Елена Попова
Предатель. (Не) твой сын

Глава 1

Вологда

Диана

Со свистом колес останавливаю свою старенькую «реношку» у спортивного комплекса, пулей вылетаю на улицу, открываю пассажирскую дверь, достаю из автокресла сына, и мы мчимся к крыльцу.

– Матвей, сыночек, сегодня на тренировке ни с кем не дерись, ладно? – запыхавшись, тараторю я. – Мамочка очень устала выслушивать замечания от родителей ребят и от тренера.

Набираю полную грудь воздуха и на выдохе протягиваю:

– Дай мне хотя бы немного передохнуть, пожалуйста.

– Костя сам тогда полез ко мне в лаздевалке, – возмущается сын. – А я плосто дал ему сдачи. Немножко стукнул его и все.

Мотя пожимает плечами и недовольно хмыкает.

– А он слазу заплакал и побежал к тленелу жаловаться.

– Ты ударил ему по лицу и укусил за руку! – сердито напоминаю я. – А сегодня в садике ты подрался с Егором и дернул за волосы Вику.

– Егол пелвый меня толкнул, а Вика после плогулки облила меня водой в туалете. Я назвал ее дулой, а она сказала, что нажалуется папе.

Я закатываю глаза и недовольно мотаю головой.

«Значит, завтра утром мне снова придется выслушивать упреки в адрес моего сына. Как минимум от мамы Егора и от папы Вики…»

Слышу пиликанье телефона, бегло смотрю на экран и на ходу читаю начало сообщения из родительского чата нашей садиковской группы.

«Мама Матвея Новикова, поговорите со своим сыном!!! Сколько можно это терпеть?!»

Чтобы читать дальше, нужно открыть чат, но у меня нет никакого желания это делать.

Такие сообщения приходят стабильно два-три раза в неделю: то Матвей с кем-то подрался, то что-то разбил, то еще что-нибудь. Я знаю, что у него характер не сахар, и делаю все возможное, чтобы это исправить.

Каждый день провожу с ним воспитательные беседы, вожу его к детскому психологу, читаю ему поучительные книги, не разрешаю сидеть за планшетом и смотреть дурацкие видео, от которых дети глупеют, капризничают и садят зрение.

Я делаю все возможное для того, чтобы он рос добрым и послушным мальчиком, но Матвей копия своего отца, поэтому справляться с ним невероятно сложно. Иногда мне кажется, что он вообще не поддается воспитанию. Не будет делать то, что ему не нравится, а если ему что-то приспичит, то он обязательно этого добьется.

И ему сейчас всего лишь четыре года…

Входим в раздевалку и на меня с порога набрасывается мамочка.

– Я надеялась, что вы больше не приведете Матвея на карате. Вы что, плохо поняли, когда мой муж говорил вам, что больше не желает видеть вашего сына рядом с нашим Костей? Чего вы ждете? – взвизгивает невысокая, полная блондинка. – Когда ваш сын еще кого-нибудь покалечит?!

Я набираю полную грудь воздуха и сдержанно произношу:

– Я провела беседу с сыном. Он больше не подойдет к вашему Косте.

Наклоняюсь к Матвею и шепчу на ухо:

– Иди переодеваться. Тренировка уже началась.

– Пф, может, к Косте и не подойдет, а нам что делать? – возмущается еще одна мамочка. – Лично я побаиваюсь водить своего ребенка в одну группу с вашим Матвеем. Он же при любой возможности размахивает кулаками!

– Я предлагаю написать коллективную жалобу и отнести ее директору спорткомплекса, – встряла в разговор еще одна.

Три женщины, перебивая друг друга, обсуждают поведение моего сына и хотят, чтобы он перестал посещать тренировки.

Внутри меня разгорается пожар. Я сжимаю губы и по очереди смотрю на них.

– Если мой сын дал сдачи Косте, который первым его ударил, это не означает, что он и ваших детей побьет! Кто дал вам право вешать на него ярлыки? Он же совсем ребенок! У вас тоже сыновья, и…

– Наши сыновья не ведут себя как дикари, – перебив на полуслове, усмехается блондинка. – Они, в отличие от вашего Матвея, воспитаны в полной семье.

– Что вы сказали? – в шоке выдыхаю я и вздрагиваю от голоса тренера.

– Диана Сергеевна, я вынужден попросить вас забрать Матвея из секции. Он только что ударил по лицу Пашу.

Вниз живота ухает булыжник, руки опускаются, глаза жгут слезы.

Я разворачиваюсь к тренеру, смотрю на него мутным взглядом, а за спиной слышится хоров недовольных голосов.

– Ну вот, тренировка только началась, а он снова ударил мальчика.

– Ему не место среди наших детей.

– Этого Матвея нужно срочно изолировать!

– Простите, Диана Сергеевна, – подойдя ко мне, вздыхает тренер. – У Матвея все отлично получается, он один из лучших в этой возрастной категории, но на него слишком много жалоб. Попробуйте вернуться к нам через пару лет, когда он станет постарше.

– Мам! – кричит из коридора Матвей и с округлившимися глазами влетает в раздевалку. – Я не виноват. Паша пелвый толкнул. Он длазнил меня. Он говолил…

Сын поджимает губы, подбегает ко мне и прижимается лицом к животу.

Он никому не показывает своих слез, но я-то знаю, что сейчас происходит у него внутри: там бомбы взрываются. Там все бурлит от обиды и несправедливости.

У меня нет сил снова спорить с матерями невоспитанных детей и доказывать им, что мой сын таким образом постоял за себя.

Мне хочется поскорее увести его отсюда и спокойно поговорить с ним без лишних глаз.

Забираю из шкафчика одежду Матвея, беру его за руку, и под косые взгляды женщин выходим из раздевалки.

– Мам, я плавда не виноват, – идя по коридору, всхлипывает сын. – Плосто Паша длазнил меня. Он говолил, что у всех есть папы и только у меня нет.

Внутри меня все сжимается.

Я знаю, что для Матвея это больная тема.

Он часто спрашивает про своего отца и пока до конца не понимает, почему его нет и никогда не будет в нашей жизни.

Возможно, когда он вырастет я расскажу ему правду. Расскажу о том, как он родился на тридцать второй неделе беременности, как я переживала за него, как сутками напролет сидела у кувеза, в котором он лежал, и молилась всем святым, чтобы он выжил.

А его отец в это время строил карьеру в Швейцарии.

Этот предатель уехал туда сразу после рождения Матвея.

Роман понял, что у него родился недоношенный ребенок, за которым нужен уход, и первым же рейсом улетел подальше от этой проблемы.

Даже не захотел взглянуть на собственного сына…

Видимо, он был готов только к здоровому, девятимесячному ребенку, а к трудностям готов не был.

В первый год после родов я прошла огонь, воду и медные трубы: у Матвея было много обследований. Мы каждый день ездили в реабилитационный центр, бесконечно сдавали анализы, ходили по врачам, делали специальную гимнастику и массаж.

Я справилась в одиночку и ни разу не обратилась за помощью к человеку, которого язык не поворачивается назвать отцом Матвея.

– Мам, ты ласселдилась на меня? – идя к машине, виновато спрашивает сын.

– Нет, милый, – выйдя из размышлений, вздыхаю я. – Просто устала. Но у меня есть немного сил на то, чтобы съездить в парк и покататься на самокатах.

–Ула-а! – радостно кричит Мотя и вприпрыжку бежит к машине.

***

Я почти час сижу на скамейке и наблюдаю, как Матвейка гоняет по парку на самокате. Погода теплая. Для начала мая я бы даже сказала, что на улице жарковато. Гуляй да гуляй.

– Мам, тут какая-то плужинка вылетела, – выкрикивает сын, показывая на руль.

Подхожу к нему и, глядя на торчащую пружину, недовольно вздыхаю.

– Неудивительно, если учесть, что мы купили этот самокат с рук… Ладно, давай к машине. Приедем домой и попробуем вытащить эту пружину. И лучше слезь с самоката, чтобы не дай бог не пораниться об нее.

Но сын, игнорируя мою просьбу, со всей дури летит к парковке.

Матвей отталкивается ногой, проезжает между двумя черными иномарками, я слышу неприятный скрежет, словно только что провели гвоздем по металлу, и мое сердце на мгновение перестает стучать.

Подхожу к одной из иномарок и, округлив глаза, смотрю на жирную царапину.

– Мне конец… – шепчу, с ужасом понимая, что мой сын только что процарапал пружиной дорогущий «мерседес».

Здесь везде камеры и остаться незамеченными точно не получится.

Достаю из сумки блокнот и пишу:

«Мы поцарапали вашу машину».

Ниже вывожу свой номер телефона, затем вырываю листок, сворачиваю его и засовываю под дворники на лобовом стекле.

– Девушка, уберите с машины рекламу! – раздается за спиной.

Догадываюсь, что этот громовой голос принадлежит владельцу «мерседеса», убираю из-под дворников листок и разворачиваюсь с виноватым лицом.

– Это не реклама. Это записк…

Замолчав на полуслове, пристально смотрю в до боли знакомые зеленые глаза и чувствую, как от волнения учащается сердцебиение.

– Здравствуй! – спустя несколько секунд произносит Роман.

Он устремляет взгляд на листок, который я сжимаю в руке, затем замечает царапину и резко меняется в лице.

– Мам, ну ты сколо? – подъезжая к нам, ворчит Матвей.

Сын останавливается между нами, сердито смотрит на Романа своими большими зелеными глазами, и даже не догадывается о том, что это тот самый папа, о котором он так часто спрашивает.

Папа, который четыре года назад не захотел забирать его из роддома.

Глава 2

Диана

Роман смотрит на Матвея так, словно увидел перед собой привидение.

Он медленно ведет взглядом по его лицу, изучая каждый миллиметр своей маленькой копии.

Беру Матвейку за руку, гордо поднимаю голову и в упор смотрю на человека, который бросил его в роддоме.

Четыре года назад он посчитал своего новорожденного сына проблемой. Недоношенный ребенок не входил в его планы. Ему не хотелось тратить на него драгоценное время, ухаживать за ним и возить по клиникам на различные обследования.

Зачем столичному олигарху такие трудности, когда можно улететь в Швейцарию, чтобы строить там карьеру и наслаждаться беззаботной жизнью.

Каждый тогда сделал свой выбор: он выбрал деньги и красивую жизнь заграницей, а я – лечение Матвея и долгий уход за ним. А затем я приняла решение переехать из Москвы в свою родную Вологду, чтобы начать жизнь с чистого листа.

Интересно, а что он сейчас делает в Вологде? Что он здесь забыл?

За моей спиной стоит целый ряд черных иномарок с московским регионом, среди которых и его «мерс», значит, он приехал сюда по работе. Точнее не только он, а, видимо, целая делегация из столицы.

Конечно он здесь по работе, зачем же еще.

Уж точно не для того чтобы повидаться с сыном, на которого все эти годы было глубоко наплевать.

Но судьба все равно привела его к Матвейке. Наверное, для того чтобы своими глазами увидел самого лучшего на свете мальчишку, от которого он когда-то легко отказался.

«Не ожидал увидеть собственного сына живым и здоровым? – мысленно задаю вопрос Роману и продолжаю сверлить его взглядом. – Что ж, я дам тебе ровно одну минуту полюбоваться им. Смотри в его глаза – точно такие же зеленые, как у тебя. Смотри и вспоминай, как отказался от него. Как не желал видеть его, брать на руки, и забирать домой. А ровно через минуту ты снова исчезнешь из нашей жизни и больше никогда его не увидишь».

– Как тебя зовут? – продолжая изучать лицо Матвея, хрипло спрашивает Роман, и садится перед ним на корточки.

– Матвей, – покосившись на меня, отвечает сын.

– Матвей… – едва слышно протягивает Роман, словно примеряя к нему имя.

Он только открывает рот, чтобы еще что-то сказать, как за моей спиной раздается запыхавшийся мужской голос.

– Роман Геннадьевич, звонят из мэрии. Хотят говорить именно с вами.

Мужчина в черном строгом костюме протягивает ему мобильник и смотрит на наручные часы.

– Нужно поторопиться, Роман Геннадьевич. Через пятнадцать минут начнется совещание. Вы знаете, что нам нельзя на него опаздывать.

Роман встает на ноги, прижимает телефон к уху и, развернувшись, отходит от нас на несколько метров.

Я сжимаю ладонь сына и беру его самокат.

– Пойдем, малыш, – натянуто улыбаюсь и тихо добавляю: – Сеанс знакомства окончен.

Садимся в машину, выезжаем с парковки, а Роман так и продолжает разговаривать по телефону, стоя спиной к нам.

– Мам, а кто этот дядя? Он с твоей лаботы?

– С какой работы? А… ага, с работы, с работы, – заторможено отвечаю я, пытаясь привести себя в чувство после этой внезапной встречи.

– А мы в магазин пойдем? – спрашивает Матвей.

– Нет. То есть да. Наверное. Не знаю пока.

Останавливаюсь на светофоре, запускаю пальцы в волосы и делаю несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться и привести в порядок мысли.

Вполуха слушаю, как сын перечисляет что нужно купить ему в магазине, а сама невольно продолжаю думать о Романе.

«Надо же, сын как почувствовал, что нужно проехать именно рядом с его машиной и поцарапать ее, – мысленно поражаюсь я, и только сейчас понимаю, что я совсем забыла поговорить с Романом об этой царапине. – Ну и ничего страшного. Машина сто процентов застрахована, так что с него не убудет. Это ему маленький привет от сына. Нет, даже не «привет», а крохотная месть за то, как он обошелся с ним».

Меня снова накрывают воспоминания о том, как я сутками напролет сидела рядом с грудным Матвеем, который был подключен к аппарату ИВЛ, и, целуя икону, просила у богородицы, чтобы он задышал самостоятельно.

Я была совсем одна в тот момент. У меня не было никакой поддержки. Помню, как ночами плакала от обиды, а сердце кровью обливалось от мысли, что это маленькое чудо едва успело появиться на свет, а его уже предали самые близкие люди – его настоящие родители. Олигарх Шахов Роман Геннадьевич и его жена Шахова Оксана Альбертовна.

Я вынашивала для них ребенка и даже подумать не могла, что в один прекрасный момент они от него откажутся.

Точнее, если бы Оксана стала инициатором отказа, то я бы этому нисколько не удивилась.

Я вообще плохо представляла ее в роли матери. Она с утра до ночи пропадала в СПА-центрах, снималась для обложек журналов и любила красивую и свободную жизнь. Мне казалось, что она совсем не была готова стать матерью. А вот Роман ждал появления малыша как манны небесной.

Когда УЗИ показало мальчика, он не находил себе места от счастья. Ждал его рождения, чтобы увезти в Швейцарию и дать ему самое лучшее образование. Даже успел заказать игровую площадку, которую должны были установить во дворе их швейцарского особняка.

У Романа были большие планы на сына.

Правда, ровно до тех пор, пока этот сын не появился на свет…

Недоношенный мальчик в его сногсшибательные планы явно не входил. У Романа не было лишнего времени на уход за ним. Видимо, в Швейцарии «горела» карьера, которую он ставил выше всего.

До сих пор помню, как доктор, которая вела меня всю беременность, сообщила новость:

«Шаховы не будут забирать мальчика».

В тот момент меня как будто ударили по голове чем-то тяжелым. Я не могла поверить, что они его бросили, и главным предателем посчитала именно Романа, который так ждал, когда у него родится наследник.

Точнее, он ждал, что у него родится именно здоровый, девятимесячный наследник, и никак иначе…

– Купишь, мам? Купишь? – словно отдаленно слышится голос сына.

– Куплю, куплю, – не задумываясь над вопросом, отвечаю я, и вздрагиваю от звонкого крика.

– Ул-а-а! Ул-а-а! Спасибо, мамочка!

Смотрю в зеркало заднего вида на счастливое лицо Моти и понимаю: я только что необдуманно пообещала ему что-то купить.

– Милый, а что ты попросил купить? – уточняю я, немного напрягшись.

– Говолящего попугая! – подпрыгивая в автокресле, радостно восклицает сын.

Я распахиваю рот и смотрю на него во все глаза.

– И я сказала, что куплю его?

– Да! – выкрикивает Мотя. – Мы назовем его Клювик и будем учить его лазговаливать.

– О, боже… – Я хлопаю себя по лбу и смеюсь на всю машину.

«Вот что значит не слушать, о чем говорить тебе ребенок».

– Мам, там снова тот дядя, – неожиданно произносит Матвей, я поворачиваю голову и вижу в соседней иномарке каменное лицо Романа.

Гладя на меня ледяным взглядом, он кивает в сторону стоянки у магазина, и первым проезжает вперед.

– Что ему от нас нужно?.. – испуганно шепчу, чувствуя, как от страха учащается сердцебиение.

Глава 3

Диана

Останавливаю машину у супермаркета и поворачиваюсь к Матвею.

– Малыш, посиди пару минут. Я сейчас вернусь.

– Я с тобой хочу в магазин! – выкрикивает Мотя, торопливо отстегивает ремень и слезает с автокресла. – Там плодаются животные. Купим Клювика.

– Нет, Клювика мы не купим! – сердито смотрю на сына. – Сядь, пожалуйста, на место и оставайся в машине. А я поговорю с дядей и вернусь.

Сын садится в автокресло, надувает щеки, скрещивает руки на груди и отворачивается к окну.

«Да что со мной сегодня? – положив ладони на руль, вздыхаю я. – Сама же необдуманно пообещала купить ему этого попугая, а сейчас так грубо говорю, что никакого попугая не будет. Совсем ничего не соображаю из-за появления этого Шахова…»

Поворачиваюсь к сыну, треплю его по ноге и пытаюсь заглянуть в обиженное личико.

– Моть, ну не дуйся. Мамочка просто устала сегодня. Я сейчас поговорю с дядей, а потом мы поедем в наш любимый магазинчик и купим вкусняшек, ладно?

– Угу, – еще больше отвернувшись от меня, бурчит сын.

Выхожу из машины и вижу, как Роман направляется в мою сторону.

Отхожу на несколько метров от своей «реношки», чтобы Мотя не смог услышать наш разговор, и, выпрямившись как струна, пристально смотрю на Шахова.

«И о чем же интересно ты хочешь со мной поговорить? – усмехаюсь мысленно. – О том, как все эти годы рос твой сын?»

– Ты ответишь за это! – не успев подойти ко мне, злобно цедит Роман, и, остановившись у моей машины, в упор смотрит на Матвея.

Я в шоке.

Не понимаю, что происходит.

За что я должна ответить? Почему он разговаривает со мной в таком тоне, как будто это я бросила в роддоме ребенка и четыре года не интересовалась его судьбой.

Рядом со мной с визгом колес останавливается черная иномарка и из нее вылетают двое мужчин.

– Роман Геннадьевич, вы можете объяснить, что происходит? Зачем вы сюда приехали? Нам через пять минут нужно быть в центре. Вы понимаете, что мы опоздаем на совещание?!

Словно не замечая присутствия мужчин, Роман подходит ко мне, и, расправив широкие плечи, передергивает грудными мышцами.

От его пронзительного взгляда хочется спрятаться.

Сердцем чувствую, что вот-вот произойдет что-то страшное.

– Что вы имели в виду, когда сказали, что я за это отвечу? – спрашиваю, внезапно охрипнув.

– Идиота из меня делаешь?! – гремит на всю улицу. – Ты все прекрасно понимаешь! И даже не надейся, что останешься безнаказанной. Я заберу у тебя своего сына чего бы мне это не стоило!

От этих слов у меня подкашиваются колени, сердце болезненно сжимается, в глазах начинает темнеть.

Кажется, у меня сейчас случится инфаркт.

Это что, сон?

Может, это розыгрыш?

В каком смысле он заберет у меня Матвея?

Что он несет?

Пока я пытаюсь отойти от шока, Роман прижимает к уху мобильник и рычит в трубку:

– Слушаю! Как уволилась из клиники? Ты узнал где ее найти? Куда улетела работать? В Израиль? – Он передергивает острыми скулами и сжимает губы. – Найди ее! Из-под земли достань мне этого врача и сделай так, чтобы она в течение двух дней прилетела в Москву!

Он убирает телефон от уха, впивается в меня гневным взглядом, затем снова смотрит через окно на Матвея и резко меняется в лице.

– Ты будет жить со мной… – тихо произносит он.

Шумно втягивает в себя воздух, подходит еще ближе ко мне и нависает как скала.

Я поднимаю голову и робею от его пронзительного взгляда. От страха за себя и сына, забываю, как складывать буквы в слова. Забываю, как дышать.

– Ты слышала? – наклонившись к моему лицу, спрашивает металлическим голосом. – Сын будет жить со мной. Это не обсуждается.

Глава 4

Роман

Если бы хоть раз, хоть один грёбаный раз мне сказали, что у меня есть сын, то я сделал бы все возможное, чтобы он был со мной.

Эта девка целых четыре года скрывала от меня ребенка, а сейчас смотрит невинными глазами, словно не понимает, как так вышло.

– Вы не посмеете забрать у меня Матвея, – цедит сквозь зубы. – Вы бросили его в роддоме, потому что он родился недоношенным. Вы посчитали карьеру важнее родного сына и уехали в Швейцарию. Вам было плевать на то, выживет он или нет! Плевать на то, как ему сложно будет в первое время, и что ему нужен уход и забота. Вы отказались от своего маленького сына и беззаботно жили, не думая о его судьбе. А я выходила его! Я отдала ему всю себя и растила все эти годы как родного!

Быстро дыша, жалит меня пылающим взглядом и сжимает губы.

– А теперь смеете говорить, что заберете его у меня?! Только через мой труп! На пушечный выстрел не подпущу к моему ребенку! Он МОЙ, а вы не имеете к нему никакого отношения. Зарубите это себе на носу!

Обводит меня брезгливым взглядом и истерично смеется.

– Интересно, где же вы были все это время? Где вы были, когда ему нужна была ваша поддержка?! Вы не вспоминали о нем, не интересовались его судьбой, а сейчас увидели его здоровым и решили, что такой ребенок вам вполне подходит?

Я смотрю на нее стеклянными глазами и пытаюсь переварить ее слова.

Что за чушь она пытается мне втереть?

Я знаю, что она была знакома с врачом клиники, в которой наблюдалась всю беременность и рожала. Сейчас понимаю, что она договорилась с этим врачом, отняла у меня сына, а теперь несет бред, что я якобы бросил его в роддоме?

Она за все ответит. Я так просто это не оставлю.

– Я никогда не забывал о своем сыне, – пристально глядя на нее, тихо и доходчиво изрекаю я. – И каждые полгода, приезжая в Россию, проведывал его могилу.

– М-могилу? – Девушка резко меняется в лице. – В с-смысле? Какую еще могилу?

– Ту, в которой я похоронил сына. Мне и моей жене сообщили, что ты родила мертвого, недоношенного ребенка. И не делай вид, что ты не в курсе. Ты была в сговоре с врачом той клиники, и я очень скоро это докажу. А затем заберу своего сына, и ты больше никогда его не увидишь.

Напоследок прожигаю ее ненавистным взглядом, подхожу к ее старой, ржавой «Рено» и смотрю через окно на мальчишку, играющего на телефоне.

Снова поражаюсь нашему сходству.

Если я кому-нибудь покажу свое детское фото, то сто процентов подумают, что на нем изображен Матвей. Он совершенно не похож на свою биологическую мать: Оксана кареглазая крашеная блондинка, а сын, как и я, зеленоглазый, темноволосый.

Бывшая жена будет в шоке, когда узнает новость о том, что наш сын жив.

Вспоминаю, как Оксана рыдала, стоя в коридоре в клиники.

– Я должна была настоять на том, чтобы Диана со своей дочкой продолжали жить в нашем доме до самых родов. Зачем мы отпустили ее на таком большом сроке? Зачем пошли у нее на поводу?

– Мы хотели как лучше, – утешал ее, а сам не находил себе места. Не мог поверить в то, что у меня не будет сына, которого я так долго ждал.

– Знаю… – всхлипнула Оксана. – Мы поняли, что Диана и ее девочка чувствуют себя не в своей тарелке, сняли им квартиру и позволили уехать из нашего дома. Мы сделали все, чтобы Диане с дочкой было комфортно, и это была наша самая большая ошибка. Она осталась без нашего присмотра, расслабилась и перестала внимательно относиться к своему положению.

Оксана вытерла мокрое лицо и просверлила взглядом палату, в которой несколько минут назад Диана родила мертвого, как нам сказали, мальчика.

– Ей было плевать на нашего ребенка, – прошипела она. – Ненавижу ее!

Жена посмотрела на меня горьким взглядом и из ее глаз снова хлынули слезы.

– Я больше никогда не пойду на это, слышишь? Никогда не соглашусь на то, чтобы нашего ребенка вынашивала суррогатная мать. Если так сильно хочешь детей, то лучше разведись со мной и найди здоровую женщину.

Два года назад мы развелись, но не по этой причине. Оксана не выдержала трудностей, с которыми я столкнулся в Швейцарии, подала на развод и уехала жить обратно в Москву.

Я тоже переехал туда полгода назад, но мы с ней ни разу не пересекались за это время.

Чувствую, сегодня нам предстоит встретиться и поговорить. Она должна знать, что наш ребенок жив. А дальше я буду отстаивать свои права на сына и решать, что делать с людьми, которые сыграли с нами такую злую шутку.

Глава 5

Диана

Полчаса назад мы приехали домой. Поля с Матвеем играют в комнате, а я все это время сижу за кухонным столом и смотрю в одну точку.

Такое чувство, что все это происходит не со мной. Не могу поверить в случившееся.

Четыре года я беззаботно воспитывала сына, и была полностью уверена в том, что у меня его никто не отнимет. Я думала, что от него отказались биологические родители, которые улетели жить в другую страну, и была уверена в том, что они никогда не станут претендовать на него.

Но то, что произошло сегодня, одним махом рушит все мои надежды…

Я была в шоковом состоянии и не смогла нормально поговорить с Шаховым. В голове крутилось много вопросов, но я не произнесла ни одного, потому что все мои мысли сбились в кучу.

Из всего сказанного я поняла только то, что Шаховы все эти годы ничего не знали о Матвее. Если верить словам Романа, то они с женой все это время думали, что Матвей родился мертвым.

Кто им это сказал? Анна Николаевна, которая у меня принимала роды?

Но зачем ей понадобилось их обманывать?

Анна Николаевна вела меня всю беременность, и я сама лично видела, как хорошо она ладила с супругами Шаховыми. Особенно с Оксаной.

Когда я была на пятом месяце беременности, мы с Шаховыми приехали в клинику на плановое УЗИ. Сразу после приема Роман уехал на работу, а Оксана вместе с Анной Николаевной под ручку вышли из клиники и сели в одну машину.

Не понимаю: зачем Анна Николаевна сказала Шаховым, что их ребенок умер? Ведь у них были дружеские отношения.

Вспоминаю роды.

– Давай, давай, девочка, тужься. Еще немного. Еще, еще, – твердила Анна Николаевна. – Умничка! – воскликнула она и я наконец-то увидела маленькое, сморщенное личико малыша.

Его быстро положили в кувез и увезли.

Анна Николаевна, глядя на меня, глубоко вздохнула и погладила по мокрым волосам.

– Все будет хорошо, не переживай. И задышит сам, и вес наберет. Вон, какой богатырь, несмотря на то, что недоношенный.

– Он точно будет жить? – едва слышно произнесла я.

– Будет. Но ему понадобится время на восстановление. Через несколько дней переведем его в отделение недоношенных детей, где он пробует месяца два, не меньше.

– Оксане с Романом сообщили, что я родила? – спросила я надломленным голосом и сжалась в комок от мысли, что не смогла выносить здорового малыша.

– До Романа Геннадьевича я не дозвонилась, а Оксана Альбертовна уже едет сюда.

– Анна Николаевна, – всхлипнула я, – это же не по моей вине произошло? Вы вели меня всю беременность и знаете, что я всегда была очень осторожной, и…

Дальше не смогла говорить. В горле встал ком, слезы застилали глаза.

– Дианочка, за годы моей практики вы были одной из самых ответственных суррогатных мамочек. Не вините себя в случившемся. Существует множество причин рождения недоношенных детей, и я сама лично объясню это Роману Геннадьевичу и Оксане Альбертовне.

Я не понимала, как так вышло.

Все было хорошо, чуть ли не идеально. Беременность проходила отлично. Я выполняла все рекомендации доктора, вовремя сдавала анализы и делала УЗИ.

Ничего не предвещало таких скорых родов.

В семь утра мы с Полей позавтракали, я отвезла ее в садик, вернулась домой, принялась печь имбирное печенье для дочери и почувствовала боль внизу живота. На этом сроке часто такое случалось, поэтому я не стала паниковать и вызывать скорую. Присела на диван, сделала несколько глубоких вздохов, выпила воды, затем вернулась к плите и у меня отошли воды.

Всю дорогу до клиники я пыталась дозвониться до Шаховых, но ни один из них не брал трубку.

А через несколько часов после того, как я родила, в палату вошла Анна Николаевна и сообщила, что Шаховы отказались от мальчика…

Получается, она соврала и мне, и им?

Мне сказала, что Шаховым не нужен больной ребенок, а им соврала, что он родился мертвым.

Но зачем ей это понадобилось? Зачем она так жестоко обошлась с нами?

Тогда я была готова отдать новорожденного мальчика биологическим родителям. Ведь я настраивала себя на это всю беременность, и изо дня в день говорила себе, что это не мой ребенок.

А сейчас, спустя столько лет, я никому не отдам Матвея. Он мой сын!

Да, я понимаю, что сейчас чувствуют Шаховы. Помню, как Роман ждал появления на свет своего наследника, как строил на него большие планы. Представляю, что он испытывал, когда сообщили, что его сын не выжил, и могу понять, что он чувствует сейчас, узнав, что сын жив, здоров, и уже четыре года живет с суррогатной матерью.

Мне страшно подумать о том, что собираются предпринять Шаховы.

Роман настроен решительно, и он всеми силами попытается отнять у меня Матвея.

А еще он думает, что я была в сговоре с врачом…

Я должна срочно поговорить с Романом и Оксаной. Должна объяснить им, что все эти годы я была уверена в том, что они отказались от сына.

Мы должны разыскать доктора, затем расставить все точки над «i» и прийти к тому, чтобы всё оставить на своих местах. В конце концов Шаховы должны понимать, что Матвей не грудной ребенок и его нельзя взять и так просто разлучить со мной.

Да, они биологические родители Матвея, но ему это никто объяснить не сможет. Для него я единственная мать, а моя дочь Поля – его любимая старшая сестра. Мы его семья. И по-другому быть просто не может.

Так уж вышло, что обоих детей я воспитала одна.

Мой гражданский муж Олег Беркутов умер в тот день, когда я узнала о своей беременности Полей. С Олегом я была по-настоящему счастлива. Эта была безумная любовь. Казалось, что никого на свете не существовало кроме нас двоих.

Он забрал меня из Вологды в Москву и больше двух лет я жила с ним словно в сказке: мы путешествовали по всему свету, он дарил мне дорогие подарки и готов был бросить весь мир к моим ногам. За пару недель до смерти Олег сделал мне предложение, но, увы, нам не суждено было стать мужем и женой…

Он улетел по рабочим делам в Дубай, а там случилось страшное: яхта, на которой он находился в открытом море, взорвалась, не оставив ему ни единого шанса на жизнь.

Позже мне сказали, что Олег был связан с криминалом, и что этот взрыв был спланирован, для того чтобы его убрать.

Я до сих пор не верю в это.

Для меня он навеки остался самым лучшим и заботливым человеком на земле.

Его тело не нашли, и я так и не смогла похоронить любимого мужчину и отца своей дочери Поли, о которой он даже не успел узнать.

Глава 6

Диана

После смерти Олега мне пришлось пройти через ад. Его родственники выставили меня из московской квартиры, в которой мы счастливо прожили два года. Они продали ее, разделили между собой деньги, а мне с грудным ребенком пришлось скитаться по друзьям и знакомым.

Для всех я была всего лишь гражданской женой Олега, которая не имела никаких прав на его недвижимость.

Возвращаться в Вологду в тот момент уже не было смысла, так как мой отчим пропил двушку, в которой я выросла. Хотя… даже если бы и не пропил, то все равно не впустил бы меня туда жить.

Он давно пытался вытеснить меня из этой квартиры. Постоянно твердил:

– Ты уже взрослая, должна сама себя обеспечивать. Мать твоя умерла, ты мне никто, вот и давай-ка съезжай отсюда. Не забывай, что эта квартира моя, и мне решать, кто тут будет жить.

Квартира действительно принадлежала отчиму. Мы с мамой перебрались к нему много лет назад из старого деревянного дома, расположенного неподалеку от Вологды.

Этот деревянный дом, кстати, единственная недвижимость, которая перешла ко мне по наследству, но жить в нем с грудным ребенком было невозможно: печь сломана, крыша протекает, крыльцо перекошено. Да и с газом там постоянные проблемы.

Я не рискнула ехать туда.

Искала способы выжить в Москве, и в какой-то момент у меня появилось чувство, что весь мир обернулся против меня и моей грудной дочери.

Я не видела света в конце тоннеля. Осталась без жилья, без работы, без любимого мужчины и с маленькой дочерью на руках.

Думала, что не смогу поднять Полю в одиночку, но именно в этот самый темный час одна моя знакомая Ляйсан предложила вариант заработка: стать суррогатной матерью.

– Диан, для тебя это самый лучший способ поправить финансовое положение, – уверяла Ляся. – Тебе всего двадцать три, ты здоровая, у тебя есть свой ребенок, и ты идеально подходишь на роль сурмамы. Не успеешь оглянуться как пролетят девять месяцев, и ты получишь на руки огромную сумму. Плюс во время беременности тебя будут содержать, и тебе не придется думать о том, где жить и на что покупать подгузники.

Предложение было очень заманчивым, но я далеко не сразу пошла на это. Не могла представить себя в роли контейнера, вынашивающего чужого ребенка. Тем более я прекрасно знала, что такое девять месяцев носить под сердцем маленькое чудо и ожидать его появления на свет.

Я прекрасно помнила все счастливые моменты беременности: как моя доченька начала пинаться и переворачиваться, как я пела ей песенки, а она, словно реагируя на мой голос, крутилась в животе.

Несмотря на то, что рядом со мной в тот момент уже не было Олега, и что мне приходилось скитаться по знакомым, эти девять месяцев все равно стали самыми лучшими в моей жизни. Я чувствовала, что не одна в этом мире. Знала, что теперь со мной навсегда останется маленькая частичка любимого мужчины – плод нашей любви, наша доченька.

Клянусь, мои счастливые глаза было видно из космоса, когда я впервые взяла ее на руки и прижала к себе.

Именно из-за этих воспоминаний я долго не решалась стать суррогатной матерью.

У меня в голове не укладывалось, как можно отдать малыша, которого вынашивала столько месяцев. Которого чувствовала, с которым разговаривала. Ведь за это время мать и дитя становятся одним целым, поэтому мне казалось, что отдавать ребенка сразу после родов, это как оторвать от себя частичку.

В какой-то момент финансов не осталось даже на подгузники, а подруга, которая нас с Полей приютила, сообщила, что к ней вскоре приедут родственники и попросила освободить квартиру.

Тогда я и приняла решение стать суррогатной матерью. На тот момент Поле было чуть больше годика, а мне только исполнилось двадцать четыре.

Ляся привела меня в клинику, передала в руки доктору Анне Николаевне, а затем меня познакомили с Оксаной и Романом Шаховыми.

Оксана сразу показалась мне не особо приветливой и доброжелательной. Красивая, стройная блондинка модельной внешности смотрела на меня свысока и всем своим видом давала понять, что я для них что-то вроде прислуги.

А Роман Альбертович расположил к себе с первой встречи.

Высокий, красивый, деловой мужчина с пронзительным взглядом показался мне очень обходительным. После того как я забеременела, он предложил мне вместе с дочкой жить в их доме вплоть до самых родов.

Я согласилась, а на шестом месяце беременности не выдержала и попросила его снять мне квартиру.

Не смогла больше жить под одной крышей с Оксаной. Девушка затыкала уши, когда Поля громко смеялась или плакала, ругалась, когда наступала на ее игрушки, и в грубой форме запрещала моей полуторогодовалой дочери прикасаться к вещам в доме.

Помню, как Роман ее упрекнул, а я ненароком это услышала.

– Дочь Дианы – это отличный способ посмотреть на то, как ты ладишь с маленькими детьми. Если ты точно так же будешь шарахаться от нашего ребенка и затыкать уши, когда он будет смеяться или реветь, то навряд ли ты станешь хорошей матерью.

Оксана оправдывалась, ссылаясь то на головную боль, то на усталость, и уверяла мужа, что для своего ребенка она станет самой лучшей и заботливой матерью.

Она убеждала Романа, что мы с Полей ей нисколько не мешаем, а в телефонном разговоре с подругой говорила совсем другое. И да, кстати, ее нисколько не смущало, что я сидела в соседней комнате и прекрасно слышала каждое ее слово.

– Илон, я ненавижу, когда в нашем доме чужие люди! – гаркнула она в трубку. – Я не могу медитировать, не могу спокойно заниматься йогой, или просто поспать в конце концов! Меня раздражает их присутствие. Поскорее бы все это уже закончилось.

Когда мы уезжали из их дома, Оксана чуть ли не порхала от радости. В ее ярко-накрашенных искрящихся глазах читалась фраза: «Наконец-то эти двое сваливают в съемную квартиру».

К слову, съемная квартира была большой, светлой и очень уютной, за что спасибо Роману. Это он нашел ее и сделал все, чтобы нам комфортно жилось там.

Каждый день на протяжении всей беременности он интересовался моим состоянием, переживал за малыша, которого я вынашивала, нанял для меня водителя, который возил нас с Полей в магазин за продуктами и помогал доставить пакеты до квартиры. Роман сделал все, чтобы я не носила тяжести, не преодолевала длительные расстояния, и вообще ни в чем не нуждалась.

Поэтому тяжелее всего было получить удар именно от него.

Все четыре года я считала его предателем и не понимала, как он с такой легкостью смог отказаться от сына, которого так сильно ждал.

Мне было до слез обидно за новорожденного мальчика. Глядя на кроху, думала о том, что ему придется отправиться в дом малютки, и сердце кровью обливалось.

Никогда не забуду момент, как мне впервые разрешили взять его на руки. Как я прижала его к груди и больше не смогла отпустить.

Я сказала Анне Николаевне, что хочу оставить малыша себе. Помню, как женщина резко изменилась в лице, замешкалась, и попыталась отговорить меня, но я свои права прекрасно знала.

Биологические родители отказались от малыша, а я имела законное право оставить его себе.

Анна Николаевна явно не ожидала, что я решу забрать ребенка, и обрушила на меня целую тонную вопросов.

– Как ты будешь справляться с двумя маленькими детьми? У тебя же нет никакой поддержки.

– Ничего, справлюсь, – решительно заявила я. – Шаховы отказались от ребенка, но деньги выплатили мне в полном объеме. Хоть на этом спасибо. Я продам дом в Вологодской области, добавлю деньги Шаховых и куплю квартиру.

– В Москве? – тут же поинтересовалась Анна Николаевна.

– Нет, в Вологде. Там жилье в пять рез дешевле, чем здесь. Да и в Москве меня больше ничего не держит.

– Шаховы в Швейцарию, а ты, значит, в Вологду… – задумчиво обронила женщина и глубоко вздохнула. – Что ж, тогда я буду готовить документы для регистрации ребенка.

Я начала называть его своим сыном с того дня как решила оставить себе. Жила у Ляси, пока я была в больнице. Помню, как позвонила ей и сказала, что у нее появился братик. Затем предложила назвать его Матвеем, на что она с радостью согласилась.

Пока мы с Матвеем лежали в отделении недоношенных детей, я нашла покупателей на дом. Затем наткнулась в объявлениях на хорошую квартиру в Вологде, вскоре купила ее, и с того дня у меня наконец-то началась белая полоса.

Мне больше года пришлось бегать с Матвеем по врачам и разрываться между ним и Полей, но я все равно была безумно рада.

Рада, что забрала Матвея в свою семью и не позволила ему остаться сиротой.

Рада, что стала мамой двоих прекрасных детей, без которых моя жизнь потеряет смысл.

Я прошла через многое, чтобы поднять на ноги сына, чтобы сделать своих детей счастливыми и наконец-то обрести уверенность в завтрашнем дне, а теперь мне говорят, что с одним из моих детей мне придется расстаться?

Да ни за что на свете!

Беру телефон, ищу в списке контактов номер Романа Шахова, который сохранился еще с тех времен, и назначаю ему встречу.

Расскажу ему обо всем по порядку. Очень надеюсь, что он поступит по-человечески и оставит нас в покое.

Но вскоре все надежды превратятся в прах, а моя жизнь перевернется с ног на голову…

Глава 7

Москва

Офис фирмы «Космический туризм»

Роман

Сегодня ночью я вернулся из Вологды в Москву. Толком не спал, не ел. Все мысли теперь заняты моим сыном и всем, что с ним связано. Жаль у меня не было возможности остаться в Вологде, но вскоре я обязательно вернусь туда.

За сыном.

Масштабное расследование уже началось. Я подключил все свои связи для того чтобы докопаться до правды и получить права на собственного ребенка.

Но пока что я везде натыкаюсь на Великую Китайскую стену.

Частная клиника, в которой рожала Диана, закрылась почти три года назад и сейчас на том месте расположен салон красоты. Мои помощники попытались связаться с директором той клиники, но, к сожалению, им сообщили, что он скончался. Это произошло тоже три года назад и, скорее всего, именно из-за смерти директора клиника закрылась.

Гинеколог, которая вела беременность суррогатной матери, словно сквозь землю провалилась. Мои люди не могут найти ее ни в России, ни в Израиле, куда она якобы улетела работать.

Клянусь, я достану ее из-под земли! Рано или поздно она все равно ответит за то, что сделала.

Каждый, кто был причастен к этому делу ответит за то, что я четыре года не видел собственного сына. Во мне кипит столько злости, что теперь меня навряд ли кто-то сможет остановить. Я восстановлю справедливость чего бы мне это ни стоило, и сделаю все, чтобы вернуть сына.

Вопрос: была ли в этом замешана сама суррогатная мать?

Когда я сказал ей, что все эти годы ездил на могилу сына, она явно не поняла, о чем шла речь.

Ее реакция на то, что я все эти годы думал, что мой ребенок родился мертвым, была неоднозначной.

Или она настолько хорошая актриса?..

Может, она сделала вид, что ничего не знает, лишь бы избежать наказания?

Прошу секретаря принести мне кофе, откидываюсь на спинку огромного кожаного кресла и вспоминаю, как Диана, сидя в гостиной моего дома, гладила живот и едва слышно пела колыбельную.

Я часто наблюдал за тем, как она разговаривала с ребенком, видел, какой осторожной она была всегда, чтобы не навредить ему.

Значит, в ней проснулись материнские чувства, она привязалась к ребенку и поэтому не захотела отдавать его нам?

Диана прекрасно понимала, что, если она захочет оставить ребенка себе, то ее будет ждать судебная волокита. Она знала, что я пойду до конца, добьюсь справедливости и в итоге заберу сына себе.

И поэтому она решила пойти более простым для нее и жестоким для нас с Оксаной путем: договорилась с доктором, с которым была в хороших отношениях. Возможно, разжалобила ее, возможно, заплатила. Одним словом – Диана каким-то образом сделала так, чтобы доктор сообщила нам, что ребенок родился мертвым.

Диана долгое время жила в нашем доме и прекрасно знала, что сразу после рождения сына мы должны были улететь в Швейцарию. Поэтому ее не пугала мысль о том, что она с нами пересечется в Москве. Да и сама она после родов перебралась подальше от столицы.

И да, кстати, деньги я ей выплатил в полном объеме. Ровно столько, сколько было указано в договоре, так что эта девица одним выстрелом убила сразу двух зайцев: и ребенка себе оставила, и неплохо заработала.

Пока это всего лишь мои предположения. Я обязательно разберусь в том, как все было на самом деле, и выведу всех на чистую воду.

Тот, кто разлучил меня с сыном, ответит за это по полной программе. Даю слово.

Допиваю кофе, доделываю важные дела и, выходя из офиса, звоню Оксане.

Решил не говорить ей по телефон о том, что наш сын жив. Такие новости стоит сообщать лично. Тем более я до сих пор прекрасно помню, в каком состоянии она была после похорон и как долго не могла прийти в себя после всего случившегося.

Наверное, Оксана упадет в обморок, когда узнает правду.

– Да, слушаю, – раздается в трубке ее голос.

– Оксан, привет! Ты в Москве?

– В Москве, а что?

– Нужно срочно встретиться.

– Встретиться? Зачем? Что-то случилось?

– Случилось, но об этом не по телефону. Давай через час в грузинском ресторане на Старом Арбате. Успеешь?

– Ром, ты меня пугаешь… Х-хорошо, я буду там через час.

Глава 8

Роман

Подзываю официанта, заказываю кофе, смотрю на наручные часы и недовольно вздыхаю.

«Оксана не изменяет своим привычкам: как обычно опаздывает минимум на двадцать минут».

Сколько мы с ней уже не виделись? Два года? Интересно, как у нее обстоят дела на личном фронте? Насколько я знаю она не замужем.

Я иногда интересуюсь ее личной жизнью, все-таки не чужой мне человек.

Мы начали встречаться еще в универе. Оксана училась на первом курсе, я – на третьем, и в тот момент я даже подумать не мог, что однажды стану владельцем одной из самых первых компаний, которая занимается космическим туризмом и приносит огромный доход.

В студенческие годы я жил очень скромно. Зачастую у меня не было денег даже на билет в кино, и я понятия не имел, каким образом развлечь любимую девушку. Хотя на самом деле Оксане было глубоко плевать на это. Она вообще не зацикливалась на размере моего кошелька и была рада проводить со мной время где угодно. Хоть в парке на лавочке, хоть в моей комнате в студенческом общежитии.

После окончания института я устроился на работу, вскоре снял скромную однокомнатную квартиру на окраине Москвы, перевез к себе Оксану, и мы счастливо жили там несколько лет.

Копили деньги сначала на стиральную машинку, потом – на телевизор, на микроволновку, затем – на наше первое семейное авто. Жили от зарплаты до зарплаты, а в один прекрасный день мой друг детства, который тоже перебрался в Москву, пригласил меня в свою фирму, которая только начала заниматься космическим туризмом.

И с того момента наша с Оксаной жизнь развернулась на сто восемьдесят градусов.

Я с головой ушел в работу, деньги текли рекой, мы наконец-то стали путешествовать по всему миру, и могли позволить себе хоть сотню новомодных стиральных машин, а не копить полгода на одну из числа самых недорогих.

Через пару лет купили квартиру в центре Москвы, взяли по нормальной тачке и жили ни в чем не нуждаясь.

Сыграли свадьбу, слетали в медовый месяц на Кубу, а когда вернулись в Москву стали пробовать зачать ребенка.

В итоге больше двух лет безуспешных попыток, стопка направлений на анализы, куча обследований, а потом и несколько неудачных ЭКО.

У Оксаны началась депрессия, но я всегда был рядом и поддерживал ее.

– Я знаю, как ты хочешь детей, но я никогда не смогу родить, – со слезами на глазах говорила она. – Я пойму, если ты решишь уйти от меня к другой.

У меня даже мысли не было уходить от нее. Я всегда знал, что в жизни не бывает нерешаемых задач. Просто нужно найти это правильное решение.

В тот период случилось еще одно большое горе: мой друг детства и по совместительству гендиректор нашей фирмы разбился на мотоцикле.

Позже я выкупил все акции фирмы, и уже несколько лет официально являюсь ее единственным владельцем.

Когда Оксана оправилась после последнего неудачного ЭКО, мы приняли решение обратиться в центр суррогатного материнства. Посчитали, что это наш единственный шанс обзавестись детьми.

Первая встреча с Дианой произвела на нас хорошее впечатление. Молодая, здоровая, имела своего ребенка, была готова переехать в наш дом, что для меня было важно, так как мне хотелось, чтобы женщина, вынашивающая нашего ребенка, была под присмотром и вела правильный образ жизни.

Сам лично возил ее на УЗИ и на другие обследования. Мне было важно знать все о ее здоровье и состоянии моего наследника.

Когда нам сообщили, что она родит мальчика, я не находил себе места от счастья. Всегда мечтал о сыне. А Оксане было без разницы, кто у нас будет.

– Пусть будет кто угодно. Для меня самое главное, что это будет наш с тобой малыш, – говорила она.

Когда Диана была на втором месяце беременности со мной связались из Швейцарии и сделали предложение от которого я не смог отказаться. Сотрудничество со швейцарской компанией виделось мне многообещающим, но для того чтобы полностью погрузиться в новое дело, нам с женой нужно было переехать в Женеву.

Сроки поджимали, но я не мог перевезти с собой беременную Диану. Было решено поступить так: дождаться, когда она родит, а затем вместе с ребенком улететь в Швейцарию.

Но все планы о счастливой семейной жизни в Женеве разрушились в тот день, когда нам сообщили, что Диана родила мертвого мальчика.

Мы с Оксаной улетели в Швейцарию, прожили там два года, а дальше вся моя карьера полетела в тартарары. Из-за ошибки швейцарских инженеров был неправильно спроектирован один из кораблей и дал сбой прямо в космосе.

Слава богу, обошлось без жертв, нам удалось оперативно перепрошить программу и вернуть корабль на землю, но компания понесла огромные убытки. Туристические полеты были приостановлены, начались бесконечные проверки.

Тот период был сложным и для меня, и для жены.

У нас начались ссоры. То я срывался на нее из-за любого пустяка, то она на меня. В итоге Оксана приняла решение подать на развод и улететь в Москву.

Больше года я пытался встать на ноги и выправить свое положение. В итоге мне удалось вылезти из дерьма, которое на меня обрушилось, поднять с колен свою компанию и восстановить все убытки.

Я не собирался возвращаться в Россию. Если бы моей матери не поставили смертельный диагноз и не сказали, что ей осталось жить не больше полугода, то, наверное, я бы вообще не прилетел сюда.

И, возможно, никогда не узнал бы о сыне.

До сих пор удивляюсь тому, что я встретил Диану с сыном. Ведь меня вообще случайно занесло в Вологду. Это совещание изначально должно было пройти в другом городе, но в последний момент всё переиграли и меня вместе с моими сотрудниками отправили на Вологодчину.

Но я даже подумать не мог, что именно там я и встречу своего сына.

Перевожу взгляд на окно, за которым виднеется остановка и вижу, как из автобуса выходит Оксана.

«Она ездит на общественном транспорте? Странно… А где белая Бэха икс седьмая, которая досталась ей после развода?

Откидываюсь на спинку стула и наблюдаю, как Оксана снимает темные очки, затем грациозным движением руки стягивает с головы красный шелковый платок, поправляет длинные светлые волосы, и входит в ресторан.

Цоканье ее каблуков слышно из холла. Идет ко мне уверенно, раскачивая бедрами, обтянутыми короткой черной юбкой.

Садится за стол и с легкой улыбкой ведет взглядом по моему лицу.

– Здравствуй, Рома, – тихо произносит она. – Ты почти не изменился. Разве что прическа немного другая. О чем хотел поговорить?

– Привет, Оксан. Я сразу к делу.

Выпрямляюсь, набираю полную грудь воздуха и пристально смотрю на нее.

– Наш сын жив. Его зовут Матвей, и он живет в Вологде с суррогатной матерью.

Оксана, глядя на меня стеклянными глазами, резко бледнеет, жадно хватает ртом воздух, и, сжимая горло, хрипит:

– Воды… Принеси мне воды…

Глава 9

Оксана

Жадными глотками выпиваю воду, расстегиваю верхнюю пуговицу на блузке, и машу рукой у пылающего лица.

Меня резко бросило в жар, ладони взмокли от волнения и понимания, что этот мальчишка станет моим шансом вернуть все на свои места.

Я миллион раз пожалела о том, что ушла от Шахова. Дура, не могла немного подождать, когда он решит все свои проблемы и снова встанет на ноги.

Два года назад его положение показалось мне настолько безнадежным, что я взяла и развелась с ним. У Ромы были очень большие финансовые проблемы. Я была уверена, что он залезет в огромные долги, потеряет все свое состояние, включая машины и квартиры. Поэтому поторопилась подать на развод, чтобы хоть что-то успеть урвать. Но машина и московская квартира, которые мне достались после раздела имущества, ушли от меня так же легко, как и пришли.

До сих пор проклинаю себя за то, что потеряла все, что имела. Это случилось полгода назад.

Я была круглой идиоткой, которая повелась на красивого и ''о-очень богатого'' мачо. Влюбилась в него по уши, потеряла голову, и даже не заметила, как он прибрал к своим рукам мою квартиру и машину.

Целовал меня жаркими ночами, клялся в бесконечной любви, и соловьем пел: «Мы продадим твою и мою недвижимость, улетим в Дубай, купим там виллу у моря, на которой я буду любить тебя еще больше».

А я и уши развесила, дура!

Перевела ему деньги за продажу квартиры и машины, и больше никогда его не видела…

В полиции говорят, что его разыскивают, но я уже и не надеюсь на чудо. Полгода прошло, а у них до сих пор нет ни одной зацепки. Наверняка этот Казанова живет в Дубае на вилле, которую купил на мои денежки. Или, представившись новым именем, разводит очередную глупышку, которая, как и я, повелась на его харизму и чертово обаяние.

А, ну да, еще на загорелое рельефное тело, белозубую улыбку, безумно красивый тембр голоса и толстый кошелек, которого на самом деле нет.

После того как поняла, что он меня кинул, я впала в жуткую депрессию. Жить было негде, денег и работы не было, машины я тоже лишилась. Хорошо хоть подруга приютила меня. Все эти полгода я жила у нее, а буквально на днях она попросила меня подыскать другое жилье, так как собралась съезжаться со своим бойфрендом.

После этой просьбы меня словно облили ледяной водой. Я была в полной растерянности и понятия не имела, куда идти.

Все мои родственники живут в поселке, расположенном в Свердловский области, и я ни за что туда не вернусь. Спасибо, но мне вполне хватило того, что я провела все свое детство в этой богом забытой дыре.

Безумно хотелось задержаться в Москве, но я не знала, как это сделать.

До сегодняшнего дня.

А теперь, у знав о том, что Рома нашел ребенка, у меня есть все шансы снова сойтись с ним и создать семью.

Мама, папа, и четырехлетний сынишка. Как же это превосходно! Можно сказать, что у меня уже есть готовая семья.

Вот только я пока одного не могу понять: Роман готов простить меня за то, что я подала на развод, когда у него были трудности, и заново построить со мной семью?

Или же он приехал сообщить о том, что нашел мальчишку, только потому, что я его биологическая мать? Так сказать, решил поставить меня перед фактом, чтобы я знала, что наш сын жив, а дальше он заявит о том, что будет воспитывать его в одиночку.

Второй вариант меня совершенно не устраивает.

Я ни за что на свете не упущу свой шанс!

Тем более я прекрасно знаю, что у Шахова дела снова пошли в гору, он встал на ноги и теперь зарабатывает еще больше прежнего. Об этом мне не так давно рассказал наш общий приятель.

Я, конечно, начала кусать локти из-за того, что ушла от него тогда.

Думала, гадала: а как бы сделать так, чтобы снова сойтись с Шаховым? Перебрала в голове различные варианты и в итоге поняла, что так просто он не простит меня. Должен быть очень веский повод для того чтобы он хотя бы захотел поговорить со мной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.