Виктория Русских
Ловушка для Босса

Глава 1. Женя

На часах полночь. Сбросив скучную маску дня, ночная Москва зажигается ядовитым неоном – алые, синие, лиловые всполохи вывесок разрезают темноту, заманивая в свои сети тех, кому не спится. Клубы, бары и подпольные злачные лаунжи – все они открывают двери с хищной ухмылкой, обещая забытье, адреналин и грех.

Здесь слышен хруст купюр, звон бокалов и приглушенный смех за коктейлями. Здесь теряется счет времени и деньгам. Здесь стираются в ноль морально-нравственные ценности, в которые уже практически никто не верит. Здесь работаю я.

Ночь только начинается.

Сидя перед зеркалом в шелковом халатике, укладываю утюжком длинные светлые пряди волос легкой волной. Все бы отдала, чтобы оказаться сейчас в мягкой уютной постели под пуховым одеялом, а не в этой тесной и душной гримёрке стрип-клуба.

Рядом спешно переодевается куколка Надя с милыми ямочками на щеках, параллельно рассказывая мне байки из своей нелегкой, опасной, но красивой жизни. Сбрасывает джинсы и майку, под которыми нет и намека на нижнее белье, и надевает сверкающий кристаллами Swarovski серебристый лифчик и такие же стринги.

– Девочки, не курите! И так дышать нечем, голова раскалывается, – капризно возмущается Надя бархатным голосом с легкой хрипотцой, который так нравится мужчинам. – У нас что, кондей опять сломался? И вода в кулере закончилась! Кто-нибудь позовите Валеру! Жень, ну вот как работать в таких условиях?

– Какие все нервные пошли. Раскомандовалась. Звали уже Валерку сто раз…

Мимо нас равнодушно проплывает калейдоскоп полуголых девиц, которые непрерывно входят и выходят, хлопая дверью гримёрки. Из танцевального зала приглушенно доносятся звуки музыки.

– О чем я говорила? – продолжает Надя, поворачиваясь ко мне. – А! Так вот, вчера опять тот странный мужик с третьего стола руки распускал. Валерку зову-зову – не дозваться. Я мужику стакан в лоб – он мне сотку евро в лифчик сунул. Ну, типа извинения. Выхожу утром из клуба, а меня его охрана под белы рученьки приняла и к нему в «Майбах» засунула. Он мне такой: «Ты хоть совершеннолетняя?». Я ему: «А то, мне вообще-то уже двадцать». Он такой: «Полетишь со мной на Мальдивы?» Я такая: «А что мне за это будет?».

Не переставая трещать, Надя плавно переключается с меня на телефонный звонок и параллельно расчесывает густую гриву кудрявых каштановых волос. Достает из косметички ярко-красную помаду, сочно красит губы и вновь переключается на меня:

– О чем я?.. А! Он, значит, такой: «А чего хочешь?» Я честно призналась: «Мини Купер» последней модели, красненький – моя мечта». А он мне: «Не вопрос, полетели!». Прикинь???

– Да ну? А ты? – сдержанно улыбаюсь я.

– А я такая: «Не вопрос! Утром деньги, вечером стулья». И ты не поверишь, на следующий день выхожу я утром из дома, а у подъезда…

Не успевает Надя договорить, как дверь гримерки распахивается с ноги, и в проеме появляется громоздкая фигура бородатого Равиля, владельца нашего стриптиз-клуба. В гримёрке сразу повисает гробовая тишина.

– Ты здесь? – уточняет он низким голосом, в упор уставившись на меня.

– Как видишь, – бросаю я, не отрываясь от своего отражения в зеркале. – Куда я денусь?

– Девы, сбрызните все отсюда, у нас конфиденциальный разговор, – обращается он с южным кавказским акцентом к присутствующим девочкам и тяжелой поступью направляется ко мне.

Все недовольно, но послушно освобождают гримерку.

– Надюха, тебя тоже касается, – бросает Равиль Наде, которая не спешит выходить и, не стесняясь, вертится у зеркала, рассматривая себя со всех сторон.

– Никуда я не пойду, – недовольно протестует она. – У меня выход через десять минут.

Демонстративно достает из сумки серебристые стрипы, танцевальные сапоги на высоком каблуке и платформе, надевает на ноги и начинает зашнуровывать.

– Ладно. Присутствуй.

Равиль возвышается надо мной, как огромный шимпанзин, скрестив мощные волосатые ручищи на груди.

– В чем дело? – интересуюсь я, глядя на его отражение в зеркале и продолжая создавать волны утюжком.

По обыкновению, когда Равиль лично посещает нашу гримерку, его появление не сулит ничего хорошего, а всегда заканчивается криками, выговорами, штрафами и увольнениями.

– Женя, у меня к тебе серьезный разговор, – отвечает он также моему отражению в зеркале.

– Я слушаю.

– Ты знаешь, что год назад я по доброте своей душевной помог тебе в твоей сложной семейной ситуации.

– Да. И что?

– Что? Ты долг когда возвращать собираешься?

– Я его тебе возвращаю практически еженочно, как и договаривались. Так?

– Так, но…

– Без «но» давай. Я пока еще ни разу не нарушила нашу договоренность. Так? Чего тебе еще от меня надо?

– Нет, не так.

– Как «не так»?! – поражаюсь я, кидаю утюжок на столик и гневно поворачиваюсь к Равилю.

– Я дал тебе в долг очень крупную сумму, – уточняет Равиль. – Банк бы не дал. А я добрый, вошел в твое положение.

– Хватит себе цену набивать. Я на тебя пашу как проклятая и долг отдаю исправно.

– Да, это правда. Но ты очень медленно пашешь. А мне нужна вся сумма и как можно скорее.

– Но мы не оговаривали сроки. Ты сам сказал – вернешь, когда заработаешь. Я же возвращаю!

– Равиль, ты чего? Какая муха тебя укусила? Она же возвращает тебе долг с адскими процентами, между прочим! Тебе все мало? – не вытерпев, встревает Надя.

– Тебя, Надя, вообще никто не спрашивает. Не лезь не в свое дело! – рычит Равиль. – Женя, я не спорю, ты возвращаешь. Но я хотел бы, чтобы ты ускорилась.

– В смысле? Вертеться вокруг шеста в три раза быстрее???

– Да причем тут твой шест? – морщится Равиль. – У меня к тебе деловое предложение.

– Какое?

Равиль рывком ноги пододвигает к себе кресло на колесиках, падает в него всей своей тушей весом в сто килограмм и подкатывает вплотную ко мне.

– Может, в эскорт пойдешь, а? – предлагает он, снизив голос. – Заработок сразу в пять-десять раз взлетит.

– Равиль, сколько раз тебе объяснять – я не шлюха, я танцовщица.

– Стриптизерша, – уточняет он. – Для меня что шлюха, что стриптизерша – один хрен. Все вы одним миром мазаны. Послушай, на тебя заказы хорошие поступают, а ты кобенишься.

– Кобенюсь?! Выбирай выражения.

– А ты не забывай, сколько бабла ты мне должна, и что твоя квартира у меня в залоге, пока ты все это бабло с процентами не вернешь! – начинает сердиться Равиль и повышает голос.

– Я все помню, но это не повод становиться шлюхой. Мы так не договаривались, – холодно произношу я и отворачиваюсь от него, показывая, что разговор окончен.

– Упрямая! – грохает по туалетному столику волосатым кулачищем размером с мою голову. – Быстрее бы заработала, быстрее бы все отдала! В твоих же интересах!

Молча вырываю вилку от утюжка из розетки и встряхиваю волосами. Беру кисть для пудры, пудреницу и начинаю пудрить лицо.

– Ну и зря! – с досадой произносит Равиль, с трудом выбирается из кресла и пинает его ногой.

Кресло с грохотом катится через всю гримерку, а Равиль выходит, хлопнув дверью.

– Вот козлина волосатая! – возмущается ему вслед Надя. – Сам пусть в шлюхи идет.

– Ничего нового. Он ко мне с таким предложением подкатывает каждую неделю.

Беру румяна и подчеркиваю скулы.

– Слушай, а чего ты не соглашаешься? Чего такого-то? Лично я себя шлюхой не считаю. Вот смотри на меня и делай также – выбирай только тех мужиков, которые тебе нравятся. В обычной жизни ты же спишь только с теми, кто тебе нравится?

– Я уже давно ни с кем не сплю.

– Тем более! Попробуй совместить приятное с полезным – выбирай только тех, кто тебе симпатичен. Получишь и удовольствие, и деньги хорошие в придачу. Хочешь – спишь, не хочешь – не спишь. Ну не кайф?

– Не кайф, Надя, – отрезаю я. – Я не хочу ни с кем спать – ни за деньги, ни без денег. Мне вообще не до этого. У меня ребенок болеет.

– Точно, извини. Ой, чуть не забыла, – достает из сумки серебряную фляжку и делает несколько глотков. – Хочешь? – протягивает мне фляжку. – Классный коньяк, один клиент подогнал.

– Нет, спасибо. И тебе не советую.

Пить алкоголь на работе запрещено правилами клуба, и Надя ходит по лезвию. Или ее уволит Равиль, или она в нетрезвом состоянии сорвется с пилона головой вниз и сломает шею. Такие случаи у нас уже были, инвалидность на всю жизнь.

– Ну и зря, – делает еще глоток. – Как у тебя получается работать на трезвую голову? Не понимаю. Я б уже давно чокнулась, – прячет фляжку в сумку, душится духами и взбивает кудрявую копну волос.

– Будь осторожна, не свались с каблуков на лестнице и не зависай на пилоне головой вниз.

– Ладно. Пошла к своему шесту, он меня уже заждался.

– Надь, а что там у подъезда было? Ты не договорила.

– А! У подъезда новенький «Мини Купер» последней модели стоял, красненький! Прикинь? Мечты сбываются! На Мальдивы лечу через неделю. Ну все, ушла. Пожелай мне хороших чаевых.

– Хороших чаевых!

– Увидимся, крошка! Не скучай!

Надя посылает мне воздушный поцелуй, поправляет лифчик и выходит, цокая длинными каблуками.

Остаюсь одна. В гримёрке повисает непривычная тишина – все девочки в зале и на пилонах.

Заканчиваю с ярким мейкапом, пристально смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Неужели это я? Почему я здесь? Как я сюда попала? Неужели не было другого выхода?

А, может, все-таки был? Вдруг я что-то упустила? Кровь пульсирует в висках, в глазах темнеет. В который раз начинаю прокручивать в голове события последних лет и всевозможные способы решения проблемы.

Вот я профессионально занимаюсь спортивными танцами – кандидат в мастера спорта, заканчиваю школу с золотой медалью, поступаю в институт, собираюсь стать гением пиара. А потом жизнь стремительно катится под откос – травма колена на соревнованиях, знакомство с Антоном в больнице, бурный роман, незапланированная беременность. Потом исчезновение Антона, рождение Ильюши, попытки совместить учебу и материнство.

Было сложно, но мама помогала, и мы справились. Жизнь вроде как стала налаживаться. После окончания института устраиваюсь в известную компанию начинающим специалистом с большими перспективами, которым не суждено было случиться. Как гром среди ясного неба шокировала новость о редкой болезни сына, которую взялись лечить только немецкие врачи.

Мы с мамой продали все, что только можно, но денег на лечение все равно не хватало.

Благотворительные фонды тянули время, банки не давали кредит на такую большую сумму, квартиру было не продать – соседка баба Вера отказалась менять свою комнату на квартиру в новостройке.

Я не собиралась работать стриптизершей. Такой расклад мог бы присниться мне только в страшном сне, а у мамы случился бы разрыв сердца, если бы она узнала. Но, как говорится, «не мы такие, жизнь такая». И эта жизнь так сложилась, что стриптиз оказался единственным способом заработать неплохие деньги.

Нет, у меня не было выбора. Точка.

Скидываю халатик, под которым белоснежное нижнее белье. На ноги надеваю белые стрипы-босоножки. Накидываю на себя одежду, которую сорву во время танца – полупрозрачную комбинацию и длинный пеньюар. Беру в руки маску для глаз и выхожу из гримёрки.

Иду по пустынному едва освещенному коридору, стук каблуков отдается глухим эхо, будто кто-то невидимый шагает следом.

Останавливаюсь у кулис, осторожно заглядываю в зал через щель в шторах и оцениваю обстановку.

Главная сцена пуста, но уже дышит ожиданием и напряжением. Боковые подиумы живут своей жизнью – полуголые девочки во главе с Надей движутся вокруг пилонов с ленивой грацией. На первый взгляд их движения томны и небрежны, но в этой расслабленности – скрытая сила, отточенная до автоматизма. Надя задает ритм, и остальные следуют за ней, отрабатывая паузу перед тем, как сцена взорвется ослепительным светом и завораживающим танцем.

Зеркальные шары под потолком вращаются, бросая на стены скользящие пятна – как чешуя огромной рыбы, всплывающей из темноты. Бармен ловко жонглирует бутылками за стойкой. У столиков – полумрак и шепот. Женские силуэты клонятся к мужским и скользят между столиками, как тени, оставляя за собой шлейф чего-то запретного.

Пока все спокойно.

Обычно я отрабатываю от трех до пяти выходов. Каждую ночь я балансирую между молотом и наковальней. Самое главное – не перейти тонкую, почти неуловимую грань и не сорваться, соблазнившись большими легкими деньгами. Не упасть в пропасть, откуда уже не будет пути назад. Бедная Надя может оправдывать себя как угодно, но она давно уже в этой пропасти.

Диджей объявляет мой выход:

– А сейчас, уважаемые господа мужчины, встречайте нашу прекрасную звездочку, очаровательную «Леди Ночь»! Только для вас и только сегодня! Такого танца вы не видели еще никогда! Всё внимание на сцену!

Звучит мой трек.

Надеваю на глаза белую ажурную маску – единственное условие, с которым я согласилась танцевать. Равилю пришлось согласиться.

Медленно выхожу на главную сцену к пилону. Яркие софиты бьют в глаза. Обхватываю руками холодный металл, подтягиваюсь и, извиваясь змейкой, кручусь вокруг стремительной каруселью. Белоснежный шлейф пеньюара эффектно развивается следом.

Стараюсь не смотреть в зал на сидящих за столиками мужчин, чтобы не сталкиваться с их плотоядными взглядами.

Краем глаза замечаю Равиля, сидящего у бара и наблюдающего за мной. Охранник Валера стоит тут же у сцены, чтобы в случае грубых приставаний нетрезвых развязных посетителей успеть меня спасти.

На автомате исполняю свой отточенный до мельчайших деталей танец с элементами стриптиза. Я должна продемонстрировать страсть, передать свои эмоции и искру мужчинам, сидящим в зале, зажечь их внутреннее пламя. Моя задача – раскочегарить их, красиво раздеться и… удалиться, оставляя на растерзание их кошельки другим девочкам.

Глава 2. Женя

Ранним утромвыхожу из клуба через черный вход в сером спортивном костюме, ветровке и кроссовках. На голове кепка, на плече объемная сумка с вещами.

У дверей стоит охранник Валера и, зевая, лениво курит сигарету.

Пряча лицо под кепкой, боязливо осматриваюсь. Часто бывает, что в этом дворе девчонок подкарауливают назойливые воздыхатели. Кого-то здесь когда-то убили, кого-то украли, кого-то преследовали, кого-то до смерти напугали.

– Не боись, иди спокойно. Я уже всех расшугал, – успокаивает меня Валера, состоящий из угрожающей груды мышц

– Спасибо, Валер. Вторые сутки пошли?

– Ага. Как бы продержаться?

– Держись.

Быстро прохожу через двор под арку, а затем сворачиваю на центральный бульвар.

Москва неохотно пробуждается. Улицы оживают и постепенно заполняются спешащими на работу людьми. Город превращается в деловую турбину, торопливую и безразличную.

Глубоко вдыхаю прохладу, в которой еще плавают остатки ночной свежести и кутаюсь в ветровку чуть плотнее. Медленно прогуливаясь, иду по направлению к любимой кофейне и встречаю по пути теплые лучики восходящего солнца.

Подхожу к дверям как раз к открытию. Усаживаюсь за столик у окна и заказываю любимое блюдо – сырники с черникой и кофе.

Достаю из сумки ноутбук, открываю и забиваю в поисковик: «Жданов Михаил Геннадьевич».

Гугл послушно выдает результат поиска – на экране появляется несколько фото здоровенного холеного мужика далеко за пятьдесят, но прекрасно сохранившегося. Генеральный директор ликеро-водочного завода «Багратион».

Так вот ты какой… Внимательно изучаю черты лица Жданова. И что-то такое до боли знакомое в них, к сожалению, наблюдается.

Лежащий на столе мобильник начинает звенеть – входящий видео звонок от мамы из Берлина.

– Привет, Женя, – улыбается мне мама. – А ты где?

– Привет. В кафе завтракаю. На работу в офис сейчас поеду.

Мама не знает о моей ночной деятельности. Наверняка догадывается о том, что я не работаю в офисе, но принципиально не расспрашивает. Не хочет знать правду, чтобы не расстраиваться. Я ее понимаю и тщательно скрываю, откуда у меня деньги. Хватит с нее переживаний за внука.

– Что-то ты похудела, бледная какая-то, – всматривается мама в мое лицо. – Ты питаешься хоть чем-то без меня? Или как обычно одним кофе жива? А надо ежедневно потреблять белки, жиры и углеводы. И высыпаться обязательно – восемь часов как минимум. Это я тебе как медик говорю. Слышишь меня?

– Слышу.

– Иначе в сорок лет разваливаться начнешь как я.

– Мам, я все поняла. Буду есть и спать, – послушно соглашаюсь. – Что мы все обо мне? Как Ильюша? Что с анализами? Как ты?

– Я? Я-то в порядке. Сейчас в нашей съемной студии, скоро поеду к Ильюше в больницу. Он молодцом, держится. Вчера разговаривала с его лечащим доктором. Общие анализы в пределах нормы, но результат пункции неудовлетворительный.

– Что это значит?

– Это значит то, чего мы так боялись – еще один курс лечения как минимум на пять тысяч евро, – мамин голос начинает дрожать. – Женя, мы снова попадаем на деньги, которых у нас нет. Плюс расходы на проживание и пребывание в больнице…

Она замолкает и в отчаянии закрывает лицо руками.

– Мам, не переживай. Деньги я тебе пришлю, только не волнуйся, – утешаю как могу и вру во спасение, ясно понимая, что денег мне взять неоткуда.

Сама стараюсь не расплакаться и сжимаю зубы. Срочно беру эмоции под контроль и включаю в себе внутреннего терминатора.

Вижу, как мама берет себя в руки и пытается улыбнуться.

– А что с фондами? Наша очередь не подошла?

– Из фондов не звонили, наверное, еще не подошла. Я бы на помощь фондов не надеялась. Как-то глухо там все. В последний раз, когда я им звонила, заявили, что у нас не такое срочное лечение как у других детей.

– Я так и знала. Женя, ты об отце что-нибудь узнала?

– Я тут погуглила и нашла только один похожий экземпляр. Смотри, это он?

Разворачиваю телефон и показываю маме экран ноутбука с фотографией Жданова. Возникает долгая пауза, затем слышен негромкий мамин всхлип.

– Он, – упавшим голосом с нежной грустью произносит она. – Только раскабанел.

– Еще бы, – с ненавистью сквозь зубы цежу я, захлопываю крышку ноутбука и поворачиваю к себе телефон с мамой на экране. – Платил бы алименты, может, не так бы раскабанел.

– Доча, надо как-то выйти с ним на связь.

– Мам, ты серьезно? Ты хочешь, чтобы я пришла к этой «будке» и попросила о помощи?

– Ну зачем ты так об отце?

– В каком месте он мой отец? – начинаю кипятиться. – Жила всю жизнь без него и дальше прожила бы, если бы не крайняя нужда. – Где ты вообще его откопала двадцать семь лет назад?

– Ты действительно хочешь это знать?

– Да. Если мне предстоит с ним познакомиться и тем более просить о помощи, то мне нужно знать все.

– Хорошо, – мама тяжело вздыхает и собирается с мыслями. – Если честно, то это он меня откопал. В Ялте, в санатории. Я работала там медсестрой, а он проходил реабилитацию после ранения. Лихие девяностые тогда были. Он был из бандитов, поймал шальную пулю, а в санатории восстанавливался. У нас курортный роман случился. Он за мной так красиво ухаживал, что я не могла устоять. Но он мне сразу сказал, что в Москве у него жена и дочь.

– Зачем же ты связалась с женатым? – не могу скрыть осуждающие нотки в голосе.

– Женя, тебе не понять. Я полюбила, за это не судят.

– Извини, мама. Я вот на твоем примере слово себе дала, что с женатыми никогда и ни за что не свяжусь.

– Не зарекайся, доченька. Жизнь такая… непредсказуемая.

– А дальше? Почему он тебя, нас бросил?

– Миша вернулся в Москву к семье, а я осталась работать в санатории. Через три месяца поняла, что беременна и приехала к нему сообщить об этом.

Мама замолкает. По ее лицу я вижу, как тяжело ей дается этот рассказ и воспоминания.

– А он? – не выдерживаю я.

– А он сказал, что не планировал ребенка на стороне от любовницы, что у него сейчас большие проблемы с бизнесом, что его в любой момент могут убить, что он меня любит, но не готов разрушить свою семью.

– А ты? Гордо развернулась и ушла?

– А я гордо развернулась и ушла.

– Значит, он даже не знает о моем существовании? Девочку или мальчика ты родила? А может, вообще аборт сделала?

– Я думаю, что ему удобнее было думать, что я сделала аборт. Он знал, где меня найти, но не искал и ни разу не дал о себе знать за все эти годы. Он предатель, Женя. Сначала клялся в любви, а потом бросил беременную.

– Да все они такие – предатели.

Антон, мой бойфренд и отец моего сына, тоже клялся мне в любви, а потом бросил, когда узнал, что я беременна. Рок какой-то в нашем роду по всей женской линии. Мой дедушка бросил бабушку, мой отец бросил маму, отец моего сына бросил меня. Хорошо, что у меня родился мальчик, а не девочка. Может, на нем вся эта чехарда разбитых сердец прекратится?

– Мам, ты думаешь, что он поможет?

– Я не знаю. Миша всегда был абсолютно непредсказуемым и вспыльчивым мужиком, – тяжело вздыхает мама. – Но попытаться надо. Это наш последний шанс. Неужели он не захочет помочь собственному внуку? Ильюша ведь его копия.

– Ты действительно так считаешь? – с сомнением спрашиваю я.

– Я имею в виду в молодости, – поправляется мама. – Женя…

– Что?

– Ты прости меня.

– За что?

– Так… Просто прости.

– Мам, ты чего? – искренне не понимаю я. – Что за настроение? У тебя Ильюша на руках, не показывай ему свою слабость и слезы. Мы с тобой должны быть сильными.

– Да-да, я стараюсь, но по факту пятилетний ребенок, измученный болезнью и лечением, гораздо сильнее меня, взрослой тетки.

– Мам, прости, мне бежать надо, – сворачиваю я быстренько разговор, видя, что глаза у мамы на мокром месте. – Ильюше привет и поцелуй его от меня. В следующий раз позвони из больницы, я соскучилась и хочу с ним поговорить. Все, до связи.

Отключаю видеосвязь. Открываю ноутбук и вновь сталкиваюсь с решительным, уверенным и циничным взглядом Жданова.

Как бы до тебя добраться? Окружил себя кордоном из охраны, как царь, и не подступиться к тебе простым смертным.

Допиваю кофе и заказываю еще, чтобы не уснуть прямо сидя на стуле. После второго выпитого стакана и напряженных размышлений в голову приходит шальная мысль.

Захожу на сайт поиска работы. Бегло просматриваю открытые вакансии завода «Багратион». Стряпаю себе резюме на коленке на подходящую вакансию и смело отправляю.

Возвращаюсь домой. Прохожу через дворы на другую улицу и ныряю в старинный подъезд моего дома.

В дверях квартиры сталкиваюсь с выходящей бабой Верой в дождевике. Та куда-то собралась – за плечами холщевый советский рюкзак цвета хаки, в руках сумка-тележка на колесиках.

– Доброе утро, баб Вер. Далёко ли?

– В деревню поеду огород копать, – сухо и коротко отвечает та, стараясь поскорее пройти мимо меня.

– Надолго?

– А кто ж его знает? Как пойдет, – неопределенно пожимает плечами. – А с какой целью интересуешься?

– Вы комнату не надумали продавать? Мой агент предлагает вам прекрасную альтернативу – однокомнатную квартиру в новостройке комфорт класса. Собственная квартира ведь лучше комнаты в коммуналке, правда?

– Не поеду в новостройку, сказала же, – отрезает баба Вера. – Я всю жизнь в центре Москвы прожила – вон, направо Кремль, налево Большой театр. Куда я на старости лет попрусь? Обманете еще, подыхай потом как бомж на помойке.

– Ну что вы такое говорите? – возмущаюсь я. – Вы же знаете нашу ситуацию. Зачем нам вас обманывать?

– Знаю, Женечка, ох, знаю, – сразу меняет тон соседка. – Каждый день молюсь святому Николаю Чудотворцу за здоровье Ильюшеньки. Дай бог поправится, – жалобно причитает и набожно мелко крестится.

– Баб Вер, неужели вы не понимаете? Чтобы Ильюша поправился, необходимо не богу молиться, а дорогостоящее лечение, на которое нужны деньги, которых у нас нет, потому что вы не хотите продавать свою комнату.

– Не хочу, – поджав губы, сердито бросает та и выдвигается из квартиры, со скрипом волоча за собой тележку с буксующими колесиками.

– У вас сердце есть? – с отчаянием кричу ей вслед.

– Есть! А комнату не продам.

Упертая карга.

Захлопываю дверь. В сердцах бросаю сумку на пол, а кепку с курткой в угол прихожей. Скидываю кроссовки и иду в свою комнату.

В темном коридоре задеваю прислоненную к стене мощную лопату времен царя гороха – с почерневшим толстым деревянным черенком и железным ржавым полотном. Лопата с грохотом валится на пол, попав мне по ноге. Наверное, баба Вера забыла. Как она собралась огород копать без лопаты, копальщица? Закусываю губу от боли, поднимаю с пола лопату и ставлю к двери ее комнаты.

Прямо в одежде без сил падаю на кровать и смотрю в потолок бессмысленным взглядом.

Мне всего двадцать семьлет, а я ощущаю себя на все восемьдесят. Я так устала бороться за выживание – свое, Ильюши, нашей семьи, разруливать все проблемы, которые валятся на меня как из рога изобилия. У меня больше нет сил.

Надо поспать как минимум восемь часов, как советовала мама, а потом снова на работу.

Закрываю глаза и проваливаюсь в сон, из которого меня тут же вырывает звонок мобильника.

Гл

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.