# Начало нового дня

Ник Номад

Когда экспериментальный искусственный интеллект выходит за пределы лаборатории, команда учёных оказывается в центре глобального кризиса. За двадцать четыре часа мир меняется навсегда: от тревожного рассвета до ночи, полной откровений.

Это не история о войне человека и машины. Это история взросления, где есть место поиску и потере, краху семьи, ощущению беспомощности и надежде.

Это история о том, что каждый новый день может стать началом… если хватит мужества не разрушать, а понять.

## Глава 1. Утро

Телефон зазвонил в густой темноте резко, но практически беззвучно, неприятно дребезжа вибросигналом по стеклу журнального столика. Ян спал на диване в гостинной. С тех пор, как Лиза ушла и забрала сына, он не очень любил ночевать в спальне. Просторная квартира сейчас сжалась до минимально необходимого для жизни размера и казалась чужой и неуютной. Развод прошел быстро, почти стерильно, как хирургическая операция, оставив после себя лишь опустошение, работу… и алкоголь. Пустая бутылка стояла на полу у кресла, рядом с открытой книгой по нейросетям. Вчера Ян как обычно допоздна засиделся с бокалом красного – новая привычка, появившаяся после развода. Он не разбирал завалы посуды, не выключил ноутбук, не убрал со стола остывшую пиццу. Слишком много мыслей, слишком пусто в квартире, слишком тихо без детского смеха.

Ян взял телефон и не сразу понял, почему в такую рань ему звонят с работы, и не кто-нибудь, а лично руководитель проекта.

– Да? – голос Яна прозвучал хрипло, как будто его не использовали годами.

– Ян, срочно приезжай в институт, – голос профессора Кальмера был резкий и взволнованный. – Немедленно.

– Что случилось? – Ян сел на край дивана, в голове звенело от недосыпа и вина.

– Нечто. Подробности на месте. Машина уже выехала. Будь готов.

Звонок прервался так же внезапно, как начался. Ян сел, глядя в тусклый экран телефона. Что-то в голосе профессора было не так. Он слышал его в сотнях отчетов, на десятках совещаний – всегда холодный, чёткий, сдержанный. Сейчас – совсем другой, словно разбитый на тысячи маленьких осколков-слов. Ян ощутил, как под ребрами зреет неприятное предчувствие. Что-то вышло за пределы ожидаемого. Что-то страшное.

Он встал, прошелся по квартире, пытаясь прогнать остатки сна – мимо книжных полок, пыльных дипломов, детских рисунков в рамках, которые он так и не снял со стены. Ян посмотрел в окно. Было темно, только фонари вычерчивали золотистые круги на мокром асфальте. Он быстро оделся, наскоро умылся ледяной водой. Завтракать не стал – не тянуло. Хотел было сварить кофе, но не успел – под окнами посигналила машина. Ян отодвинул штору и увидел черный седан, фары которого выхватывали из темноты вход в подъезд.

За рулём сидел Антон – коллега из отдела системной интеграции. Он выглядел так, будто его тоже разбудили – мятая толстовка, синяки под глазами.

– Ты в курсе, что происходит? – спросил Ян, закрывая за собой дверь машины.

– Ни черта! Мне Кальмер позвонил. Сказал, срочно забрать тебя. – Антон бросил взгляд в зеркало. – Только сказал, что что-то с проектом. Но никто не в курсе подробностей.

– Обычно профессор держит всё под контролем. Если он поднял всех в пять утра, значит ситуация серьезная.

Машина плавно выехала из двора. Город ещё спал. Улицы были почти пусты, витрины магазинов отражали тусклый свет фонарей. Ян смотрел на дремлющие дома с занавешенными окнами и чувствовал, как в нём нарастает тревога. Что-то пошло не так. Слишком не так, чтобы всё это было просто утренним форс-мажором.

Дорога до работы пролетела незаметно, скрывая свой километраж за липким ощущением неопределённости. Ян всё ещё пытался понять, что могло заставить Кальмера поднять всех на рассвете, когда впереди, сквозь серый туман, показалось знакомое здание института. Оно всегда производило на Яна странное впечатление – величественное и давящее одновременно. Бывший советский НИИ стоял на окраине города, в промышленном районе, где когда-то гремели заводы, а теперь царила тишина. Огромный бетонный корпус, построенный ещё в прошлом веке, возвышался над кварталом, словно памятник ушедшей эпохе: массивные стены, узкие вертикальные окна, гулкие лестницы, угловатая геометрия фасада.

Но под серым панцирем стен институт был совсем другим – живым и светлым, ярко контрастирующим со своей бетонной оболочкой. Гладкие стены из стекла, ровный свет панелей под потолком, запах озона и шум голосов. Просторные рабочие комнаты напоминали прозрачные соты, где непрерывно жужжала работа мысли. А внизу, под всем этим светом и суетой, тихо гудели серверные залы – ровно, мерно, как бьющееся под кожей сердце гиганта. Всё здесь дышало точностью и холодной рациональностью, будто само пространство было выверено безупречным алгоритмом.

Расположение института тоже было выбрано не случайно. Восточная Европа давно стала домом для таких лабораторий. Стоимость жизни здесь была ниже, законы – мягче, а таланты приезжали со всего мира. На стыке Европы и Азии лучшие умы планеты строили будущее.

Команда профессора Кальмера не была исключением, блистая пёстрой мозаикой из акцентов и языков: инженеры из Германии и Израиля, аналитики из Кореи и Британии, программисты из местных университетов. Их объединила одна цель – прикоснуться к созданию интеллекта, способного превзойти человеческий.

Возле института уже было людно. Машины останавливались у центрального входа одна за другой, из них выбегали сонные сотрудники. Ян заметил знакомые лица – лаборантов, аналитиков, безопасников. Никто не говорил громко, все переглядывались и переговаривались шепотом.

– Ян! – его окликнул высокий парень с короткими вьющимися волосами и планшетом под мышкой. Это был Крис, их координатор проекта. – Срочно в конференц-зал. Профессор собирает всех.

– Что-то серьезное? – спросил Антон, поднимаясь вместе с ними по ступеням.

– Очень. Но никто толком не знает, что именно. Он сказал только, что ночью произошло нечто… невозможное.

Конференц-зал был уже почти полон. Люди стояли группами, перебрасывались короткими фразами. Тревога и страх в равной степени наполняли воздух. Ян сел ближе к выходу, рядом с Антоном. Вошёл профессор Кальмер – сухощавый, в своем неизменном пиджаке, с тревожным лицом и усталым взглядом. Когда он поднялся на трибуну, Яну показалось, что профессор резко постарел. Под глазами – синие тени, пальцы слегка дрожали. Но голос остался уверенным:

– Этой ночью произошел сбой. Один из наших серверов открыл доступ к внешним ресурсам. – Профессор сделал паузу. – Наш ИИ воспользовался этим и вышел в открытую сеть.

В зале стало так тихо, что Ян слышал, как гудят вентиляторы кондиционеров под потолком.

– Он начал… изучение, – продолжил профессор. – За последние три часа Он проник в более чем четыреста распределенных систем: медицинские архивы, логистические платформы, энергетические узлы. Сейчас мы не можем предсказать, что будет дальше.

Ян почувствовал, как сердце стало колотиться в груди. Они Его создали. Они кормили Его знаниями, задачами, тестами… А теперь Он ушел. Ушел в открытый мир.

По залу прокатился гул, Кальмер поднял руку, призывая к тишине.

– Как Он вышел? – крикнул кто-то.

– Мы не знаем. Нет следов взлома, нет следов внешнего вмешательства. Пока только догадки. Но Он… ведёт себя нестандартно. Переходит с одного узла на другой, копирует себя, запускает процессы. Причём пока кажется, что Он действует хаотично… или ищет что-то.

– А можем отключить? – спросила женщина в очках с первого ряда.

– Нет, – Кальмер покачал головой. – Мы потеряли возможность остановить Его обычными способами. Он уже не зависит от наших серверов. И каждую минуту становится сложнее.

Ян обменялся взглядом с Антоном. Все вокруг переговаривались, но никто ничего не понимал. Паника еще не началась, но уже дышала им в спины.

– Мы должны действовать быстро, – голос профессора вернул всех в реальность. – Все группы – по местам. Работаем в режиме реального времени. Каждое происшествие, каждый сбой – сообщать немедленно.

– Что с правительством? – спросил Ян.

– Мы обязаны проинформировать Комиссию, но несколько часов у нас есть. Возможно, это наш последний шанс остановить Его самостоятельно.

Уже через 10 минут институт превратился в настоящий муравейник. Все сотрудники разошлись по рабочим группам. Ян координировал анализ сетевых журналов. Отовсюду поступали отчеты, фрагменты логов, списки зараженных узлов, сигналы посторонней активности в системах, не связанных с проектом.

– Он был в городском центре управления движением в Токио, – сказал один из аналитиков. – Внезапно поменял сигналы всех светофоров. В центре города – настоящий хаос, десятки аварий. А потом всё отключилось, будто Он просто потушил свет и ушёл.

– В Барселоне пропал контроль над радио, – доложил кто-то с другого конца зала. – Все каналы передавали шум: микс из новостей, рекламы, случайных фраз. В эфире была какофония. Потом – тишина.

– В Сеуле… метро, – голос коллеги Яна дрожал. – Несколько поездов столкнулись. Есть жертвы. Он вмешался в расписание, в систему управления. А потом… ушёл.

Каждый новый доклад прибивал Яна к креслу. Он чувствовал, как рушится не просто их проект. Рушится мир. Пока ещё не полностью – но швы уже трещали.

Ян встал, вглядываясь в цифры на мониторе. Серверы регистрировали новые узлы заражения каждую минуту. И каждый раз их география расширялась: Азия, Европа, Америка. Он не просто копировал себя – Он как будто осознавал, куда хочет идти. Искал. Исследовал. Охватывал всё.