В. В. Сорокин

Теория юридической ответственности

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 34.03

ББК 67.0

С65

Автор:

Сорокин В. В., доктор юридических наук, профессор, почетный работник высшего профессионального образования РФ.

Рецензенты:

Комаров И. М., доктор юридических наук, профессор Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова;

Овчинников А. И., доктор юридических наук, профессор Южного федерального университета.

Представленная монография отличается подходом к феномену юридической ответственности. Автор раскрывает различные аспекты юридической ответственности в духовно-нравственном измерении, отчего его научный труд заслуживает внимания судей, следователей, оперативных сотрудников органов внутренних дел, иных правоприменителей, адвокатов, ученых-правоведов, преподавателей и студентов юридических факультетов вузов.

Законодательство приведено по состоянию на 1 января 2024 г.

УДК 34.03

ББК 67.0

© Сорокин В. В., 2024

© ООО «Проспект», 2024

ВВЕДЕНИЕ

Вызывает удивление то обстоятельство, что теория юридической ответственности до настоящего времени не сформирована. Обращение правоведов к этой теме нельзя признать постоянным и системным. Фундаментальные теоретические труды, посвященные непосредственно институту юридической ответственности, известны наперечет и не представляют сколь-нибудь большого числа.

По какому-то негласному соглашению ученые не осуществляют активного научного поиска по изучению юридической ответственности, как будто считая эту сферу неблагодарной и неперспективной. Парадокс заключается в том, что именно в этой сфере обостряются все теоретические заблуждения, противоречия, недомолвки. Сфера применения юридической ответственности не терпит исключительно абстрактных концептов, здесь теория обретает практический смысл. И если теория умозрительна либо ее вообще не существует в законченном виде, юридическая практика начинает «идти своим путем».

Общество страдает от множественных ошибок бесконечно многочисленных правоприменителей. Назло всем декларациям и даже конституциям в сфере применения юридической ответственности торжествует формалистический подход. Представители отраслевых юридических наук ждут теорию юридической ответственности как опору. Представители юридической практики устали от дезориентации. А теории юридической ответственности как не было так и нет.

В отсутствие общей теории в отраслях права накапливаются «конструкции, которые все больше приобретают черты некой множественности несогласованных между собой понятий и терминов»¹. Тревогу вызывает положение, при котором ужесточение уголовной репрессии довольно слабо отражается на распространении преступности. Возникает впечатление, что эти вещи более никак друг с другом не связаны.

Без чувства ответственности становится невозможным и сам правовой опыт. Основой правомерного (а равно нравственного) поведения в личной и общественной жизни выступает понимание субъектом права ответственности.

Ситуация усугубляется еще и тем, что само слово «ответственность» в русской речи к началу XXI века утратило коренной целеполагающий смысл. Теперь участники юридического процесса готовы понимать под ответственностью и наказание, и обязанность, и гражданский долг, и подотчетность… В п. 10 ст. 5 Федерального закона «Об основах государственной службы Российской Федерации» утверждается, что ответственность государственных служащих за подготавливаемые решения является принципом государственной службы. Из этого следует, что законодатель не имел в виду юридическую ответственность в правовом смысле этого понятия. Более того, совершенно утрачено понимание, что ответственность — это прежде всего ответ и он может быть разным и требовать ответа может только компетентное лицо установленного уровня.

Юристов не должно дезориентировать употребление слов «ответственен», «ответственный» к неюридическим случаям. В частности, ответственным всегда называют человека, который в своих действиях заслуживает сотрудничества, доводит дело до конца и уважает не только собственные интересы. По каким критериям определяют ответственного человека? По его отношению к выполнению возложенных на него обязанностей. Если индивиду поручается какое-то конкретное дело, а он это дело или не доводит до конца, или делает его небрежно, или перепоручает, когда ему надоело, или создает видимость делания и обнаруживается, что дело он завалил, — значит, такого человека считают безответственным.

Нередко понятие «ответственность» употребляется в юридических актах в неюридическом смысле. Так, в ст. 12 Конституции Японии 1946 г. сказано: «Свободы и права, гарантируемые народу настоящей Конституцией, должны поддерживаться постоянными усилиями народа. Народ должен воздерживаться от каких бы то ни было злоупотреблений этими свободами и правами и несет постоянную ответственность за использование их в интересах общественного благосостояния»². В этих и подобных случаях ответственность воспринимается как эквивалент гражданского долга, вплоть до отождествления понятий «ответственность — долг». Однако применительно к юридическому процессу ответственность и долг заслуживают разного употребления. Ответственность предполагает юридически значимое реагирование на правонарушение, а долг — апелляцию к гражданскому чувству.

Когда в действующем законодательстве о взаимной ответственности личности и государства упоминается как об общеправовом принципе, то понятие ответственности замещается понятием обязанности.

По утверждению В. А. Кучинского, разнообразное употребление понятия «ответственность» приводит к мнению о невозможности выработки единого определения³. Вопрос о понятии юридической ответственности остается дискуссионным и общепризнаного определения юридической ответственности до сих пор не выработано.

Доктринальная неопределенность в понимании юридической ответственности в значительной степени сохраняется искусственно, как своеобразная дань теоретической традиции прошлого. Тема юридической ответственности наименее разработанная, в ней более всего стереотипов и не востребованных практикой деклараций.

Имеющаяся множественность гипотез и точек зрения по различным аспектам проблематики юридической ответственности не может вызывать впечатления разработанности темы, поскольку перед нами избыток поверхностных подходов, к тому же единых в своей формально-догматической основе. Это существенно затрудняет восприятие института юридической ответственности, как в научном, так и в практическом плане. При изучении отраслевых аспектов юридической ответственности общетеоретические положения вообще игнорируются из-за их нынешней непрактичности. В таких условиях правоприменитель впадает в искушение произвола, политизируется и начинает участвовать в политико-юридических постановках.

Нашей целью не является вброс еще одной концепции со своим понятийным аппаратом, позволяющим проводить анализ на ее собственном языке. Перепроизводство концепций только запутывает вопрос и дезориентирует тех, кому нужна ясность.

Н. Н. Черногор констатирует: «Едва ли можно сказать, что за последние 10–15 лет отечественная правовая наука продвинулась в разработке теоретических проблем юридической ответственности. Скорее наоборот, многие ключевые вопросы теории ответственности запутываются, особенно в связи с укоренившимся обыкновением в теоретических исследованиях черпать аргументы в действующем законодательстве, которое в настоящее время весьма нестабильно и далеко от совершенства»⁴.

В частности, в учебнике Б. Н. Габричидзе и А. Г. Чернявского читаем: «Не будет преувеличением такое определение: юридическая ответственность — это субстанция, высшая сущность права во всех видах и формах его проявления и движения, развития и совершенствования»⁵. Какова ценность искусно выполненных ключей, которыми невозможно открыть заветную дверь?

К сожалению, при таком состоянии общей теории права приоритеты исследований юридической ответственности остаются у отраслевых юридических наук, прежде всего, уголовного и административного права. Между тем, юридическая ответственность связана с правовой нормой, правовым отношением, правореализацией, правонарушением. Юридическая ответственность обостряет в субъекте чувство человеческого достоинства-недостоинства. Поэтому вне и помимо общей теории права правовой институт юридической ответственности понять нельзя.

Стремление к четкому определению понятия юридической ответственности обусловлено необходимостью предложения юридической практике надежного теоретического инструментария для повышения эффективности механизма государства.

Объектом настоящего исследования выступает сам феномен юридической ответственности в его объективном и субъективном воплощении, а также в материальном и процессуальном аспектах.

Предметом настоящего исследования являются теоретические представления, объясняющие сущность, назначение, содержание, основания использования юридической ответственности.

Цель настоящего исследования состоит в стремлении сформулировать общетеоретические положения, раскрывающие сущность и правовую природу института юридической ответственности.

Для достижения поставленной цели в исследовании решаются следующие задачи:

1) раскрыть духовно-нравственное измерение юридической ответственности;

2) оценить перспективы использования понятия «правовая ответственность» наряду с устоявшимся понятием «юридическая ответственность»;

3) изучить потенциальные возможности позитивной юридической ответственности;

4) дать теоретическую характеристику правового института юридической ответственности;

5) провести соотношение понятия юридической ответственности со смежными понятиями;

6) рассмотреть проблематику оснований возникновения юридической ответственности;

7) определить основные проблемы применения института юридической ответственности в новых условиях;

8) выявить стадии юридической ответственности;

9) определить цели и функции юридической ответственности;

10) установить иерархию принципов юридической ответственности.

Методология исследования сущностных аспектов юридической ответственности. Юридическая наука беспомощна в обосновании юридической ответственности и мер обеспечения ее эффективности до тех пор, пока сохраняет свою атеистическую ориентацию. Именно сфера применения юридической ответственности со всей убедительностью доказывает, что арсенал светской юриспруденции жалок и неэффективен.

Религиозно-нравственный подход мог бы коренным образом изменить положение в данном вопросе. Более того — у государства попросту нет иного средства противодействия преступности. Ставка на уголовные репрессии и перепроизводство законов положительного эффекта не дают, а институты традиционного воспитания (семья, школа и пр.) в современном обществе почти разрушены.

Ю. В. Тихонравов предлагал в 1998 г. ввести курс «Судебное религиоведение»⁶, но эту идею, очевидно, сочли экзотической. Однако здравый смысл все настойчивее подсказывает — необходима система правового воспитания гражданского населения и правоприменителей.

В современном социуме существует писанная нормативность, которой следуют в сущности безнравственные люди. Это означает, что нормы нерациональны, поскольку они чужды внутренней мотивации поступков людей. Поэтому реализация права предполагает такой тип правосознания, в котором общеобязательные нормы поведения сопрягаются с личностно-субъективными мотивами поступков. При этом применение юридической ответственности в случаях нарушения норм нередко снимает моральный груз с личности. Там же, где юридическая ответственность не предусмотрена или бессмысленна, ответственность за последствия своего поведения субъект возлагает на себя сам. Каким образом воспитать такого субъекта? Только религиозно-нравственным образом. Иные средства не работают, а в перспективе тем более работать не смогут.

Высказываемый в настоящей работе методологический подход не разделяет настроенности современных государств на тотальный контроль над обществом. Попытки мелочного регламентирования общественной жизни с распространением все новых и изощренных электронных средств слежения не обеспечивают главной задачи — мотивации граждан на уважение правопорядка. Усиливающиеся полицейские меры вызывают отчуждение общества от своего государства, увеличивают бюджетные расходы, влекут проблемы с легитимацией государственной власти.

Современный правоприменитель — это чаще всего узкий и довольно ограниченный специалист с секулярным мышлением, пребывающий в условиях жесткой субординации к начальству и вне веры в Бога. Лишенный твердых духовно оправданных принципов такой сотрудник правоохранительного-карательного органа убежден, что главное — неукоснительно соблюдать поручения и установки начальника.

Для юриста, заинтересованного в обнаружении смысла юридической ответственности вера в Бога — активный компонент его исследовательской позиции, неотъемлемая составляющая его аналитического, оценочного и нормативного сознания. Она участвует в его теоретической и практической деятельности и обладает куда более значительными возможностями, чем карьерный мотив.

Исключение понятия греха из юриспруденции не просто затруднило, а закрыло путь к пониманию правонарушения и юридической ответственности. Вне религиозного подхода рассуждения по обозначенной теме выливаются, с одной стороны, в констатацию беспомощности государств перед лицом растущей преступности, а с другой стороны, в лихорадочные шаги по принятию все новых и новых законов, создание дублирующих друг друга карательных органов, поиски новых средств устрашения гражданского населения.

В условиях тех вызовов, перед которыми тускнеют прежние средства профилактики и борьбы с правонарушениями, нам требуется юриспруденция, базируемая на иных подходах. Преимущество религиозно-нравственного (или духовно-нравственного, как мы его называли в предыдущих своих работах) состоит в абсолютных критериях истины в правовом регулировании не только актов внешнего поведения, но и внутреннего мира субъектов права.

Теоретическая разработанность темы исследования. Показательно, что термин «юридическая ответственность» закрепился в науке лишь во второй половине XIX в. До этого периода в юридическом процессе пользовались тандемом понятий «преступление и наказание».

Можно постулировать, что преступность возникла как последствие появления законов. Это, в свою очередь, стало возможным в условиях государства (если мы говорим о законах в юридическом смысле слова). С этого же исторического периода формировались некие теоретические обобщения относительно применения наказаний за преступления.

Однако теории юридической ответственности «не повезло». Будто ее прогресс был ограничен неким непреодолимым табу, также как к концу ХХ в. вдруг стал очевидным мораторий на дальнейшее освоение космоса.

Правоприменители во всем мире стали пользоваться примерно одинаковым набором приемов, рассчитанных на фиксацию актов внешнего поведения и внешнюю же лояльность населения. На исправление преступников и профилактику преступности такие субъекты правоприменения не способны. И чем дальше заходил атеизм правовой системы, тем дальше институт юридической ответственности отклонялся от своей правовой природы.

Среди разработчиков общих проблем юридической ответственности в России до ХХ в. можно назвать Н. М. Коркунова. В советский период к общетеоретическим проблемам юридической ответственности обращались М. С. Строгович, И. П. и А. Н. Трайнины, О. С. Иоффе, М. Д. Шаргородский, С. С. Алексеев, В. Н. Кудрявцев, И. С. Самощенко, Я. М. Брайнин, Ю. А. Денисов, П. Е. Недбайло, В. М. Чхиквадзе, М. Х. Фарукшин, В. В. Лазарев, Т. Н. Радько, Н. С. Малеин, Д. М. Чегот, С. Н. Братусь, Д. А. Керимов, Б. Т. Базылев. С 1990-х гг. к проблеме юридической ответственности обращались Д. А. Липинский, Б. Н. Габричидзе, А. Г. Чернявский, Н. В. Витрук, В. М. Ведяхин, А. А. Иванов, Р. Л. Хачатуров, И. А. Кузьмин и др.

Теоретическая разработанность юридической ответственности в отечественном правоведении эволюционировала так. Сначала либерально и атеистически настроенные правоведы подвели теоретическую базу под дискредитацию и беспомощность государства, иллюстрацией чего явились революционное насилие и дело Веры Засулич. Советские юристы-атеисты в условиях коммунистической идеологии развивали мысли о том, что юридическая ответственность нужна для подавления враждебных классов, а позднее — несознательных граждан. Смена правовой доктрины в конце 1980-х гг. привела к тому, что произошла абсолютизация потребительских настроений атомизированных индивидов, их свободы от обязанностей в социуме, автономии индивидуальной воли, запрета государственного вмешательства в сферу частной жизни человека. Получается, что за два последних века сменялись поколения идеологов, но не изменилась атеистическая ангажированность правовой системы.

Если целых два поколения растить и воспитывать в безстержневой, безрамочной атмосфере, условия, в которых возможно поддерживать смысл юридической ответственности, оказываются разрушенными. Структурность общественной жизни, ее иерархичность, традиции, мотиваторы правомерного поведения, границы свободы — все это опошлено.

В отсутствие какой-либо постоянной работы по духовному совершенствованию своей личности люди считают главной заботой — не опуститься ниже потребления своей социальной ячейки. Свое место на работе и в общине им хочется подкреплять соответствующим домом или квартирой, машиной, одеждой, ресторанами, досугом. Свобода самовыражения в сексе, несдержанность в агрессивных реакциях, разнузданность в сфере чувств и чувственности — воспитываются ежедневно через телевидение, печатную прессу, Интернет. Дозволенность самых абсурдных и разрушительных идей и прихотей, какие только рождаются в погоне за сильными ощущениями, порождает притязания получить право претворять их в жизнь. Современные люди действуют согласно своим желаниям, а не по долгу. Обожествляя самих себя и все многообразие человеческих пороков, люди легко становятся правонарушителями.

У современника либо возникает неадекватная самооценка после школьных игр в лидерство, либо он не желает быть личностью, что в обоих случаях является уходом от ответственности. Все негативные явления, которые порождает современный образ жизни, культивируются как новая форма мышления и совершенная форма жизни. «Совершенный» человек испытывает всевозможные источники удовольствия, он не закомплексован и не стеснен своей совестью.

Дождалась своего торжества идея Ф. Ницше: «человек не ответственен ни за что — ни за свое существо, ни за свои мотивы, ни за свои поступки, ни за результаты своих действий»⁷. Одним из признаков безответственности является отсутствие у субъекта необходимости отчитываться перед кем бы то ни было за свое поведение, неспособность адекватно и конструктивно реагировать на замечания и критику.

Давая толкование ст. 2 Конституции Российской Федерации 1993 г., Р. В. Насыров отмечает: «Человек, его права и свободы это единственная высшая ценность; все остальные общественные ценности (в том числе обязанности человека) такой конституционной оценки не получили и, следовательно, располагаются по отношению к ней на более низкой ступени и не могут ей противоречить. Раб и бесправен, и безответственен; он не держит ответа, а лишь безмолвно подвергается манипуляции. Выбор пространства свободы осуществляется возложением человеком на себя ответственности»⁸. Игнорируется неразрывное единство свободы и ответственности. Права и свободы человека органично связаны с обязанностями и ответственностью человека. Личность, реализуя свои интересы, призвана соотносить их с интересами ближнего, семьи, местной общины, народа, нации, всего человечества, Бога.

Непостоянство, вероломство, порочность, эгоизм — вот образ жизни безответственных людей. Уже все мыслимые извращения легализованы в современном обществе, человек перестал чувствовать и понимать их табуированность. У общества уже нет причин квалифицировать это как зло. Рассчитывать на результативность института юридической ответственности в таких условиях невозможно. И надо учитывать, что данный правовой институт так выхолощен в современных правовых системах, что проблема только усугубляется. Как можно решать проблемы духовного здоровья граждан, используя исключительно материалистические средства, да еще задним числом?

К сожалению, специальная литература по проблемам юридической ответственности не озабочена этим вопросом. А человеческое бытие раскрывается как творчество, развитие же личности предполагает единственный путь к свободе — принятие на себя все большей ответственности.

Среди современников — жертв антропологической катастрофы правовой институт юридической ответственности должен функционировать на принципиально иных основаниях. Ответственные отношения между личностью, обществом и государством эффективно можно выстраивать только на фундаменте религиозной веры и традиционной нравственности. Любые другие суждения обеспечат рано или поздно полное вырождение и гибель социума.

Практическая значимость представленного исследования состоит в рекомендациях по воплощению юридической ответственности не в качестве института устрашению общества, но как средства обеспечения гражданского мира, мотивации правомерного поведения и укоренения принципа милосердия. Данная монография полезна для формирования гражданского общества и укрепления правосознания субъектов правоприменения. Это обуславливает непосредственную практическую ценность работы.

Апробация исследования осуществлена в учебном процессе в Алтайском государственном университете, где автор предложил и с 1998 г. внедрил в учебный план специалитета, а затем магистратуры курс под названием «Теория юридической ответственности».

Глава I. КАТЕГОРИАЛЬНЫЙ СТАТУС ЮРИДИЧЕСКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

§ 1.1. Понятие юридической ответственности

Понятие юридической ответственности недопустимо смешивать с неправовыми явлениями и категориями. Данное понятие может включать только юридически значимые признаки.

В определении понятия недопустимо подменять юридическую ответственность иными явлениями. Так, в определении Д. А. Липинского читаем: «Юридическая ответственность — это юридическая обязанность соблюдения и исполнения требований, предусмотренных нормой права, реализующаяся в правомерном поведении субъектов, одобряемом и поощряемом государством, а в случае ее нарушения — обязанность правонарушителя претерпеть осуждение, ограничения материального, правового и личного характера и их реализации»⁹. При такой формулировке разницы между юридической ответственностью и правомерным поведением нет.

В действительности же правомерное поведение — это законопослушные действия и бездействия граждан, а юридическая ответственность — это юридический процесс возложения неблагоприятных мер на виновных в совершении правонарушений лиц. За этими понятиями, таким образом, находятся разные сферы деятельности разных субъектов права.

Юридическая ответственность используется в правовом поле, имеет собственное правовое содержание и регулируется правовыми нормами. Важно определить то ключевое слово в определении, вокруг которого будут монтироваться все иные характеристики признаков юридической ответственности.

Неясно, на каком основании авторы Б. Н. Габричидзе и А. Г. Чернявский написали в своем труде «Юридическая ответственность»: «Этимологически слово “ответственность” восходит к глаголу “вещать” и относится к старославянскому понятию “вече”, означавшему “совет”, “уговор”, “согласие”». Но этимологической связи между ответственностью и вещанием в русском языке нет и никогда не было. С таким же успехом можно было провести «этимологическую связь» между ответственностью и глаголом «вешать».

На самом деле ответственность в русском языке обозначала одно — ответ за порученное дело или обретенный дар¹⁰. Ответ за свои слова, поступки и даже намерения. Возможно ли использовать это исконное значение применительно к юридическому процессу в современных условиях? Да, препятствий к этому нет, ведь можно определять юридическую ответственность как возложение обязанности на правонарушителя отвечать за содеянное.

Субъект юридической ответственности призывает субъекта правонарушения к ответу, а субъект правонарушения отвечает за свои деяния. Тем самым юридическая ответственность представляет собой воздаяние. Юридическая ответственность предполагает отрицательную правовую оценку (чего?) ответа за возложенные обязанности и негативные правовые последствия (за что?) за наступивший вред.

С религиозно-нравственной точки зрения, слово «ответственность» означает возвращение дарования, данного лицу, источнику. По смыслу Евангелия, это отчетность относительно использования своих способностей и талантов перед Давшим эти дарования. Быть ответственным — значит быть в состоянии дать Богу наилучший ответ о своей жизни.

В советский период некоторые правоведы рассматривали юридическую ответственность как эквивалент отчета. Так, В. М. Горшенев определял юридическую ответственность как признаваемую государством способность лица давать отчет о своем противоправном деянии и претерпевать на себе меры государственного принудительного воздействия в форме лишения благ, непосредственно ему принадлежащих¹¹. В. А. Тархов присоединялся к этой точке зрения¹². Главным признаком юридической ответственности В. А. Рыбаков назвал обязанность правонарушителя дать отчет за совершенное правонарушение¹³.

Со второй половины 1990-х гг. в Российской Федерации концепции юридической ответственности, определяемые через формулу отчета либо ответа попали под огонь критики. Дело в том, что новое уголовно-процессуальное законодательство России предоставило возможность обвиняемому и подсудимому не давать показания. Обязанностей давать отчет, отчитываться российское законодательство не возлагает на правонарушителя. В п. 2 ст. 49 Конституции Российской Федерации сказано: «Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность», а в п. 1 ст. 51 того же акта установлено, что никто не обязан свидетельствовать против самого себя. На этом основании большая группа ученых посчитала, что употребление терминов «отвечать», «отчитываться», «ответить» неприемлемо для характеристики юридической ответственности, так как они связаны с предоставлением информации правонарушителем¹⁴. В этом заключается одна из грубых подмен и ошибок современной юридической науки.

Дело в том, что способность отвечать и желание давать отчет за содеянное, по сути, разные вещи. И хотя в соответствии с законом от правонарушителя не требуют отчета и вообще каких-либо устных и письменных объяснений, уже самим фактом возложения на правонарушителя мер воздаяния воплощается обязанность отвечать за содеянное.

Обязанность отвечать за правонарушение может быть реализована либо в форме добровольного ее признания и осуществления правонарушителем либо при вступлении в силу акта применения права, возлагающего юридическую ответственность. Таким образом, правовой институт юридической ответственности допускает добровольную форму реализации. Воздаяние за виновное причинение вреда может быть выражено как самовозложение правонарушителем на себя неблагоприятных мер юридической ответственности. Такое встречается при деятельном заглаживании причиненного материального ущерба и при инициативной компенсации морального вреда. Это забывают отмечать среди признаков юридической ответственности.

У юридической ответственности две формы осуществления — принудительная и добровольная. Поэтому не нужно сводить юридическую ответственность только к одной — принудительной форме осуществления.

В. М. Сырых отмечает, что «юридическая ответственность представляет собой специфический признак сущности права, поскольку является конкретным проявлением общеобязательности по отношению к лицам, совершившим правонарушение. Она характеризует способ обеспечения общеобязательности в той нетипичной ситуации, когда один из участников обмена тем или иным образом нарушает форму обмена и тем самым отрицает всеобщий характер права в целом. Конкретное отношение обмена лишается своего качества позитивного общественного отношения и переходит в ранг социально-вредного деяния. Понятно, что деяние, посягающее на основы права и целостность общества, не может оставаться в своей непосредственной данности без какой-либо реакции со стороны государства и общества в целом. Именно такой действенной реакцией и выступает юридическая ответственность, суть которой сводится к признанию неэквивалентного обмена недействительным и возложению на виновное лицо некоторых негативных последствий»¹⁵. В рамках процитированного марксистского подхода к юридической ответственности упускается важная характеристика, а именно — юридическая ответственность порождается не просто обстоятельствами неэквивалентного обмена, который встречается сплошь и рядом, особенно в условиях либеральной модели рыночной экономики. Юридическая ответственность может рассматриваться не в качестве реакции на неэквивалентный обмен, но как правовое последствие виновного причинения вреда.

Юридическая ответственность возможна только в случае совершения правонарушения. Именно совершение правонарушения (при наличии полного его состава) является основанием для наступления юридической ответственности. В этом смысле она является формой защиты общества от правонарушений.

Можно говорить о двух основаниях юридической ответственности: собственно юридическом (предписания нормы права, предусматривающей меры юридической ответственности) и фактическом (виновное причинение вреда).

Правонарушение и юридическая ответственность соотносятся не как признаки друг друга, а как причина и следствие. Правонарушение выступает в качестве юридического факта, оно предусматривается в гипотезах охранительных норм права. Юридическая ответственность выступает формой реализации санкции правовой нормы, в которой установлены характер и объем воздаяния для правонарушителя. Меры юридической ответственности закрепляются в санкциях охранительных норм права.

Юридическая ответственность зачастую в юридической науке определяется через систему обязанностей, принятие и возложение определенных обязательств. С. Н. Братусь писал: «Юридическая ответственность — это та же обязанность, но принудительно исполняемая»¹⁶. М. Д. Шаргородский раскрывал содержание юридической ответственности как юридической обязанности правонарушителя претерпеть меры государственного принуждения, порицающие его за виновно совершенное противоправное деяние¹⁷. О. Ф. Иваненко подчеркивал: «Применять санкцию правовой нормы к ее нарушителю — значит возложить на него юридическую обязанность»¹⁸. В. В. Лазарев и Липень под юридической ответственностью понимают предусмотренную правовыми нормами обязанность субъекта права претерпевать неблагоприятные для него последствия правонарушения¹⁹. А. М. Витченко высказывал мнение о том, что ответственность — «это необходимая обязанность и способность отвечать за свои поступки и действия, выражающиеся в отрицательных последствиях для нарушителя»²⁰. Л. А. Сыроватская определяла это понятие так: «Юридическая ответственность — обязанность правонарушителя ответить за совершенное им правонарушение перед обществом и государством и понести, претерпеть действие тех санкций, которые применяет к нему соответствующий орган государства»²¹. Б. Н. Габричидзе и А. Г. Чернявский полагают: «Ответственность всегда относилась к определенному субъекту и отражала объем задач и обязанностей личности»²². Концепция «юридическая ответственность — это обязанность» получила самое широкое распространение в цивилистической литературе, так как ученые-цивилисты не считают добровольное возмещение ущерба юридической ответственностью.

Но упомянутая точка зрения сужает содержание юридической ответственности. Только в субъективном значении слова юридическая ответственность может рассматриваться как разновидность юридических обязанностей. Но юридическая ответственность должна пониматься не только в субъективном, но и в объективном смысле. Если в субъективном смысле юридическая ответственность действительно может пониматься как субъективная обязанность правонарушителя претерпевать меры воздаяния за причиненный им вред. То в объективном смысле под юридической ответственностью можно понимать возложение управомоченным субъектом на правонарушителя мер воздаяния личного, имущественного либо организационного характера. В этом дуализме юридической ответственности выражено сочетание публичного и частного интересов.

Сложное и многоаспектное содержание юридической ответственности невозможно раскрыть только при помощи категории «обязанность». Когда обязанность существует только абстрактно, но она не реализуется, говорить о наступлении юридической ответственности нельзя. Помимо содержания тут нужно учитывать также назначение, цели, принципы, функции юридической ответственности.

Так, совершенно неправомерно употреблять понятие юридической ответственности к любым несудимым лицам, в том числе к амнистированным по приговору суда. В практику Министерства внутренних дел и Следственного комитета Российской Федерации вошли интервью для средств массовой информации, когда до вынесения приговора и даже до начала следствия по делу пресс-секретари этих государственных ведомств называют подозреваемых лиц виновными в совершении преступлений и объявляют сроки, на которые названные лица будут осуждены. Задачи этих мер с правовым институтом юридической ответственности никак не связаны. В подобных ситуациях силовые структуры ведут себя провокативно, безнравственно и неправомерно. Здесь усматривается стремление правоохранителей искусственно нагнетать информационную ситуацию вокруг конкретного уголовного дела, оказывать долгосрочное давление на суд и устрашить подследственного. Для исправления этого положения нужно закрепить гарантии тайны следствия по любым, даже чрезвычайно резонансным делам. В этом случае правоохранительная система государства не будет получать упрек в политизированности, а процессуальная культура правоприменителей возрастет.

У юристов нет оснований приравнивать к юридической ответственности исполнение обязанности под принуждением. Юридическая ответственность в субъективном смысле — это всегда дополнительная обязанность лица. Если бы данное лицо не причинило вред в масштабе конкретного состава правонарушения, такой обязанности не возникло бы.

Когда С. Н. Братусь писал, что «Юридическая ответственность — это та же обязанность, но принудительно исполняемая, если лицо (гражданин или организация), на котором эта обязанность лежит, не исполняет ее добровольно»²³, он допускал подмену мер юридической ответственности иными мерами государственного принуждения — мерами защиты, в частности.

О. Э. Лейст тоже включал в объем юридической ответственности принудительное исполнение юридической обязанности²⁴, которое на самом деле надо относить к мерам защиты. Когда суд в решении по гражданскому делу указывает правонарушителю срок возврата денежного долга либо повторного изготовления платья, о назначении мер юридической ответственности здесь речь не идет. Ведь правонарушитель ничем не претерпел от того, что возвратил не принадлежащие ему по праву собственности чужие деньги. Правонарушитель также не получил воздаяния и тем, что за полученные им деньги заказчика теперь обязан качественно пошить ему платье. Разве достигнет суд цели и задач юридической ответственности, если ограничится в своем решении требованием к правонарушителю наконец-то исполнить принятую им по закону либо договору обязанность? То есть применение мер юридической ответственности должно означать возложение на виновное лицо дополнительной обязанности (воздаяния), которой не существовало ранее, до совершения правонарушения.

Юридическая ответственность по своей правовой природе отличается от охраняемой ею обязанности по содержанию и по форме. Цель мер защиты заключается не в определении воздаяния либо обременения правонарушителя лишениями, а восстановление нарушенного права через исполнение основной обязанности по закону либо договору. Мерами защиты обеспечивают исполнение основной обязанности по закону либо договору, а меры юридической ответственности представляют собой возложение дополнительной обязанности за неисполнение основной обязанности.

Среди мер государственного принуждения, не связанных с реализацией юридической ответственности, можно называть:

— меры обеспечительного характера (обыск, выемка и др.), поскольку применяются не к преступнику, признаваемому таковым только судом;

— меры безопасности (проверка документов, досмотр в аэропортах и др.), поскольку они применяются не к преступникам, признаваемым таковыми только судом;

— меры медицинского характера (принудительное медицинское лечение), поскольку применяются к невменяемым, душевнобольным лицам, которых суд никогда не признает правонарушителями;

— меры реквизиции (принудительное заимствование чужого имущества для общественно полезных нужд, оправдываемое чрезвычайными обстоятельствами, например, наводнением), поскольку применяются не к правонарушителям, а к законопослушным владельцам транспортных средств и т. п.;

— меры пресечения (задержание и др.), поскольку применяются не к правонарушителям, признанным таковыми только судом;

— меры защиты (принудительное исполнение основной обязанности по закону либо договору), поскольку они не предполагают возложения дополнительной обязанности претерпевать меры неблагоприятного характера в виде лишений личного, имущественного и организационного характера.

К числу признаков юридической ответственности авторы нередко относят государственное принуждение как таковое. В. Д. Филимонов предлагает понимать под юридической ответственностью «возложение на лицо, признанное виновным в совершении преступления, обязанности подвергнуться правовым ограничениям, вытекающим из содержания наказания, назначенного ему за совершенное преступление»²⁵. Это обстоятельство требует от нас точно идентифицировать то принуждение, которые присуще институту юридической ответственности и характерно только для него.

Представляется, что при наличии гражданского общества государство не может оставаться монополистом в сфере назначения юридической ответственности. Следовательно, юридическая ответственность может быть обеспечена не только государственным, но и общественным принуждением. Государственное принуждение не свойственно всем разновидностям юридической ответственности. По этой же причине нельзя сводить юридическую ответственность к правоприменительной деятельности государства. Юридическая ответственность может налагаться вне и помимо правоприменительных органов государства.

Л. И. Спиридонов заметил, что какой бы вид юридической ответственности мы ни рассматривали, прежде всего, она выступает в виде санкции за правонарушение, т. е. в виде государственного принуждения к выполнению требований правовых норм. Он делал категоричный вывод о том, что правовые последствия, не связанные с государственным принуждением, юридической ответственностью не называются²⁶. Возразить на это можно тем, что государство теперь не является единственным субъектом нормотворчества, поэтому юридическая ответственность может возлагаться в негосударственном секторе негосударственными управомоченными лицами. Законы же государства, закрепляющие в санкциях норм меры юридической ответственности, выражают не одну только государственную волю, но и волю источника государственной власти — многонационального народа Российской Федерации.

Является ли принуждение как таковое признаком юридической ответственности? В. А. Поляков убежден, что «юридическая ответственность — это принудительно исполняемая правонарушителем обязанность»²⁷.

Важно понимать, что принуждение для института юридической ответственности не цель, не задача, и даже не функция. Принуждение — возможная обеспечительная форма юридической ответственности. И наряду с добровольной принудительная форма выступает одной из двух возможных и допускаемых форм осуществления юридической ответственности. Получается, что принуждение — не признак юридической ответственности, ибо не встречается во всех ее проявлениях.

К признакам юридической ответственности авторы относят лишения личного, имущественного и организационного характера или, другими словами, обременения. О. С. Иоффе называл юридическую ответственность дополнительным для правонарушителя обременением «соответственно ленинской характеристике ответственности как кары за нарушение закона»²⁸.

Личный характер лишений предполагает, что правонарушитель испытывает неприятности лично (лишение водительских прав, лишение родительских прав, лишение свободы и т. п.). Имущественный характер лишений сопряжен с расходами правонарушителя по возмещению причиненного ущерба, компенсации морального вреда, уплате штрафа, уплате юридических расходов. Организационный характер лишений подразумевает ухудшение правового и социального статуса виновного лица.

В юридической литературе не учитывается, что правоприменители на практике стремятся максимально использовать психотравмирующий фактор при возложении мер юридической ответственности. Реализация юридической ответственности не может быть правильно понята, если не учитывать, как правоприменительные органы обращаются с лицом при привлечении его к мерам ответственности. Пожалуй, только В. Д. Филимонов откровенно заявил: «следует признать, что социальную сущность уголовной ответственности составляет ее травмирующее нравственно-психологическое воздействие на состояние осужденного. Согласно ч. 2 ст. 7 УК РФ наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, не могут иметь своей целью причинение физических страданий или унижение человеческого достоинства. Однако определенное воздействие на него, носящее травмирующий характер, т. е. вызывающее серьезные нравственные и психологические переживания, они, несомненно, оказывают»²⁹. Психологические лишения, испытанные правонарушителем, могут носить невосполнимый, необратимый для состояния здоровья характер и в сравнении с имущественными и организационными лишениями оказываются самыми тяжелыми последствиями.

В связи с лишениями и обременениями, которые возлагаются на правонарушителя, целый ряд авторов называют в качестве определяющего признака юридической ответственности наказание или кару³⁰. Но при этом функции уголовной ответственности неоправданно распространяют на общее понятие юридической ответственности.

Лишения и обременения, сопряженные с наступлением юридической ответственности, можно замещать термином «воздаяние», предпочтительность которого обусловлена, на наш взгляд, широтой объема этого понятия. Понятие «воздаяние» способно точнее и многообразнее выразить то, что понятиями «кара» и «наказание» передать невозможно. Воздаяние возлагается на виновное лицо как дополнительные и негативные последствия совершенного им правонарушения.

Воздаяние в отношении правонарушителя может исключать принуждение, если он самовозложил на себя бремя деятельного заглаживания вреда и добровольно возместил материальные и моральные потери пострадавшего лица.

Воздаяние, взятое в масштабе юридической ответственности, предполагает конкретные неблагоприятные последствия для виновного лица. Воздаяние в рамках юридической ответственности не может быть безразмерным, оно предполагает четко очерченный законом объем с использованием количественных показателей (штраф в рублях, лишение свободы в годах и т. д.).

Чтобы размер воздаяния за правонарушение не определялся кем бы то ни было произвольно, важно зафиксировать следующие признаки юридической ответственности:

— юридическая ответственность устанавливается только нормативными правовыми актами;

— если юридическая ответственность осуществляется не добровольно, а в принудительной форме, она применяется только специально управомоченными субъектами с обязательным соблюдением особого процессуального порядка.

Характер и объем воздаяния за правонарушение устанавливаются в санкции правовой нормы. Однако правовой институт юридической ответственности имеет сложный, комплексный характер, а потому закрепляется не только в нормах материального, но также в нормах процессуального права. Ошибочно сводить юридическую ответственность к реализации только материально-правовых норм.

Таким образом, признаками юридической ответственности можно считать:

1) наступает только при наличии всех признаков правонарушения;

2) фиксируется и конкретизируется в санкции правовой нормы;

3) для наступления юридической ответственности необходимо два основания: собственно юридическое (предписания нормы права, предусматривающей меры юридической ответственности) и фактическое (виновное причинение вреда деликтоспособным лицом);

4) представляет собой воздаяние в виде неблагоприятных правовых последствий — лишений личного, имущественного, организационного и психологического характера;

5) юридическая ответственность в объективном смысле означает возложение управомоченным субъектом на правонарушителя мер воздаяния;

6) юридическая ответственность в субъективном смысле означает дополнительную обязанность лица, признанного правонарушителем;

7) может осуществляться как в принудительной, так и в добровольной формах;

8) применяется с обязательным соблюдением норм материального и процессуального права;

9) реализуется в строгом процессуальном порядке.

На основании выявленных признаков можно предложить следующее определение понятия: юридическая ответственность — это юридический процесс осуществления воздаяния за правонарушение путем возложения управомоченным субъектом неблагоприятных мер на виновных лиц в строгом соответствии с нормами материального и процессуального права либо путем добровольного принятия правонарушителем соответствующей дополнительной обязанности по возмещению причиненного вреда.

Такой нам представляется теоретическая характеристика, а реальное содержание юридической ответственности в системе общественных отношений зависит от того, какие силы его определяют.

К разряду теоретических относится проблема использования понятия «правовая ответственность». Н. В. Витрук, А. М. Витченко, С. Н. Кожевников, А. В. Поляков, А. В. Мелешников предлагали различать правовую и юридическую ответственность на том основании, что юридическая ответственность не всегда соответствует требованиям права. Но общество должно стремиться к тому, чтобы институт юридической ответственности всегда был правовым и применялся в правовом поле. Совершенно нетерпимо положение, когда в сфере юридической ответственности допускаются двойные стандарты. Меры юридической ответственности только тогда правомерны, когда назначены в соответствии с правом и не противоречат праву. Поэтому для употребления и применения термина «правовая ответственность» оснований нет.

§ 1.2. К вопросу о позитивной юридической ответственности

Идея использования понятий «позитивная юридическая ответственность» и «негативная юридическая ответственность» была высказана в социалистический период не случайно. Правящая коммунистическая партия стремилась повышать ответственность людей и всячески пропагандировала исполнение гражданами своих обязанностей. Считалось, что по мере развития социалистического общества позитивная ответственность будет расширяться, а негативная ответственность — сужаться³¹.

Д. А. Липинский, например, определяет позитивную ответственность как осознание долга³². Он полагает, что юридическая ответственность обладает позитивной и негативной формами реализации, а каждая из них подчеркивает одну из граней, не отражая всей сложности феномена³³.

М. С. Строгович писал: «юридическая ответственность есть прежде всего ответственное отношение человека к своим обязанностям, ответственность за правильное выполнение лицом возложенных на него законом обязанностей, т. е. ответственность в ее позитивном значении. Если же обязанность не выполнена, наступает ответственность в ее, так сказать, негативном значении — принуждение, взыскание, наказание»³⁴.

Считается, что советский ученый-криминалист В. Г. Смирнов первым отметил, что нельзя сводить юридическую ответственность только к наказанию за совершение правонарушения³⁵. П. Е. Недбайло писал, что смысл позитивной юридической ответственности заключается в деятельности, соответствующей объективным требованиям данной ситуации и объективно обусловленным идеалам времени, а в содержание позитивной ответственности он включал самостоятельную и инициативную деятельность в рамках правовых норм и тех идеалов, для достижения которых нормы изданы³⁶. Н. И. Матузов и Н. В. Ушакова называют позитивную ответственность интересным, необычным феноменом, который «отражает не что иное, как чувство долга, гражданской позиции, развитого правового и нравственного сознания»³⁷.

Б. М. Лазарев, В. О. Лучин понимали позитивную юридическую ответственность как ответственное отношение субъектов к своим обязанностям³⁸. Б. Л. Назаров представлял позитивную ответственность и как обязанность осуществления деятельности, полезной для общества и предусмотренной нормами права, и как длящееся состояние отношения субъекта к своим обязанностям³⁹.

В. Н. Кудрявцев защищал идею позитивной юридической ответственности, полагая, что это понятие является более широким, чем просто обязанность — позитивная ответственность, по его мнению, включает знание/понимание своей обязанности и определенное отношение к ней, которое он характеризует как чувство долга, стремление хорошо выполнить порученное дело, достичь того результата, который необходим для поддержания правопорядка⁴⁰.

При таких и подобных им воззрениях понятие позитивной юридической ответственности предлагается использовать в ситуациях самоконтроля, самооценки и самоуправления личности. По мнению Б. Т. Базылева, а затем В. А. Рыбакова, «содержание юридической ответственности составляет реальное правомерное поведение субъекта права»⁴¹. О том же писали Е. А. Шергина, И. В. Максимов, Е. А. Цишковский⁴². «Позитивная форма реализации юридической ответственности — это способ закрепления юридических обязанностей соблюдения требований правовых норм, — настаивает Д. А. Липинский, — реализующийся в правомерном поведении субъектов юридической ответственности, одобряемом или поощряемом государством»⁴³.

Н. В. Витрук указывал, что «ответственность в позитивном (положительном, активном, перспективном) плане — это осознание личностью смысла и значения собственных поступков, согласование их со своими правами и обязанностями, своим долгом в настоящем и будущем поведении»⁴⁴. М. А. Краснов выделял два аспекта бытия юридической ответственности: один из них — это обязанность действовать правомерно и соответствующее этой обязанности поведение субъекта права (позитивный аспект)⁴⁵. А. А. Иванов и В. П. Иванов писали: «Юридическая ответственность (позитивный аспект) — это отношение лица к обществу и государству, к другим лицам с точки зрения выполнения гражданином своих обязанностей (долга) по отношению к обществу, государству и другим лицам, это осознанная и активная деятельность субъектов. Юридическая ответственность (негативный аспект) — это реальное или потенциальное применение предусмотренных санкцией юридической нормы меры государственного принуждения за совершенное правонарушение, связанное с претерпеванием виновным соответствующих лишений личного (организационно-физического) или имущественного характера»⁴⁶.

При таком подходе юридическая ответственность должна наступать не тогда, когда нормы права нарушаются, а когда они выполняются. И тогда разницы между сферами юридической ответственности и правомерного поведения нет. Но в этом как раз и состоит отступление сторонников позитивной ответственности от действительности. Ибо юридическая ответственность по сути своей есть результат правонарушения, а не правомерного поведения. Юридическая ответственность оправданна лишь в форме неблагоприятных последствий для лица, виновного в причинении вреда.

Сторонники позитивной юридической ответственности полагают, что если поведение признается правомерным, то его можно называть ответственным. Но это не имеет самостоятельного юридического смысла.

В. Г. Смирнов считал, что «содержанием позитивной ответственности в уголовном праве является реальное поведение личности в соответствии с требованиями норм уголовного права, то есть фактическое соблюдение уголовно-правовых запретов»⁴⁷. В этом случае юридическая ответственность преподносится как законопослушное поведение, как ответственное отношение субъекта к запретам и обязанностям. Однако законопослушное поведение и юридическая ответственность представляют собой в юриспруденции разные «жанры» с различным набором оснований и правовых режимов осуществления.

А. Н. Тарбагаев написал: «Уголовно-правовая ответственность не может быть отождествлена с нормативным требованием поступить определенным образом. Последнее есть лишь ее правовая предпосылка, а действительные корни уходят еще глубже — в объективно существующую необходимость субъекта выполнять принадлежащую ему социальную роль. Уголовная ответственность есть выполнение должного»⁴⁸. При таком понимании уголовную ответственность несут все граждане Российской Федерации. Нелепо утверждать, что все граждане страны с детства несут уголовную ответственность, хотя и в позитивном смысле.

Весомые аргументы приводит Н. Ф. Кузнецова, когда пишет: «Мы не согласны с теми юристами, которые полагают, что уголовное право устанавливает и позитивную уголовную ответственность, которая выражается в воздержании лица от совершения преступления, в его позитивном поведении, определенном нормами Особенной части Уголовного кодекса. Уголовный кодекс устанавливает, например, ответственность за убийство. Те же, кто его не совершают, согласно рассматриваемой точке зрения, тем самым несут позитивную уголовную ответственность. Ответственность — это то, что следует за какими-то действиями (бездействием). Лицо отвечает за них. Помимо этого позитивные действия в принципе не могут вызвать ответственность; за них поощряют. Основная часть людей не совершает преступления не потому, что это может повлечь уголовную ответственность, а в силу абсолютного неприятия такого рода деятельности, которая противоречит их взглядам, убеждениям»⁴⁹.

В. П. Малахов, не возражая против мысли об ответственности, как характеристике правомерности поведения, делает акцент на моменте социальной свободы человека, т. е. способности предвосхищать социальные последствия своего поведения⁵⁰. Но это скорее отражает мотивы воздержания от правонарушения, когда субъект права воздерживается создавать основания для наступления мер юридической ответственности. А нет основания (правонарушения) — нет и юридической ответственности. Следовательно, В. П. Малахов в приведенном суждении описывает случай, не касающийся юридической ответственности.

А. С. Мордовец предложил следующую последовательность при осуществлении регулятивной функции юридической ответственности: «норма права — общее правоотношение — стимулы, ограничения — позитивная юридическая ответственность; норма права — юридический факт — правомерное поведение — стимулы — позитивная юридическая ответственность»⁵¹. Но в этой схеме юридическая ответственность как таковая не имеет прямых оснований.

Е. А. Цишковский, отождествляя юридическую ответственность и поощрение, отметил: «Юридическая ответственность является негативной, если его субъективные права ограничиваются либо возлагаются дополнительные юридические обязанности. Ответственность является позитивной, если субъект права в установленном законом порядке поощряется за поведение, квалифицируемое как заслуга»⁵². З. А. Астемиров тоже указывал на примат позитивного над негативным в содержании, структуре и функционировании юридической ответственности, что, по его мнению, важно для характеристики права в целом — типичное проявление позитивной ответственности состоит в особой активности лиц в правоотношениях или реализуется в поощрительных санкциях⁵³. Остается непонятным: в чем необходимость такого отождествления? У поощрения в отличие от юридической ответственности иной круг субъектов, иные основания, иная правовая природа.

Н. И. Матузов и Н. В. Ушакова отметили, что позитивная ответственность — «это ответственность за будущее поведение, ответственность наперед»⁵⁴, ответственность за прошлое, настоящее и будущее»⁵⁵. Однако, с точки зрения цели и функций юридической ответственности, она представляет собой последствия за совершенное правонарушение — при таком понимании у юридической ответственности есть строгое правовое основание, не позволяющее распространять ее действие произвольно.

В. Н. Кудрявцев приводил доводы о том, что ретроспективная (негативная) ответственность, связанная с назначением и применением наказания, не является в праве самоцелью. Главный ее смысл в том, чтобы исправить и перевоспитать правонарушителя⁵⁶. А это и означает, по мнению В. Н. Кудрявцева, пробудить в нем, а также укрепить в окружающих чувство ответственности за свои поступки в будущее, понимание социального значения своего поведения. Ретроспективная (негативная) ответственность, по его мысли, есть лишь специфический метод обеспечения ответственности позитивной (перспективной). Но такой взгляд не раскрывает нам механизма позитивной юридической ответственности в сравнении с более или менее четко определенным процессуальным механизмом негативной юридической ответственности. Так называемая позитивная ответственность на фоне негативной юридической ответственности лишена механизма реализации и выглядит декларативно.

По мнению П. Е. Недбайло, сердцевиной нормы права является ее диспозиция, а не санкция. В связи с этим он предлагал говорить об ответственности за выполнение распоряжения нормы, то есть об ответственности за совершение положительных действий⁵⁷. Но при такой аргументации игнорируется весь смысл структуры правовой нормы. Гипотеза, диспозиция и санкция, как элементы структуры, отвечают каждая за свой аспект общего смысла нормы. Значение диспозиции вовсе не в том, чтобы закреплять наказания либо поощрения, в ней формулируются права и обязанности участников правоотношений. Для того, чтобы избегать подмен в структуре нормы права юридическую ответственность нужно относить к санкции.

Важным вопросом в обнаружении несостоятельности позитивной юридической ответственности является вопрос о ее основании. Юридическая ответственность должна иметь юридическое основание. У так называемой позитивной ответственности таковое отсутствует. Н. И. Матузов и Н. В. Ушакова писали: «Если основанием негативной ответственности является правонарушение, то основанием позитивной — взаимосвязь личности с государством и обществом, ее обязанности и юридический долг перед ними»⁵⁸, но подобные формулировки только обнажают безосновательность позитивной ответственности. Даже случаи прямого законодательного закрепления позитивной ответственности не делают данное понятие юридическим.

По нашему мнению, право регулирует (способно и должно регулировать) не только поведение, но и внутренний духовный мир человека. Но это совсем не означает, что позитивную юридическую ответственность мы признаем в качестве реального правового явления. Саморегуляция человеком своего правового поведения несравнимо важнее внешнего правового регулирования, но так называемая позитивная ответственность к юридической ответственности отношения не имеет.

Невозможно определить юридическую природу понятия «позитивная ответственность» и чем-либо отличить его от понятий «правомерное поведение», «выполнение обязанности». Невозможно отследить и зафиксировать осуществление так называемой позитивной юридической ответственности. Признание позитивной юридической ответственности будет означать, что лица, не совершающие правонарушений, уже несут юридическую ответственность.

Проблему так называемой позитивной юридической ответственности пора закрыть как теоретически и практически несостоятельную. Позитивной юридической ответственности нет. Юридическая ответственность всегда негативна. Более важным представляется постановка вопроса о добровольной и недобровольной (принудительной, правоприменительную) ответственности.

Нередки случаи, когда лицо, испытывающее чувство вины перед другим, предпринимает добровольные попытки до суда и помимо юрисдикционных решений загладить причиненный вред. В этом случае вина еще не установлена судом и основание юридической ответственности (факт правонарушения) тоже не установлено. Будет ли юридической ответственностью самовозложение бремени по заглаживанию вреда, которое субъект выполняет без внешнего принуждения? Действующее законодательство России не запрещает добровольное заглаживание последствий правонарушения без вмешательства государства. В статьях 393–395, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено право лица, совершившего гражданско-правовой деликт, исполнить дополнительную обязанность, лежащую в основе юридической ответственности — выплатить неустойку, возместить убытки. Материальная юридическая ответственность по трудовому праву России также допускает возможность участников трудовых правоотношений добровольно претерпеть меры ответственности (статьи 232, 234–236 Трудового кодекса Российской Федерации).

По нашему мнению, правоприменительная деятельность — не обязательное сопровождение для юридической ответственности. Преследуя цель юридической ответственности, которая состоит в восстановлении нарушенного правопорядка, государство должно приветствовать практику добровольного самовозложения юридической ответственности со стороны виновных лиц. Добровольная форма реализации юридической ответственности — это не исполнение всех мыслимых юридических обязанностей, реализующихся в правомерном поведении субъекта, а деятельность правонарушителя до момента вынесения юрисдикционного решения по добровольному заглаживанию причиненного вреда.

И. А. Ильин использовал несколько иную терминологию и употреблял понятия «предварительная» и «последующая» юридическая ответственность. «Предварительная ответственность, — писал он, — есть живое чувство предстояния и призванности, стремление к совершенствованию. Еще не совершив поступка, человек уже знает о своей ответственности. И это дисциплинирует его и вдохновляет. Последующая ответственность есть результат искаженного правосознания»⁵⁹. Однако данная точка зрения не учитывает, что после деятельного заглаживания причиненного вреда называемая И. А. Ильиным «последующая ответственность» может не наступить вовсе. Например, обеспокоенные свои имиджем и деловой репутацией предприятия либо предприниматели производят компенсацию морального вреда пострадавшим от их деятельности гражданам и тогда спор о праве не переносится в судебные органы. В данном примере предприниматели добровольно самовозложили на себя юридическую ответственность и понесли ее.

В. Д. Филимонов настаивает, что уголовная ответственность немыслима вне правоприменительной деятельности государства⁶⁰. Но, во-первых, добровольная юридическая ответственность может быть облечена в процессуальную форму, а во-вторых, по самой своей природе добровольная юридическая ответственность не требует особого режима процессуального оформления. Уголовная ответственность возможна в добровольной форме путем добровольного, деятельного возмещения причинного вреда. При добровольном заглаживании причиненного вреда возможность прибегнуть к государственному принуждению не исчезает. И юридическая ответственность в этом случае не теряет своей сути. Добровольная разновидность юридической ответственности применима и для отраслей публичного права (например, пп. 2 п. 1 ст. 104 Налогового кодекса Российской Федерации). Немало ее проявлений в нормах процессуального права России.

Итак, добровольная форма реализации юридической ответственности представляет собой возможность правонарушителя своими собственными действиями до вынесения юрисдикционного решения загладить причиненный вред и тем самым претерпеть меры юридической ответственности.

§ 1.3. Юридическая ответственность и наказание: проблема соотношения

Для многих правоведов главной характеристикой юридической ответственности является наказание или даже кара. В одной из диссертаций излагается подобный вывод: «юридическая ответственность — это интегративная (комплексная, системная) категория правовой науки, базовая сущность которой состоит в ее государственно-принудительном характере в форме наказания правонарушителей»⁶¹. В. А. Якушин и О. В. Тюшнякова утверждают, что «уголовная ответственность возникает в результате вынесения судом обвинительного приговора, связанного с назначением виновному конкретной меры наказания»⁶². При таком подходе цель восстановления нарушенного правопорядка сводится к репрессии против виновного лица, но сам правопорядок от этого восстановлен не будет. Репрессией в отношении виновного решаются более частные задачи, чем восстановление правопорядка.

Сводить юридическую ответственность к каре означает сужать объем данного понятия. Юридическая ответственность предполагает более масштабный результат, чем наказание правонарушителя, — порядок и спокойствие в обществе.

Во все времена находились идеологи «драконовских» мер, но исторический опыт стран и народов всегда превращал их идеи в дополнительный источник неразберихи, хаоса и ада в отношениях. Показательно учение китайских легистов о наказании. Они требовали, чтобы над каждым подданным постоянно висела угроза жестокого наказания, чтобы законы были безжалостными и вселяли ужас в сознание перед суровыми наказаниями.

Китайские легисты так обосновали свои выводы: «Там, где людей сурово карают за мелкие проступки, проступки исчезают, а тяжким преступлениям просто неоткуда взяться. Это и называется «наводить порядок еще до того, как вспыхнут беспорядки». Там, где людей сурово карают за тяжкие преступления и мягко наказывают за мелкие проступки, не только нельзя будет пресечь тяжкие преступления, но и невозможно будет предотвратить мелкие проступки. Это и называется «наводить порядок, когда в стране уже вспыхнули беспорядки». Поэтому, если сурово карать за мелкие проступки, исчезнут сами наказания, дела в стране будут развиваться успешно, а государство станет сильным. Если же сурово карать за тяжкие преступления и мягко наказывать за мелкие проступки, то, наоборот, возрастет число наказаний, возникнут неурядицы и государство будет расчленено»⁶³. Учение легистов сводится к следующим установкам: во-первых, когда сурово караешь за самые мелкие проступки, мало найдется желающих совершать тяжкие преступления; во-вторых, наказание эффективнее награждений; в-третьих, за преступника должны отвечать его близкие люди и родственники, которых после приговора надлежит превращать в рабов; в-четвертых, подданных надо разобщать всеобщей слежкой и взаимным доносительством, чтобы они боялись друг друга; в-пятых, «красноречие и острый ум способствуют беспорядкам, музыка способствует распущенности нравов, доброта и человеколюбие — мать проступков, поэтому любовь к ближним должна быть вытеснена любовью к государству»⁶⁴. Император Китая Цинь Ши Хуань реализовывал программу легистов на практике. При нем завершили строительство Великой Китайской стены и жгли все книги, кроме медицинских; живыми в землю закопали 460 философов-конфуцианцев, а философию запретили; людей казнили за сокрытие книг, а наказаниями стали медленное удушение, обезглавливание, варка в котлах, выламывание ребер, закапывание живьем. Закономерно, что династия Цинь, пошедшая за легистами, просуществовала только полтора десятилетия.

Западное правоведение принесло в теорию юридической ответственности постулат о соразмерности:

«Определить меру наказания, соответствующую проступку, максимально точно сопоставить тяжесть вины и тяжесть наказания — все это сфера действия юридической ответственности»⁶⁵. Однако наказание не компенсирует преступления. Соответствие наказания тяжести преступления — это установка на формальное решение вопроса. Милосердие к человеку в любом случае ценнее и правильнее, чем механическое обнаружение соразмерности между деянием и наказанием. Ограничивать важнейшие свойства юридической ответственности мерой наказания теоретически и практически несостоятельно.

По мере искажения общественного, профессионального и доктринального правосознания смысл слова «наказание» изменился в худшую сторону. На Руси слова «наказать», «наказывать» употреблялись в смысле давать наказ, наставлять. Корень слова «наказание» — «наказ» — урок, что не тождественно словам «кара» и «репрессия». Понимать наказание нужно не как истязание, а как наставление, вразумление, несущие в себе сострадание и создание условий для исправления. И человек в каждом случае должен знать, за что его наказывают, что от него требуют, что он должен исправить.

Наказание как некая воспитательная и педагогическая мера призвано помочь человеку правильно мыслить, чувствовать, поступать, а не убивать в нем личность. Наказ по отношению к правонарушителю заключается решении следующих задач:

— пересмотре прежнего противоправного образа жизни;

— избавление от строптивости и бунта против правопорядка;

— развитие в человеке жажды делать то, что для него полезно и, следовательно, правомерно.

Наказание предполагает страдание, необходимое и достаточное для того, чтобы субъект отвернулся от уродливости своего поступка посредством испытания. Путем наказания человека дисциплинируют и предостерегают от более страшного падения в будущем. Дисциплинирование человека имеет смысл, пока есть надежда на исправление.

Цель наказания есть не что иное, как очищение и исправление человека. Кара же направляется не на исправление человеческой души, а на формальное уравновешивание причиненного вреда и расплаты за него. Выходит, что наказанием совершенствуется внутренний мир человека, а карой приводят в порядок внешние обстоятельства.

В аспекте православной веры, утвердившейся на Руси к моменту образования древнерусского государства, осуждению подвергается преступление, а не совершивший его человек. В Библии говорится, что когда Бог прибегает к наказанию, это всегда является выражением Его любви. «Ибо Господь, кого любит, того наказывает» (Евр. 12,6). Преступление на Руси расценивалось как грех, который подлежал очищению. Наказывали, главным образом, за расположенность души ко злу. В эпоху «Русских Правд» и «Уложений» не наблюдается стремление выверить тяжесть наказания в соответствии с тяжестью преступления.

Слова «сказка», «рассказ», «указание», «показание», «доказательство», «наказание», будучи однокоренными, все показывают. В этом их непосредственное смысловое назначение. Получается, что карательное содержание термина «наказание» укоренилось и нагнетается в противоречии с его исконным значением. Правоприменители теряют на этом многое — правосудность юрисдикционных решений, непреходящую ценность принципов права, собственный авторитет.

Таким образом, наказание не является синонимом кары. Наказание выступает одной, но не единственной формой юридической ответственности.

§ 1.4. Юридическая ответственность и санкция: проблема соотношения

Юридическую ответственность нередко определяют как реализацию санкции правовой нормы. По выражению Л. С. Явича, «в самом простейшем подходе юридическая ответственность — это применение соответствующей санкции нарушенной правовой нормы»⁶⁶. О. А. Красавчиков называл меры юридической ответственности разновидностью санкций⁶⁷. Е. А. Флейшиц поддерживала данный подход: «применение санкций за нарушение вытекающей из правовой нормы обязанности есть юридическая ответственность нарушителя»⁶⁸.

Под санкцией правовой нормы принято понимать часть правовой нормы, в которой закрепляется мера принуждения либо поощрения для стимулирования правомерного поведения субъектов права и обеспечения диспозиции правовой нормы. Авторы Б. Н. Габричидзе и А. Г. Чернявский настаивают на более узком определении: «Полагаем, под санкцией в точном смысле этого слова следует именовать лишь заложенную в юридической форме возможность (угрозу) принуждения по отношению к обязанному лицу на случай неисполнения им обязанности»⁶⁹. Тем самым они отвергают существование довольно распространенных поощрительных санкций в праве.

В действительности правовой институт юридической ответственности закрепляется в норме права не фрагментарно в ограниченном формате санкции правовой нормы, а в целостной структуре нормы. В гипотезе нормы указываются условия наступления юридической ответственности, в диспозиции — провозглашается запретительная декларация, в санкции — конкретные меры наказания и принуждения.

Санкция может представать мерой наказания, определенной нормативно. На этом основании можно утверждать, что санкция правой нормы бывает формой закрепления мер юридической ответственности. Юридическая ответственность шире форм ее закрепления. Возможна юридическая ответственность без назначения наказания, когда она сводится только к властному осуждению правонарушителя.

Если правовая норма лишена санкции, юридическую ответственность затруднительно осуществить, но такая возможность не исключается совсем. Юридическая ответственность может реализоваться вне и помимо санкций правовых норм при добровольном заглаживании правонарушителем причиненного им вреда. Некорректно сводить реализацию юридической ответственности исключительно к сфере объективного права. Любая юридическая ответственность предполагает единство реализации объективного и субъективного права плюс реализацию субъективной обязанности правонарушителя. Комплекс вопросов, связанных с юридической ответственностью, не охватывается исключительно санкциями правовых норм — их закрепление производится во всех структурных элементах правовой нормы (гипотезе, диспозиции, санкции).

Сторонники отождествления санкции и юридической ответственности, по существу, исповедуют ограниченный и формалистичный нормативистский подход. Весь масштаб юридической ответственности нормативисты «загоняют» в объем нормы права и тогда правовой институт юридической ответственности выполняет не духовно-воспитательную, а служебную роль.

Определение «юридическая ответственность есть реализация санкции правовой нормы» концептуально схоже с определением «юридическая ответственность есть наказание». Наступление юридической ответственности возможно без реализации санкции и наказания. Установление мер юридической ответственности предшествует наказанию и реализации санкции правовой нормы. Таким образом, объем понятия «юридическая ответственность» шире, чем объемы понятий «наказание» и «реализация санкций».

§ 1.5. Юридическая ответственность и принуждение: проблема соотношения

Юридическую ответственность довольно часто определяют через категорию принуждения. С. С. Алексеев трактовал юридическую ответственность как «применение к виновному лицу мер государственного принуждения за совершенное правонарушение»⁷⁰. И. С. Самощенко и М. Х. Фарукшин понимали под юридической ответственностью государственное принуждение к исполнению требований права⁷¹. В работах С. Н. Братуся юридическая ответственность определяется как состояние государственного принуждения к исполнению нарушенной обязанности⁷². О. Э. Лейст определял юридическую ответственность как «применение к лицу, совершившему правонарушение, мер государственного принуждения, предусмотренных санкцией нарушенной нормы, в установленном для этого процессуальном порядке»⁷³. О. Ф. Иваненко писал: «Юридическая ответственность не может быть понята иначе, как претерпевание правонарушителем неблагоприятных последствий, испытание им на себе установленной формы государственного принуждения»⁷⁴.

Мерой или формой государственного принуждения представляли юридическую ответственность В. И. Гойман, Ю. А. Денисов, Л. И. Спиридонов. Они предлагали понимать под юридической ответственностью предусмотренную санкцией правовой нормы меру государственного принуждения, применяемую к правонарушителю за совершенное им правонарушение и содержащую для него неблагоприятные последствия в виде лишений, налагаемых государственными органами в процессуальной форме.

Следующее обоснование для данной точки зрения предложил В. Д. Филимонов: «Ни уголовно-правовое отношение в целом, ни входящая в него обязанность лица, совершившего преступление, подвергнуться предусмотренному законом наказанию не могут рассматриваться в качестве уголовной ответственности потому, что они представляют собой (одно как целое, а другое как его составная часть) лишь правовой механизм ее реализации. Если мы признаем их уголовной ответственностью, то анализ уголовной ответственности сведется к рассмотрению содержания в одном случае уголовно-правового отношения, а в другом — упомянутой выше обязанности. Объект того и другого правового явления при этом остается за их пределами. Но именно в нем и должно быть заключено то, что составляет содержание уголовной ответственности. Восстановительное уголовно-правовое отношение, возникающее в результате совершения преступления, для того только и существует, чтобы регулировать карательную деятельность государства, то есть применение того, что составляет уголовную ответственность. Ближе других к правильному пониманию уголовной ответственности подошли те авторы, которые рассматривают уголовную ответственность как объект правового отношения и, в частности, те из них, кто видит в уголовной ответственности меру государственного принуждения»⁷⁵.

Указанная правовая позиция не может быть воспринята в качестве универсальной, поскольку в ней юридическая ответственность отождествляется с государственным принуждением. Однако нередки случаи, когда юридическая ответственность лишь указывает на возможность такого принуждения. Властно-императивная форма не исчерпывает весь механизм реализации юридической ответственности. Юридическая ответственность может реализоваться и без прямого вмешательства органов государства и их должностных лиц.

В сферу юридической ответственности входят формы негосударственного принуждения и случаи самовозложения правонарушителем обязанности загладить причиненный вред. Добровольная форма реализации юридической ответственности возможны в сферах частного права и международного права. Критикуемая точка зрения не учитывает возможность осуществления юридической ответственности при отсутствии самого факта принуждения (в частности, в гражданском праве). Иными словами, юридическая ответственность может проявляться как разновидность мер принуждения, но возможна и помимо них. Факт наличия или отсутствия принуждения не определяет существование либо отсутствие юридической ответственности.

Точка зрения «юридическая ответственность — есть применение мер принуждения» саму юридическую ответственность не раскрывает, поскольку касается лишь одной возможной стороны процесса реализации юридической ответственности. Действительный масштаб понятия «юридическая ответственность» в своем объеме предполагает не только меры принуждения, но и гарантии установления истины по делу, обоснованность возмездия, права обвиняемого и т. д.

В тех случаях, когда юридическая ответственность с необходимостью сопровождается принуждением со стороны уполномоченных субъектов, необходимо определить, что принуждение собой представляет. Во-первых, принуждение не может быть выражением произвола, а допускается в строгом соответствии с установленным законом процедурно-процессуальным порядком; во-вторых, принуждение осуществляется независимо от воли правонарушителя и даже путем игнорирования воли правонарушителя; в-третьих, принуждение допустимо в целях обеспечения правопорядка и безопасности, в том числе в связи с совершением правонарушения. Таким образом, принудительное воздействие на правонарушителя со стороны компетентных и уполномоченных субъектов регламентируется законом и направлено на обеспечение исполнения юридических обязанностей и соблюдение запретов путем игнорирования воли подвластного субъекта.

Правовая система общества принуждает тех лиц, чья воля направлена против права. Для иных право не принудительно, а обязательно. Принудить — значит приневолить, то есть заставить поступать против воли. В рамках юридической ответственности достигается возмездие, реализация которого не зависит от желания либо нежелания правонарушителя.

Характер возмездия, обращенного на конкретного правонарушителя, зависит в том числе от особенностей его личности и не сводится к каре. Возмездие сложнее, содержательнее и универсальнее кары. Любопытно, что страх перед принуждением и наказанием в Библии связывается с понятием любви — людям следует бояться лишь тех, кто любит их — Бога, родителей. Иных случаев требования бояться в Библии нет совсем. Этическая норма «бояться тех, кто тебя любит» исходит из того, что право наказывать под принуждением видится как прерогатива любящего: «Господь кого любит, того и наказывает» (Евр. 12,6). Должен ли уполномоченный на реализацию мер юридической ответственности субъект воспитывать в себе ненависть к правонарушителям, доводя это до патологического чувства? Думается, что такие правоприменители портят смысл и назначение юридической ответственности и должны вычищаться из правоохранительных органов во избежание дискредитации государства.

Один из ученых, занимающихся вопросами принуждения, отстаивает мысль, что «основой единственно возможной политики внутри России может быть сила государственной власти. Все политические, экономические, социальные мероприятия, которые необходимо будет проводить в интересах российского народа, в своей основе должны опираться на силу (политическую, полицейскую, военную). Для русского человека характерны не идеи свободы, а идеи служения»⁷⁶. В данном случае на искажении правды о правовой культуре русской нации строится обоснование репрессивных методов. Даже выступая державниками, русские никогда не забывали идеала свободы, который на протяжении длительного времени имел в их правосознании религиозный смысл⁷⁷ (свобода понималась как независимость от греха и преступления). Противопоставление идей свободы и служения выглядит спекулятивно и не может рассматриваться в качестве основания государственной власти.

В начале XXI столетия российским ученым более пристало создавать механизмы самоорганизации общества, эта задача представляется более благородной и актуальной. А государство в любой стране мира в момент осуществления своих принудительных функций и так склонно не ограничивать себя, а возвеличивать.

Правовые аспекты юридической ответственности не нужно сводить к системе наказаний, запретов и ограничений. Иначе происходит упрощение такого сложного правового института с одновременным расширением карательной деятельности государства.

Нам хорошо известны практики автономизации личности с процветанием безответственности, а также многочисленные случаи безвинного наложения юридической ответственности. Значит, этих крайностей надо избегать. Очевидно, что в истории государств активная карательная деятельность всегда вытесняла индивидуальные механизмы защиты прав и законных интересов человека. Это негативно влияет на правовой институт юридической ответственности. Реальная и гарантированная свобода людей создает условия для добровольного и неформального заглаживания причиненного вреда.

§ 1.6. Юридическая ответственность и правоотношение: проблема соотношения

Юридическая ответственность нередко представляется как правоотношение, возникающее между субъектом правоприменения и правонарушителем, в рамках которого правоприменитель налагает взыскания за совершенное правонарушение, а нарушитель претерпевает эти взыскания.

Исследователи отмечают, что юридическая ответственность предполагает двух субъектов⁷⁸. В правоотношениях, связанных с реализацией юридической ответственности, обнаруживают связь прав и обязанностей⁷⁹. И другие признаки правоотношения тоже возможно установить в данном случае. Юридическая ответственность реализуется не только в вертикальных правоотношениях, где одной стороной выступает государство, но и в горизонтальных правоотношениях.

Однако может ли юридическая ответственность реализоваться вне и помимо правоотношений? Да, юридической практике известна добровольная форма реализации юридической ответственности, при которой правонарушитель до вынесения юрисдикционного решения заглаживает причиненный вред. Уже на этом основании можно сделать вывод, что юридическая ответственность выступает более сложным и масштабным явлением, нежели правоотношение юридической ответственности. Правоотношение выступает правовой формой реализации юридической ответственности.

Когда же мы имеем дело с принудительной формой реализации юридической ответственности, возникают другие вопросы:

— юридическая ответственность представляет собой охранительное либо регулятивное правоотношение, материальное либо процессуальное правоотношение?

— юридическая ответственность по конкретному делу реализуется в одном или в нескольких правовых отношениях?

Так, Б. Т. Базылев относил юридическую ответственность к охранительным правовым отношениям⁸⁰. С. С. Алексеев исходил из того, что «юридическая ответственность представляет собой правовое явление (последствие), которое существует и реализуется в рамках особого охранительного правового отношения»⁸¹. В. Н. Протасов представлял юридическую ответственность не как обязанность лица претерпевать какие-либо лишения, а как процесс ее реализации в охранительных правоотношениях. «Ведь в тех случаях, когда правонарушение государством не замечено или не установлен (или не разыскан) правонарушитель, — пишет В. Н. Протасов, — последний никаких лишений не несет и ничего не претерпевает»⁸². Эта точка зрения подвергалась критике за противопоставление теории и практики, однако правонарушение не влечет за собой применения мер юридической ответственности автоматически, а является лишь основанием для такого применения.

Совершение правонарушения само по себе не является юридическим фактом, порождающим правоотношение. Для правоотношения в случае совершения правонарушения необходимо процессуальное решение — постановление следователя о возбуждении уголовного дела либо определение судьи о принятии искового заявления к слушанию. На этапе выяснения обстоятельств дела и оценки причиненного вреда субъект юридической ответственности уже есть и действует, но правоотношения юридической ответственности еще нет. Процессуальные правоотношения до вынесения юрисдикционного решения о применении мер юридической ответственности не являются юридической ответственностью, поскольку они касаются процесса установления вины, но ничья вина еще не доказана. Правоотношение юридической ответственности начинается не с момента совершения правонарушения и не с момента реального претерпевания правонарушителем неблагоприятных последствий, а с момента вступления в силу юрисдикционного решения о применении мер юридической ответственности и длится вплоть до исполнения данного юрисдикционного решения.

Юридический факт, порождающий правоотношение юридической ответственности, предстает не в форме деяния (действия либо бездействия), а в форме постановлений и определений юрисдикционных органов, то есть в форме юридических актов.

Некоторые исследователи утверждают, что юридическая ответственность предполагает многоступенчатую конкретизацию и даже взаимное порождение правоотношений. Дескать механизм назначения юридической ответственности состоит в появлении целого ряда юридических фактов, которые в свою очередь порождают все новые и новые правоотношения. Однако в этом виде юридическая ответственность не получила бы смысла в каждом отдельно взятом так называемом правоотношении. Цель юридической ответственности оправдывается в рамках единого, законченного юридического процесса, которому свойственны этапы, но не свойственна прерывность.

Юридическая ответственность может не только охранять, но и регулировать общественные отношения. Юридическая ответственность обусловлена нормами материального и процессуального права, при этом нормы материального права закрепляют меры и виды юридической ответственности, а нормы процессуального права касаются порядка и процедур применения юридической ответственности.

Поэтому правоотношение юридической ответственности представляет собой единое, сложное и универсальное правоотношение, в котором сочетаются характеристики регулятивного и охранительного, материального и процессуального правоотношений в совокупности. Юридическая ответственность является комплексным институтом материального и процессуального права.

Глава II. ЮРИДИЧЕСКАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ КАК ПРАВОВОЙ ИНСТИТУТ

§ 2.1. Правовой институт юридической ответственности

Юридическая ответственность отражает характер взаимоотношений между человеком, обществом, государством с точки зрения осуществления предъявляемых к ним взаимных требований. Личность, семья, корпорации, нация, государство сами по себе выступают объективными границами ответственности. Юридическая ответственность фиксирует зависимость индивида от его окружения, общества и государства.

С юридической точки зрения невозможно рассматривать ответственность только как элемент структуры сознания человека, как явление сугубо субъективного порядка. Да, ответственность имеет нравственную природу и с этой стороны представляет собой моральное свойство личности, которое интегрировано из идей, чувств, переживаний субъектом своей причастности или непричастности к социально значимой деятельности. Однако в юридически значимой сфере юридическая ответственность должна восприниматься в качестве правового института со всеми особенностями данного понятия.

Юридическая ответственность как правовой институт служит средством социального контроля, позволяющим давать правовую оценку вредному для общества поведению. Правовой институт юридической ответственности регулирует правовые последствия деликтных отношений. Он имеет сложную структуру и разноотраслевое содержание.

Качество правового института позволяет удерживать юридическую ответственность в цивилизованных границах права и морали. Этот правовой институт оформляет динамику юридической ответственности. В процессе возложения юридической ответственности определяется степень соответствия индивидуального поведения действующим правовым положениям.

Возложение либо самовозложение новых и дополнительных обязанностей выступают способами правового регулирования в сфере юридической ответственности. В юридической литературе высказывалось мнение о том, что юридическая ответственность есть проявление запретов⁸³. Но запреты устанавливаются не в процессе наложения юридической ответственности, а до. Нарушение запретов служит основанием для юридической ответственности и, значит, запреты не являются содержанием юридической ответственности. Все известные случаи установления правовых запретов сферой юридической ответственности не охватываются.

Содержанием юридической ответственности является обязанность загладить причиненный вред, возлагаемая на правонарушителя принудительно либо самовозлагаемая на себя правонарушителем. Применительно к уголовной ответственности В. Д. Филимонов к содержанию относит «ограничение осужденного в правах и (или) свободах»⁸⁴. Юридическая ответственность есть разновидность разнообразных правовых последствий, наступающих при наличии определенного юридического факта — правонарушения.

Формой юридической ответственности выступает, с одной стороны, нормативная форма, то есть санкции правовых норм, закрепляющие меры юридической ответственности, и фактическая, в которой выражены отношения субъекта юридической ответственности и субъекта правоотношения по поводу реализации мер юридической ответственности. К формам реализации юридической ответственности можно отнести возмещение вреда, ограничение свободы, судимость. Юридическая