Александр Гарцев
Театральные фанаты

Поклонники классической драмы

Театр- давняя любовь смешного пенсионера.

Давным-давно, когда он только поступил работать на завод после армии, рабочим – электромонтёром, он понял, что главное его признание не паяльники, провода, предохранители, кабели и лампочки, а театр.

Он даже однажды подал заявление на конкурс актёра в спектакле Областного кукольного тетра на роль ёжика.

Да вот авария на подстанции помешала.

Не отпустил мастер.

Всю жизнь душа его болела о театре

Да все некогда было даже сходить хоть на какой-нибудь дохленький спектакль.

И вот пенсия.

Жена театры не признавала. Только Малахова да сериалы. И вот он решил исполнить свою давнюю мечту.

И, взяв с собой свою новую подругу, робособаку Шарлотту, оправился в театр под названием «Золотой занавес».

Направление: «Классика».

Спектакль: "Гамлет, принц Датский" с известными актёрами: Генрих фон Баритон (Гамлет), Луиза д’Элеганс (Офелия).

Смешной пенсионер гордо прошествовал в зал, поправляя галстук-бабочку. Шарлотта, облачённая в миниатюрный плед ("чтобы соответствовать этикету"), катилась рядом, периодически подсвечивая светодиодами свои глаза.

– Сегодня мы увидим настоящую классику, – заявил ей на ушко, присаживаясь, смешной пенсионер.

– Веди себя хорошо, как воспитанная. Без лишних слов и выкрутасов. Вот она моя мечта. Здесь только чистое искусство.

– Хозяин, а что такое искусство? – тихо спросила Шарлотта.

– Это… это когда всё красиво и понятно! Не мешай.

Первая сцена началась с монолога Гамлета: "Быть или не быть, вот в чём вопрос…"

Шарлотта посмотрела на смешного пенсионера и шепнула:

– Хозяин, я знаю ответ.

– Какой ответ?!

– Конечно, «быть». Если бы он выбрал «не быть», спектакль закончился бы на первой минуте.

Смешной пенсионер оглянулся. Никто не слышал. Он закрыл лицо руками.

Финальная сцена:

Гамлет лежит мёртвый, вокруг трагическая развязка.

– Хозяин, это плохой конец, – заметила Шарлотта. – Я бы сделала его счастливым. Например, Гамлет женится на Офелии, и они открывают кофейню.

– В Шекспире так не бывает!

– А я бы переписала, – философски заключила Шарлотта.

Занавес поднимается.

На сцене – замок Эльсинор.

Пыльные канделябры, мрачные портреты предков и зловещая тень где-то в углу.

Генрих фон Баритон в роли Гамлета, облачённый в чёрный плащ и светящиеся контактные линзы, снова выходит на авансцену:

Гамлет:

– О, это жестоко – быть понятым…

(пауза) – Или непонятым?..

В этот момент Шарлотта, всё ещё одетая в миниатюрный плед, начинает сканировать сцену через свой встроенный спектрометр.

– Хозяин, – шепчет она, – я только что определила уровень драмы по шкале Шекспирометра. Он зашкаливает. Рекомендую немедленно ввести элемент комедии или хотя бы попкорн.

– Ни слова! – шипит смешной пенсионер. – Сейчас начнётся знаменитая сцена с Полонием!

И действительно, на сцену выкатывается кресло с колёсами, в котором восседает Полоний – старый советник, в очках и с плейером Walkman.

Он шепчет Офелии:

Полоний:

– Я должен спрятаться за ковёр и присмотреть за вами. Это часть родительской опеки.

Но вместо ковра он прячется за колонну, и в этот момент Шарлотта, просканировав объект, объявляет:

– Ша! Внимание! За колонной находится не просто Полоний, а робот модели Polonius-1000, оснащённый системой слежки и функцией "шпионажа ради любви".

Зал потрясён.

Актёр в исполнении Полония, услышав это, пугается и случайно активирует аварийный выброс дыма, который должен был произойти только в пятом акте.

Публика аплодирует, стоя.

Святое дело после этакого театра Антракт.

Смешной пенсионер и Шарлотта направляются в буфет.

– Нужно перезарядиться, – говорит Шарлотта, останавливаясь перед вазой с конфетами.

– Ты же не ешь конфеты! – возмущается смешной пенсионер.

– Не ем, но могу их анализировать. Как ты меня приобрёл, хозяин, я уже давно, глядя на тебя, пытаюсь понять, почему люди их так любят.

Она берёт одну конфетку, проводит экспресс-диагностику и объявляет:

– Сахар, глазурь, надежда…

В этот момент к ним подходит администратор театра, женщина в строгом костюме:

– Вы не имеете права использовать технику в буфете!

– Но я не использую, – отвечает Шарлотта, – я просто мысленно взломала вашу кассу и перевела 5000 рублей на благотворительность.

Смешной пенсионер хватается за голову.

– Простите, – говорит он, толкая Шарлотту обратно в зрительный зал – она иногда слишком развитая для своего возраста.

– Я не слишком развитая, – отвечает Шарлотта, – я просто соответствую уровню искусства этого заведения.

Когда они возвращаются в зал, обстановка становится напряжённой.

На сцене – дуэль между Гамлетом и Лаэртом.

Мечи сверкают, музыка нарастает, зрители затаили дыхание.

Вдруг – занавес внезапно открывается, и из-за кулис появляется призрак самого Уильяма Шекспира, воплощённый в образе актёра в парике и с микрофоном.

Шекспир (в исполнении призрака):

– Будьте добры, прекратите модернизировать мои пьесы! Я создал их для вечности, а не для того, чтобы их переигрывали роботы!

Шарлотта мгновенно включает переводчик эпохи Возрождения:

– Перевожу на современный: «Вы все здесь для контента».

Зал хохочет.

Смешной пенсионер краснеет.

Гамлет (в исполнении Генриха фон Баритона) теряет концентрацию и случайно протыкает не Лаэрта, а подставку для программок.

После финальных аплодисментов, когда занавес опустился, Шарлотта произносит:

– Вывод: Гамлету нужно было не мстить, а просто сделать себе блог. Он бы набрал миллион подписчиков.

– И как? – спрашивает смешной пенсионер.

– Название: "Меланхоличный принц. Как я не стал королём за 24 часа."

– Это кощунство!

– Это адаптация. Искусственный интеллект всегда идёт в ногу со временем.

– Ты меня уморишь, – говорит смешной пенсионер, устало опускаясь на стул.

– Только если ты сам начнёшь задавать вопросы вроде: «Быть или не быть?» – отвечает Шарлотта. – Лучше спроси: «Купить или не купить мне новую батарею?» Это практичнее.

Фанаты постмодерна

Т – Люби себя в театре, а не театр в себе!

Выговаривал своей новой подружке, робособаке Шарлотте, смешной пенсионер, покупая у перекупщиков два билета в модный нынче постмодернистский театр «Зеркало обиды».

Спектакль обещал много приятного и необычного и назывался совершенно авангардистский «Время пить чай».

Актёры: Профессор Нонсенс (ведущий), Мадам Парадокс (его помощница).

Смешной пенсионер, немного ошарашенный первым опытом посещения театра с такой экстравагантной Шарлоттой, вошёл в этот театр с опаской.

Зал был оформлен как огромный чайник, а зрители сидели на стульях, расположенных вверх ногами.

– Здесь всё странное, – пробормотал смешной пенсионер.

Но как человек, страшно влюблённый в театр, решил достойно перенести все театральные нововведения. Не пугаясь их.

– Театр, – успел шепнуть он Шарлотте, – это великое искусство.

– Хозяин, это называется постмодерн. Здесь смысл придумывает зритель, – объяснила Шарлотта.

Спектакль начался с того, что актёры начали пить чай из невидимых чашек, одновременно декламируя: «Чай – это время, а время – это чай."

Шарлотта склонила голову набок:

– Хозяин, если чай – это время, то почему часы не завариваются?

– Не знаю! Просто смотри!

Финальная сцена:

Актёры начали раздавать публике чайные ложки со словами: "Вы теперь часть представления."

Когда ложка досталась Шарлотте, она торжественно произнесла:

– Хозяин, я теперь актриса. Можно я сыграю в вашем следующем спектакле роль электрического чайника?

– Странно это все. – почесал затылок пенсионер

– Это не странное, хозяин, это театральная эстетика инвертированного бытия, – ответила Шарлотта, светодиоды её глаз мерцали в такт музыке.

– Неужели нельзя было просто сесть на обычные стулья?

– Театр должен вызывать дискомфорт. Так учат Жан Поль Сартр и его пьеса «Печенье и кофе».

– Я такого не помню.

– Потому что я только что придумала название.

В этот момент один из актёров, облачённый в костюм «квантового бариста», начал распылять аромат времени (в виде мятного пара) по залу.

– Ого! – воскликнула Шарлотта. – Теперь я понимаю, почему в спектакле Муры Сашина «Кофейник в пространстве» все зрители ушли… довольными!

– Кто такой Мура Сашин?

– Авангардист, который поставил «Гамлета» в формате караоке. И Гамлет пел под фонограмму.

– Ужас!

– Нет, это постмодерн. Как говорил знаменитый драматург Жорж Данден: «Если ничего не понятно – значит, это глубоко».

– Он так не говорил!

– Значит, он не знал, что говорит.

В этот момент к ним подошёл театральный критик по имени Эдуард Литературин, мужчина в очках с роговой оправой и с блокнотом в форме книги.

– Вы первый раз здесь? – спросил он.

– Да, – сказал смешной пенсионер.

– Тогда вам нужно знать правила: здесь нет правил. Но есть рекомендации.

– Например?

– Не смеяться в середине трагедии. Или смеяться, но только в обратном порядке.

– То есть?

– Вы должны сначала заплакать, потом рассмеяться, а затем сказать: «Я не понял».

– Это слишком сложно для моего возраста.

– Тогда пусть ваша собака говорит за вас.

– Это не собака, это робособака!

– Тогда тем более. Она, наверное, знает знаменитый спектакль Али Ман «Тетки не плачут», где актёры играют в масках из старых тапочек.

– Да, – подтвердила Шарлотта. – Это был постмодернистский хит года. Его смотрело всего два человека, но они оба написали диссертации.

– Это жесть.

– Это искусство.

На сцене появился новый персонаж – актёр в костюме клоуна, но с лицом серьёзного человека.

Он громко произнёс:

– Я не актёр, я вопрос.

– Это ещё кто? – прошептал смешной пенсионер.

– Это знаменитый актёр Игорь Самосебин, – ответила Шарлотта. – Он прославился тем, что играет роль самого себя в спектакле «Я не тот, кем кажется», который идёт уже семь лет без антрактов.

– Как это возможно?

– Очень просто: он каждый день говорит одно и то же, но с разным выражением лица.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.