Сергей Мусаниф
Законы жанра. Том 2

Глава 26

Я вернула телефон Эллиоту.

Он выслушал несколько коротких реплик, ответил на каждую из них «да», закончил разговор и положил телефон в карман.

– Хотите, чтобы я повернулась спиной? – спросила я.

– Зачем?

– Чтобы вы могли спокойно выстрелить мне в затылок. Или вы предпочитаете закончить вот это вот все, глядя мне в глаза?

– Не понимаю, о чем вы, мисс Кэррингтон.

– Разве отставка с этой должности не выглядит именно так? – спросила я.

Смит покачал головой.

– Он не отдавал мне такого приказа.

– Ну, может, вы по собственной инициативе…

– Я не собираюсь этого делать в любом случае, – сказал он. – Мисс Кэррингтон, мне жаль, что так получилось.

Но черта с два ему было жаль, я полагаю. Он получил обратно свою любимую работу, так о чем ему жалеть?

Тем более, за его провал (если его манипуляции с Блокнотом называть именно так, что по моему мнению, довольно мягко и не совсем отражает суть произошедшего) прилетело мне, а он вышел сухим из воды.

Логика нового министра финансов была очевидна. Он принадлежал к тому виду эффективных менеджеров, которые считают, что в любой ситуации нужно найти крайнего и все на него списать. Поскольку во время падения теневого кабинета министров (полагаю, что другие смерти ребят с теневой стороны власти не особенно волновали) агентством рулила я, меня крайней и назначили. А то, что это был мой второй рабочий день в новой должности, они посчитали деталью малосущественной и отмели ее в сторону.

А Смит так удачно отскочил, что можно было заподозрить, будто он все это сам и запланировал…

Я попыталась взять копье и топор одной рукой, получалось у меня неважно. То одно, то другое орудие убийства все время норовило выскользнуть из пальцев и упасть на землю. В конце концов мне удалось устроить топор под мышкой, а копье обхватить ладонью.

– Удачи вам, Эллиот, – сказала я.

– Я могу предложить вам вашу прежнюю должность, мисс Кэррингтон, – сказал он.

– Нет, спасибо, – сказала я. – Вызовите мне «убер», что ли.

– Я понимаю, что с вами поступили несправедливо, но не спешите отказываться, – сказал Смит. – Вы же все равно продолжите расследование, с нашими ресурсами это будет сделать куда проще.

– Почему вы думаете, что я продолжу?

– Потому, что я хорошо вас знаю, – сказал он. – Вы не успокоитесь, пока не найдете того, кто это сделал.

Да, он хорошо меня знал. Проблема была в том, что тот, кто это сделал, тот, кого я не знаю, тоже хорошо меня знал, и он тоже хотел, чтобы я продолжила расследование. Именно для этих целей он и вписал имя Реджи в Черный Блокнот. Единственное имя, которое он вписал туда собственной рукой.

Он хотел, чтобы я продолжала его искать, и, скорее всего, готовит для меня какую-то новую ловушку. Ты спросишь меня, зачем он это делает? Я понятия не имею.

Спроси любого полицейского, и он тебе скажет, что для расследования мотив вообще не важен. Важно место, время, возможность. А про мотив можно спросить у самого подозреваемого, уже после того, как ты его поймаешь.

Но некоторых людей, в принципе, можно и не спрашивать.

– Куда вы поедете? – спросил Эллиот, открывая приложение для вызова такси.

– В отель, – сказала я.

– Со всем вот этим? Не боитесь, что у водителя по дороге случится инфаркт? Если он вообще вас посадит…

– И что вы предлагаете?

– Оставьте здесь, – сказал Смит. – Я вызвал группу зачистки, не оставлять же здесь все это барахло на разграбление местной молодежи. У нас в хранилище будет надежнее. К тому же, у любого из этих артефактов в нашем мире могут открыться какие-нибудь не задокументированные свойства, так что лучше бы они не попадали не в те руки. Ваши игрушки мы тоже приберем, а потом я размещу их на стартовом столе, на крыше.

Я сочла его предложение вполне разумным, но уточнила, что мое согласие на этот ход вовсе не означает моего согласия на его предложение по трудоустройству.

Эллиот кивнул.

– Не принимайте решения сейчас, – сказал он. – Отдохните, повидайтесь с дочерью, проведите с этой мыслью ночь. А утром мы с вами еще раз поговорим.

Интересно, он просто подстраховывается или у него есть реальные основания думать, что ТАКС не сможет решить проблему того, кого я не знаю, без моего топора? Или он просто хочет держать меня поближе, чтобы в ходе собственного расследования я не вышла на него?

Я отмахнулась от этой мысли. Я все еще не выбрасывала Эллиота из списка подозреваемых, но он был там далеко не на первых местах.

И одним из главных аргументов было то, что директор Смит ни за что не стал бы отказываться от столь удобного инструмента по собственной воле. Он позволил мне уничтожить Блокнот, потому что у него не было выбора.

Но будь он истинным организатором всех этих убийств, вряд ли бы он стал рисковать артефактом и отдавать его в чужие руки.

А если я ошибаюсь, то, наверное, мне на самом деле стоит согласиться на его предложение, чтобы быть в курсе проводимого расследования.

Или не проводимого.

– Я подумаю, – пообещала я.

Он кивнул.

– Ваше такси будет через пять минут.

Я бросила топор и копье на землю, к груде других артефактов, которые мы вынесли из Миров Бесконечной Войны, и зашагала прочь.

Когда я добралась до дороги, машина уже стояла на обочине. За рулем сидел молодой индус в намотанном на голову тюрбане.

– Добрый вечер. Отель «Континенталь»?

– Да, – сказала я.

– Дорога займёт тридцать семь минут.

– Нормально.

В машине витал слабый запах благовоний, играла негромкая этническая музыка. Я откинула голову назад и попыталась расслабиться, глядя на мелькающий за окнами привычный городской пейзаж.

Тот факт, что, прежде чем сообщить мне о моем увольнении, новый министр финансов поинтересовался, чем закончилась наша последняя операция, свидетельствовал о том, что кроме нас со Смитом из Техаса до сих пор никто не выбрался, и связь с местным отделением ТАКС больше не поддерживается. Значит, эта ветка расследования для нас закрыта, и надо срочно изобретать другую стратегию.

Интересно, если мы зайдем в тупик, тот, кого я не знаю, подкинет нам новые улики? Или его желание привести нас в какую-то конкретную точку не настолько велико? Или я вообще все это себе придумала?

* * *

В холле «Континенталь» царила обычная сдержанность. Постояльцы беседовали друг с другом или с консьержами, между ними ловко перемещались носильщики с тележками для набитых оружием чемоданов, трое охранников в строгих костюмах, из стиля которых несколько выбивались штурмовые винтовки в современном тактическом обвесе, степенно курсировали по помещению. Если бы ты попросила меня оценить местную атмосферу, я бы сказала, что она была чуть более напряженная, чем обычная рабочая.

Впрочем, в этом не было ничего удивительного. В последнее время в стране происходило черт знает что, и это не могло не отразиться на размеренном распорядке сообщества наемников и убийц.

Я подошла к стойке консьержа, и мужчина, беседовавший с сотрудником «Континенталь» до меня, чудесным образом растворился за ближайшей колонной.

– С возвращением, мисс Кэррингтон, – просиял консьерж. – Мы рады снова видеть вас в числе наших гостей. Ваши апартаменты свободны и ждут вас.

– Очень мило с их стороны, – сказала я, а потом до меня дошел истинный смысл его фразы. – Стоп. То есть, как это они свободны? А где моя дочь? Где мама?

– Они выписались из отеля… – он сверился с экраном рабочего компьютера. – Тридцать два дня назад.

Это был ответ, который породил в моем мозгу целое множество вопросов. Куда они направились, где они сейчас, по своей ли воле они выписались? И, черт побери, сколько времени мы со Смитом на самом деле здесь отсутствовали? Понятно, что больше месяца, но насколько больше? Вряд ли мама с Морри покинули Континенталь на следующий день после того, как наша делегация отправилась в Техас.

Но задавать все эти вопросы консьержу не было никакого смысла.

– Управляющий на месте? – спросила я.

– Управляющий всегда в отеле, мисс Кэррингтон, – улыбнулся консьерж. – Я оповестил синьора Луиджи, как только вы вышли из такси, так что он подойдет уже с минуты на минуту.

Он положил на стойку передо мной ключ от номера, я спрятала его в карман. Как бы там ни было, мне надо принять ванну, переодеться и немного поспать, а головы я начну откручивать уже потом.

Если, конечно, синьор Луиджи не сообщит мне новости, от которых я точно не смогу заснуть.

Я отправилась по направлению к кожаному дивану, но не успела до него дойти, как дверцы ближайшего лифта распахнулись и явили перед моими глазами управляющего городского «Континенталь». Сегодня он был одет в черный костюм и черную шелковую рубашку, на фоне которой совершенно терялся черный галстук. В идеально начищенных лакированных туфлях отражался весь холл отеля в миниатюре.

– Мисс Кэррингтон, – он галантно поклонился и поцеловал мне руку.

– Кто-то умер? – спросила я.

– Всегда кто-то умирает, – сказал он. Собственно говоря, на этом и строится весь их бизнес. – Почему вы спрашиваете?

– Ваш костюм похож на траурный, – объяснила я.

– А, нет, – улыбнулся он. – Я не в трауре. Просто у меня только что закончилась очень непростая деловая встреча. Рад, что вы благополучно вернулись, мисс Кэррингтон.

– Я просто хотела бы уточнить, насколько у меня все благополучно, – сказала я. – Где моя дочь? Где моя мама?

– Разве вы не получали сообщения? – удивился он.

– Там, где я была, наблюдались некоторые проблемы со связью.

– Что ж, спешу вас заверить, что с вашими родными все нормально, – сказал синьор Луиджи. – Просто вас долго не было, а в Городе начались беспорядки, и ваша мама решила, что вашей дочери будет комфортнее, если она заберет ее домой. Учитывая обстоятельства, я не стал возражать. Синьорита Инга, разумеется, отправилась с ними, и я поддерживаю связь с ней. Последний ее отчет я получил не далее, как сегодня утром, и, насколько я могу судить, у вас дома все спокойно.

У меня словно камень с души свалился. Я выдохнула и только сейчас заметила, насколько до этого момента была напряжена. Мама просто забрала Морри домой, и тот, кого я не знаю, здесь абсолютно не при чем. Также, как и Тайлер Пирпонт или еще какие-нибудь мои потенциальные недоброжелатели, имя которым – легион.

Мы таки добрались до дивана. Синьор Луиджи расстегнул пиджак и закинул ногу на ногу.

– Мне нужен телефон, – сказала я. – И пистолет.

– «Смит-Вессон», как обычно?

– Сойдет, – сказала я.

– Я распоряжусь, чтобы заказ доставили в ваш номер, – сказал синьор Луиджи. – Могу я поинтересоваться, как прошла ваша операция?

– С переменным успехом, – сказала я. – Можно сказать, что мы выиграли битву, но война еще не закончена.

– Обычное дело, – сказал он.

– Есть ли какие-нибудь новости о Бордене? – спросила я.

– Синьор Борден не появлялся ни в одном из отелей нашей сети, – сказал синьор Луиджи. – Но мы получаем некоторые новости из Европы. Судя по ним, он идет по следу оружейника, поставляющего своим клиентам уникальные пули, и, в свою очередь, тоже оставляет за собой след. Довольно кровавый.

– Как это на него похоже, – сказала я.

– Мы с интересом и огромным почтением наблюдаем за его расследованием, – сказал синьор Луиджи. – И с радостью бы ему помогли, если бы он обратился к нам за помощью.

– Он убирает ваших конкурентов? – догадалась я.

– Не то, чтобы конкурентов, – сказал синьор Луиджи. – Скажем, сейчас он имеет дело с представителями недружественной нам организации. Настоящей конкуренции они бы не смогли нам составить в любом случае.

– Ладно, пусть развлекается, – сказала я. – Вы упоминали, что в Городе начались беспорядки. С чем это было связано?

– С политикой, – вздохнул синьор Луиджи. – Оказалось, что далеко не все горожане готовы поддержать британское вторжение.

– Вторжение?

– Это наш внутренний термин, – сказал синьор Луиджи. – На самом деле, никакой интервенции не было, правительство страны само их позвало. Но лорд-губернатор на первых порах вел себя довольно агрессивно.

Значит, они и правда это сделали. Я покатала эту новость внутри головы, но она ничем не отзывалась, не порождала никаких эмоций. Ни противоречия, ни принятия. Должно быть, я слишком устала и у меня было слишком много других проблем, чтобы волноваться еще и об этом.

– Так мы теперь колония? – уточнила я.

– Да, – сказал синьор Луиджи. – Мы теперь подданные британской короны, хоть наше мнение никто и не спрашивал, и вряд ли сможем перестать ими быть без новой войны за независимость. Впрочем, я не думаю, что она будет столь же продолжительной и кровавой, как первая. Империя уже не та.

– Как это отразилось на вашем бизнесе?

– Никак, – улыбнулся он. – У нас достаточно гибкая организация и все наши постоянные клиенты никуда не делись. С постояльцами тоже не возникло проблем.

– Вызывающая уважение стабильность, – сказала я.

– Людям всегда будут нужны отели, – сказал он. – Место, где они могут получить безопасное пристанище, горячий ужин, крышу над головой. И где они смогут найти людей, готовых решить остальные их проблемы.

– Задорого.

– Хорошее дешевым не бывает, мисс Кэррингтон. Вам ли не знать.

– Угу, – сказала я.

– Кстати, совсем запамятовал, – сказал он. – Синьор Кларк хотел с вами поговорить. Просил известить его, как только вы вернетесь. Разумеется, я не стал бы этого делать, предварительно не уведомив вас.

– Он сейчас здесь?

– За ним числится люкс на третьем этаже, – сказал синьор Луиджи. – Но мне неизвестно, в отеле он сейчас или нет.

– В любом случае, скажите, что я буду рада его увидеть, – сказала я.

– Конечно, – сказал синьор Луиджи. – Желаю вам приятного пребывания.

Синьор Луиджи поднялся, поправил пиджак, разгладил воображаемую складку на рукаве, нацепил на лицо фирменную улыбку и отправился приветствовать кого-то из новых гостей.

Я нащупала в кармане ключ, вызвала лифт и спустилась в свои особо защищенные апартаменты.

В которых меня никто не ждал.

Телефон и пистолет с кобурой и несколькими запасными снаряженными магазинами ждали меня на столике в прихожей. Я скинула кеды, взяла все это добро и завалилась на диван в номере. Распечатав и активировав телефон, первым делом я набрала мамин номер. Время сейчас позднее, но до утра ждать я не могла.

– Резиденция Кэррингтонов, – сказала мама после восьмого гудка. – И лучше бы, чтобы у вас было что-то важное, раз вы решили позвонить нам в столь неурочный час.

– Мама, это я.

– Роберта! Слава богу, – сказала мама. – Я очень рада слышать твой голос. Где ты?

– В Городе, – сказала я. – Вернулась только что. Прости, что не позвонила раньше, у нас там были проблемы со связью.

– Инга жаловалась, что не может с тобой связаться, и я начала переживать. С тобой все в порядке?

– Да, разумеется, – сказала я. – А с вами?

– У нас все хорошо, – сказала мама. – Морриган спит, няня с ней. Не отходит от нее ни на шаг, это в нашем-то тихом городке, где никогда ничего не случается. И она отказывается уезжать, хотя в ее услугах нет особой необходимости, я прекрасно справилась бы и сама. Хочешь, я скину тебе фотографию?

– Это не срочно, – сказала я. Маленькая мерзавка, наверное, и вовсе не заметила моего отсутствия. – А Инга пусть пока останется с вами. Времена сейчас неспокойные и все такое.

– Эта работа плохо на тебя влияет, Роберта, – сказала мама. – Я бы очень хотела, чтобы ты вернулась домой.

– Мне нужно закончить одно дело, а потом я вернусь, – сказала я.

– Или снова пропадешь на два года, и мы будем считать тебя мертвой?

– Я постараюсь, чтобы такого не повторилось, мам.

Проблема только в том, что не все в этой жизни зависело от моих стараний.

Глава 27

Кларк выглядел неплохо.

Ну, для человека, который последние полгода только и делал, что умирал, находился в медицинской коме и которого несколько раз разбирали на запчасти.

Он изрядно похудел, на лице залегли новые морщины, и костюм болтался на нем, как на вешалке, но это был все тот же старый добрый Джон Кларк, и он снова был жив.

– Привет, Боб.

– Привет, Джон. Ужинать будешь? Я на всякий случай заказала на двоих.

– Нет, спасибо, – Джон сразу прошел к минибару, достал из него бутылочку виски и вылил ее в стакан. – Я, собственно говоря, за этим и пришел.

– Пить? В твоем номере бар сломался?

– Нет, чтобы сказать тебе спасибо, – ухмыльнулся он. – Ты таки его нашла.

– Нашла. Но эта находка обошлась всем нам довольно дорого.

Кларк глотнул виски, сел в кресло, поставил стакан на столик. Я вернулась к своему ужину и отрезала себе кусочек стейка.

– Техас, значит? И у кого он был?

– У какого-то левого чувака, которого тупо использовали, – сказала я. – Он ликвидирован, Блокнот уничтожен, но к настоящему организатору всей этой фигни мы и близко не подобрались.

– Так оно всегда, – сказал Кларк. – Истинные заказчики в подобных ситуациях предпочитают оставаться в тени.

– Это ты сейчас фигурально выразился или намекаешь на передел власти? – уточнила я.

– Я бы не исключал такой возможности.

– Новый кабинет министров предпочитает хранить анонимность, – сказала я. – Видимо, это происшествие их изрядно напугало.

– Я могу их понять, – сказал Кларк. – Даже для меня это был очень неприятный опыт. Боб, я не могу не спросить… Ты видела записи?

– Даже сфотографировать успела перед тем, как, – сказала я.

– Кто? – спросил он.

– Смит.

– Ты уверена?

– Его почерк, – сказала я. – Да и потом, он этого особо и не скрывал.

– Он это как-то мотивировал?

– Не нравишься ты ему, Джон, – сказала я. – Он считает тебя опасным. И наверняка он затаил на тебя после той истории…

Джон промолчал и глотнул еще виски.

– Будешь мстить? – спросила я.

– Я тщательным образом обдумаю все свои варианты, Боб, – сказал Кларк.

– Он теперь директор ТАКС, – сказала я. – Снова.

– Мне сказали, что теперь ты – директор ТАКС, – удивился Кларк.

– Меня уволили пару часов назад, – сказала я. – Так что моя карьера оказалась крайне недолгой.

– Они списали на тебя этот провал?

– Се ля ви, – сказала я.

– Идиоты, – сказал Джон. – Отрицательный отбор в действии.

– Фиг бы с ними со всеми, – сказала я.

– И чем ты теперь собираешься заниматься?

– Мне надо найти того, кого я не знаю, и познакомить его со своим топором.

– Того, кого ты не знаешь? – переспросил Кларк.

Я объяснила.

Во время этого объяснения он взял из минибара еще одну бутылочку «Джека Дэниэлса».

– Будешь работать со Смитом?

– Я еще не решила.

– Это разумный ход, – сказал Кларк. – С ресурсами агентства поиски будут проще, чем если бы ты занялась ими в одиночку.

– Да, наверное, – сказала я. – Но это все довольно запутано, ты понимаешь.

– Я понимаю, – сказал он. – А где Морриган?

– С мамой, – сказала я. – Она забрала ее домой.

– Там наверняка лучше, чем в отеле, – ухмыльнулся Кларк.

Я вздохнула.

– Все, чего я хотела, это безопасности для нее, – проблема в том, что я не буду спокойна на этот счет до тех пор, пока не разберусь с тем, кого не знаю.

У парня ко мне явно что-то личное, и пока он гуляет на свободе, угроза нависает над всеми, кто мне дорог.

Мне очень хотелось вернуться домой, пока Морри окончательно меня не забыла, но я не могла этого сделать до того, как разберусь с делом.

Блокнот мы искали полгода. Сколько же времени потребуется на то, чтобы найти типа, который забрал его у Аманды?

– Прости за то, что я тебя во все это втянул, – сказал Кларк.

– Забей, Джон, – сказала я. – Не ты, так кто-нибудь другой бы меня во что-нибудь втянул. Ты же знаешь, я постоянно влипаю в какие-то истории.

Я вспомнила про индейцев, которые вышли из джунглей и сидели перед моей лавкой в Белизе, называя при этом меня своей богиней. Оттуда все равно пришлось бы валить, и Город, наверное, был не самым плохим вариантом.

По крайней мере, здесь все было в порядке с медициной. Да и заплатили мне неплохо. А то, что меня периодически пытаются убить, так это в любой точке мира может произойти.

Так что дело не в Джоне, дело в моих сложных взаимоотношениях с местным мирозданием, а Кларк лишь выступил проводником его воли.

– Ладно, – сказал Кларк. – Я обещаю тебе, что ни при каком раскладе не буду трогать Смита, пока ты сотрудничаешь с ТАКС.

– Месть – это блюдо, которое следует подавать холодным?

Кларк пожал плечами.

– Я тот еще повар, – сказал он.

Я понимала, что если Кларк сцепится со Смитом, вся эта история выйдет на новый виток, но я все равно не считала, что мне стоило утаить от Джона информацию о том, кто внес его фамилию в Черный Блокнот. Кларк был моим другом, а Смит был тем, кем он был.

Оба они взрослые мальчики, и я надеюсь, что они сами во всем разберутся.

– Ты не подумывал о том, чтобы уйти на покой? – поинтересовалась я. – После всего, что было, ты заслужил это, как никто другой.

– Я подумывал об этом лет семьдесят назад, – сказал Кларк. – Или восемьдесят, я точно не помню. Я даже как-то попытался, но очень скоро выяснилось, что не вижу себя в отставке.

Что ж, это можно понять. И для него это тем более сложно, куда сложнее, чем для обычного человека, учитывая, что его «период дожития» может оказаться очень уж длинным.

Если не бесконечным. Чего еще ожидать от человека, которого даже при помощи Черного Блокнота прикончить не удалось.

– Возьми хотя бы отпуск, – сказала я. – Съезди куда-нибудь, развейся.

– Я уже достаточно отдохнул, пока ждал твоего возвращения, – сказал Кларк. – Но не волнуйся, я же обещал, что отложу свою вендетту, пока вы не закончите.

– Значит, ты уже решил?

– Нет, пока еще не решил, – сказал он. Кларк тоже не мог не понимать, что если он прыгнет на теневиков, они в долгу не останутся. Готов ли он развязать с ними полномасштабную войну? – Как там в Техасе?

– Как и везде, – сказала я. – Все сложно. Однако, с учетом последних событий я начинаю думать, что, может быть, они не так уж и неправы.

– Ты про англичан?

– Да. Но ты же и сам англичанин.

– Был когда-то, – сказал Кларк. – Сейчас я предпочитаю считать себя гражданином мира.

– И что гражданин мира обо всем этом думает?

– Это просто смена вывески, – сказал Кларк. – Те, кто обладает реальной властью, никогда не отдадут ее так запросто.

– И в чем их выгода?

– Может быть, мы никогда этого не узнаем, – сказал Кларк. – Какие-то теневые течения вырвались на поверхность, но чтобы со всем этим разобраться могут уйти годы. А у меня нет большого желания во все это лезть, пока все работает и машины ездят по правой стороне улицы. Президент, лорд-губернатор… они слишком далеко от нас, чтобы мы заметили хоть какую-то разницу.

– До тех пор, пока машины ездят по правой стороне улицы?

– Лучше расскажи мне об этом типе, которого ты собираешься найти, – сказал Кларк. – Попробую узнать что-нибудь по своим каналам.

Я могла бы предупредить его, что это опасно, но он и сам это знал. А я была не в той ситуации, чтобы отказываться от любой помощи, поскольку мне хотелось закончить дело, как можно быстрее. Я уже и так слишком долго была плохой матерью.

* * *

На входе в штаб-квартиру ТАКС мне выдали новый электронный пропуск взамен прошлого, который я посеяла то ли в Техасе, то ли в Мирах Бесконечной Войны. Впрочем, не исключаю, что это не случилось еще в самолете.

Поскольку я не успела ничего поменять в кабинете Смита, ему не пришлось ничего менять обратно, и бюджет агентства не пострадал. Впрочем, плевать на бюджет, со вчерашнего вечера это больше не моя забота.

– Рад, что вы решили принять мое предложение, мисс Кэррингтон, – сказал Смит.

– С чего вы взяли, что я решила? Может быть, я просто за вещичками зашла, и документы какие-нибудь подписать.

На самом деле, никаких личных вещей у меня здесь не было, просто не успела ими обзавестись. По факту, я проработала в этом кабинете неполных два дня.

– А это так? – осведомился Смит.

– Не так, – вздохнула я. – Давайте прищучим этого сукиного сына, кем бы он ни был.

– Давайте прищучим, – согласился Смит.

– Но прежде, чем мы начнем прищучивать, хочу вас предупредить, что я встречалась с Кларком. Он заходил вчера ко мне в номер «Континенталя», – я хотела посмотреть на его реакцию, когда он узнает, что Кларк жив и все еще в Городе, но на лице Смита ни единый мускул не дрогнул.

– Он знает?

– Знает, – сказала я. – Я ему рассказала.

– Как он отреагировал?

– Спокойно, – сказала я. – Как профессионал.

– Что ж, если он решит, ему придется встать в очередь.

– Насколько я знаю Джона, он очень дотошный, – сказала я. – Рано или поздно, но он явится за вашей головой, Эллиот.

– Я буду ждать, – спокойно пообещал Смит.

Он был настолько невозмутим, словно мы о погоде разговаривали, а не о смертельной опасности, которая над ним нависла. Кларк был метачеловеком, он был практически бессмертным, и у него было двести лет опыта диверсионной работы, так что, несмотря на ТАКС, которое стояло за плечами Смита, в этом противостоянии я бы все равно поставила на Джона.

Кроме того, Джон был моим другом, а друзей надо поддерживать всегда.

Может быть, Смит так спокоен, потому что они нашли очередного криэйтора, способного воскрешать их из мертвых, как это делал Хэм? Но на мой прямой вопрос Смит все равно не ответит.

– Есть что-то еще, о чем вы хотели бы меня предупредить, мисс Кэррингтон?

– Британцы в городе.

– Да, мне уже сообщили.

Кстати, пока я добиралась сюда из отеля, на улицах мне не встретилось ни одного британца. Или, по крайней мере, они не особенно бросались в глаза. Я имею в виду, здесь не было мужчин в вычурных камзолах и завитых белых париках или женщин в шелках и кринолине, и конные экипажи по дорогам тоже не ездили.

– Как я понимаю, кроме нас из Техаса никто не выбрался?

– На данный момент, да. Там началась заварушка на границе, и мы тоже могли бы в нее угодить, если бы не тот спонтанный портал, – сказал Смит. – Но мы все еще надеемся, что наши агенты уцелели и только неблагоприятные обстоятельства мешают им выйти на связь.

Надеяться нам, конечно, никто не помешает, но если быть реалистами, то стоит признать, что вряд ли мы когда-нибудь снова увидим этих людей. Ликвидация Черного Блокнота обошлась нам слишком дорого.

– А что с техасским отделением? – спросила я. – Тоже неблагоприятные обстоятельства мешают выйти на связь?

– Нет, мы поддерживаем контакт, – сказал Смит. – Они даже попытались продолжить расследование, но ничего не вышло. Курьер пропал, а офис транспортной компании оказался в районе стихийно возникших беспорядков.

– Архивы, разумеется, не уцелели?

– Разумеется, – сказал Смит. – Офис разгромлен, бумаги сгорели, сервер пострадал, и даже если бы им удалось как-то переправить его сюда, сомневаюсь, что нам что-нибудь удалось бы оттуда вытащить. Этот след никуда не ведет.

– Довольно удобно получилось, – заметила я. Для того, кого я не знаю.

– Я тоже об этом думал, но Техас все еще штормит, на границах неспокойно, и мы вряд ли сможем найти ту стихию, которая спровоцировала беспорядки, – сказал Смит. – Техас для нас потерян. Даже если наш преступник там и наследил, мы этого уже не узнаем.

– А что с перепиской Форсайта?

– Наши специалисты все еще ее анализируют, но пока никаких зацепок они не нашли, – сказал Смит.

– Везде тупик, – сказала я.

Похоже, что чувак чертов гений. Умудрился убить столько народу, и при этом даже не наследил.

– Возможно, не везде, – сказал Смит. – Поскольку Техас для расследования закрыт, мы вернулись к тому, что у нас есть на месте и еще раз проанализировали путь Аманды из Города. Ее машина была зафиксирована несколькими камерами, и судя по ним, Аманда всю дорогу придерживалась скорости около пятидесяти миль в час. За исключением одного отрезка, где ее средняя скорость упала до двадцати миль.

– Она где-то останавливалась.

– Да, – Смит пощелкал кнопками и вывел карту на большой экран. – Интересующий нас фрагмент я пометил красным.

– Две заправки, – констатировала я.

– Возможно, там она и встретилась с тем, кому передала Блокнот.

– Как давно вы об этом знаете?

– Со вчерашней ночи, – сказал Смит. – Поскольку нас не было, агенты решили проявить инициативу и проехались по этому отрезку, проверив наличие камер на этих заправках. На одной из них камеры оказались муляжами, на другой они были настоящими, но увы, они не хранят записи дольше семидесяти двух часов.

– На этом, как я понимаю, инициатива ваших агентов и закончилась.

– Боюсь, что так, – сказал Смит. – Ситуация была слишком неопределенная.

– Я поеду туда и поговорю с людьми, – сказала я.

– Прошло больше, чем полгода.

– Может быть, кто-то что-то и вспомнит, – сказала я. На самом деле, это маловероятно, но сидеть на месте и вообще ничего не делать было невыносимо. – Вы вообще спали этой ночью, Эллиот?

– Нет, – сказал Смит. – Я принимал дела, входил в курс дел. Новый кабинет министров урезал нам финансирование втрое.

– Да что они себе позволяют, – возмутилась я. – Как мы будем делать свою работу без денег? Мы еще и самолет в Техасе оставили и вряд ли снова его увидим…

– Самолет меня сейчас волнует меньше всего, – сказал Смит. – Мы провалились, мисс Кэррингтон. Теперь они попытаются согнуть нас, как захотят.

– Мы? – я насмешливо изогнула бровь.

– Это была моя ошибка, но сейчас это уже совершенно не важно, – сказал Смит. – Или вы думаете, кому-то станет легче, если они уволят еще и меня?

– Может быть, мне и стало бы, – заметила я.

– Тогда мы можем потерять контроль над расследованием, – сказал он.

Если мы вообще хоть что-то контролируем в этом странном процессе, который и расследованием-то можно назвать с большой натяжкой. Пока тот, кого я не знаю, переигрывал нас вчистую. Он сделал все, что захотел, а мы получили и смогли уничтожить Блокнот только потому, что он нам это позволил. Но никто не безупречен, и он должен был допустить хотя бы одну ошибку, которая позволит нам к нему подобраться.

Осталось только найти эту ошибку.

И подобраться.

И снести его чертову башку моим чертовым топором.

– Не напрягайтесь лишний раз, Эллиот, – сказала я. – Я просто подтруниваю. Нет никакого смысла, чтобы кабинет министров сожрал еще и вас.

– И пока я еще не сожран, давайте с вами прокатимся, – предложил Смит.

– Куда?

– На заправку, – сказал он. – Точнее, на две заправки.

– Я всегда говорила, что ваши служебные «эскалейды» слишком много жрут, – сказала я. – Вы на самом деле верите, что мы там что-нибудь найдем?

Он пожал плечами.

– Других зацепок у нас все равно нет.

– Я могла бы и сама, – сказала я. – Не думаю, что у директора агентства нет каких-то более других дел.

– Интуиция подсказывает мне, что это расследование имеет наивысший приоритет, – сказал Смит. – По крайней мере до тех пор, пока нам его не зарубили.

– А есть такая вероятность?

– Скажем так, есть определенные предпосылки так думать, – сказал Смит. – Новый министр финансов от нас не в восторге.

– Вам он тоже не представился? Или вы не имеете права об этом говорить?

– Они решили сохранять инкогнито, – сказал Смит. – Не знаю, как долго это у них будет получаться.

– Как это вообще работает? Они хоть сами-то друг друга знают? А их подчиненные? Непосредственные помощники?

– Шила такого размера ни в каком мешке не утаишь, – согласился Смит. – Давайте просто немного подождем и увидим, куда это все приведет.

– Жаль, что с другими проблемами этот подход не срабатывает.

Глава 28

На самом деле, ситуация была не такая уж из ряда вон выходящая. Большинство населения нашей страны было уверено, что всеми делами заправляет теневое правительство, но понятия не имело, как именно оно выглядит и кто в него входит. И мы, теневые служащие, теперь тоже присоединились к этому большинству.

Было просто теневое правительство, стали неизвестные отцы.

Странно, конечно, но не страннее многого другого в этом мире.

Смит поднялся со своего кресла и застегнул пиджак.

– Но сначала я предлагаю спуститься на несколько этажей ниже и навестить наш технический отдел, – сказал он.

– Зачем?

– Вы же сами изъявляли желание познакомиться с нашим артефактором, мисс Кэррингтон. Вы передумали?

– Нет, просто забыла, – сказала я. – Очень мило, что вы об этом помните.

В технический отдел можно было попасть на специальном лифте, который черта с два открыл бы перед тобой свои двери, если бы у тебя не было доступа. Но у директора Смита, разумеется, доступ был, так что мы спустились на несколько (или несколько десятков) этажей и оказались перед очередной запертой дверью. Не знаю уж, чего они тут на самом деле разрабатывали, но безопасность тут была уже не на параноидальном, а на каком-то шизофреническом уровне.

Смит помахал своим пропуском перед одним сканером, приложил ладонь к другому, посветил глазом в третий, и только после этого дверь, толщине которой могли бы позавидовать стенки сейфа банка национального резерва, открылась. Причем, открылась она даже не полностью, а предоставила нам щель, в которую мы могли бы протиснуться.

Смит протиснулся первым. Я за ним.

Сразу же за дверью обнаружился пост охраны.

– Мы к Мозесу, – сказал Смит.

– Фрэнк сегодня на работу не вышел, – доложил охранник. – Прислал сообщение, что вчера чем-то отравился и теперь не может далеко отойти от толчка… извините, сэр, прошу прощения, мэм.

– Голосовое сообщение? – зачем-то уточнил Смит.

– Нет, текстом.

– Ладно, – мы протиснулись обратно, и Смит снова вызвал лифт.

– А позвонить было нельзя? – спросила я, когда мы оказались внутри.

– Фрэнк обычно не прогуливает, – сказал Смит. – У меня почему-то и в мыслях не было, что его может не оказаться на месте.

– Погодите-ка, – сказала я. – До меня только что дошло. Он что, здесь не живет?

– Нет, разумеется. Почему он должен здесь жить?

– Потому что он криэйтор и ценный специалист, – предположила я. – Я помню, на вас работал другой криэйтор и ценный специалист, и вы прятали его в хорошо охраняемой хижине в лесу и шагу не давали ступить без вашего надзора. В чем же разница?

– Мозес не настолько опасен, – сказал Смит. – Он местный. Он предсказуем. Кроме того, его таланты заточены на решение крайне специфических задач и не представляют особой ценности для кого бы то ни было за пределами агентства.

– Все равно это как-то на вас непохоже, – сказала я.

– Он живет в районе с частной охраной, и мы за ним присматриваем, – сказал Смит.

– А вот это уже похоже.

– Мисс Кэррингтон, что бы вы о нас ни думали, мы не монстры, – сказал Смит. – И большинство наших людей, отработав на агентство положенные часы, возвращаются к себе домой и живут обычной жизнью.

– Даже вы, Эллиот?

– Я же сказал, большинство.

Мне трудно было представить Смита в обычной жизни. Точнее, я вообще не верила, что у Смита есть обычная жизнь, жизнь вне ТАКС. Что вечерами он въезжает в свой тихий пригород, оставляет машину на подъездной дорожке и идет к дому через изумрудную лужайку, а в доме горит свет, и кто-то внутри ждет Смита и рад его возвращению.

Конечно, у меня не было никаких доказательств, что он рептилоид (хотя я так и не смогла окончательно отказаться от этой теории), но к обычным людям его тоже невозможно было отнести.

Да я и сама, если что, после работы возвращалась в полный убийц и наемников отель.

Мы пересели в другой лифт, и он доставил нас на парковку, где нас уже ожидал служебный черный «эскалейд».

– Планы немного изменились, – сказал Смит нашему водителю. – Сначала заедем по этому адресу.

– Вы переживаете о больных сотрудниках, Эллиот, – сказала я. – Это так трогательно.

– Вам никогда не надоест надо мной издеваться, мисс Кэррингтон?

– Не раньше, чем вот это снова заработает, как и должно работать, – сказала я и помахала у него перед лицом своей затянутой в перчатку правой рукой.

Функциональность к ней возвращалась, но крайне медленно. Скажем, я могла бы включить правой рукой свет, если выключатель будет достаточно большого размера, но речи о том, чтобы держать в ней даже не пистолет, а хотя бы ручку или чашку с кофе, все еще не шло. Если восстановление будет идти такими темпами, мне потребуется достичь возраста Кларка к тому моменту, как все вернется к прежним параметрам.

И до этих самых пор у меня будет моральное право издеваться над Смитом столько, сколько я захочу. Хотя это уже вовсе не так забавно.

Мы покинули Город и въехали в тихий пригород, где дома утопают в зелени, а ветки деревьев образуют полог из листвы над дорогой. В таком месте мог бы жить и Эллиот Смит, если бы он был нормальным человеком.

Но на самом деле здесь жил Фрэнк Мозес, артефактор ТАКС. По дороге Смит несколько раз набирал его номер, но ответа так и не дождался. После второго гудка включался автоответчик, и Смит каждый раз просил ему перезвонить.

Никто, разумеется, так и не перезвонил.

В нашей работе это тревожный симптом, и когда водитель припарковал «эскалейд» на аккуратно вымощенной светлым камнем подъездной дорожке, внутренне я уже была готова ко всему.

Смит тоже. Он дважды позвонил в дверь, и, так и не дождавшись ответа, отошел в сторону, приказывая нашему водителю ее выбить.

– Если он действительно болен и не может отойти от туалета…

– Если он до сих пор не отреагировал на мои звонки, значит, он без сознания, – сказал Смит. – И тогда мы прямо-таки обязаны войти и вызвать для него «скорую помощь».

Водитель (полагаю, он тоже был не просто водителем, а оперативным агентом ТАКС) выбил дверь первым же ударом ноги, мы вошли внутрь и сразу же увидели Фрэнка Мозеса. Он сидел на кресле в большой гостиной, и его невидящие глаза смотрели в экран телевизора, по которому шли помехи.

Смит приложил пальцы к его шее, но лишь для проформы. Было очевидно, что Фрэнк Мозес мертв уже несколько часов.

– Дверь была закрыта изнутри, и я не вижу признаков насильственной смерти, – сказал Смит.

– Конечно, – согласилась я. – Он умер сразу же после того, как мы с вами вернулись из Миров Бесконечной Войны, и вы вспомнили, что обещали меня с ним познакомить. Что может быть естественней?

– Вы правы, это подозрительное совпадение, – согласился Смит. – Надеюсь, вы же не думаете, что это я его убрал?

– Это ведь так на вас непохоже.

– Если бы на самом деле я не хотел вас знакомить, у меня в запасе был бы десяток способов этого не делать, – сообщил он. – Возможно, какие-то из них показались бы вам подозрительными, но не более подозрительными, чем это. И не пришлось бы никого убивать.

– Допустим, – сказала я. – А как далеко Мозес продвинулся?

– Продвинулся в чем?

– В создании генератора узконаправленных индивидуально-персонализированных лучей смерти, при помощи которых можно убить вообще кого угодно по вашему выбору.

– Он ничем подобным не занимался, – сказал Смит. – Как и никто в нашем техническом отделе.

– Почему же тогда его убили? – спросила я.

– Я не знаю. Я даже пока не уверен, что его убили.

– Похоже, что кто-то подчищает хвосты, – сказала я. – И если это не вы, то кто? С кем он вообще контактировал?

– Помимо двух десятков парней из техотдела? – уточнил Смит. – С половиной оперативного состава ТАКС. Со мной, с Чарльзом, с агентом Джонсоном, много с кем еще. И я хочу еще раз обратить ваше внимание на то, что мы не можем быть уверены, что это убийство. В жизни бывают и более странные совпадения.

Только не в моей.

– Это убийство, Эллиот.

– Чуйка настоящего копа?

– И большой жизненный опыт, – сказала я. – Надо вызвать полицию.

– Он наш.

– Если он умер сам, это не играет никакой роли, – сказала я. – А если копы подтвердят убийство, никто не помешает вам влезть в их расследование. Как обычно.

– Звучит разумно, – согласился Смит. – Джеймс, вызовите копов, дождитесь их приезда и убедитесь, что они все делают правильно. После того, как они здесь закончат и увезут тело, поезжайте в офис охранной компании и затребуйте у них все записи с камер видеонаблюдения, на которых виден этот дом и прилегающие к нему… скажем, два квартала, за последние двадцать четыре часа. И давайте сюда ключи от машины.

– Да, сэр, – Джеймс вручил Смиту ключ. – Вызывать полицию немедленно?

– Сразу после того, как мы уедем, – сказал Смит. – После вас, мисс Кэррингтон.

* * *

Сидя на пассажирском сиденье «эскалейда», которым управлял директор Смит, я думала о том, что смерть Фрэнка Мозеса чертовски похожа на инфаркт. Конечно, Мозес был немолод, имел некоторые проблемы с лишним весом и работал в организации, которая не славилась умиротворяющей и дружественной атмосферой внутри трудового коллектива, так что его инфаркт вполне мог произойти по естественным причинам.

А что, если нет?

Я не сомневалась, что мы уничтожили Черный Блокнот, но если их было два? Или если кто-то вырвал из него страницу и продолжает на ней писать?

Я постаралась восстановить в памяти сцену уничтожения артефакта. Никаких следов вырванных страниц в нем, вроде бы, не было. Впрочем, это легко проверить, агенты ТАКС же заново отфотографировали всю книжку, включая и еще незаполненные листы…

Допустим, там действительно не хватает листа, и что дальше? Вырвать его мог только тот, кого я не знаю, а какие у него могут быть причины, чтобы избавиться от Мозеса? Пеленгатор-то он уже изобрел, и вряд ли эта штука прекратит работать после смерти создателя.

– Где вы держите пеленгатор? – спросила я.

– Что? – переспросил Смит. Похоже, он следил за дорогой и на самом деле меня не услышал.

– Та штука, с помощью которой мы нашли Черный Блокнот, – сказала я. – Где вы ее держите?

– Там же, в техотделе, – сказал Смит. – И если я правильно понимаю ход ваших мыслей, то выкрасть ее оттуда невозможно.

– Аманда вынесла целый артефакт, – напомнила я.

– Аманда на тот момент была уже внутри штаб-квартиры, и ей помогали, – напомнил Смит. – С помощью силы пробиться в техотдел снаружи невозможно.

– А если есть еще кто-то внутри? – спросила я.

– Мы тщательно проверяем всех сотрудников, прежде чем они получают доступ.

– Да бросьте, Эллиот, – сказала я. – Люди меняются. У всех есть уязвимые места, болевые точки, на которые можно надавить, чтобы заставить человека сделать то, что вам нужно.

– В любом случае, Черный Блокнот уничтожен, и пеленгатор не представляет никакой ценности, – сказал Смит. – И если вы думаете о вырванных страницах, то нет. Их не было. Вы идете по ложному следу, мисс Кэррингтон.

– А если выяснится, что Мозес умер от инфаркта?

– Как и сотни тысяч людей до него, и далеко не всех убили с помощью Блокнота. Его смерть выглядит подозрительной, но у нас нет никаких оснований связывать ее с этим делом. Вы полагаете, что его убил этот ваш тот?

– По крайней мере, я этого не исключаю.

– Зачем?

– Чтобы он не придумал для нас еще какой-нибудь штуки, – сказала я. – Или потому, что на самом деле Блокнотов было два, и он вручил нам один, чтобы усыпить нашу бдительность или просто посмотреть, как мы справимся. Мы справились, его это впечатлило и он решил перестраховаться.

– А сообщение, которое отправил Мозес?

– Его мог отправить кто угодно, воспользовавшись его телефоном.

– Это значит, что убийца был там, в доме, – сказал Смит. – Зачем убийце лезть в дом, если он может поражать свои цели даже находясь на другом конце мира?

– Чтобы отправить сообщение.

– Зачем? Какая ему разница, найдем мы Фрэнка рано утром или ближе к полудню?

– Понятия не имею, – сказала я. – Может быть, это часть какого-то глобального плана.

– А может быть, вы сейчас гоняетесь за призраком, – сказал Смит.

– А дело, тем временем, продолжает обрастать новыми трупами.

– Смерть Мозеса может и не быть связана с этим делом, – сказал Смит. – Предлагаю пока остановиться и не делать скоропалительных выводов. По крайней мере до тех пор, пока мы не получим отчета полиции. И коронера.

– Конечно, – сказала я.

* * *

Естественно, визиты на заправки никакого результата не принесли. Записей не сохранилось, а фотографию Аманды, которую мы подсовывали под нос не только персоналу, но и всем случайным посетителям, никто не опознал. Честно говоря, я на это особо и не рассчитывала. Полгода прошло, а она была всего лишь обычной женщиной, которая заправляла свою машину, и, быть может, перекинулась парой фраз с кем-то, кто наверняка выглядел, как обычный мужчина.

Вот если бы она устроила дебош, разбила витрину, сломала холодильник или опрокинула стойку с чипсами, ее могли бы запомнить. Да и то не факт.

Смит купил нам по стаканчику дешевого дрянного кофе, и мы устроились на пластиковых стульях, выставленных у стены второй посещенной нами заправки. Отсюда открывался прекрасный вид на автомобильную свалку, полную железа, медленно ржавеющего под лучами полуденного солнца.

– Это тупик, – сказала я. – И вы знали, что это будет тупик.

– Знал.

– Тогда зачем вы устроили эту поездку?

– Просто хотелось вырваться из офиса, – сказал Смит. – Мы только вчера вернулись в наш мир, и на меня снова навалились все эти административные вопросы, урезание бюджета, квоты, незакрытые дела, необходимость следовать новому курсу и, как вы любите говорить, все такое.

– Вы хотите сказать, что вы все-таки человек?

– Да и чем черт не шутит, может быть, мы бы на самом деле что-то нашли, – он сунул руку в карман, достал телефон и разблокировал экран. – Отчет коронера.

– Так быстро?

– Джеймс наверняка упирал на скорость выполнения работ, – сказал Смит. – Это был не инфаркт.

– Яд? – предположила я.

– Инсульт. Чёрный Блокнот, как вы помните, работает несколько иначе.

– То есть, это все-таки совпадение?

– А вы знаете, как спровоцировать у человека инсульт?

– Двадцать первый век на дворе, – сказала я. – Наверняка есть какие-то методы.

Смит вздохнул.

– Полагаете, мы имеем дело с суперзлодеем, который творит зло ради зла и хаотично убивает всех подряд безо всяких причин? – спросил он.

– По предыдущим его действиям не похоже, – сказала я. – Так что, возможно, причины есть, просто мы их пока не видим.

– Я не знаю, что делать дальше, – сказал Смит. – Наиболее перспективным направлением расследования был бы Техас, там у нашего парня было больше всего шансов наследить, но… По моей информации, скоро там начнется настоящая война.

– Кого с кем?

– Корона хочет вернуть мятежный штат.

– А ничего у короны не треснет? Если они собираются использовать нашу армию против национальной гвардии Техаса… Нас ожидает новая гражданская война?

– Они перебрасывают сюда экспедиционный корпус и бригаду САС, которые должны будут нанести первый удар, прорвать оборону и занять столицу, – сказал Смит. – Это закрытая информация, которую я получил по своим каналам, так что будем считать, что я вам ничего не говорил.

– Вот черт, – сказала я. – Это звучит так фантастично, что можно подумать, будто дело проходит по нашему ведомству.

– На данный момент мы не нашли ни одного сюжета, в котором описывалось бы нечто подобное, – сказал Смит. – Так что мы не при делах, по крайней мере, пока. И это к лучшему. Нам бы свои проблемы разгрести.

– Если расследование зашло в тупик, я на пару дней съезжу домой, – сказала я. – Повидаю родных, проверю, все ли у них в порядке.

– Конечно, – сказал Смит. – Я извещу вас, если в деле будут какие-то подвижки. Но самолет, к сожалению, предоставить уже не смогу.

– И это к лучшему, – сказала я. – Я еще после прошлого полета не отошла.

Глава 29

Над офисом шерифа развевался британский флаг.

Само слово «шериф», когда-то начертанное белой краской на входной двери, было аккуратно счищено ножом, а поверх него красовалось свеженькое слово «констебль», но внутри, насколько я успела оценить, все было то же самое, те же люди работали на прежних местах, и даже старик Джо Пенборн, бывший уже и стариком, и шерифом еще во времена моего детства, по-прежнему возглавлял контору.

Других перемен в городке не было, но я все равно не сомневалась, что отцы-основатели скрежещут остатками зубов и переворачиваются в своих могилах, глядя на нынешнее поколение.

Город моего детства принадлежал к тому типу мест, в которых с годами почти ничего не меняется, поэтому вернуться сюда после всех событий последних лет было особенно приятно. Пройтись по главной улице, состоящей из тех же офисов, кафешек, аптек и магазинов, что и двадцать лет назад (а возможно, тех же, что и сорок лет назад), видеть вокруг знакомые доброжелательные лица, вести степенные разговоры с постаревшими знакомыми родителей, обсуждать с повзрослевшими одноклассницами проблемы воспитания детей (благо, Морри пока не надо было воспитывать, но я не сомневалась, что через пару лет она задаст мне жару), пить холодный лимонад в аптеке на углу, перекинуться парой слов с сыном старика Чжана, владельца скобяной лавки, вывеска которой не менялась с момента основания…

Это было чудесная передышка, но я прекрасно понимала, что она скоро закончится, и это меня совершенно не печалило. Потому что я могла провести в таком режиме пару-тройку дней, но через пару-тройку недель я начну сходить с ума от скуки.

Кроме того, я боялась, что если задержусь тут больше обычного (а это как раз и есть та самая пара-тройка дней), то в городе начнет происходить какая-нибудь фигня.

Ну, ты знаешь.

Кто-нибудь начнет похищать детей, или расчленять молодых красивых женщин, или убивать пожилых людей в лесу, или какой-нибудь охотник найдет на болотах космический корабль, разбившийся в этих местах тысячу лет назад, и примется его откапывать, постепенно сходя с ума и превращаясь в пришельца, или злобный древний демон откроет новую торговую точку прямо на главной улице, или случится какая-нибудь другая хтонь из разряда тех, которые любит подбрасывать местная вселенная, пытаясь вплести меня в свою повествовательную ткань. Сотворить такое с городом, в котором я выросла, я не хотела, поэтому не планировала здесь надолго задерживаться.

Толкая перед собой коляску с мирной спящей Морри, я прошла мимо офиса констебля, магазинчика, торговавшего всякой всячиной и аптеки на углу и только тогда увидела припаркованный на противоположной стороне улицы серебристый «мерседес», в котором сидел Кларк. Я помахала Джону рукой, и он вылез из машины, пересек улицу и пошел рядом со мной, как будто мы с самого начала так прогуливались.

– Тебе не следовало приезжать, Джон.

– И я тоже рад тебя видеть, Боб.

– Я рада тебя видеть, – сказала я. – Но тебе нечего здесь делать. Здесь тихо и безопасно, и, поверь мне, я вполне могу сама о себе позаботиться. Кроме того, у меня все еще работает няня-телохранитель из «Континенталь».

– Я знаю, Боб, – сказал он. – Но бдительности никогда не бывает слишком много, так что нет ничего плохого в том, что за тобой присмотрит еще и старый друг.

– И как долго ты собираешься за мной присматривать?

– Пока эта история не закончится.

– Так эта история закончилась, – сказала я. – Блокнот уничтожен.

– Но вы все еще не поймали того типа, – сказал он. – Того, которого ты не знаешь.

– Поймаем рано или поздно, – сказала я с уверенностью, которой не испытывала. Тот, кого я не знаю, мастерски обрубил все хвосты, и, кроме того, сама политическая ситуация играла на его стороне, и ТАКС понятия не имело, как его искать.

– Вот как поймаете, так я и перестану, – сказал Джон. – Я не могу спокойно стоять в стороне, осознавая, что именно я тебя во все это втравил.

– Ты предложил, я согласилась, так что это было мое решение, – сказала я.

– Я мог и не предлагать.

– А я могла и не соглашаться, – сказала я. – Но в итоге вышло, как вышло.

– Тогда давай я помогу вам его найти, – сказал Кларк.

– Помогай, – легко согласилась я. – Но, прежде чем ты начнешь помогать, хочу тебе напомнить, что делом плотно занимается Смит, а у тебя с ним вроде как разногласия.

– Я готов усмирить свое естество, если так нужно для дела, – сказал Кларк. – Со Смитом мы посчитаемся потом. Может быть. Я еще ничего не решил.

– А если бы решил, то сказал бы мне? Учитывая обстоятельства?

– Не знаю, – честно сказал Джон. – Как тебе удалось забыть о том, что он сделал?

– Я ничего не забыла, и Смит никогда не окажется даже близко к топу приятных мне людей. Я просто решила отказаться от вендетты, потому что это кровавая устланная трупами дорога, ведущая в никуда.

– Ты сейчас кого-то цитировала?

– По-моему, Бордена.

– Старого друга твоего отца?

– Да, – от самого Гарри по-прежнему не было никаких вестей. Он не брал трубку и даже эсэмэску не удосужился написать, так что все новости о его похождениях приходили по каналам «Континенталя». Перебив кучу народу в Европе, Гарри отправился куда-то в Южную Африку и след его затерялся в джунглях, и я понятия не имею, что он пытался в них найти.

Гарри отсутствовал уже довольно долго, и, если бы речь шла о ком-то другом, стоило бы начинать беспокоиться. Но это же, черт побери, Гарри Борден, уворачивающийся от выстрелов в затылок и способный сбивать пулю в полете другой пулей. Я даже не представляла, что может пойти не так.

Скорее всего, он просто увлекся. Слишком долго сидел без дела в своем мире, вот и принял ситуацию в нашем так близко к сердцу. Конечно, я немного скучала по нашим с ним разговорам, но пусть порезвится.

Скучающий Смерть – это еще хуже, чем Смерть, затерянный в джунглях.

– Непохоже на то, что я обычно слышу о твоем отце и его друзьях, – сказал Кларк.

– Что ты знаешь?

– Немного, – сказал он. – Но судя по тому шороху, который они навели в своей вселенной, они явно не всепрощение исповедовали.

– Возможно, на старости лет их постигло просветление, – сказала я.

– А это не тот самый Борден, который пару недель назад устроил кровавую баню в Берлине?

– Ты не понимаешь, это другое, – сказала я. – Это не месть, здесь нет ничего личного. Чисто деловой подход.

– Ну да, – сказал Кларк. – Прямо как у тебя с типом, которого ты не знаешь.

– Нет, тут как раз личное, – сказала я.

– Если ты готова принять мою помощь, то расскажи, с чего начать.

– Дай мне минуточку.

– Конечно.

Джон достал из кармана пиджака пачку сигарет, сунул одну из них в уголок рта (я уверена, что медики крайне не рекомендовали ему этого делать, особенно после серии воскрешений), посмотрел на лежащую в коляске Морри, чертыхнулся и убрал сигареты в карман.

– Дети все усложняют, – сказала я.

– Наверное, – сказал Джон. – У меня их никогда не было.

Родителей у Джона тоже никогда не было. Он был результатом генетического эксперимента, одним из немногочисленных проблесков в длинной череде неудач, и поскольку генетикам так и не удалось добиться повторяемости результата, лет через десять после появления Джона на свет эксперимент был признан неудачным и его свернули. Так что Джон теперь единственный в своем роде.

Бессмертный и бесплодный, не продолжение эволюции, а ее боковая ветвь, закончившаяся тупиком.

Ну, ты знаешь.

– Я уже пару дней не смотрела новости, – сказала я. – Что там с Техасом?

– Он по-прежнему независим, – сказал Кларк. – Британский экспедиционный корпус завяз в боях на границе, не сумев углубиться и на пару километров. Быстрого прорыва, на котором и строился расчет, у них не получилось, а к длительной войне они оказались не готовы.

– Они? Ты помнишь, что ты тоже оттуда? – спросила я.

– Я уже так давно живу здесь, что меня можно считать местным, – сказал Кларк. – Если у меня и был какой-то долг перед Британией, за несколько десятков лет службы я выплатил его со всеми процентами.

– Я так и не спросила, что ты думаешь об этом конфликте и на чьей стороне твои симпатии.

– Ничего не думаю, – сказал он. – Я решил, что это не мое дело, так что пусть разбираются без меня. Мое дело – помочь тебе поймать гада.

– Самый свежий след этого гада затерялся в Техасе, – сказала я. – Но ТАКС не может там работать, штат больше не в нашей юрисдикции.

– А я, как частное лицо, могу.

– Если сумеешь пересечь границу.

– Когда-то нелегальное пересечение границ было моей специализацией, – сказал Кларк.

– Это все равно опасно.

– А что сейчас не опасно, Боб? Я готов отправиться в Техас прямо отсюда, но мне нужны подробности.

– Давай обсудим их за чашечкой кофе, – сказала я. – Через полквартала будет чудесное место, в котором подают обалденные черничные пироги.

– Я равнодушен к пирогам.

– А я – нет.

* * *

Я провела для Кларка довольно подробный инструктаж, который занял около часа. Где-то в середине лекции о том, кого и как ему следует искать в Техасе, Морри проснулась с весьма недовольным видом, и мне пришлось пустить в ход волшебную бутылочку со смесью, предварительно попросив разогреть ее на местной кухне. Осушив посудину, Морри принялась играть с висевшими над ее коляской погремушками, а потом снова задремала.

– Это нормально, что она все время спит? – поинтересовался Кларк.

– В ее возрасте люди спят по шестнадцать часов в день, – сказала я. – Говорят, что потом это проходит и ты начинаешь скучать по этим временам.

– Кстати, о скучных временах, – сказал Кларк. – Ты уверена, что хочешь продолжать эти игры?

– Как будто у меня есть выбор.

– Это из-за Реджи?

– Реджи – только одна из причин, – сказала я. – Ты же понимаешь, что это что-то личное, Джон, причем не столько у меня к нему, сколько у него ко мне. Он убил Реджи именно для того, чтобы меня зацепить.

– И это сработало.

– Проблема в том, что, если бы это не сработало, он бы убил кого-нибудь еще, – сказала я. – И продолжил бы это делать до тех пор, пока не убедился, что это точно сработало и я у него на крючке. Это он хочет поиграть, и если я откажусь, то может пострадать еще кто-то их тех, кто мне дорог.

– А если примешь его правила, то можешь пострадать сама, – сказал Кларк.

– Всегда приятно, когда друзья верят в твои силы.

– Риск есть всегда, – сказал Кларк. – Даже если рядом буду я, Борден и твой отец, а ТАКС с «Континенталем» будут стоять за нашими спинами, всегда что-то может пойти не так. Раньше ты могла себе позволить этот риск, а сейчас, когда у тебя есть дочь?

– Тебе настолько не хочется в Техас?

– Я сказал, что помогу тебе, и пойду до конца, – сказал Кларк. – Просто предлагаю тебе расставить приоритеты.

– Это вопрос безопасности, – сказала я. – Вот наивысший приоритет.

– Ладно, – сказал он. – Я получил все, что мне было нужно. Дай мне пару часов на подготовку, и я отправлюсь в Техас.

– Твои врачи не будут против?

– Как будто я буду их спрашивать, – сказал Кларк. – Если бы я их спрашивал, то черта с два вообще вышел бы за пределы клиники, а я и так слишком долго валялся без дела.

– Удачи, Джон.

– Береги себя, Боб.

Он ушел, а за мой столик сразу же подсела Мэри-Энн. Моя бывшая одноклассница, ныне работающая официанткой в этой забегаловке. Я вспомнила, что в выпускном классе она мечтала уехать в Город и строила грандиозные планы на жизнь, но, видимо, в какой-то момент что-то пошло не так.

Ну, ты знаешь, как это бывает.

– Привет, Боб, – сказала она. – Что это был за старик?

– Друг, – сказала я. – Бывший напарник.

– Так он коп?

– Бывший, – сказала я. Мэри-Энн вряд ли могла знать, сколько Кларку лет на самом деле, так что должна была ориентироваться на его внешний вид, а выглядел он сейчас лет на пятьдесят максимум.

Интересно, она сама-то осознает, что ей уже за тридцать?

– У него красивая машина, – сказала Мэри-Энн. – Чем он сейчас занимается?

– Наслаждается пенсией, – сказала я.

– На полицейскую пенсию такую машину не купишь.

– Не так давно у него было частное охранное агентство, – сказала я. – Может быть, и до сих пор есть.

– О, – оживилась она. – И надолго он к нам?

– Уже уезжает, – сказала я.

– О, – опечалилась она и бросила взгляд на Морри. – Классная девчонка. Никогда бы не подумала, что ты станешь мамочкой, Боб. Не то, что я считаю тебя не подходящей для этой роли, просто… В голове не укладывается.

– Угу, – сказала я.

– А кто отец? – спросила она со всей доступной ей тактичностью.

– Ты его не знаешь.

– Главное, чтобы ты сама его знала, – хохотнула она. – Не обижайся, Боб, я же шучу. Он тоже приедет?

– Нет.

– Почему? Вы разошлись?

– Он умер, – сказала я. Они оба умерли.

Я искренне надеялась, что отцом моей дочери окажется Реджи, но выяснять это наверняка не собиралась. В конце концов, она моя дочь, и это самое главное.

А если появятся какие-то… побочные эффекты, то я буду решать проблемы по мере их поступления.

– Извини, я не знала. Плеснуть тебе еще кофейку?

– Нет, спасибо, – сказала я. – Мы уже пойдем, мама ждет к обеду.

– Заходи еще, Боб, – сказала она. – Поболтаем по-девичьи, вспомним старые добрые времена…

– Угу, – сказала я.

Последней как бы подругой, с которой я болтала по-девичьи, была Аманда, и кончились наши дружеские отношения тем, что я ее застрелила. Но уже после того, как она воплотила в жизнь почти идеального убийцу, который перебил всех моих бывших и…

Если у меня будут внуки, что при наличии Морри весьма вероятно, что за истории я буду им рассказывать? Наверное, придется что-то придумывать, потому что, если я расскажу им правду, они впоследствии разорятся на походах к психотерапевту, прорабатывающему детские травмы.

А что мне рассказать самой Морри, когда она спросит, кто ее отец? А она ведь обязательно спросит, и, наверное, мне стоит начать прорабатывать легенду уже сейчас.

Летчик, космонавт, волшебник, охотник на львов? А потом, как водится, она случайно узнает правду, поймет, что я врала ей долгие годы и не будет разговаривать со мной всю оставшуюся жизнь.

А с дедом ее как знакомить? Кстати, Морри, этот молодой человек – твой дедушка, и на самом деле он не такой уж молодой и почти уже не человек, а бог мести из параллельной вселенной, кстати, его друг убил твою бабушку, но ты не подумай ничего плохого, это случилось в честном бою, и…

И она все равно каким-нибудь образом об этом узнает, потому что здешнее мироздание обожает устраивать мне вот такие подлянки. Встретит в колледже сына очередного Пирпонта, например, и он выложит перед ней всю нашу родословную, или нарвется на каких-нибудь сектантов, которые сделают ее героиней ее собственного идиотского пророчества…

Так вот всерьез задумаешься, а не устроить ли на самом деле этому миру апокалипсис, чтобы не разбираться с подростковыми проблемами дочери. Когда вокруг пустошь, гигантские крысы, ядовитые тараканы и радиоактивные мутанты, уже не так важно, чем занималась твои предки задолго до твоего рождения…

Я расплатилась за кофе и пироги и выкатила коляску Морри на улицу. Там светило солнце, царила легкая прохлада, и ветерок еле колыхал изумрудную листву деревьев. Неплохой денек, отметила я, и вечер в кругу семьи тоже обещает быть неплохим, и я еще даже не рассказала своим родителям ту часть истории, которую им вообще можно рассказывать, и мы займемся этим, сидя у камина, когда Инга отнесет Морри спать, папа Джон достанет из холодильника пару бутылок пива, а мама заварит свой цветочный чай…

Об апокалипсисе можно будет подумать завтра.

Глава 30

Кларк позвонил через два дня.

Папа Джон был на работе, мама утащила Морри на прогулку, а Инга взяла выходной, так что я торчала дома одна и от нечего делать разбирала белье после стирки, а это одно из самых скучных в мире занятий, сразу же после написания полицейских рапортов, так что я была бы рада отвлечься, даже если бы меня побеспокоили с социологическим опросом.

– Как там в Техасе? Ветер свободы пьянит?

– Особой разницы по сравнению со своим прошлым визитом я не ощутил, – сказал Кларк.

– Как ты пересек границу? – насколько я знала, там все еще шли бои. Местечковые, конечно, ничего масштабного, но все-таки это могло здорово затруднить путешествие.

– Я решил не испытывать удачу и сделал это с мексиканской стороны, – сказал Кларк.

– Никто не признал в тебе британца?

– Я купил ковбойские сапоги, ремень с большой пряжкой и «стетсон», – сказал Кларк.

– А как насчет бычьих рогов на передний бампер машины?

– По некотором размышлении я решил, что это перебор, – сказал Кларк.

– Удалось что-нибудь узнать?

– А иначе зачем бы я звонил?

– Сообщить старой подруге, что с тобой все нормально и ты до сих пор коптишь землю, например.

– Да что со мной будет? – поинтересовался Кларк с долей самоуверенности, которую может позволить себе человек, которого даже при помощи Черного Блокнота окончательно не уконтропупили. В конце концов, в Техасе всего лишь война, а Джону приходилось бывать в передрягах и похуже.

– Что ты нарыл?

– Я использовал свои старые связи, – сказал Кларк. Интересно, когда тебе двести лет, и из них больше ста пятидесяти ты был оперативником, работавшим в «поле» какие твои связи могут считаться старыми? У обычных людей лет десять – достаточный срок, чтобы связь стала считаться старой, а у него? – И мне удалось отыскать курьера, который принимал заказ на доставку Блокнота. Судя по его описанию и месту, из которого осуществлялась доставка, это был какой-то бродяга.

– Как того и следовало ожидать, – сказала я. – Мы и не думали, что это был сам Крокетт. Он для этого чересчур осторожен.

– А потом я использовал логическое мышление, карту местности и двести баксов на такси и нашел этого бродягу, – сказал Кларк.

– Хочешь сказать, что он до сих пор жив?

– Пару часов назад был, сейчас уже не поручусь, – сказал Кларк.

За редким исключением, бродяги являются крайне ненадежным источником информации. Эти люди оказались на улице не просто так. Как сказал бы Дарвин, мрачный специалист из «Континенталя», бездомных людей терзают их собственные демоны. Они пьют, возможно, принимают наркотики, ведут беспорядочный образ жизни и могут не помнить, что было с ними не только вчера, но и сегодняшним утром, и надежд на то, что какой-то конкретный бродяга сможет вспомнить, что происходило с ним четыре месяца назад, у меня почти не было.

Почти, потому что в любом правиле могут быть исключения, и Кларк зачем-то же мне позвонил…

– И он вспомнил случай с посылкой, которую его попросили отправить?

– Да, – сказал Кларк. – Триста долларов творят с памятью настоящие чудеса.

– Если он тебе тупо не наврал, – заметила я.

– Я был копом куда дольше, чем ты, и умею работать с людьми, – напомнил Кларк. – Он вспомнил случай с посылкой и смог описать нанимателя.

– Это был двухметровый китаец-блондин?

– Почти, – сказал Кларк. – Бродяга помог мне составить фоторобот, и я уже прислал файл тебе на почту.

– Погоди минутку, – сказала я.

Счетчик непрочитанных сообщений, горевший на иконке почтового приложения, показывал цифру «429». Найти свежий файл оказалось несложно, а все остальное я смогу разгрести как-нибудь потом.

Письмо от Кларка не содержало никакого текста, зато в него была вложена фотография довольно сомнительного типа лет сорока-сорока пяти. У него были длинные нечесанные патлы, трехдневная щетина на лице, а правая бровь рассечена шрамом. Я всмотрелась в это лицо, попыталась вспомнить, хоть что-то почувствовать…

– Ты еще там, Боб?

– Да, Джон.

– Нашла файл?

– Да. Как тебе удалось добыть его фотографию?

– Это не фотография, – сказал Кларк. – Это фоторобот, созданный при помощи нейросети.

– Никогда бы не догадалась, – сказала я. – У парня по пять пальцев на руках и глаза почти не косят…

– Специальная разработка, версия для спецслужб, – сказал Кларк. – В общем доступе появится года через два.

– Когда окончательно устареет, ага. И насколько этот фоторобот похож на оригинал?

– Бродяга дает почти сто процентов, – сказал Кларк. – Понимаю, что это не самый надежный источник информации, но боюсь, что это лучшее, на что я способен.

– Не уверена, что из всего этого можно выжать больше, чем ты уже выжал, – сказала я. Честно говоря, я и на такое не рассчитывала. – Больше тебе в Техасе делать нечего, Джон. Возвращайся.

– Знаешь этого парня?

– Нет, – сказала я.

Чувак на фотороботе напоминал мелкого жулика и совсем не был похож на древнее инфернальное зло, рассылающее по почте могущественные сюжетные артефакты. Может быть, это и сам Дэви Крокетт, а может быть, очередной посредник. Как бы там ни было, он был очередным звеном в запутанной цепочке, за которую я собиралась потянуть.

– Я собираюсь остаться тут еще на пару дней, – сказал Кларк. – Может быть, мне удастся отследить путь нашего парня, установить какие-то контакты, которые помогут нам на него выйти.

– Отлично, – сказала я.

– А чем собираешься заняться ты?

– Завтра я вернусь в Город.

– Ты уверена?

* * *

– Ты уверена? – спросила мама.

– Не то, чтобы мне этого очень хотелось, – сказала я. – Но у меня нет выбора. Я должна довести это дело до конца.

– Конечно, – мама поджала губы и отвернулась к окну. – Это дело.

Я слишком хорошо знала этот тон, и сейчас речь явно шла не о невыполненном домашнем задании или несделанной работе по дому. Мама была мной недовольна.

– Ты хочешь мне что-то сказать? Считаешь, я что-то делаю не так?

– Ты взрослый человек, Роберта, ты сама можешь решать, что тебе делать, и давно уже не нуждаешься в моем одобрении…

– Но, – сказала я.

– Но, как твоя мать, я имею право убедиться, что ты полностью отдаешь себе отчет в происходящем, – сказала она.

– Что именно тебя беспокоит?

– Дело, которое ты собираешься довести до конца.

– Это действительно важно, – сказала я. – Это жизненная необходимость. От того, как быстро мы поймаем этого парня, зависит безопасность нашей семьи. В том числе и безопасность Морри.

– Не сомневаюсь, – сказала мама.

– Тогда в чем проблема?

– А ты уверена, что это будет последнее дело, которое тебе просто необходимо довести до конца? Что сразу же после него не появится еще одно дело, а потом третье, четвертое…

– Надеюсь, что нет, – сказала я.

– Только надеешься?

– Когда имеешь дело с такими вещами, нельзя быть уверенной до конца, – сказала я. – Но я полагаю, что на поимке этого конкретного парня все и закончится.

– Если не появится еще какой-нибудь парень, которого срочно надо будет поймать, – сказала мама. – Я не собираюсь отрицать важность полицейской работы, но, Роберта, я хочу быть уверена, что у тебя правильно расставлены приоритеты, и ты не используешь все эти дела в качестве предлога, чтобы сбежать от своей дочери.

– Как тебе такое вообще могло в голову прийти? – возмутилась я.

– Напомнить тебе, сколько прошло времени между родами и тем моментом, когда ты вышла на работу?

– Полтора месяца, – сказала я. – Есть люди, которые выходят еще раньше. Мне, между прочим, надо чем-то оплачивать счета.

– Но буквально на следующий день ты отправилась в командировку, из которой вернулась четыре месяца спустя, – напомнила мама.

– Это уж точно от меня не зависело.

– И вот, пробыв с дочерью всего пару дней, ты снова уезжаешь. Не спрашивала себя, почему?

– Потому что это важно, черт побери, – сказала я.

– Роберта Кэррингтон!

– Прости, мама.

– Мы в этом доме не используем таких выражений, – сказала она.

– Я уже извинилась, – сказала я. – И у меня все нормально с приоритетами. Если бы я могла не поехать, я бы не поехала. И я собираюсь покончить с этим так быстро, как только смогу.

– Ладно, пусть так, – сказала мама, но взгляда от окна не отвела. – Мы присмотрим за Морри. Возвращайся побыстрее, Роберта.

– Конечно, – сказала я.

– И если там, куда ты отправляешься, у тебя будет свободное время, подумай над тем, что я тебе сейчас сказала.

Я знала, что в таких разговорах мама любит оставлять за собой последнее слово, поэтому для скорейшего окончания беседы не стала ей отвечать даже чего-то невразумительного, типа «угу», а вечером уехала в Город.

* * *

Со времен моего руководства ТАКС прошло немного времени, так что обстановка в приемной директора не особенно поменялась. Та же мебель, та же кофемашина, на двери вполне ожидаемая табличка с фамилией Смита. Главных нововведений было два: новая секретарша, чопорная женщина средних лет, которую я раньше в агентстве никогда не видела, и какой-то прилизанный хлыщ в строгом деловом костюме, как будто он на собеседование на должность консьержа «Континенталь» собрался.

Это впечатление усилилось, когда я увидела у его ног плоский длинный кейс, в котором приличные люди носят музыкальные инструменты, а те люди, с которыми мне приходится иметь дело – оружие. Судя по размеру ящика, это было что-то значительно больше пистолета, но меньше снайперской винтовки.

Возможно, подумала я, это ликвидатор, которого собираются отправить по мою душу, и нас с ним свели специально, чтобы он успел хорошо меня рассмотреть. Недостаток у этой версии был только один – Смит слишком хорошо знал, какие события последуют за моим убийством, и вряд ли он был готов идти на такой риск вот прямо сейчас.

Я зевнула, вовсе даже не демонстративно, ибо полночи провела за рулем и выспаться мне так и не удалось, и посмотрела на часы.

– Директор Смит скоро вас примет, – сказала секретарша, правильно истолковав мой жест.

– Вы сообщили ему, что я здесь?

– Разумеется, мисс Кэррингтон. Я сделала это, как только вы вошли в здание.

– И чем же таким важным сейчас занят директор Смит?

– У него совещание.

Прилизанный хлыщ сидел на диване, держа спину так ровно, словно проглотил посыпанную специями шпагу. Он даже не закидывал ногу за ногу, полагаю, чтобы не примять идеальную стрелку на брюках. Я готова была биться об заклад, что он носит специальные подтяжки для носков, и прямо сейчас он тоже в них.

Он был солиден и консервативен, хотя на вид ему нельзя было дать больше тридцати пяти.

И вот что еще показалось мне странным. Обычно люди коротают ожидание чем-то занимаясь. Листают журнал, читают новости или играют во что-нибудь в своем телефоне. Но этот тип ничем таким не занимался и большую часть времени сидел, глядя прямо перед собой. Человек ли он вообще?

Сильно сомневаюсь. Осталось только понять, робот он или рептилоид.

– Давно здесь сидите? – спросила я.

– Нет, не очень.

– По делу?

– Разумеется, – у него был приятный низкий голос.

– Не обидитесь, если я зайду раньше вас?

– Отнюдь, – сказал он. Наверное, все-таки, робот. Кто еще может использовать в речи слово «отнюдь».

– Вас как-нибудь зовут?

– Обычно да, – сказал он.

Поскольку никакого продолжения не последовало, я сделала вывод, что он не настроен на разговор и оставила его в покое. Может у него программа, отвечающая за социальное поведение, сбоит.

Или ее вообще не загрузили.

Со второй попытки у меня получилось приготовить себе чашечку эспрессо, но не успела я сделать и пару глотков, как секретарша пригласила меня войти в кабинет.

Совещание, значит. Из кабинета не было другого выхода, по крайней мере, при мне, а через приемную точно никто не проходил. И только войдя в кабинет директора, я сообразила, что он мог совещаться по сети.

Смит оказался в кабинете не один. В кресле у окна расположился старикан, который вполне мог бы оказаться дедушкой прилизанного хлыща из приемной. Он тоже был одет в строгий идеально отутюженный костюм, имел прилизанные волосы, тщательно подстриженную седую бородку и массивный золотой перстень на указательном пальце правой руки.

Говорят, что массивные перстни на указательном пальце обычно носят властные люди. В общем, он мне сразу не понравился.

– Доброе утро, – сказала я. – Ваше совещание закончилось, Эллиот?

– Да, мисс Кэррингтон, – сказал Смит. – Позвольте представить вам лорда Фелтона. Это наш заокеанский коллега…

– Очень приятно, лорд Фелтон, – сказала я.

Старикан скривил гримасу, словно с ним заговорила случайно залетевшая в комнату навозная муха. Одарив меня долгим оценивающим взглядом, осмотрев с ног до головы, он повернулся к Смиту.

– Это и есть ваш ценный специалист? – уточнил лорд Фелтон, и по его тону легко можно было догадаться, кого в этой комнате он считает главным.

Ну, ты-то понимаешь, что я имею в виду.

Себя.

– Да, милорд, – сдержанно сказал Смит.

Милорд? Какого черта вообще тут происходит?

– Почему вы без юбки, мисс Кэррингтон? – спросил лорд Фелтон даже не глядя в мою сторону.

В его голосе было столько уверенности в себе, столько правоты, что на мгновение я усомнилась и даже бросила взгляд вниз. Но все было нормально, я не забыла одеться.

– Наверное, потому что я в джинсах, – сказала я.

– Женщине не возбраняется носить штаны, только если она занимается фехтованием или верховой ездой, – сообщил лорд Фелтон. – Во всех же остальных ситуациях ей пристало носить юбку длиной, как минимум, до лодыжек.

– Э… что? – переспросила я.

И он повторил. Вот прямо повторил слово в слово, произнес эту средневековую сентенцию еще раз, даже не сбившись. И по-прежнему не взглянув в мою сторону.

Что ж, по крайней мере, теперь я могу быть точно уверена, что мне не послышалось.

– Вы серьезно? – спросила я.

– Прежде, чем мы продолжим, отправляйтесь домой и переоденьтесь, – сказал лорд Фелтон.

– И сейчас вы тоже серьезно?

Смит снял солнцезащитные очки (против которых лорд Фелтон, видимо, не возражал) и, воспользовавшись моментом, когда старикан не смотрел в его сторону, закатил глаза. Похоже, лорд Фелтон сумел пронять даже его.

– Он это серьезно, Эллиот?

– Поверьте мне, мисс Кэррингтон, я сейчас абсолютно серьезен, – сказал лорд Фелтон.

– Мой дом находится примерно в девяти часах пути, – сказала я. – Двенадцати, если ехать, соблюдая все правила, так что отправиться я могу разве что на стоянку, где стоит моя машина. Но юбки в ней точно нет. Так что давайте просто представим, что я прискакала сюда на лошади.

Лорд Фелтон скорчил презрительную гримасу и поджал губы. Это у него получилось не хуже, чем у моей мамы.

– Но если вы настроены подождать, то я могу отправиться по магазинам, – сказала я. – Я не люблю шопинг, но говорят, иногда он даже полезен. В психотерапевтических целях.

– Она – очень ценный специалист, милорд. Поверьте. Давайте просто выслушаем то, что она хочет сказать, ограничившись внушением за неподобающий внешний вид. Который она постарается исправить сразу же после того, как выйдет из этого кабинета. Ведь вы исправите свой неподобающий внешний вид, мисс Кэррингтон?

– Мы можем поговорить наедине, Эллиот?

– Не можете, – сказал лорд Фелтон.

– Вообще-то, мы – граждане свободной страны, – сказала я. – И…

– И это большое заблуждение, с которым вам лучше расстаться прямо сейчас, – сказал лорд Фелтон. – Вы не граждане, вы – подданные короны, вы живете в колонии, принадлежащей нашей империи, и чем раньше вы осознаете свое место в новой системе мирового порядка, тем будет лучше для вас, мисс Кэррингтон. Каким бы ценным специалистом вы ни являлись.

Ой, все.

С этим типом мы точно не сработаемся.

Глава 31

– Послушайте меня внимательно, мисс Кэррингтон, – продолжал лорд Фелтон. – Вы хотели независимости, вы сражались за независимость, вы получили независимость и наслаждались ею несколько веков, и куда в конечном итоге это вас привело? В политический и экономический тупик, и единственный выход, который вы смогли из него найти, это попроситься обратно под крылышко империи. Империя вам не отказала, но вы должны понимать, что у всего есть своя цена, и вам придется ее заплатить. Времена хаоса и вседозволенности закончились, наступает новый порядок.

– Я за вот это вот все не голосовала, – сказала я.

– Мнение плебса во все времена было мало кому интересно, – отрезал лорд Фелтон, нагнетая революционную ситуацию в отдельно взятом кабинете. – Вы будете делать то, что я вам скажу и так, как я вам скажу. В противном случае вы можете начинать поиски новой работы сразу после того, как выйдете из этого здания.

Наверное, в любой другой ситуации я бы именно так и поступила, но сейчас мне нужны были ресурсы ТАКС, чтобы закончить с поисками того, кого я не знаю, как можно скорее. Поэтому я подавила естественное желание ответить старикану чем-нибудь едким и неприятным, а потом подавила второе естественное желанием подрихтовать ему физиономию.

Окончательно обретя человеческий облик, Смит начал демонстрировать эмоции и строил мне выразительные гримасы. Видимо, он опасался, что я таки не сдержусь.

Я несколько раз моргнула, чтобы прогнать реалистичное и очень приятное видение лорда Фелтона с топором между глаз, сделала глубокий вдох и потупила взор. По крайней мере, он не приказал высечь меня на конюшне, а мелкими неудобствами можно и пренебречь.

Исключительно ради дела.

– Мне нужна эта работа.

Эллиот облегченно выдохнул.

– Тогда приходите на нее одетой, как положено. И обращайтесь ко мне тоже, как положено.

– Да, милорд, – сказала я, буквально проталкивая эти слова через свое горло.

– Вы привыкнете, – пообещал он.

Да черта с два я привыкну. Главное – перетерпеть этот момент, а там уже будет попроще. Не будет же этот тип следить за каждым моим шагом?

Похоже, теневое правительство тоже не сумело сохранить свою независимость, раз подобные типы со Старого континента так вольготно чувствуют себя в кабинете директора ТАКС.

– Так что вы хотели нам сообщить, мисс Кэррингтон? – спросил Смит, пытаясь сместить тему беседы в область сугубо профессиональных вопросов.

– У меня есть фоторобот типа, который называл себя Дэви Крокеттом, – сказала я.

– Откуда?

– Из Техаса.

Смит скривил лицо.

– Очень любопытно, – сказал лорд Фелтон. – Мисс Кэррингтон, стоит ли мне расценивать эти ваши слова в качестве признания в том, что вы якшаетесь с мятежниками?

Фактически, Техас объявил себя независимым до того, как остальные штаты призвали британцев на правление, так что вопрос, можно ли считать его жителей мятежниками, был все еще открыт. Но у империи, похоже, было на этот счет собственное мнение.

– Я получила его не от мятежников, а от своего знакомого, который специально отправился на неподконтрольную нам территорию, чтобы добыть информацию, – сказала я.

– Кто этот знакомый? – поинтересовался Смит. – Ему можно доверять в таких вопросах? Насколько он профессионален?

– Это Кларк, – сказала я.

Эллиот вздохнул.

– Тот самый Кларк? – уточнил лорд Фелтон.

– Да, милорд, – сказал Смит.

– Что ж, пока вопрос с мистером Кларком не закрыт, полагаю, мы вполне можем использовать полученную от него информацию, – лорд Фелтон смахнул с рукава воображаемую пылинку. – Мне пора отправляться на встречу с лордом-губернатором, но прежде, чем я уйду, мне хотелось бы прояснить еще один вопрос. Мисс Кэррингтон?

– Да, милорд?

– Вы мне не нравитесь, – сказал он. – Вы считаетесь здесь ценным специалистом, но я против того, чтобы таким, как вы, вообще давали работу…

– Это потому, что я – черная? – спросила я, но он пропустил мою реплику мимо ушей.

– Считайте, что вы сейчас на испытательном сроке, – сказал лорд Фелтон. – И от того, как вы проявите себя в этом расследовании, будет зависеть, сохраните ли вы ваше место за собой.

Вот тут я удивилась. Смит и его предшественник Доу тоже не испытывали восторга при виде моей физиономии, но они никогда не угрожали мне увольнением, потому что предыдущий Цензор ТАКС куда-то подевался (может быть, они мне и говорили, но я благополучно позабыла все подробности. У меня же до сих пор провалы в памяти, ты-то знаешь) и им попросту некем было меня заменить.

Похоже, лорд Фелтон таких проблем не испытывал.

– Я буду стараться, милорд, – доложила я. – В служебном рвении я превзойду сама себя.

– Фиглярствуя, вы только усугубляете то плохое впечатление, которое вы произвели при нашем знакомстве, – сказал лорд Фелтон, поднимаясь на ноги и открывая дверь. – Входите, сэр.

Разумеется, в кабинет вошел тот самый прилизанный хлыщ из приемной, и свой чертов футляр он тоже прихватил с собой. Меня сразу же одолели нехорошие предчувствия.

– Это сэр Джориан Хэмфорд, – представил хлыща лорд Фелтон. – Он будет работать над этим делом вместе с вами, так что предоставьте ему все необходимые сведения.

– Да, милорд, – сказал Смит.

– Удачи, – сухо сказал лорд Фелтон, хлопая сэра Джориана по плечу. – За сим я вынужден откланяться.

– Боже, храни короля, – сказала я. Или у них в империи принято прощаться как-то не так?

Лорд Фелтон неодобрительно зыркнул на меня своими мутными британскими глазами и вышел вон. Ну и пусть, мне с ним детей не крестить, так что может валить ко всем чертям.

Я не собиралась задерживаться на этой работе ни на секунду после того, как мы поймаем пока неизвестного мне гада.

Дверь за лордом закрылась, и я уселась на нагретое им местечко. Смит выдохнул и чуточку расслабил узел галстука. По Смитовским стандартам это было равносильно оголению торса и закидыванию ног на стол.

– Давайте знакомиться, – сказала я. – Я…

– Я знаю, кто вы, – прервал меня Хэмфорд. – Вы – Кэррингтон, Цензор. Вы – Смит, директор местного филиала. А дело, как я могу догадаться, касается бывшего владельца Черного Блокнота?

– Именно, – сказал Смит.

– Тогда у вас нет необходимости что-то мне рассказывать, я читал материалы, – сказал Хэмфорд. – Если у меня возникнут вопросы, я их озвучу.

– Сэр, значит? – спросила я.

– За особые заслуги перед страной король Карл Третий лично посвятил меня в рыцари, – сообщил Хэмфорд.

– Вы разрешите называть вас Джо?

– Нет, – сказал он.

– Сэр Джо?

– Разумеется, тоже нет.

– А что в футляре?

– Мой Атрибут, разумеется.

Значит, он тоже Цензор. Теперь понятно, почему лорд Фелтон демонстрировал такую самоуверенность – я больше не была для ТАКС уникальным специалистом. Они смогли найти мне замену.

Точнее, притащили ее из Старого Света.

– Можно посмотреть? – спросила я.

– Разумеется, – он положил свой футляр на директорский стол, тонкими артистичными пальцами отомкнул замки и откинул крышку.

В футляре лежал меч.

– Довольно старомодно, – заметил Смит.

– Вы хотя бы достали его из камня, сэр Джориан? – спросила я.

– Можно просто Джориан, без «сэра».

– Но вы же рыцарь, – сказала я. – Так у этого меча есть история?

– Длинная и довольно неприятная, – сказал Джо (для краткости, мысленно я решила называть его так. Ну, ты знаешь.)

Он захлопнул крышку и убрал футляр со стола.

– А где ваш атрибут, мисс Кэррингтон?

– Тут недалеко, – сказала я.

– Вы не держите его всегда под рукой?

– Нет необходимости, – сказала я. – Если вы читали отчеты, то должны об этом знать.

– В бою каждая секунда промедления может стоить жизни, – сказал он.

– Как быстро вы достаете свой ножик из футляра?

– Достаточно быстро, – сказал он.

– Вас посвятили в рыцари за то, что вы сделали в качестве Цензора?

– Это закрытая информация, – сказал он.

– Бросьте, Джориан, мы же коллеги…

– Вы оба на испытательном сроке, – сказал Джо.

– Оба? – я посмотрела на Смита, он пожал плечами. – А вы это чем заслужили?

– Лорд Фелтон не сомневается в наших профессиональных способностях, – сказал он. – Он сомневается в нашей лояльности.

– А еще я неправильно одеваюсь, – сказала я. – Но вы все еще директор?

– Да.

– А он тогда кто? Надсмотрщик от короны?

– Я предпочитаю думать о нем, как о нашем кураторе, – сказал Смит.

– Суть та же.

– Пожалуй, – согласился все еще директор. – Так вы покажете нам изображение?

– Конечно, – я вывела картинку на экран телефона и положила его на стол.

– Это фоторобот? – удивился Джо.

– Откуда у Кларка доступ к этим технологиям? – поинтересовался Смит.

– Он не рассказывал.

– Ваш друг даже после смерти полон сюрпризов, – сказал Смит. – Это лицо вам знакомо?

– Нет, – сказала я. – А вам?

– Тоже нет. Скиньте файл на мой компьютер, я запущу его в систему распознавания лиц.

– Конечно, – я нажала на кнопку «поделиться».

– Мне знакомо это лицо, – сказал Джо. – Это Арчибальд Кроули, знаменитый мистификатор и преступник. Но я боюсь, что вас или вашего мистера Кларка ввели в заблуждение – Арчибальд Кроули был казнен в Лондоне почти два века назад.

– Это Алластер Кроу, – сказал Смит, выводя изображение на большой экран. – Не особо знаменитый преступник, отсидевший десять лет в тюрьме штата за вооруженное ограбление. Поэтому он есть в нашей системе.

Алластер Кроу на фотографии стоял на фоне ростового стенда и был одет в оранжевую робу заключенного. И он был подозрительно похож на присланный Кларком фоторобот. Вплоть до шрама над бровью.

– Возможно, это его потомок, – предположила я. – У вашего британского Кроули был этот шрам?

– Да, – Джо положил свой телефон на стол рядом с моим. Там была не фотография, разумеется, а портрет, написанный кистью неизвестного мастера, но, если отбросить некоторые художественные преувеличения, изображен на нем был все тот же самый человек.

Вплоть до шрама над бровью.

– Вот это поворот, – пробормотал Смит.

– Это привносит в дело совершенно ненужную нам сейчас нотку мистики, – согласилась я. – Если, конечно, это не совпадение.

– Крокетт, Кроули, Кроу, – сказал Смит. – Кро-Кро-Кро, и все они бьются лицами о твердые предметы. Тоже совпадение?

– Когда Кроу выпустили из тюрьмы? – спросила я.

– Два года назад.

– И где он сейчас?

– Последнее место работы – небольшая частная автомастерская на Сорок Восьмой улице, – сказал Смит. – Пока все говорит о том, что это не тот, кого вы не знаете, а очередной наёмник, которого он использовал. Единственное, что не вписывается в общую схему, это информация от сэра Джориана, но исторические совпадения все-таки никто не отменял. По крайней мере, до тех пор, пока мы не докажем обратное.

– Надо его брать, – сказал Джо.

– Можно попробовать, – сказала я. – Но не думаю, что мы застанем его на рабочем месте.

– Я вышлю наблюдателей, – сказал Смит. – Как только они его обнаружат, будем брать.

Пока он отдавал соответствующие распоряжения, я сверлила глазами Джо, и он наконец-то не выдержал.

– Вы хотите меня о чем-то спросить, мисс Кэррингтон?

– Вы помните всех казненных два века назад преступников или сейчас тоже так совпало?

– У меня эйдетическая память, мисс Кэррингтон, – сказал он. – А дело Кроули мы разбирали на курсе криминологии на второй год моего обучения в колледже.

– И что он натворил?

– Я могу отправить вам ссылку на Википедию.

– А если в двух словах?

– Он был обманщиком и убийцей и манипулировал людьми при помощи фокусов, половину которых никто до сих пор не может объяснить, – сказал Джо.

– Как его казнили?

– Через повешение.

– И он точно умер?

– Когда людей вешают за шею, они, как правило, умирают, – сказал Джо. – После чего их закапывают в землю. У меня нет никаких оснований полагать, что с Кроули все произошло иначе. И да, предвосхищая ваш следующий вопрос, палач проверяет, действительно ли человек умер.

– И в мыслях не было о таком спрашивать, – сказала я. – И каково жить с эйдетической памятью?

– Есть определенные сложности, – сказал он.

У него эйдетическая память, у меня провалы, вместе мы могли бы составить одного нормального человека. Но, как я начала подозревать, нормальные люди в ТАКС не работают. И уж тем более, не становятся Цензорами.

Мне не нравилось присутствие Джо.

Не потому, что его готовили мне на замену, место штатного Цензора агентства никогда не было пределом моим карьерных устремлений не потому, что он был британец (у меня было двое знакомых британцев, и оба они были вполне приличными людьми). Я опасалась, что он будет ставить нам палки в колеса.

Откровенно говоря, я была удивлена, что лорд Фелтон в принципе не приказал нам закрыть это дело. Ведь, как часто шутят бывалые копы, главное в любом расследовании – это не выйти на самих себя, а, как ни крути, главными выгодополучателями всей этой истории остались именно британцы.

Техас получил независимость, но вместе с ней и войну на собственной территории, а британцы вернули себе бывшую колонию, не сделав для этого ни единого выстрела. Конечно, они могли просто воспользоваться ситуацией, но кто-то ведь эту ситуацию создал…

Впрочем, принцип «всегда ищи, кому выгодно», работает только в тех случаях, когда мы имеем дело с более-менее рациональными преступниками, и далеко не факт, что наш сегодняшний оппонент из таких. Может быть, он просто хаотический психопат, творящий всякую дичь просто потому, что может.

Вот, допустим, почему он на меня так взъелся? Я ведь его даже не знаю, значит, вряд ли сделала ему что-то плохое, по крайней мере, сознательно.

Это, кстати, недоработка, которую срочно нужно исправить.

– Кроу нет в автомастерской, – сообщил Смит, прерывая мои кровожадные раздумья. – Наши люди поговорили с владельцем, Кроу уволился полтора месяца назад.

Значит, пока мы со Смитом приключались в мирах бесконечной войны, Кроу все еще чинил машины. О чем это говорит?

Ни о чем.

– Мы также нашли его последний адрес, – сказал Смит. – Хозяин квартиры, которую он снимал, говорит, что Кроу съехал месяц назад.

– Куда? – спросил Джо.

– Адреса он не оставил. Просто побросал свои пожитки в «пикап» и уехал. У него осталось несколько оплаченных дней, и он даже не пытался требовать, чтобы хозяин вернул ему деньги.

– Выглядело ли это так, что он торопился? – спросил Джо.

– Черт его знает, – сказал Смит. – Он ничем не объяснил свое увольнение и свой отъезд, да никто особо и не спрашивал. Мало ли, какие у человека могут быть причины. На первый взгляд, он был обычным работягой, дом – работа – дом. Иногда по вечерам заходил в бар, где тихо пил свое пиво или что покрепче, и не был замечен ни в каких безобразиях. Не поддерживал никаких контактов с людьми из своего преступного прошлого. Если бы не информация из Техаса, все выглядело бы так, как будто после отсидки он встал на путь исправления.

– Ваш человек в Техасе мог ошибиться? – спросил Джо.

– Он – человек, – сказал Смит. – Все могут ошибиться, но в случае с Кларком это маловероятно. Он очень давно в этом бизнесе. Дольше любого из нас.

– Кроу в любом случае надо найти, – сказал Джо. – Ведь, насколько я понимаю, других зацепок у нас нет. Надо осмотреть его квартиру.

– Это дешевое жилье, и оно не задерживается на рынке недвижимости, – сказал Смит. – Там уже месяц живут другие люди, и я не думаю, что там что-то осталось.

– Я все равно хотел бы осмотреть квартиру, – сказал Джо.

– Извольте, – сказал Смит. – Я могу предоставить вам машину и группу сопровождения.

– Благодарю, – сказал Джо. – А вы не поедете?

– Не вижу смысла, – сказал Смит.

– Я тоже, – сказала я. – Тоже не вижу. Но надеюсь, вы поделитесь с нами, если обнаружите какие-то улики, сэр Джориан.

– Разумеется, – он вежливо кивнул, подхватил футляр со своим мечом и вышел из кабинета.

– Мутный тип, – сказала я, удостоверившись, что он закрыл дверь и не стоит сразу за ней, приложив ухо к замочной скважине.

– Насколько я понимаю, он протеже лорда Фелтона, – сказал Смит.

– Еще более мутный тип, – сказала я. – Я уже почти была готова к тому, что он попытается заставить меня делать книксен и целовать ему перстень.

– Он радикальный консерватор, – сказал Смит.

– Я заметила.

– И я благодарен вам за то, что вы не проломили ему голову, – усмехнулся Смит. – Это бы здорово усложнило наше расследование.

– Когда я стану богиней хаоса, я покараю его первым.

Глава 32

Разумеется, никакого Кроу в этот день мы не взяли.

Он уволился с работы, выехал из квартиры, и с тех пор ни разу не заходил в свой любимый бар. Возможно, он вообще уехал из Города, но на всякий случай Смит связался с копами и объявил Кроу в розыск.

И пикап его тоже.

К вечеру это никаких результатов не принесло, но я полагаю, что все мы трое были к этому готовы. Обычно все не бывает так просто. Даже если бы мы были обычными копами, а он – обычным подозреваемым, в большинстве случаев это не было бы так просто. Но мы были агентами теневого правительства, а он…

Черт его знает, кем он вообще был.

У меня никак не выходила из головы история с его двойником, казненным в Лондоне почти два века назад. Они были похожи внешне, у них были похожие фамилии, и наш Кроу вполне мог быть потомком того Кроули. Подтвердить или опровергнуть этот факт нам не удалось, генеалогическое древо Кроу не прослеживалось даже на уровне предыдущего поколения. В детстве его подбросили на пожарную станцию, и вырастившая его система понятия не имела, кто мог быть его родителями.

Я немного почитала про его предполагаемого предка, Арчибальда Кроули, и он оказался тем еще типом.

Психопат, маньяк, серийный убийца, провозгласивший себя демоном. На его счету была почти сотня жертв, он положил десяток полисменов при задержании, а на его судебном процессе, длившемся почти год, умерли двое судей. Несмотря на все препоны, обвинению таки удалось довести дело до конца и Арчибальда вздернули. В своем последнем слове он обещал вернуться и… Ну, ты знаешь, что положено обещать в подобных случаях.

Кровавое возмездие и вот это вот все.

Может быть, эта история не имела к нашему Кроу никакого отношения. Но что, если имела?

Я потерла переносицу, отвела взгляд от экрана, и он сразу же уперся в сэра Джориана Хэмфорда, сидящего за соседним столом.

– Можно спросить, мисс Кэррингтон?

– Спрашивайте.

– Я читал ваше досье, – сказал он. – Разумеется, только открытую его часть, но и она впечатляет. Вам правда довелось иметь дело со Сказителем?

– Правда, – сказала я.

– И как это было?

– Довольно нервно, – сказала я. – Он был не просто Сказителем, он провозгласил себя богом, собрал вокруг себя целую секту, и в конечном итоге ТАКС пришлось брать их поселение штурмом.

А еще я, возможно, забеременела от него, и, черт побери, я с ужасом жду того момента, когда Морри начнет говорить. Потому что, если его дар может передаваться по наследству, меня ждут очень веселые времена.

– Какой он был?

– Молодой, красивый, глупый, – сказала я. – Почему вы спрашиваете, сэр Джориан?

– Исключительно из академического интереса, – сказал он. – Мы за все время службы с таким не сталкивались.

– Вы?

– Наше министерство, – сказал Джо. – Мы имели дело с творцами, разумеется, но ни один из них не обладал таким потенциалом. И справиться с ними было не так уж сложно – нам всего-то надо было отобрать у них ручку. Или пишущую машинку. В том случае, которым я занимался, это была пишущая машинка.

– И что мог делать тот ваш творец?

– Он умел воплощать кошмары, – сказал Джо. – Которыми довел до смерти не один десяток человек. Оказался большим поклонником Лавкрафта.

– По счастью, сам Лавкрафт криэйтором не был, – сказала я. – Иначе нас всех бы уже непременно пожрал какой-нибудь Ктулху. Вас за это посвятили в рыцари?

– Нет, – он покачал головой. – Прошу меня простить, но я не имею права говорить о том деле. Я дал слово королю.

– Так ваше министерство находится не в тени, – вдруг сообразила я, хотя это должно было быть очевидно с самого начала.

– Нет, разумеется, – сказал он. – И меня несколько озадачивает, что в вашей стране дело обстоит именно так. Впрочем, я думаю, лорд Фелтон намерен это исправить.

– Это тот лорд Фелтон, который приходит в негодование, увидев женщину в джинсах?

– Готов признать, что он немного консервативен…

– Немного?

– Но в то же время он является истинным слугой империи, не раз доказавшим свою преданность на деле, – продолжил Джо. – Он отдал служению Короне всю свою жизнь и заслуживает уважения.

– Я в вашу империю не просилась, – сказала я.

– Полагаю, вам придется это принять, – сказал Джо. – Ведь именно так и работает демократия, не правда ли? Большинство проголосовало за конкретных людей, которые принимают решения, и эти люди решили, что так будет лучше. Даже если вы сами за них не голосовали, вы оказались в меньшинстве, и теперь вам остается только подчиниться воле тех, кого больше.

– А вы и довольны, – сказала я. – Вместе со своим королем.

– Нас позвали, и мы пришли, – сказал он. – Мы не могли не прийти. Таково бремя белого человека.

– Я читала Киплинга, и мое отношение к этой ситуации отражают другие его строки, – сообщила я. – «И когда вас задушит стыд, мы спляшем на ваших гробах».

– Мне нечего стыдиться, мисс Кэррингтон, – серьезно сказал он. – Да, когда-то давно наша колониальная политика была довольно жесткой, можно даже сказать, жестокой, но те времена прошли, и империя практикует взвешенный подход…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.