Агатис Интегра, Антон Хорш
Пропавшие вчера: болото

Пролог. Первый лист

Короткий фрагмент, написанный детским почерком на первой странице простой тетради:

«Лес – это не место, а чувство.Он живёт в тебе, пока ты веришь в него».

– Вика, первая запись

Ниже, другими чернилами, словно добавлено позже:

«Когда лес заговорит с тобой, уже нельзя притвориться, что ты не слышишь».

Глава 1. Лето в деревне

Автобус натужно пыхтел по разбитой дороге, подпрыгивая на каждой колдобине, словно издеваясь над Лёхиным настроением. «Вот же попал», – думал он, с тоской глядя на бескрайние поля и перелески. Кого вообще в наше время отправляют доучиваться в деревню из-за каких-то несчастных двоек! Солнце нещадно палило сквозь давно не мытые окна, а он мысленно проклинал всё на свете – учителей, родителей, эту дорогу в никуда и, особенно, «замечательную идею» отправить его к бабушке на перевоспитание. Лёха в который раз вытер пот со лба и уставился на идущий от шоссе чёрный дымок – последний признак цивилизации, точка, за которой остались все радости городской жизни.

– Приехали, конечная! Деревня Богуславка! – громко объявил водитель, и автобус со скрипом остановился.

Лёха нехотя поднялся, закинул рюкзак на плечо и поплёлся к выходу. Все планы пошли под откос – вместо возвращения в свою школу осенью «поживи теперь у бабушки, пойдёшь в деревенскую школу, может, за ум возьмёшься». Всего-то пара двоек в конце года, подумаешь! А мама с отцом устроили такой скандал, будто он школу спалил.

Деревня встретила его запахами сена, пыли и чего-то смолистого. Жара, казалось, плавила всё вокруг: и покосившиеся деревянные заборы, и пыльную дорогу, и редких кур, лениво копошащихся в тени деревьев.

– Лёшенька! – донеслось со стороны.

Бабушка, невысокая, но удивительно бодрая для своих лет, торопливо шла ему навстречу. В цветастом платке и переднике с вышивкой она напоминала персонажа из старой сказки.

– Здравствуй, бабуль, – без особого энтузиазма отозвался Лёха, позволяя себя обнять.

– Ох, вырос-то как! Совсем мужчина! – бабушка отстранилась, разглядывая внука. – Устал с дороги? Пойдем, я тебе окрошки налью, самая лучшая еда в такую жару.

Дом бабушки стоял на краю деревни, ближе всех к лесу. Старый, но крепкий, с резными наличниками и просторным крыльцом, он хранил в себе запахи сушёных трав, свежей выпечки и чего-то неуловимо древнего. Лёха бросил рюкзак в своей комнате – маленькой светёлке на втором этаже – и спустился на кухню.

– Ешь, ешь, – приговаривала бабушка, подкладывая в тарелку окрошки. – С дороги надо хорошенько подкрепиться.

Лёха молча ел, думая о том, что впереди целый учебный год в этой глуши, без нормальных друзей и привычных развлечений. Просто катастрофа.

– Не хмурься, – бабушка словно прочитала его мысли. – Тут у нас тоже интересно. И ребята хорошие есть. Школа, конечно, не то что в городе, но учителя внимательные. Вот выйдешь после обеда, познакомишься с соседскими детьми, они как раз каникулы празднуют.

– Угу, – буркнул Лёха. – Что там может быть интересного? И я уже представляю эту школу – одна учительница на все предметы, и та пенсионерка…

– Не говори того, чего не знаешь, – мягко покачала головой бабушка. – Наша школа хоть и маленькая, но учителя из города приезжают. Я слышала, даже компьютерный класс недавно открыли.

После обеда Лёха, подгоняемый бабушкиными уговорами «подышать свежим воздухом», всё-таки вышел на улицу. Жара немного спала, и деревня ожила. Из-за заборов доносились голоса, где-то лаяли собаки, а с ближайшего луга слышались крики.

Заинтересовавшись, Лёха направился туда. На небольшом пустыре между домами несколько местных мальчишек гоняли мяч. Точнее, гонял в основном один – худощавый, но жилистый парень примерно его возраста, с выгоревшими на солнце волосами и испачканными зелёной травой коленками. Он двигался так быстро и ловко, что остальные едва успевали за ним следить.

Лёха остановился поодаль, наблюдая за игрой. Когда мяч в очередной раз оказался в воротах, ловкий парень, победно вскинув руки, заметил наблюдателя.

– Эй! – крикнул он. – Играешь?

– Я? – Лёха не ожидал такого прямого обращения. – Ну… могу.

– Давай к нам! Меня Саня зовут.

– Лёха, – представился он, выходя на поле.

Саня оказался отличным футболистом. Он владел мячом так, будто тот был продолжением его ног – легко обходил соперников, делал обманные финты и почти всегда точно бил по воротам. Лёха, хоть и играл во дворе с друзьями, быстро понял, что до мастерства Сани ему далеко.

– Ты откуда такой? – спросил Лёха, когда они, запыхавшиеся, сделали перерыв и уселись в тени большого дуба.

– В смысле? – не понял Саня.

– Ну, футболу где учился? В секции какой-нибудь?

Саня рассмеялся, отхлебнув воды из пластиковой бутылки.

– Какие тут секции! Просто играем каждый день. Летом – футбол, зимой – хоккей. А так… – он махнул рукой в сторону леса, – там у нас самые лучшие тренировки. По деревьям лазаем, через речку прыгаем, от собак убегаем, когда в чужой сад за яблоками залезем.

Лёха хмыкнул. Похоже, деревенская жизнь была не такой скучной, как ему представлялось.

– А ты бабки Лиды внук, да? – спросил Саня.

– Ага.

– Она у тебя классная, травы всякие знает. Когда я ногу подвернул в прошлом году, она мне такую примочку сделала – за три дня все зажило. А ты надолго к нам?

– Похоже, на постоянку переезжаю, – мрачно ответил Лёха. – Родители решили, что в деревенской школе мне знания лучше в голову пойдут. Вот с сентября придётся тут учиться.

– Да ладно! – Саня просиял. – Значит, в один класс попадём! У нас класс небольшой, человек десять всего. Втянешься быстро.

Игра продолжилась, и Лёха постепенно втянулся. Уже не так переживал из-за своих неуклюжих действий по сравнению с Саней и даже забил гол. Вдруг один из мальчишек, покрупнее остальных, с недобрым выражением лица, грубо толкнул его, когда Лёха случайно отобрал у него мяч.

– Эй, ты чего? – возмутился Лёха, поднимаясь с земли.

– Городской выискался, – процедил крупный парень. – Думаешь, самый умный? В нашу школу записался, теперь свои порядки будешь устанавливать?

– Гришка, отстань, – вмешался Саня. – Чего привязался?

– А тебе-то что? – Гришка сделал шаг к Сане. – Дружка себе нашёл?

Ситуация накалялась. Гришка был выше и массивнее, но Саня, казалось, совсем его не боялся.

– Эй, вы! – раздался вдруг звонкий девичий голос.

К ним быстрым шагом приближалась девочка с каштановыми волосами, заплетёнными в две косички. Её зелёные глаза сверкали решимостью, а в руках она держала толстую книгу.

– Опять задираешься, Гришка? – она встала между мальчишками.

– Не лезь, Вика, – буркнул тот. – Не твоё дело.

– Моё, если ты опять всех достаёшь.

Гришка, видно решив, что связываться не стоит, показательно сплюнул и отошёл.

– Вот придурок, – покачала головой Вика, глядя ему вслед. – Ничему не учится. У него вечно проблемы с новенькими.

Она повернулась к Лёхе.

– Ты, наверное, из города? Я Вика.

– Лёха, – кивнул он. – Спасибо, что вмешалась.

– Да ладно, – махнула рукой девочка. – Гришка всегда так, показывает, какой он крутой. А на самом деле трус, каких поискать. На вот, салфетка, – она протянула ему влажную салфетку из кармана, – у тебя лицо всё в пыли.

Игра продолжилась уже без Гришки, который демонстративно ушёл. Вика, хоть и была единственной девочкой, играла не хуже многих мальчишек – быстро бегала, точно пасовала и не боялась столкновений.

– А что ты читаешь? – спросил Лёха, когда они все вместе после игры шли по деревенской улице.

– «Легенды старого леса», – Вика показала потрёпанную книгу с выцветшей обложкой. – Тут разные истории собраны, местные. Очень интересно! Можешь взять почитать, если хочешь. Тебе пригодится, чтобы понять наши места.

– Ты веришь в эти сказки? – скептически поднял бровь Лёха.

– Сказки? – Вика как-то странно посмотрела на него. – Не всё то сказка, что похоже на неё. В нашем лесу много чего происходит такого… что не всякий городской поймёт. А если ты тут учиться будешь, то и к лесу привыкнешь.

– Да ладно тебе, – вмешался Саня. – Лёха только приехал, а ты его сразу своими лесными байками пугаешь.

– Я не пугаю, – возразила Вика. – Просто говорю, как есть. Между прочим, прошлой осенью, когда новенькая девочка из Москвы приехала и не верила в истории про лес, она потом две недели с температурой лежала после того, как одна забрела туда в сумерках.

Лёха лишь усмехнулся. Похоже, у местных свои развлечения – страшилки про лес. Типичная деревенщина. И как ему целый год тут учиться придётся? С другой стороны, Саня и Вика показались ему вполне нормальными, не такими занудами, как он ожидал встретить в глуши.

К вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, Саня предложил:

– Слушай, Лёх, мы сегодня у старой мельницы костёр собираемся жечь. Посидим, поболтаем. Пойдёшь с нами?

– А родители не будут против? – уточнил Лёха.

– Да ладно, тут все знают, что мы на мельнице. Там безопасно, полянка небольшая, до леса далеко. Никто не волнуется.

– Тогда пойду, – решил Лёха. – Только бабушке скажу.

Старая мельница оказалась полуразрушенным каменным строением на окраине деревни. Вокруг уже собралось человек десять ребят разного возраста. Кто-то складывал хворост для костра, кто-то раскладывал принесённую из дома еду. Гришки, к счастью, видно не было.

– А вот и наш новичок! – громко объявил Саня, когда они с Лёхой подошли. – Знакомьтесь, это Лёха из города. С сентября будет с нами учиться.

Ребята дружелюбно поприветствовали его. Кто-то сразу начал расспрашивать о городской жизни, о компьютерных играх, о кино. Вика, уже сидевшая у начинающего разгораться костра, помахала рукой и похлопала по бревну рядом с собой, приглашая сесть.

Когда стемнело, а костёр разгорелся во всю мощь, кто-то предложил рассказывать страшные истории. Лёха внутренне усмехнулся – типичное развлечение для деревенских детей, ничего нового.

– Давайте я начну, – вызвалась Вика и, дождавшись тишины, начала негромким, но чётким голосом: – Это случилось прошлым летом. Мой дедушка возвращался с рыбалки через старый мост…

История оказалась неожиданно увлекательной. Вика рассказывала о том, как её дедушка видел странные огни над болотом, слышал шёпот из камышей и как вдруг его сети, которые он нёс пустыми, стали тяжёлыми, словно полными рыбы. А когда он добрался до дома и развернул их – там оказались листья. Обычные дубовые листья, только вот… дубов около того болота отродясь не росло.

Пока Вика рассказывала, её глаза словно светились в отблесках костра. Голос то понижался до таинственного шёпота, то становился отчётливым и ясным, будто она не просто пересказывала историю, а проживала её заново. Лёха поймал себя на мысли, что забыл дышать, вслушиваясь в каждое слово. "Когда она рассказывает, хочется верить каждому слову. Даже если не веришь в сказки," – подумал он, заметив, как другие ребята смотрят на Вику – с каким-то особым уважением, словно признавая за ней особую роль хранительницы местных историй.

– И с тех пор, – закончила Вика, – дедушка никогда не ходит к старому мосту в сумерках. И вам не советует.

Несколько мгновений стояла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра. Потом кто-то нервно хихикнул, и напряжение спало.

– Ну, это ещё что, – подхватил мальчик постарше, – а вот мой отец рассказывал…

История следовала за историей, и Лёха с удивлением понял, что слушает с неподдельным интересом. Конечно, он не верил во все эти россказни про лесных духов, заколдованные деревья и говорящих животных, но было в них что-то… завораживающее. Особенно когда рассказывала Вика – у неё был настоящий талант превращать обычные слова в почти осязаемые образы.

Когда последние угли костра стали затухать, ребята начали расходиться по домам. Лёха, Саня и Вика пошли вместе, поскольку жили в одной стороне.

– Ну как тебе наши истории? – спросила Вика.

– Занятно, – признался Лёха. – Хотя, конечно, всё это выдумки.

– Выдумки? – Вика обменялась с Саней каким-то странным взглядом. – Ты так думаешь?

– А что, есть другие варианты? – усмехнулся Лёха. – Лесные духи, говорящие животные, волшебство… Это же сказки для малышей.

– Знаешь, – задумчиво произнёс Саня, – я раньше тоже так думал. А потом…

– Саня! – резко оборвала его Вика. – Думаю, Лёхе пора домой, уже поздно. И нам тоже. Завтра расскажем ему всё остальное.

– Всё остальное? – переспросил Лёха. – Что именно?

– Всё о нашей школе, деревне, – быстро ответила Вика. – Тебе же ведь здесь учиться. Надо знать все подробности.

Странный разговор прервался, и они разошлись по домам. Бабушка ещё не спала, она сидела на крыльце, перебирая какие-то травы.

– Как погуляли? – спросила она, не отрываясь от своего занятия.

– Хорошо, – Лёха присел рядом. – Познакомился с ребятами. Говорят, буду с ними в одном классе учиться.

– Вот и славно, – кивнула бабушка. – А что ты делаешь?

– Травы сушу, – ответила бабушка. – Скоро развешу их над входом.

– Зачем? – удивился Лёха.

– От разного, Лёшенька. В нашем лесу всякое бывает – лучше с защитой.

Лёха хотел отпустить какую-нибудь скептическую шутку, но что-то в тоне бабушки заставило его промолчать.

– Знаешь, – вдруг произнесла она, глядя в сторону темнеющего за забором леса, – последние ночи вижу странные сны. Три тени в траве шепчут, зовут куда-то… И одна из них всегда стоит немного в стороне от других, а в руках у неё что-то блестит, как корона или обруч.

Она тряхнула головой, словно отгоняя наваждение. На мгновение её рука дрогнула, сжав пучок трав так сильно, что несколько высохших стебельков сломались – будто она вспомнила что-то, о чём не хочет говорить.

– Ладно, поздно уже. Иди-ка ты спать, городской мой. Завтра ещё нагуляешься. А с сентября начнётся учёба, вот тогда-то и увидим, правильно ли родители решили тебя сюда отправить.

Засыпая в непривычно тихой комнате, освещённой лишь слабым светом луны, Лёха думал о сегодняшнем дне. О Сане с его удивительной ловкостью, о смелой Вике с её историями, о странных словах бабушки… Возможно, учиться здесь будет не так уж и плохо? Тем более, если эти двое станут его друзьями.

Последняя мысль, мелькнувшая в его сознании перед тем, как провалиться в сон: ему показалось, или траву на футбольном поле примяли так, что образовался странный знак – похожий на три переплетенные дуги, как в таинственной руне? Нет, чушь какая-то. Просто игра теней, примятые следы от игры. Просто совпадение.

Но во сне ему привиделись три размытые тени, бродящие по лесу и шепчущие его имя.

Глава 2. Тайны на чердаке

Июльское солнце безжалостно палило, превращая деревню в раскалённую сковородку. Лёха лежал в гамаке, подвешенном между яблоней и столбом веранды, и уныло листал принесённую Викой книгу «Легенды старого леса». Её страницы казались пожелтевшими ещё до того, как книга была напечатана. Саня сидел рядом на перевёрнутом ведре и лениво подбрасывал в воздух перочинный ножик – его особый талант, которым он гордился.

– Скучища, – протянул Саня, поймав ножик за рукоятку в третий раз подряд. – Хоть бы что-нибудь взорвалось… А то я уже готов ползти на болото. В шлёпанцах.

Вика сидела прямо на траве, подогнув под себя ноги, и заплетала венок из клевера.

– Можно было бы сходить на речку, – предложила она без особого энтузиазма, – но там сейчас все деревенские. После обеда жара спадёт.

– Кто там все-таки написал эти сказки? – спросил Лёха, закрывая книгу и глядя на её потёртый корешок. – Тут же нет автора.

– Это не совсем сказки, – Вика подняла голову. – Местные старожилы собирали истории, передаваемые из поколения в поколение. Моя бабушка говорит, что многое из этого – правда.

– Ага, особенно про водяных и лесных духов, – усмехнулся Лёха.

– Слушай, а давайте на чердак к тебе залезем? – вдруг оживился Саня, убирая ножик в карман. – У твоей бабушки там наверняка столько всего интересного!

– На чердак? – Лёха недоуменно посмотрел на друга. – Зачем?

– Как зачем? – Саня даже привстал. – В таких старых домах на чердаках всегда что-нибудь да найдётся! Может, клад какой, или старинные монеты, или… не знаю… сундук с секретами?

Вика перестала плести венок и с интересом посмотрела на мальчиков.

– Вообще-то, в семье Лёхи было много интересных людей, – сказала она задумчиво. – Его бабушка – известная травница, а раньше, говорят, в их роду были те, кто особенно хорошо понимал лес. Может быть, они оставили что-то… особенное?

– Да бросьте вы, – Лёха скептически покачал головой. – Что там может быть, кроме старого хлама? Бабушка – просто деревенская женщина, которая разбирается в травах, а все эти истории про «понимание леса» – обычные деревенские байки.

Но Саня уже загорелся идеей.

– Лёх, ну давай хоть глянем! Мы же с ума сойдём тут от скуки. А вдруг там что-то действительно крутое?

Лёха вздохнул, но потом всё же поднялся из гамака. В конце концов, ему и самому было интересно, что хранится на чердаке в старом доме.

– Ладно, давайте посмотрим. Только тихо, чтобы бабушку не беспокоить, она после обеда отдыхает.

Бабушка действительно дремала у открытого окна в своей комнате. Проходя мимо, ребята увидели, как она вдруг вздрогнула во сне и повернула голову в сторону леса, словно услышала что-то, недоступное их слуху. Её пальцы сжали подлокотник кресла, а брови сошлись на переносице. Но они не стали её будить и на цыпочках прошли к лестнице, ведущей на чердак.

Лёха потянул за верёвку, и сверху опустилась складная лестница. Первым полез Саня, за ним – Вика, замыкал процессию сам Лёха.

Чердак встретил их полумраком и запахом сухих трав. Сквозь небольшое окошко и щели в крыше проникали тонкие лучи света, в которых танцевали пылинки. Вика чихнула, и все трое невольно затихли, прислушиваясь, не разбудили ли бабушку, но снизу не доносилось ни звука.

– Ух ты, – прошептал Саня, оглядываясь. – Вот это да!

Чердак был заставлен всевозможными старыми вещами. Вдоль стен стояли сундуки разных размеров, полки с книгами, какие-то коробки. Под потолком висели пучки засушенных трав, источавшие терпкий, приятный аромат. В углу громоздились старые прялки, рядом – поломанное кресло-качалка, укрытое выцветшим покрывалом.

– Смотрите, – Саня уже рылся в вещах, – тут столько всего!

Вика осторожно двигалась между сложенными стопками старых журналов и газет, разглядывая корешки книг на полках.

Лёха подошёл к одному из сундуков и провёл по нему рукой, стирая пыль. На крышке были вырезаны инициалы «И.Н.».

– И.Н.? – вслух прочитал он. – Кто бы это мог быть?

– Может, Иван Незабудкин? – предположила Вика, подходя ближе. – Твоя бабушка говорила, что её дедушку звали Иваном.

– Незабудкин? – Лёха удивлённо поднял брови. – Почему я должен носить такую странную фамилию?

– Потому что ты носишь фамилию своего отца, – пожала плечами Вика. – А раньше ваша семья была Незабудкиными. Бабушка же замуж вышла, фамилию сменила.

Лёха присел на корточки перед сундуком, разглядывая замок.

– И откуда ты всё это знаешь?

– От своей бабушки, – просто ответила Вика. – Она все местные семьи помнит на несколько поколений назад. Говорит, что историю нельзя забывать.

– А мне покопаться всё-таки разрешите? – нетерпеливо спросил Саня и, не дожидаясь ответа, начал исследовать другой угол чердака. – Тут есть ещё что-нибудь интересное?

Лёха аккуратно провёл пальцами по краю сундука. Он выглядел очень старым, но крепким. Замка на нём не было, только медный крючок, удерживающий крышку.

– Интересно, что там внутри, – пробормотал он. – Ты не против, если я открою?

Вопрос был адресован Вике, но ответил ему Саня:

– Конечно, открывай! Мы за этим сюда и пришли!

Лёха осторожно отогнул крючок и приподнял тяжёлую крышку. Сундук был наполовину заполнен старыми вещами: выцветшая одежда, какие-то бумаги, маленькая деревянная шкатулка. Но сверху лежала книга в потёртом кожаном переплёте.

– Смотрите, – Лёха бережно достал её. – Похоже на дневник или что-то в этом роде.

Вика подсела ближе, с интересом разглядывая находку. Лёха осторожно провёл рукой по обложке, стирая пыль, и открыл первую страницу. Пожелтевшая от времени бумага была исписана красивым, но трудночитаемым почерком.

– «25 мая 1897 года», – прочитал Лёха. – Ничего себе, как давно!

– Эй, ребята! – вдруг позвала Вика, которая успела отойти к другому углу. – Смотрите, тут что-то блестит!

Она указывала на пол, где между двумя досками был виден какой-то металлический отблеск. Саня тут же оказался рядом и опустился на колени.

– Сейчас мы это достанем, – заявил он, доставая свой перочинный нож. – Дай-ка глянуть.

Он ловко просунул лезвие ножа в щель между досками и начал осторожно подцеплять неизвестный предмет. Через несколько секунд на свет показался круглый металлический предмет размером с ладонь.

– Компас? – удивлённо произнёс Лёха, взяв находку в руки.

Это действительно был компас, но очень необычный. Медный корпус почернел от времени, но при этом сохранил замысловатый узор по краям. Стеклянную крышку покрывала тонкая сетка трещин, но сам механизм, похоже, был цел. Внутри, вместо обычной разметки сторон света, были какие-то странные символы, похожие то ли на древние руны, то ли на переплетённые ветви деревьев.

И тут случилось нечто странное. Когда Лёха взял компас в руки, тот едва заметно задрожал, словно живой. Стрелка, до этого неподвижная, вдруг сделала полный оборот и замерла, указывая… в сторону леса, а не на север.

– Ты видел это? – спросил Лёха, подняв глаза на Саню. – Стрелка только что повернулась!

– Просто старый механизм сработал, – пожал плечами Саня. – Возможно, ты его встряхнул, когда брал.

– Нет, это было… по-другому, – неуверенно произнёс Лёха, разглядывая компас. – Как будто он знал, куда указывать.

Вика молча присела рядом, с любопытством глядя на находку. В её глазах светилось что-то, похожее на благоговение.

– Может, он намагнитился или ещё что-то, – попытался объяснить Лёха, но внутри чувствовал, что это не просто сбой техники. Было в этом компасе что-то… особенное.

Они ещё немного порылись на чердаке, но тут снизу послышался голос бабушки:

– Лёша! Ребята! Вы дома? Я компот сделала, идите пить!

– Идём, бабуль! – крикнул Лёха и повернулся к друзьям. – Давайте спускаться. Дневник и компас я возьму с собой, потом посмотрим их как следует.

Когда они уже стояли у лестницы, Саня вдруг задержал Лёху за рукав.

– Ты ничего не чувствуешь? – спросил он тихо.

– В каком смысле?

– Не знаю, – Саня поёжился. – Как будто… кто-то смотрит. Из-за сундуков.

Лёха обернулся. В дальнем углу чердака клубился полумрак, и на секунду ему действительно показалось, что там кто-то есть. Луч света, падающий через щель в крыше, высветил часть сундука и какое-то движение – может быть, просто пылинки в воздухе?

– Пойдём отсюда, – Вика первой спустилась по лестнице.

Через полчаса, выпив бабушкиного компота, ребята собрались в их «штабе» – старом шалаше на краю леса, который они отремонтировали в первые дни знакомства. Шалаш стоял в небольшой берёзовой рощице между деревней и настоящим лесом, который темнел дальше, за полем.

Лёха аккуратно положил дневник на ящик, служивший им столом, и открыл первую страницу. Саня и Вика сели по бокам от него.

– «25 мая 1897 года», – начал читать Лёха. – «Сегодня вновь ходил в лес за травами. Погода стояла чудная, и я решил забрести подальше обычного. За старым дубом, что растёт у развилки троп, приметил необычное растение – не встречал такого прежде. Листья словно светятся изнутри, когда на них падает солнечный луч. Взял с собой немного для изучения. Кузнец Демид сказал, что видел такое однажды на болоте, но подходить побоялся. Говорит, недобрые там места. А у меня на сердце почему-то спокойно, когда в лес иду, будто домой возвращаюсь…»

Лёха перевернул страницу и продолжил:

– «1 июня 1897 года. Странное дело случилось сегодня. Шёл я мимо озера, что за старым мостом. Там, где камыши гуще всего растут, услышал всплеск, но не такой, как от рыбы. Более основательный, что ли. И вдруг вижу – в камышах что-то блеснуло, как золото на солнце. Подошёл ближе и увидел… не поверю сам себе, если перечитаю позже, но вроде был то не сон… Лягушку с короной на голове. Да-да, настоящую корону, маленькую, но искусной работы. Она посмотрела на меня, и глаза её были вовсе не лягушачьи – словно человеческий разум в них светился. А потом нырнула и пропала. Стоял я, должно быть, с час, надеясь, что она вернётся, но тщетно…»

Компас, лежавший рядом с дневником на ящике, вдруг едва заметно дрогнул. Стрелка слегка повернулась, как будто отреагировав на упоминание лягушки с короной.

– Вы это видели? – Лёха указал на компас. – Он снова… отреагировал.

– Продолжай читать, – тихо сказала Вика, не отрывая взгляд от дневника.

Лёха перелистнул ещё несколько страниц.

– «10 июля 1897 года. Сегодня Степан, мельников сын, принёс мне странный предмет, найденный у реки. Говорит, медная штуковина в земле блеснула, когда дождь смыл почву. Оказалось – старинный компас, но не простой. Стрелка его указывает вовсе не на север, и разметка внутри какая-то чудная. Когда я взял его в руки, почудилось на миг, что лес вокруг затих, прислушиваясь. А компас словно ожил, завибрировал легонько. И стрелка его указала прямо на старое болото, а не на север. Степану плату предложил, но он отказался. Сказал – жуткий компас, не по себе ему от него. А мне, признаться, всё любопытнее становится…»

Саня наклонился ближе, разглядывая компас на ящике.

– Читай дальше, – попросил он.

– «15 июля. Компас не на север указывает – на волшебство. И не всегда ведёт в одно и то же место. Сегодня он привёл меня к старому дубу, а вчера – к озеру с лягушками. Кажется, он знает, что именно мне нужно увидеть в данный момент. Будто сам лес говорит через него…»

Лёха замолчал и поднял взгляд на друзей.

– Это звучит так, будто он верил, что компас… волшебный.

– А может, так и было? – тихо спросила Вика. – Может, поэтому он и реагирует на упоминание тех мест в дневнике?

– Это просто совпадения, – отмахнулся Лёха, но не слишком уверенно. – Что там дальше…

Он пролистал ещё несколько страниц и вдруг остановился:

– «3 августа. И снова я видел их – три силуэта, не принадлежащие ни лесу, ни миру людей. Они стояли у края болота, словно ожидая чего-то. Когда я приблизился, один обернулся и… нет, не могу описать то, что я почувствовал. Сердце моё замерло, а разум отказывался верить увиденному. Я спрятался за деревом и долго не смел пошевелиться. Когда же решился выглянуть снова, они исчезли, оставив лишь странные следы на болотной грязи – не человеческие и не звериные…»

На этот раз компас не просто дрогнул – он едва заметно завибрировал, а стрелка медленно повернулась на полный оборот, снова указывая в сторону леса.

Саня присвистнул:

– Это уже ни на что не похоже. Компас реально как будто… слушает.

Лёха машинально перевернул компас, осматривая его со всех сторон, и вдруг заметил на обратной стороне странный символ. Он был почти стёрт временем, но всё ещё различим – запутанный узор из линий, в котором при определённом угле зрения можно было различить три соединённые руны, похожие на буквы "М", "К" и "Т".

– Посмотрите-ка, – Лёха показал друзьям символ. – Что это может быть?

Все трое склонились над компасом, пытаясь разобрать узор. В момент, когда их пальцы одновременно коснулись символа, произошло нечто странное. На мгновение окружающий мир словно «дрогнул» – цвета стали ярче, звуки чётче, а воздух наполнился неуловимыми ароматами леса. Секунда – и всё вернулось в норму.

Ребята ошеломлённо переглянулись.

– Вы это… почувствовали? – нерешительно спросил Лёха.

– Как будто мир на миг стал другим, – прошептала Вика.

– Наверное, просто показалось, – пожал плечами Саня, но по его лицу было видно, что он тоже это ощутил.

Лёха вернулся к дневнику и перелистал ещё несколько страниц.

– Тут ещё много записей, но почерк становится всё труднее разбирать. Кажется, автор писал в спешке или в волнении.

– Думаю, нам нужно больше узнать о лягушке с короной и о тех трёх силуэтах, – задумчиво произнесла Вика. – И о самом компасе. Если он правда указывает на… волшебство, то, может, нам стоит последовать за ним?

– Прямо сейчас? – воодушевился Саня. – Давайте проверим!

– Не сегодня, – покачал головой Лёха. – Уже вечереет, а в лес лучше с утра идти. Мы можем встретиться завтра после завтрака и решить, что делать дальше.

– Хорошо, – согласилась Вика. – Тогда до завтра. Можно я возьму дневник почитать сегодня?

Лёха на секунду задумался – ему и самому хотелось изучить дневник подробнее. Но что-то подсказывало, что компас лучше не выпускать из рук.

– Хорошо, бери дневник, а компас я пока оставлю у себя. Завтра всё обсудим.

Когда Вика вернулась домой, первым делом достала из шкафа новую тетрадь в твёрдой обложке. Она давно хранила её для чего-то особенного, и момент, кажется, настал. Расположившись за столом у окна, она открыла первую страницу и задумалась.

Дневник Ивана лежал рядом, и Вика то и дело поглядывала на него, черпая вдохновение. Что-то внутри требовало записать всё произошедшее, сохранить знания, которые они начали открывать. Как будто сам лес просил её стать хранителем его историй.

Она обмакнула перо в чернильницу (Вика любила писать по старинке, пером и чернилами) и вывела на первой странице:

«Лес – это не место, а чувство. Он живёт в тебе, пока ты веришь в него».

Она поставила подпись: «Вика, первая запись» и отложила перо. Затем перевернула страницу, взяла карандаш и начала зарисовывать компас, каким запомнила его – с таинственными символами и запутанной разметкой.

Когда она принялась воспроизводить символ с оборотной стороны компаса, случилось нечто неожиданное. Чернила, которыми она писала первую фразу, вдруг потемнели, а линии рисунка стали чётче сами по себе, будто кто-то невидимый водил её рукой.

По бумаге прошёл лёгкий шелест, словно страницы перелистывались сами по себе. Вика замерла, боясь пошевелиться. А потом тихое потрескивание прокатилось по корешку тетради – будто книга вздохнула, пробуждаясь к жизни. На мгновение ей почудился еще один звук – отдаленный шелест листвы, хотя окно было закрыто. Звук исходил от самой страницы, словно дух леса откликнулся на её записи.

На мгновение рисунок на странице слабо засветился изнутри, а затем вернулся к обычному виду. Вика несколько раз моргнула, не веря своим глазам. Но странное ощущение не исчезло – казалось, тетрадь стала чем-то большим, чем просто бумага и чернила.

Она провела пальцами по странице, пытаясь понять, что изменилось. Бумага казалась прежней на ощупь, но что-то неуловимо другое витало в воздухе – словно сама история хотела быть рассказанной её рукой.

Вика повернулась к окну, за которым в сумерках темнел лес. На мгновение ей показалось, что деревья смотрят в ответ, что лес знает о ней, о её друзьях, о начавшихся приключениях. И вдруг ей стало не по себе – как будто она стала частью чего-то большего. Чего-то, что жило тысячи лет… и теперь смотрело в ответ.

Повинуясь внезапному порыву, она снова взяла перо и добавила ниже первой записи:

«Когда лес заговорит с тобой, уже нельзя притвориться, что ты не слышишь».

Она закрыла тетрадь и прижала её к груди. «Если Иван мог записывать магию леса, то и я смогу, – подумала она, засыпая. – Буду собирать все странности и тайны».

Лёха проснулся среди ночи от странного свечения. Приподнявшись на локте, он увидел, что компас, который он положил на тумбочку у кровати, пульсировал слабым, едва заметным светом.

Сердце забилось быстрее. Лёха осторожно встал и подошёл к окну, взяв компас с собой. За окном расстилалась тёмная деревня, а дальше – густой лес, чёрной стеной поднимающийся к звёздному небу.

И вдруг Лёха увидел нечто странное. Лес словно дышал в такт биению света в компасе – лёгкое движение пробегало по вершинам деревьев, хотя ветра не было. Между стволами мелькали какие-то тени, но разглядеть их было невозможно – лишь неясные очертания и отблески.

Лёха замер, боясь пошевелиться. Его сознание балансировало между сном и явью, и он не мог понять, видит ли это наяву или всё ещё спит.

Одна из теней вдруг стала отчётливее других. Она медленно подняла руки, и в них что-то блеснуло – предмет, похожий на корону или диадему, светящийся мягким золотистым светом.

В этот момент компас в руке Лёхи словно ожил. Вибрация усилилась, и он почувствовал странную связь – будто стал частью леса, частью его шёпота. Слов не было, но смыслы проникали прямо в сознание: «близко… наследие… предназначение…»

Глядя на корону, Лёха ощутил необъяснимое притяжение. Он не знал, чей это силуэт, но интуитивно понимал: этот предмет важен. Для леса. Для него самого. Будто дедовский компас и древняя корона – две части одной загадки, которую ему предстоит разгадать.

Внезапно видение исчезло, и Лёха обнаружил себя стоящим у окна с компасом в руке. Предмет снова выглядел обычно, только стрелка упрямо указывала в сторону леса, а не на север.

Лёха потёр глаза. Может, это просто причудливый сон? Но когда он посмотрел на запотевшее от его дыхания стекло, то заметил странный узор – то ли отпечаток пальца, то ли знак, похожий на корону.

Он вернулся в постель, но долго не мог заснуть, размышляя о своём видении и о том, что рассказывал в дневнике его предок. Неужели всё это правда? Неужели в лесу действительно таится нечто… волшебное?

Утром за завтраком Лёха встретился с Саней и Викой. Бабушка напекла блинов и ушла в огород, оставив ребят одних. Лёха неуверенно рассказал друзьям о своём ночном видении, опасаясь, что они поднимут его на смех. Но вместо насмешек увидел, как Вика и Саня обменялись многозначительными взглядами.

– Мне тоже снился странный сон, – призналась Вика. – Будто я пишу в тетради, а страницы заполняются сами по себе. И знаешь, – она понизила голос, – что-то похожее действительно произошло.

Она достала из сумки тетрадь в тёмно-зелёной обложке и положила на стол.

– Я начала записывать всё, что мы узнали. Как Иван в своём дневнике. И, когда я рисовала компас и тот символ, чернила вдруг… ожили. А тетрадь… она как будто дышала.

Саня присвистнул:

– Серьёзно? И что, теперь у нас есть волшебная тетрадь и волшебный компас?

– Не знаю, волшебные ли они, – Вика открыла тетрадь и показала первую страницу с записью и рисунком. – Но что-то странное точно происходит.

– Так, – Лёха пытался мыслить логически, – давайте разберёмся. У нас есть дневник моего… прапрадеда, в котором он описывает странные вещи в лесу. Есть компас, который ведёт неизвестно куда. И теперь ещё эта тетрадь. Что нам со всем этим делать?

– По-моему, всё очевидно, – Саня выпрямился. – Нужно проверить компас на деле! Пойти туда, куда он указывает!

– Прямо в лес? – нерешительно спросил Лёха.

– А куда же ещё? – Саня был полон энтузиазма. – Компас ведёт к волшебству, разве не интересно узнать, к какому именно?

– Я думаю, Саня прав, – кивнула Вика. – Но нам нужно подготовиться. Взять еду, воду, спички…

Они начали обсуждать, что может понадобиться для похода в лес, когда в кухню вошла бабушка с корзиной свежесобранных овощей.

– О чём это вы так увлечённо спорите? – спросила она, ставя корзину на стол.

– Да так, – уклончиво ответил Лёха, – думаем сходить погулять.

Бабушка вдруг замерла, вслушиваясь во что-то. Её взгляд стал отсутствующим, словно она была не здесь, а где-то далеко. Потом тихо произнесла:

– Травы сушить пора… И снова эти сны.

Она замолчала, как будто прислушиваясь к чему-то. Ребята переглянулись, не смея нарушить тишину.

– Три тени всё ближе подходят… – наконец проговорила бабушка еле слышно.

Лёха вздрогнул, вспомнив своё ночное видение.

– Бабуль, ты о чём?

Поймав его взгляд, она словно очнулась и добавила уже более отчётливо:

– На старом мосту задерживаться не стоит. Особенно в сумерках. А в прошлом году лесник Арнольд там пропал, до сих пор не нашли.

– Мы будем осторожны, – пообещала Вика, хотя бабушка ни о чём их не спрашивала.

Через полчаса ребята собрались у калитки дома Лёхи, готовые к своему первому настоящему приключению. У каждого был небольшой рюкзак с необходимыми вещами, а Лёха держал в руках компас.

– Итак, – произнёс он, глядя на друзей, – мы идём по компасу. Посмотрим, куда он нас приведёт.

Саня протянул руку:

– Дай-ка глянуть ещё раз.

Когда Лёха передал ему компас, случилось неожиданное – рука Сани, держащая компас, слегка задрожала, а на его запястье на миг проступил узор из переплетённых линий, похожий на символ с компаса. Секунда – и всё исчезло. Лёха моргнул, решив, что ему показалось.

Саня, казалось, ничего не заметил. Он повернулся и вдруг случайно задел рукой молодую берёзку у забора. И тут Лёха увидел нечто странное – листья берёзы легонько зашевелились, хотя ветра не было, словно дерево отозвалось на прикосновение Сани.

– Давайте уже двигаться, – нетерпеливо сказал Саня, возвращая компас Лёхе. – Времени до вечера не так много.

Лёха кивнул, всё ещё глядя на берёзку, листья которой уже замерли. Неужели ему опять привиделось?

Компас в его руках дрогнул, словно живой, стрелка описала дугу и замерла, указывая на тёмную стену леса. И на мгновение Лёхе показалось, что он слышит далёкий, неясный звон – то ли колокольчик, то ли смех, доносящийся из самой чащи.

Глава 3. Старый мост

Утро выдалось таким ясным и безмятежным, что события вчерашнего дня казались Лёхе полузабытым сном. Дневник Ивана лежал на столе, раскрытый на странице с записью о лягушке с короной, а рядом – загадочный компас с непонятными символами. Стрелка по-прежнему указывала не на север, а в сторону леса, словно приглашая последовать за ней.

Саня и Вика появились сразу после завтрака. Они обменялись многозначительными взглядами, когда Лёха показал им, что стрелка компаса по-прежнему ведёт себя странно.

– Мы должны проследить, куда она указывает, – решительно заявил Саня, рассматривая прибор. – Иначе зачем мы вообще его нашли?

– Согласна, – кивнула Вика, открывая свою новую тетрадь, ту самую, что начала вести вчера. – Смотрите, я уже кое-что записала о компасе и о дневнике…

Лёха склонился над аккуратными записями девочки. Ему показалось, или чернила на странице действительно переливались в солнечном свете?

– Что вы там затеваете? – голос бабушки застал их врасплох.

Она стояла в дверях кухни, вытирая руки о фартук, и взгляд её был устремлён прямо на компас.

– Мы просто… – начал было Лёха, но бабушка уже подошла ближе.

– Где вы нашли эту вещь? – спросила она тихо, почти шёпотом.

– На чердаке, в сундуке, – честно ответил Лёха. – А что?

Бабушка не ответила. Она смотрела на компас так, будто видела старого знакомого, которого не ожидала встретить вновь. Её пальцы слегка дрогнули, когда она провела ими по потемневшему от времени металлу.

– Вы собираетесь идти туда, куда он указывает? – наконец спросила она.

Дети молча переглянулись. Отпираться было бессмысленно.

– Да, – признался Лёха. – Он показывает в сторону леса. Мы хотим узнать, что там.

Бабушка тяжело вздохнула и опустилась на стул.

– Не всякую дорогу стоит выбирать, – произнесла она задумчиво. – Особенно если она ведёт к старому мосту.

– К мосту? – переспросил Саня. – Откуда вы знаете?

– Потому что компас всегда указывал туда, – просто ответила бабушка. – Во всяком случае, поначалу.

Она обвела взглядом удивлённые лица детей и продолжила:

– Этот компас принадлежал Ивану Незабудкину, твоему прапрадеду, – она кивнула Лёхе. – Он был не просто травником, а… как бы это сказать… понимал лес лучше других. И лес понимал его.

– Как в дневнике! – воскликнула Вика. – Мы нашли его записи!

– Дневник тоже нашли? – бабушка нахмурилась. – Что ж, видимо, пришло время.

– Время для чего? – спросил Лёха, чувствуя, как внутри нарастает волнение.

– Время узнать некоторые вещи, – загадочно ответила бабушка. – Но будьте осторожны с мостом. Он стоит на особом месте, где граница между… – она запнулась, – между разными мирами становится тоньше.

– Как в сказках? – недоверчиво хмыкнул Лёха.

– В каждой сказке есть доля правды, – серьёзно ответила бабушка. – Особенно в тех, что рассказывают в наших краях.

Она бросила ещё один взгляд на компас.

– Год назад лесник Арнольд исчез возле того моста. Люди говорят, что он ушёл в город, но… – она покачала головой. – Его куртка так и осталась висеть на гвозде в его доме. Кто уходит без тёплой одежды в октябре?

Вика вздрогнула.

– Вы думаете, с ним что-то случилось?

– Я думаю, что мост выбирает, кому показать дорогу, а кому – нет, – ответила бабушка, поднимаясь. – Если уж вы решили идти, возьмите с собой защиту.

Она подошла к старому деревянному шкафчику и достала оттуда маленький холщовый мешочек.

– Здесь травы, которые помогут, если… – она снова запнулась, – если вдруг что-то пойдёт не так.

Лёха принял мешочек, чувствуя его странную тяжесть – словно внутри было нечто большее, чем просто сухие растения.

– Спасибо, бабуль, – сказал он, пряча мешочек в карман. – Мы будем осторожны.

Бабушка лишь кивнула, но её взгляд говорил больше, чем слова.

– Твоя бабушка знает о лесе что-то такое, чего не знают другие, – сказала Вика, когда они шли по тропинке к дому её бабушки. – Может, она тоже понимает его, как Иван?

– Не знаю, – пожал плечами Лёха. – Никогда раньше не замечал за ней ничего странного.

– Потому что ты приехал всего неделю назад, – заметил Саня, перепрыгивая через лужу. – А те, кто здесь родился, часто чувствуют лес по-особенному.

Вика кивнула, словно это было самой естественной вещью на свете.

– Моя бабушка тоже знает многое о травах и о лесе, – сказала она. – Я хочу взять у неё ещё кое-что для защиты, раз уж мы собираемся к мосту.

Баба Маша, бабушка Вики, встретила их на крыльце, будто ожидала прихода. Она была полной противоположностью бабушке Лёхи – маленькая, подвижная, с ярко-красным платком на седых волосах и блестящими живыми глазами.

– Вика говорит, вы нашли компас старого Ивана, – сказала она вместо приветствия, оглядывая ребят с ног до головы. – И собираетесь к мосту.

Лёха удивлённо посмотрел на Вику.

– Я ей не говорила! – воскликнула девочка, не менее удивлённая.

Баба Маша рассмеялась.

– В деревне всё быстро становится известно, – объяснила она. – Пойдём-ка в дом, есть разговор.

Внутри пахло сушёными травами, мёдом и чем-то неуловимо древним. Баба Маша усадила их за стол и принялась доставать из разных банок и коробочек какие-то корешки, листья и цветы.

– Если идёте к мосту, нужно взять с собой зверобой для защиты от тёмных сил, – приговаривала она, отсыпая в маленькие льняные мешочки щепотки трав. – Полынь от наваждений, тысячелистник, чтобы не заблудиться…

Вика помогала бабушке, ловко перевязывая мешочки красными нитками.

– А зачем красные нитки? – спросил Лёха.

– Чтобы граница была, – пояснила баба Маша. – Красный цвет – это как стена между мирами. То, что внутри мешочка, защищает, а нитка удерживает защиту рядом с вами.

Лёха хотел было сказать, что всё это звучит как суеверия, но слова застряли у него в горле. За последние дни он видел слишком много необъяснимого, чтобы просто отмахнуться от старых поверий.

– Носите мешочки при себе и не снимайте, что бы ни случилось, – сказала баба Маша, вручая каждому по три маленьких свёртка. – Один на шею, один в карман, один в руке.

– А когда нам лучше идти? – спросил Саня, разглядывая свои обереги.

– Мост показывает свою истинную природу только в темноте, – ответила баба Маша. – Но и опасности в сумерках больше. Решайте сами.

Решение пришло само собой – они пойдут вечером, когда стемнеет. Весь день они готовились: собирали фонарики, еду, тёплую одежду. Вика дотошно проверяла, все ли взяли обереги, Саня проложил маршрут по карте, а Лёха внимательно перечитывал записи Ивана о мосте, пытаясь найти что-нибудь полезное.

Сразу после ужина, когда первые звёзды уже начали появляться на небе, Лёха тихонько выскользнул из дома. Бабушка, казалось, намеренно не стала его останавливать, лишь бросила долгий взгляд, когда он проходил мимо её комнаты.

Саня и Вика уже ждали на условленном месте – у старой яблони на краю деревни. В сумерках их лица казались бледными и напряжёнными.

– Ну что, идём? – спросил Лёха, доставая компас.

Стрелка решительно указывала в темноту леса, словно там, за деревьями, её что-то притягивало. Лёхе показалось, или металл слегка вибрировал под пальцами?

– Идём, – кивнула Вика, проверяя, на месте ли её мешочки с травами.

Саня молча кивнул, его обычная бравада куда-то испарилась.

Они двинулись через поле к опушке леса. По мере приближения к деревьям Лёха начал замечать странные изменения: звуки становились глуше, словно их поглощала невидимая завеса; воздух сгустился, стал влажным и тяжёлым; а главное – не оставляло ощущение, будто кто-то наблюдает за ними из-за каждого ствола.

– Вы это чувствуете? – шёпотом спросила Вика, когда они вошли под полог деревьев.

– Как будто лес знает, что мы здесь, – кивнул Саня, и его голос звучал непривычно серьёзно.

Лёха не ответил, но про себя он точно знал, о чём говорили друзья. Казалось, сам воздух вокруг них замер в ожидании.

Компас привёл их к узкой, едва заметной тропинке, ветвящейся от основной дороги. Лёха мог поклясться, что раньше её здесь не было – во всяком случае, он не замечал её, когда они с Викой и Саней исследовали эту часть леса несколько дней назад.

– Странно, – пробормотал Саня, разглядывая тропу. – Я-то думал, мы будем продираться через кусты, а тут… дорога.

– Словно кто-то приглашает нас, – тихо добавила Вика.

Она достала из кармана маленький мешочек и начала что-то шептать, перебирая травы через ткань. Лёхе показалось, что он уловил несколько слов – что-то про защиту, про свет и тьму…

Тропинка вела их всё глубже в лес. Деревья здесь стояли плотнее, сплетая ветви над головой, отчего тропа казалась тёмным туннелем. Фонарики выхватывали из темноты то корявый ствол, то странный камень, то низко нависающую ветку.

И вдруг лес расступился. Они вышли на небольшую поляну, через которую протекала узкая тёмная речка. А через неё был перекинут мост – именно тот, о котором говорили бабушки.

Он выглядел древним и полуразрушенным. Тёмные, почерневшие от времени доски, покосившиеся перила, замшелые камни в основании. В свете фонариков мост казался зловещим произведением искусства, не принадлежащим этому миру.

Лёха осторожно подошёл ближе, направляя луч фонарика на перила. И тут же отпрянул – на тёмном дереве были вырезаны символы, удивительно похожие на те, что украшали компас.

– Смотрите! – позвал он друзей. – Такие же знаки, как на компасе!

Вика и Саня приблизились, разглядывая странные узоры.

– Действительно, – прошептала Вика. – Эти три сплетённые линии… Как будто руны…

И тут начали происходить странные вещи. Мешочки с травами, которые дала им баба Маша, начали слегка светиться сквозь ткань – еле заметным, но отчётливым зеленоватым светом. Ветер, которого минуту назад не было, вдруг пронёсся над поляной, и в его шуме Лёхе почудились слова – неразборчивые, шепчущие, зовущие…

Откуда-то из-под моста донёсся тихий, едва уловимый звон, словно крошечные колокольчики качались на ветру.

А самое странное – доски моста, казалось, слегка вибрировали, будто по ним кто-то шёл – невидимый, но тяжёлый.

Лёха достал компас. Стрелка бешено вращалась, словно не могла определиться с направлением, а потом резко остановилась, указывая точно на середину моста.

– Что это всё значит? – спросил он, не ожидая ответа.

– Не знаю, – Вика нервно переступила с ноги на ногу, – но мост явно не обычный.

Саня, до этого настороженно осматривавший поляну, вдруг решительно шагнул вперёд.

– Ну не зря же мы сюда пришли! – сказал он, направляясь к мосту. – Давайте посмотрим, что там.

– Ты уверен? – спросила Вика, но Саня уже ступил на первую доску.

Она скрипнула под его весом, но выдержала. Лёха и Вика переглянулись и последовали за другом.

С каждым шагом странные ощущения усиливались. Под ногами словно разверзалась не речка, а бездонная пропасть. Звуки леса стихли, оставив вокруг неестественную тишину, нарушаемую лишь скрипом досок и их дыханием.

Лёха направил луч фонарика в воду под мостом и вздрогнул. Вместо их отражений в тёмной воде колыхались какие-то размытые силуэты – не человеческие, но и не звериные.

– Вика, ты это видишь? – прошептал он, но девочка уже остановилась, крепко сжимая в руке мешочек с травами.

– Нам не стоит идти дальше, – сказала она, и её голос дрожал. – Что-то здесь не так.

Но Саня, словно в трансе, продолжал идти вперёд.

– Там что-то есть, – пробормотал он, не оборачиваясь. – Я чувствую…

Лёха бросился за ним. В этот момент компас в его руке начал пульсировать в такт дыханию Сани – как будто они оба настроились на один и тот же ритм, связанные невидимой нитью.

И тут произошло то, чего они боялись больше всего. Доска под ногами Сани вдруг треснула со страшным звуком, расколовшись пополам. Мальчик вскрикнул, его руки судорожно взмахнули в воздухе, пытаясь найти опору.

– Саня! – закричал Лёха, бросаясь вперёд, но было поздно.

Саня падал, его испуганное лицо на мгновение осветилось лучом фонарика, а потом исчезло в темноте под мостом.

– Нет! – вскрикнула Вика, доставая что-то из мешочка с травами. Она бросила это в воду вслед за Саней, одновременно произнося слова, которых Лёха не понимал – то ли молитву, то ли заговор.

Фонарь в её руке задрожал, свет стал зеленее, пульсируя в такт её словам, словно сам воздух отзывался на древний язык заклинания. Металл фонарика вибрировал, будто напряжённое сердце, реагирующее на волшебство.

В тот же миг вода внизу начала светиться, пульсируя зеленоватым светом, похожим на тот, что исходил от мешочков с травами. И в этом свете Лёха увидел нечто невероятное – что-то похожее на водоросли или гибкие корни деревьев поднялось из воды и обвилось вокруг падающего Сани, останавливая его падение.

Секунда – и Саня уже снова стоял на мосту, мокрый, ошеломлённый, но живой. А вода мгновенно вернулась к своему обычному состоянию, тёмная и непроницаемая, словно ничего не произошло.

– Ты как? – Лёха схватил друга за плечи, помогая удержаться на ногах.

В момент прикосновения по его рукам пробежали мурашки, словно лёгкий электрический ток прошёл между ними. Лёха едва не отпрянул от неожиданности – кожа Сани была тёплой, даже горячей, несмотря на холодную воду, а в месте контакта сквозь пальцы будто просачивалась энергия, как живой свет.

Но Саня не ответил. Он смотрел в воду под мостом невидящим взглядом, его губы беззвучно шевелились, а руки дрожали.

И вдруг Лёха почувствовал это – ощущение чужого присутствия. Кто-то или что-то наблюдало за ними, и это явно не было дружелюбным любопытством.

– Нам нужно уходить. Сейчас же! – Вика схватила обоих мальчиков за руки, потянув назад к берегу.

Они бросились бежать, не разбирая дороги. Компас в руке Лёхи стал обжигающе холодным, но он не выпустил его, инстинктивно понимая его ценность.

Когда они пробежали несколько десятков метров, Лёха не удержался и оглянулся. Там, где только что был мост, теперь клубилась непроницаемая мгла. Как будто лес сам решил закрыть проход, скрыв от них свою тайну.

Когда они были уже на краю поляны, им вслед донёсся смех – странный, трёхголосный, словно эхо между деревьями. Три разных тембра переплетались в этом звуке – высокий и звенящий, глубокий, как эхо в колодце, и холодный, словно зимний ветер.

Лёха обернулся и на мгновение увидел их – три расплывчатых силуэта у моста. Один окутан алым туманом, другой чёрный как смоль, третий бледно-белый. Они не двигались, но их присутствие ощущалось физически, как давление на грудь.

Дети бежали через лес, не разбирая пути, руководствуясь только инстинктом самосохранения. Ветки хлестали по лицам, корни пытались схватить за ноги, но они не останавливались. Позади, казалось, нарастал шёпот, превращаясь в гул, а потом снова в тот жуткий трёхголосный смех.

Как они оказались на окраине деревни, Лёха не помнил. Просто в какой-то момент деревья расступились, и перед ними открылось поле, а за ним – спасительные огни домов.

Они остановились, переводя дыхание, не веря своему спасению.

– Что… это… было? – спросил Лёха между вдохами.

Вика только покачала головой, тяжело дыша. А Саня… Саня вдруг заговорил, и его голос звучал странно – глубже, взрослее.

– Когда я падал… там был голос, – сказал он, глядя куда-то вдаль. – Он звал… не меня, а что-то во мне. Как будто говорил с кем-то другим внутри меня.

Он потёр лицо дрожащими руками и продолжил:

– И знаете… самое странное – я как будто вспомнил что-то, чего никогда не знал. Словно не моя память откликнулась на этот голос.

– Что за голос? – тихо спросила Вика.

– В нём был страх, но ещё… тоска, – Саня пытался подобрать слова. – И какое-то странное чувство, будто я его уже где-то слышал. Как песню из сна, которую не пел – но помнишь…

Лёха заметил что-то странное на запястье Сани – след от водорослей или корней, которые спасли его. Но это был не просто след, а словно отпечаток – узор, слабо пульсирующий в темноте, напоминающий один из символов на компасе, тот, что похож на руну "М".

– Саня, твоя рука… – начал было Лёха, но осёкся.

Вокруг Сани происходило что-то невероятное. Трава, на которой он стоял, словно тянулась к нему, поворачиваясь в его сторону, как подсолнухи к солнцу. Его руки едва заметно светились в темноте, а след на запястье пульсировал всё ярче.

Лёха застыл, не в силах оторвать взгляд от этого невозможного зрелища. Он хотел сказать, что этого не может быть, что всему должно найтись разумное объяснение… но язык не слушался. Сердце в груди вдруг забилось в такт пульсирующему свету на руках друга. Рациональные мысли рассыпались, как карточный домик под порывом ветра.

Сам Саня, казалось, не замечал этого. Он всё ещё был погружён в свои мысли, пытаясь осознать произошедшее.

Лёха встретился взглядом с Викой, и по её глазам понял – она тоже это видит. Что-то изменилось в их друге. Что-то пробудилось.

– Давайте завтра обсудим всё это, – предложила Вика. – Сейчас нам всем нужно отдохнуть.

Они тихо разошлись, каждый направился к своему дому, унося с собой кусочек пережитого кошмара и чуда.

Когда Лёха подошёл к дому, он увидел бабушку. Она сидела у окна, словно ждала его, не зажигая света. В тусклом свете луны её лицо казалось вырезанным из старой кости – древним и мудрым.

– Ты вернулся, – сказала она, и это не был вопрос.

Лёха молча кивнул, пытаясь понять, сердится ли она. Но в её глазах не было гнева – только тревога и что-то ещё, похожее на грусть.

Она вздрогнула, заметив компас в его руке.

– Иванушка… – начала она, но тут же осеклась. – Ой… прости, оговорилась.

Лёха замер. Почему она назвала его именем предка? В тусклом свете взгляд бабушки на мгновение стал отсутствующим, словно она видела кого-то другого сквозь время.

– Ты видел что-то, чего не понимаешь, – тихо сказала она, возвращаясь в настоящее. – Мост показал себя?

– Да, – просто ответил Лёха. – И… Саня едва не погиб. Но что-то спасло его. Что-то из воды.

Бабушка кивнула, будто ожидала этого.

– Лес выбирает своих защитников, – произнесла она загадочно. – Это только начало, Лёша. Будь готов.

Она поднялась и ушла в свою комнату, оставив его наедине с вопросами, на которые не было ответов.

Позже, сидя на кровати в своей комнате, Лёха рассматривал компас. Стрелка теперь указывала не на мост, а куда-то в другую сторону – к болоту, если он правильно помнил карту местности.

Он задумался о странной оговорке бабушки. Почему она назвала его Иваном? Случайность это или знак? И что она имела в виду, говоря о защитниках леса? Неужели Саня…

Компас в его руке пульсировал как сердце. Только вот билось оно теперь не в такт миру, а в такт лесу.

Лёха мягко закрыл компас и положил его на тумбочку. Закрыв глаза, он всё ещё видел три силуэта у моста и слышал их странный смех.

Он ещё не знал, что услышал не голос. А зов.

Лес не забыл. Теперь и они не смогут забыть.

Глава 4. Странные насекомые

Лёха проснулся резко, словно кто-то дёрнул невидимую верёвку, привязанную к его сознанию. Он судорожно втянул воздух и подскочил на кровати. По спине струился холодный пот, сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот проломит рёбра.

Сон. Это был всего лишь сон.

Но какой яркий, какой настоящий… Три тени на мосту. Они стояли там, где дети побывали два дня назад, но выглядели иначе, чем в реальности. Каждая отражалась по-своему: одна – в тёмной воде под мостом, другая – в старом зеркале, висящем прямо на дереве, третья – на оконном стекле, возникшем прямо посреди воздуха. Тройное отражение одних и тех же существ, но разных.

Бледно-белая тень смотрела прямо на него – не глазами, их не было, но Лёха чувствовал пронизывающий взгляд, от которого холодело что-то глубоко внутри. Две другие – алая и чёрная как смоль – шептали его имя странными голосами, звенящими, как металл, и глубокими, как эхо в колодце. Но они шептали не ему, а словно кому-то, кто прятался внутри него самого.

"Мы знаем, что ты здесь… Мы чувствуем тебя… Мы ждали так долго…"

Лёха потряс головой, стараясь вытряхнуть остатки кошмара. Тусклый лунный свет проникал через занавески, рисуя на полу неясные узоры. Он перевёл взгляд на тумбочку, где лежал компас. И замер.

Старинный прибор едва заметно вибрировал, словно живой. Стрелка то дрожала, то замирала – точно в такт дыханию Лёхи. Вдох – движение, выдох – пауза. Вдох – движение, выдох – пауза. Как будто компас и мальчик связались невидимой нитью, делились одним дыханием, одним пульсом.

Лёха осторожно взял компас в руки, и тот сразу же замер, словно удовлетворённый этим контактом. Что-то холодное коснулось его ног – ночной воздух, скользнувший по полу. Окно. Он обернулся и вздрогнул – на запотевшем от его дыхания стекле проступил странный символ, похожий на руну "М". Лёха медленно подошёл к окну и провёл пальцем по стеклу. Ощущение было странным – будто под подушечкой пальца проступает тонкий ледяной узор, щекочущий кожу невесомым холодком, хотя стекло оставалось тёплым от летней ночи.

Символ исчез, стоило его коснуться, но чувство тревоги не проходило. Казалось, тени из сна всё ещё наблюдают за ним. Спать больше не хотелось. Лёха накинул футболку и, стараясь не скрипеть половицами, спустился вниз. Может, прогулка поможет выветрить остатки кошмара?

Деревня спала. Только несколько окон светились тусклым светом керосиновых ламп – некоторые старики здесь не доверяли электричеству, предпочитая "живой огонь". Лёха медленно брёл по главной улице, вдыхая прохладный воздух, пахнущий пылью и ночными цветами. Где-то вдалеке ухала сова, словно вопрошая кого-то о чём-то важном.

Они не заметили, как ночь вползла в деревню – не сверху, а снизу, как тень от невидимого костра. И в этой тени скользили жуки, неслышные и терпеливо внимательные.

Лёха остановился. Откуда взялась эта странная мысль? Он огляделся, вдруг почувствовав, что не один на улице. И в этот момент услышал громкие голоса, доносящиеся из-за ближайшего забора.

– Ты совсем совесть потерял, Михалыч? Третий раз за лето межу передвигаешь! Думаешь, я слепой?

– Ты чего раскричался, Петрович? Какую ещё межу? Как была твоя картошка на твоём участке, так и осталась!

– А кол этот кто переставил? Я, что ли? Я же не пьяный был, когда его вбивал!

Лёха осторожно приблизился к забору и посмотрел в щель между досками. Двое мужчин стояли посреди огорода, размахивая руками. Один, в выцветшей тельняшке, тыкал пальцем в деревянный кол, торчащий из земли, второй, в клетчатой рубахе, что-то возражал, кривя губы в злой усмешке.

Странное дело – воздух вокруг спорщиков казался темнее обычного. Словно сама ночь сгущалась вокруг них, напитываясь их злостью. В тусклом свете луны Лёха заметил какое-то движение у подножия забора. Он наклонился и застыл.

Из-под доски выполз огромный жук, почти с его кулак размером. Чёрный, блестящий, с толстым хитиновым панцирем, отливающим маслянистым блеском. Но не размеры поразили Лёху, а поведение насекомого – жук медленно полз по направлению к спорящим мужчинам, время от времени останавливаясь и поводя длинными усами, будто принюхиваясь.

Лёха внезапно ощутил пронизывающий холод, хотя ночь была тёплой. Кончики пальцев начало покалывать, словно от слабого электрического тока, а во рту появился неприятный металлический привкус. Он инстинктивно отступил на шаг, но любопытство пересилило.

Жук остановился в паре метров от мужчин, которые его даже не замечали, увлечённые перепалкой. И тут Лёха увидел нечто невероятное – от спорящих к жуку тянулись тонкие нити тёмного дыма. Они словно сами собой стекались к насекомому, которое их впитывало, как губка впитывает воду. С каждой секундой жук становился темнее, а его панцирь – словно более плотным.

Повинуясь внезапному порыву, Лёха осторожно приблизился к жуку и, затаив дыхание, коснулся его пальцем. Насекомое не убежало – оно замерло, словно впало в транс. На кончике пальца осталась тёмная пепельная субстанция, похожая на сажу, но какая-то… маслянистая. Лёха попытался стереть её о штаны, но пепел словно впитался в кожу.

И тут в памяти всплыл образ – страница из дневника Ивана, которую он видел мельком и не придал значения. Там был рисунок такого же жука, изображённого с тревожной точностью, и подпись: "Собиратели тьмы множатся. Нехорошее время настаёт".

– Ладно, чёрт с тобой! – прогрохотал вдруг голос Петровича, вырвав Лёху из задумчивости. – Я завтра всю деревню соберу, пусть посмотрят на твои делишки!

– Собирай хоть президента! – огрызнулся Михалыч. – Всё равно ничего не докажешь!

Мужчины разошлись, продолжая бормотать проклятия. Лёха заметил, как жук словно сдулся – стал меньше и тусклее. Он медленно пополз обратно к забору. Мальчик хотел было проследить за ним, но жук юркнул в щель между досками и пропал в темноте.

Лёха долго стоял на месте, разглядывая тёмный след на пальце и пытаясь осознать увиденное. Сердце колотилось, а в голове роились вопросы. Что это было? Как жук мог питаться… чем? Злостью? Гневом? И что означает рисунок в дневнике Ивана?

С этими мыслями он вернулся домой и долго ворочался, не в силах заснуть до самого рассвета.

– Вика! – Лёха практически ворвался в сад, где девочка помогала бабушке собирать травы для сушки. – Мне нужно с тобой поговорить!

Вика удивлённо подняла голову, отряхивая землю с рук. Её каштановые косички растрепались, а на щеке остался зелёный след от травяного сока.

– Что случилось? – спросила она, заметив взволнованное лицо друга.

Лёха огляделся по сторонам. Бабушка Вики была занята в другом конце сада, не обращая на них внимания.

– Я видел странного жука, – выпалил он, понизив голос. – Огромного, чёрного. Он… он словно питался ссорой двух мужчин.

Вика молча смотрела на него, и Лёха с удивлением понял, что она совсем не удивлена. Словно ожидала этого.

– Покажи свои руки, – попросила она.

Лёха протянул ладони. На указательном пальце правой руки всё ещё виднелось тёмное пятно – пепельный след, оставшийся после прикосновения к жуку.

– Я знала, что они скоро появятся, – тихо сказала Вика. – Бабушка предупреждала.

Она осторожно провела пальцем по тёмному следу, её прикосновение было лёгким, как пёрышко.

– Это называется "прикосновение к тьме". Оно пройдёт через день-два, – она подняла взгляд на Лёху. – Ты его трогал? Жука?

Лёха кивнул, чувствуя странное облегчение от того, что Вика знает об этих существах.

– Пойдём, – она встала и направилась к дальнему забору. – Я покажу тебе кое-что.

Они подошли к старому деревянному забору, отделяющему сад от соседского участка. Вика присела на корточки и указала на щель между нижними досками.

– Смотри, но не трогай их больше, – предупредила она.

Лёха наклонился и увидел в тени забора несколько чёрных жуков, почти таких же, как тот, ночной. Они неподвижно сидели, словно ожидая чего-то.

– Бабушка называет их "собирателями зла", – прошептала Вика. – Они питаются негативными эмоциями – злостью, страхом, ненавистью. Чем больше ссор и конфликтов, тем больше их становится.

Лёха почувствовал холодок по коже – при приближении к жукам снова появилось то странное ощущение: холод, покалывание в пальцах, металлический привкус на языке.

– Ты это чувствуешь? – спросил он, глядя на Вику.

Она кивнула.

– Это след их… пищи. Они оставляют после себя остатки злой энергии, которую не смогли полностью поглотить.

Вика достала из кармана своего сарафана знакомую тетрадь – ту самую "Книгу Леса", которую она начала вести после находки дневника Ивана. Она села прямо на траву, аккуратно открыла тетрадь на чистой странице и достала карандаш.

Когда грифель коснулся бумаги, вокруг начало происходить что-то странное. Лёха моргнул, не веря своим глазам. Звуки сада словно отдалились – щебет птиц, шорох листьев, далёкий голос бабушки Вики – всё стало приглушённым, словно кто-то накрыл мир невидимым одеялом. Воздух загустел, стал почти осязаемым, а время замедлило свой бег.

Рука Вики двигалась по бумаге уверенно, словно кто-то невидимый направлял её. Девочка полностью погрузилась в процесс рисования, её лицо приобрело отрешённое выражение. Лёха заметил, как её глаза на мгновение изменились – в них мелькнул зелёный отблеск, как у лесного духа, яркий и живой, словно сам лес смотрел через них.

Рисунок жука на странице становился всё детальнее – каждая линия его панциря, каждый сустав лапок, странные выросты на усиках, которых Лёха даже не замечал… Под рисунком Вика вывела аккуратным почерком: "Чёрный собиратель зла – питается ссорами и злостью, оставляет после себя привкус металла и пепельный след".

Как только последняя буква была написана, мир словно "вернулся". Птицы снова запели громче, ветер зашелестел листвой, и Лёха вновь услышал голос бабушки Вики, зовущей кого-то со стороны дома.

– Что… что это было? – выдохнул он, глядя то на Вику, то на её тетрадь.

Вика моргнула, словно выходя из транса, и посмотрела на свой рисунок с лёгким удивлением, как будто сама не ожидала такой детализации.

– Я не просто записываю, – тихо сказала она. – Я… сохраняю. Бабушка говорит, что когда лес хочет, чтобы что-то не забыли, он находит того, кто запишет это правильно.

Лёха понял, что Вика была не просто девочкой, ведущей странный дневник. Она хранила знания, важные для самого леса, выполняя древний, непонятный ему ритуал.

Он вспомнил, как в дневнике Ивана тоже были похожие зарисовки и записи. Неужели его предок тоже был таким… хранителем?

К дому Сани они пришли уже после обеда. Родители Сани работали в поле, и дом пустовал. Во дворе стоял старый деревянный сарай, который когда-то принадлежал Саниному деду. Оттуда доносились звуки – словно кто-то переставлял ящики и шуршал бумагами.

– Саня? – позвал Лёха, заглядывая в полутёмное помещение.

Саня сидел на полу среди разбросанных коробок и рассматривал пожелтевшие от времени бумаги.

– Привет, – рассеянно отозвался он, не поднимая головы.

Лёха заметил, что Саня всё ещё выглядел потрясённым после происшествия на мосту. Его обычная уверенность словно потускнела, движения стали медленнее, а в глазах появилась задумчивость, почти не свойственная этому всегда активному мальчишке.

Когда они вошли в сарай, Лёха заметил ещё кое-что странное – вокруг Сани трава, пробивавшаяся сквозь щели в половицах, росла заметно гуще и зеленее, словно тянулась к нему. Лёха переглянулся с Викой, но она лишь едва заметно покачала головой – не время обсуждать это.

– Мы видели жуков, – сказал Лёха, присаживаясь рядом с другом. – Странных, чёрных. Они питаются… плохими эмоциями.

Саня наконец поднял взгляд. В его глазах мелькнуло понимание.

– Я тоже о них узнал, – он указал на разложенные перед ним бумаги. – После… ну, после того, что случилось на мосту, я решил поискать в вещах деда. Он много знал о лесе и записывал всякое.

Он протянул им потрёпанную тетрадь в кожаном переплёте.

– Вот, смотрите.

Лёха осторожно открыл тетрадь. Страницы были исписаны мелким, но разборчивым почерком, с множеством зарисовок на полях. Он пролистал несколько страниц и остановился, увидев знакомый силуэт – чёрный жук, изображённый с пугающей точностью.

"Жуки колдуна множатся, это плохой знак", – гласила запись рядом с рисунком. – "Эти твари – не настоящие насекомые, а сгустки тьмы, собирающие людскую злобу. Их хозяин использует эту энергию для своих тёмных дел. Чем больше ссор и раздоров, тем больше жуков появляется. Они как разведчики – смотрят, слушают, собирают."

Лёха перевернул страницу и замер. На развороте была изображена знакомая карта местности – лес, деревня, река, мост и болото. А возле болота стояли три силуэта, очень похожие на те, что они видели во сне и на мосту. Под рисунком была надпись, выведенная дрожащей рукой: "Они ждут за болотом".

– Вы понимаете, что это значит? – тихо спросил Саня, глядя на их лица. – Всё, что с нами происходит, как-то связано. Мост, жуки, эти… тени.

– И мой сон, – добавил Лёха. – Я видел их сегодня ночью. И что-то ещё… Они словно искали кого-то внутри меня.

– Дневник Ивана, записи твоего деда, – Вика задумчиво перелистывала страницы тетради. – Похоже, они знали о чём-то большем, чем просто странности леса. Они знали об опасности.

Они ещё долго сидели в сарае, обсуждая всё, что узнали и увидели за последние дни. С каждым новым открытием мир вокруг них становился всё более загадочным и тревожным.

К вечеру жара спала, и Лёха предложил сходить на рыбалку – не на то озеро, где видели лягушку с короной, а на небольшой пруд недалеко от деревни. Вика отказалась, сказав, что бабушка просила помочь с заготовкой трав, и мальчики отправились вдвоём.

Пруд встретил их тишиной и спокойствием. Вода была зеркально гладкой, отражая розовеющее небо и пушистые облака. Они устроились на маленьком деревянном помосте, закинули удочки и погрузились в то особое состояние покоя, которое дарит только рыбалка.

После всех тревог и странностей последних дней это было как глоток свежего воздуха. Некоторое время они молчали, просто наслаждаясь моментом.

– Знаешь, – наконец заговорил Саня, не отрывая взгляда от поплавка, – я всегда думал, что буду жить в этой деревне всю жизнь. Как мой отец, как дед. Работать в поле, держать хозяйство…

Лёха молча кивнул, чувствуя, что друг хочет сказать что-то важное.

– А теперь я не уверен, – продолжил Саня. – После того, что случилось на мосту… что-то изменилось. Во мне.

Он поднял руки и задумчиво посмотрел на свои ладони.

– Знаешь… иногда мне кажется, что мои руки для чего-то другого… Большего. Как будто внутри что-то ждёт, чтобы проснуться. Звучит глупо, да?

Когда Саня произнёс эти слова, поверхность воды в пруду странно задрожала. Лёха моргнул, думая, что ему показалось, но нет – от берега расходились круги, хотя ничего не упало в воду. Это было похоже на то, как если бы сама вода отзывалась на голос Сани.

Лёха перевёл взгляд на камыш, растущий у берега, и заметил, как стебли слегка наклонились в сторону их помоста, словно тянулись к Сане. А когда тот опустил руку в воду, чтобы смочить запястье, Лёхе показалось, что вода ластится к его пальцам, как прирученный зверь.

Краем глаза Лёха заметил, что на противоположном берегу пруда стояла Вика – она, видимо, передумала и всё-таки решила присоединиться к ним. Девочка замерла, наблюдая за происходящим, и её лицо выражало странную смесь тревоги и понимания. Когда их взгляды встретились, Вика едва заметно покачала головой и поднесла палец к губам – безмолвная просьба не говорить Сане о том, что они видят. В её глазах читалось: "Не сейчас. Он не готов."

Саня, поглощённый своими мыслями, не замечал ни реакции природы, ни присутствия Вики. Или делал вид, что не замечает, боясь признать происходящее?

– Не глупо, – ответил наконец Лёха. – После всего, что мы видели… Я думаю, мы все меняемся. И, может быть, это часть чего-то большего.

Они снова замолчали, каждый погрузившись в свои мысли. Солнце медленно опускалось к горизонту, окрашивая воду в золотистые оттенки.

Саня наклонился над водой, смывая прилипший к пальцам крючок, и в этот момент из глубины на мгновение вспыхнуло яркое золотистое свечение. Лёха успел заметить два огромных глаза, смотрящих прямо на них, и что-то блестящее – то ли чешуя, то ли… корона? А потом видение исчезло, оставив лишь лёгкую рябь на воде.

Они оба застыли, глядя в пруд. Но никто не произнёс ни слова – словно негласный договор не обсуждать необъяснимое уже действовал между ними. Некоторые вещи лучше оставлять невысказанными, пока не придёт их время.

Возвращались в деревню уже в сумерках. Сонная тишина опускалась на дома, кое-где в окнах уже зажигались огни. По дороге они несколько раз замечали чёрных жуков, скользивших по заборам и стенам домов. Казалось, их стало больше за один день.

– Они как будто что-то ищут, – пробормотал Лёха, наблюдая, как один из жуков деловито ползёт вдоль фундамента дома.

Вдалеке послышались раздражённые голоса – снова чья-то ссора. И жуки, словно по команде, начали двигаться в ту сторону, точно стягиваясь к месту, где нарастал конфликт.

Лёха заметил, как Саня инстинктивно спрятал руки в карманы, будто боялся, что они выдадут его. В сумерках его глаза казались темнее обычного, и что-то древнее, не принадлежащее мальчишке, мелькало в их глубине.

"Мы все меняемся", – подумал Лёха. – "Вопрос в том, во что мы превращаемся?"

Дома он долго рассматривал компас, лежащий на тумбочке. Стрелка упрямо указывала в сторону болота, словно там находилось что-то, что должно было их притянуть. Что-то неизбежное.

Лёха достал из рюкзака обычную тетрадь в клетку и открыл первую страницу. Быть может, стоило начать свой собственный дневник? Записывать всё, что происходит, как это делали Иван и дед Сани. И, может быть, его записи когда-нибудь также помогут другому мальчишке понять странности этого леса.

Он написал дату и первые слова: "Сегодня я увидел чёрных жуков которые питаются злостью…" Лёха на секунду отвлёкся, глядя в окно, а когда вернулся к тетради, заметил странность – запятая после слова "жуков" появилась сама по себе, хотя он был уверен, что не ставил её. А чернила, которыми он писал, словно потемнели, став глубже и насыщеннее, будто впитывая в себя саму тьму. Лёха моргнул. Может, просто устал? Но что-то подсказывало ему – бумага откликнулась на его слова, точно так же, как откликалась на записи Вики.

За окном сгущалась тьма. Лёха заметил, как бабушка, в свете керосиновой лампы, развешивает пучки трав над дверями и окнами – больше, чем обычно. Она словно чувствовала нарастающую угрозу и по-своему готовилась к ней.

А на подоконнике снаружи сидел чёрный жук и, казалось, наблюдал за Лёхой своими фасеточными глазами, словно собирал не только злость, но и чьи-то тайны. И, может быть, уже знал больше, чем хотелось бы Лёхе.

Далеко за лесом, в той стороне, куда указывала стрелка компаса, на мгновение вспыхнули три огонька – словно три пары глаз смотрели на деревню с болота.

Что-то приближалось. И времени оставалось всё меньше.

Глава 5. Заброшенная хижина

Солнце уже поднялось высоко над деревней, когда Лёха, Саня и Вика собрались на веранде бабушкиного дома. Лёха крутил в руках компас, наблюдая за стрелкой, которая упрямо указывала не на север, а куда-то вглубь леса – совсем не в ту сторону, где находился старый мост.

– Странно, – пробормотал он, поворачивая компас в разные стороны. – Вчера он показывал на болото, а сегодня как будто ведёт в какое-то новое место.

Вика подвинулась ближе, разглядывая потемневший от времени прибор. Её "Книга Леса" лежала на коленях, раскрытая на странице с последними записями о чёрных жуках и старом мосте.

– Дедушка Иван писал, что компас указывает не на север, а на волшебство, – напомнила она. – Может, он ведёт нас туда, где мы найдём ответы?

Саня сидел чуть поодаль, задумчиво глядя на свои руки. С тех пор как его спасли странные водоросли на мосту, он стал тише, словно постоянно прислушивался к чему-то невидимому. Когда он наконец поднял взгляд, в его глазах мелькнуло что-то не по-детски серьёзное.

– После того, что случилось на мосту… – он запнулся, подбирая слова. – Я иногда слышу странные звуки. Не совсем голоса, скорее… шёпот. Как будто деревья переговариваются.

Лёха и Вика переглянулись. Раньше Саня был самым бесстрашным из них, всегда готовым к приключениям. Теперь он казался настороженным, словно что-то увидел за завесой обычного мира и это его изменило.

– Я думаю, нам стоит пойти туда, куда указывает компас, – решительно сказал Лёха. – Сколько можно гадать? Если хотим узнать, что происходит с лесом, с нами, с этими жуками – нужно действовать.

– Согласна, – кивнула Вика. – Только надо подготовиться. Возьмём с собой всё необходимое.

Саня некоторое время молчал, а потом медленно кивнул:

– Только держимся вместе. Что бы ни случилось.

Через полчаса рюкзаки были собраны: вода, бутерброды, фонарики на случай, если задержатся до темноты, аптечка и, конечно, защитные мешочки с травами бабушек. Лёха заметил, что стрелка компаса дрожала всё сильнее, чем ближе они подходили к лесу, словно её что-то притягивало.

– Бабушка с тобой ничего больше не передавала? – спросила Вика, когда они миновали последние дома деревни.

– Нет, но она смотрела как-то странно, – ответил Лёха. – Сказала только: "Слушай лес, но не верь всему, что он шепчет". Что это вообще значит?

– Бабушки знают больше, чем говорят, – задумчиво произнесла Вика, поправляя мешочек с травами, висевший на шее. – Они чувствуют, что что-то происходит.

Лес встретил их необычной тишиной. Не было ни птичьего щебета, ни шуршания мелких животных, только лёгкий шелест листвы высоко над головой. Компас в руках Лёхи становился теплее с каждым шагом, словно оживал.

– Куда теперь? – спросил Саня, когда они достигли развилки на лесной тропе.

Лёха достал компас. Стрелка уверенно указывала на узкую, едва заметную тропинку, уходящую вправо и вглубь леса. В груди зашевелилось смутное беспокойство – словно предчувствие того, что каждый шаг ведёт их всё дальше от привычного мира, от безопасности и понятных правил.

– Туда, – сказал он, стараясь скрыть внезапную дрожь в голосе, и первым двинулся по указанному пути.

С каждым шагом лес менялся. Деревья становились выше и старше, их стволы – толще, кроны плотнее переплетались над головой, пропуская всё меньше солнечного света. Трава под ногами стала ярче и сочнее, а воздух наполнился густым ароматом хвои, мха и какими-то незнакомыми, пряными запахами.

Вика первой заметила странные изменения в окружающей природе. Когда она проходила мимо молодой берёзы, листья дерева внезапно изменили цвет – с зелёного на яркий золотистый, словно осенью, а потом снова стали зелёными, как только она отошла.

– Вы видели это? – воскликнула она, но мальчики, шедшие впереди, не обернулись.

Саня остановился у высокого дуба и коснулся его шершавой коры. Лёха заметил, как трава вокруг его ног слегка наклонилась, тянясь к нему, будто соскучившиеся щенки. Саня, похоже, не обратил на это внимания, но его лицо приобрело странное выражение – смесь удивления и узнавания.

– Этот лес… он другой, – сказал он тихо. – Как будто более…

– Живой? – закончила за него Вика. – Я тоже это чувствую.

Когда они подошли к небольшому ручью, преграждавшему путь, произошло нечто невероятное. Вода словно расступилась перед ними, образовав узкую сухую дорожку, по которой они могли пройти. Лёха тряхнул головой, думая, что ему показалось, но нет – камни посреди ручья действительно обнажились, создавая для них безопасный проход.

– Это нормально? – нервно спросил он, пытаясь найти рациональное объяснение. – Может, просто уровень воды упал или…

– Лес помогает нам, – просто ответила Вика, осторожно ступая по камням. – Он нас ведёт.

Саня молча последовал за ней, а когда все трое оказались на другом берегу, вода снова потекла прежним путём, скрыв камни.

Они продолжили путь, ощущая всё более странную связь с окружающей природой. Лёха заметил, что где бы они ни проходили, лесные создания не разбегались в страхе, а наоборот – наблюдали за ними. Белка спустилась почти к самой земле, разглядывая их блестящими глазами-бусинками. Заяц замер на тропинке, не убегая, даже когда они подошли совсем близко. В просвете между деревьями мелькнула рыжая лиса, которая не скрылась в подлеске, а спокойно проводила их взглядом.

– Как будто они нас знают, – прошептала Вика. – Или ждали.

Компас в руке Лёхи внезапно подпрыгнул и завибрировал с такой силой, что он чуть не выронил его. Стрелка бешено вращалась, а потом резко остановилась, указывая вперёд.

– Мы почти пришли, – сказал он, чувствуя, как сердце колотится в груди.

Ещё несколько шагов – и лес расступился. Они оказались на маленькой круглой поляне, в центре которой стояла старая деревянная хижина. Она выглядела одновременно древней и нетронутой временем: стены из потемневших брёвен, покосившаяся дверь, маленькие окна с мутными стёклами. Крышу частично покрывал мох, а по стенам вился дикий виноград, словно пытаясь удержать строение от окончательного разрушения.

Дети медленно приблизились к хижине, настороженно оглядываясь.

– Выглядит заброшенной, – заметил Лёха, подходя к двери.

Он потянул за ручку, но дверь не поддалась – старый замок крепко держал её. Лёха провёл пальцами по тёмному металлу, ощущая странное тепло, и в этот момент раздался отчётливый щелчок. Замок открылся сам по себе.

Дверь со скрипом отворилась, приглашая их внутрь. В хижине царил полумрак – солнечный свет проникал только через маленькие окна и щели в крыше. Воздух был пропитан запахом сухих трав, пыли и… дыма?

Лёха первым заметил очаг в углу комнаты. В нём тлели угли, источая тонкую струйку дыма. Слабое красное свечение говорило о том, что огонь погас совсем недавно.

– Здесь кто-то был! – воскликнул он, невольно отступая к двери. – Может, совсем недавно!

Саня напрягся и тревожно оглянулся на тропинку, по которой они пришли.

– Надо уходить, – сказал он, понизив голос. – Не нравится мне это.

Вика замерла у порога, прислушиваясь к чему-то. Её лицо выражало не страх, а скорее настороженное любопытство.

– Я не чувствую опасности, – медленно произнесла она. – Но здесь определённо кто-то был.

Лёха перевёл взгляд с тлеющих углей на остальную часть хижины. Внутри было неожиданно чисто для заброшенного места. Конечно, пыль покрывала большую часть предметов, но не было ни паутины, ни следов грызунов, ни прочих признаков долгого запустения.

– Давайте осмотримся, – предложил он, немного успокоившись. – Только держимся вместе и будем готовы быстро уйти, если что.

Хижина оказалась скромной, но удивительно уютной. Простая деревянная мебель: стол, пара стульев, узкая кровать у дальней стены, полки с книгами и какими-то инструментами. На стенах висели пучки сушёных трав, связки корней и странные амулеты из дерева и камня.

Вика сразу же направилась к книжным полкам, как будто чувствуя, где стоит искать подсказки. Саня осторожно обходил комнату, внимательно осматривая всё вокруг. Лёха подошёл к столу, на котором лежали разные инструменты для сбора и обработки трав.

– Эй, – тихо позвал он друзей. – Посмотрите-ка.

На столе лежал набор инструментов, почти идентичный тому, который он видел у своей бабушки: маленькие серебряные ножницы для срезания трав, костяные палочки для выкапывания корней, тонкие холщовые мешочки для сбора семян.

– Здесь живёт травник, – сказала Вика, рассматривая стоящие на полке стеклянные банки с разноцветными порошками и жидкостями. – Но не такой, как обычный деревенский знахарь. Здесь что-то другое…

Лёха заметил мелкие детали, которые раньше ускользали от его внимания. Отпечатки на пыльном столе, словно кто-то недавно сидел за ним. Сдвинутый стул. Один из ящиков был не до конца закрыт.

– Вы ничего странного не замечаете? – спросил он. – Всё выглядит старым, но не заброшенным. Словно кто-то возвращается сюда время от времени.

– Скорее, уходит и возвращается, – задумчиво ответила Вика. – Как хранитель.

В этот момент Саня, исследовавший дальний угол хижины, окликнул их:

– Ребята, смотрите!

На стене, частично скрытая тенью, висела карта. Большая, на пожелтевшей от времени бумаге, местами обожжённая по краям, словно её выхватили из огня. Дети собрались вокруг, разглядывая знакомые и незнакомые места, нанесённые тонкими линиями.

– Это наша местность, – сказал Лёха, проводя пальцем по изображению деревни, реки и леса. – Вот здесь мост, где мы были.

– А здесь болото, – указала Вика на тёмное пятно в самом центре карты.

Над болотом был нарисован странный символ, напоминающий руну и похожий на букву "М", но с переплетающимися линиями. По мере того, как они рассматривали символ, он словно становился объёмнее и глубже, как будто впитывал в себя их внимание.

– На компасе такой же, – сказал Лёха, доставая прибор и поворачивая его обратной стороной вверх. На металле был выгравирован похожий знак, хотя и менее замысловатый.

Вика бережно протянула руки к карте, и та, к их удивлению, словно сама подалась вперёд, легко отделяясь от стены – будто живая вещь, долго ждавшая прикосновения именно этих рук.

– Нам нужно изучить её, – сказала Вика, осторожно складывая карту. – В ней может быть ключ к пониманию всего, что происходит.

Саня всё это время стоял неподвижно, словно к чему-то прислушиваясь. Потом он опустился на корточки и провёл рукой по одной из половиц.

– Здесь что-то есть, – сказал он, нажимая на доску. Та подалась с тихим скрипом, открывая небольшое потайное пространство под полом.

Саня осторожно запустил руку в тайник и вытащил маленькую деревянную шкатулку, покрытую замысловатой резьбой. В его руках ящичек казался живым, словно дышал тайной, которую хранил много лет.

– Открывать будем? – спросил он, нерешительно поглядывая на друзей.

Лёха протянул было руку, но что-то остановило его. Интуиция, которую он раньше не замечал в себе, подсказывала, что ещё не время.

– Давай возьмём её с собой, – предложил он. – Вместе с картой. Думаю, нам нужно всё как следует обдумать, прежде чем…

Он не договорил. Все трое внезапно почувствовали, как воздух в хижине изменился. Стал гуще, насыщеннее, словно сама атмосфера приобрела вес и осязаемость. Мешочки с травами, которые бабушки дали им для защиты, начали слабо светиться сквозь ткань мягким зеленоватым светом.

Вика осторожно прикоснулась к стволу старого дерева, проросшего сквозь стену хижины, и замерла. Под её пальцами кора словно пульсировала в такт сердцебиению, а глаза девочки на миг стали ярко-зелёными, как молодая листва весной.

– Я чувствую его, – прошептала она. – Лес. Он как будто дышит.

Саня рассеянно поводил рукой в воздухе, и мельчайшие пылинки, висевшие в солнечном луче, внезапно сложились в узор, похожий на тот же символ, что был на карте и компасе. Он не заметил этого, но Лёха, наблюдавший за другом, увидел всё отчётливо.

А потом произошло нечто совсем необъяснимое. Лёха посмотрел на карту в руках Вики, и на миг ему показалось, что он видит не просто линии на бумаге, а сами места в лесу – так ясно, словно смотрел на них с высоты птичьего полёта. Он различал тропинки, которых не видел раньше, старые деревья, стоящие словно часовые, и даже движение каких-то существ между ними.

Видение исчезло так же внезапно, как и появилось, оставив после себя странное чувство открытия чего-то нового в самом себе.

– Это… нормально? – спросил он, пытаясь осознать произошедшее.

– Не уверена, что "нормально" – подходящее слово, – ответила Вика, доставая свою "Книгу Леса" из рюкзака. – Но я думаю, так и должно быть.

Она открыла тетрадь на чистой странице и начала быстро записывать всё, что они обнаружили в хижине. К изумлению Лёхи, страницы засветились тем же мягким зелёным светом, что и мешочки с травами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.