Родионова Маргарита
Дружить нельзя предать

Пролог.

С незнакомого номера Герману прислали фотографию. Это была старая, неприятная, хорошо забытая история, произошедшая десять лет назад. Они тогда учились на последнем курсе института, были молоды, беспечны и беззаботны. Странно, что денег не требовали. Да и какие деньги, это событие давно минувших дней. Герман позвонил Павлу.

– Мне тут фото прислали, – медленно начал Герман. – Там все мы.

– И что? По какому поводу трагедия? – не понял Павел. – Мы вместе почти на всех фото.

– Это фото с… с вечеринки в институте. Где видео?

– У нас было столько вечеринок, что все не упомнишь, – хохотнул Павел. – Какое видео?

– Надо встретиться, обсудить. Тебе ничего не присылали?

Павел помолчал. Он понял о чём говорит Герман, потому что тоже получил фотографию с того самого вечера, который сам и снимал.

– Присылали, – наконец признался он. – Филу тоже прислали. Он уже звонил. Давай соберёмся и обсудим. Заодно и праздники отметим.

Зима в этом году была морозная и снежная. Новогодняя неделя каникул заканчивалась через два дня. Есть повод отметить с друзьями сразу и новый год, и рождество. На праздники у каждого были свои планы, но в силу давней традиции Герман решил собрать друзей и заодно обсудить полученные фото. Он позвонил Филиппу:

– Надо бы встретиться. Праздники отметить, да и поговорить есть о чём.

– Опять Клава достала? – сочувственно спросил Филипп.

– Да нет. Не звонила уже давно.

– Тьфу-тьфу-тьфу. Не сглазь, – шутливо произнёс Филипп.

– Давай, объявляй сбор. Я как пионер – всегда готов.

Герман позвонил остальным друзьям, все с радостью приняли приглашение и день, обещавший весёлую вечеринку, был назначен, но ожиданий своих не оправдал.

Закон Мерфи гласит: «Если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдет не так». На этот вечер у всех было слишком много планов, которые переплетались и кардинально расходились с планами других. Все события, когда-либо произошедшие с друзьями, связаны между собой. Информационное поле Вселенной зашкаливало от противоречивых желаний и привело к непредсказуемым событиям.

Глава 1. Предыстория.

Мы притягиваем к себе то, что мы осознанно или неосознанно желаем. Вселенная даёт нам шанс, а выбор делаем мы. Мы выбираем друзей, любимых из сотни знакомых. Чаще всего это интуитивный выбор. Вся наша жизнь – это дорога из подъёмов и падений, взлётов и остановок, разочарований и счастья. Ничто не вечно, всё меняется, всё течёт. Это путь, но путь с определённым смыслом. Когда мы планируем одно, а случается другое, то это почти всегда про то, что мы не чувствуем, про то, что сейчас нам не нужно.

Лев, Сергей, Герман и Юля дружили со школы. После её окончания их отношения не распались и продолжаются до сих пор. Во время учёбы в институтах их компания увеличилась еще на двоих: Филиппа и Павла.

Филипп, Сергей и Герман пристрастились к охоте. Юля замуж не вышла, она воспитывает сына десяти лет и ребята ей во всём помогают. Сергей охотится на богатых женщин. Именно охотится, о любви тут даже намёка нет. Он очень любит деньги. Даже не так. Он очень любит большие деньги. Но хочет получить их сразу, а не зарабатывать. Павел живёт размеренно и не спеша, философски относясь к жизни. Филипп, самый загадочный из друзей, о своей личной жизни ни полусловом не обмолвится. Лев – человек искусства, а Германа постигла неудача в личной жизни. Он единственный, кто был женат, но семейная лодка разбилась и пошла ко дну.

Клава, бывшая жена Германа, пыталась сделать из него человека, как говорила она сама. Можно, конечно, переделать человека, если он сам этого хочет. Но нельзя заставлять его жить по своим правилам и законам. Выбирая себе партнёра, мы принимаем уже состоявшегося в привычках человека, а потом пытаемся его сломать, изменить. Только вот переделанный будет уже не тем, кого ты выбрал. А потом удивляемся – как же так? Это не тот человек, кого я встретил вначале. А, может быть в том и дело, что мы видим не того, кто есть на самом деле: мы видим того, кого хотим видеть рядом с собой. А если он не соответствует нашим стандартам мы ломаем партнёра, лепим из него свой идеал, а в результате получаем то, что получаем:

«А потом, упав в обморок на диван,

Из него сделать то, что грезится.

Посмотреть результат – болван!

Всё насмарку. Пойти и повеситься».

То, что Герман не состоялся в этой жизни и не оправдал ожиданий ему внушила его жена и Герман почти поверил в это. Из весёлого балагура он превратился в сомневающегося и хмурого парня.

– Как из девушек, которых мы выбираем, получаются сварливые жёны, которым всё мало и мало? – удивлялся молодой человек.

Его жена Клава часто давала ему понять, что он всё делает неправильно. Она воспитывала его и пыталась вылепить свой идеал. Интересно, что когда она выходила за Германа замуж её всё устраивало. Оба были студентами, родители у обоих не состояли в списке Форбс. Клавдия так самоутверждалась за счёт Германа. Психологи говорят, что так ведут себя люди с низкой самооценкой. Герман так не считал. Самооценка у Клавы бела на высоте, а вот у Германа падала ниже плинтуса. Он всё время словно оправдывался.

Терпел Герман долго, старался соответствовать требованиям жены. Он открыл магазин, купил большую квартиру, купил жене машину, воспитывал детей, даже ходил с женой в театры и на выставки. Он старался изо всех сил. Друзья подшучивали:

– Геры сегодня не будет. У него сегодня семейное культмассовое мероприятие.

Клава не любила друзей Германа, и они отвечали ей тем же. Лев говорил, что с Клавы надо писать женщину со скалкой, как у Шадра «Девушка с веслом». Грузная дама с пышными формами очень походила на Клавдию. Сергей выразился словами Бунина:

– Женщина прекрасная должна занимать вторую ступень, а первая принадлежит женщине милой. Твою Клаву я бы отправил к подножию.

Паша держал нейтралитет, а Юля обозвала всех кретинами. Парни обиделись, за что?

– Она так любит Герку.

– Упаси нас бог от такой любви, – пробормотал Филипп.

Как только Герман собирался встретиться с друзьями он обязательно был нужен жене именно в этот день. Так повторялось изо дня в день: придирки, ссоры, упрёки. Однако, встречался Герман с друзьями или не встречался, скандала было не миновать. Клавдия находила к чему можно было прицепиться.

– Клава, когда мы стали жить вместе, у меня ничего не было кроме диплома. Мы жили у моих родителей. Я старался, открыл магазин. Ты же верила в меня тогда. Что теперь не так? – пытался восстановить отношения Герман.

– Всё не так! Ты на том же уровне. Не растёшь.

– Но у нас на всё хватает. Квартиру купили, машину тебе. Что не так?

– Всё! Другие по Мальдивам разъезжают и дом за городом имеют. А ты как был лавочником, так им и остался.

– Клава, всё ещё будет. И Мальдивы, и дом. Что тебе надо?

– Мне ничего не надо! – обижалась жена и переставала с ним разговаривать на неделю.

Секса и еды на это время Герман тоже был лишён. Ему надоело доказывать, что он старается и что не всё сразу происходит. Клава пилила, пилила, пилила. Герман отключался от её недовольного голоса и отвечал иногда не впопад. За что снова получал обвинения в свой адрес. В один совсем не прекрасный момент ему надоело выслушивать вечные придирки своей жены. Выносить свою ситуацию на всеобщее обозрение он не хотел, а поговорить с кем-то ему было надо. Накопившаяся обида, непонимание рвались наружу, мешали жить и адекватно принимать решения. Герман злился, стал нервным и раздражённым. Домой идти не хотелось, там была вечно злая Клава. Герман жил словно на качелях: радость – вверх, скандал – вниз. Это раскачивание стало тяготить. Даже не так тяготить, как отбило охоту вообще хоть что-нибудь делать. Герман собирался поехать к себе в магазин и тупо напиться в одно лицо. Сил у него больше не было. Клавдия опять скандалила. Герман уже не слушал её, он знал, что опять в чём-то виноват. В один из таких моментов ему позвонил Лев. Они вместе учились в школе и дружили с тех пор.

– Привет, Гера! Чем занят?

– Устал – вяло буркнул Герман.

– Ты слишком молод, чтобы уставать, – радостно проговорил Лев.

– Достало всё!

– А может хватит строить светлое будущее? Пора начать строительство светлого настоящего – посоветовал друг. – Пошли куда-нибудь развеемся.

– У меня ни будущего, ни настоящего… Мне бы поговорить, – неуверенно сказал Герман.

Он знал, что Лёва умеет держать язык за зубами.

– Жизнь задолбала? – спросил Лев.

Как художник он всегда всё замечал.

– Раскатала, как каток, – ответил Герман.

– Приезжай, – коротко бросил Лев. – Питьё захвати, а то у меня закончилось.

Лев очень чутко уловил настроение друга. И Герман поехал к Лёве. За бокалом коньяка Герман выложил все свои печали. Слова лились неудержимым потоком, прорвавшим терпение Германа. Парень не обвинял Клаву, он оправдывался. Оправдывался за всё. Лев слушал молча, без комментариев и подколов. Всегда выдержанный и рассудительный Глеб срывался на истерику. Лев таким своего друга не видел никогда. Когда закончился алкоголь и вечер сменила глубокая ночь, Лев предложил:

– Оставайся у меня. Тебе надо отдохнуть и подумать.

Друг предложил Герману пожить у себя, в двухэтажном доме места было много – отца перевели работать в столицу и семейное гнездо досталось Льву. Герман в этот день остался ночевать у Льва. Утром позвонила Клава и устроила очередной скандал, и сразу же подала на развод. Она обвинила Германа в измене, пьянстве, вспомнила все его грехи с начала жизни. Герман сильно переживал по этому поводу и ушёл в работу с головой. Домой его Клава не пускала, Лев предоставил другу и стол, и кров, с разговорами и советами не лез. Друзья тоже не докучали Герману расспросами и советами, за что он был всем благодарен. Не было у него сил говорить о своей семейной жизни. Год Герман пытался восстановить отношения, но Клавдия не шла на примирение и не давала встречаться с детьми.

– Тебе дороже твои друзья и охота. Я думала, что ты развернёшься, а ты как был мелким торгашом, так им и остался. Мозгов не хватает.

Сама Клава работала удалённо, менеджером маркетплейлистов. Сколько она зарабатывала Герман никогда не знал. Прожили они шесть лет и всё это время Клава вела здоровый образ жизни, готовила правильную еду, ходила в фитнес-клуб. Приучала и Германа, но однажды он взорвался:

– Я здоровый мужик, от твоей стряпни скоро заблею как баран. Я тебе с охоты мясо приношу, а ты всё раздаёшь!

– Мясо животных пропитано ужасом и страхом смерти, – парировала жена. – Лучше бы в бассейн записался или в зал пошёл, а не по лесам своим бегал с ружьём.

Клавдия считала, что Герман не хочет стать идеальным, не хочет меняться. А Герман заработал кучу комплексов и стойкое убеждение, что никогда не женится. Совсем никогда. Красивые и милые девушки превращаются в отъявленных стерв.

Последней каплей в чаще терпения Германа стал очередной скандал. После того как Герман остался жить у Льва, Клавдия, узнав об их встрече, прилетела как фурия в кафе, где ребята пили пиво, и устроила там безобразную сцену. И тогда Герман согласился на развод.

– А во всём виноваты твои друзья. О чём можно говорить с людьми, с которыми ты учился в школе? У вас разные пути. Что вас держит? Только ваши сборища и пьянки! А ещё эта Юля! Она что ваша общая любовница? – негодовала Клавдия.

– Мы не так часто встречаемся и не так много пьём, – оправдывался Герман. – А Юлька наша подруга. Представляешь, можно и с женщинами дружить.

Юля действительно была их другом. Парни обсуждали с Юлей своих подруг. Она давала рекомендации и советы. Девушка тоже увлекалась футболом, смотрела и азартно обсуждала с друзьями матчи.

После развода оказалось, что мозги у Германа работают неплохо. Он успокоился, перестал оправдывать свои поступки, просто принимал решения и воплощал их. Он открыл ещё несколько магазинов, построил дом в деревне, где жил Лев. Родители Льва продали ему участок по смешной цене. Этот участок предназначался для самого Льва, но его родители теперь жили в другом городе, а Льву хватало родительского дома. Лёва поговорил с отцом и Герман стал обладателем земли, где построил свой дом. Квартиру он оставил жене и детям.

Деревня, где Герман начал строительство, находится недалеко от города. Из неё можно через поле дойти до окраин города и до конечной остановки автобуса. Двухэтажный дом Германа стоит третьим с конца деревни. Дальше был дом Киры и последним дом Льва. Между участками Киры и Германа один общий забор. Герман не замечал Киру, пока не стал сталкиваться с ней на утренней пробежке. Герман в то время вообще не смотрел на женщин. Ему хватило Клавы, развода и показательного выселения его, Германа, из квартиры, которую купил он сам. После развода Герман не заводил длительных отношений.

– Я уже был женат. Хватит. Мне там не понравилось, – объяснял он всем, желающим узнать, а почему он такой красивый и один.

На дне каждого сердца остаётся осадок, а в душе, в самом дальнем и тёмном углу поселяются страхи и фобии. Герман уже привык жить один и находил в этом больше плюсов, чем минусов. Женщин он опасался. Нет, он не стал затворником. Женщины в жизни Германа были, но мимолётно, транзитом. Чтобы пустить в свой дом женщину, он был не готов. Рядом жил Лёва, с которым можно было скоротать вечера. С другой стороны дома жил Петрович. Узнав, что ребята увлекаются охотой он взял Германа и его друзей в своё охотническое товарищество, переманив из другого. Жизнь наладилась и приносила радость.

Теперь у Германа была одна неприятность – растущий живот, с которым он начал бороться. Борьба между утренней пробежкой и вечерним пивом была безуспешной. Живот не превращался в кубики, спортивный зал пугал Германа до икоты, от пары баночек пива по вечерам он не мог отказаться. Результатов не было, но привычка бегать по утрам закрепилась. Она не обременяла, даже доставляла удовольствие. Рекордов он не ставил, никому ничего не доказывал, поступал так, как хотелось ему. Утром пробежка, вечером пиво. И ни за что ни перед кем не надо оправдываться.

За домом Льва, который стоял последним в деревне, начинался луг и шла тропинка к маленькой речушке без названия. Именно туда и был проложен Германом маршрут утренней пробежки. Тропинка вела к берегу на местный песчаный пляж, затем вдоль реки до города. Там Герман разворачивался и бежал назад, опять вдоль реки уже до трассы, а затем по центральной улице возвращался домой. Оказалось, что по этому маршруту он бегает не один. В рыжей спортсменке Герман не сразу узнал Киру. Эта бегунья была в голубых обтягивающих шортах и белой футболке, рыжие волосы завязаны высоко на затылке в хвост. Герман смотрел на девушку и оценивал: хорошая фигура, длинные стройные ноги, рыжие волосы, собранные в хвост, раскачивались из стороны в сторону. Спортсменка возвращалась от трассы к пляжу вдоль реки, а не по центральной улице как Герман. В один из дней Герман побежал за девушкой. Что заставило его изменить маршрут не скажет никто. Просто так захотелось. Или это сработала интуиция? А может быть Ангел-хранитель пнул в спину и указал путь.

Киру Герман знал. Петрович рассказал ему печальную историю о несостоявшемся замужестве девушки. Проходя мимо Киры он просто здоровался и никогда не мог рассмотреть её под объёмными джинсами и футболками. Лицо Киры закрывали большие солнцезащитные очки даже зимой, на голове капюшон. То ли парень, то ли девушка, то ли подросток, то ли старушка. Кира, словно в кокон, пряталась в больших одеждах.

В этом году лето стояло жаркое. Герман специально выходил на пробежку рано, в шесть утра, пока солнце не накалило землю. Невдалеке он увидел девушку. Стройная фигура бежала по тропинке впереди Германа. Возле трассы девушка развернулась и побежала назад вдоль реки. Герман побежал следом. Добежав до пляжа, девушка сняла шорты и футболку и зашла в реку. Герман узнал Киру и пробежал дальше. Ему не хотелось смущать её. Добежав до конца своего маршрута, он повернул назад. Выходящей из реки Герман и застал её. Стройная фигурка, на голове собранные в пучок непослушные рыжие волосы и зелёные глаза. Капельки воды блестели на коже как чешуя. Это была не та Кира, прячущаяся в объёмных одеждах. Это была красивая девушка. Он не смог пробежать мимо.

– Русалка, – вырвалось у Германа, затормозившего на пляже.

– Где? – девушка обернулась к реке.

– Вы.

Девушка засмеялась, весело и заразительно.

– Вы каждый день бегаете? – спросил Герман.

– Да. Только я стала бегать раньше. Жарко, – ответила Кира.

С тех пор они бегали вместе, Герман называл соседку Русалкой. Конечно же Герман хотел затащить Киру в постель, но он не спешил. Он боялся. Ему было интересно с ней разговаривать, бегать по утрам, а вечерами пить чай на его летней кухне и молча смотреть на закат, на загорающиеся в небе звёзды. Ему было с Кирой спокойно и уютно. Ей не надо было доказывать, что он состоялся в жизни. Они беседовали о его магазинах, о Кириной работе, о смысле жизни, о взаимоотношения, о дружбе, обо всём, о чём можно говорить, смотря на закат. Кира принимала его как друга, и он боялся предложить ей встречаться. Он не торопил время. Герман немного комплексовал из-за своего развода. Если он не мог построить отношений в семье, то что он может предложить Кире? Только постель? Не проблема, но почему-то с Кирой этот номер не проходил. Рядом с ней Герману хотелось быть лучше, благороднее, умнее. Он думал, что такой девушке, как Кира, он совсем не подходит. И как он предложит встречаться? Они и так встречаются, на пробежке. А куда-то пригласить Киру он боялся до икоты. А вдруг откажет? Что тогда он будет делать? Про любовь Герман не думал, от этого слова он бежал сломя голову. Никакой любви! Но Кира… Кира просто друг, как Юлька. Но глубоко в душе Герман знал, что Кира не только друг. Эти мысли он гнал от себя, он даже думать боялся. Как-то после очередного чаепития с Кирой он пошёл к Лёве и поделился своими переживаниями. Герман не упоминал Киру. Они беседовали о гипотетической женщине, об отношениях, как разобраться: дружба это или любовь. Герман жаловался, что боится отношений, серьёзных отношений. Поэтому в его жизни только одноразовые женщины, те, что соглашаются на секс без ухаживаний и слов. Лев лениво пожал плечами, потягивая пиво:

– В чём проблема? Берёшь и трахаешь. Все они готовы на это. Только кто-то дольше ломается. Хочешь проверю?

Лев лукавил. Даже не лукавил, а старался быть грубее, чем есть на самом деле. Он понял о ком говорит друг. Герман не понял злости Льва. Он пришёл поделиться своими переживаниями, а получил банальный и пошлый ответ.

– Ты же знаешь Киру, – в запальчивости проговорился Герман. – Вы тут живёте все вместе и давно. Она не такая.

Тут он спохватился, что проговорился и мрачно выпил.

– Все они не такие. «Я не такая – я жду трамвая» – кривлялся Лев. – Если бы я с ней жил, то не давал бы тебе советов, – ответил, как выплюнул, Лев.

Герман выматерился и послал Льва по всем известному маршруту, тому, что всегда без пробок.

– Только попробуй! Застрелю на охоте. Спишут на несчастный случай.

Лев захохотал. Смех прозвучал грустно.

– Я не охотник. Вообще не понимаю это варварское развлечение. Стрелять в невинных животных! Брр! Средневековье!

– Через забор застрелю и скажу, что от волков отбивался.

– Не застрелишь. Ты слишком гуманен и порядочен. Что, впрочем, лечится. Я бы на твоём месте уже давно Киру…

Лев не успел договорить, Герман сложил руки как пистолет и наставил на Льва.

– Молчу, молчу, молчу! – замахал руками Лев.

Льву было жаль Германа. Он видел его старания восстановить отношения с Клавой, видел его мрачным и потерянным. А теперь с его комплексами, пышно выращенными Клавой, друг мучился, как подступить к Кире. Он давно заметил, что Герман не ровно дышит к соседке.

Лев к Кире всегда относился с уважением, они росли в одной деревне, в соседних домах. Было время, когда он помогал девушке. Своё неуёмное влечение к девушкам на Кире не испытывал. Кира тоже нравилась Льву. Кира на его глазах превратилась из подростка в красивую девушку. Он помнил её трагедию и не хотел быть причиной её слёз. Девчонок, что ли мало? Девушки пачками западали на Льва и толпами ездили к нему в дом. Вскоре Лёве надоело женское паломничество и поток девиц в деревню прекратился.

– Лёвка! Ты что голубым заделался? – спросил его как-то Петрович, сосед по деревне. – А то смотри! Олег вернётся и прибьёт сразу.

Петрович имел в виду отца Льва.

– Петрович, художники – люди творческие. Но не обязательно, что все голубые. Просто я не хотел засорять наши места дешёвыми бабами. Надоело.

– Никак влюбился? – удивился Петрович.

– Здесь только одна достойная девушка. Но не буду же я её отбивать у друга?

Петрович знал только одну достойную девушку в их деревне, но уточнять не стал. Лев с такой горечью сказал это, что Петрович удержался от комментариев. Петрович умный мужик, хоть и прикидывается этаким простачком. Вёл себя Лев по отношению к Кире нейтрально, пошлых намёков не делал. Вскоре Герман стал приглашать Киру на свои вечеринки. Он всё больше влюблялся и всё больше боялся, что не нравится Кире. Влюблённый человек всегда придумывает себе страхи, а потом сам борется с ними. Заведомо проигранный бой. Герман считал, что для двадцати пятилетней девушки он стар. Восемь лет разницы – существенный разрыв. Кира не отталкивала Германа, они часто проводили вместе вечера на его летней кухне, потом он провожал девушку до калитки в их общем заборе и шутливо целовал руку. Потом ругал себя старым ослом и звонил Льву, чтобы потрепаться ни о чём и утихомирить разыгравшееся воображение. Лев всегда был готов поболтать, иногда звал к себе Германа на рюмочку чая, но о Кире они не говорили.

Глава 2. Утро. Труп.

Герман открыл и тут же закрыл глаза, нещадно болела голова. Ему казалось, что она сейчас разорвётся и его мозгами забрызгает всю спальню. В горле пересохло. Он совершенно не помнил, как оказался в постели. Это они, конечно, хорошо вчера посидели. Герман пошарил рукой по тумбочке и наткнулся на холодную жестяную банку. Пиво! Он всегда оставлял на тумбочке пиво после попоек. По таким утрам идти в гостиную не было сил. А баночка пива – живительная влага с похмелья, оживляет организм и возвращает память. Герман сел в кровати и снова открыл глаза. Серый рассвет еле брезжил за окном. Зимой всегда поздно светает. Уличный фонарь отбрасывал на дорогу свет, который растекался жёлтым пятном. Снег блестел и переливался под фонарём разноцветными огнями.

«Часов девять, – подумал Герман и открыл пиво. – С чего так болит голова? Я вроде бы не много выпил».

Банка с шипением и громким щелчком открылась. Герман жадно приник к ней. Герман чувствовал себя так, словно неделю блуждал по пустыне без единого глотка воды. Пиво громко прорывалось сквозь сухое, шершавое горло внутрь. Прохлада напитка воскрешала, с каждым глотком в тело Германа вливалась жизнь.

– Доброе утро, – произнёс женский голос. – Пиво ещё есть?

Герман подавился и повернулся на звук голоса. В кресле полулежала Кира. В джинсах и рубашке в красную клетку.

«День прошёл, число сменилось, ничего не изменилось, – подумал Герман. – Слава яйцам, я не затащил её в постель! Или не смог? Позор на мои седины. Чёрт! Я ничего не помню. Надо меньше пить».

Мысли Германа громко и быстро проносились в голове. Они стучали в висках и эхом отдавали в затылок. Ему казалось, что Кира может услышать их. Мужчина поморщился и осторожно приподнял одеяло. Он лежал в джинсах и футболке. Стало морально немного легче. Значит, не домогался. Банально в пьяном виде затащить Киру в постель, значило потерять все шансы на отношения. А это именно Кира полулежала в кресле. Девушек на одну ночь Герману уже не хотелось. Кира ему нравилась. С ней интересно разговаривать, у них совпадали взгляды на кино и книги, на жизнь. Герману нравилось исподтишка смотреть на Киру, бегать с ней по утрам. Всё, что мог себе позволить Герман – это дружеские прикосновения, полуобъятия, да дежурный поцелуй. Он даже ни разу не поцеловал её по-настоящему. А очень хотелось. Вы можете, конечно, смеяться, но чувствовал себя Герман в свои тридцать три по отношению к Кире прыщавым стеснительным юнцом. Женщин в его жизни было не так уж мало. Но ни к одной он не испытывал такого трепетного отношения. Даже к своей бывшей жене. Кира для Германа была каким-то недосягаемым божеством. Он боялся обидеть её своей грубостью, натиском. Поэтому просто молчал и ничего не делал. Он понимал, что первый шаг должен делать он, что Киру могут увести. Хоть тот же Лев. Хотя в Лёве Герман был уверен. Не пойдёт он на это.

– Русалка? А ты что тут делаешь? – спросил Герман.

– Сплю, – недовольно пробормотала девушка.

– Зачем? Почему домой не ушла?

– Пиво дай! – Кира не ответила и требовательно протянула руку.

«Почему я не ушла домой? Потому, что хотела остаться… – подумала Кира и тут же испугалась самой себя. – Хотела остаться с Германом? Это что-то новое. Я? Хотела? Остаться? С Германом? Но ведь… неужели?»

Кира пыталась осмыслить, почему же она не ушла домой. Мысли девушки лёгкой гримасой пробежали по лицу, она отвернулась к окну и покусывала губы. Герман этого не видел. Он вообще закрыл глаза. Он, здоровый мужик, спит в мягкой постели, а Кира в кресле. Его терзала совесть.

«Джентльмен, чёрт возьми! Прапорщик! Солдафон! Почему Кира спала в кресле?» – метались мысли в больной голове Германа.

Он постарался взять себя в руки, с сожалением оторвался от банки и протянул её девушке. Головная боль не проходила. А когда у тебя жутчайшее похмелье, то живительной влагой делиться даже с любимой девушкой не хотелось. Герман испытывал муки совести по прошедшей ночи, которую Кира провела в кресле. Жалел, что она не лежит рядом и радовался одновременно. Противоречивые чувства захлестнули его, он протянул девушке банку с пивом.

– Голова болит и сушняк. Я вроде бы не пила, – пробормотала себе под нос Кира.

Ей хотелось разогнать свои мысли, которые мешали. Чему? Кира и себе не могла объяснить, почему она осталась у Германа. Дом же вот, рядом, только до калитки дойти. Не дошла. Кира прислушалась к себе. Нет, она не жалеет.

Герман услышал её слова о сушняке. Он всегда чутко прислушивался к ней.

– Ты ж почти не пьёшь, с чего у тебя-то голова разболелась? Ты не простыла?

Кира с удовольствием допила пиво, поставила банку на прикроватную тумбочку. Для этого ей пришлось привстать, потому что Герман уже лежал на спине с закрытыми глазами, закинув руки за голову.

– Больше нет? – спросила девушка.

Герман отрицательно покачал головой. Боль опять разлилась по черепу. Он поморщился и посмотрел на Киру. Девушка откинулась в кресле, глаза её были закрыты, непослушные, густые волосы свесились со спинки кресла и поблёскивали медью. Герман разглядывал её и заметил, что она хмурится.

«Может быть я всё-таки обидел её? Но тогда бы она ушла, а не провела бы всю ночь в кресле. Почему она осталась?» – Герман пытался объяснить присутствие Киры в его спальне.

Вот они танцуют, он позвал Киру поговорить. О чём? В комнате Кира села в кресло, а он на кровать. Всё. Дальше память ничего не выдавала.

– А где все? – спросил он, чтобы хоть что-то сказать и по тону Киры понять её настроение.

– Я не знаю где все. Где-то тут. Ты позвал меня, чтобы поговорить. Прости. Мне кажется, что я сразу заснула, – произнесла Кира растерянно.

– О чём поговорить? – тупо спросил Герман.

– Это же ты хотел поговорить. Я не знаю. Только я заснула. Может быть ты что-то и говорил. Так что ты хотел сказать? – улыбнулась девушка.

Разговор зашёл в тупик. Одно было хорошо – Кира не сердилась. Что он хотел ей сказать? Одурманенные алкоголем мозги не хотели работать. От мыслей они напрягались и давили на череп, голова болела. Может быть его так возбудил танец, и он придумал предлог, чтобы затащить Киру в постель? Тогда он знатно напился и ещё: он идиот. Тогда просто здорово, что он заснул ничего не предприняв.

Все эти мысли пронеслись в голове Германа со скоростью света. Он смотрел на Киру и готов был на любые подвиги, лишь бы она на него не сердилась. Герман очень боялся быть причиной Кириного недовольства. В нём ещё сидел комплекс неуверенности в себе, посаженный бывшей женой.

Кира расслабленно полулежала в кресле, вытянув ноги, волосы спутались и падали на плечи и за спинку кресла, глаза сонные и слегка затуманены. Она была прекрасна в любом состоянии. Протяни руку и… Вместо этого Герман слегка грубовато сказал:

– Русалка, пошли в гостиную. Там может быть шампанское осталось. Очень выпить хочется. Заодно и про остальных узнаем.

Кира поднялась, зашла в ванную, сполоснула лицо. Косметики у неё не было. Кира вообще редко пользовалась косметикой. Рыжие волосы было трудно уложить, поэтому Кира забирала их в тугой узел на затылке. Густые рыжие ресницы обрамляли глаза, словно осенняя трава зелёные озёра. Фигурка у Киры тонкая, словно высечена рукой скульптора. Когда она поменяла свои бесформенные одежды на человеческий прикид, Герман обомлел: как можно такую красоту прятать под безразмерными штанами и футболками. Всей деревне стало понятно: Кира сбросила траур. На свой счёт Герман, конечно же, этого не принимал. Лев вздыхал украдкой и уходил в поле писать картины.

Герман заправил постель, пригладил короткие русые волосы рукой, посмотрел на себя в зеркало. Нацепил на нос очки в чёрной железной оправе. В очках Герман выглядел солиднее, подтянул джинсы, попытался разгладить на себе футболку.

– Идём, Русалка, – скомандовал он.

Хозяйская спальня располагалась на первом этаже. Они вышли из комнаты, миновали холл и зашли в гостиную. Перед глазами предстала печальная картина. Разорённый, не убранный стол с остатками пиршества, пустые бутылки, упавшие стулья, что-то мурлыкал телевизор.

– Знатно погуляли, – протянул Герман, обводя глазами разгром. – Даже со стола не убрали.

– Я помогу убрать, – предложила Кира.

– Закон братства: все гуляли, все убирают, – вынес решение Герман.

– Для полного счастья твоей Клавы тут не хватает, – раздался голос с дивана.

Над столом появилась голова Льва, взлохмаченные светлые волосы рассыпались по плечам. Лев улыбался алыми, словно накрашенными, губами, на щеках проступили ямочки. Он собрал волосы в хвост и завязал резинкой.

– Как пить дать, сейчас припрётся с наставлениями, – пробормотал он, осматривая стол.

Жену Германа никто не любил. Она приезжала без звонка туда, где веселились ребята. Герман ставил её в известность о мальчишнике, и говорил где он будет. Клава приходила посередине застолья, поджимала губы и укоризненно произносила речь о вреде пьянства, о разрушительных свойствах потребляемой пищи. Могла пройтись по внешнему виду, сказав, что именно злоупотребление такой жизнью привело к печальным изменениям в организме. Клавдия была занудой. Она прекрасно знала, что собирается мальчишник, но каждый раз портила ребятам праздник. Клава забирала безропотного Германа, и они уезжали. С приходом жены всё веселье заканчивалось, настроение портилось. Герман перестал называть места их дислокации, но тогда Клава доставала его звонками.

Несмотря на здоровый образ жизни и правильные привычка, сама Клава не выглядела красавицей. Невысокая, кругленькая без талии фигура, короткие тёмные волосы, без макияжа. Она никогда не красилась.

– Красота должна быть естественной, – говорила Клавдия.

– Сколько ж ты выпил, когда познакомился с ней? – спросил циничный Лев.

Герман и сам не понимал, как приятная, спокойная девушка превратилась в сварливую Клаву. И имя-то у неё подходящее. Лягушачье какое-то: кла-ва-ква-ква. От воспоминаний о жене Герман поморщился. Лев осторожно покачал головой.

– Выпить есть? Голова сейчас взорвётся.

– Не у тебя одного, – буркнул Герман. – Сплюнь.

– В приметы верят одурманенные религией плебеи, – парировал Лев.

– Приметы – это язычество, – хмуро вставила Кира. – Холодного шампанского я бы тоже выпила.

– Только тихо, – приставил к губам палец Лев. – Обычно после фразы «выпьем» набегают отсутствующие и опаздывающие.

Герман заглянул в холодильник.

– Не тяните резину в долгий ящик! – торжествующе произнёс он – Шампанское в студию!

И продемонстрировал бутылку шампанского, что внесло некоторое оживление в окружающих.

– Кира, душа моя, сядьте рядом, – Лев похлопал по дивану рукой. – Это похмельное чудовище вносит дисбаланс в наше тяжёлое утро.

Герман поставил бутылку на стол и накинулся на Льва, подминая его под себя.

– Помогите! – весело заголосил Лев.

– Верхом на Льве и таракан Будённый! – кричал Герман.

Парни возились на диване как дети. Кира наблюдала за потасовкой и улыбалась.

– Мальчики, кто-нибудь откроет шампанское? – тихо спросила она. – Или я пойду домой спать.

Кира выглянула в окно. За ночь намело столько снега, что машины, припаркованные во дворе, были засыпаны до стёкол на дверце автомобиля. Дороги замело, а калитка между участками засыпана снегом почти до половины двери.

– От тебя даже не уйти, – прокомментировала Кира, повернувшись к возившимся на диване мужчинам.

– А не надо от него уходить! Оставайся! Он давно уже об этом мечтает, – быстро среагировал Лев, за что получил тумака от Германа. – Праведников бьют, – завопил Лёва.

Кира повернулась к мужчинам. Ей почему-то понравились слова Льва. Она улыбалась, глядя как парни шутливо борются. Герман повалил Льва на диван и взял шампанское, открыл его и разлил по бокалам. Он посмотрел в окно, снег высокими шапками покрывал машины, забор, Кирин дом. Лев печально смотрел на Киру.

– Будем копать от двери и до обеда, – хохотнул Герман, подавая бокал Кире.

– Надо маме позвонить, чтоб не волновалась, – проговорила Кира, доставая мобильник.

Связи не было. Ничего удивительного, в снегопады так бывает. Хорошо, что было электричество. Тропинку они откопают, связь восстановят, дорогу почистят. Впереди ещё два выходных.

– Зато Клава не приедет. Уже легче, – как-то зло хохотнул Лев.

– Что тебе вспомнилась Клава?! – возмутился Герман.

Ему было неприятно, когда в присутствии Киры упоминали его бывшую жену. Ему казалось, что он всё ещё женат и обманывает Киру. Герман схватил подушку с дивана и бросил её в Льва. Лев уклонился, и подушка упала за диван. Гостиная занимала почти весь первый этаж. Зону отдыха от кухни отделял большой угловой диван. За диваном были кухонный стол, плита, микроволновка, а перед диваном большой овальный стол, кресла и стулья, телевизор, музыкальный центр. Напротив окон дверь в сауну. Лев поднялся и хмуро посмотрел на Киру.

– Кира, тебе нравится этот агрессор?

Кира смутилась и покраснела. Она не знала, что ответить Льву. Даже самой себе, наедине она не могла признаться: да, ей нравился Герман. Поэтому она промолчала и пригубила шампанское.

– Пошли покурим, – предложил Герман, когда все выпили по бокалу шампанского. – Оценим обстановку.

– Можем откопаться или нет? Может, до весны подождём? Само растает, – предложил Лев.

Он поставил бокал и достал из джинсов смятую пачку сигарет. Ребята вышли в холл, затем на веранду.

– Кто это? – услышала Кира, как закричал Лев.

– Бля! Лёва, у нас проблемы! – пробормотал Герман.

Кира бросилась к дверям, открыла и тут же была выставлена назад в холл.

– Не ходи туда, Русалка.

Герман выглядел плохо: лицо побледнело, губы посинели, глаза застекленели. Льва трясло мелкой дрожью.

– Что там? – спросила Кира.

– У нас труп, – ответил Герман.

– Дурацкие шутки! – взорвалась Кира.

– Я тоже иногда говорю правду, – пробормотал Герман.

– Иногда? – одними губами прошелестела Кира.

Герман очнулся, посмотрел на Киру.

– Русалка, иди в спальню. Не надо тебе это видеть.

– Что? – испуганно спросила Кира.

– Я спал с трупом!? – застонал Лев.

– Кто спал с трупом? Кто у нас тут некромант? – весело спросил Павел, заходя в гостиную. – Голова трещит. Есть пиво?

Он увидел бокал с шампанским в руках Киры.

– Шампанское – лучший напиток гусаров по утрам. Наливайте.

– Паша, у нас труп.

– И что? Это повод не опохмелиться?

– Я с ней спал… я с ней спал, – шёпотом повторял Лев.

– Заткнись, – пытался утихомирить друга Герман, но у него не получалось. – Ты спал на диване, а она на веранде.

– Это рядом…

– Молчать! – заорал Герман, и все притихли.

– Что произошло? – спросил Павел у Киры.

Девушка пожала плечами:

– Там что-то на веранде.

– Пошли посмотрим, – предложил Павел и взял Киру за руку.

Он обошёл Германа, Кира послушно шла за Павлом.

– Вы куда? Не ходи, Русалка.

Герман схватил Киру за руку и не отпускал. Павел остановился и вопросительно посмотрел на друга. Послышались шаги спускающихся по лестнице со второго этажа. Герман налил Льву коньяк.

– Пей!

Лев залпом выпил и сунул в рот дольку засохшего лимона, поморщился, успокоился. Кира принялась убирать со стола.

– Не трогай! – строго сказал Герман.

Кира подошла ближе к Герману.

– Кто там? – спросила она.

Герман не ответил, Лев сидел на диване. Он обхватил голову руками и наклонился над коленями. Волосы зашторили лицо. Павел молча смотрел на друзей. Кира подошла к дивану, погладила по плечу Льва. Девушка зашла за диван и наклонилась. Оттуда донёсся сдавленный крик. Из-за спинки дивана показалась голова Киры с расширенными глазами.

– Что случилось, Русалка? – закричал Герман и кинулся к ней.

– Там… там…

– Ещё труп?! –закричал Лев и повалился на диван.

Герман в два прыжка оказался рядом с Кирой. Они оба исчезли за спинкой дивана.

– Не трогай! – прошипел Герман. – Полотенце!

Показалась Кирина рука, сняла с крючка полотенце и снова исчезла.

– Молчи, – раздался шёпот Германа.

Они вышли из-за дивана. Герман держал в руках что-то, завёрнутое в полотенце. Кира передала Льву подушку. Павел удивлённо смотрел на происходящее.

– Что происходит? – спросил он.

Послышались голоса и шаги в холле.

– Что за плачь Ярославны? – вошёл в гостиную Сергей. – Лёва, что с тобой? Маешься похмельем? Так ты такой не один.

Сергей остановился в дверях, из-за его плеча выглядывала Мирослава, за ней стоял Филипп и две девушки – Инна и Юля.

– Все живы, – произнесла Кира, обводя пришедшую компанию. – Кто там? – она повторила вопрос ещё раз, повернувшись ко Льву.

Лев забрал подушку и повалился на диван, не ответив.

– «Все живы» – это неверное определение, – произнесла Юля. – Клиент скорее мёртв, чем жив. Налейте шампанского.

Компания прошла в гостиную.

– Садитесь за стол, – распорядился Герман. – Паша, налей всем выпить.

– Что случилось, Гера, – спросил Филипп.

Герман не ответил, все расселись по своим местам. Герман достал из холодильника ещё шампанское и пиво. Лев поднял голову и сел, Павел разливал напитки, спрашивая, как официант – кому что.

– Что произошло? – спросила Юля. – Почему такие лица?

– «Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие: к нам едет ревизор», – продекламировал Сергей и засмеялся. – А вернее, Клава. Я прав?

– Сейчас у тебя будет кислое лицо, как у коровы после искусственного осеменения, – сквозь зубы процедил Герман.

– Ты в состоянии прожить хотя бы пять минут, не выделываясь? – тихо, ровным голосом произнесла Мирослава, повернувшись к Сергею.

– Если бы ты, Мира, ночевала в моей постели, я был бы готов молчать всю оставшуюся жизнь. Мне вот очень интересно – где ты была и с кем? Хотя это риторический вопрос. Где и с кем ты была и так всем ясно, – Сергей зло прищурился и снял очки.

Мирослава промолчала. За неё ответил Филипп:

– Хорош, паясничать! – и обратился к Герману: – Гера, что случилось?

– Нас замело снегом, связи нет, – начал Герман.

– Это глобальная причина для трагедии? –удивился Сергей.

– Серж! – повысила голос Мирослава.

– Нет, – ответил Герман. – У нас труп и пистолет.

– Чей труп? Вроде все на месте. Потерь нет, – не терял весёлого расположения духа Сергей. – Это такая игра? Мы сейчас будем играть в сыщиков? Чур, я следователь.

– Она на веранде. Я её не знаю, – ответил Герман.

– Кто «она»? Это не шутка? – стал серьёзным Сергей и поправил очки на носу.

– Нет.

Сергей вскочил со стула, Инна побледнела, Юля схватила Павла за руку:

– О чём он говорит?

Павел пожал плечами, Филипп сжал губы, Лев молчал, обнимая диванную подушку. Кира смотрела на Германа. Он обвёл всех взглядом и развернул полотенце. На полотенце лежал пистолет.

– Ты хранишь оружие под диваном? – удивился Павел.

– Это не мой пистолет. Это пистолет, который приносила Инна и мы его потеряли летом, – пояснил Герман.

Его друзья были искренне удивлены. Недоумение, испуг, любопытство перемешивалось на их лицах.

– А он что, валялся всё это время у тебя под диваном? – спросил Сергей.

– Не будь идиотом! Инна! Ты принесла пистолет? – спросил Герман.

– Да ты что? – взвизгнула девушка. – Мы же не нашли его. Значит он твой! То есть был у тебя.

– У меня в доме и на участке не было пистолета, – твёрдо сказал Герман.

– Не было, – подтвердила Кира. – Я помогала Герману искать его. Мы проверили каждую пядь земли и дома.

Инна усмехнулась:

– А кто тогда его нашёл и спрятал под твой диван?

– Его не нашли на моей территории. Кто-то нашёл и спрятал у себя ещё тогда, когда все искали этот чёртов пистолет. Кто? Я не удивлюсь, что девушка убита из этого пистолета, – мрачно произнёс Герман.

Наступила тишина. Друзья старались не смотреть друг на друга, потому что пистолет мог быть только у кого-то из них. А, возможно, что и убийца среди них.

– Давайте не будем раньше времени подозревать друг друга, – твёрдо сказал Филипп.

– Предлагаю ничего не трогать и просто посмотреть на… девушку. Кто её знает? Кто она, чёрт возьми! – сорвался Герман. – И как попала в мой дом?!

Кира погладила его по руке. Никто не решался встать первым и пойти на веранду. Лев нервно мял уже изрядно потрёпанную пачку от сигарет.

– Кури здесь, – сказал Герман и поставил пепельницу.

– Что за аттракцион невиданной щедрости? Ты же не разрешаешь курить в доме, – удивилась Юля.

– Если хочешь, можешь покурить рядом с трупом, – нервно хихикнул Лев.

Смерть всегда пугает, о ней не говорят. Стараются избегать прямых разговоров. Осознание факта, что все не вечны, что жизнь может оборваться в любой момент, и ты никогда не знаешь, какой день последний, пугает. Если кто-то умирает не из твоего близкого круга, это печально, но не затрагивает вас сильно. Оказаться рядом с умершим и понимать, что кто-то из твоих друзей причастен к смерти, непосильная ноша. В любом случае включается инстинкт самосохранения: бежать. Страх рождает мысли: а вдруг я следующий? Бежать! Поверить, что кто-то из своих убил невозможно. И снова хочется бежать. Бегство – это первая реакция на любые неприятности. Меня здесь не было, я ничего не знаю, значит ничего не произошло. Бежать было некуда. Зима постаралась и засыпала снегом дороги, мобильники молчали.

– Надо вызвать полицию, – сказала Юля.

– Нет связи, – буркнул Лев.

– Она точно умерла? – спросила Инна.

– Точнее не бывает. Лежит с пулевым отверстием в груди в луже крови. Кровь уже запеклась. Надо выяснить – кто это и кто её пустил в дом, – проговорил Герман.

– Может быть дверь не была закрыта. Она сама пришла. Заблудилась, – предположила Юля.

– И застрелилась от безысходности, – пробурчал Лев.

Никто не встал, сидели молча и переглядывались. Герман вышел из гостиной. Он зашёл в кабинет, расположенный напротив комнаты, где остались друзья. Положил пистолет в сейф, включил спутниковый телефон, набрал номер. В их охотничьей группе у всех были такие телефоны. Если кто заблудится, всегда можно определить место пропавшего. В трубке ответили:

– Здорóво, Гера.

– Петрович, у меня проблема. В доме труп.

– Хорошее начало дня, – пробурчали в трубке. – Кто?

– Девушка. Застрелена. Кто такая – не знаю. Что делать?

– Кто в доме есть, кроме тебя?

– Вчера вечеринка была. Человек девять. Мы ещё не смотрели чья она знакомая.

В трубке ругнулись.

– Посади всех вместе. Ничего не трогайте.

– Уже, – Герман помолчал, и добавил: – Я нашёл пистолет. Вернее, Кира нашла. Под диваном. Скорее всего стреляли из него.

– Что за пистолет?

– Тот, что летом потерялся.

В трубке выругались.

– Жди меня. Приду сейчас.

Евгений Петрович – частный детектив, жил в соседнем доме от Германа. Петрович, полковник в отставке, бывший криминальный следователь, на пенсии занялся частным расследованием. Герман подружился с Петровичем, когда строил дом. Евгений Петрович давал дельные советы, помогал Герману. Во время стройки выяснилось, что они оба охотники и Петрович переманил Германа и его друзей в своё товарищество. Они вместе ходили на охоту, выпивали по рюмашке после баньки. Герман часто приглашал Петровича на свои вечеринки.

Герман протёр очки и вернулся в гостиную, все сидели молча. Павел доедал оставшееся со вчерашнего пиршества, Лев пил. Юля с Инной о чём-то шёпотом переговаривались. Кира стояла у окна, Филипп что-то говорил Мирославе, наклоняясь к её уху. Сергей рассматривал свои очки. Все посмотрели на вошедшего Германа, на лицах застыл вопрос: что дальше?

– Ребята, по одному подойдите и посмотрите. Может, кто из вас знает её? Кто открывал дверь ей?

Ответа не было.

– Не могла же она сама прийти? Я её не знаю, – злился Герман. – Сейчас придёт Петрович.

Про Петровича знали все. Детектив частенько заходил на огонёк и развлекал компанию историями из прошлой жизни. Лев и Кира знали Петровича с детства. Они жили в одной деревне.

– А можно не смотреть? – спросила Юля.

– Нет. Надо убедиться, что это… это… – Герман не мог подобрать слов.

– Так как труп в доме, где, кроме нас никого нет, необходимо провести процедуру опознания, – чётко произнесла Кира.

Она вела на телевидении программу «Криминальные истории», встречалась со следователями, криминалистами и была в курсе необходимых процедур. Она поднялась, Герман попытался удержать её за руку, но девушка мягко высвободилась и пошла к двери на веранду. Девушку Кира не знала. Она поднесла кулак ко рту, глаза её расширились, щёки побледнели. Она смотрела на то, что лежало на полу веранды несколько минут, потом вернулась в гостиную, залпом допила шампанское. Все внимательно смотрели на неё.

– Я не знаю эту девушку, – наконец произнесла Кира.

Следом пошёл Павел. Он вернулся бледный, сел на своё место и закрыл лицо руками.

– Что? – толкнул его в плечо Сергей.

– Мы знаем её.

– Кто это мы? – спросил Лев.

Павел посмотрел на Германа, Филиппа и Сергея. Молчал.

– Что ты хочешь сказать? – не выдержал Филипп.

– Посмотрите сами, – бросил Павел. – Я с тех пор её не видел.

– С каких пор? – спросил Герман. – Что за загадки? Говори толком!

Ответа не было. Герман, Сергей и Филипп пошли смотреть на труп. Переглянулись, молча сели за стол. Павел вопросительно посмотрел на друзей. Они хмуро кивнули в ответ. Лев пересилил себя и вышел из гостиной, вернулся почти сразу.

– Нет, нет. Я не знаю, – сказал он.

Следующей пошла Мирослава, за ней Инна и Юля. Девушки вместе подошли к месту преступления. Мирослава побледнела, отвернулась и вернулась в гостиную, села рядом с Филиппом. Он взял её руку в свои. Сергей зло покосился и хмыкнул:

– Ты с ним спала?

Мирослава не ответила. Филипп тихо произнёс:

– Не твоё дело!

– Хорошенькое дело! А чьё? Это моя девушка! – взорвался Сергей.

– Я ничья. Я замужем, – тихо и твёрдо сказала Мирослава.

– Хорошая жена! – съязвила Инна, услышав её ответ. – Муж банкир, а у неё два любовника. Чем тебе Банкир не по нраву? Поделилась бы.

– Откуда знаешь про мужа? – тихо спросила Мирослава.

– Так ты с ним на все городские мероприятия ходишь. А я репортаж снимаю. И с мужем твоим, Стасиком, знакома. Старинный мой приятель.

– У Станислава много знакомых, – тихо уронила Мирослава.

– Я не просто знакомая, – ухмыльнулась Инна.

– В сердце! В сердце рана! У тебя есть два любовника? – вскричал Сергей.

– Заткнись, Серж! – зло прошипел Филипп.

– Так это ты?! А кто второй? – допытывался Сергей.

– А вторым хотел быть ты, да денег не хватило, – засмеялась Инна. – Ей банкиров, да бизнесменов подавай.

– А кто тебе мешает? – прищурилась Мирослава.

– Ты! – прошипела Инна.

Мира отвернулась от неё, Филипп обнял её за плечи и другой рукой отодвинул Сергея, который схватил Мирославу за руку:

– Заткнись. Потом поговорим. Не время сейчас.

Инна подумала, что Филипп сказал ей и крикнула:

– А тебе-то она зачем? Ты первый раз её видишь. А она уже к тебе в койку прыгнула. Пришла с одним, спала с другим.

– Я не собираюсь ни с кем обсуждать интимные вопросы, – тихо ответил Филипп.

– Интимные? Значит был интим? Мира! Как ты могла! Я…

В это время раздался грохот в холле. Юля упала в обморок. Инна побежала в холл, засуетилась возле Юли и крикнула:

– Да помогите мне хоть кто-нибудь! Сейчас ещё один труп будет!

Павел бросился к Юле, Герман метнулся к аптечке. Юлю положили на диван, Герман поднёс к её носу нашатырь. Юля поморщилась и открыла глаза.

– Это Аня…

– Какая Аня? Откуда она тут? Ты её пустила? – забросал Герман Юлю вопросами.

– Не я… Я не знаю…

В это время открылась дверь.

– Гера! Это Петрович.

В холл шагнул высокий мужчина с седой бородой в объёмной куртке и в валенках. Широкие лесные лыжи отряхнул и поставил в угол возле двери. Снял куртку и шапку, прошёл в гостиную.

– Всем здрасьте! Я Евгений Петрович, детектив, по просьбе Германа проведу тут расследование. Разрешение от полиции получено. Как только расчистят дороги, полиция приедет. Пока прошу никуда не расходиться и отвечать на мои вопросы.

– Нам некуда расходиться, – буркнул Сергей.

– Вы имеете на это право? – спросила Инна. – Как вы вызвали полицию? Связи же нет.

– Право имею. Вот договор. Подпиши, Герман. Тогда всё будет официально. А связь у меня своя, спутниковая.

Герман взял договор, пробежал его глазами, подписал.

Петрович отправился на веранду, осмотрел труп, сделал несколько снимков убитой девушки, кухни, стола, всех друзей, записал данные друзей, их номера телефонов. Вместе с Германом накрыл девушку простынёй.

– Кто знает убитую? – спросил Евгений Петрович.

– Я, – ответила Юля.

– И мы, – подтвердил Павел.

– Кто «мы»?

– Я, Герман, Фил, Сергей.

– Интересно… – протянул Петрович.

– А кто убил?

– Не мы! – хором ответили мужчины.

Остальные покачали головами.

– А кто впустил?

– Не я, – ответила испуганно Юля.

– Но кто-то из вас это сделал. Зачем? И кто? Кроме вас в доме никого нет.

– Никого, – подтвердил Герман.

– Дверь у тебя была открыта. Может быть она и сама зашла, но кто-то в неё стрелял. Кто-то из вас.

– А может быть кто-то чужой? Ведь дверь была открыта, – спросила Юля.

– Стреляли в упор со стороны двери в холл. Следы только одни, в сторону дома. Девушка пришла одна. На дороге машина стоит. Возможно, что её. У нас в деревне таких нет. Вы парковались где?

– На участке Германа, – нестройно ответили присутствующие.

– Проведи-ка меня в кабинет. Я буду там вести беседы. С кем поговорю, отправь в спальни.

Герман повёл Петровича в кабинет.

– А ты сказал, что не знаешь её. Соврал?

Герман нахмурился, протёр очки.

– Старая история. Я старался забыть её. Вот и забыл. Так забыл, что не узнал.

– Криминальная история?

– Почти…

– Мы, конечно, дружим… Но, если это ты… причастен к убийству, не обессудь.

– Я понял, – Герман сжал зубы. – С меня начнёшь?

– Да, нет, пожалуй, – задумчиво произнёс Евгений Петрович. – Пока поможешь. Последним опрошу. Начнём. Только вкратце охарактеризуй всех.

– Вы же половину знаете.

– И всё-таки… – вздохнул Петрович.

Герман рассказал про друзей и историю, произошедшую несколько лет назад. Петрович хмыкнул, но не прокомментировал.

– Покажи пистолет.

Герман достал из сейфа свёрток, развернул полотенце и протянул Петровичу. Тот ещё раз хмыкнул:

– Трофейный. Состояние отличное. М-да… Зови кого-нибудь. Приступим к опросу.

Глава 3. Мирослава.

Первой в кабинет Германа к Петровичу зашла Мирослава. Красивая самоуверенная, ухоженная, женщина. Тёмные прямые волосы до плеч, белая кожа, синие глаза делали её похожей на Клеопатру, которую сыграла Элизабет Тейлор. Выразительно изогнутые губы подчёркнуты карминовой помадой. Это с утра-то, после ночи с мужчиной. Стройную фигуру, примерно около метра семидесяти, обтягивали джинсы, сверху белая футболка свободного кроя с длинными рукавами. Выглядела Мирослава лет на тридцать.

«Эта женщина знает себе цену и цену окружающих, – подумал Евгений Петрович. – Ухоженная, явно не выглядит на свой возраст. Ей около сорока, наверное. Как она тут оказалась? По-моему, я где-то видел её. Не у Германа, но тоже зимой. Где? Мы не могли нигде пересечься».

– Присаживайтесь. Расскажите о себе и как вы оказались в этой компании.

Петрович умел разбираться в людях, слишком большой у него стаж работы и глаз намётан. Мирослава села в кресло, закинула ногу на ногу, руки свободно лежали на коленях.

«Немного раздосадована, но явно не убийством. К нему она не имеет отношение. Случайно залетевший мотылёк», – подумал Петрович.

– Меня зовут Мирослава. Я замужем. Мы женаты давно. У нас есть сын. Он учится в Англии. Мне бы не хотелось, чтобы муж узнал, где я провела вечер и ночь.

– А кто у вас муж и где он находится сейчас?

– Он уехал с проверкой в область. На открытие филиала банка.

«Банкир. Дамочка, что ты тут делаешь?» – удивился Петрович, не удержался и вслух сказал:

– Я не могу вам обещать держать в тайне ваше пребывание в доме Германа. Здесь произошло убийство. Найти убийцу, знаете ли, не кур ловить.

– Я понимаю. И всё же…

– Сколько вам лет? – полюбопытствовал детектив.

– Тридцать восемь.

– Прекрасно выглядите, Мирослава.

– Спасибо. Я знаю.

– Вы знаете убитую?

– Нет. Никогда не видела её в этой компании и где-либо ещё. У нас разный круг общения.

– Почему вы так решили.

– По одежде. И люди нашего круга не приходят в чужой дом ночью без предварительного звонка.

– С чего вы решили, что девушка пришла без приглашения?

– По разговорам. Её никто не знает. В гостиной живо обсуждают её появление, – пояснила Мирослава.

– Совсем никто?

– Павел сказал, что знает её.

– Так может быть он и пригласил? – предположил Петрович.

– Не думаю. Он был очень удивлён.

– Кто ещё знает убитую?

Мирослава поморщилась.

– Я не знаю. Мне показалось, что это какая-то давняя знакомая мужчин.

– Имя Анны упоминалось вчера в разговорах?

– Нет.

– Как вы оказались не в вашем кругу общения? – Петрович подчеркнул интонацией «не в вашем».

– Чистая случайность. Я не хотела бы об этом говорить, – Мирослава занервничала и переплела пальцы.

– Придётся. Если ваши сведения не будут важны для розыска убийцы, я постараюсь не придавать их огласке.

Мирослава нервно ломала пальцы, смотрела в окно на заснеженный двор, на холмики машин, на серое небо. Неприятная история, которая изменила её жизнь. Когда ехала сюда, Мирослава думала, что это будет последняя встреча. Она обманывала себя, что не любит, врала себе, что ничего менять не будет, не хочет, её всё устраивает. Врать мы все умеем виртуозно. Мирослава давно замужем. У мужа несколько филиалов банка в городе и области. Сама Мира хозяйка трёх салонов красоты. Сыну исполнилось семнадцать, и муж отправил учиться его в Англию. Сейчас он учится на подготовительных курсах по программе Foundation, куда принимают с семнадцати лет. Программа даёт общую академическую и языковую подготовку к учёбе в вузе. Затем предполагалось поступление в университет. В Англии живёт сестра мужа, которая взяла к себе племянника. Семья Миры богатая и благополучная. Мирославе казалось, что её жизнь никогда не поменяется. Она была счастлива и всё её устраивало. Мужа она любила, он тоже её любил. Они не ссорились, вечерами обсуждали и его и её дела. И в постели всё было привычно и ровно. Жизнь казалась устойчивой и ничего не предвещало разлада. Казалось, что так будет всегда. Мира никогда не смотрела на других мужчин, в её жизни всё было стабильно. Стас немного располнел, волосы поредели, но это был тот Стас, с которым она познакомилась двадцать лет назад. Он был родным и близким, понятным, она знала его привычки, когда он раздражён и его надо оставить в покое, когда можно покапризничать самой. Всё было предсказуемо и прочно. Мире нравилась стабильность и предсказуемость.

Ровное течение семейной жизни не предвещало непредсказуемых событий. Однако прошлой осенью Мирослава заметила, что муж стал отдаляться от неё. Всё их общение сошло до «доброе утро», дежурный, вскользь, поцелуй. Супруги чаще встречались на презентациях, чем дома. Муж стал слишком занят. Мира оправдала все изменения возрастом, её мужу исполнилось пятьдесят лет. Просила его пройти обследование, но он отмахивался. Затем Мирослава заметила, что от мужа пахнет чужими, дешёвыми духами, он перебрался спать в кабинет, мотивируя тем, что храпит и не даёт ей выспаться. Мира запаниковала. Она звонила ему на работу, случайно проезжала мимо его банка вечером. Её подозрения и попытки поймать мужа не удались. Мира пыталась вызвать мужа на разговор, рассказывала истории об изменах и разводе из жизни мифических знакомых. Муж отмахивался:

– Чушь. Если женился, будь добр не разрушать семью.

Мирославе нравились его ответы, но маленький червячок сомнений грыз изнутри и отравлял жизнь, которая уже не казалась безоблачной. Надвигалась гроза, только вот откуда? Мира теперь задумывалась над словами мужа и искала в них скрытый смысл. Мирослава стала тщательнее следить за собой, купила эротическое бельё, на что муж рассмеялся и сказал, что она возбуждает его и без этого вульгарного белья. Когда муж уехал зимой на охоту, она вся извелась. Яркие картинки измены мужа вставали перед глазами и не давали покоя. Мирославе казалось, что её муж не на охоте, а где-то отдыхает с любовницей. Потом женщине казалось, что её муж серьёзно болен и скрывает это. И, отстранившись от неё он пытается приучить её жить одной. Мирослава перебирала варианты, отвергала и верила в них, сама себя накручивая. Мира решилась проверить и поставить все точки над «i». Она решила застать мужа за изменой и начать новую жизнь. Без него. Как это будет, Мира не знала. Она знала одно: или да, или нет. Зачем мучить друг друга, когда можно мирно разойтись и остаться друзьями. Многие семьи их круга расходились, сходились, делили имущество, судились. Мира хотела решить всё мирно и честно. Она устала жить на вулкане и ждать его извержения. Внешне ничего не изменилось, разве что кроме некоторых мелочей. Но эти мелочи не давали жить, пугали, тревожили. Муж уехал на охоту, Мирослава позвонила ему и попросила сбросить геолокацию.

– Я хочу приехать и посмотреть на отважного охотника в деле, – весело произнесла она.

Муж отговаривал, Мира настаивала. Подозрения подогревали её решение приехать. После долгих препирательств она уже начала сомневаться и подумала, что эта идея – приехать на зимовку – глупая. Но неожиданно муж сдался, и Мирослава поехала к нему. Всю дорогу она придумывала разговор, которого у неё с мужем так и не получалось в последнее время. Муж говорил, что она придумывает всякую ерунду. Ничего в их жизни не поменялось и не поменяется. Речь не складывалась, Мира отвлекалась на воспоминания и подозрения. Выяснять отношения или нет, что же на самом деле происходит у них в семье, может быть, это просто кризис – вот что волновало женщину.

«Пусть будет как получится», – решила она.

Мира приехала к небольшому крепкому дому в лесу и стала ждать возвращения охотников. Присутствия тут женщины Мирослава не нашла и подумала: да, она сама придумала себе печаль. Отворилась дверь, и в дом зашли семь богатырей-охотников. Мира грустно подумала:

«Белоснежка и семь гномов».

Охотники на гномов совсем не были похожи. Бородатые, могучие великаны, все в снегу. И тут Мира увидела совсем не своего мужа. Она увидела Филиппа. Он снял шапку, седина на висках, светлые, пронзительные глаза, суровое лицо. Он посмотрел на Мирославу и немного задержал взгляд. Женщина смутилась и опустила глаза. Ей стало жарко, она почувствовала, как горячий румянец заливает её щёки. Она сразу же забыла зачем вообще сюда приехала. Всё стало вдруг так не важно, безразлично, кроме этих глаз. Мирославу бросало то в жар, то в холод. Сердце пустилось в бешеный галоп. Она вообще плохо слышала и понимала, что происходит вокруг и что говорят. С большим трудом она взяла себя в руки, Мира умела «держать лицо»:

– Стас, я плохо чувствую себя. Зря я приехала. Я сейчас уеду.

Первой мыслью Мирославы было: бежать! Бежать немедленно, быстро, без оглядки. Ноги не слушались её, они стали ватными. Что с ней происходит? Ответить Мира не могла. Но это было так внове, что никакому объяснению не поддавалось.

– Да ты вся горишь! У тебя температура? – заволновался муж.

– Нет. Всё нормально. Душно у вас тут.

Мира видела, что муж рассердился, ему не хотелось уезжать. Она заметила, что он не был рад её приезду. Зря Мирослава всё это затеяла. А может быть и не зря, и сама Вселенная толкала её на эту поездку? Внезапно в разговор вмешался Филипп, он был занят своим делом и на Миру больше не смотрел, а она пыталась исподтишка поймать его взгляд. Но, увы, их глаза так и не встретились.

– Мне в город надо. Я отвезу, – Сказал Филипп Стасу.

Муж даже обрадовался и поспешно проводил Мирославу до машины Филиппа, взял обещание, что она сразу же позвонит, как приедет домой. Мирослава не знала, что до дома она так и не доедет и что с этой минуты вся жизнь её повернётся резко в другую сторону. Что это было? Любовь? Страсть? Влечение? Между Филиппом и Мирославой разгорелся даже не костёр, а вселенский пожар любви. Мира никогда не испытывала таких чувств. Она горела, пылала, умирала и возрождалась вновь. Она не знала ни стыда, ни совести. Она сливалась, врастала, рождалась или умирала? Никаким объяснениям эти чувства не подчинялись. Так получилось. Так вышло. Пусть будет так. И как можно дольше. Потому что по-другому уже не получалось. Мирослава нырнула из одной привычной вселенной в неизведанную. Остатки разума ещё пытались её вернуть назад, но чувства перевесили. И Мире сразу стало не интересно, что там со Стасом, где он и какими духами от него пахнет. То, что муж спал отдельно, теперь радовало её. Сначала Мирослава сопротивлялась напору Филиппа. Она каждый день давала себе обещание всё прекратить. Она не хотела обманывать мужа. Но когда в трубке раздавался низкий голос Филиппа, все слова о расставании куда-то улетали. Ну вот сегодня последний раз и всё. И после свидания Мира опять давала себе слово расстаться. Она давала слово и потом забирала его обратно. Не было сил расстаться. Не было будущего. Было сегодня. Завтра могло не наступить, но наступало и не было сил от него отказаться. Эта связь держалась в строжайшей тайне. Мира настаивала, а Филипп не отказывался. Миру это задевало. Она сама предложила не афишировать их отношения, почему же он так сразу согласился? У него есть женщина? Мирославу захлёстывала ревность. Потом она брала себя в руки, она ведь тоже замужем.

Но по-другому было нельзя. Это же временно. Всё пройдёт и закончится, а муж – он вечен. Но с Филиппом всё было по-другому. Стас был её первым мужчиной. Он был старше, опытнее. Он учил её, а с Филом был фейерверк, взрыв вселенной. Ни запретов, ни стыда, ни неловкости. Тут даже сравнивать было не с чем. Это было две разные вселенные, разные чувства, разные эмоции. Мира, как наркоман, не могла отказаться.

В любовном угаре неожиданно наступило лето, и Филипп поставил Мирославу перед выбором:

– Ты уходишь от Стаса. Да или нет. Я больше не могу делить тебя ни с кем.

Мирослава, которая тоже принимала решение «да» или «нет» и не терпела полутонов, не могла сказать ни «да» ни «нет», она вдруг растерялась. Её разрывало на части от любви к Филиппу, от обязательств перед мужем. Они оба были дороги ей. Без Фила даже солнце светило не так ярко, а со Стасом она прожила восемнадцать лет и даже в мыслях не представляла, что они расстанутся. Это очень большой отрезок времени, они слишком много пережили и воспоминания были добрыми. Она знала Стаса как себя. А Филипп? Но представить свою жизнь без Фила было уже не возможно. Мирославу кинуло в любовь с такой силой, что она даже опомниться не успела. Это была страсть с первого взгляда. Мира всё думала: или Фил или она разорвут отношения. Но ничего не получалось. Мирослава даже подумать не могла, что может влюбиться в кого-то кроме мужа. С мужем ничего подобного не было, ни в начале отношений ни тем более сейчас. Как всё запуталось! Она изменяет мужу с его товарищем по охоте. Но Филиппа не волновал этот вопрос, его волновала Мира. На последнем свидании Филипп сказал:

– Я не буду на тебя давить. Я не позвоню. Я буду ждать твоего звонка – ты со мной или с ним.

Филипп не звонил. Мирослава металась, худела и никак не могла принять решение. Сотни раз она брала телефон и набирала номер, сотни раз она скидывала звонок. Что она скажет? Сотни раз она смотрела на фото Филиппа и просила: позвони. Он не звонил. Мира извелась и не могла понять, что же ей делать. Какое решение она должна принять?

В это время стал проявлять к ней своё внимание Сергей. Как любая женщина, Мирослава решила, что её встречи с Сергеем подтолкнут Филиппа к решительным действиям. Она верила, что решение примет он и увезёт её в свою квартиру, которая уже стала Мире родной. Но Филипп молчал. Сделать первый шаг Мирославе было страшно. Что она скажет мужу? Я ухожу, потому что влюбилась? Смешно. У них прекрасная семья. Это сама Мира всё разрушила. Как она попала в такую ситуацию? Почему не закончила? Зачем вообще пошла на это? Так получилось. Вот если бы у Стаса была любовница… Но нет, Стас не такой. Мирослава чувствовала вину перед мужем.

Летом муж купил путёвки, и они улетели на море. Мирослава думала, надеялась, что всё у них наладится и тогда не придётся делать мучительный выбор. Медового месяца и примирения не получилось. Мирослава считала дни, когда закончится тур. Стас её раздражал, она нервничала, злилась и старалась быть хорошей женой, чтобы муж ничего не заметил. Отпуск получился мучительным, длинным. Казалось, что они никогда больше не вернутся назад. Мире опостылела жара, море и муж. Она не могла остаться наедине, чтобы подумать, они всё время были вместе. Только Мирины мысли были далеко-далеко, возле Филиппа. По возвращении ничего не изменилось. С мужем натянутые, холодные отношения, Филипп молчал. Сергей, которого Мира с мужем часто встречала на всевозможных мероприятиях, пытался ухаживать. Жизнь казалась пустой и никчемной.

После нового года Мирославе с незнакомого номера пришли фотографии. На одной она с Сергеем, на другой с Филиппом. И угроза: «готовь деньги или я перешлю эти фото твоему мужу, шлюха». Мирослава запаниковала, и начала искать возможность встретиться с Филиппом как бы случайно. Она должна его предупредить. По телефону такие дела не обсуждают. И случай подвернулся. Муж сказал, что ребята собираются у Германа встретить сразу все праздники: новый год и рождество. Мира пригласила Сергея на этот день на свидание, но он отказался и пригласил Мирославу поехать с ним к Герману. Мире только это и было нужно. Она понимала, что Сергей надеется остаться с ней на ночь, но решила, что встреча с Филиппом – главное. Она должна его предупредить. Мирослава убедила себя, что хочет только предупредить Фила. Мирослава была уверена, что Филипп отказался от неё. Он же уже полгода не звонит. Но пусть он это скажет ей, глядя в глаза. И надо ему сказать про фото. Надо что-то предпринять. Мирослава обманывала себя, она просто хотела видеть Филиппа. До ломоты во всём теле, до боли в сердце, до слёз. Она посмотрит и поймёт. А потом Мире будет уже всё равно.

Любовь – великая сила. Она возносит нас до небес и бросает в бездну. Она посылает на подвиги и преступления. Любовь нельзя потрогать, описать, предугадать, предсказать. Это локальный взрыв вселенского масштаба из дофамина, серотонина, окситоцина, это древний коктейль из нейропептилдов. В таких случаях в соцсетях ставят статус: «Всё сложно». У Мирославы всё было сложно, у неё разваливалась или уже развалилась жизнь. Как собрать её из осколков и обломков, она не знала.

Мирослава оторвалась от раздумий и посмотрела на Евгения Петровича. Что она должна сказать детективу? Обо всём этом? Но это так лично, а он не священник, чтобы исповедоваться. Петрович ждал.

– Видите ли, мой муж занят на работе все двадцать четыре часа в день. Мы иногда даже не встречаемся. Он уходит рано, я ещё сплю, приходит поздно – я уже сплю. Мы чаще встречаемся с ним на всевозможных мероприятиях, чем дома. У меня сеть салонов красоты, я хорошо зарабатываю. Но, как всякой женщине, мне хочется внимания, поклонения, любви. У нас хорошая семья. Но… Мы скорее партнёры, чем любовники. Разрушить устоявшуюся жизнь я не хочу…

Мирослава оправдывала своё появление в доме Германа и понимала, что выглядит это глупо и не убедительно.

– Зачем тогда вы приехали? Вы знакомы с присутствующими здесь? С кем вы приехали?

– Я приехала с Сергеем. Я не знакома с присутствующими.

– А ночь вы провели с Филиппом?

– Это не имеет значения.

– Вот как? – удивился Петрович. – Может быть Аня – девушка Сергея или Филиппа. Узнала, что её парень с другой девушкой и приехала разобраться?

– Что вы такое говорите! – возмутилась Мирослава.

– Строю версии, – хмыкнул Петрович.

Мирослава посмотрела в окно, вздохнула, сжала руки в замок и заговорила:

– Я вышла замуж восемнадцать лет назад. Мы прекрасно жили. Но в последний год, может чуть больше наши отношения стали остывать. Может быть привычка, может быть возраст мужа. Я не знаю, но мы все реже стали разговаривать о чём-то другом кроме работы и потребностей сына. Нам стало как-то не о чем говорить. Мы стали спать в разных спальнях. Муж объяснил это тем, что не высыпается, встаёт рано и не хочет меня будить.

– Может быть у него появилась любовница?

– Любовница? – Мирослава искренне удивилась. – Я не знаю. Стас не уйдёт от меня и поэтому я даже не думала об этом. Нет, Стас не такой. Это исключено.

– Почему вы так уверены в муже?

– Уверена. Мы оба не хотели менять жизнь.

– Не хотели? Сейчас что-то изменилось? – полюбопытствовал Петрович.

– Изменилось. Не хотела до сегодняшнего дня. Вернее, до вчерашнего.

– Что же вас заставило изменить своё мнение? – искренне удивился детектив.

– Я поняла, что хочу… другого, – вздохнув ответила Мирослава.

– Не понял.

– Год назад, осенью мы совсем отдалились друг от друга. У мужа не хватало на меня времени. Я предложила съездить вместе куда-нибудь на пару дней. Муж взял путёвки летом к морю. Наше путешествие не восстановило отношений. Но я хотела попытаться ещё раз. Но тут начался сезон охоты. Он у меня охотник. Я подумала, что мы сможем вместе провести время на его охоте. Если ему нравится охота, возможно, что мне надо посмотреть на это своими глазами, чтобы иметь хоть какие-то точки соприкосновения. Я позвонила и спросила, где он находится, сказала, что хочу приехать. Поучаствовать, так сказать, в охоте хотя бы только своим присутствием. Я никогда не ездила с мужем на охоту и никогда не приезжала к нему. Но в тот день меня что-то толкало, мне непременно надо было поехать. Я даже подумала: не случилось ли чего-нибудь со Стасом. Я позвонила, Стас сначала отговаривал, я настаивала, он сбросил геолокацию и я приехала. Я не люблю охоту. Я не умею стрелять, а стрелять в живых – это убийство. Охота – это что-то варварское, дикое.

– Ну почему же. Я тоже охотник. Постойте, а как зовут вашего мужа?

– Станислав.

– Ну конечно! – воскликнул Евгений Петрович. – Я вспомнил вас. Стас из нашего товарищества. Мы тогда ходили на кабана. Когда возвращались, он сказал, что приедет его жена.

«У них разница в возрасте с мужем двенадцать лет. Да, кризис семьи. Она ещё молода, а Стас уже в зрелом возрасте, вот и охлаждение в семье», – подумал Петрович.

– Как тесен мир, – пробормотала Мирослава. – Я приехала к мужу в охотничий дом. Я ждала вас внутри. Вы зашли в дом, Сергей сразу стал уделять мне внимание, но муж поставил его на место, объявив, что я его жена. А Филипп… Когда вы все ввалились в дом, возбуждённые, с ружьями, громко обсуждали как прошла охота, я увидела только Филиппа. Меня словно молнией пронзило. Светлые глаза, седина на висках, высокий. Я не могла оторвать от него глаз. А он просто кивнул. Я ничего не могла с собой поделать, меня трясло, наворачивались слёзы, меня раздражал весёлый гвалт охотников. Я видела только Филиппа, остальные мне мешали. Когда муж подошёл ко мне, обнял и поцеловал, я готова была убить его. Я поняла, что ничего восстановить уже не смогу. Он хороший человек, но… Мне стало понятно, что я совершила глупость. Это со мной что-то не в порядке. У Стаса всё хорошо, он занимается любимым делом, отрывается на охоте. И я тут совершенно лишняя. Я злилась на себя, на Стаса и почему-то на Филиппа, который занимался своим делом и не смотрел в мою сторону. Я сказала, что зря всё это затеяла, мне нехорошо, и я поеду домой. Я приехала на машине. Муж забеспокоился, но уезжать он не хотел. Я чувствовала это. Мы долго спорили, что ехать мне в таком состоянии нельзя, а оставаться я не хотела. Я не могла оставаться с ним. Я не могла оставаться там. Это было состояние какой-то истерии. Я ругала себя за то, что приехала. Стас начал злиться. Тогда Филипп лениво произнёс:

– Мне всё равно завтра надо быть в городе, я отвезу вас, Мирослава.

Стас даже обрадовался. Ему хотелось, чтобы я уехала. Мне так показалось.

– А машина? – забеспокоилась я.

Машину обещал пригнать муж через пару дней. Охота уже заканчивалась. Мы поехали на машине Филиппа. До моего дома мы не доехали. Два дня прошло в безумной любовной лихорадке в его квартире. Это было наваждение. Это не внезапно вспыхнувшая любовь, это страсть, голод, помешательство. Мы начали встречаться. Тайком. Я просила Фила не афишировать наши отношения. Я понимала, что из этого романа ничего хорошего не выйдет. И не вышло. Летом Филипп поставил меня перед выбором: либо я ухожу от мужа, либо мы расстаёмся. Я не могла выбрать ни то, ни другое. Мы поссорились. Сергей всё это время присылал мне смешные картинки и предлагал встретиться, я отказывалась. После ссоры с Филиппом я от отчаяния приняла приглашение Сергея. Я думала: они друзья и Сергей обязательно расскажет про меня Филу, а тот…

– Примчится на белом коне и увезёт вас в счастливое будущее, – сыронизировал Петрович.

– Да! – с вызовом ответила Мирослава. – Только он не примчался и не увёз.

– Вы взрослая женщина, а верите в сказки.

– Не верю, но очень хочется.

– Вы стали с Сергеем любовниками?

– Нет. Всё обходилось романтическими встречами в кафе, на выставках.

– А вы не подумали, что ваши отношения с Сергеем оттолкнут Филиппа?

– Нет. Не подумала. Я и так сломала три жизни.

– Чьи?

– Свою, Фила и мужа.

– Муж знает о ваших отношениях?

– Думаю, нет.

– А как вы оказались здесь?

– Вчера я согласилась приехать сюда с Сергеем. Я знала, что будет Фил. Мне надо было его предупредить. Я подумала: или мы помиримся, или будет полный разрыв. И тогда мне уже будет всё равно.

– Вы решили завести роман с Сергеем? А как же муж?

– Роман с Сержем невозможен. Я осталась бы с мужем и продолжила бы жить как раньше.

– Ничего не бывает, как раньше. Ничто не повторяется. Каждый день – это новый выбор, новая жизнь. Так почему невозможен роман с Сергеем?

– Он ловелас. Муж делился своим мнением о Сергее: любит богатых женщин старше себя. Жаден. Муж делился некоторыми деталями из жизни Сергея.

Петрович хмыкнул.

– Про остальных тоже рассказывал?

– Нет. Просто мы встретились с Сергеем на выставке. Он, как всегда начал любезничать, целовать руки, обнимать. Когда мы отошли от Сергея, муж сказал, что я в его вкусе. Я не поняла, а Стас объяснил: я богата, красива и старше Сергея, ну и рассказал кое-что.

– Но, тем не менее, вы с ним встречались. Зачем?

– Хотела разозлить Филиппа, сподвигнуть его на какие-нибудь действия, – Мирослава теребила пальцы.

– Сподвигли? – ухмыльнулся Петрович.

Он знал, что Филипп ничего не делает спонтанно.

– Нет, – вздохнула Мирослава. Знаете, что сказала Маргарита в «Мастере и Маргарите»?

– Что?

– «Моя драма в том, что я живу с тем, кого я не люблю, но портить ему жизнь считаю делом недостойным».

– И чем же это закончилось? Помните: «Тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит».

– Помню… Вы цитируете Булгакова?

– Что вас удивляет? Это сейчас не читают. В наше время не знать классиков считалось позором. Кто сказал: ты кузнец своего счастья? Так вот, Мирослава, иди и куй его, разделяя участь того, кого любишь! Только в выборе не ошибись. Это делает людей злыми.

– Грубо, но верно. Только нет злых людей, есть несчастливые.

– Ну вот, Булгаков и ответил на ваш вопрос.

– А я не спрашивала, – возразила Мирослава.

– Это и так видно.

– Что я несчастна?

Петрович усмехнулся и не ответил.

– Расскажите, как вы оказались в этом доме? – спросил он.

– Муж сказал, что мальчишки собираются у Германа. Он имел в виду Фила и Сержа. Он же знает их. Я пригласила Сергея на выставку на этот день. Мы уже были на этой выставке на открытии, но я объяснила, что в такой толпе невозможно хорошо рассмотреть картины. Я знала, что Серж выберет друзей. Он не любитель таких мероприятий.

– Но всё же ходит на них.

– Ходит. На открытие. Там бесплатный вход, фуршет, можно встретить богатых женщин. Я оказалась права. Сергей отказался и предложил поехать к Герману с ним. И я, зная, что встречу Фила, согласилась, – еле заметно улыбнулась Мирослава.

– О чём вы хотели предупредить Филиппа?

– На прошлой неделе, в среду, я получила фото. Два фото – на одном мы с Сергеем, а на другом с Филом.

Евгений Петрович удивлённо приподнял бровь:

– И что на этих фото?

– На фотографии с Сергеем мы стоим очень близко, и он держит меня за талию, наклоняясь поцеловать. А на втором я целуюсь с Филом.

– Где были сняты эти фото?

– Я не знаю. Фон размытый и определить место не имеет возможности. Мы с мужем посещаем все мероприятия города – выставки, показы. Положение обязывает. Там можно кого угодно встретить. Мы с Филом тоже там встречались и дарили украдкой объятия и поцелуи. Там всегда так много людей. И Серж там бывал, да и другие, думаю, тоже. Это же не закрытые мероприятия, – Мирослава смотрела на Петровича, глаз не отводила.

– Что же вы так неосторожно себя вели?

– Я совсем об этом не думала, – призналась Мирослава. – Я потеряла голову от Фила.

– Зачем и кто прислал фото?

– Фото прислали с незнакомого номера. Под ними была подпись: «готовь деньги или я перешлю эти фото твоему мужу, шлюха».

– Сколько денег?

– Больше ничего не присылали. Ни сумму, ни место.

– Покажите, – попросил детектив.

– Я их удалила.

– И номер не сохранился?

Мирослава покачала головой.

– Я хотела поговорить с Филиппом об этом.

– Зачем?

– Я думаю, что он должен знать.

– Поговорили?

– Да. Он сказал, чтобы я успокоилась, он решит мои проблемы.

– Как решит?

– Фил сказал, что подумает об этом завтра, потому что в моём присутствии он может думать только обо мне.

– А Сергея вы не хотели предупредить?

– Нет.

– Почему?

Мирослава пожала плечами. Петрович вздохнул и посмотрел в окно, задумался:

«Предположим, девушка шантажистка и Фил её убил. Решил проблему. Вариант? Да…»

– А какие у вас могут быть проблемы, если муж увидит эти фото? Они очень откровенные? – спросил детектив.

– Нет. Видите ли, у нас с мужем подписан брачный контракт, по которому при разводе, в случае измены, всё общенажитое имущество остаётся потерпевшей стороне. И на фоне нашего охлаждения – это может послужить поводом для развода.

– То есть, если вы изменили, что останется у вас?

– Один салон и однокомнатная квартира моей бабушки. Но она уже продана. Значит, стоимость квартиры. Остальное у нас нажито в браке.

– А много нажито в браке?

– Много, – вздохнула Мирослава.

– А что достанется мужу, если он изменит?

– Банк, дом за городом, квартира, то есть стоимость его бывшей квартиры, машина.

– У вашего мужа меньше потерь.

– Да. Он старше меня на двенадцать лет, и я выходила за него замуж, когда у него уже было достаточно приличное приданое.

– А поделить пополам? – спросил детектив.

– Мы не обсуждали эту тему. Договор был составлен перед свадьбой, и мы на эту тему не говорили.

– И вы ради интрижки шли на риск потерять всё? – удивился Петрович.

– Я не хочу обсуждать эту тему, – твёрдо сказала Мирослава.

– Придётся, – вздохнул Евгений Петрович.

– Мне сложно ответить. У нас с мужем прекрасные отношения…

– Но?

– Но… Я даже не боюсь остаться ни с чем. Я боюсь потерять его доверие, – Мирослава посмотрела в окно.

– Вы его уже обманули.

– Это не так. Вернее, это так получилось. Фила я тоже не готова потерять. Я честно старалась его забыть. Не получается. А он настаивает… – Мирослава замолчала.

– На чём?

– Чтобы я ушла от Стаса… или ушла от него.

– И вы бросились к Сергею?

– Да вы всё неправильно понимаете! – отчаянно проговорила Мирослава.

– У вас с мужем прекрасные отношения, достаточно денег, но вы вдруг заводите любовника. Ваш любовник ставит условие, и вы заводите другого любовника. Вам скучно? Вы просто так развлекаетесь? Вчера пришли с одним, спали с другим. И ничего менять в своей жизни не хотите. Так не бывает.

Мирослава молчала, ломала пальцы и смотрела в окно. За окном ничего интересного не происходило. Чёрно-белый зимний пейзаж, засыпанная снегом деревня, серое небо.

– Вы правы, со стороны именно так и выглядит, – устало согласилась она. – Только всё не так.

– А как? Вы останетесь с мужем или уйдёте? – не сдержал любопытства Петрович.

– Какое отношение это имеет к убийству? – холодно спросила Мирослава.

– Никакого, – вяло ответил Петрович.

«Так уйдёт или нет? Непредсказуем женский выбор. Хочет одного, берёт другого, с третьим живёт. Стас отдыхает только на охоте, всё для семьи. Вот чего ей не хватало? Даже не старайтесь понять женщин, мужскому уму это не по силам. Мужчина, как волк, следы идут прямо к намеченной цели. А женщины, как заяц, петляют, петляют, пока сами не запутаются».

Евгений Петрович оторвал взгляд от окна и обратился к Мирославе:

– Как закончился вчерашний вечер?

– Я плохо помню. Мы танцевали с Филом. Это я его пригласила. Я пыталась начать разговор, но нам всё время мешал Сергей. Филипп предложил подняться в спальню и поговорить там. Мы поднялись, поговорили. Он успокоил меня, и я осталась у него.

– Как он вас успокоил?

Щёки Мирославы покрылись румянцем.

– Я имел в виду, – быстро поправил себя Петрович. – Что он сказал?

– Фил сказал, что с сегодняшнего дня у меня нет проблем. Все мои проблемы будет решать он. И ему нет дела до того, что было до него. А мой бывший муж может забирать себе всё. У Фила хватит денег на меня. Он так и сказал «бывший муж». Я попыталась возразить, но Фил сказал, что решение принято и пересмотру не подлежит.

Петрович хмыкнул, отвёл взгляд от Мирославы. Да, если Филипп принял решение, ничто не заставить его изменить. Она продолжала:

– Мы как-то быстро заснули. Мы не много пили, но сон нас сморил. Мы больше не спускались в гостиную. Когда мы уходили, Кира танцевала с Германом, Лев что-то громко доказывал Инне. Юлю пригласил танцевать Павел. Серж зло дурачился и всем мешал.

– О чём говорили за столом?

– Ни о чём. Смеялись, обсуждали дела, предстоящую охоту. Инна старалась понравиться Льву. Серж сыпал цитатами и старался затащить меня в постель. Я придумывала, как поговорить с Филом. Он сидел рядом и делал вид, что я для него никто и звать меня никак. Я злилась, нервничала и жалела, что приехала сюда. Потом я решила, что во что бы то ни стало, поговорю с Филом и уеду отсюда с ним. Под конец вечера я захотела спать, глаза слипались и тогда я пригласила Филиппа на танец. Я подумала, если я засну, у меня больше не будет возможности поговорить. Он ведь так и не звонил мне после ссоры.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.