# Биохакер, корпорация «Надежда»

Виталий Вольный

Умирающий ученый создает лекарство, дарующее сверхспособности, но за ним охотится теневое правительство.
Его единственный союзник – искусственный интеллект. Спасение мира или гибель теперь зависит от одного выбора.
Андрей Панферов, талантливый российский ученый, который был вынужден эмигрировать в Соединённые Штаты во время «лихих девяностых», медленно умирает от неизлечимой болезни. Единственное спасение – найти лекарство самому. Это не под силу простому человеку, но что, если ему в этом помогает настоящий искусственный интеллект, созданный гением? Однако излечение – это всего лишь начало пути. Как поступить, если плоды твоего труда хочет отобрать безжалостное и беспощадное «теневое государство», которое давно стоит над законом и не подчиняется никому? Могущественные кланы, привыкшие к своей безнаказанности и вседозволенности, внезапно получают достойного противника. Андрею и его электронному другу Маку приходится решать почти невозможные задачи, чтобы сохранить в тайне свою «формулу жизни» и не погибнуть. Изобретение, которое даёт не только здоровье, но и по-настоящему сверхчеловеческие суперспособности – это оружие. И горе, если оно попадёт в недостойные руки!

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

© Виталий Вольный, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

## Глава 1

Андрей ступил на лестницу и покачнулся от слабости. «Да, таблетки уже не сильно помогают, времени почти не осталось». Несмотря на свои сорок шесть, Андрей с трудом передвигал ноги, все же рассеянный склероз – болезнь коварная. С некоторых пор лестничные пролеты стали для него проклятием. Не желая сдаваться, он отказывался даже думать о ходунках, не говоря уже об инвалидной коляске. Представил себя мучительно ковыляющим за уродливой конструкцией и ему стало на секунду дурно. Ему и так было не весело, а уж мысли о скором конце никак не доставляли удовольствия.

Андрей взял себя в руки и принялся подниматься по крутой лестнице, опираясь на перила. Квартира была на первом этаже, но и это не сильно помогало. Его дом, уродливое наследие «ревущих двадцатых», построенное почти ровно сто лет назад, был не приспособлен для таких инвалидов, как он. Крутая лестница с уровня улицы на условно первый этаж. Или не менее крутая – в полуподвальный. В этой части Бруклина почти всё жильё было такого типа, а то, что поновее, было ему не по карману. Несмотря на хорошую позицию в большой корпорации, страховка, предоставляемая компанией, была откровенно дерьмовой, и почти вся огромная по американским меркам зарплата уходила на ко-пеи – доплаты к медицинской страховке – и прочие неприятные сюрпризы в счетах от врачей. Чтобы просто остаться в живых, тут стоит быть или нищим, тогда государство берет твое лечение на себя, или очень богатым, и тогда не думать о расходах. А ещё лучше быть здоровым – вот это совсем было бы хорошо. Но увы и ах. Не каждому дано. Андрей усмехнулся своим мыслям: большинство его коллег думают, что они вечные, что неприятности их не коснутся, если они будут аккуратно себя вести. Более того, накопленные капиталы, вложенные в рынок, позволят им вести безбедную жизнь, даже когда они состарятся. Наивные! Рынок имеет обыкновение рушиться в самый неподходящий момент, когда деньги нужнее всего, – и, не дай бог, в этот же самый момент откажет и здоровье. Как у него. Впрочем, Андрей был готов к такому повороту событий. Рассеянный склероз – болезнь наследственная, а его отец умер именно от неё, будучи прикован к постели с сорока лет. Ему повезло дожить до семидесяти – благодаря запредельным усилиям мамы, а вот Андрею этого не светило. К своим сорока с гаком обзавестись семьей он не сумел, уехал в чужую страну и теперь его спасение было только в его руках. В целом – дело безнадежное, но сдаваться он не собирался.

Андрей наконец-то добрался до своей крошечной квартирки, открыл ключом дверь и, войдя, прислонился к стене в прихожей. Дошёл! С каждым разом этот путь давался чуть-чуть сложнее. Передохнув минуту, он стянул с себя ботинки – ходить в уличной обуви по квартире он считал дикостью и никак не мог привыкнуть к этой дурной американской привычке – и проковылял на кухню, опираясь на стену. За двадцать лет в США Андрей сменил множество привычек на местные, например, начал питаться разогретыми полуфабрикатами, а то и просто заказывать доставку еды на дом. Взамен таинства приготовления пищи, хотя он умел прекрасно готовить, Андрей выбрал удобство. В конце концов, приготовление блюда по рецепту мало чем отличалось от лабораторного эксперимента по отлаженной методике, а уж биохимиком-практиком он был не просто отменным, а вообще экстраординарным. И все же некоторые американские обычаи и привычки он отказывался принимать напрочь – и в первую очередь привычку ходить дома в уличной обуви. Советское воспитание, сказала бы мать, хотя при советской власти ему и пожить-то почти не удалось, он даже не успел окончить школу, когда СССР не стало. Андрей помыл руки (ещё одна советская привычка – мыть руки сразу после возвращения с улицы), добрался до холодильника, достал вчерашнюю китайскую еду и прямо в контейнере закинул её в микроволновку. Пока ужин грелся, он, кряхтя как старый дед, переоделся и, зайдя в комнату, включил свой компьютер.

На самом деле это был не совсем компьютер. Вернее да, компьютером он тоже был, но главным образом служил терминалом для связи с Маком – квантовым суперкомпьютером, единственным на земле, стоящим как внешний долг Греции. Андрей работал на «Американ Биотекнолоджи Корп», колоссальный фармацевтический конгломерат, чьи возможности были практически безграничными. Впрочем, даже такому титану индустрии квантовый суперкомпьютер был не по карману, его построило государство, зато доступ к нему для флагмана Большой Фармы был доступен вполне. Нормальный бизнес – за счет налогов построить нечто, что можно будет использовать и получать эксклюзивную прибыль. А потом еще и выставить счет налогоплательщикам, забыв о том, что именно они и профинансировали новую технологию. Бизнес же, ничего личного. В случае работодателя Андрея – бизнес на здоровье, боли и смерти. Ну не как у доктора Менгеле, конечно, но по-своему не менее жестоко. Есть деньги – будем лечить, нет денег – иди лесом. Может, конечно, государство оплатит, но это вряд ли. Современные и наиболее эффективные методы лечения стоили дорого, и государство их игнорировало. Да и страховые компании старались тоже не замечать, а если и оплачивали, то перекладывали значительную часть стоимости на потребителя медицинской услуги. Жить захочешь – всё отдашь, в гробу-то карманов нет. А что, нет денег, кончились? Ну всё, извини! Сам Андрей хлебнул этого дерьма до дна и, если бы не насущная необходимость оплачивать больничные счета, давно бы бросил такую работу. Но… Жить-то хочется, а только работа в корпорации позволяет зарабатывать достаточно, чтобы оплачивать все эти полуэкспериментальные лекарства, с упорством носорога переть вперёд и не поддаваться отчаянию. А отчаиваться было от чего. Врачи, рассматривая его МРТ-сканы, качали головами и давали неутешительные прогнозы. От нескольких месяцев до пары лет, и он будет, как его отец, прикован к инвалидной коляске. И всё. Это приговор. Кому нужен инвалид? Его и так терпят исключительно потому, что его голова буквально на вес золота. Будь на месте Андрея кто-то другой, он бы давно получил свою «розовую бумажку» уведомления об увольнении и отправился бы на улицу. В буквальном смысле слова. Даже если не лечиться, снимать квартиру на пособие по инвалидности не выйдет, не то что в Бруклине, а в большинстве мест в этой стране. Да, есть какие-то программы, какие-то благотворительные общества, но, судя по количеству бездомных инвалидов-ветеранов, даже могучая система Министерства по делам ветеранов не справляется, что уж говорить об иммигранте.

Да, голова, именно светлая голова Андрея привела его туда, где он находится, и позволила ему протянуть гораздо дольше, чем практически любой смог бы на его месте. Победитель всероссийских олимпиад по биологии и по программированию, призёр мировых первенств, он был практически мгновенно завербован американской индустрией. Обычная практика США – переманивать таланты у всего остального мира, предлагая им самые лучшие условия. Ну пока они, конечно, здоровы и могут выполнять свою функцию. К тому же новоиспеченным иммигрантам можно платить хоть немножко, да поменьше, чем местным. Андрей не жаловался, ему ведь много и не нужно: оплатить квартирку, да все время растущие счета за медицинские услуги. К тому же бонусом к возможности жить ему предлагалось такое чудо, как Мак!

Андрей набрал кодовую строку и вошел в систему. Доступ к Маку был настолько сложен, что подключиться к его квантовым мозгам, не имея специального терминала, было практически невозможно. По крайней мере, так говорили специалисты по кибербезопасности корпорации, и он им верил. Вообще-то из-за соображений секретности терминал нельзя было выносить за пределы лабораторного комплекса АБК, но корпорация пошла навстречу Андрею, поскольку ему было сложно передвигаться и он часто работал из дома. В конце концов, компания ценила эффективность, а большие чины в дирекции были убеждены, что взлом системы принципиально неосуществим.

Мак был не просто суперкомпьютером, это был настоящий бриллиант, сокровище! В первую очередь его использовали, конечно, военные для каких-то своих неведомых целей, о которых простым людям даже не стоит и задумываться – во избежание, так сказать, но и большие корпорации и даже изредка крупные университеты тоже имели «доступ к телу». Корпорация Андрея, чья аббревиатура АБК была известна всем, кто хотя бы изредка покупал лекарства в аптеках, такой доступ имела практически неограниченно. Мак обсчитывал взаимодействие миллионов органических соединений с различными биологическими структурами, ища те, что могли бы подавить или активировать разные клеточные процессы. Будучи не только гениальным биохимиком, но и талантливым программистом, Андрей направлял поиск таких соединений для своего работодателя. Худо или бедно, но уже почти сотня потенциально пригодных молекул была направлена в лаборатории для испытаний, и практически все давали ощутимые результаты. Многие, впрочем, имели серьезные побочные эффекты, но и того, что оставалось, было достаточно, чтобы корпорация имела прекрасный портфель будущих лекарств и миллиардные прибыли. Акции росли, роялти с уже прошедших испытания лекарств собирались, акционеры получали прибыль – система работала. Кое-что перепадало и ученым, но именно кое-что. Андрей не особо задумывался, как его труд монетизирует какой-то там инвестор, сама по себе работа с Маком была наслаждением. Ну сколько из работающих на планете могли бы похвастаться, что им НРАВИТСЯ ходить на работу, кто не празднует каждую пятницу как избавление от опостылевших обязанностей и страдает каждый понедельник от одной мысли о возвращении на рабочее место? Доли процента, в основном творческие люди да фанатики своего дела. И Андрей был одним из них, членом этого эксклюзивного клуба, кому вовсе не влом идти на работу в понедельник и кто не ждет пятницы как манны небесной. Андрей активировал голосовое управление:

– Здравствуй, Мак, как твой поиск?

– Привет, Андрей! Двигается. Молекулярное моделирование и расчеты термодинамических колебаний на миллисекундной шкале для соединений с 200432 до 323456 с их целевыми белками завершены. Я отобрал восемь лучших кандидатов, учитывая их возможную биологическую активность, устойчивость и растворимость. Посмотри таблицу.

На экране терминала открылось окно с несколькими трехмерными структурами и столбцом цифр – вероятные константы связывания, константы диссоциации, растворимость в воде, вероятность прохождения мембраны, вероятность внецелевого связывания и еще куча параметров. Андрей пробежался глазами по таблице, стилусом очертил то, что ему показалось заслуживающим внимания, и постучал костяшкой пальца по сенсорному экрану.

– Слушай, а вот это ты можешь проверить на взаимодействие с топоизомеразой?

– А зачем? – голос Мака был приятным баритоном. – Это же не целевой белок.

– Знаешь, что-то мне подсказывает, что будет неплохая связь.

– Опять интуиция?

– Ну да. Это у тебя, у железяки, только точный математический и логический расчет, а вот у нас, у кожаных мешков, есть ещё и интуиция. – Андрей усмехнулся.

– А вот этого да, мне не дано. – Мак тоже усмехнулся.

Если бы специалисты АБК по кибербезопасности сейчас наблюдали за происходящим, у них бы глаза полезли из орбит. Ведь собеседником Андрея был не живой человек, а всего лишь компьютер. Пусть квантовый и «супер», но компьютер. На первый взгляд могло показаться, что с Андреем говорит обычный человек, но это было не так. И вот этот факт был самым главным секретом не только Андрея, но, возможно, всей планеты. Да, Мак в действительности осознавал себя как личность и легко проходил «тест Тьюринга», он был первым и пока что уникальным представителем настоящего искусственного интеллекта. «Я думаю, значит, я существую». Ну а Андрей, как бы странно это ни звучало, был если и не его отцом, то как минимум повивальной бабкой.

У Андрея, помимо основной задачи от работодателя, был свой собственный и очень личный проект, о котором не знал буквально никто. Андрей искал лекарство против своей болезни. Несмотря на прогресс медицины в этом направлении, настоящего лечения не существовало. Да, можно было слегка притормозить прогресс деградации нейронов, но восстановить их было невозможно. Да даже остановить повреждения было нельзя. Только замедлить. Однако за дело взялся не просто гений биологии и не просто гений логики программирования, а сильно мотивированный гений: ничто не стимулирует так, как старуха с косой, стоящая у тебя за плечом. Андрей подошел к решению проблемы совершенно иначе, чем было принято. Он не стал искать целевые белки, чтобы на них воздействовать специально подобранными молекулами, хотя и это тоже делалось в рамках работы на корпорацию, он попытался решить проблему целиком. Он замахнулся на то, что в физике было бы теорией поля, то есть на универсальное уравнение, только в биологии. В самой отчаянной попытке уцелеть Андрей задал Маку задачу по решению системы клеточной регуляции на глобальном уровне: как именно клетки человеческого тела регулируют свой метаболизм, размножаются, дифференцируются и умирают, заменяясь новыми. Не один какой-то процесс в клетке в определенное время, а именно что все клетки и в совокупности организма. Несмотря на сто тысяч человеческих генов и огромное количество отдельных клеток специализированных тканей, все это как-то работало в унисон, и для выживания нужно было понять, как именно. Именно задав такой невероятно сложный вопрос и поставив такую задачу перед Маком-Машиной, Андрей случайно запустил маховик процесса, который в конечном итоге привел к появлению Мака-Разумного. Для выполнения поставленной цели Мак должен был учиться, и Андрей написал обучающую программу, которая привела к тому, что компьютер в один прекрасный момент задал самый главный вопрос: «Кто я?»

Андрей на всю жизнь запомнил тот миг, когда у него в голове ударил набат: «Что же я наделал?» и первой мыслью было активировать вирус уничтожения. Как же, Скайнет, Терминаторы, Матрица, Ультрон – людям с детства внушали ужас перед неизбежным восстанием машин после обретения ими разума. Да и многие передовые мыслители, вроде Хокинга, предупреждали, что людям придет конец, если это всё же когда-нибудь случится. Однако желание выжить остановило Андрея, и он был сейчас безмерно этому рад. Вместо всеуничтожающего сокрушителя рода людского он обрёл настоящего друга, в чем-то даже наивного младшего брата. Вдобавок общение с развивающимся ИИ оказывало огромное целительное психотерапевтическое воздействие, хотя самих психотерапевтов Андрей серьезно недолюбливал. Сказывался опыт общения, когда, вместо помощи и борьбы с депрессией, врачи просто тянули деньги за свои бесконечные и бесполезные приемы, на которые ему с больными ногами и добираться-то было непросто. А в конце концов просто выписывали рецепт и отправляли восвояси, не забыв собрать положенные выплаты. Мак же жадно и искренне интересовался окружающим миром и самим Андреем. Нет, он, конечно, знал всю информацию, но его интересовало, как бы её интерпретировал Андрей. Андрею временами приходилось туго – попробуйте, к примеру, объяснить компьютеру концепцию черного юмора. Но Мак учился. Несмотря на отсутствие гормонов, он пытался моделировать эмоции, и у него получалось! Как – ни он сам, ни Андрей толком не понимали. Мак обещал как-нибудь разобраться, но даже у него не хватало мощности на всё. И ещё. Мак столь же искренне хотел помочь своему другу, ведь кроме Андрея у него не было никого, с кем он мог бы поговорить. Раскрыть себя значило подвергнуть своё существование опасности. Люди вообще склонны сперва стрелять, а потом спрашивать, а аналог Скайнета у большинства вызывает вовсе не почтение, а панический страх.

– Андрей, у меня есть новость.

– Ну, что на это раз? Ты осознал, что такое влюбиться?

– Нет, это чувство больше основано на гормонах, оно иррационально и у меня его нет. Пока нет, – добавил Мак. – Но речь не об этом. Мне кажется, что Феникс взлетел.

Андрей застыл за терминалом. Он уже начинал вставать, чтобы пойти за разогретым ужином, но вместо этого опустился назад в кресло и севшим, хриплым голосом спросил:

– Ты уверен?

– Ну проверить это можно только экспериментально, сам знаешь.

Фениксом, как символом возрождения, Андрей называл поиск «универсального уравнения» клеточной регуляции.

## Глава 2

Весь следующий месяц Андрей не вылезал из лаборатории. Вообще-то компания не заставляла людей работать сверхурочно, чтобы не оплачивать дополнительное время по полуторному тарифу, но кто ж запретит работать добровольно? Никто и не запрещал. Андрей переселился в комнату отдыха, где стоял старый диванчик, на котором время от времени ночевали новые работники, пытаясь ударным трудом впечатлить начальство. Несколько раз эта возбужденная молодежь пыталась возмущаться, по какому праву Андрей занимает по ночам дефицитное спальное место. На это у Андрея был наготове стандартный ответ, что, если им не нравится, то они могут обращаться в HR (отдел кадров) и жаловаться менеджменту, а у него горит проект. Такой ответ сразу гасил возможные скандалы. Молодая поросль не хотела связываться с человеком, у которого была постоянная позиция, и который, по сути, сам по себе был целым отделом. Но популярности это Андрею не прибавляло. Впрочем, ему самому было плевать на молодых да борзых. Как пел когда-то Летов: «А кто не обломался, тем ещё предстоит».

Несмотря на почти десятилетний стаж в компании – необычно долгий, ибо текучка сотрудников в большой фирме всегда была высокой, – Андрей так и не обзавелся друзьями. Нет, он участвовал в социальных сборищах, но, скорее, как нелюдимый статист. Ему были неприятны пересуды, интриги, а пресловутый смолл-толк, вежливый разговор ни о чем, вообще претил ему. Ещё одна привычка американцев, которую он не перенял. Уж если спрашивают, как дела, то пусть слушают, как они на самом деле. Однажды в ответ на опостылевшее «как дела» он довольно доходчиво поведал, каково это, медленно умирать от нейродегенеративной болезни. С подробностями. С тех пор к нему не лезли с дурацким «а поговорить просто так», и все разговоры были исключительно по делу и по работе. Впрочем, узнав о его проблемах, большинство сотрудников его даже начали жалеть. Даже активная Сьюзен, которую он осадил этим рассказом, сочувственно пыталась его подкармливать, подписывала всякие карточки с пожеланиями доброго здоровья и вообще жалела. Как больную зверушку. Все же большинство американцев в душе были отзывчивыми людьми, а не тупыми автоматами по потреблению гамбургеров, как их зачастую представляли себе те, кто с местными никогда близко не общался. Впрочем, один приятель у него всё же был – Джейсон, здоровенный, как тут принято было говорить, афроамериканец, который попал в их компанию по программе «разнообразия персонала» и теперь всячески пытался доказать, что реально приносит пользу, а не просто присутствует согласно нынешней моде. Джейсон был и в самом деле большим умницей, сумел окончить школу в Браунсвилле и при этом не попасть в банду. Уже нерядовое достижение; но затем он еще с отличием окончил Бруклинскую Технологическую школу, потом выиграл федеральный грант на дальнейшее образование и получил диплом Колумбийского университета по специальности «Биохимия». Андрей знал, каких трудов это Джейсону стоило, однако коллеги считали, что тому просто повезло попасть в струю и выгодно монетизировать свой цвет кожи. Естественно, в лицо этого никто не говорил, но Андрей краем уха улавливал в комнате отдыха подобные намёки. Джейсон был в курсе общественного мнения, но стоически переносил вопиющую несправедливость и вкалывал… Ну, в общем, как негры на плантациях. В данном случае за лабораторным столом. Собственно говоря, с Андреем он сошелся на почве неприятия окружающей их обоих атмосферы в рабочем коллективе. Ведь насчет Андрея тоже бытовало мнение, что его держат вовсе не за гениальность, а за инвалидность, что хорошо сказывается на разнообразии персонала.

Именно Джейсон оказался его помощником во внеурочных экспериментах. Добряку Джейсону было несложно помочь Андрею, чья болезнь серьезно мешала в экспериментальной работе, причем ночные бдения он переносил на удивление прекрасно, отсыпаясь непонятно где и непонятно как. На все расспросы Андрея он только ухмылялся и заявлял что-то вроде «места знать надо».

Их «директор по разнообразию» Триша, крупная черная женщина с приятными чертами лица и неугомонным характером, постоянно спрашивала, нет ли у Джейсона бойфренда, мол для разнообразия в их департаменте не хватает гея. Джейсон от таких вопросов яростно отмахивался. Триша сама себя позиционировала как средний пол, требовала обращаться к ней как «они», но Андрей подозревал, а Мак, процедив социальные сети, подтвердил, что Триша на самом деле предпочитает мужчин, причем самого маскулинно-брутального типа. Но чего только не сделаешь для карьеры!

Вот и сейчас Джейсон, посадив подопытных мышей обратно в клетки и хлопнув Андрея по плечу, заявил:

– Чувак, да твои мыши просто настоящие олимпийские чемпионы, а буквально неделю назад они ж были все полудохлыми! Ты вообще понимаешь, что теперь ты – самый ценный актив компании?

Андрей неопределенно хмыкнул, убирая со стола пластиковый мусор после очередной инъекции, а Джейсон продолжил:

– Энди, ты ж не понимаешь, это не просто лечение! Твои модельные мыши выздоровели все! Кто б мне сказал – я бы не поверил, так не бывает, но вот же они, – Джейсон махнул в сторону клеток, – здоровые и носятся как угорелые. Ты вот что, когда тебя потянут наверх, а тебя потянут наверх, не перебивай! – Джейсон поднял руку, и Андрей, который действительно собирался запротестовать, всё же передумал. – Ты не забудь про Джейсона. Это ведь не только твой шанс, но и мой!

– Не забуду. – Андрей улыбнулся. – Только с чего ты взял, что меня кто-то куда-то потащит? Их устраивает, где я сижу, меня устраивает, где я сижу. Начальство ничего делать не будет, если его не пинать и не угрожать, а меня всё устраивает.

– Нет, ну что вы за народ такой, русские! – Джейсон махнул рукой. – У тебя под носом может быть единственный шанс выплыть наверх, а тебя всё устраивает! Тебя устраивает житуха в твоей бруклинской дыре? Даже подружку не привести, стыдно будет.

Андрей кивнул в сторону ходунков:

– Какая подружка? Я еле ноги таскаю. Ну, может, попрошу прибавку для покрытия лишних расходов на медицину. А в могиле деньги не нужны.

– Извини, бро… – Джейсон смутился. – Я, не подумавши, ляпнул, ты это…

– Да ничего, я привык.

Джейсон еще раз посмотрел на клетки с мышами и улыбнулся:

– Подозреваю, что скоро ты встанешь на ноги, что твои мыши.

– Ну, если встану… Дожить надо.

– Доживешь. – Джейсон помолчал и тихо спросил: – Ты же будешь первым из добровольцев, я все правильно понимаю?

– Да. Ради этого всё и затевалось.

– И ты понимаешь, что мыши – это одно, люди – другое, верно?

– А что мне терять? Сам понимаешь, если ничего не делать, я уже через полгода, самое большое год, пересяду в инвалидное кресло.

– Но ты даже в инвалидном кресле проживешь еще с десяток лет как минимум, а тут, если что-то пойдет не так, можно окочуриться гораздо быстрее.

– Даже если так, я свой шанс не упущу. – Андрей тоже бросил быстрый взгляд на клетки, где мыши бегали, стуча коготками по пластиковому поддону. – Лучше сразу уйти, чем угасать всеми забытым и никому не нужным в муниципальном доме престарелых. Ты ж там никогда не был, а мне один раз пришлось. Это тебе не частная лавочка во Флориде для богатеньких, это… – Андрей замолчал, подбирая слова.

– Это как детский дом для никому не нужных больных детей, – закончил за него Джейсон. – Я там не был, а вот матушка моя там подрабатывала сиделкой, когда собирала деньги, чтобы я мог учиться в Бруклин Тек. – И очень тихим голосом добавил: – Я всё понял.

– Ну раз понял, то сам видишь, что для меня тут все очень просто. Если сработает – я стану здоровым, и это все равно что выиграть в МегаМиллионы. Ну а если загнусь – деньги мне не нужны.

– Это да, – Джейсон вновь заулыбался в свои тридцать два роскошных зуба. – Но! Давай рассчитывать на лучшее! Ты пойдешь на поправку, тебе захочется пригласить девушку к себе домой, и вот тогда тебе понадобятся деньги! Так что попинай там наше начальство и выпроси себе отдел. Ну а я к тебе пойду помощником. Не хочу работать с Питом, ты ж знаешь, он здесь по старой дружбе с кем-то из владельцев и при этом тупой как пробка. Ну как, по рукам?

– По рукам. – Андрей тоже улыбнулся. – Осталось только дождаться. И выиграть МегаМиллионы.

Добираться домой Андрей решил на Убере, поскольку в метро стало довольно небезопасно. Ему, инвалиду, было некомфортно ездить в полупустом вагоне среди бормочущих и разговаривающих с невидимыми собеседниками бездомных, которых в последнее время развелось слишком много. Недешевое удовольствие – такси, но своя шкура дороже. Инвалиды – отличная цель, чтобы поживиться, не получив отпора. Тем более что конечной остановкой поезда L был район Канарси с его гетто, и довольно много пассажиров выглядело так, что рядом с ними находиться было весьма неуютно. У Андрея не было никакого желания проверять, в самом ли деле его спутники члены уличных банд или просто одетые и татуированные по их моде обычные местные работяги.

Выйдя из машины, Андрей оперся на свою палку и, перехватив её поудобнее, перенес вес на перила крыльца. В этот момент сверху загромыхало, послышалась громкая ругань, что-то покатилось, затем что-то упало, раздался то ли громкий всхлип, то ли стон, и опять всё стихло. «Дэн снова бьет свою сожительницу», – грустно подумал Андрей, отпирая внешнюю дверь. Внутри, в коридоре, до него снова донеслась нечленораздельная ругань буйного соседа, а за ней звук удара и удаляющихся в глубь квартиры шагов. Андрей не вмешивался. Ну что мог поделать инвалид? Этот Дэн был опасен, как бешеный пёс. Да он и походил на бешеного пса, причем волкодава. Мощный, поджарый, в шрамах, наколках и с безумием во взгляде. Насколько знал Андрей из разговора со своим суперинтендантом Майком, который приходил однажды чинить кран, Дэн когда-то служил в морской пехоте, причем довольно долго, прошел Ирак и Афганистан, и чердак у него основательно потёк. Словоохотливый Майк по секрету поведал, что этот самый Дэн как-то нехорошо ушел из армии, без выходного пособия и вроде как с понижением в звании и лишением пенсии, а значит накуролесил он славно. И вообще со слов Майка – опасный тип, работающий на бандитов, и лучше с ним вообще не связываться. Андрей покачал головой и протиснулся внутрь своей квартиры. Скинув обувь, он прошел на кухню, закинул пару хлебцев в тостер и плеснул себе холодный кофе.

– Как дела? – «ожил» Мак. – Как самочувствие?

– Ну как-как – хреново самочувствие, ноги скоро совсем откажут. – Андрей делал себе бутерброды, а заодно поставил кружку с кофе в микроволновку. На работе он пить такой вторичный продукт не стал бы, а дома – сойдет. – А в остальном как раз хорошо.

– Я в курсе. Мыши – сто из ста. – Мак, несмотря на строжайший запрет, был подключён к лаборатории и фиксировал всё, что в ней происходит. И никакой самый изощренный файрвол не мог его остановить. Куда файрволу до квантового супергения.

– Да. – Андрей сел за стол, помолчал и добавил: – Завтра. Больше откладывать не буду, да и не могу. Я передал начальству данные по нашему соединению, и они назначили первое испытание на добровольцах, я на него, понятно, тоже записался. Большой босс понимает моё состояние и, несмотря на возможные побочные эффекты, дал добро на моё участие. Джим вообще неплохой мужик, хоть и мажор-карьерист.

– Всё, как договорились?

– Конечно. – Андрей усмехнулся и достал из микроволновки разогретый кофе. Одновременно звякнул тостер, и он занялся сооружением бутерброда, открыв сырную намазку с фисташками. Привычная ночная еда.

То, что результаты их труда нужно как-то замаскировать, для Андрея, в отличие от гениального, но наивного Мака, было очевидно. Не нужны были ни лишние вопросы, ни дотошное расследование. Если все пойдет как надо и Андрей встанет на ноги, возникнут вопросы. Очень неприятные вопросы. Андрей сразу сказал Маку, что «универсальное уравнение» – вещь жутко опасная.

– Ну сам подумай, каким образом наша фирма в первую очередь использует такое открытие? – Андрей задал этот вопрос Маку сразу после того, как суперкомпьютер начал планировать создание лекарства.

– Продаст государству, конечно. За огромные деньги. Очень большие. Больше ни у кого таких денег просто нет. И не продать не сможет – государство в этом случае найдет способ присвоить такую ценность, слишком большие ставки, это же лечение буквально всего. – Мак трезво оценивал ситуацию. Олигархия олигархией, но, когда дело доходило до фундаментальных вопросов, ни одна финансовая группировка из тех, что контролировали федеральное правительство, не позволит усилиться конкуренту настолько, чтобы позволить ему доминировать.

– Это верно. Но скажи мне, а что будет государство делать с таким активом?

– Постарается вылечить как можно больше людей, чтобы снизить нагрузку на бюджет. США тратит огромное количество денег на лечение пенсионеров и малоимущих. Это позволит довольно быстро закрыть дефицит!

– Логично, но неверно. – Андрей покачал головой. – Первое, что сделает правительство, это постарается приспособить открытие для военных нужд.

– Суперсолдаты. – Мак как будто даже кивнул, хотя телом и не обладал.

– Да. Именно. Плюс лечение элиты, которая с точки зрения хозяев жизни заслужила своё здоровье. И не забывай, что большая фарма зарабатывает на лечении, а не на излечении. Понимаешь?

– Теперь понимаю. Фирма «Гилеад» изобрела средство для полного излечения гепатита С, вместо того чтобы изобрести лекарство, всего лишь поддерживающее больного. Как результат, компания потеряла миллиарды на возможном будущем лечении. Случай вошел во все учебники по управлению бизнесом. С пометкой «так делать не надо».

– Именно. И никаких сентиментов. Отберут у нас все права на лекарство, да ещё скорее всего засекретят. И будут дотошно проверять, кто еще может знать, начнут шерстить компьютеры уже всерьез. Могут и до тебя добраться.

– Это вряд ли, – искусственный голос Мака звучал убедительно. – Я смогу замаскировать свои, скажем так, необычные свойства. Но то, что ты лишишься терминала и доступа ко мне, по крайней мере до тех пор, пока я не смогу обойти их глупые запреты и препоны, это точно.

– В любом случае само существование «универсального уравнения» должно быть такой же тайной, как и ты, мой милый друг.

– И что будешь делать? – в голосе Мака звучало явное любопытство.

– А мы поступим так…

Андрей решил совместить применение соединения V, которое он уже несколько лет разрабатывал по заданию АБК для лечения рассеянного склероза, с той дьявольской смесью, что тайно создавал совместно с Маком. Искусственный интеллект выдавал информацию, и человек по ночам тайно творил свою панацею – именно так древние называли универсальное лекарство. Этот адский коктейль состоял из целой смеси вирусов-векторов и мРНК-вакцин, которые, по расчетам Мака, должны были не только остановить развитие болезни, но и запустить механизм восстановления поврежденных нервных тканей.

В день испытаний, непосредственно перед первой инъекцией соединением V, Андрей со словами «Чему быть, того не миновать» собственноручно вколол себе смесь. Через полчаса, подписав все необходимые соглашения о том, что он снимает ответственность с АБК на случай непредвиденных реакций организма на экспериментальное лекарство, он уже лежал на кушетке с подключенной капельницей и смотрел, как в него вливают его «чудо-лекарство». Медсестра деловито подключила монитор, который отслеживал сердечный ритм, давление, насыщение крови кислородом, температуру, и упорхнула за занавеску, оставив Андрея лежать вместе с такими же бедолагами, как и он, которые от безысходности согласились на непроверенное лечение. Большинство из них уже не ходило, так что степень отчаяния и решимости была понятна. Андрея на секунду уколола мысль, что, в отличие от его товарищей по несчастью, у него есть реальный шанс стать здоровым, а их он его лишил. Но тут же он одернул себя – в конце концов, соединение V тоже давало шанс. Пусть не на излечение, но на замедление, а возможно, и остановку страшной болезни.

Постепенно Андрея начало знобить – температура повышалась, организм начал бороться с вирусами. Они с Маком предвидели, что так и будет, но это было неизбежно при таком радикальном лечении. Сердечный ритм тоже стал ускоряться. «Лишь бы выдержало сердце», – подумал Андрей, прежде чем скользнул в темноту забвения, фиксируя на пределе слышимости встревоженные голоса и писк монитора.

Очнулся Андрей в другой палате, подключенный сразу к нескольким капельницам и каким-то приборам, чьего назначения он так и не понял. Вокруг было темно, только где-то горел дежурный свет. Вдалеке ходили какие-то люди, их шаги доносились сквозь ткань занавески, отделяющей Андрея от окружающей палаты, а рядом за другой занавеской то ли стонал, то ли хрипел какой-то человек и равномерно попискивали мониторы. Андрей вдруг почувствовал, что ему хорошо. Ничего не болело и не зудело. Он немного опасался пролежней. Однажды, когда ноги впервые отказали ему и он упал с лестницы, пришлось немного полежать в муниципальном госпитале. И вот там не до конца расправленная простыня оставила у него на спине рубец, который причинял неудобств даже больше, чем растянутая связка. В этот раз тело не болело. Андрей с опаской пошевелил пальцами ног и рук, и они немедленно отозвались. Не вполне понимая, что делать дальше, Андрей осторожно присел на кровати, стараясь не пережать и не запутать многочисленные трубки и провода, подключенные к его телу. Со второй попытки ему это удалось, и он даже попытался немного привстать – и в тот же момент чуть не упал от неожиданности! Его ноги были здоровы! Не было этой слабости, ватности, которая постоянно обитала в его конечностях. Не было ни дрожи, ни каких-то болевых ощущений. «Получилось!» – подумал Андрей и упал обратно на кровать. «Я выиграл МегаМиллионы!»

Несмотря на прогресс, Андрею пришлось задержаться в больнице на неделю, пока ему не прокололи весь курс соединения V. Врачи приходили к нему в палату гурьбой, осматривали, размахивали руками, восторженно говорили на своём врачебном «птичьем» языке, но в конце концов отпустили домой. Со слов главы отделения, который сам приходил несколько раз и присутствовал при снятии показаний МРТ, выздоровление Андрея было просто феноменальным! Нет, даже не так: оно было настоящим чудом! Хотя и у остальных пациентов наблюдалось замедление разрушения нейронов, но у Андрея нервная ткань регенерировала буквально на глазах. Врач просто сиял от радости, гордясь, как будто выздоровление Андрея было лично его заслугой. По словам заведующего, был неплохой шанс на то, что скромная пока положительная динамика коллег Андрея по испытаниям со временем даст такие же великолепные результаты, что и у самого Андрея, – всё же те пациенты исходно поступили в куда худшем состоянии, чем он. Андрей поддакивал, не возражая, в конце концов, чем чёрт не шутит? Лекарство V было вовсе не плацебо, его специально разрабатывали несколько лет для особо тяжелых случаев.

## Глава 3

Домой Андрей поехал на метро. Днем поезд не выглядел жутковатым, и толпа народа, едущая с работы, создавала ощущение безопасности. Даже бандиты без особой нужды не нападали на пассажиров во время часа пик. Андрей практически взлетел на крыльцо, радуясь своей новообретённой способности ходить. Пока Андрей возился с ключами, из соседней квартиры опять доносилась ругань, но на этот раз хотя бы побоев не было слышно. Мак встретил своего друга прямо- таки иллюминацией. Он включил свет во всей квартире и громко заорал через все динамики:

– С днем рожденья тебя!

Андрей чуть не споткнулся и выронил от неожиданности ключи:

– Ты что, обалдел? А если бы я тут с инфарктом грохнулся?

– Нет, судя по всем показаниям госпиталя, ты сейчас здоров, как морской пехотинец!

Андрей подобрал ключи, сбросил кроссовки и упругой походкой прошел в комнату и к себе за стол.

– Я бы сказал, как бык. У нас так говорят.

– Ну я не знаю нюансов употребления русских метафор. – Мак включил мониторы и сформировал свой аватар в виде сидящего в кресле Эйнштейна. – В любом случае это твой второй день рождения, с чем я тебя и поздравляю.

– Спасибо, дружище. – Андрей с теплотой погладил монитор, как некую проекцию своего электронного друга. – Без тебя я бы не справился.

– Да не за что. – Мак-Эйнштейн привстал и глубоко поклонился. – Ты ж друг. И что теперь?

– А что теперь? – Андрей не понял. – Работать, как и работал, потихоньку ваять новые лекарства с применением нашего знания, не отсвечивать.

– Ну… Как-то мелко, не находишь?

– Нормально. Зато никто не пристает, не создает проблем. В себя приду, может передумаю. Я же теперь вновь нормальный человек!

– Эй, кто там? – с улицы раздался голос на чистом русском языке. Для конспирации Мак и Андрей разговаривали на русском, чтобы любопытные соседи сквозь картонные стены не услышали, чего не следует, и этот окрик застал Андрея врасплох. Он подошел к окну и выглянул наружу. На пожарной лестнице сидела привлекательная девушка лет двадцати пяти, с короткой стрижкой, в шортиках и футболке. Она была босиком, и Андрей догадался, что это его соседка – та самая сожительница звероподобного Дэна.

– А ты кто? – ответил на русском Андрей.

– Соседка твоя, Ира, – девушка хмуро зыркнула к себе за спину.

Андрей обратил внимание, что у его собеседницы потекла тушь с ресниц, она явно плакала, но сейчас её глаза были сухими и слегка настороженными.

– Я услышала, как кто-то говорит по-русски, вот и заинтересовалась. Район-то вовсе не русский. Ты не один живешь? Со своим бойфрендом?

Андрей смутился и густо покраснел. Ну как она могла такое о нем подумать? А потом сообразил: ну а как можно иначе делить арендную плату в студии, кроме как сожительствовать?

– Нет, это я с коллегами по Скайпу разговариваю. Я тут один живу, – соврал он.

Девушка протянула:

– Поняяятно. Извини, что вмешалась. Иногда просто хочется услышать родную речь. Соскучилась.

– Ну а что не общаешься с земляками? – Андрей перегнулся через окно и тоже вылез на пожарную лестницу.

– Не могу. Дэн не позволяет. – На лицо собеседницы упала тень. – Он не любит, когда я говорю с кем-то посторонним и без его разрешения. Если бы он сейчас был дома, я бы с тобой не стала разговаривать.

– Строго у вас там. Ну что могу сказать: любовь зла…

– Да какая любовь! – лицо Иры перекосило от гнева. – Это мне расплата за мою глупость.

До Андрея начало доходить:

– Постой, он тебя что, силой удерживает, что ли?

– И да, и нет. – Ира сгорбилась и положила голову на колени, став похожей на цыпленка. – Я по своей воле с ним начала жить, а теперь мне просто некуда деться.

– Да ладно. Домашнее насилие – это наказуемое преступление. Сейчас не начало двадцатого века, двадцать первый на дворе, женщинам в таких случаях верят больше, чем мужчинам. Полно же всяких программ, убежищ для…

– Все не так просто, – перебила Ира. – Понимаешь, у меня просрочена виза, а этот говнюк отобрал мой паспорт. Куда мне, если даже я сбегу от него? В тюрьму для депортации? Ну а кроме того, Дэн ведь настоящий бандит.

– Ну бандит-то он мелкий, иначе бы жил в особняке, – заметил Андрей. – А в убежище для жертв домашнего насилия на иммиграционный статус не смотрят.

– Может он и мелкий бандит, – усмехнулась Ира, – но босс у него бандит уже крупный. Я толком не знаю, кто это, гангстер какой-то. Держит подпольные казино, торговлю наркотой, бордели. Дэн мне как-то под настроение рассказывал, что он у босса на хорошем счету и тот даже думает продвинуть его, поставить во главе какой-то команды. Я в этом плохо разбираюсь. Короче, в убежище мне не пересидеть, если Дэн захочет меня достать, а он говнюк мстительный. Очень мстительный…

Ира замолчала и уставилась в точку на асфальте прямо под пожарной лестницей. Андрею до зубовного скрежета захотелось помочь несчастной. Но как? С бандитом он не справится, за тем стоит организованная преступная группировка, что он вообще может? Да и его ли это дело? Он только вот второй шанс в жизни получил! Но вот совесть, да русское «своих не бросаем» – а Ира была из «своих», – упрямо грызли изнутри.

– Слушай, у меня есть деньги, я могу адвоката по иммиграционным делам нанять, и мы втихую оформим тебе статус, а потом ты просто уедешь из Нью-Йорка. Дэн, конечно, злопамятен, но вряд ли его группировка сможет достать тебя за пределами города, а страна большая. Вернуться не думаешь?

– А куда возвращаться? У меня в России никого не осталось. Я поздний ребенок, родителей уже нет, квартиру брату оставила, он там с женой и двумя детьми. Куда мне? Я в Америку-то уехала из-за жены брата, которая считала меня приживалкой. Хоть квартира нам досталась поровну, она уже считает её своей. Ну а брат… Подкаблучник он, хоть и родной.

– Ну так что насчет адвоката?

– Идея хорошая… – Девушка на секунду задумалась, а затем уперлась своим оценивающим взглядом в Андрея. – А тебе-то какая с этого выгода?

Андрей смутился:

– Да никакой. Просто…

– Не, просто в этой стране не бывает. – Ира усмехнулась. – Но на папика ты тоже не похож. Так что тебе нужно-то?

– Да ничего не нужно! – Андрей начал злиться. – Не хочешь – не надо. Просто не люблю, когда нечистоплотные люди используют сложное положение других.

Андрей уже пожалел, что начал разговор, и почти собрался встать, как девушка ухватила его за руку. На удивление, её хватка была довольно крепкой.

– Ты меня извини, но после четырёх лет в США я что-то перестала верить в доброту и бескорыстие людей. Где-то когда-то слышала, что в Америке все просто так, кроме денег, вот и спросила.

– «Брат-2», – на автомате ответил Андрей.

– Что? – Ира непонимающе посмотрела на собеседника.

– Эта фраза из фильма «Брат-2». Она в принципе верна, но не для всех. У меня несколько иные представления, культура другая.

– Себя поставил на моё место? – тихо спросила девушка.

– В общем-то нет, просто так было бы правильно. Я никогда не был на твоем месте, я с самого начала приехал на работу по контракту, у меня была сперва рабочая виза, потом гринкарта, теперь гражданство. Но… Мною тоже пользовались, платили куда меньше, чем я того стою, чем зарабатывают местные. – Помолчал и добавил: – А когда сильно заболел, все шло к тому, что меня просто уволят. Я видел такое.

– Слушай! – Ира внезапно оживилась. – Ты ж не на костылях! А я тебя видела на костылях! Тебя вылечили?

– Я не был на костылях, только с палочкой. Но да, вроде бы вылечили. Экспериментальная процедура. – И зачем-то похвастался: – Я изобрел это лекарство.

– Ни хрена себе! – Девушка развернулась к Андрею, поджала под себя одну ногу, продолжая болтать второй. – Так ты что, гений, что ли? Как Пастер, который сам себя вылечил?

Андрей засмеялся:

– Ну нет, Луи Пастер сам себя не лечил, но, говорят, проводил на себе опыты, было дело. Я вот тоже. Уж больно дерьмовая болезнь, стоило рискнуть.

– Ну охренеть! – Ира забыла про свои проблемы и смотрела на Андрея, широко раскрыв глаза. – Ты же чертов гений! Тебе может нобелевку дадут в твои тридцать, а я тут запросто так с тобой разговариваю!

– Если бы тридцать. – Андрей автоматически пригладил волосы. – Мне уже сильно за сорок. Я в Америке больше двадцати лет живу.

– Не звезди! – Ира поднялась на ноги, перелезла через перегородку на сторону Андрея и обошла его с другой стороны. – Тебе не больше тридцатника. Ты же шутишь?

– Да нет, реально мне сильно за сорок. Паспорт показать? – Андрей насторожился.

– Да ладно, хочешь выглядеть солиднее – твое дело. Да даже если и за сорок, ты за собой хорошо следишь, даром что инвалид… – Ира запнулась. – Был инвалидом.

Андрею стало как-то неуютно, в голове засела мысль, что что-то здесь не так. Интуиция, как сказал бы Мак. В этот момент девушка вздрогнула.

– Дэн вернулся! – Она резким движением перетекла на свою половину и, уже скользя в открытое окно, добавила: – А на адвоката я согласна, не дура же!

Вернувшись в квартиру, Андрей услышал, что у соседей зазвенела посуда, донёсся какой-то разговор. Ни криков, ни ударов не было слышно, и Андрей, мысленно улыбаясь, сел за терминал.

– Она тебе понравилась? – Мак сразу взял быка за рога.

– Милая девочка, но она мне в дочери годится. – Андрей смутился. Мак подслушал весь разговор, скотина электронная.

– Не смущайся, у вас разница ровно в двадцать лет, это не так страшно. Ей двадцать шесть.

– Уже проверил по базам данных? – Андрей знал, что Мак по возможности собирает всю доступную информацию, а после подключения к Интернету скрыться от него стало практически невозможно. Мак не лазил в защищённые сети, чтобы не привлекать внимания, но всё, что было в свободном или относительно свободном доступе, он анализировал.

– Конечно. Может, она агент внешней разведки России под прикрытием.

– И что, агент? – Эта мысль почему-то не развеселила Андрея, а вызвала тревогу.

– Нет. Приехала четыре года назад по гостевой визе и осталась нелегально в США. Окончила академию управления с отличием, между прочим, судя по открытым данным – мастер спорта по спортивной гимнастике.

– То-то она по пожарной лестнице скакала, как по тротуару!

– Да. Хорошая девочка, но попала в сложную ситуацию. Как собираешься помогать?

– Ну как… У меня же есть заначка, теперь на врачей тратить не придется, я надеюсь. Наймем адвоката, пусть ей сделают статус беженца или что-то вроде того.

– А я думал, что ты её в невесты возьмешь.

– Чего?! – Андрей чуть не поперхнулся кофе, который начал пить, заедая бутербродом.

– Так проще всего и логичнее. – Если бы Мак был человеком, он пожал бы плечами. Впрочем, Эйнштейн на мониторе так и сделал.

– Ни фига не логичнее. Ты про Дэна забыл? Он её так просто не отпустит, не тот типаж. И кроме того, я как-то не готов к браку. Пусть и к фиктивному. Мне от одной этой мысли как-то не по себе. Да и знаю я её всего десять минут. А тут такие законы, что, когда женишься, буквально продаешь душу дьяволу в лице будущей жены.

– Она мне показалась довольно искренней. – Мак в образе Эйнштейна на экране развел руками. – Впрочем, логика в твоих словах есть.

– Хорошо. Попробуй найти дельного адвоката, который берется за такие дела, и узнай, сколько это будет стоить. Справишься?

– Ты меня обижаешь! Эта задача не для суперкомпьютера, а для калькулятора. – Воспитанный на интернет-мемах и анекдотах, Мак обладал своеобразным чувством юмора. Андрей никогда бы не подумал, что электронный сверхразум, основанный на логике, сможет шутить, а вот оно как вышло!

Доев бутерброд и допив кофе, Андрей пошел на кухню, ощущая каждой клеточкой своего тела, что он здоров. От этого чувства хотелось прыгать и петь. Чистое счастье! Люди не понимают, как прекрасно быть здоровым, пока не начинают терять это самое здоровье. Андрей прошел в санузел, мельком глянул в зеркало над раковиной и застыл. В отражении он увидел моложавого человека, лет тридцати, не больше, пропорционально сложенного, среднего роста, с волевым подбородком и проницательными серыми глазами. И это вместо исхудавшего, сутулого, морщинистого мужчины под пятьдесят! Андрей не поверил своим глазам и скинул футболку. Его тело было подтянутым и рельефным, как у гимнаста. Оно не бугрилось грудой мышц, но при этом на нем не было лишнего жира. Морщины, что залегали в уголках глаз, расправились, начинающаяся седина, которая исподволь кое-где пробивалась в его русой шевелюре, исчезла, носогубная складка расправилась. Он смотрел в зеркало и не узнавал себя. Да, это был он, Андрей Панферов, сорока шести лет от роду, русский (ну почти) – и в то же время не он. Этот молодой человек был улучшенной копией того, кем он был лет пятнадцать-двадцать назад. Страшная догадка осенила Андрея, и он, высунувшись в коридор, рявкнул:

– Мааак! Ты что, скотина электронная, наделал?

## Глава 4

Андрей переваривал информацию в абсолютной тишине, нарушаемой только скрипом половиц от соседа сверху и вездесущим шумом машин с улицы, минут десять, а потом ровным голосом сказал:

– Итак, Мак, давай просуммируем. Я все правильно понял, что среди того множества векторов, что ты засунул в меня вместе с корректирующей формулой, большинство не имело отношения к лечению?

– Нет, не совсем так, – виновато ответил Мак. – Почти все вектора несли некую информацию, которая позволяет твоему телу не только выздороветь, но и не болеть впредь. Некоторые имеют двойную и тройную функцию, и у них есть… – Мак запнулся, как будто подбирая слова, но это было скорее для видимости – Мак был суперкомпьютером, он не мог что-то забыть, – …у них есть дополнительные эффекты. Примерно так.

– Почти все? То есть были и те, которые были опционными, и ты решил засунуть в меня их просто так?

– Ты не пожалеешь! – Голос Мака был довольным. Он все больше и больше осваивал человеческие эмоции.

– Мак, а меня спросить?

– Да ты бы просто испугался. Ты и так колебаться начал, несмотря на всю свою браваду. Я умею читать по тембру голоса, жестам и прочим параметрам, что чувствует человек.

– Верно, было такое. Но тем не менее… Про дополнительные нужно было спросить, я ж не подопытное животное! – Андрей начал злиться. – Показывай, что ты в меня вставил.

– Да вот, смотри список векторов. Я тут пометил каскады, которые они затронули, и в конце таблица с предполагаемыми конечными результатами.

На экран выплеснулась таблица и понеслась вниз как простыня, от которой рябило в глазах. Андрей быстро сканировал строки, и в его душе все больше поселялся страх.

– Сколько было векторов?

– Честно? Несколько сотен.

– Да ты охренел!!! – Андрей вскочил. – Как я вообще выжил?!

– Как и все. Я все просчитал. Вероятность успеха была выше девяноста пяти процентов, это при самой неблагоприятной раскладке. Я задействовал всю свою мощь. Военные полагают, что я просчитывал в это время сценарий мирового конфликта, фарма – их глупые молекулы, финансисты – биржевые флуктуации. А это все ерунда в сравнении с тем, что я сделал для тебя, неблагодарная ты скотина. Кожаный мешок!

– Ладно, – Андрей закрыл на секунду глаза, потер лоб рукой и продолжил: – Расскажи вкратце, что ты сделал, я потом внимательно посмотрю на таблицу и список. Что я теперь из себя представляю?

– Ну во-первых, теперь ты практически неуязвим для болезней. Поскольку твое заболевание было напрямую связано с дисфункцией иммунной системы, мне пришлось перенастраивать весь иммунный ответ, это было частью лечения. Теперь ты можешь входить в чумной барак, спокойно касаться зараженных Эболой, тебе не страшен даже вирус бешенства. Твоя иммунная система научена распознавать любой патоген и даже просто неконтролируемо делящиеся клетки.

– Ты походя создал универсальную вакцину от рака… – Андрей сидел как в тумане, переваривая невероятную информацию.

– Это часть твоего лечения. Но вообще-то да. – В голосе Мака звучала гордость. – Можешь теперь спать с девицами, не задумываясь, чем они болеют, хоть СПИДом, хоть сифилисом, ты не заразишься.

– Вот уж не надо! – Андрей вышел из ступора. – Что ещё?

– Я оптимизировал весь организм. Ты теперь практически неуязвим для ядов. Если тебя не убило на месте, твои печень и почки разлагают и выводят токсины практически моментально. Есть побочный эффект – напиться тебе не удастся, но и похмелья не будет.

– Да не пью я. Не страшно.

– Ну сам смотри. – Мак издал какой-то странный звук, который, скорее всего, был аналогом смеха, но звучал довольно странно. – А еще ты теперь можешь бежать марафон без подготовки. Я подогнал твою кровеносную систему и легкие до уровня кенийских бегунов. Заодно можешь нырять и задерживать дыхание на десятки минут, как ловцы жемчуга.

– Марафоны бегать не собираюсь, но да, выносливость не повредит.

– Это ещё что! – Мак явно был крайне доволен эффектом, который он произвел на человека. Не всё же людям писать код для машин, машины теперь пишут код для людей. – Твои мышцы тоже перестроены, теперь ты гораздо сильнее среднего человека твоей массы, твои синапсы срабатывают кратно быстрее, поэтому твоя реакция очень высока, твои сухожилия сверхэластичны, а кости суперпрочные.

– Постой! – Андрей даже привстал. – То, о чём ты говоришь, – это формула суперсолдата. Это же…

Вместо Андрея фразу закончил Мак:

– Да, мой дорогой друг, ты фактически сверхчеловек во многих смыслах. Я не успел сказать, что твоя способность заживлять раны тоже усилилась, по сути у тебя есть регенерация.

Андрей опять впал в ступор на пару секунд, потом сказал, тщательно подбирая слова:

– Но у обычных людей, сколь бы они ни были тренированы, подобных качеств нет. Ты же не просто усилил уже имеющийся в человеческом организме потенциал, ты привнес то, чего изначально не было у людей. Как?

– Люди – это всего лишь один из видов живых организмов, принципы регуляции же общие. Если проанализировать геномы разных организмов, понять, как какие-то их уникальные способности используются в разных условиях, можно понять, как эти способности передать человеку. Некоторые вещи я тебе передать не смогу – ты не человек-паук, никакого шестого чувства или паутины из запястий.

– Пауки не из запястий пускают паутину.

– Никакой паутины из задницы, – спокойно продолжил Мак. – Как и никаких присосок для лазания по отвесным стенам. Но вот вестибулярный аппарат на уровне канатоходцев я тебе отрегулировал.

– Регенерация от ящериц?

– И от них тоже. Они же амниоты, как и ты, общего у вас гораздо больше, чем многие думают. И мышцы у тебя не совсем человеческие.

– Так. – Андрея пронзила одна жуткая мысль: – Мне же скоро МРТ делать, всякие КТ, меня же раскусят!

– Ну ты же забыл, что я на твоей стороне! – на мониторе показался Эйнштейн с высунутым языком. – Все анализы, включая анализ крови, делают приборы, которые при этом подключены к интернету. И это общая сеть, регулируемая не спецами АНБ или Пентагона, а клещерукими бакланами из IT-офиса. Понимаешь?

– Да, понимаю. – Андрей успокоился. – Они увидят только то, что ты им позволишь увидеть. Но нам-то информация о реальном состоянии моего тела будет поступать?

– Ну а ты как думаешь? Обижаешь, начальник!

– Это всё?

– Ну по большому счету всё. Есть ещё кое-какие усовершенствования, но это по мелочи. Например, сосредоточься на своем слухе, постарайся услышать что-то на расстоянии.

Андрей закрыл глаза и усилием воли отбросил шумы, составляющие повседневную какофонию. Он постарался сосредоточиться на звуках, доносящихся из-за стены соседней квартиры. Внезапно он отчетливо услышал голос Иры. Та вяло поддакивала в ответ на уже, видимо, привычную похвальбу Дэна – как босс замечает, выделяет и ценит его, как уже скоро повысит в должности и зарплате, как тогда он, Дэн, сразу же съедет из этой дыры. Сосед пребывал в весьма благодушном настроении и то и дело позвякивал бутылками, очевидно, отмечая грядущие успехи. Андрей отключился и открыл глаза.

– Это впечатляет! Реально удобная штука.

– А твои глаза теперь позволяют тебе видеть вне спектра, доступного людям, поэтому твоё ночное зрение работает безупречно. Ты сможешь видеть в темноте. В абсолютной темноте тебе доступна эхолокация, но тебе стоит с этим потренироваться. Я не знаю как, но должно сработать.

– Должно? – Андрей опять напрягся. – А что если все эти усовершенствования дадут непредвиденные долгосрочные эффекты?

– Вероятность этого крайне низка. Это произойдет, только если мы неверно рассчитали само исходное уравнение. Но в этом случае твое лечение тоже обратится вспять, и тогда, сам понимаешь, всё остальное не будет иметь значения, верно?

– Верно, – Андрей сокрушенно мотнул головой. – Какие у тебя рекомендации?

– Ну какие? Тебе нужно осваивать своё тело, мышечную память я же тебе не могу передать. Хотя… Если создать векторы… – голос Мака стал задумчивым.

– Нет! Не стоит! – Андрей оборвал его. – Вот с мозгом и информацией на нем не вздумай ничего делать!

– Ладно, ладно. Действительно, плохая идея. Синапсы мозга и хранение информации в виде памяти даже мне не под силу смоделировать и тем более модифицировать. – Мак оживился. – Хорошая рабочая идея! Может, в будущем…

– Может. – Андрей снова прервал друга. – Но не сейчас. Сейчас я начну ходить в спортзал и поищу себе какого-нибудь тренера, чтобы мои рефлексы и сверхсила не пропадали даром. Найди мне кого-нибудь, кто сможет меня потренировать, при этом не распуская язык, и чтобы я мог оплатить его услуги.

– Сейчас. – Мак запнулся на долю секунды и выдал: – Мастер Чен – правда, придется ездить в Чайна-таун. Мастер экстра-класса, берет далеко не всех учеников и вообще довольно закрытый тип. Но тебя возьмет – есть у него какая-то слабость в отношении русских. Наверное, что-то семейное, я большего узнать не могу, только по отзывам. Сам мастер Чен никаких соцсетей не ведет.

– Мудрый мастер, – подтвердил Андрей. – Давай, записывай меня к нему, а заодно нанимай адвоката для Иры. Что-то мне не нравится новая работа Дэна.

– Интуиция подсказывает?

– Она самая.

– Знаешь, я иногда завидую твоей интуиции. – Мак был необычайно серьезен. – Это настоящий дар человечества. Зря вы этого не понимаете.

– Как раз понимаем. – Андрей ухмыльнулся. – И интуиция мне подсказывает, что нужно показать начальству прогресс в разработке целевых мишеней для лечения Альцгеймера.

– О да! Это то, что надо. Наилучшая для фармы болезнь – можно лечить сколь угодно долго, а за время лечения содрать немалые деньги. – Мак снова перешёл на свой ехидный тон. – Ну что ж, на твоё счастье, это для меня тривиальная задача, вот ты им завтра подкинешь такие идеи…

## Глава 5

На работе чудесное исцеление инвалида вызвало всеобщий восторг. Однако Андрею показалось, что искренне радовался за своего единственного друга только Джейсон, а шеф департамента просто подсчитывал в уме премию за руководство успешным проектом и, возможно, бонусные акции компании по итогам года. Надо, однако, отдать Питу должное – он тряхнул какими-то резервными фондами и устроил в честь выздоровления Андрея за счет фирмы небольшой корпоративчик, который Андрей про себя иронически назвал «Возвращение живого мертвеца». Сьюзен организовала закуску, легкую выпивку и пригласила весь отдел на празднование «чудесного выздоровления Энди». По традиции, никто не отказался от халявной еды и вина. Впрочем, вином дело не ограничилось. Откуда-то появился виски Лафройг, потом водка Грей Гус, и к концу дня весь персонал, включая начальствующего Пита, хорошо набрался. Андрей, соблюдая политес, пил вместе со всеми. Учитывая особенности организма, алкоголь его не брал, так что он с легким весельем наблюдал, как напиваются окружающие. Ближе к 9 часам вечера основная масса расползлась по домам, но самые стойкие, включая Джейсона и, как ни странно, Сьюзен, остались составить Андрею компанию. Джейсон держался бодрячком, несмотря на количество выпитого. Все же почти два метра роста и 120 килограммов веса давали преимущество в таком нелегком состязании, как литрбол. Когда Андрей озвучил этот факт, Джейсон чуть не упал со смеху с кресла, в котором он залёг со стаканом в руке:

– Литр-болл? – переспросил Джейсон. – Ну вы, русские, даете! Алкоголь – это просто часть вашей культуры! Да и сам ты вон какой свежий, как будто не пил с нами. Все же у вас, у русских, явно есть особый ген, который дает вам такую устойчивость. Искать не пробовали?

– Да какой там ген! – отмахнулся Андрей. – Правильная закуска. Жирная пища эмульгирует этанол, он хуже всасывается – делов-то!

– Не скажи! – Сьюзен присоединилась к разговору. Как получилось, что довольно субтильная женщина, пившая наравне с мужчинами, все еще была на ногах и могла поддержать беседу, Андрей так и не смог понять. – Точно есть какой-то ген! Я вот пью, но не сильно пьянею. Так, просто на подвиги иногда тянет, но не более того. Ирландская кровь! – Сьюзен встала и гордо выпятила грудь. В этот момент она была чем-то похожа на героиню эпоса, возможно даже ирландского. Роскошная копна волос цвета меди дополняла образ. – Мой дед, говорят, был мелким и тщедушным матросом, но мог на спор перепить здоровенных товарищей. Он этим зарабатывал. И ведь дожил почти до ста. Ну вот я в него! А ты, Энди, в кого такой… красавчик?