# Загадка

Егор Шатилов

Мы его крутнули, а потом оказались там где-то. Когда Дима ушёл, пришли какие-то люди со светильниками, разговаривали на непонятном языке, одеты как-то странно, мы испугались, крутанули шар, и оказались опять здесь. Хочешь попробовать крутнуть и посмотреть, что будет, крути, но попадёшь ли ты туда, неизвестно. И вообще, куда ты попадёшь неизвестно, мы с Наташей не будем его крутить. И пока что будем стараться держаться подальше от шара. Может быть, мы предательницы? Может быть. И всё-таки, что случилось, то случилось, – она отклонилась от него, – крути, держать не стану, а Натусик, тем более. – Настя понимала, что пусть сам увидит один раз, чем будет допросы устраивать и не верить. С его стороны и понятно, что подруги, да и просто люди говорят про всё это, и вроде бы шутят или играют в какие-то свои игры, или что-то ещё с неиграющими и невесёлыми выражениями лиц. Становится непонятно, зачем они это говорят и что хотят. Зачем они говорят, то чего произойти не могло.

## Глава 1.

Уже третий день у шамана было неспокойное состояние, к этому дню тревога усилилась, и он убедился, что она не беспричинна – что-то действительно созревало. Ему нужно было узнать что это. Он опустился на колени, сел на пятки, выпрямил спину, поджёг траву на подготовленной тарелке. Когда она достаточно прокалилась, он сдул единичные части пламени, что-то обдумал, в мыслях перебрал то, что ему нужно было, и медленно и глубоко начал вдыхать дым. Через некоторое время «комната раздумий» полностью заполнилась дымом. Дышать шаману было легко, дым, проходя через дыхательные пути к его лёгким, не душил, был мягким, приятным, что располагало к расслаблению и исключению мысленных противоречий. Осознанно оставляя часть себя в этом мире настоящего, он по «мосту» воображения, как началу движения, отпустил своё существо от внутренних оков, мысленно удалялся туда, где была причина его тревоги.


## Глава 2.


Ребята были между высотными зданиями в узком закутке с двух смежных сторон, огороженной железной сеткой-рабицей, высотой около трёх метров. Приходили они сюда часто. Места здесь было мало, но им его было и не нужно много, они не играли здесь в подвижные игры, в основном беседовали о музыке, о том, что видели в этот день или другой, предыдущий. Вчетвером они вставали вкруг и о разном увлечённо разговаривали, либо расходились к стенам в этом маленьком месте размером шесть на шесть шагов (в сторону выхода проход имел ступенчатое сужение, и ширина прохода в самом узком месте составляла полтора шага) и что-нибудь говорили друг другу. Бывало один из них крутил в руках шнурок от обуви, который где-то взял, кто-то из них, сложив руки в карманы, молчал и смотрел в асфальт. Так они проводили время здесь уже давно, это место стало для них любимым, здесь было темновато, от того, что солнечный свет сюда в чистом виде не поступал, а отражаясь от стёкол окон, от стен зданий, от неба, затухал пока «добирался» до этого, как могло показаться на первый взгляд мрачного места. Ребята и сами понимали, что здесь темно, а скорее даже мрачновато, но события, которые происходили здесь, их дружба и общение между ними, общие интересы, переориентировали взгляд на это место, медленно, так как иногда меняется мнение у людей на то или иное событие, вещи или отношения.

Настал новый день в этом городе. В обеденное время Солнце находилось там, где было каждый день. Первым пришел Алексей на их место, присел на корточки и упёрся спиной о стену, рюкзак поставил рядом с собой, вынул из кармана шнурок от обуви, и начал наматывать его на указательный палец и разматывать, растягивал и складывал в ладонь, сжимал и снова растягивал. В их месте было чисто почти всегда: то ветер раздувал листья, бумажки, фантики, то ребята сами убирали то, что ветер надул. Алексей не обратил внимания на предметы, валявшиеся здесь, не в первый же раз здесь что-то валяется. Шнурок ему надоел, он встал и убрал его в карман, покрутил головой в разные стороны – сделал это бессознательно, как это бывает у юношей, осмотрел это небольшое пространство пола и увидел какой-то предмет в углу между сеткой и стеной дома, который имел необычный вид. «Не мог ветер его надуть сюда» – возникли первые мысли и впечатление от увиденного предмета, находящегося в трёх метрах от него.

– Привет! – послышался девичий голос сзади. Алексей обернулся.

– Привет, Наташ! – они обнялись.

– Давно здесь?

– Полчаса, наверное, – Алексей повернулся к предмету, а потом снова посмотрел на Наташу, – я пораньше сегодня решил прийти.

– Пары прогулял?

– Не прогулял, просто не пошёл.

– Короче, не ходил. Что-то случилось?

– Да как всегда.

– Понятно.

Алексей пошёл к предмету в углу, поднял его. Это был чёрный предмет формой шара, размером с кулак взрослого крупного мужчины и будто резной рисунок – впалые линии – похожий на стебли и листья травы, разорванные и замкнутые линии, напоминающие геометрические фигуры и линия, будто вырезанная по спирали, от одного полюса до другого. Рисунок не был беспорядочным, а имел начало и конец по его экватору, на предмете были два углубления на противоположных сторонах диаметром примерно два сантиметра. Наташа подошла к Алексею, посмотрела на предмет в его ладони. Предмет был будто полирован плавно переходящий в матовую структуру цвета к углублениям.

– Дай мне, – предмет ей понравился, выглядел он привлекательно, тяжёлый, гладкий, в руке его было держать приятно.

– Привет, – послышались голоса со спины двух рассматривающих предмет.

– Привет, – сказала Наташа, – смотрите какой красивый … шар.

– Привет, – Алексей, обнял Настю и за руку поздоровался с Димой.

– Красивый,  – смотря с интересом на шар сказала Настя. Протянула руку к нему, потрогала пальцем и затем погладила ладонью,  где взяли?

– В углу лежал.

Диме тоже понравился предмет, он взял его с руки Наташи.

– Ух. Тяжёлый, – он его повертел в руках, осмотрел. Все молчали, смотрели на шар. – Богато выглядит, – он дальше рассматривал находку, – покруче, чем золото выглядит. Сделан, видать, с какой-то целью, – ещё немного помолчал и добавил, – не в наше время сделали его, – и улыбнулся.

– Думаешь старинная вещь? – Алексею приходили разные мысли в голову.

– Да как будто ему миллион лет, но хорошо сохранился.

От этих слов у девушек «разыгрался» интерес. Наташа забрала предмет и ногтем начала водить по рисунку. Ноготь проваливался в линиях рисунка, а углубления, рядом с которыми рисунка не было, были слегка шершавыми.

– Как же приятно водить пальцем по нему. – Наташа ощущала чувство похожее на радость, – классный, – сказала она и передала предмет Насте. Настя тоже чувствовала приятное ощущение – такой предмет видела впервые и он, действительно, был непривычный взгляду, необычный. Много разных предметов и вещей они видели в магазинах и по телевизору, и у Алексея, который время от времени занимался вытачиванием фигур, различных поделок из дерева и камня и приносил их из училища, в котором обучался токарно-слесарному делу, показывал, и что-то из этого дарил друзьям. Насте он подарил копилку, в виде сидящей кошке, хвостом обхватывающей лапы. Копилку эту он делал долго, качественно – красиво обжег выжигателем и паяльной лампой, по окончании работ покрыл лаком там, где посчитал нужным, а где нужно затёр до матового вида, получилась мультяшного вида симпатичная кошка. Но найденный сегодня шар, такой необычный все четверо видели впервые.

– Дай посмотрю, – Дима протянул руку, Настя отдала, – может внутри, что-нибудь есть… или кнопка какая-нибудь, – он вертел в руках шар, – может скрытая, – нажимал на вмятину, брал на излом, – бросить?

– Не надо, – вскрикнули девушки, Наташа выхватила у него это загадочное неизвестное что-то. – Он же красивый. Ещё поцарапаешь.

– Он точно для чего-то сделан, – сделал умозаключение Алексей. – Оставим пока у себя.

– Других вариантов я и не рассматривала, – сказала Настя с видом хозяйки своей вещи. – Пусть пока у меня побудет.

– Пусть пока побудет у тебя. Потом побудет у меня, – с улыбкой на лице обозначил свои намерения Дима, поглядывая на Наташу.

– Доулыбаешься. Будешь его трогать под моим присмотром, – Наташа тоже пошутила наполовину.

– Это же не котёнок, ничего ему не будет.

Наташа промолчала.

– И вообще его кто-то здесь оставил или потерял. Как иначе он сюда попал. Сам точно не прикатился, и ветер не прикатил. Надо оставить – хозяин заберёт, – предложил Алексей. Для Наташи эти слова были совсем не радостные.

– Когда будем уходить, я оставлю.

Желтое послеобеденное небесное светило освещало выход уже не так ярко, как в полдень, в закутке ребят становилось темнее. Они как обычно беседовали о разном, но сегодня много времени обсуждали находку, «выдвигали» версии его происхождения, его пути до их места и много фантазировали на эту тему. По уходу Наташа сомневалась, оставлять ли находку, думала, не решалась, хотела забрать с собой, но друзья её поторопили, и она положила его туда же в угол, где он был найден, и пошла вслед за ними.


## Глава 3.


Через недолгое время шаман вывел себя из «места наблюдений», как он иногда это называл, огромного мира в своей голове, приоткрыл глаза, протянул руку к подготовленному стакану с водой, выпил его и прошептал: «Нашёлся шар». Много мыслей и различных выводов из них образовались у шамана, но один был ясным: «Нужно доложить». Он принял решение безотлагательно направиться к дежурному и попросить к разговору председателя, а затем попросить о сборе правителей. Но в первую очередь ему нужно было освежить голову от большого количества дыма, который он вдыхал: шаман открыл окна, вышел в соседнюю комнату, зажёг огонь в печи, поставил греться воду и вышел на улицу. Погода была ясная, небесное светило ещё не достигло своего пика, свет обогревал левую сторону тела шамана и это тепло было настолько ему приятно, что он сделал пару шагов и повернулся лицом к свету. Шаман чувствовал, как приходит в норму, он вернулся в дом, заварил нейтрализующих трав, принял три глотка, часть налил в поясной котелок, собрался и направился в Дом Правителей.

Много мыслей было у шамана и такие, что ему откажут во встрече ребят, оставив их на погибель, и такие, что их встретят и умерщвлят без допросов, и что будут допрашивать обо всём, что они знают. А затем увезут в лес и оставят там, и что оставят их здесь, не позволив им вернуться, и разные другие. Но он всё это время помнил о своём не до конца отрезвевшем состоянии и «произволе мыслей», как последствия этого состояния. «Контроль».

Председатель дал добро на сбор и через некоторое время все собрались. Собравшиеся расселись по своим местам, разговаривали, что-то обсуждали. Ещё не все знали причину сбора. Председатель встал со своего места.

– Начнём. Сотелий сообщил, что шар найден. Узнал он об этом недавно. Излагай, Сотелий, что ты хотел сообщить по этому поводу. – Председатель сел.

Шаман сидел, вставать у него не было мыслей.

– Четверо юношей нашли шар, – начал он, – мы знаем свойства шара поэтому, я предполагаю, в течение двух-трёх дней по нашему времени они его активируют и прибудут сюда, один из них или все четверо я не знаю, – шаман замолчал, ожидая, что скажут на это собравшиеся.

– А у них по-другому идёт время? – первым решил высказать Персец, – и как ты узнал разницу во времени.

– По-другому. По их времени – четыре-пять дней. Я увидел, что их планета движется вокруг светила быстрее, чем наша, – чётко без лишних слов ответил Сотелий.

Все молчали. Не верить шаману, мало кто из присутствующих не мог себе позволить, но сомневаться в достоверности информации никто не запрещал.

Один из присутствующих, одетый в длинный кожаный плащ, коротко подстриженный, с чёткими чертами лица, решил высказать свои мысли по этому поводу. Шаман смотрел в сторону присутствующих, ни на кого конкретно, видел всех, а по выражению лица этого одного из двенадцати правителей сделал предположение, что он сейчас что-то скажет, как только сформулирует мысли в полную речь. Своё сознание шаман отрешил от догадок, страстей, недовольств и недолюбия к своим личным сломам, его уши, были готовы услышать всё, что он скажет … кто бы то ни был в этом помещении. Он нейтрализовал свои мысли в себе: «Уши – чтобы слышать».

– Сотелий, – обратился один из правителей в кожаном плаще к шаману, – насколько ты сам уверен в достоверности того, о чём ты нам сейчас сказал?

Сотелий, в силу своего характера, может не до конца сложенного или сложенного, так как есть, и других путей не могло быть, зная, что скажет некорректно и даже грубо, всё-таки решил сказать.

– Уверен. Иначе бы не пришёл.

Все остальные молчали и, видимо, намеренно, чтобы не прерывать диалог для того чтобы ещё не закончившийся разговор – закончился, логически завершился. После некоторого молчания тот в кожаном плаще повернулся насколько мог к шаману, смотрел в его сторону с видом, что все всё понимают и по-дружески неуместны некоторые грубости, которые он не воспринял на себя, но он их слышит, и, понимая, что шаман принимает дурман-травы, но не хотел, чтобы мозг шамана, может быть, ещё не до конца избавившийся от них, принял его слова как упрёк или оскорбление, каким бы оно для него не являлось (если это так), решил сказать прямо, не осуждающе.

– Дым от трав вышел из тебя? – спросил он по-дружески, надеясь на его ум со здравым смыслом и в понимании ситуации и места, где они сейчас находятся и по какому поводу.

Шаман помнил, что не весь дым «вышел», а слова этого одного из членов правителей были важны, и стали сейчас своего рода нейтрализатором для него.

– Я видел то, что видел, и это для меня стало важным, я решил долго не ждать и сразу направился сюда. Не весь дым «вышел», но я помню всё, что видел. Это созревало несколько недель, а последние три дня созревало так быстро, что я чувствовал себя плохо до такой степени, что меня рвало несколько раз. Я искал и нашёл причину. Вы знаете, я не желал родиться тем, кем родился. Я просто родился и такой получился, кем бы меня не считали, – уже опять сказал лишнего шаман. Но в этот раз его сердце «болело» за ребят, по-отцовски, хотя детей у него не было, но и эти мысли не были аргументом – лишнего сказано уже было, шаман осознавал это, но принимал это как уже сказанное, он знал себя и был готов ко многому в своей жизни. Во всяком случае, он так думал. Важно из всего увиденного то, что шар был найден.

– От ошибок никто не застрахован, а если кто-то и страхует себя от этого, то точно не ограждён. Я так понимаю, ты позвал нас потому, что … – высказался другой представитель правителей, тоже коротко подстриженный, полный, от этого лицо его казалось чрезмерно большим, непропорциональным, в разноцветной одежде с красивой вышивкой. Он замолчал, подбирая слова, – … ты хочешь их встретить, и тебе нужен отряд.

– Да.

– Расскажи от начала до конца всё, что ты видел. Я предполагаю, что всем будет полезно послушать, – он оглядел всех присутствующих взглядом. Некоторые из собравшихся одобрительно покивали, кто-то рисовал на бумаге что-то, один из них вертел в руке небольшой ромбический предмет, но все знали, что все всё слышат и слушают.

Шаман рассказывал о том, что видел в своём «мире сознания» как рассказчик, будто он выступает перед детьми, с выражением, правильно выбирая интонацию, и сам понимал, что на него сказался дым, ещё не весь вышедший из него, но никак не мог совладать с собой, не полностью контролировал себя. Некоторые из присутствующих улыбались, помнили, что дым не весь вышел из него, но слушать это было хоть и приятно, но неуместно в данном случае. Не та возрастная категория перед этим талантливым рассказчиком находилась. У председателя возникла хорошая мысль, как он её сам оценил, поручить шаману ответственное дело – в очередной детский праздник быть рассказчиком добрых историй или сказок, или быть комментатором, например, кукольного театра. «Да будет так», – сам себе улыбнулся он.

Шаман окончил рассказ, видел, как кто-то пытается скрыть улыбку: «Он вежливый остался, – смотря на Арца, подумалось ему. Кто-то делал что-то другое, – …, а того другого тянуло совсем не то о чём говорим сейчас». – Мысли шамана «становились тяжелее», он начал уставать, он знал, что здесь присутствуют и те, кто любит поговорить помногу, и те кто предпочитает помолчать и подумать разговору, поэтому этот процесс может затянуться надолго, а ему самому сейчас хотелось отдохнуть.

– Так что скажете? – сказал он.

– Сотелий, я считаю, что окончательное решение в данный момент, не будет принято, нужно обсудить то, что мы узнали. Проголосуем. Кто за? – Председатель сам же сразу поднял руку. Все остальные правители тоже подняли руку. У шамана неумышленно дёрнулась рука и, увидев, что все подняли, он тоже поднял её. Выражение лица его было спокойным. Затем он сразу опустил её, поняв, что это сработало в нём стадное чувство. И вообще его мнения никто не спрашивал. Некоторые кто это увидел, улыбнулись и председатель в том числе. Председатель развёл руками в разные стороны и с улыбкой сказал:

– Полное единогласие, всегда бы так.

Присутствующие рассмеялись, а Зац – один из правителей и первый помощник – заместитель председателя встал и обратился к присутствующим:

– Если есть вопросы к Сотелию, задавайте, если нет – не будем его задерживать, ему нужно отдохнуть. – Он оглядел всех – желающих не было. – Сотелий, спасибо за информацию, более тебя не задерживаем, вопросы ещё будут в любом случае, тогда и обратимся к тебе.

Сотелий кивнул ему, затем всем присутствующим и удалился.


## Глава 4.


Шаман, уже находясь дома некоторое время, стоял во дворе лицом к небесному светилу, потом дома медленно ходил из комнаты на кухню, пока принял решение лечь: «Может быть, усну». – И вскоре уснул.

Огромная птица с огромными крыльями медленно пролетала над высокими деревьями с большими листьями, толстыми стволами и корой, похожей на камень. Птица оглядывала поверхность земли, медленно поворачивая головой из стороны в сторону. Наверное, она ничего не увидела, что бы её заинтересовало и она один раз, взмахнув крыльями, летела дальше.

Небесное светило в это самое время суток виделось огненно-оранжевым, от него воздух нагрелся в течение дня и стал настолько горячим, что могло показаться, будто он густеет от жары, а поздним вечером, при заходе небесного светила, он начинает остывать и становится жиже. Вдалеке огромная птица что-то увидела на земле, она начала кружить, прицельно наблюдая возможно за предполагаемой жертвой, уменьшая радиус круга своего полёта, и уменьшила его настолько, что могло показаться, будто она концом пера левого крыла придерживается воображаемой точки в пространстве и кружится вокруг неё. Затем птица перестала наблюдать за объектом на земле, медленно поворачивая голову в прямом направлении, будто ей стало безразлично то, за чем она наблюдала, взмахнула несколько раз огромными крыльями, «набрав» высоту полетела дальше. Червь толщиной с человеческую руку выбирался из земли зачем-то, медленно, но верно, так как он это делал всю свою жизнь, выделяя слизь с поверхности своего биологического покрова в принципе для возможности своего передвижения. Через некоторое время он снова начал вползать в почву образовав полукруг над поверхностью земли. Червь был длинный, это стало видно, когда большой клюв вытащил его из почвы, но стало понятно, что он был длиннее, насколько – судить сложно – он порвался, когда обладатель клюва его тянул. Для такой огромной птицы червь не представлял ценной пищи. Птица переложила его из клюва в лапу, где уже находились пару таких же скользких сочных червя.

Небесное светило начало заходить за горизонт – для кого-то день и активная жизнь с ним заканчивались, для кого-то активная жизнь начиналась или скоро начнётся. Сегодня у шамана такой вечер и такая ночь. Сегодня он будет наблюдателем за событиями, а, возможно, даже охотником за ними, он сам ещё не знал, но решил, что если так случится, то он будет охотником, умственно он был готов и осознавал это. Для шамана ночь ещё не началась, и пока, он лежал у себя дома, обдумывая свои действия, и что ему нужно к этому подготовить. «День сегодня такой, внутри бушуют мысли, возможно, готовиться родиться что-то, возможно … Ш-ш-ш-ш, не нужно знать». В мире становилось темнее: «Темно уже, но темнота ещё не «черная», – шаман сам не знал, что будет делать этой ночью, неведомые силы в нём руководили им: на мгновение были такие мысли, но в сути он знал, это он сам собой до конца не познанный ведёт самого себя. В такие моменты его жизни любовь «увеличивалась» в нём и внутри становилось приятно и будто тепло и комфортно – мгновения счастья в своём многообразии, он любил себя и осознавал это, конечно эта любовь распространялась на окружающих людей, и они, в большинстве отвечали взаимностью. Он знал, что ведёт себя сам, но не знал и не хотел знать, почему происходит всё это именно так. Сложные мысли самоосознания появились, но его любовь разрешала все их противоречия. Любовь, некоторые из них будто мирила, некоторые будто расходились, одни понимая, что не могут противостоять силе этой любви, другие будто утверждали им, что никакой другой разумной, здоровой силы не существует, если подобная и может появиться, то она будет только казаться, наводя впоследствии иллюзию и страх. Шаман принял себя так и, возможно, ему хотелось бы назвать эти неведомые силы любовью, но понимал, что всё сложнее. В нём сложнее. Могло ли быть проще? От чего появилась в нём печаль, которая напоминает, что в мире не всё и не всегда красиво и спокойно, могло ли быть проще, чтобы не был он этим шаманом, а чтобы у него была семья, детишки, чтобы он жил семейной жизнью, а не той, противоречивой и, порой, совсем непонятной. Но и грусть скоро «отошла». Стало ещё темнее. «Ещё не время выходить, ещё не совсем черно».

Время «шло». «Если понять природу времени и себя в нём, то можно стать властителем мира? Бред ли?» Но шаману не хотелось становиться властителем мира. В нём была любовь (и он понимал, что однажды, возможно, ему всё станет неинтересно), он научился любить, и для него это было самое важное в жизни, он повидал разное в жизни, и перестал бояться смерти и перестал бояться всего, страх лишь как часть его природы был в нём, как нужная. В себе он не определил, а понял, что ему нужно, а что не нужно в глобальном смысле. Стал ли он цельным существом? Скорее да, чем нет. Он не желал об этом думать, но мысли шли, и он не имел право их не принять во внимание. Иногда ему казалось, что он раздроблен, но скорее было совсем наоборот. Это те сложные совокупные мысли, которые он «нёс» в себе уже много лет.

В раздумьях глаза шамана смотрели, от размышлений он не «потерял» зрение, и они увидели, что эта ночь стала «чёрной», а значит, пора выходить из дома. Он взял с собой горячей воды, закрыл дверь дома, но не закрыл на засов, накинул через голову сумку, вышел за ворота и провёл сверху вниз рукой в воздухе по калитке. Его внутренние силы вели его направо, и он пошёл направо сначала медленно, потом прибавил шаг.

В тёмном лесу звери жили и ночью, для некоторых из них жизнь в это время суток только начиналась. Шаман чувствовал себя здесь точно так же как днём – естественно и, хоть и понимал присутствие опасности, но был спокоен, в темноте ему было важно и видеть, и чувствовать обонянием, и «слышать» свои внутренние чувства, которые были его путеводителем и все чувства в нём работали; одно он понял – его природа «требовала» удовлетворения внутренних потребностей, это была одна из причин почему он сегодня здесь, но не главная: есть цель, которую нужно достичь этой ночью, которую он не знал, для него это было не странно и не страшно – такое не в первый раз. Его внутренние силы вели его глубже в лес, он любил всё здесь, а страх напоминал, что это животный мир, так же опасен как человеческий, только проще для понимания, шаман был аккуратен, смотрел по сторонам и назад.

Через некоторое время пути он остановился – внутреннее чувство приказало, присел сначала на корточки, посидел и почувствовал, что пока идти никуда не надо и опустился на колени, слушал и смотрел – глаза попривыкли к темноте, силуэты всего вокруг он мог различать. Сидел он тихо, ничего не трогал, дышал спокойно, осматривая всё вокруг. Он был готов к тому, чтобы увидеть, кого бы то ни было. Смотрел вглубь леса, сквозь деревья и деревца, настолько насколько позволяло ему его зрение. А зрение его сосредоточилось так, что он видел больше и лучше обычного, он полагался на себя и на то чувство, которое его сегодня направляло.

«Опасность» – почувствовал он, и его внутреннее чувство дало понять, что опасность ещё далеко, что нужно найти укрытие, и он пошёл. В голове крутились мысли, через несколько минут во рту появилась слюна от аппетита охоты, его неведомые силы затихли и начал действовать холодный расчёт, взгляд стал грозным, в шамане проявился хищник, сделав полукруг, нашёл укрытие. Он присматривался в темноте, больше доверяясь своим внутренним чувствам, он вынул из набедренного крепления складное копьё, разложил его, все рассуждения обо всём утихли, будто их вовсе не было. Его чувства и ум работали слаженно, выдавая направление к жертве, через некоторое время жертва была на достаточном расстоянии, чтобы разглядеть её глазами.

Шаман проснулся поцарапанным, израненным, в крови своей и жертвы, лежал на полу у себя дома. Он вышел во двор. Ранним утром небесное светило странно освещало мир и так же странно грело, как ему показалось, когда он вышел на улицу, ему хотелось дышать свежим воздухом, и он дышал. Он ощущал чувство полного удовлетворения, чувствовал всё тело и мышцы единым целым, чувствовал себя сильным, чувствовал так же как бьётся сердце, не помнил ничего с того момента когда глаза увидели жертву: «И не надо, – быстро сделал он умозаключение, развернулся и вошёл в дом – хотелось пить. – Всё не важно покамест! Хорошо сейчас». Глаза его с приспущенными веками смотрели спокойно, они чётко видели всё вокруг, мозг «понимал» всё, что видят глаза, «понимал» какой предмет для чего нужен, какому предмету какое место определено, какой предмет на каком месте находится. Почти все они лежали на своих местах, кроме тех которые валялись, образуя бардак в доме. Шаману было хорошо и его сейчас, не то чтобы всё устраивало, а он со всем согласился. Мелочь, может быть, глупость, но так как есть, так легко мысли «набегали» и получали ответы простые, житейские. Со временем вспомнится всё, что было сегодня ночью и шаман сделает выводы, поймёт, зачем всё это было. В общем он знал для чего было, а детально … : «Эх голова, и друг и враг мой».

Ещё некоторое время шаман стоял в комнате, ему нравился этот оранжевый свет небесного светила, «приходящий» через окно.

«Сейчас всё вокруг по-настоящему».


## Глава 5.


В наступивший новый день внутреннее ощущение шамана было не совсем понятным ему самому – с одной стороны было спокойствие, с другой – ожидание чего-то, но от мыслей, не навязанных самому себе, а скорее от свободы их размышлений. И это состояние ему доставляло неудобство, поэтому он принял решение заняться тем, с чего день начался. Он сел в своей «комнате раздумий», сложив ноги у живота одна на другую, травы тлели. С закрытыми глазами он вдыхал дым из трубки и видел в своей голове то, что видеть глазами было невозможно.

Ребята шли по тротуару втроём и разговаривали о том предмете, который нашли и который их заинтересовал. Они решали, что с ним делать, и даже не думали о его возможно скрытых возможностях. У девушек было несвойственное им возбуждение. Не было с ними только Алексея, который сохранял ясность ума, и не давал волю своим чувствам тогда, когда они не нужны, а часто высказывал своё разумное мнение, как думала об этом Наталья. Но сейчас его с ними не было.

Все трое торопились прийти к предмету, а Алексея ждать вовсе не собирались. Они общались, часто перебивали друг друга, как обычно они не делали, и в целом вели себя неестественно для них, Настя на мгновения понимала это, но постоянная болтливость друзей будто сбивала ей мысли.

– Насть, ты слышишь, что я говорю, ты вообще чего? – Наташа была особенно возбуждена и болтлива.

– Чего я? Это ты чего-чего ты руками машешь? – Она остановилась, наверно хотела так сбить это непонятное волнение, Наташа подбежала и потянула её за руку.

Шли быстро. Дима ощущал некую заторможенность в себе, неестественность непонятную ему, будто впервые он такое ощущает и просто шёл за девчонками.

– Подождите. Что-то не то. – Он остановился.

– Что не то? Всё то же самое. – Наташе всё не терпелось взять шар. Настя смотрела на него, будто соглашаясь, но ничего не говорила. – Посмотри вокруг, всё то же самое.

– Что-то не то, – повторил он.

– Да вы на себя со стороны посмотрите. Что не то? Пошлите уже, пошлите. Всё как всегда, а вы ведёте себя как-то странно. – И друзья послушно пошли за ней.

Шаман с закрытыми глазами сидел немного опустив голову, понимал, что они делают то, что делать не нужно, но не воспринимают как важное – не знают того чего знал он. Он провёл пальцами правой кисти по воздуху, будто перелистывал страницы книги. И через несколько минут начал видеть неизбежное будущее, как ему показалось на мгновение, но будущее не было неизбежным, и он понимал, что это тревога возникла в нём, а от неё появляются лживость в мыслях, и он сразу усмирил её, понимая очень многое о возможностях своего сознания. В нём в очередной раз раскрылась свобода и страх. И будто бы видение возможного будущего, строящегося от действий людей, а сейчас от действий ребят то ли он какой-то частью своего сознания мог видеть будущее, то ли мысли собравшиеся и упорядочившиеся в определённый строй образовывали понимание последствий принимаемых решений. И мысли передавались воображению, рисуя картину будущего в голове, воспринимаемую наблюдателем шаманом, как некий загадочный способ показа будущего человеку. На данный момент он мог только смотреть, слушать и смириться с событиями, которые происходили даже не вокруг него, а там где его нет, быть не могло. Он хотел бы не допустить приход ребят в их мир, хотел бы знать, что нужно сделать, но это были только его желания – верные или не верные – неизвестно. Пока что он не видел чётких направлений событий.

Ребята приближались к своему месту, так же нетерпеливо и суетливо, со стороны увидев их можно было подумать, что они замышляют что-то, молодые неопытные, ещё дети. Наташа всё повторяла, что в интернете ничего не нашла про шар или что-то подобное ему, и её это больше возбуждало – неизвестная загадка попала им в руки: «Никто кроме нас не знает, что этот шар – Загадка существует, такой шар, единственный в мире и он у нас» – думалось Наташе. Несомненно, теперь Наталья воспринимала этот предмет как сокровище, и когда они зашли в своё место, Наташа подбежала к своей Загадке, схватила её – шар лежал в точности там, где они его оставили в прошлый раз.

– Красивая Загадка, правда? – она посмотрела на Настю, подруга молчала, на лице выражалось волнение, она не понимала как себя вести сейчас.

– Настён, нормально всё, успокойся, держи. – Настя взяла его в руки, и ей действительно становилось спокойнее, непонятное волнение быстро уходило из неё.

– Девчонки, подождите. Почему он здесь. Может нас кто-то хочет подставить или проверить на воровство! – выдвигал разные предположения он.

– Ерунду говоришь, – резко отозвалась Наташа. Она получила свою игрушку, возбуждённость от этого успокоилась в ней, а чувство собственности осталось.

– Может и да. А чего ты его хватаешь как ребёнок. – не грубо сказал друг.

– Я не ребёнок, – спокойно сказала Наташа. Настя протянула руку с шаром подруге.

– Девчонки, чего вы за этим… этой Загадкой гонитесь. Это же просто шар – чья-то поделка.

– Да ты не поймёшь, – гладя в руках шар, спокойно сказала Наташа, – ты не знаешь, и нас не понимаешь, – она перевела взгляд на Настю (это уже слышалось непонятным подруге), а та посмотрела на подругу укоряющим взглядом, и дала ей понять, что говорит лишнего.

– Я не хотела.

– Не хотела? … ладно хоть не хотела.

Дима сел спиной к стене. Настя напротив него, крутилась на одном месте как это делает кошка, натаптывая место – тоже хотела сесть, но на грязный асфальт не решалась, и уже решившись, сгибая ноги, увидела как Дима ей тянет две тетради: «На», – смотря на неё предложил он ей то что было.

– Не надо, постою.

Дима пожал плечами и сел обратно.

Вечер был тёплый, уже начинало темнеть, ребята разговаривали о своём как обычно.

– Лёша чего-то не идёт, – и немного помолчав, Дима добавил, – Катни мне шар, … Загадку.

Наташа аккуратно положила Загадку на асфальт и катнула. Шар катился тихо, будто покрытый резиной, это заметили все. Дима покрутил его в руках и катнул обратно.

– Он даже катится приятно, удивилась Наташа, слегка прищурилась, неотрывно смотрела на Диму, шурша рукой по листьям тетради в своей сумке. Дима смотрел на неё, она шуршала громче, Дима, неотрывно смотря на неё, вынул из сумки тетрадь и протянул ей, она смотрела на тетрадь и шуршала дальше.

– Больше нет.

Наташа взяла тетрадь, села и приятно выдохнула.

– Катай мне теперь.

Они продолжали разговаривать, катая Загадку друг другу.

В их месте почти никого никогда не было кроме них. Почему-то место это не пользовалось интересом, хотя укромное место должно было быть ценным среди сверстников. Алексея всё не было.

Дима катал шар и правой и левой руками, толкал ногой, обращался с ним как с футбольным мячом. Он крутанул его, направив на Настю, как в футболе подавая кручёный мяч. Через три-четыре секунды в воздухе возник свист. Дима быстро руками опёрся об асфальт, готовый встать, посмотрел на девушек по очереди, вокруг себя, в небо, не понимая где источник свиста. Девушки взволновано смотрели то на Диму, то друг на друга. Шар слегка засветился по своим линиям и при его вращении получался красивый узор. Вращение не останавливалось, ребята смотрели на него.

– Он сам крутится, – Настю это напугало.

– Ага. Клааасно, – Наташа смотрела на него, взглядом неестественной радости, не понимая, что такого не может быть.

– Надо отойти, – Дима не был испуган, он понимал, что такого происходить не может, и нужно отойти подальше от этого предмета. Он посмотрел на испуганную Настю, почти подбежал к ней, протянул руку, но она не подала ему свою – не видела, он взял её за запястье. Шар раскручивался сильнее и одновременно усиливался свист, Настя, будто безумная, хлопала себя по коленям, улыбалась широко и неестественно.

– Ооохх, – она смотрела на красивое приглушенное свечение.

Дима взглянул на шар потом на Настю, взгляд его был взволнован и сосредоточен, он точно знал, что нужно сделать сейчас. Дима шагнул по направлению к Наташе, но Настя сама не вставала, он посмотрел на неё, у неё тряслись ноги.

– Настя. Идём, – она посмотрела на него и встала. Дима быстро шагнул к Наташе, – Наташ! – она не смотрела на него, – Наташа! – почти крикнул он, и сделал шаг в сторону, перекрывая ей обзор к шару. Она подняла зрачки на друга. Диме стало неприятно от её пустого, безумного взгляда. Наташа быстро встала, оттолкнула его в сторону, он успел схватить её за запястье левой руки, но девушка, почти рыдая, крикнула, упав и схватив шар правой рукой, моментально получив лёгкий ожог от быстро крутящегося шара: «Я люблю его». Насте стало страшно за подругу, она успела сделать только шаг в её сторону, собираясь её поднять. Свист сменился резким неприятным низким звуком. Алексей почувствовал будто воздух распадается, разрушается, что-то похожее на удары снаружи и изнутри его самого будто встречались, ударяя друг в друга причиняя неприятное, но не болевое ощущение, будто его тело разрушается, он чувствовал себя подвешенным в воздухе, не чувствовал твёрдой почвы под собой. Мышцы на лице свело, он увидел Настю. Её лицо исказилось, будто от боли и страха, и Наташу, она лежала на асфальте, в безумных глазах был страх , рот был открыт и было непонятно то ли её сейчас вырвет, то ли ей не хватало воздуха, но вдохнуть не могла. Алексей, как и Настя, не мог идти, тело не слушалось и последняя мысль что в нём «проскользнула» – его мозг перестал думать, и перестав думать, он перестал сознавать и глаза перестали видеть, а тело чувствовать.

Всё произошло за несколько секунд, и через эти несколько секунд место ребят опустело, остались только их сумки и тетради, на которых они сидели.

То чего не хотел шаман, произошло, он вывел себя из «места наблюдения». Теперь, уже получив добро от правителей, спокойно начал собирать всё, что необходимо в дорогу.


## Глава 6.


Откуда-то, будто из вселенной летели «кометы», из разных её сторон – если выражаться земным языком, в небольшую сферу. Сначала летела одна «комета», которая летела долго. Когда, наконец, она влетела в сферу, появились ещё две «кометы», в зависимости от того как повернуться, одна летела справа, другая снизу. И эти две «кометы» долетели до сферы, и зародилась жизнь в сфере, как и от предыдущей. Это были ещё кусочки жизни сами по себе. После двух, долетевших в сферу «комет» их, летящих, стало больше, с прилётом каждой «кометы» в сферу появлялось больше других летящих. И настал такой момент, когда в сфере появилось пятно жизни. На определённом этапе времени количество летящих «комет» перестало увеличиваться, все они летели с одной скоростью и по мере того как пятно увеличивалось , создавалось ложное впечатление, что «кометы» летят быстрее. Эта ложь была первой, которую «осознала» сфера, в которой жизнь становилась цельной. Через некоторое время прилетающие кометы начали образовывать вокруг пятна шар, пятно связало себя с образовавшимся шаром, внутри которого оно находилось, таким образом, пятно стало его ядром, приняв форму неровного шара. «Кометы», светясь, летели из «вселенной» то равномерно по всем направлениям, то больше по одному направлению, чем по другим, попеременно меняя концентрацию по всем направлениям. Создавалось ложное впечатление, что это имеет значение, но это значение не имело. Эта ложь была второй, которую «осознала» сфера. Шар вокруг ядра утолщался и со временем соприкоснулся с ядром всем своим внутренним существом. И настал такой момент, при котором летящие кометы, залетая в сферу, стали избыточны, тогда вокруг сферы начал образовываться плотнее, чем воздух слой, через который не все кометы могли пролететь. Создалось ложное впечатление, что этот фильтрующий слой не нужен, а кометы нужны все. Эта ложь была третьей, которую «осознала» сфера. Затем между ядром и шаром образовалась мутная полупрозрачная прослойка, и сфера медленно начала осознавать себя. Осознавая себя она осознала, что лжи намного больше.

Дима лежал с закрытыми глазами, его мозг мыслил, будто сам по себе, потом прилетающие «кометы» уплотнили оболочку ядра, ядро начало «просыпаться» и Дима очнулся, лежал всё так же с закрытыми глазами. Он чувствовал себя очень плохо: всё тело болело, оно было ослабленным, парень попытался пошевелить ногой, получилось её сдвинуть на несколько сантиметров. Мысли «залетали» в голову, противоречили друг другу, их было много, они тёрлись друг о друга. Мозг думал. Дима лежал долго, вспоминая, что было до этого момента, и только через некоторое время вспомнил. Он размышлял и отвечал на вопросительные мысли, медленно правильные ответы даже на сложные вопросы находились. В голове образовывался порядок, тяжесть от огромного количества мыслей уменьшилась, ум просветлел, тело также болело, но морально-психологическое состояние стало более стабильное, он попытался встать. Встать не получилось, но лечь на бок удалось, вокруг было темно, глаза уже не болели – привыкли к темноте, но видно всё равно ничего не было, сказать ничего не получалось, изо рта выдавил только звук похожий на скрип. Опирающая его рука устала, и он снова лёг на спину. Лежал он долго, глаза то открывал, то закрывал, боль в теле проходила, но медленно: «Будто боль, проникла вовнутрь, а теперь уходила обратно», – странные ощущения, будто боль была не его, а забрела в его ослабленное тело, и теперь силы восстанавливались, и боль выходила. И через некоторое время, – «Настя», – смог он произнести. Имя произнеслось легко. «Настя, это я», – голос восстанавливался. Дима в очередной раз открыл глаза и, лёжа на спине, смотрел наверх. Вокруг было черным-черно, он поднял руку, провёл перед лицом: «Ничего не видать». Темнота была везде. В этом месте было прохладно, пол, по ощущениям каменный, холодный. Некоторые из мыслей у Димы «набегали медленно: «Где я? Почему я здесь? А где я должен быть? Может быть, здесь и должен быть? Что было …, что было? Забыл. Или ничего не было, поэтому не помню. Тогда уже не не помню, а не знаю, – он улыбнулся, – точно знаю, но не помню. А – я? …, я – Дима. Настя? Наташа? Свои девчонки, Настя, Наташа где-то. Почему где-то? Лёхи не было. Точно, Лёхи не было, когда шар свистел». И его память словно начала быстро «открываться», он быстро вспоминал всё, что было до этого: «Где я?» – от страха «будто фильтрующий слой огрубел, кометы беспрерывно врезались в него и только некоторые из них попадали в сферу», мозг думал. «Умер? Нет. Похитили, пока лежал без сознания? Кому я нужен! – даже в сложных ситуациях в нем присутствовало чувство юмора, что есть – то есть, – но на всякий случай лучше не шуметь, – предположения продолжились, – оглушили, отравили, эксперимент? Пока непонятно. Настя, – негромко сказал он, – Наташа!»

Он провёл руками вокруг себя, ничего не ощутил, ни на что его руки не наткнулись. Он решил на четвереньках двигаться в одну какую-нибудь сторону. Встал на четвереньки и ему вспомнилось про его телефон, был он у него во всяком случае. Достал телефон из кармана, нажал на кнопку разблокировки, ничего не произошло. «Аккумулятор сел? Не должен был, заряда было чуть больше половины!» Убрал телефон туда, откуда взял и продолжил выполнять то, что начал – двигался дальше. Сделал шагов десять, остановился, провёл руками вокруг. «Есть кто-нибудь?» – сказал вслух негромко. Ответа не последовало. В этом месте было прохладно, сырость умеренная и воздух не спёрт. Он постоял ещё немного, будто привыкая к этой обстановке, и ощутил, что воздух движется. «Сквозняк. Лёгкий, но есть». – Он медленно начал поворачивать головой, поворачиваясь сам, пытаясь понять с какой стороны, и в какую сторону движется воздух.

– М-мм.

Дима слева услышал звук, повернулся в ту сторону и замер. Стоя так некоторое время услышал:

– М-мм, – и долгий вдох.

Объект звуков был недалеко, метрах в шести, как сориентировался Дима. Чувства обострились, мозг быстро сделал вычисления, воображение «затихло», мозг продолжал делать расчёты и предположения, «фильтрующий слой сохранял грубость».

– Настя. Наташа.

– Ааа … ууу … ххх.

– Дай ещё звук. Я иду.

– Аааа …. – Голос выдавал звуки, давалось это объекту тяжело, как слышал Дима.

– Ещё давай. Иду.

Он приблизился к объекту источника звуков на полметра – метр, и на четвереньках, аккуратно, стараясь нечаянно не сделать больно объекту – два, три шага и он нащупал рукой предплечье, оно было худенькое. Это Настя. Это она среди их четвёрки друзей была худенькая, но не костлявая светловолосая с приятными плавными чертами лица, невысокая с фигурной талией и красивыми девичьими ножками.

– Не напрягай тело, лежи так, быстрее восстановишься, – он погладил её по предплечью, – я посижу рядом.

Дима переживал за подругу, он понимал, что помочь может только словами и своим присутствием, он сел, согнув перед собой ноги, предплечье положил на колени. Осталось найти Наташу, потом уже решать, что делать дальше, в какую сторону двигаться, понять, где они находятся, тем более хотелось пить и девчонкам вода тоже будет нужна. В Диме проявилась забота, ему думалось о нуждах и потребностях девушек как ему поступить в этом случае, что сказать им.

– Аааа, – послышался раздражённый голос, объект которого был напуган, услышал Дима. Он повернул голову в ту сторону.

– Наташа, я иду. Точнее, ползу, – и направился туда. Трогая Настю, он обполз её. – Наташа, я нашёл Настю, ползу к тебе. Скажи что-нибудь, мне нужно определить твоё местоположение, в ответ – молчание, но Дима медленно передвигался к тем координатам, которые запомнил мозг – «кометы, бомбардировали сферу со всех сторон». Прошло минуты три, для Димы, который передвигался медленно, дабы не уползти в сторону, показалось, что прошло намного больше.

– Ааа … …аааа … гд … гд.

– Не говори согласными – тратится много сил, дай звук «у».

– Ааа … ааа … ааххфф, – голос в конце фразы снизился, Дима понял, что сил у неё мало, и она уже просто выдыхала остатки воздуха, сомкнув зубы, и точно она его не слышит…, может быть слышит, но не может сказать ничего внятного, но решил сказать ей, чтобы она слышала речь.

– Всё! Я понял, где ты, можешь ничего не говорить! – скорректировав курс, он медленно передвигался, постоянно выставляя руку вперёд. Достиг её, лежавшую на боку, холодную и испуганную, как ему подумалось. Сидя на коленях, он снял футболку, укрыл её, положил руку на её предплечье, потом переложил на шею. «Если шее тепло, то и телу теплее» – вспомнил он чьи-то слова. Наташа, издавала звуки, и без слов Диме было понятно, что подруге плохо, он терпеливо ждал, когда тело хотя бы немного восстановится. Колени мёрзли, он сел на корточки. «Ей тоже холодно». Он закинул футболку себе на плечо и начал медленно её переворачивать. Он решил, что с Настей нужно проделать то же самое, направился к ней. Путь до Насти был быстрее – она слышала и понимала друга, говорить не могла, но хотя бы ответные звуки издавала. Через некоторое время его миссия была завершена.

– Мне тоже сначала тяжело было, болело всё, но восстановился быстро почему-то. Я пока не знаю где мы, но знаю, куда можно пойти – по движению воздуха. Когда вы придёте в порядок и начнёте хотя бы говорить со мной нормально, – Настя хихикнула сквозь болевые звуки, – нужно будет обсудить всё и искать выход отсюда. Телефон у меня не работает, света нет от слова вообще. Мы найдём отсюда выход, всё будет нормально.

Настя чуть шевельнулась, Дима взял её за ладонь и почувствовал, как она попыталась сжать её.

– Всё нормально будет, Настён, – он погладил её ладонь другой рукой, – я пойду к Наташе, ее переложить уже надо, пол холодный, каменный похоже, мы как будто в пещере.

Возле Наташи он просидел минут тридцать, изредка говорил ей что-то, вроде бы она начала его понимать, пару раз мышцы на руках двигались, она пыталась двигаться. Примерно через час, судя по внутренним часам Димы, Настя сказала своё первое слово после всего произошедшего.

– Кто-то первое слово произносит «мама», ты Дима. Так приятно, – пошутил он, и пошёл к ней.

– Действительно я как будто заново родилась.

– Только с поправкой, что ты не знаешь, как это происходит. Первый раз ты же не помнишь? – вопросом сказал он.

– Представляешь, люди не помнят, как рождаются. А если б помнили. Наверное, специально так задумано.

– Может быть. Кем тогда?

– Природой, наверное.

– А природу тогда кто?

– Ну, уж, не знаю. Ты меня уже оживил. Достаточно.

– Как самочувствие?

– Лучше… Болит всё, но могу немного руками двигать. Что произошло, где мы?

– Не знаю. Предполагал много, потом решил, что это бесполезная затея гадать, где мы.

– Страшно.

– Нормально всё будет, вместе разберёмся. Наташе хуже всех, она начала понимать меня, но говорить ещё не может. Если можешь двигаться, давай к ней перейдём, рядом сядем, погреем, станет легче быстрее .

– Я ещё не могу. Сядь рядом со мной, погрей меня. Действительно, холодно.

Дима сел спиной к её спине. Они разговаривали, Настя понемногу двигала руками и ногами для быстрого согревания и восстановления сил. Наташа изредка издавала звуки, уже живее, их количество увеличилось, разнообразилось. Дима по её голосу слышал улучшение самочувствия подруги и через некоторое время попросил Настю попробовать встать или хотя бы сесть, опередил её просьбой – Настя сама уже решила попробовать встать, она так же переживала за подругу. Сесть получилось самой, а встать – только с помощью друга.

– Наташа, дай звук, мы с Настей идём к тебе, – он взял её за руку.

– Здее..ее..сь..сь..сь.

– Отлично. Ты поправляешься, и это было неизбежно, – не восклицанием, а спокойно и четко сказал Дима свои слова. В этой небольшой, видимо пещере громкие возгласы были излишними и не к месту вовсе – слышно здесь было всё и хорошо. Друзья сели рядом с Наташей, с двух сторон обогревая её.


## Глава 7.


Туман наполнил лабиринты, впадину деревни, и остальные впалые рельефы ландшафта, красиво поросшего высокой травой и деревьями. Речки стало не видно, только находящихся рядом зверьков привлекал звук журчащей воды. А в пещере ребята, сидя в полной тишине, слышали еле слышимый звук воздуха, проходящего преграды на пути своего движения, двигающегося откуда-то оттуда куда-то туда, и ощущали его движение, очень слабое, но ощутимое лицом. Девушкам было страшно: их непривычный быт резко сменился при необъяснимых пока что обстоятельствах, на быт даже не непривычный, а совершенно им неизвестный.

Наташе стало лучше, она также находилась в лежачем положении, двое друзей сидели рядом, меняя части своего тела, которые замерзли, на те, которые уже согрелись. Они обсудили варианты их местонахождения, и перешли к обсуждению их дальнейших действий.

– В любом случае нужно искать выход из этого места. Здесь прохладно, темно, хочется пить и покушать тоже. Наташ, давай попробуй встать, Насть, придержи её со своей стороны.

Наташа встала, немного покачиваясь, сделала несколько шагов – её остановил Дима, держа за руку.

– Давай пока будем держаться друг за друга, мало ли.

– Я согласна. Пока можно. Наташ, Дима, что вы помните?

– Я помню, что мне было очень плохо, крутило в животе и внутренности хотели вывернуться наизнанку, было не больно, а просто противно, жуткое состояние, а из горла, как её … гортань хотела выйти наружу, её что-то выдавливало. Уф, жуть, даже вспоминать не хочется. А из-за чего так было? … что было? … что было? – она повернула голову в сторону голоса Насти.

– Шар свистел, я очень испугалась, а больше из-за того как ты себя вела.

– Что значит свистел! Он что живой что ли? Свистеть он не мог, он крутился быстро, от этого издавал звук свиста, – быстро вспомнилось Наташе произошедшее событие и, высказав свою версию происхождения свиста, она сразу же удивилась этому, и тут же испугалась своим воспоминаниям. Если бы было светло, то друзья увидели бы, как мгновенно побелело её лицо. По ногам «прошла» слабость и она дёрнулась, устояв, Дима почувствовав это, догадался в чём дело, быстро шагнул к ней и подстраховал ее за талию.

– Дим, ведь этого не может быть. Правильно? Чего молчишь? Он не мог сам по себе крутиться, так ведь?

– Мог, если внутри механизм какой-то. Мы ведь его не разбирали.

– Да даже мыслей таких не было. Зачем его разбирать. Дима, зачем его разбирать, откуда мысли у тебя такие? Зачем ты всё хочешь разобрать? – Повышая голос, волновалась Наташа.

– Он и собирает, когда разбирает. – Будто заступалась за него Настя. Наташа повернула голову в сторону голоса Насти.

– Ну, … может быть и собирает. Ну, зачем разбирать-то. Настён, ну что там можно увидеть, что туда лезть, откручивать, отковыривать, заглянуть, пальцем потрогать и закрыть, закрутить заново … в чём смысл? Не надо лезть раз не знаешь! – Всё больше повышала интонацию она.

Друзья слышали, как у подруги начинается истерика, Настя шагнула к ней, нежно обняла, Дима убрал руку с её талии.

– Интересно же. Если не лезть, тогда не узнаешь. – Правдиво, и получилось, будто наивно,– сказал Дима, слегка удерживая пальцами руку Наталии, и через несколько секунд Наташа захихикала, и хихиканье сменилось на девичий смех, своим звучанием исходящий изнутри организма, радостным от сердца.

– И я пальцем не трогаю. Я обычно пальцами работаю … ну, смотрю.

Теперь и Настя рассмеялась.

– Смотрит пальцами … А глазами, стало быть, трогаешь,!

Наташа рассмеялась ещё больше, Дима улыбнулся, потом подождал пока пройдёт девчачий смех.

– Посмотрите свои телефоны. Работают, нет?

– И действительно, – начала тянуть руку к карману Настя, – я и забыла совсем про него.

– А твой что?

– Наташ, мой не работает, не включается.

– Говорили тебе проси у родителей с хорошей батарейкой, – Наташа искала свой по карманам.

– Да кто ж разберёт хорошая батарейка или нет, говорят одно … .

– Мой не включается.

– И мой.

– Ладно, Дим, что делаем дальше? – Наташа, рассеянная, задала вопрос автоматически.

– Я бы попил чего-нибудь, но лучше воды.

– Я не спросила, чего ты хочешь? Вопрос чётко поставила. – Это прозвучало не грубо от неё.

– Это были мысли вслух. А вообще дослушала бы до конца. – От него тоже прозвучало негрубо.

– Слушаю.

– Действуем по плану: пойдем туда, откуда дует ветер. Будем идти медленно – на земле могут быть препятствия.

– Здесь не земля, а камень.

– Наташа! – одёрнула её за руку Настя.

– Ладно, ладно.

Дима помолчал немного, подумал.

– Настя, будешь замыкающая. – Он взял покрепче Наташу за руку и начал движение.

– Замыкающая, то есть последняя?

–Да, Настён.

– Я тоже хотела этот вопрос задать.

– Хаа. – Почему-то вырвалось у Насти, но друзья уже не обратили на это внимание.

– Слышите? – Наташа услышала звуки, похожие на звуки текущих капель воды по камню или что-то похожее, она точно определила это и поняла, что ей не послышалось.

– Я давно слышу здесь всякие звуки. – Дима вытянул руку перед собой и медленно двигался вперёд.

– Я ничего не слышу. – Настя пожала плечами по привычке – этого всё равно никто не увидел.

– Послушай. – Коротко и строго сказала подруга. Наташа была необычна, это заметили и Дима и Настя.

Ребята передвигались со скоростью муравьёв, Настя каким-то образом пыталась услышать хоть что-нибудь кроме звуков обуви, наступающей на этот каменный, явно не чистый пол.

Прошло некоторое время, по ощущениям Димы около получаса, чувство жажды воды притупилось усилением внимание и осторожностью при каждом намерении сделать шаг пошире, но это чувство жажды всё время присутствовало, организму нужна была вода уже настолько, что отвлечься, а тем более забыть про него совсем не получилось бы.

– Э-э-э. – Дима сделал этот звук, чтобы определить насколько большое это место, у него появилась мысль определить по звуку объём этого места, временно он определил его словом «пещера», и определить меняется ли оно в объёме или по форме, по крайней мере, какие-то предположения появлялись, и он действовал.

– Что ты сейчас сделал? – настороженности в Наташи было много меньше чем любопытства.

– Я сделал звук «Э».

– Сильно. – Улыбнулась Настя, но опять этого никто из ребят не увидел.

Наташа слегка дёрнула за руку Диму мол «поясни».

– Есть одна мысль.

Девчонкам стало интересно.

Но Дима дальше двигался. Чувства у ребят обострились, но не все про себя это поняли, мысли разыгрались, предположения сплелись с фактами. У Насти всех прочих мыслей возникла та, которая её не напугала, а насторожила – «Они все не знают, где они находятся». «Почему не напугала?» – от этой мысли у неё от затылка вниз по телу «побежали» мурашки, молчать она уже не могла – становилось страшно от них.

– Дим, какая мысль у тебя возникла?

Дима был сосредоточен и обдумывал мысли, которые «залетали» ему в сознание, говорить он не хотел ни об этой мысли, ни о других, но нужно было.

– Э-э-э, – повторил он, – слышала?

– Да.

И Дима опять замолчал.

– Дим, скажи что это. Непонятно.

Вопросы Насти начали его утомлять, он не сразу понял, что Насте просто-напросто становилось страшно, и не то чтобы не понял, а даже мыслей таких не «залетало» и не «приходили», и не «закрадывались», и не «заползали».

– Дим, ну с кем разговаривают? – «подключилась» Наталия и подёрнула его за руку.

– Да есть одна, – сказал он достаточно грубовато, чтобы эта грубость доставила обиду Насти. Слёзы у неё не возникли, но были на подходе. Насте стало обидно и за то, что Дима не понимает, как ей подумалось, данную ситуацию и их в ней. Она глотнула слюну вместе с обидой.

– Дим, Страшно здесь … тем более я замыкающая.

Дима, услышав это, почувствовал себя дураком.

– Извини, Настён. – И рассказал о смысле «Э».

– Ну вот. Видишь! – от интонации Наташи, Насте стало смешно и воображение ей добавило вид лица подруги.

– Нет. – Ответил Дима и улыбнулся.

Секунды через четыре Настя рассмеялась, Наташа сначала не поняла, но обострённые чувства и быстрые мысли работали чётко, она быстро сообразила, что она сказала, и что ей ответил Дима, и тоже рассмеялась.

Брели они медленно, Дима снова сделал «Э» и услышал, что в том месте, где они сейчас находились, звук к нему вернулся позади быстрее и раздался объёмным звучанием, а впереди уходил дальше, ребята выходили из пещеры, вместо другой формы, и оно было, как показалось Диме длиннее.

– Звук другой. – Заметила Настя.

– Да, другой.

Наташа тихо напевала.

– Натусь, как самочувствие?

– Нормально, Настён.

– Какую песню поёшь? Я не угадала.

– Вспомнилась одна мелодия, – и после недолгого молчания добавила, – просто страшно.

– Мне тоже.

– Девчонки, надо иди вперёд, выходить отсюда.

– Агааа, агааа, – пропела Наташа, – шур-ша, шур-ша ногами по асфальту, брелаа, брелааа домой я-я-я.

Услышав эти напевы, Настя вдруг вспомнила про шар.

– Шар! Шар здесь где-то! Из-за мерзкой Загадки мы здесь. Дима, стой, нужно найти её. Наташу, от услышанного, стало потряхивать, это почувствовали и Настя, и Дима. Она молчала, а Насте вспомнилось искажённое лицо Наташи тогда, когда с ними произошло это необъяснимое пока что событие. Она представила, что мышцы на лице Наташи сейчас так же сводит. И не только на лице, но и всё внутри, её воображение сейчас разыгралось, а возможно её воображение «показывало» ей предположительно то, что глазами она видеть не могла – одну из версий событий – предположение, как повод к действиям, и опять же мысли «пронеслись» в секунду.

– Наташ, всё нормально, мы же вместе.

– И … тогда … тоже … были.

Настя шагнула к подруге, обняла её, Дима аккуратно положил её ладонь в свою и второй рукой накрыл руку подруги.

– Наташ, всё прошло. Вдохни глубже три раза.

– Я не хочу никуда идти. – И начала садиться. Ребята почти синхронно сели с ней.

Дима начал говорить тише ровным тоном голоса Насте о том, что им необходимо выбираться из этого места, им нужна вода и еда, они не могут здесь оставаться. Ждать? Чего или кого ждать? Потом он приостановил свой разговор – сказать лишнего тем более при Наташе, было во вред, они и сами знали ситуацию, а лишне сказанные слова назад не вернуть. Настя старалась корректно изъясняться с Димой в присутствии Наташи и в отношении её, и после недолгого разговора Настя приняла сама для себя решение, что Наташа дальше не пойдёт, Дима хотел нести Наташу на руках, но у неё обострялась истерика: «Успокоительные таблетки не помешали бы» – подумал он. Но их не было. Дима решил для себя продолжать искать выход из этого места, в разговоре с Настей он однозначно сказал, что пойдет один, а потом вернётся за ними.