Екатерина Аверина
Я загадала папу

Глава 1. Снежка «33 несчастья»

Срываю листок с отрывного календаря. Комкаю и кидаю в ведро под раковиной. Вот и зима уже, первое декабря. Белое покрывало снега за окном слепит глаза и поднимает настроение.

Одной рукой помешиваю кашу, второй тянусь за чашкой крепкого черного кофе.

Пшш… Васин завтрак весело выливается из кастрюльки, шкворчит, шипит и начинает вонять.

– Черт!!! – моментально просыпаюсь.

Слишком резко ставлю на стол чашку. От удара она по старой трещине раскалывается пополам. Сладкий кофе темными струйками стекает с тумбочки на пол, заливается в стыки между мебелью.

– Отличное начало дня!

Открываю окно на проветривание, хватаю тряпку, вытираю сначала кофе, потом займусь плитой.

«Завтра у тебя начнется новая жизнь …» – ворчу себе под нос вспоминая, как крутилась вечером перед зеркалом выбирая одежду для первого дня стажировки на новой работе.

– Мамочка… Ой! А что случилось? – на кухню заглядывает проснувшаяся дочка.

– Привет, малыш, – улыбаюсь ей отжимая тряпку в раковине и принимаюсь оттирать кашу с поверхности плиты. – Ерунда, – подмигиваю. – На завтрак сегодня бутерброды. Поможешь? – треплю ее по светлым волосикам. Закрываю окно, чтобы кроха не простудилась.

Василиска с важным видом подставляет табуретку к холодильнику, достает из хлебницы вчерашний батон. Аккуратно слезает, кладет его на стол и тянется за своим маленьким ножиком с яркой рукояткой и ромашками на лезвии. Моя мама ей на восьмое марта подарила, зная, как малышка любит помогать на кухне.

Быстро собираем с ней два простых бутерброда. Жуем в прикуску с чаем. В кармане старенького махрового халата звонит телефон.

– Доброе утро, Наталья Фёдоровна, – здороваюсь с нашей воспитательницей.

– Снежана Макаровна, в садик сегодня Василису не приводите. Мы не работаем.

– Как не работаете?! – звонко бросаю две пустые чашки в раковину.

– Вот так. Ночью ударил сильный мороз, в подвале прорвало трубы. У нас ни воды, ни отопления не будет несколько дней, – буднично сообщает она, будто никакой катастрофы не случилось и такое у них бывает через день.

– Супер, – растерянно смотрю в окно слушая короткие гудки в трубке. – Просто супер… Малыш, собирайся. Побудешь сегодня у бабы Любы.

– Не-е-ет, – дует губки кроха. – Не хочу я к ней! Она меня не любит! – от обиды топает ножкой в домашних уггах.

– Вась, у нас выбора нет. Сад закрыт, к бабушке не успеем, а мне на работу надо. Не дуйся, – целую ее в щечку. – Один день. Вечером что-нибудь придумаю.

– Ладно, – картинно закатив глаза мелкая шкода убегает в свою комнату.

Пока мой самостоятельный ребенок одевается, быстро привожу себя в презентабельный вид. Все еще может получиться. У нас еще может быть все хорошо. Я цепляюсь за веру в это, как за спасательный круг. А садик… ну подумаешь, трубы прорвало! Ерунда какая!

В прихожей поправляю Васе свитер, подаю куртку и шапку с большим пушистым помпоном. Это бабушка ей в прошлом году связала. Мой котенок любит все мягкое и пушистое. Бабушку тоже любит. Попробую договориться, чтобы она и забрала Василиску на пару дней.

– Не обижайся на меня, пожалуйста, – целую дочку в носик. – Но сейчас правда так надо. Зато если я успешно пройду стажировку, мы с тобой на Новый год такой пир закатим, – улыбаюсь ей.

– Я не обижаюсь, – малышка крепко обнимает меня за шею. – Только можно мне в этом году не загадывать желание?

– Почему? – поднимаюсь, подталкиваю дочку к двери, снимаю ключи с гвоздика, вбитого в дверной косяк.

– Они все равно не сбываются, – грустно отвечает Василиска надув губки, и первая шагает в подъезд.

Поднимаемся с ней на пару этажей выше. Долго звоню в дверь, обтянутую черным дерматином. Василиса крепко сжимает мои пальцы.

– Кто там? – раздается скрипучий голос бабы Любы.

– Это Снежана. Присмотрите сегодня за Василисой, пожалуйста. Детский сад не работает…

– Ой, – кряхтит старушка, не открывая нам дверь. – Не могу сегодня, Снежиночка. Приболела я.

Шанс на получение хорошей должности в крупной компании тает на глазах. Он уже буквально машет мне хвостом скрываясь из виду. Ну уж нет! Ни для того я пять лет не спала ночами одной рукой качая детскую кроватку, другой листая конспекты, чтобы вот так просто сдаться!

– Василиска, – щелкаю по носу малышку. – Поедем смотреть, где делают игрушки?

– Да!!! – визжит это чудо забавно тряся лохматым помпоном.

Глава 1. 1

Выбегаем из подъезда и проваливаемся по щиколотку в снег. Он холодными комочками сворачивается у меня в ботинках, тает, стекает по ступне и хлюпает на дне противной лужицей.

Выходим на остановку. Машины двигаются по ней со скоростью беременной черепахи. А время поджимает. Категорически нельзя опаздывать в свой первый рабочий день!

Вася голыми руками сгребает снег со скамейки, лепит покрасневшими пальцами снежок.

– Не надо, малыш, – одергиваю ее. – Вечером поиграем.

Высматриваю нашу маршрутку. Она медленно выползает из-за поворота. Нетерпеливо перебираю промокшими ногами. Взмахиваю рукой, чтобы водитель точно не проскочил мимо нас.

– Вася, – тяну руку к дочке. Она вкладывает мне в ладонь ледяные пальцы.

Помогаю ей войти, поднимаюсь следом и встаю в позу соленой селедки в переполненном транспорте. Ни деньги за проезд не передать, ни вдох нормальный сделать. Один плюс – можно не держаться, нас плотно зафиксировали между дверью и спинами других пассажиров.

– Мне жарко, – хнычет Василиса. – и тошнит, – ерзает она.

– Вот зачем лезть с ребенком в переполненный транспорт? – ворчит тетка, сидящая ближе всего к нам. – А если ее сейчас вырвет, и она мне пальто испачкает?! – ее голос повышается до противного визга.

– Могли бы уступить место мамочке и взять девочку к себе. У вас вон там сколько пространства свободного, – делает ей замечание седовласый мужчина, стоящий рядом с сидениями в таком же положении, как и мы.

– Еще чего! Я за свое место деньги заплатила! А она видела, куда лезет! – орет противная тетка.

– Мааам, – хнычет Вася.

– Держись, малыш, – снимаю с нее шапку, глажу по волосикам. – Скоро приедем.

– Выпустите меня, – недовольно фыркает женщина на одной из остановок. Проходя мимо нас, толкает меня плечом.

– Стерва, – шиплю себе под нос.

– Чтоооо?! – ее глаза раза в три увеличиваются в размере.

– Хорошего вам дня, – говорю громче и так доброжелательно улыбаюсь, что она давится собственным ядом.

Добрые люди предложили сесть, но я отказалась, уступила место бабушке в цветастом платке и стареньком пальто с меховым воротником. Она позвала Василиску к себе и стала что-то ей тихонечко рассказывать, рисуя на окне сухоньким пальцем.

– Выходим, котенок, – тяну руку дочке.

– Спасибо, – моя девочка искренне благодарит добрую бабушку. – Мне было очень приятно с вами поговорить.

Под умиленные вздохи пассажиров выходим с ней на свежий воздух. Быстро надеваю малышке шапку, поправляю на себе одежду.

– Побежали, – подмигиваю ей.

Два светофора, пара поворотов и мы на месте. Стоим с Василиской перед высоченным стеклянно – бетонным зданием. Меня охватывает сильное волнение, смешанное в коктейль с предвкушением. Я очень хотела попасть на работу именно сюда. Столичный уровень, зарплаты для специалистов выше среднего и опыт, который в нашем маленьком городке я больше нигде не получу.

– А это точно фабрика игрушек? – кривится дочка, разглядывая отражение города в затемненных блестящих окнах.

– Это офисное здание, малыш. Я буду работать здесь, а не на самой фабрике. Идем, – тяну ее за ручку внутрь.

Надеюсь, меня не уволят за то, что в первый же день пришла с ребенком.

Глава 1. 2

Лифт стремительно уносит нас на последний этаж. У меня внутри все дрожит. Крепче сжимаю руку дочки. Ну они же люди, игрушки для детей делают. Не должны из-за такой ерунды выгнать. Сами говорили, что специалиста, способного работать с иностранными документами, найти на месте оказалось крайне сложно, а из Столицы ехать в провинцию никто особым желанием не горит.

– Васька, будь умницей, – целую малышку в носик. – Посиди вот здесь, – показываю на ряд мягких кресел вдоль стены. – Никуда ни шагу без меня. Поняла?

– Да, – кивает дочка. Послушно садится, кладет руки на коленочки.

Если бы не знала этого ребенка, подумала бы, что все вот так оно и будет. Ну ангел просто! Но Васька совершенно не может усидеть на месте. Ей все надо посмотреть, пощупать, обязательно куда-нибудь залезть и что-то разобрать, чтобы выяснить, что внутри. Непоседливая, любопытная и очень энергичная кроха.

Выдохнув, нажимаю на дверную ручку до щелчка и решительно вхожу в кабинет отдела кадров.

– Здравствуйте, – стараюсь держаться уверенно. – Агеева Снежана Макаровна на должность переводчика.

– Да-да, меня предупредили. Проходите, присаживайтесь.

Послушно сажусь на край стула, достаю из сумочки документы, кладу их на стол перед женщиной в элегантной белой блузке.

– У вас ведь нет опыта работы по специальности? – отрицательно качаю головой. – В этом случае испытательный срок может быть продлен до двух месяцев. Это будет зависеть от результатов, которые вы покажете.

– Я понимаю, – крепче сжимаю ручки сумки пальцами.

– Это хорошо. А то знаете, приходят молодые амбициозные и надеются, что сразу получат все. А так не бывает. Мы хорошо платим, но и требуем тоже не мало. В любом случае для вас это опыт. Стажировка за счет нашей компании, – улыбается она. – Если вдруг нас не устроит или вам не понравится, найти другое место будет уже гораздо проще.

– Спасибо. Я все же постараюсь здесь остаться.

– Пойдемте, я покажу ваше рабочее место, – она захлопывает папку с документами, убирает ее в стол.

– Тут такое дело, – шумно выдыхаю. – Мне пришлось привести с собой дочку сегодня. Садик неожиданно закрыли, оставить было не с кем. Ей шесть. Она не будет мешать, – выпаливаю, забывая сделать новый вдох.

Женщина, имени которой от волнения я так и не запомнила, поджимает губы, ее взгляд становится острее, а пальцы с идеальным маникюром крепче сжимают ключи от кабинета с простым пластиковым брелоком.

«Ну все» – меня начинает накрывать паника. – «Сейчас моя стажировка закончится так и не начавшись».

Глава 1. 3

– Я вечером отвезу ее к бабушке, – прерываю затянувшееся молчание. – Мне правда очень нужна эта работа.

– Ну что ж, – вздыхает Валентина Петросовна. Я все же вспомнила как ее зовут. – Обстоятельства иногда бывают выше нас. Пойдемте. Только следите за ребенком. Она не должна мешать рабочему процессу.

– Конечно, – благодарно киваю. – Василиска у меня умница, – первая выхожу за дверь.

Дочка сидит в обнимку с курткой, болтает ножками и скучающим взглядом смотрит в потолок. Растрепавшиеся под шапкой волосики торчат в разные стороны, шарф одним краем лежит на полу.

– Здравствуйте. А вы не будете маму ругать за то, что она меня с собой взяла? – хлопает честными глазками.

Чувствую, как вспыхивают мои щеки, а губы растекаются в неловкой улыбке. Решительностью Василиска точно пошла в родного отца. Там ее было хоть отбавляй. Сволочью только оказался и предателем. Когда Вася еще немного подрастет, мне как-то придется ей это объяснить. Психологи в своих статьях пишут, что лучше в раннем возрасте рассказывать, но я смотрю на этого котенка, который видит хорошее даже там, где его почти нет, и мне не хочется разрушать ее сказку.

– А это будет зависеть от тебя, – отвечает ей Валентина Петросовна. – Будешь сидеть тихонечко и не будут ругать твою маму.

– Я буду. Честно – причестно. Мамочка очень сильно хотела сюда на работу. А почему у вас здесь совсем нет игрушек, если у вас есть целая фабрика?

– Вася, – крепче сжимаю ладошку дочери. Она понимает жест и в лифт заходит молча.

– Забавная девчушка, – улыбается начальница отдела кадров.

Мой рабочий кабинет находится всего на этаж ниже, прямо под кабинетом высшего руководства. Небольшой, уютный, только темный. Всего одно окно, к которому я буду сидеть спиной. С двух его сторон стеллажи и полки с папками. В углу небольшой столик с двумя стаканами, электрическим чайником и прозрачным графином для воды.

– Осваивайтесь, Снежана Макаровна. Через час должна подъехать ваша предшественница. Она передаст вам дела и подробнее расскажет, что здесь к чему.

– Благодарю.

– Мрачненько, – заявляет Вася, как только мы остаемся вдвоем. – Я могу нарисовать тебе картинки, и ты повесишь их на стены. И игрушками поделиться могу, раз у них своих нет, – складывает на груди руки моя добрая девочка.

Я даже злиться на нее не могу после этого. Сижу и смеюсь, представляя, как рассажу на подоконнике потрепанных стареньких китайских «Барби» в розовых платьях.

А вот идея с рисунками мне нравится.

– Нарисуй, – соглашаюсь я. Надо же ее чем-то занять.

В столе нашлись цветные маркеры, пара простых карандашей, а под принтером стопка черновиков. Усадила дочку творить. Включила компьютер, разбираюсь в рабочих программах, просматриваю папки.

– Добрый день. Ой, какая красота, – в кабинет входит девушка с большим беременным животиком. – Меня зовут Арина. Приехала, сдать вам дела.

– Снежана. Очень приятно.

– А вы, я смотрю, даже чай не пили. Предлагаю начать с него. У меня и печенье есть. Я сейчас все время хочу что-то жевать. Это ужасно. После родов с диеты не слезу. Кулер у нас с девчонками из соседнего кабинета общий. Здесь нет места, так что за водой придется сходить.

Арина сходила сама. Мы поставили чайник. Она показала мне, где хранится заварка и сахар.

– Здесь неплохо работать. Если все выполняешь в срок, никаких проблем не будет. Антон Сергеевич не любит неисполнительность.

– А как он вообще? Очень строгий? – мешаю ложкой горячий чай.

– По настроению. Сейчас конец года. У нас сезон, так что на него лучше особо не нарываться. А в целом, – улыбается Арина. – Красивый холостой мужик, о котором мечтает добрая половина наших незамужних девчонок. С заморочками. Но куда без них? Чтобы такой махиной рулить, надо иметь стальные… кхм.

– Что? – тут же реагирует Василиска, прикусив зубами кончик чайной ложки.

– Нервы, – треплет ее по волосам Арина. – Нервы, малышка. Без стальных нервов здесь не справиться.

Глава 1. 4

Как и все девочки, немного посплетничав, убрали со стола и приступили к работе. Перевод юридических документов требует углубленных знаний языка именно в этой сфере. Сейчас и не вспомню, почему пошла на этот спецкурс, когда нам, будущим переводчикам, мечтающим о путешествиях по миру, предложили позаниматься по новой для университета программе. Наверное, мне казалось, что редкая в нашем городе специализация поможет найти хорошую работу и быстро на ней закрепиться. Когда поняла, что такие специалисты здесь никому не нужны, было уже поздно, втянулась.

И вот сейчас мои знания, наконец-то, понадобились.

– Мамочка, мне нужен скотч, – отвлекает меня Василиса.

– Держи, – не задумываясь протягиваю ей моток из ящика и снова увлеченно разбираю с Ариной документы.

Ей скоро убегать к врачу, так что я стараюсь успеть все спросить и все посмотреть. Мы, конечно, обменялись номерами телефонов, но беспокоить лишний раз девочку в декрете мне не хочется.

– Мамочка, а ножнички есть? – снова дергает за рукав Вася. – Нашла! – достает их из органайзера и убегает к своему столику, где тоже кипит бурная деятельность.

Скотч, ножницы….

– Вася, а что ты делаешь? – подозрительно смотрю на малышку.

– Не смотри сюда! – она топает ножкой. – Сюрприз.

– Что-то мне страшно, – смеюсь, складывая бумаги по папкам.

Вроде закончили. Теперь мне понятны первостепенные задачи. На эти папки приклеила стикеры с датами, чтобы легче ориентироваться, остальное убрала на стеллаж. Поворачиваю голову на Аринин смех и со вздохом прикрываю глаза.

– Вот теперь здесь красиво! – гордо заявляет мне дочка, любуясь своим творением.

Кусочек стены, как раз тот, где мы пили чай, на высоту Василискиного роста украшен самодельными снежинками и ее рисунками, кривенько приклеенными скотчем.

– Ну, я побежала, – подмигивает Васе Арина. – Пока, – машет мне рукой.

– Пока, – сажусь на стул, со стоном хлопаю себя по лбу ладошкой.

– Красивенько, мама? – ждет похвалы дочка.

– Красивенько… – повторяю за ней надеясь, что это плохой скотч и он не будет отклеиваться с кусочками покрытия стены. – Только это придется снять, малыш. Мы же не дома и договаривались, что ты просто порисуешь. Так делать нельзя. Тебе ведь не понравится, если кто-то придет к нам домой и обклеит стены?

– Не понравится, – грустно вздыхает Вася.

– Ну вот и здесь так же. Давай я аккуратно сниму все это, а дома развесим. Договорились?

– Прости. Я просто хотела тебя порадовать, – дрожит ее нижняя губка.

– Котенок, отставить слезы! Ты меня порадовала. Правда-правда. И снежинки красивые. Но есть правила, которые очень важно знать и соблюдать.

– Я больше так не буду, – обещает она и сама осторожно снимает свои украшения. Скотч еще не успел хорошо прилипнуть. Даже следов после себя не оставил.

Включила Василиске на телефоне мультики и приступила к работе. Ее много, а сделать надо, как всегда, еще вчера. Арина много запустила из-за беременности. Я ее не виню, но есть шанс, что к указанной дате могу не успеть.

Стараясь не отвлекаться на дочку, быстро бегаю пальцами по клавиатуре перепечатывая договор. Лишь иногда поглядываю, чтобы она снова ничего не натворила.

– Мамочка, я кушать хочу, – подходит ко мне малышка.

Смотрю на часы. И правда, пора бы ее покормить. Да и себя не помешает.

– Потерпи еще десять минут. Я добью страничку и пойдем.

– Хорошо.

Сидеть ей скучно. Василиска бродит по кабинету, выглядывает в окно, в коридор. Стараюсь доделать хотя бы один большой кусок как можно быстрее, чтобы после обеда заняться следующей страницей. Ставлю точку в конце строки, поднимаю взгляд…

– Вася? – мне становится дурно. Судя по нарастающим проблемам этот день точно закончится катастрофой. – Вась, ты где?! – в панике оглядываюсь по сторонам. Выбегаю в коридор, а ее нет!

Глава 2. Неожиданность в шкафу

Еще даже не обед первого декабря, а я уже был на встрече с поставщиком, который решил задрать цену на материалы и навариться на сезоне. Пришлось «на пальцах» объяснять, что идея мне не нравится, и, если работать он не желает, я быстро найду других. Блефовал, конечно, но был убедителен.

Оттуда злой, как черт, рванул по пробкам на производство. Сейчас без контроля ничего оставлять нельзя. Это располагаемся мы в провинции, а поставками занимаемся по всей стране. Декабрь всегда просто дикий месяц, потому что никто не желает подумать заранее и сделать закуп, ну например, в начале ноября. Сетевые маркеты еще ладно, там есть четкие договора и сроки поставок. Праздничные объемы тоже прописаны заранее, мы только ассортимент обговариваем и все. Люблю сетевиков! А вот компании поменьше думают, что еще успеют сделать заказ и все к ним обязательно вовремя приедет по заснеженным трассам.

Делегировать выходит далеко не все. Вот и ношусь с утра, как электровеник, стараясь не думать, что там, в кабинете еще море бумажной работы.

Закончив на производстве, сажусь в машину.

– Куда, Антон Сергеевич? – спрашивает водитель.

– В офис. Все на сегодня с разъездами.

– Инга Витальевна два раза звонила, – сообщает он и трогается с места.

– Тебе? – веду бровью.

– До вас дозвониться не смогла. Вы же знаете, она настойчивая.

– Чего хотела? – устало прикрываю глаза и спускаюсь чуть ниже по спинке сидения вытягивая вперед ноги. Хорошо…

– Вам дословно? – киваю. – «Передай этой бесчувственной скотине, что я уехала к врачу. Вернусь к двенадцати». Все.

– Спасибо, Сан Саныч.

Пора избавляться от этой назойливой куклы. Я взял Ингу на работу по просьбе ее отца года два назад. Хорошенькая, неглупая, хоть и страшно избалованная. Как-то само закрутилось на вспыхнувшей сиюсекундной страсти. А потом понял, что мне просто с ней удобно. Было. В последнее время все больше и больше бесит, хотя я ей никогда ничего не обещал.

Останавливаемся у нашего офисного здания. Саныча отпускаю до вечера. Если что, сам за рулем покатаюсь.

Поднимаюсь к себе мечтая о чашке горячего кофе и пяти минутах полной тишины. Открываю кабинет, отмечая, что он не заперт какого-то черта. Уже рисую себе картинку выпрашивающей прощения Инги, как мой взгляд упирается в огромные серо-зеленые глазищи…

– Тссс, – девчонка лет шести прикладывает пальчик к губам.

– Ты кто? – ошалело хлопаю ресницами пялясь на ребенка, сидящего в шкафу.

– Вася, – шепчет она, стараясь залезть еще глубже в свое укрытие.

– Окееей, – тяну, стараясь понять, что вообще происходит и почему девочку зовут мужским именем. – Делаешь здесь что?

– Прячусь от Бабы Яги, – несет полный бред этот ребенок, окончательно взрывая мой уставший к концу года мозг. – Закрой дверь. Ну пожалуйста – пожалуйста. Она очееень страшная.

– А где ты видела Бабу Ягу? – мне все больше кажется, что я сплю. На виски начинает давить головной болью.

– В колидоре… тьфу, – морщится. – в ко-ри-до-ре. Такое сложное слово, – вздыхает эта мелочь.

– И не говори, – давлюсь смехом. – Сам иногда в буквах путаюсь. Так что там дальше-то было? – становится реально интересно.

– Мамочка занята очень, а мне было скучно. Я вышла в ко-ри-дор, а там такая, – делает огромные глаза. – страшная Баба Яга с метлой! Я испугалась и побежала по лестнице наверх, а все кабинеты закрыты, только здесь было открыто. Вот я тихонечко зашла и спряталась, чтобы она меня у мамочки не забрала и в лес не утащила.

И тут до меня доходит! Не заржать становится все сложнее. Я ведь понимаю, что передо мной дите, которое вроде как реально испугалось. Под нами небольшой зал для совещаний. Он сейчас не нужен и в нем час в день репетирует группа наших сотрудников, ответственная за поздравление малышей в детских домах и интернатах. Это старая традиция фабрики. Можно сказать, я купил ее вместе с производством. Да и коллектив сплачивает. Чем не тренинги для персонала?

– Понятно все. Вылезай. Здесь Баба Яга тебя точно не тронет.

– Обещаешь? – подозрительно щурит глазки.

– Конечно. Я ведь тут самый главный маг этой башни. Меня даже Баба Яга боится. Но тебе не надо.

Громыхая папками и обувью, Вася вываливается на пол, упирается обеими ладошками в него. Быстро отряхивается. В ее животе жалобно урчит. Мой желудок тоже напоминает, что я кроме кофе с утра еще ничего не ел.

– Чай будешь? А то я не завтракал еще. Одному скучно, – прохожу к своему столу, достаю шоколадку из верхнего ящика. Для Инги покупал. Отдать забыл.

– Буду, – немного посомневавшись отвечает мелкая.

Делаю нам чай. Ставлю перед ней одну из высоких кружек. Не знаю, пьют ли дети чай такими объемами, но другой у меня все равно нет. Вася шуршит фольгированной упаковкой, сосредоточенно ломает плитку на дольки, раскладывает их в форме елочки.

– А теперь рассказывай, – не трогаю шоколад, чтобы не нарушать композицию. Она тоже не спешит его есть. Грустно смотрит и водит пальцем по кусочкам. – Почему «Вася»?

– Мама так называет. Я Василиса, как в сказках, – гордо поднимает курносый носик.

– Антон, – представляюсь в ответ, опуская отчество. – Мама взяла тебя с собой на работу?

– Маму взяли на ста-жи-ров-ку, – произносит по слогам еще одно сложное слово. – Так она сказала. А меня оставить не с кем. Баба Люба, наша соседка, опять заболела. Но мне кажется, она просто притворяется, чтобы со мной не сидеть. Вредная старушка так иногда делает, а мамочка мне не верит и бабе Любе варит бульон в выходные. Бесплатно! – возмущается ребенок.

Смотрю на нее и столько мыслей странных в голове вертится. В прошлой жизни я очень семью хотел. И мой сын или дочка сейчас могли быть чуть старше этой крохи. Не получилось…

Мотаю головой отгоняя тяжелые воспоминания. Позже порефлексирую.

– Как зовут твою маму? – возвращаю свое внимание Василисе.

– Снежана. У нее волосы такие светлые – светлые, – с восторгом рассказывает малышка. – На снег похожи. Мне иногда нравится называть ее Снежинкой, когда она не слышит, – понижает голос до шепота.

– А когда слышит, как ты ее называешь? – становится и правда любопытно.

– Мама, мамочка, – еще шире и теплее улыбается девочка. И в этой улыбке отражается вся чистая, искренняя и такая настоящая любовь ребенка к своей матери, что цепляет даже меня, «бесчувственную скотину», как выразилась Инга.

– А папу? Для него есть тайное прозвище? – задаю стратегический вопрос. Сам пока не знаю, зачем. Вырвалось.

Да какого черта? Не-не-не. Я зарекся от серьезных отношений, а всякие Снежинки для других не подходят. Тем более с ребенком. Тут без вариантов. Забыли, Завьянов! Твой максимум сейчас, это шоколадки для секретарши, но и ее вы тут на пару с малой уже сожрали. Романтик!

– Нет, – Вася крутит головой. – мы с мамочкой только вдвоем живем. Вкуфно, – облизывает пальцы.

Снова лезу в тумбочку и понимаю, что салфетки у меня закончились.

– Пойдем. Я провожу тебя к маме. Она наверняка волнуется, – предлагаю ей. Заодно по дороге и руки помоет.

Пара стуков в дверь. Вася спрыгивает на пол, забегает за мое кресло и прячется за его высокой спинкой, наверное, думая, что это та самая Баба Яга. Но сюда на самом деле редко кто доходит, все вопросы решаются на уровне руководителей отделов. Если случается лютый треш, я прихожу сам. До этого лучше не доводить. Мало кто знает, что на самом деле я не люблю увольнять людей, понимая, что на мне так или иначе лежит ответственность не только за них, но и за тех, кого они содержат на свои зарплаты.

Брат говорит, это потому, что я сам из такой семьи и помню, что такое, когда в доме банально нечего жрать. Был бы мажором, относился бы иначе. Не знаю, возможно, он прав. Не думал об этом.

Еще один настойчивый стук в дверь. Я уже догадываюсь, кого принесло.

– Войдите, – разрешаю.

– Тош, мы на обед идем? – вальяжно виляя бедрами входит Инга.

– Здрасьти, – из-за моей спины появляется перепачканная в шоколаде мордашка Васи.

– Тош, это кто?! – Инга отступает на пару шагов назад и в шоке пялится на девочку.

– Дочка моя, – ляпаю первое, что приходит в голову одним махом разрывая с ней отношения, потому что достала. И обедать я с ней не хочу. А праздники проводить тем более. К брату за город лучше съезжу. Он давно зовет, но я вечно зашиваюсь на работе.

– Что? Да как ты… Откуда?!

– Тетенька, а хотите я, – тыкает себя пальчиком в грудь Вася. – расскажу вам, откуда берутся дочки?

И все! Фитиль догорел! Я уткнулся лбом в стол и ржу в голос. До слез! Инга сопит от возмущения. Чего там делает Васька рядом со мной, я не вижу. У меня истерика! Так весело я еще никогда с девушками не расставался.

– Козел! – выпалила Инга и цокая каблуками вышла за дверь хлопнув ей так, что задребезжали стекла.

Понимаю, что это еще далеко не конец и поговорить с ней надо будет нормально без присутствия сказочных персонажей.

– Пойдем, Василиса, – поднимаюсь из кресла. – найдем твою маму, пока не пришлось сюда скорую вызывать.

Малышка держит перед собой липкие руки и топает вперед. Открываю для нее дверь, следом выхожу сам и запираю кабинет. Инга стоит лицом к большому окну. Плечи вздрагивают, носом шмыгает. Вася тоже заинтересованно смотрит на женщину.

– Я сейчас, – прошу девочку подождать.

Подхожу к Инге, останавливаюсь в паре сантиметров за ее спиной. В нос бьет резковатый запах ее духов. Незнакомый. Мне не нравится, но ей по характеру очень подходит.

– Уйди, Завьянов, – почувствовав меня она передергивает плечами.

– Давай поужинаем сегодня и нормально поговорим, – предлагаю ей.

– Иди к черту!

– Как знаешь, – жму плечами. – Не навязываюсь.

Разворачиваюсь, чтобы уйти. Инга крутится на каблуках, хватает меня за рукав.

– В нашем ресторане в семь. Но мне надо уйти в пять.

– Договорились, – решаю, что в такой ситуации будет честно, если я, как инициатор расставания, пойду на небольшие уступки.

Василиска уверенно ведет меня мимо лифта к пожарной лестнице. По ней редко кто ходит. Возможно, не все знают, что она у нас вообще есть.

От наших шагов небольшое пространство заполняется гулким эхом и Васиным сопением. Завожу ее сначала в санитарную комнату. Малышка тщательно умывается и моет руки.

Шагнув в знакомый для нее коридор, срывается на бег в самый его конец. Понятно. Нового переводчика значит взяли. Заодно познакомлюсь.

– Мамочка! – слышу крик и снова слезы. Мне сегодня везет на рыдающих женщин.

– Где ты была?! – срывается на хрип приятный мелодичный голос. – Я все оббегала, уже охрану на уши поставила! Вася, разве так можно?

– Здравствуйте, – решаю спасти маленькую сказочную героиню от гнева перепугавшейся матери. – Она у меня была. Пряталась в шкафу, – вслух это звучит несколько нелепо.

– Добрый день, – всхлипывает красивая пепельная блондинка с такими же большими яркими серо-зелеными глазами, как у Васи, только покрасневшими и припухшими от слез. – В шкафу?

– Да. Малышка просто испугалась нашего сотрудника, переодетого в Бабу Ягу. Растерялась и оказалась в моем кабинете. Охрану я сейчас успокою, – подхожу к графину с водой, наливаю немного в стакан и протягиваю…. Снежинке. И правда ей очень подходит! Тонкие дрожащие пальчики благодарно обхватывают его.

– Прости меня, – шепчет Василиса, опустив голову еще ниже.

– Иди сюда, – блондинка крепко прижимает дочку к себе. Целует ее в макушку и щечку. Чувствую себя здесь абсолютно лишним.

– Я пойду. Не теряйся больше, – подмигиваю Василисе. А уходить почему-то не хочется. Чувствую на себе ответственность за слезы этой красивой и еще совсем молоденькой мамы. – Вы обедали? – она отрицательно крутит головой стирая влагу с розовых щек. – Тогда приглашаю вас с Василисой составить мне компанию. Я хоть и косвенно, но виноват в том, что вам пришлось понервничать. Попробую загладить свою вину вкусной едой.

– Пойдем, мамочка? – спрашивает у нее Вася. – Я кушать хочу.

Глава 3. Обед с главным магом

На негнущихся ногах под косыми взглядами охраны мы с Василиской выходим на свежий морозный воздух. Снег блестит на солнышке и режет глаза. Он пушистыми шапками окутал деревья, крыши застоявшихся машин и даже светофоры.

Вася сгребает варежкой белую полоску, образовавшуюся у самой кромки стекла на автомобильной дверце. Тяну ее за руку, чтобы нам не отстать от высокого мужчины в черном коротком пальто с приподнятым воротником. Он даже не представился, а я иду с ним обедать. Нервный день заставляет делать необдуманные шаги. Надо было вежливо сказать ему: «Нет».

У входа в ресторан останавливаюсь. Дочка вопросительно смотрит на меня, а я все же хочу отказаться от этой затеи. Мой простой белый свитер и джинсы, купленные по скидке пару лет назад, никак не сочетаются с этим местом. Зато наш сопровождающий вписывается сюда идеально.

– Что-то не так? – оглядывается мужчина.

– Простите. Я вам благодарна за этот шаг и что вернули мне Василису, но думаю, нам с ней лучше купить себе перекус в магазине напротив, – киваю на сетевой супермаркет, какие есть сейчас почти в каждом районе.

– Хорошо, – соглашается. – ведите в ваш супермаркет. Хотя я думал, что свежеприготовленный горячий суп для ребенка гораздо полезнее булки и йогурта. Но я совсем ничего не понимаю в детях, – он очень обаятельно улыбается и щурит красивые карие глаза на солнце.

– Мамочка, я не хочу йогурт, – шепчет Вася, так, что это слышат все.

Быстро прикидываю в уме свои финансы. Ладно, себе закажу чай, а малышку и правда стоит накормить горячим.

– Ладно, малыш, – выдыхаю и делаю уверенный шаг вперед. – Пойдем, накормим тебя супчиком.

Сытый ребенок гораздо важнее косых взглядов людей с достатком выше среднего.

Наш новый знакомый незнакомец открывает дверь, галантно пропускает нас вперед. В нос бьет запах каких-то специй и немного кофе. В зале занята примерно половина столиков. Мужчины в деловых костюмах или рубашках, женщины в классике. На нас подняли взгляд всего несколько человек и уперлись обратно в свои тарелки и телефоны.

Сели за столик у окна. Официант принес меню и мне снова стало неловко. Пожалуй, я выпью просто воды с лимоном.

– Выбрали? – спрашивает мужчина.

– Я хочу вот это, – Вася показывает пальчиком на картинку.

– Котенок, а может вот этот супчик? Смотри, как вкусно выглядит, – выбираю тот, что немного дешевле. Так сложно всегда отказывать ей в простых вещах. Это ведь всего лишь суп!

– Хорошо, – быстро соглашается Василиска.

Малышка знает, что я не всегда могу купить ей то, что она хочет. Вася не требует, не закатывает истерики и даже не обижается, если только иногда и совсем чуть-чуть.

– А мне воды, – улыбаюсь мужчине.

– Понятно, – смеется он и делает заказ. – Кстати, мы с вами так и не познакомились. Антон, – протягивает через стол руку.

– Снежана, – жму его пальцы. – очень приятно.

Между нами снова повисает неловкая пауза. Василиска складывает самолетик из салфетки и поглядывает на Антона из-под пушистых светлых ресничек, а он совершенно неприкрыто рассматривает меня.

Под этим взглядом по-детски горят щеки. Оттуда же, из детства, дурацкая привычка кусать губы, когда волнуюсь. Я иногда даже не замечаю, как делаю это, вот как сейчас. Замечает Антон и его улыбка становится шире, а взгляд темнее. Отворачиваюсь к окну. Делаю вид, что мне ну очень интересно разглядывать припаркованные у ресторана иномарки. С такими, как он, связываться опасно. Сгоришь и не заметишь, а потом больно…

Ситуацию спасает Василиса.

– А маги между собой общаются? – спрашивает у Антона.

– Бывает, – кивает он.

– Тогда ты, наверное, знаешь Деда Мороза, – делает выводы дочка.

С Антона резко слетает уверенность, и он умоляюще смотрит на меня. Приходится прийти на помощь.

– Вась, откуда Антону знать Дедушку Мороза? Он ведь живет далеко на севере, а Антон здесь.

– Эх, – грустно вздыхает кроха. – Я просто подумала, то он мог бы передать дедушке мое желание, – тихонечко говорит малышка. – Вдруг тогда бы оно сбылось?

– Ты же говорила, что не будешь в этом году его загадывать.

Честно говоря, в глубине души я надеялась, что так и будет. Очень больно знать, что ребенок желает то, что я совсем никак не могу ей дать. Это ведь ни кукла, ни новое платье. Шутка ли! Просить у Деда Мороза папу?

– Я же не знала, что встречу настоящего мага! – совершенно серьезно заявляет дочка.

Смотрю в карие глаза Антона и мысленно прошу, чтобы не спрашивал про это желание. Не надо ему туда лезть. Мы знакомы сколько? Минут сорок? Слишком тяжелая, личная тема, чтобы как-то обсуждать ее с малознакомым мужчиной.

Я благодарна ему за тактичность. Он, наверное, с лица моего считал накатившую панику. Да и официант принес наш заказ. В нем есть вода с лаймом и мятой, а помимо нее яркий салат и горшочек жаркого.

– Я произвел настолько ужасное впечатление, что ты решила, будто я позволю тебе заплатить за обед? – иронично вскидывает темную бровь и переходит на «Ты». – Не думал, что произвожу такое впечатление.

Я сегодня перестану краснеть? Ему нравится смотреть на мои пунцовые щеки и уже опухшие от волнения губы? Извращенец!

Хочется пойти и плеснуть в лицо холодной воды.

– Нет. Дело не в этом… – стараюсь объяснить.

Обижать человека не хочется. Он ведь от души, это я тут со своими заморочками все сейчас испорчу.

– Да ладно, – расслабляется он. – Не дурак. Ты ешь, пока не остыло. Это правда вкусно.

– Спасибо.

Помогаю Васе закрепить салфетку так, чтобы она не заляпала свитер. Дочка с огромным удовольствием уплетает красивый золотистый супчик с кусочками индейки и яркими овощами. Антон ест такое же, как у меня, жаркое в горшочке.

– Да чтоб тебя, – ругается и бросает на стол ложку.

Мы с Васей оглядываемся в направлении его напряженного взгляда. В ресторан входят две молодые женщины. Идеальные фигуры, подходящая под антураж заведения одежда. Я снова чувствую легкую неловкость за свой простоватый внешний вид.

– Тоша? – оглядывается одна из них.

– Мамочка, это странная тетя, которая совсем не знает, откуда берутся дочки, – шепчет мне Василиса, дергая за рукав.

– Как это все понимать, Антон? Эта девчонка серьезно твоя дочь?! Ты так проникся, что забил на два года наших отношений и променял обед со мной на них?! Теперь будешь общаться с нами по расписанию? Днем с ними, а ночью со мной? – несет ее. Люди начинают обращать внимание.

– Извини, – бросает мне Антон. – Сейчас вернусь, – зло кидает на стол салфетку, поднимается, хватает девушку под локоть и грубо тащит вглубь ресторана.

– Она, наверное, ведьма, – делает выводы Вася.

– Наверное… – растерянно смотрю в спину Антона.

Как же стыдно. И что она там несла про его дочь? Что за глупость? Вася даже на него не похожа! Очень странные умозаключения и несправедливые намеки.

– Пойдем, малыш. Маме надо работать.

Вытаскиваю из кошелька наличность, оставляя себе только на проезд. Подкладываю под его тарелку. Так будет правильно. Пусть платит за свою женщину. Я сюда работать пришла и слишком дорожу этим местом, чтобы еще, не дай Бог, вылететь из-за какой-нибудь вот такой истерично-ревнивой дамы.

Помогаю дочке одеться. Она все оглядывается, ищет в зале Антона.

– А если она сейчас его заколдует, и он тоже станет злым? – никак не успокоится малышка.

– Котенок, он взрослый и сильный маг. Думаю, справится, – поправляю на ней шапку и подталкиваю к выходу.

По дороге нам встречается магазин с канцеляркой. Решаю, что настроение Василиски важнее моей новой куртки, на которую отложено немного денег на карте. Тяну ее за собой и быстро скупаю там пластилин, дощечку для лепки, альбом для рисования и хорошие восковые карандаши. Это займет ее до конца дня, я смогу спокойно закончить работу.

Счастливая малышка жмется ко мне в лифте, шуршит пакетом, постоянно в него заглядывая. В кабинете раскладывает яркие коробочки на столе. С восторгом водит по ним пальчиками.

«Ничего, котенок» – думаю, усаживаясь за компьютер. – «Скоро все изменится. Я тебе и себе обещаю».

Опускать руки нельзя. Даже тогда, когда очень хочется и думаешь, что сил не осталось. Васька – мой маленький моторчик, который не дает расслабиться и заставляет улыбаться в самых трудных ситуациях. Представить страшно, что ее могло бы у меня не быть…

Глава 4. Флешбэк

Успешно сдана моя первая зимняя сессия. Счастливо улыбаюсь, обнимая Ромку за шею.

– Ты точно не можешь сдать этот экзамен досрочно и поехать со мной? – целую его в щеку. – Мама будет рада с тобой познакомиться.

– Нет, детка, – он ведет пальцами по моей щеке. – Не сравнивай первый и последний курс, – очерчивает контур губ. – А еще я отцу обещал помочь. Приезжают иностранные инвесторы, я буду вторым переводчиком на переговорах. Он параноит в последнее время. Со мной будет спокойнее. Поезжай. Я постараюсь приехать на праздники, – прижимается к моим губам своими и кружит голову настойчивым, голодным поцелуем.

Мы едем к нему на квартиру, которую Рома снимает на заработанные в компании отца деньги, а утром он отвозит меня на автовокзал, сажает на автобус.

«Буду звонить» – пишет вдогонку сообщение.

«Люблю тебя» – пишу в ответ.

Сообщение остается без ответа. Оглядываюсь, но Ромы уже нигде нет. Уехал, наверное. Ладно, все равно скоро увидимся. По родителям я тоже соскучилась и праздники обещала им.

Три с небольшим часа в дороге и я в родном поселке, из которого уехала сразу после девятого класса. Чтобы успешно поступить в ВУЗ, десятый – одиннадцатый класс я отучилась в городской школе. Ходила на подготовительные курсы, завела новых друзей. Чтобы облегчить родителям жизнь, устроилась в небольшую кофейню официанткой. Мама с папой оплачивали мне комнату в небольшой двухкомнатной квартирке, на все остальное я зарабатывала сама. В кофейне мы познакомились с Ромой. Совсем скоро будет год, как мы встречаемся и три месяца, как наши отношения стали взрослыми.

Улыбаясь и краснея, пробираюсь по сугробам к частному дому с серой шиферной крышей и резным забором, который папа полностью сделал сам. Про то, что у меня есть парень, родители знают, а про остальное, лучше пока не говорить.

«Мне уже есть восемнадцать» – не является убедительным аргументом.

Так что прекращаю думать о Роме, румянец списываю на мороз и открываю калитку.

– Снежиночка приехала, – крепко обнимает мама прямо на пороге.

Дома умопомрачительно пахнет ее пирогами с капустой и травяным чаем, который она тоже собирает, сушит и заваривает только сама. Такая отдушина в ежедневной рутине сельского быта.

– Здравствуй, мамочка, – целую ее в щеку и трусь носом о пуховый платок, накинутый на плечи. – Я сейчас слюной захлебнусь. Так пахнет вкусно.

– Для тебя старалась, – с ее лица не сходит улыбка. Соскучилась.

Переодевайся скорее и будем чай пить. Я пока за отцом схожу. Он к соседу пошел, с печкой помочь.

Голова слегка кружится от свежего воздуха и домашнего теплого уюта. В старой печке трещат дрова, а на серванте по-прежнему стоит моя детская новогодняя фотография в платье снежинки, сшитом из маминой фаты и украшенным серебряной мишурой по подолу.

Все же неплохо быть поздним ребенком в семье, к тебе относятся с каким-то особенным трепетом и, конечно, строгостью, только родители уж больно быстро стареют.

Кидаю на кровать свитер. Подхожу к большому прямоугольному зеркалу. Кручусь перед ним и мне вдруг кажется, что во мне что-то поменялось. Стягиваю футболку. И правда грудь налилась, как перед месячными…

Ой…!!!

С досрочной сессией я совсем перестала следить за циклом. Когда они были в последний раз? Да вроде же вот, совсем недавно. Или нет? Скорее всего да. По всем внешним признакам скоро должны быть.

Шумно выдыхаю, стараясь унять панический жар, пробежавший по позвоночнику. Мы ведь были осторожны. Ромка взрослый и опытный. Он обещал, что позаботится о нас, потому что и ему, и мне заводить детей еще рано. Мы просто не готовы. У меня ни разу не было повода не поверить ему.

Проверяю в сумке средства гигиены. Все есть. Отлично.

Быстро переодеваюсь и бегу встречать вернувшегося от соседей папу.

Мы пьем чай с теплым пирогом и болтаем. Я рассказываю о вредных преподавателях и как сложно было сдавать экзамены. Спала мало, зубрила много, а еще работа. Теперь вот буду целыми днями валяться на кровати. А еще Рома обещал приехать. Об этом я тоже сообщаю маме с папой. Они многозначительно переглядываются, но молчат. Он им обязательно понравится, пусть даже не сомневаются!

А вечером он звонит.

– Привет, Снежинка, – его голос, как и всегда, пробегает морозными мурашками по коже. – Как добралась? – на заднем фоне слышу голоса и какой-то шум. Понимаю, что Ромка не дома и похоже, не совсем трезв.

– Нормально. Ты там мой отъезд празднуешь? – прячу за смехом легкое волнение.

– Не говори ерунды. Это я от тоски, – тоже смеется. – С парнями встретились, решили пива попить. Убиваю вечер без тебя.

– А экзамены?

– Я все сдам, не волнуйся. Родителям привет. Надеюсь, что скоро увидимся.

Ромку громко, специально для меня, зовет Женька, узнаю его голос.

– Ладно, отдыхай. Позвонишь мне завтра?

– Постараюсь, Снеж. Завтра первая встреча на работе у отца. Пока не знаю, во сколько освобожусь.

– Я люблю тебя, – шепчу в трубку.

– Пока, – он снова не отвечает. Просто сбрасывает звонок.

Обняв старого плюшевого медведя с погрызенным ухом, крепко жмурюсь, чтобы не заплакать. Мне обидно, что «люблю» он жарко шепчет мне только в постели и разговору со мной сейчас предпочел друзей. Наверное, я придираюсь. Должно же быть у парня свое личное пространство. Пусть. Он соскучится и быстрее приедет.

Ночью, под завывания холодного ветра за окном, совсем не спится и в голову лезут странные мысли, которые разгоняют пульс до немыслимых скоростей. Снова пытаюсь вспомнить, когда были последние месячные. Не могу!

Надо бы купить тест, убедиться, что я себя накрутила и спать спокойно, а то не каникулы будут, а сплошная нервотрепка.

В поселке, где тебя знает каждая собака, сделать это тайно совсем непросто. В местной аптеке работает наша соседка, живущая через пару домов. Мне вопросы задавать может и не станет, а вот родителям обязательно доложит. Страшно их разочаровать, но утром я решаюсь и под предлогом, что у нас закончился хлеб, бегу на центральную улицу за своим «успокоительным».

Нарезаю круги вокруг отдельно стоящей одноэтажной «коробки» с мерцающим крестом на стене. Захожу в магазин через дорогу за свежим хлебом. Здесь меня тоже знают. Продавщица спрашивает, как живется в городе и смогу ли я помочь ее дочке освоиться, когда та поедет поступать в следующем году. Автоматом киваю особо не вслушиваясь. Разглядываю витрины с молочкой. Беру еще пару питьевых йогуртов и шоколадку.

Ругая себя за незапланированные нервные траты, опять иду к аптеке. Ну глупышка же! Я взрослая. Кому какое дело до моей личной жизни? А может я не себе вообще?!

Угу. А кому? Из моих подруг здесь никого не осталось. Все разъехались.

Даю себе пару мысленных пинков, захожу в аптеку. За прилавком никого, а на нем за стеклом разложено то, что мне нужно. Разноцветные коробки в разной ценовой категории. И чем они отличаются?

Ну Ромка! Надеюсь, мы и правда не вляпались.

– Снежка? – из темного коридора появляется знакомая девочка. С облегчением выдыхаю. Вселенная сегодня на моей стороне.

– Привет, Ален. Не ожидала тебя здесь увидеть, – улыбаюсь ей.

– Да я сама себя не ожидала здесь увидеть, – смеется в ответ. – Но, как видишь, я снова в родном селе. А ты чего такая бледная? С мамой что? Опять сердце?

– Нет, с мамой все хорошо, – до боли закусываю губу. – Мне бы тест, – понижаю голос, хотя в аптеке кроме нас двоих никого нет.

– Ооо… – тянет она. – Вот этот возьми, – достает розовую коробку. – Немецкий. Точный и бюджетный.

– Ты только не говори никому. Мама с ума сойдет, а ей волноваться нельзя. Да и не точно это. Я просто страхуюсь.

– Не переживай. У нас все конфиденциально, – подмигивает Алена. – Заглядывай ко мне вечером, я тут до семи. Поболтаем. А то у меня уже крыша малость едет со скуки.

– Постараюсь, – быстро прячу покупку в сумку. – Спасибо еще раз.

– Надеюсь, он хоть богат и красив, – кидает мне в спину беззлобную шутку.

– Да, – отвечаю и скрываюсь за дверью.

И красив, и богат. Не знаю, как попала в зону его интересов. Мы из разных миров, но нам правда классно вместе.

– Мамочка, я хлеб принесла, – оставляю пакет на кухне и сбегаю в туалет.

Дрожащими, покрасневшими от мороза пальцами достаю содержимое розовой коробочки, внимательно читаю инструкцию.

– Снеж, а чего хлеб серый? У нас же его никто не есть, – кричит мама с кухни.

Пугает меня до смерти. Все из рук падает на пол. Тест улетает под раковину. Надеюсь, это никак не повлияет на достоверность результата.

– Я съем, мамуль, – обещаю ей. – Извини, не посмотрела.

– Да ладно, – она шаркает мягкими меховыми тапочками по полу мимо двери, где трясется от волнения ее дочь.

Все делаю по инструкции. Сижу на крышке унитаза и не смотрю на белую полоску теста. Страшно.

– Еще минуточку, чтобы прям точно было, – обещаю себе.

– Дочь, тебе нехорошо что ли? – беспокоится мама, стукнув в дверь. Вздрагиваю, распахиваю глаза и смотрю на две яркие полоски, вмиг сдавившие мое горло невидимой удавкой.

Ромка, что же ты… Неправильная формулировка. Мы оба виноваты. Ответственность за такое не может нести кто-то один. Только мне не легче от этого. Как он отреагирует? Что делать дальше? Как быть с учебой? С планами на жизнь? Я ведь мечтала посмотреть мир, а ребенок… Ребенок перечеркивает все это вот этими двумя полосками. Крест на мечтах. И мама. У нее ведь сердце!

Вылетаю из туалета, закрываюсь в комнате и ищу телефон. Он, как назло, никак не желает быть обнаруженным и мама, беспокоясь, ходит по пятам. Вот уже снова стучит в дверь.

Подхожу к зеркалу, смотрю в свои бешеные серо-зеленые глаза, распускаю светлые волосы, чтобы закрыть ими нездорово горящие щеки. Пару секунд дышу, чтобы унять внутреннюю дрожь. Ничего не выходит, а открыть надо.

– Все хорошо, – преувеличенно бодро отвечаю маме впуская ее в комнату.

– Ты кого обмануть хочешь? Меня или себя? – вопрос вышибает землю из-под моих ног. – С Романом своим поругалась? – сделав неправильные выводы дает мне подсказку для ответа.

– Немного, – отвожу взгляд. Ненавижу врать маме.

– Не приедет? – продолжается допрос.

– Приедет, но задержится. Он отцу в бизнесе помогает, я же тебе рассказывала. Там работы сейчас много. Но он обещал вырваться хотя бы на пару дней.

– Ох и наплачешься ты с этим мажором, Снежка. Не пара он тебе.

– Мамочка, не надо, пожалуйста. Не хочу еще больше портить себе настроение.

– Да я и не начинаю. Я тебе говорю, как оно есть. Идем завтракать. Убежала, даже чаю не попила. Хлеба ей приспичило!

– Ты иди, я догоню. Телефон найду только.

– Да он в куртке у тебя пиликал. Нашла, где бросать. На холодной веранде. Бегом давай, я пойду поставлю чайник, а то остыл уже, наверное.

Нашла и куртку, и телефон. Он разрядился от холода. Поставила на зарядку и как послушная дочь, пошла пить чай с мамой.

***

Я не дозвонилась до Ромки ни в течение дня, ни вечером. Он даже сообщение не прислал и мое оставил непрочитанным. Придется снова врать родителям и утром возвращаться в город на первом же автобусе. Такой важный разговор нельзя затягивать.

Ловлю интернет у окна на кухне и читаю все, что можно найти в сети о первом триместре беременности. Кроме медицинских фактов, нахожу множество ужасных статей про аборты и их последствия.

Мне настолько страшно, что голос пропадает окончательно. Беру с кухни стакан теплой воды и под утро засыпаю буквально на пару часов, чтобы в ярких красках увидеть сны о том, что недавно прочитала.

Автобус уходит в шесть утра. Встаю в пять, надеясь, что родители еще спят. Беру сумку, одеваюсь, на кухонном столе оставляю записку, где снова ложь:

«Меня вызвали в университет. Забыла сдать контрольную»

Спотыкаясь о снег, добираюсь до остановки. Мерзну почти час в ожидании, зато занимаю место у печки и всеми силами стараясь еще немного поспать, еду как на казнь.

В городе немного теплее, чем в поселке. Все равно кутаюсь в куртку и поднимаю воротник прикрываясь от ветра. Меня знобит от нервов, пальцы не слушаются. Экран мобильного замерз и мне не сразу удается еще раз набрать номер Ромы. Бесполезно. Он не берет трубку.

Дохожу до его подъезда. Консьержка меня уже знает, пропускает без вопросов.

В животе закручиваются болезненные узлы, в горле комом стоит тошнота. За его дверью тихо, но он точно дома, иначе внизу меня бы предупредили.

Нажимаю на кнопку звонка и не могу снять с него палец. Меня будто заморозило.

– Да какого хрена?! – слышу его голос, несколько оборотов замка. – Снежка? – удивленный взгляд Ромки проходится по мне. Придерживая одной рукой простыню на бедрах, он выходит в подъезд, снимает со звонка мою руку. – Ты как здесь? Что случилось?

Темные волосы взъерошены, карие глаза еще не до конца протрезвели. От него пахнет вчерашним перегаром, сигаретами и чем-то еще, сладким, похожим на женские духи.

– Ром, – говорю шепотом, голос ко мне пока так и не вернулся. – Нам надо поговорить.

– Сейчас? – скептически вскидывает бровь.

– Да. Иначе я не тащилась бы сюда из поселка.

– Хорошо, малыш, – обнимает за плечи, целует в дрожащие холодные губы, а меня воротит от его запаха. Отворачиваюсь. – Извини, перебрали вчера. Там бардак страшный. Подождешь? Я быстро оденусь, и мы погуляем. Расскажешь, что такого страшного у тебя случилось.

Быстро скользит губами по щеке, скрывается за дверью.

– Кто там? – слышу из его квартиры женский голос.

– Не твое дело, – рявкает Ромка. – Брысь в спальню и не высовывайся!

Минут через десять он возвращается в свободных спортивных штанах, кроссовках и кожаной куртке с меховым воротником. В зубах зажата сигарета. Проводит пятерней по волосам, подмигивает мне, берет за руку и ведет к лифту.

– Ты не один? – наконец отмираю.

– С чего ты взяла? – гладит большим пальцем тыльную сторону ладони. – Холодная такая, – наклоняется и быстро целует за ушком. – Согреть бы тебя сейчас.

– Прекрати, – передергиваю плечами, выхожу первая из лифта. – Я не глухая, Ром. И не дура!

– Ччч, – на улице прижимает к себе. – Ну чего ты уже себе напридумывала?

У меня нет сил с ним спорить, ругаться или что-то доказывать. все и так очевидно, но это потом до меня дойдет, и я буду плакать. Сейчас есть проблема гораздо важнее.

– Я беременна, Ром, – сообщаю ему.

– От кого? – спрашивает совершенно ледяным тоном превращаясь из моего любимого теплого Ромки в совсем незнакомого человека.

– Ты сдурел?! – у меня все же прорезается голос, и я кричу на него, срываясь на хрип.

– Нет, малыш, я вполне серьезно. Насколько я помню, мы с тобой всегда предохранялись…

– Не всегда, но ты говорил, что все под контролем, а вышло… – перебиваю его.

– Так у меня всегда все под контролем. Я не лгал, – теперь он не дает договорить. – Ну допустим, от меня, Снеж. Предлагаешь жениться на тебе? Воспитывать троих детей и проводить время на огороде твоих родителей?

– Да как ты… Рома! Что ты несешь?!

– Маленькая, – он подходит близко, выдыхает мне в лицо облако сигаретного дыма и стреляет окурком в сторону. – Я не планирую ни жениться в ближайшие десять лет, ни заводить детей. Тебе тоже не советую. Ты умница, красивая очень. Не ломай жизнь ни себе, ни мне. Я скину тебе на карту денег на аборт. Поверь, это самое правильное решение в нашем случае.

Не узнаю его. Нет, это точно не мой Ромка! Мой Рома никогда бы не стал сомневаться в моей верности и вряд ли бы заикнулся о том, чтобы прервать беременность. Смотрю на этого незнакомого парня с циничной усмешкой и холодными карими глазами, и чувствую, что мой мир пошатнулся и земля под ногами расходится трещинами.

– Да пошел ты! – с трудом выдавливаю из себя слова.

– Ну как знаешь, – он жмет плечами. – Помни, мне с тобой было классно!

Отталкиваюсь от стены, прохожу мимо него на ватных ногах и не оглядываясь показываю средний палец. По щекам текут слезы, но этот чужой Рома не достоин их видеть. Теперь надо вернуться домой и все честно рассказать маме.

Считаю оставшиеся деньги. На билет хватает, а на обратную дорогу придется занимать у родителей. Если примут и простят, конечно.

Всю дорогу в автобусе перед глазами вижу Ромку, вышедшего ко мне в простыне на обнаженное тело и его ледяную усмешку. Забираюсь поглубже в капюшон, прислоняюсь лбом к холодному стеклу. Внутри странное опустошение, будто из меня высосали все эмоции. Хочется лечь, укрыться с головой одеялом, а потом проснуться и выяснить, что все случившееся – просто кошмарный сон. И на днях приедет улыбчивый Рома знакомиться с моей мамой, а потом я окончу университет, устроюсь на работу в туристическое агенство и смогу посмотреть мир.

Автобус дергается с очередной остановки напоминая мне о том, что я вовсе не сплю и вот это все – моя реальность.

Последняя выхожу на конечной. Пока иду до дома, несколько раз падаю в снег.

– Снежка! – охает мама, увидев меня со двора. Роняет дрова, кидается отряхивать куртку.

– Брось, мам. Не надо, – останавливаю ее. Несколько секунд смотрю в родные глаза с застывшими в уголках морщинками и меня прорывает. – Мамочка, прости меня, – всхлипывая, кидаюсь к ней на шею. – Прости меня, пожалуйста. Я такая дура. Я ему верила. А он…

– Тише-тише, – она гладит меня по спине.

– Я беременна от него, мам, – отрезаю сразу себе путь к отступлению. – И совсем не представляю, что мне теперь делать.

– Ох…, – вздыхает мой самый родной человек. – Как же…, – она ищет правильные слова. – Говорила же я тебе, дурехе.

– Говорила, – рыдаю у нее на плече. – Ты простишь меня, мам? – глажу ее лицо. Шершавые щеки тоже влажные.

– Да за что ж мне злиться на тебя? – грустно улыбается она. – За первую влюбленность? Но ты все равно поплачь и запомни этот урок, Снежа. А со слезами боль выйдет и тебе станет легче.

– Я так боялась, что ты меня прогонишь, – признаюсь мамочке.

– Здрасти! Приехали! Что за дурость в твоей голове? Идем в дом. Нечего здесь мерзнуть.

Забыв про дрова, мы вместе вошли в родное тепло. Чтобы пока не сталкиваться с папой, я сразу сбежала в свою комнату. Мама юркнула за мной и прикрыла дверь.

– Что делать дальше? – спрашиваю у нее устраиваясь с ногами на кровати.

– Бабушку из меня, конечно, – смеется мама.

– У меня же учеба. Я с таким трудом прошла конкурс на бюджетное место. И работа. Как это все бросить?

– Не надо бросать. Учись, сколько сможешь. Потом переведешься на заочное…

– Оно платное, мам, – перебиваю ее.

– А то я без тебя не знаю! – взмахивает руками и шлепает себя по коленкам. – Ты главное помни всегда, что опускать руки – это последнее дело. Помнишь, как в старых сказках? – улыбается. – Добро и сила духа всегда побеждают, какой бы сложный путь ее героям не подкинула жизнь.

– Не знаю, мам, – падаю на подушки. – Мы ведь не в сказке живем. А может Ромка прав? Ну куда нам сейчас дети?

– Ромка прав, – передразнивает она. – Снеж, я не имею права давить на тебя. Это решение должно быть только твое. Я приму любое, – она двигается ближе и гладит меня по волосам, как в далеком детстве. – Главное, чтобы потом тебя всю жизнь не съедало чувство вины. Думай, моя хорошая.

Я осталась одна. Не знаю, сказала ли она папе, но он ко мне не заходил и на кухне, когда я выбегала за чаем, ничего не спрашивал.

Стою у окна, рассматриваю черное звездное небо. В городе такого не видно, а здесь все полотно усыпано мерцающими точками. Руки машинально устроились на животе. Пробегаю по нему пальцами пытаясь представить, как сложится моя жизнь, если я оставлю ребенка и, если нет. Мысли постоянно спотыкаются об это слово – «ребенок». Вижу в стекле отражение своей улыбки. Соленые от слез губы щиплет, но они сами растекаются, приподнимая уголки и образуя ямочки на щеках:

«Ну что, Снежана Макаровна? Снимаем розовые очки и вперед в реальную жизнь!»

Глава 5. А вдруг его заколдовали?

– Мам, а мы скоро пойдем домой? – кажется раз в десятый за последний час спрашивается Васька.

– Еще пять минут, – добиваю последний абзац на сегодня.

– Ты так уже говорила, – дуется мелкая. – Смотри, что я нарисовала, – протягивает мне альбомный лист с неровно оборванным краем.

– Красиво. А что за мальчик рядом с тобой? – не могу сдержать улыбки разглядывая немного корявый, но очень милый рисунок.

– Ты что, Сережку Боброва не узнала? – розовеют щечки моей крохи.

Конечно, я узнала. Как можно не узнать мальчишку, про которого я слышу почти каждый вечер по дороге из детского сада? Сережка новенький у них в группе. С первых дней очаровал сразу нескольких девочек. Вот и моя малышка проявляет свой первый интерес к противоположному полу.

– Точно! – хлопаю себя по лбу. – А я думаю, откуда мне знакомо это лицо, – подмигиваю ей. – Дай мне еще пять минут, – целую дочку в щеку. – вот этот кусочек закончу, – показываю ей договор. – и поедем сначала за вещами, потом к бабушке Тане.

Времени понадобилось чуть больше. Я все закончила как раз впритык к концу своего первого рабочего дня. Закрыла кабинет, взяла Василиску за руку и повела к лифту. Приходится немного подождать, пока он освободится и доедет до нас. Створки открываются, являя перед нами очень напряженного мага Антона.

– Успел, – выдыхает он.

Пальто расстегнуто, серый шарф свободной петлей обернут вокруг шеи и рубашка уже другая. Не знаю, почему обратила на это внимание. Сейчас черное поло на молнии обтягивает его грудь и подчеркивает пресс.

Быстро поднимаю взгляд к его карим глазам зацепившись по дороге за обаятельную улыбку.

– И куда же вы так хотели успеть, Антон? – возвращаю нас к более официальному общению.

– Деньги тебе вернуть, – не принимает мой вариант и протягивает несколько купюр, что я оставила на столе в ресторане. – Когда женщина обедает со мной, она не платит за ресторан. Забери, – немного грубо берет меня за руку, вкладывает деньги в ладонь и зажимает своей. – Извини за Ингу, – чувствую, как его пальцы расслабляются. —Нехорошо вышло.

– Неловко, но объяснимо. Она ведь увидела своего мужчину с другой женщиной. Мне только непонятно, почему она подумала, что моя Василиска – твоя дочь, – раз границы все равно нарушены, буду обращаться к нему на «ты».

– Аааа… – он проводит ладонью по темным волосам наводя легкий хаос на своей голове. – Там все спонтанно получилось. Готов рассказать за чашкой хорошего кофе. Я ведь так и не накормил тебя. Угощу хотя бы пирожным.

– Думаю, Инге такой расклад не понравится еще больше, – прячу деньги в карман и жму на кнопку вызова лифта. – До свидания, Антон, – пропускаю в кабинку притихшую Василису, следом захожу сама.

– У меня больше ничего нет с Ингой…

Зачем он мне это говорит? Мне нет никакого дела до его личной жизни.

Двери лифта закрываются. Он стремительно мчит нас вниз. С ужасом представляю, во сколько я сегодня попаду домой. Сейчас придется протащиться по пробкам в одну сторону, а потом ехать на другой конец города к Татьяне Ивановне, матери Романа.

Когда мы с Ромкой встречались, его родители были на стадии развода. Татьяна Ивановна съехала на старую квартиру, доставшуюся ей от мамы, а сын остался жить с отцом до окончания университета. С ее слов знаю, что Рома уехал развивать бизнес отца в Столицу, там выгодно женился. О матери он не вспоминает совсем, а Татьяна Ивановна совершенно случайно узнала о внучке. Очень любит Василиску, иногда приезжает в гости или я в экстренных ситуациях отвожу Васю к ней.

Мои родители далеко, приходится выкручиваться.

– Мамочка, – подает голос Вася. – мне кажется, что ведьма все же околдовала Антона.

– С чего ты так решила, котенок?

– У него глаза больше не улыбаются, – прилипает лбом к стеклу в автобусе.

– Не надо так. Холодное, – облокачиваю ее спиной на себя. – Думаю он просто устал, детка. Сегодня у всех был очень тяжелый день. Расскажешь мне, что там у вас произошло, пока я тебя искала?

– А ты больше не будешь плакать? – крутит она головой, трется помпоном от шапки о мое лицо слегка раздражая кожу.

– Не буду.

– Там была страшная Баба Яга, – шепчет дочка. – Я убежала и спряталась в шкафу, а Антон меня нашел и не стал ругать. Мы пили чай с шоколадкой, а потом пришла эта тетя. Ну которая ведьма, – на нас оглянулась пара пассажиров. Приложила палец к губам показывая крохе, что надо говорить чуть тише. Она кивнула и продолжила. – Ведьма стала кричать. Спросила у мага, что это за девчонка. А он и ответил, что я – его дочка. Представляешь! – смеется Вася.

Что было дальше, я примерно представляю, и реакция Инги в ресторане сложилась последним кусочком пазла в моей голове.

– Его дочка, значит? – усмехаюсь.

– Да! Ты только не обижайся. Это же понарошку было. Чтобы ведьму прогнать. Я ему помогла, представляешь? – горят восторгом ее глаза.

– Очень даже…

– Мам, – не унимается Вася. – я все равно волнуюсь, – шепчет она мне прямо в ухо.

– Не надо, – глажу ее по ручке, перебираю маленькие пальчики.

Понравился ей Антон. Но не это страшно. Гораздо хуже, что мне он тоже понравился. И слова его последние все же отозвались внутри чем-то приятным. Только в отличие от Василиски я давно не верю в сказки и очень хорошо помню, как такие вот маги играючи разбивают сердца и легко создают союзы с ведьмами.

Делаю пару кругов по городу и понимаю, что меня не тянет домой. Нервы звенят под кожей. Напряженные пальцы крепко сжимают руль. Делаю громче музыку нагоняя в кровь больше адреналина. Пусть выжигает все к чертям.

Инга устроила мне истерику в ресторане. Врезала по лицу. Пришлось очень грубо отрезвлять и напомнить ей, что между нами никогда не было того, что нормальные люди называют отношениями. Хорошо, удобно, приятно. Все! И я всегда был честен. Признал, что объявление о том, что у меня есть дочь, вышло некрасивым и грубым, но откатывать его не стал.

Василиска классная. Смышлена, хитрющая и очень добрая малышка. Она так искренне верит в сказки, что я даже при матери побоялся рушить легенду про Бабу Ягу. Кто я такой, в конце концов, чтобы делать подобное? Посторонний мужик, который просто воспользовался ситуацией и сбросил с себя осточертевшую любовницу.

Бью по тормозам на светофоре, улетаю далеко вперед на перекресток. Быстро сдаю назад. Меня потряхивает. Хорошо, что тачек с той стороны не было в этот момент, иначе привет удару в водительскую дверь.

Выдыхаю, дальше еду уже гораздо спокойнее.

Снежка мне понравилась… Вот так странно, с лету зацепила. Глаза у них с дочкой одинаковые, красивые серо-зеленые. Только у Снежинки в них спряталась грусть. Интересно, кто обидел эту девочку?

Останавливаюсь на ближайшей возможной парковке. При помощи мобильника быстро нахожу данные о сотрудниках моей компании, вбиваю в поиске ее имя. Да ладно? Двадцать пять тебе?

Данные о детях. А вот и Вася. Шесть лет.

Как же ты рано стала мамой, Снежинка….

Картинка сразу рисуется не самая радужная, зато очень понятная. И папы у тебя, мелкая хитропопость нет поэтому, да? Бросил он твою маму? Мудак. Я бы не бросил. Как? Как, мать твою, можно бросить своего ребенка? И девочку такую красивую. Да она же сказочная. Волосы эти светлые, нереальные просто, как у снегурочки. И губы… К ним прикасаться хочется. А он бросил.

Ты сильно испугаешься, Снежка, если я начну наступление? М? Нужен я тебе такой? Тоже с прошлым и с тонной заморочек. И разница у нас в возрасте классная – десять лет.

Мне ооочень нравится!

Что я там в кабинете думал? Нельзя? Ну вообще-то да, не стоило бы. Но меня давно так не цепляло с первого взгляда. Последний был как раз десять лет назад. Ни хрена хорошего из этого не вышло.

Телефон на панели беззвучно мигает экраном. Убавляю музыку, принимаю вызов.

– Ты чего так поздно, Вик? – спрашиваю у брата.

– Сам же не звонишь. А днем до тебя вообще не достучишься. Чего голос такой хриплый? Простыл? Бухаешь? – накидывается с вопросами.

– Катаюсь. День тяжелый был. Хочешь, обрадую тебя?

Знаю, как он ждет этой новости.

– Жажду!

– Я порвал с Ингой, – решаю не мучить его долго.

– Да неужели! – слышу, как затягивается крепким дымом. Выдыхает его прямо в трубку. – Что где сдохло?

– Просто так сложилось, – не решаюсь пока говорить о знакомстве со Снежкой.

– Тох, вот если бы я тебя с детства не знал, поверил бы. Колись давай уже. Жопой чую, что тебе братский подзатыльник нужен.

– С девушкой познакомился. У нее дочка, – рот сам начинает улыбаться при воспоминании о забавной Василиске. – А это, считай, семья. Вот езжу уже третий час по городу и решить не могу, можно мне попробовать влезть в эту семью или не стоит.

– Давно познакомился? – задумчиво спрашивает Вик.

– Часов девять назад, – примерно прикидываю в уме.

– Эээ… Слушай, ну если через девять часов после знакомства у тебя возникают такие мысли, думаю, стоит попробовать. Чем черт не шутит. Может твое?

Мое… Мне нравится, как это звучит. Во мне просыпаются хищный азарт и жадность, желание доказать самому себе, что небезнадежен и сердце еще не превратилось в камень.

Оно все еще качает кровь с удвоенной силой. Нервно бьётся в горле захлебываясь от накатывающих сильно противоречивых эмоций. Если бы я велся на это, не купил бы фабрику и не поднял бы ее на ноги из того убитого состояния, в котором она была.

«Включай голову, Антон!» – мысленно пинаю себя.

Что я там Ваське говорил? Главный маг? Вот и нафеячим для ее мамы чего-нибудь интересного. План потихоньку выстраивается в голове. Он дико странный, но интуиция подсказывает, что правильный.

Начну с того, что могу сделать завтра с утра. А сейчас домой и заставить себя спать. Не так-то это просто, но отработанные манипуляции помогают угомонить взбудораженную нервную системы. Сначала теплый душ, потом холостяцкий ужин из чая и бутербродов. Готовить лень. Устраиваюсь со всем этим «счастьем» на диване, включаю нудный фильм…

…и просыпаюсь под будильник.

Быстро пью кофе. Выбираю беспроигрышный вариант: черную рубашку, такие же брюки и туфли вместо ботинок. Набрасываю пальто, цепляю ключи от машины с низкого столика у двери.

Успеваю проскочить пробки. Добираюсь до офиса раньше большинства сотрудников. Тот, кто мне нужен, уже на месте. Я не гордый, иду сам на этаж ниже. В кабинет вхожу без стука.

– Ой! – пугается женщина в смешных круглых очках. – Антон Сергеевич, доброе утро. А я вот чайку решила попить, пока время есть, – оправдывается она.

– Пейте. До начала рабочего дня еще пятнадцать минут. Что у нас с новым кабинетом для переводчика?

– Все хорошо с ним. Ремонт закончили. Мебель позавчера привезли. Все собрали, помыли.

– Отлично. Там девочку новую взяли. Помогите ей переехать сегодня. А ту каморку опечатывайте. После праздников уже буду думать, что с ней делать.

Вот так. Это не подвиг, просто необходимость, но думаю, Снежке будет приятно. Лишь бы не узнала, что я распорядился. Побуду для нее пока простым парнем. Боюсь, что как начальника, она меня к себе вообще не подпустит.

Поднимаюсь наверх. Заливаю в себя чашку кофе и звоню водителю.

– Сан Саныч, доброе утро. Напомни мне, что у тебя за тачка сейчас?

– Белый Логан. А что?

– Дороговато, ну ладно. Я же мог такое в кредит взять? Мог, – рассуждаю вслух. – Дай погонять, а.

Глава 6. Чудеса перевоплощения

Без Василиски утром дома особенно пусто. Нет привычной суеты, запаха молочной каши и ее бесконечно-любопытного: «Мааам?» Надеюсь, что с трубами в детском саду разберутся быстро, как обещали, и я верну свое чудо домой.

Но есть и плюс. Можно позволить себе надеть платье. Бегать по сугробам, играть в снежки и лепить снеговика мне сегодня вряд ли придется. Оно совсем простое, из мягкой серой шерсти с молочно – розовыми манжетами и окантовкой по V – образному вырезу. Обтекает фигуру и спадает до колена свободной юбкой с кокетливыми складочками. Мило, неброско. Для работы в офисе отлично подходит, да и с моими грубоватыми ботинками смотрится интересно.

На остановке прячу руки в карманы куртки. Нащупываю там скомканные купюры. Забегалась вчера и совсем про них забыла. Достаю, чтобы убрать в кошелек. Улавливаю едва заметный запах мужского одеколона. Антон носил их с собой и вот, теперь мои деньги пахнут этим мужчиной.

– Вы садитесь? – торопит меня женщина сзади.

– Простите, – прячу деньги, захожу в автобус, расплачиваюсь приготовленной заранее мелочью.

Сегодня совсем другой день. Он гораздо спокойнее. У меня ничего не валится из рук, и мы не встреваем в пробку. Быстро добираюсь до офиса. Поднимаюсь на свой этаж. Дверь кабинета распахнута. Какие-то мужчины выносят из него технику. Возле них суетится невысокая женщина с короткой стрижкой.

– Доброе утро. А что случилось? – останавливаюсь, чтобы меня не сшибли системным блоком от компьютера.

– А вы Снежана, я полагаю? – киваю. – Переезд у вас в новый кабинет. Руководство распорядилось. Вон, – машет рукой в сторону еще одной открытой двери. – Идите сразу туда. Командуйте, что куда ставить.

– Спасибо.

Пожав плечами, иду осваивать новое пространство. Ему досталось сразу два больших окна. Вдоль стены стоят шкафы и стеллажи из светлого дерева, рабочий стол тоже светлый, а стул вообще в цвет моего платья. Мне нравится. Вид на заснеженный город отсюда просто потрясающий!

– Привет.

Вздрагиваю, оборачиваюсь на голос. Подперев плечом дверной косяк и перегородив проход, мне обаятельно улыбается Антон. В одной руке два бумажных стаканчика с кофе, вторая спрятана в карман черных брюк.

– Смотрю, переезжаешь, – проходит, осматривается, протягивает мне один из стаканов. – Неплохо здесь. Светло.

– Мне тоже нравится. Спасибо за кофе.

Между нами возникает какая-то странная неловкость. Я не знаю, что еще ему говорить, а он не торопится уйти, хотя рабочий день минут двадцать как начался.

Снова неприкрыто меня рассматривает. От такой наглости краснеют даже колени. Начинаю жалеть, что надела платье. Я от них совершенно отвыкла.

Машинально накручиваю подол на палец. Антон ловит этот жест, его взгляд меняется на пару секунд, а на губах появляется совсем другая улыбка.

– Тебе помочь? – он отмирает первым.

– Не думаю, что есть необходимость. С папками я вполне могу справиться сама.

Это его ничуть не расстраивает.

– Ладно, – пожимает плечами. – Я чего зашел то. Мне не дает покоя испорченный вчера обед. Предлагаю сегодня повторить. Обещаю реабилитироваться.

– Не думаю, что это хорошая идея, – отпустив подол сминаю пальцами бумажный стаканчик.

– Да брось, Снеж, – делает пару шагов ко мне и тот самый запах, что прилип к деньгам, сейчас липнет к моей коже. Задерживаю дыхание, чтобы не вдохнуть его в себя и не поддаться чарам этого мага. – Мы просто поедим.

– А тебе не надо работать? – отступаю, упираюсь ягодицами в стол.

– Надо. Чем быстрее ты ответишь мне «Да», тем меньше я выхвачу штраф за то, что до сих пор не на рабочем месте.

– Это шантаж! – возмущаюсь, шумно втянув носом воздух. Всю носоглотку и легкие тут же обволакивает ИМ!

– Всего лишь приглашение на обед. Соглашайся, – закусывает нижнюю губу и щурит глаза.

Этот засранец знает, что ему безумно идет то, что он сейчас делает. И не уйдет ведь! По глазам вижу. А потом нам обоим достанется за то, что вместо работы черти чем занимаемся.

– Хорошо, – сдаюсь. – Но место выбираю я, – ставлю свое условие.

– Да не вопрос, – победно улыбается эта обаятельная пакость. – Зайду за тобой в двенадцать.

Совершенно по-мальчишески крутится на пятках на сто восемьдесят градусов. Его широкая спина, обтянутая черной рубашкой, скрывается за дверью.

С облегчением выдыхаю и ставлю на стол смятый пустой стаканчик. Вчерашний Антон и сегодняшний Антон пока никак не складываются у меня в одну картинку. Если бы не взгляд этих бесстыжих карих глаз, решила бы, что они близнецы и просто так развлекаются с понравившейся девчонкой.

Чудеса перевоплощения!

Так! Выбросить из головы странных кареглазых магов и вкалывать! Мне тут дел как раз до двенадцати хватит.

Заканчиваю с папками, открываю верхний ящик стола, чтобы скинуть туда мелочёвку, которая всегда должна быть под рукой.

– Ой, – прикрываю рот ладошкой от удивления. – А ты здесь откуда взялся? – достаю маленького плюшевого снеговичка с задорной улыбкой и морковкой вместо носа. – Хм… – под ним еще и открытка, покрытая голубыми снежинками и осыпающимися серебряными блестками.

Прижав к себе игрушку, несколько секунд с любопытством смотрю на переливающийся картонный прямоугольничек. Нехорошо подглядывать в чужие записки, но тогда я не узнаю, кто забыл здесь эту прелесть. Надо ведь вернуть.

Аккуратно раскрываю открытку, чтобы вся красота с нее совсем не ссыпалась. На пол летит три небольших квадратных листочка. Наклоняюсь, быстро собираю, складываю все свои находки на стол и только теперь замечаю, что это билеты в кино. Не просто в кино! А на тот самый мультфильм, персонажа из которого я до сих пор прижимаю к себе.

На билетах завтрашняя дата на последний вечерний сеанс. Точно надо найти хозяина. Жалко ведь, если такой подарок пропадет. Снова заглядываю в открытку, а там:

«Это просто билеты в кино. Мага можно с собой не брать, но ему все же было бы приятно составить вам с Васей компанию.

Олаф, который любит жаркие объятия :-)»

– Ну, Антон! – смеюсь, раскручиваясь на стуле. – Зараза!

Ей идут платья. Очень! Неловкость, розовые от смущения щеки. Такая искренность в эмоциях, что меня немного выносит из привычной реальности. Я теряюсь и тоже ловлю это странное стеснение рядом с ней. Вспоминаю подростковую привычку кусать губы. Брат всегда говорил, что она бабская, но девчонкам нравилось.

Только мне тридцать пять! Какого черта? Оно само как-то вышло. Снежинке понравилось. Я поймал это в ее взгляде и мой внутренний кошак тут же довольно замурлыкал.

И стержень в девочке есть. Ммм… Все, как я люблю. Вкусно. Так бы и съел!

С трудом переключился на рутину. Дел море, и они требуют меня, возвращают в нервную реальность декабря. Инга так и не появилась. Это бесит, потому что мне нужны ее руки, а она смешала личное с рабочим. Мы договаривались, что одно другому мешать не должно.

Звоню, она сбрасывает. Да чтоб тебя!

«Ты уволена» – пишу ей сообщение.

Моментально перезванивает, но теперь не беру трубку я. Мне некогда разбираться с ее капризами. Ставлю задачу отделу кадров найти мне нового секретаря с головой и руками. Плевать, умеет ли он делать кофе. С кофемашиной я прекрасно справляюсь сам. Мне нужен человек, который будет четко выполнять то, что от него требуется.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.