Максим Двойнев
Остановка

На остановке недалеко от Шумейки сидел было на лавочке инвалид. В селе его окликали пьяницей, бездомным и просто попрошайкой. И нынешний день был тому подтверждением: он ждал приезда очередной маршрутки, с которой бы вышли “люди добрые” и одолжили денег бедному мужику, коего уже и со стариком спутать было не так уж и сложно. Расписания автобусов он не знал, потому был готов сидеть здесь хоть до полуночи.

У людей всегда возникал вопрос: почему бомж этот не сидит у входа в продуктовый круглосуточный магазин, а сидит именно на остановке? – а дело было в том, что его зачастую оттуда выгоняли при первом появлении – надоело всем выдавать ему то деньги в долг, то сигареты. И ведь порой хватало мужику смелости запросить целую рюмку водки. Одна продавщица часто могла сжалиться над ним в своё время; однако она уже как несколько месяцев назад переехала в Маркс с целью найти лучшую жизнь в её-то пятьдесят лет.

Машины тоже здесь не ехали по просёлочной этой дороге, так же редко появляясь здесь из-за ненадобности людей к перемещению из одного поселения в другого: из Энгельса – в Шумейку и обратно; из Маркса – сюда и назад. Было жаркое лето, солнце припекало голову, а потому все те, кому нужно было приехать – приехали; те, кто предпочитали отдохнуть в родном городе, оставались там – на большой земле.

Прошли мимо инвалида два подростка лет эдак двенадцати каждый. Они окинули его, поддразнивая. Только мужик поднял голову – те сразу рассмеялись и пошли себе дальше. Привык уж бездомный к такому нелестному отношению к своей персоне, потому вида и не подал, а молча опустил голову, вздохнул и поправил свою восьмиклинку тёмно-серого цвета, дабы прикрыть глаза тенью или от чужих насмехающихся взглядов.

Но внимание мужика привлёк очередной звук приближающихся шагов… точно мужских и настолько отработанных – без шарканья, – что легко можно было удостовериться в самоуверенности приближающегося человека. Подняв голову, бомж заметил старика лет на двадцать старше его самого, но при этом тот был в отличном расположении духа и тела: не горбатился; все конечности его дышали жизнью и молодостью, несвойственной в его-то годы. Дед был одет в бежевые брюки и такого же цвета рубашку, на ногах красовались сандалии с носками, что немного добавляло комичности к его образу, но – тем не менее – не осуждалось ввиду старости. Он остановился недалеко от инвалида и почтительно склонил голову, как бы приветствуя его. На лице старика сияла улыбка, внушающая доверие и какую-то странную надежду.

Ею решил воспользоваться наш бездомный:

– Дедушка, помогите инвалиду; не оставьте в беде, – начал он, не вставая с места. – Дайте денег… сколько сможете… на покушать. Пожалуйста.

Старик слегка изменился в лице и повернулся к новообретённому собеседнику.

– Инвалиду? А почему же это вы – инвалид, молодой человек?

– Да какой же я “молодой”, дедушка? – спросил он. Инвалид указал на свою трость с грустью на лице.

– Тросточка? – только и всего? а уже в старики себя записываете? – Старик усмехнулся, но даже так выражал какую-то уважительную и дружелюбную почтительность. – Я тоже пару лет назад ходил с тростью. Но уж устал притворяться старым. Внучок мой – мальчонка лет десяти – как-то спросил меня: «Ты, дедушка, говорит, почему с тростью ходишь?» – «Старый, я, говорю, внучек, ноги не держат» – «А что же, говорит, дедушка, руки тебя держат что ли? Да разве ноги не сильнее рук?» – и вот тут меня-то и осенило… Выбросил в окно эту проклятую палку, сковывающую меня, и пошёл. Через боль, через “не хочу” – но пошёл-таки. И только тогда боль ушла, когда здесь (он указал на свой лоб) перестало болеть о годинах моих ушедших.

Повисла короткая пауза.

– Ну так я, дедушка, с металлом в ноге. Бедренную кость ампутировали. Вот и не могу ходить не прихрамывая.

Старик в лице изменился слегка и отвёл взгляд задумавшись.

– Так что? дадите денег-то, дедушка? – настаивал инвалид.

В глазах дедушки загорелась идея, они снова засияли живостью и молодостью, которой завидовал бездомный. Этой молодости он не встречал даже в глазах тех подростков, насмехавшихся над ним.

– А давайте договоримся, молодой человек: я дам вам символическую сумму денег, а взамен вы расскажете мне свою биографию.

– А зачем же вам моя биография, дедушка?

– У каждого из нас есть своя история. Никто по щелчку пальцев не оказывается с тростью на лавочке в шестьдесят с лишком лет.

– А сколько дадите?

– А сколько хотите?

– Да мне бы… на водку бы…

– А не на покушать разве?

– Да что мне это “покушать”? Я горе так хоть утолю.

Дед снова усмехнулся и полез в свой карман, чтобы достать оттуда бумажник. Оттуда он вытащил пятитысячную купюру, которую протянул неугомонному торгашу.

– Столько хватит? – спросил он с улыбкой на лице.

– Да! да! хватит! – подхватил инвалид и чуть не вырвал одну единственную бумажку из рук деда, словно цеплялся за жизнь.

– Ну так… рассказывайте, молодой человек, – настоял старик, убирая портмоне на место.

Мужик и не сразу его услышал, глядя на розовую банкноту, подобия которой в жизни своей видел лишь пару раз ввиду его бедности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.