Медиабезопасность в цифровой среде

Роль сведущих лиц

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 340.69:004

ББК 67.53:32.81

М42

Рецензенты:

Бертовский Л. В., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры криминалистики юридического факультета Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова;

Курьянова И. В., кандидат филологических наук, начальник Управления судебного речеведения ГБУ г. Москвы «Московский исследовательский центр»;

Сааков Т. А., кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры судебно-экспертной и оперативно-розыскной деятельности Московской академии Следственного комитета имени А. Я. Сухарева, старший лейтенант юстиции.

Данная монография посвящена вопросам комплексного научного обеспечения информационной безопасности Российской Федерации в информационном пространстве цифровых средств массовой коммуникации. Изучаются основные тенденции и условия современного информационного общества, специфика типичных продуктов современной коммуникативной деятельности. На основе анализа заявленной проблематики авторами осуществляется разработка основ новой частной экспертной теории судебно-экспертного обеспечения медиабезопасности в цифровой среде, рассматривается ряд иных частнонаучных вопросов прикладного характера.

Законодательство приведено по состоянию на 1 декабря 2023 г.

Предназначена для студентов, аспирантов и преподавателей вузов, практических работников экспертных, следственных, судебных органов и прочих лиц, занимающихся вопросами защиты законности и обеспечения безопасности Российской Федерации в информационной сфере.

УДК 340.69:004

ББК 67.53:32.81

© Коллектив авторов, 2024

© ООО «Проспект», 2024

АВТОРСКИЙ КОЛЛЕКТИВ

Галяшина Елена Игоревна — доктор юридических наук, доктор филологических наук, профессор, почетный работник сферы образования РФ, заведующий кафедрой криминалистики Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) — главы 1–4, 6, § 5.1 главы 5 (совместно с К. М. Богатыревым).

Богатырев Константин Михайлович — преподаватель кафедры криминалистики Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) — главы 1–4, 6, § 5.1 главы 5 (совместно с Е. И. Галяшиной).

Антонян Елена Александровна — доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой криминологии и уголовно-исполнительного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) — § 5.2 главы 5.

Кокурин Алексей Владимирович — кандидат психологических наук, доцент, доцент кафедры криминологии и уголовно-исполнительного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) — § 5.3 главы 5.

ВВЕДЕНИЕ

Современные люди, погруженные в бушующий океан информации, при всей развитости технической инфраструктуры и наличии системы образования остаются теми, к кому применимо изречение Сенеки: “Errare humanum est”¹. И это их свойство часто становилось причиной трагедий — распрей, войн, погромов, эпидемий и т. д.

Ошибки далеко не всегда являются следствием стечения обстоятельств: напротив, они могут появиться вследствие целенаправленного (и часто — злонамеренного) воздействия. В силу ограниченности любых материальных благ и недостатка благ духовных люди часто конфликтуют друг с другом, используя в своей борьбе все возможные средства и методы.

Развитие человеческой цивилизации не только не привело «к вечному миру» И. Канта², но и демонстрирует тенденции ко все большему увеличению масштаба конфликтов и их последствий. Для того чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на историю одного лишь XX в. — века величайших открытий и достижений, но также и века страшных вооруженных конфликтов — локальных и глобальных войн.

Отличительной их чертой стало многократно возросшее значение информационной составляющей. Наряду с физической мощью вооруженных сил государства, развитостью его экономики одним из серьезных условий победы стала моральная составляющая, отражающая боевой дух армии и степень ее поддержки со стороны народа. С развитием средств массовой коммуникации государства получили возможность оказывать влияние непосредственно на народ потенциального или актуального противника. Агитация и пропаганда применяются как такое же оружие, как и военная техника. Информационная война стала неотъемлемой частью современных военных конфликтов и одной из постоянных составляющих международных отношений.

Но даже в мирное время использование развитой информационной инфраструктуры создает риски для охраняемых законом общественных отношений. Распространенность новых технологий не могла не привести к тому, что их возможности будут использоваться в том числе и для нарушения закона (подготовки и (или) совершения правонарушений различной тяжести и направленности).

Наиболее часто посредством электронных (цифровых) средств массовой коммуникации (таких, как сеть Интернет), составляющих значительную часть цифровой среды, могут осуществляться запрещенная законом пропаганда, диффамационные речевые действия (распространение не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство, деловую репутацию, оскорбление, клевета), угрозы, возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства, публичные призывы к осуществлению противозаконной деятельности, нарушение законодательства о защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и (или) развитию и т. п.

В современных условиях информационные (в том числе цифровые) технологии также активно используются для борьбы внутри- и внешнеполитической; идеологические диспуты и споры зачастую перетекают в конфликтогенное русло и могут приводить к совершению запрещенных законом действий. Кроме того, угрозы видятся в том, что средства массовой информации и коммуникации обладают уникальной способностью по формированию мировоззрения граждан. В настоящее время основным критерием истинности информации становится не проверяемость, а общественность и массовость, что препятствует распознанию недостоверной информации и ее широкому распространению.

Государство, осознавая имеющиеся риски, предпринимает усилия по противодействию информационным угрозам. Последние понимаются как совокупность действий и факторов, создающих опасность нанесения ущерба национальным интересам в информационной сфере³. В настоящей книге мы подробно рассмотрим имеющееся правовое регулирование, посвященное обеспечению информационной безопасности как части безопасности национальной.

Однако даже наличие эффективного правового регулирования (которое есть далеко не всегда) не является гарантией эффективной защиты охраняемых прав и законных интересов. Обязательным условием эффективной юрисдикционной деятельности, направленной на поддержание существующего правопорядка (в том числе и в информационном пространстве), является поддержка правоприменителя со стороны научного сообщества. Применение специальных знаний в процессуальных и непроцессуальных формах и в целом научно-консультативная деятельность сведущих лиц позволяет обеспечить надлежащее доказывание по делу, более полно установить его фактические обстоятельства и в итоге принять законное и обоснованное решение.

Исходя из высказывания Марка Тулия Цицерона, дополняющего изречение Сенеки (“Cujusvis hominis est errare, nullius, nisi insipientis, in errore perseverare”⁴), мы посредством данной книги постараемся приложить все усилия к тому, чтобы ошибки, являющиеся причинами и создающие условия для существования актуальных угроз для личности, общества и государства, были устранены.

Глава 1. АКТУАЛЬНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ СОВРЕМЕННОГО ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОГО ОБЩЕСТВА И СВЯЗАННЫЕ С НИМИ РИСКИ

§ 1.1. Информатизация. Информационная среда. Информация как основной ресурс развития общества

В процессе исторического развития человеческой цивилизации информация (теоретические знания, практические навыки, данные о технологиях; сведения о фактах, событиях, явлениях и т. д.) всегда играла важную роль, определяющую направление и характер происходивших политических, экономических, религиозных, социальных и культурных изменений. Знаменитый афоризм «Кто владеет информацией, тот владеет миром», приписываемый банкиру Натану Майеру Ротшильду, — это не голословное утверждение, а многократно подтверждающаяся на практике истина.

Разница в цивилизационном развитии, источником которой являются философские и научные знания, не раз становилась залогом экономической или военной победы. Развитая идеология позволяла консолидировать собственное общество и воздействовать на сознание оппонентов. Продвинутые культура и искусство вкупе с религиозными системами повышали общий уровень гуманности, нравственности и духовной развитости общества в целом и отдельного человека в частности.

Однако объем и роль информации неодинаковы и серьезно изменились со временем (в сторону их кратного увеличения). Во многом это связано с количеством людей, взаимодействующих с информацией, вырабатывающих и потребляющих ее; но в первую очередь объем информации детерминирован возможностью ее передачи во времени и пространстве, с технологиями такой передачи. Для полноценного анализа тенденции по информатизации общества, а также роли информации в жизни общества в разные исторические периоды и специфики ее передачи представляется рациональным привести периодизацию с разделением на эпохи гипоинформации, информации и гиперинформации.

Эпоха гипоинформации характеризующаяся сравнительно малым количеством информации и слабой развитостью, распространенностью информационной инфраструктуры; хронологические рамки — с древности по Новое время (XVIII–XIX вв.). С момента освоения человеком речи (одной из основных функций которой является коммуникация) люди получили возможность передавать информацию друг другу при помощи особой коммуникативной системы — естественного языка. Проблемы, с которыми общество столкнулось на данном этапе, заключались в невозможности фиксации устной речи на материальных носителях информации, а также в крайнем многообразии языков, обусловленном обширным ареалом расселения людей (вследствие чего язык и культура отделенных друг от друга сообществ в течение длительного процесса самостоятельного развития приобретали особые черты и становились отдельными, самостоятельными, непохожими друг на друга). Информация заучивалась и в устном виде передавалась из поколения в поколение, от одного носителя к другому, однако при такой передаче информации неизбежно возникали ошибки и аберрации, часть информации забывалась, а с гибелью носителя она и вовсе могла полностью исчезнуть. Эти проблемы привели к непреодолимым трудностям, связанным с передачей информации через несколько поколений.

Поэтому серьезным прорывом в развитии средств передачи информации стало изобретение письменности, позволявшей фиксировать данные на материальном носителе, что повысило степень ее сохранности и возможности ее передачи. Это, в свою очередь, привело к увеличению скорости накопления информации, расширению спектра возможностей работы с ней, что не могло не сказаться прогрессивно на жизни общества. Человеческие цивилизации, развитые в плане материальной культуры и создавшие эффективные системы письменности, стали гегемонами в своих регионах (древние Ассирия и Вавилон, античный Египет, полисы Греции, Римская империя, Китай и т. д.). Передача информации в письменном виде привела к расцвету всех форм общественной жизни — политики, религии, науки, культуры и искусства. Однако человечество, расселенное по всей планете и разделенное множеством природных и культурных преград, все еще не являлось единым целым и развивалось крайне неравномерно, в том числе по причине дефицита информации различного рода.

Эпоха информации (XIX–XX вв.; примерно соотносится с хронологическими рамками существования индустриального общества) характеризуется существенным повышением степени образованности членов общества и распространенности в нем информации. В эпоху Великих географических открытий развитие транспорта привело к тому, что человечество стало действовать в планетарных масштабах. Если ранее представления людей о том мире, в котором они живут, были сильно ограничены и часто далеки от действительности, то теперь они получили много новых данных, позволяющих составить объективное представление о Земле и о перспективах развития в ее пределах. Началось активное освоение новых земель, находящихся вдалеке от основных цивилизационных центров; вместе с тем наступило острое осознание того, что свободные территории, сколь бы они ни были велики, ограничены. Геополитика информационной эпохи, основной целью которой были установление и удержание контроля над территорией, привела к формированию обширных колониальных держав-империй (Испании, Великобритании, Франции, России и т. д.), враждебно настроенных друг к другу. Войны, раньше носившие локальный характер, постепенно также начали предпринимать глобальный, всепланетарный масштаб.

Доступность информации все увеличивалась; образованность населения и научно-технический прогресс, находясь в прямой зависимости друг от друга, дали синергетический эффект ускорения темпов развития человечества. Все это приводило к трансформации экономики, политики и культуры, содействовало прогрессу социальному. В крупнейших странах мира сформировались великие культуры, давшие человечеству шедевры литературы, музыки и изобразительного искусства. Наука (как естественно-технической, так и гуманитарной направленности) процветала, позволяя людям создавать новые технологии и улучшать свой быт. Начавшаяся в ХХ в. компьютеризация, создание автоматизированных систем управления (АСУ) позволили в разы повысить эффективность хозяйственной деятельности, что повлекло улучшение качества жизни.

Однако технический и социальный прогресс все же развивались разными темпами, что привело к удручающим последствиям. Использование открытий и изобретений для разработки и производства нового оружия и боеприпасов, а также последующее практическое их применение привело к серьезному увеличению жертв вооруженных конфликтов (как среди военных, так и среди мирного населения). Развернувшаяся гонка вооружений требовала большого количества средств, в том числе отказа от проведения научных исследований. Ситуация все более усложнялась по мере уменьшения количества свободных территорий; в конечном счете всеобщая геополитическая напряженность привела к двум мировым войнам и холодной войне.

Именно в эту эпоху значение информации как ресурса начали активно осознавать (афоризм, с которого мы начали данный параграф, относится именно к этому периоду времени). Упомянутое выше развитие духовной культуры привело к осознанию того, что в основании государств и обществ (точнее — их организации в рамках социальной инженерии) лежат некие теоретические построения, системы и ценности. Таким образом, идеологический компонент начал рассматриваться не только как сопутствующий прогрессу, но и как лежащий в его основании феномен. Попытки объяснить мир, судить о мире сущем и мире должном предпринимаются в этой эпохе с особенным рвением.

При этом значение информации осознали и политики: обладание информацией (причем достоверной) стало одним из важных конкурентных преимуществ. В связи с этим получил активное развитие шпионаж (торговый, промышленный, научный и т. д.), направленный как на похищение ценной информации, так и на распространение дезинформации в среде противника. Агитация и пропаганда стали обязательными спутниками любого конфликта. При этом отличить достоверную информацию от недостоверной становилось все сложнее и сложнее.

Вместе с тем общественный и технический прогресс в этот период содействовал возникновению и развитию многообразия форм, способов и технологий передачи информации. Это привело к возникновению средств массовой информации (таких, как периодическая печать, радио, позднее — телевидение) и коммуникации (телефон/телеграф), позволявших распространять информацию среди неограниченного круга лиц по всему земному шару. Распространенность недостоверной или предвзятой информации при этом в какой-то степени была компенсирована количеством разнообразных источников, позволявших соотносить данные и делать вывод об их достоверности и объективности.

Эпоха гиперинформации (конец XX – начало XXI в.) сопутствует обществу постиндустриальному и характеризуется определяющей ролью информации во всех сферах жизни общества, экспоненциальным ростом ее объема (в том числе «информационного шума»), созданием сложной электроники и развитием на их основе новых средств массовой коммуникации, возникновением единой глобальной инфраструктуры передачи информации. В результате на нашей планете сформировалась принципиально новая среда обитания человека — так называемая «новая информационная реальность»⁵. Формируется информационное общество — такое, в котором информация, уровень ее применения и доступности кардинальным образом влияют на экономические и социокультурные условия жизни граждан⁶.

Перевод большого количества информационных продуктов в электронную форму, повсеместное внедрение электронных средств обработки данных (компьютеров, в том числе планшетных, смартфонов и т. д.), создание и развитие информационно-телекоммуникационных сетей (таких, как интернет) привело к беспрецедентной доступности информации для людей. Они получили возможность общаться, учиться и работать, не выходя из дома, получить новости из любой точки планеты, узнать ответ на любой интересующий вопрос за несколько мгновений. Казалось бы, наступило прекрасное время расцвета науки и творчества (ведь к тому есть все основания).

При этом с каждым днем количество шума в информационном пространстве растет, увеличивающийся поток недостоверных, ненужных и бесполезных данных мешает, превращает процесс поиска нужной информации в поиск иголки в стоге сена. Безусловно, эта проблема серьезная и нуждается в решении, но ею не исчерпывается негативная сторона развития информационных технологий. Наряду с ценной информацией научного, образовательного, культурного плана и информационным шумом также имеет место информация вредная и опасная, имеющая деструктивную природу. Вопрос о том, что считать деструктивным, открытый и имеет контекстуальный характер (его решение зависит от характера и особенностей конкретного общества и государства); проблема информационных угроз, находящих выражение в деструктивной информационной продукции, сложная и нуждается в научно обоснованном ответе, сопровождающемся определенным правовым регулированием.

Однако данная эпоха, несмотря на все нюансы, все же представляется нам наиболее совершенной с точки зрения развития информационных технологий и возможностей по конструктивному поиску, сбору, хранению, обработке, предоставлению и распространению информации.

Понятие «информатизация». Изучив исторический аспект взаимодействия общества с информацией, перейдем к рассмотрению термина, такое взаимодействие обозначающего. Первое, что бросается в глаза при изучении подходов к определению данного термина, — его многозначность, а также вариативность подходов к его рассмотрению. Так, нами были изучены следующие определения понятия «информатизация» (англ. informatization).

По мнению А. П. Ершова (одного из первых отечественных ученых, интересовавшихся данной проблематикой), информатизация — это комплекс мер, направленных на обеспечение полного использования достоверного, исчерпывающего знания во всех общественно значимых видах человеческой деятельности⁷.

По В. А. Копылову, информатизация — это процесс повышения эффективности применения информации в обществе с помощью перспективных информационных технологий⁸. Он же приводит следующие позиции других ученых по данному вопросу:

— процесс повышения эффективности использования информационных ресурсов при помощи информационных технологий в жизнедеятельности общества (Л. Б. Антопольский);

— распространение информационной культуры, необходимой каждому, кто прямо или косвенно имеет дело с информацией, создание необходимых предпосылок для компьютеризации (Г. Г. Воробьев);

— создание условий в обществе, при которых «выгоднее» все принимаемые на различных уровнях решения базировать на максимально полной, своевременной, адекватной информации (Б. М. Герасимов);

— процесс внедрения современных средств и методов обработки и передачи информации в какой-либо области (Н. Е. Каленов);

— внедрение информационных технологий, обеспечивающих повышение потребления обществом информации (Б. В. Кристальный);

— процесс удовлетворения информационных потребностей в обществе посредством современных информационных технологий, процесс формирования, распространения и использования информационных ресурсов в обществе посредством современных информационных технологий (Г. Л. Смолян) и др.

Можно отметить, что в рассмотренных выше определениях информатизация рассматривается как процесс или как деятельность, так или иначе связанная с повышением качества взаимодействия общества с информацией, в том числе за счет внедрения новых информационных технологий. Мы же воспринимаем ее шире, как тенденцию по качественному преобразованию информационной деятельности (и общества в целом); при этом аспект разработки, внедрения и использования новых технологий и устройств будет рассмотрен нами отдельно как тенденция по компьютеризации общественной жизни.

Проблематика информатизации активно исследуется и за рубежом. Эверетт Роджерс рассматривает информатизацию как процесс развития и превращения общества в информационное общество⁹. Алгюл Мустафа определяет ее как главный фактор развития постиндустриального общества¹⁰.

Л. А. Кадирова и А. И. Сиразетдинов рассматривают информатизацию преимущественно как тенденцию по внедрению информационно-коммуникационных технологий и связывают ее с тенденцией цифровизации общественной жизни¹¹. Рассматривая данные тенденции в контексте совершенствования системы высшего образования, они указывают на необходимость их учета в рамках компетентностного подхода, т. е. на подготовку специалистов, способных эффективно действовать в современных условиях. При этом следует отметить, что в их подходе тенденции по информатизации и компьютеризации рассматриваются как единое целое; мы же, не оспаривая их тесную взаимосвязь, все же разделяем их и рассматриваем по отдельности. В последующих параграфах мы подробно остановимся на особенностях каждой отдельной тенденции, опуская общие моменты, уже рассмотренные выше.

Нами были изучены также словарные толкования. Например, информатизация определяется как политика и процессы, направленные на построение и развитие телекоммуникационной инфраструктуры, объединяющей территориально распределенные информационные ресурсы¹². Согласно Большому толковому словарю русского языка, информатизация — это внедрение вычислительной техники в различные сферы деятельности общества и человека¹³.

Существует и нормативное определение информатизации, содержащееся в утратившем силу Федеральном законе от 20.02.1995 № 24-ФЗ «Об информации, информатизации и защите информации»¹⁴: это организационный социально-экономический и научно-технический процесс создания оптимальных условий для удовлетворения информационных потребностей и реализации прав граждан, органов государственной власти, органов местного самоуправления, организаций, общественных объединений на основе формирования и использования информационных ресурсов. Следует отметить, что в действующем Федеральном законе от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» (далее — Закон об информации)¹⁵ термин информатизация не определяется и не используется вообще. При этом занявший место информатизации в названии закона термин «информационные технологии» определяется как процессы, методы поиска, сбора, хранения, обработки, предоставления, распространения информации и способы осуществления таких процессов и методов.

Список различных определений можно продолжать еще долго, однако мы перейдем к формулированию собственного. На наш взгляд, информатизация — это тенденция по количественному и качественному преобразованию информационной среды (информационных технологий и систем) и информационной деятельности в сторону повышения их эффективности. Она подразумевает не только прогресс технических средств работы с данными, но и процесс развития знаний и способностей людей к восприятию и порождению информации (так называемую интеллектуализацию).

При этом под информационной деятельностью понимается деятельность по поиску, сбору, хранению, обработке, предоставлению или распространению информации. Процессы и методы, обеспечивающие реализацию такого рода деятельности, а также способы осуществления таких процессов и методов обозначаются термином «информационные технологии». Информационные системы — это совокупность определенной информации и обеспечивающих ее обработку информационных технологий и технических средств.

Информационная среда и информационное пространство. Информация формирует особую среду жизнедеятельности общества — информационную среду (под которой понимается вся совокупность информации, информационных технологий и информационных систем, т. е. вся информационная инфраструктура и все информационное содержимое). В понимании С. М. Зырянова информационная среда представляет собой «совокупность общедоступных информационных ресурсов в любой форме (печатной, телекоммуникационной и цифровой)»¹⁶. Мы солидарны с этой позицией, особенно с учетом того, что она является редким случаем определения данного термина, зачастую используемого без каких-либо пояснений. В целом это можно объяснить его интуитивной понятностью и частичной синонимичностью со следующим термином, однако научные исследования в области юриспруденции обязывают к более однозначному и определенному рассмотрению терминологии.

Связанным с информационной средой понятием является термин «информационное пространство». С. А. Проскурин определяет его как «пространство, в котором создается, перемещается и потребляется информация»¹⁷. Мы же понимаем его как определенную, имеющую четкие границы область распространения информации (например, информационное пространство Российской Федерации, информационное пространство отдельной социальной сети, отдельной организации, конкретного сайта в сети Интернет и т. д.). Имеется и нормативное определение информационного пространства — это совокупность информационных ресурсов, созданных субъектами информационной сферы, средств взаимодействия таких субъектов, их информационных систем и необходимой информационной инфраструктуры¹⁸.

Следует отметить, что по отношению ко всем терминам с составляющими «среда» и «пространство», которые будут рассмотрены нами далее при анализе прочих тенденций, представленные выше будут родовыми, т. е. более общими; характеризующими информационную сферу в целом.

Информация как основной ресурс развития общества. Как мы заметили выше, эпоха гиперинформации (развития постиндустриального, информационного общества) отличается высокой динамикой информационных процессов (в том числе ввиду сетевого характера последних). Главным условием и ресурсом любых преобразований является достоверная информация, в настоящее время преимущественно представленная в цифровой форме (делающей информационную деятельность быстрой и эффективной, например, в финансовом плане). Идет ли речь о создании и функционировании сложных самоорганизующихся систем (в частности, государственных) на основании новых технологий, или же о целеполагании и действиях конкретного человека — для достижения продуктивного результата информация необходима. Она также играет важную объяснительную роль, позволяя ориентироваться и принимать решения в современных динамичных и зачастую неопределенных условиях. Особое значение имеет уже не способность к запоминанию больших объемов информации, а способность проверки и обработки вновь поступивших данных, ориентирование в потоке информации (что обусловлено особенностями современной информационной реальности).

Дадим же характеристику информации как основного ресурса развития общества. Вначале определимся с самим понятием. Сразу следует отметить, что мы при его рассмотрении столкнемся с теми же сложностями, что и при анализе предшествующего термина «информатизация». Определений информации очень много — мы же, коль скоро наше исследование осуществляется с позиций юриспруденции, уделим внимание в первую очередь аспекту нормативно-правового регулирования. Информацию как объект правоотношений в России и в мире стали активно исследовать только во второй половине XX в., когда произошло обособление информационных отношений. В настоящее же время повышенное внимание к цифровым данным обусловлено смещением экономической активности в информационную сферу (IT), увеличением роли цифровой информации в связи с использованием цифровых технологий.

Согласно Закону об информации, под ней понимаются «сведения (сообщения, данные) независимо от формы их представления»¹⁹. Таким образом, информация отождествляется со сведениями как объектом, который может рассматриваться двояко: в статике (в виде зафиксированных сведений — данных) и в динамике (в виде распространяемых сведений — сообщений). Широкое понимание информации, изложенное в законе, позволяет учитывать все многообразие ее проявлений (в том числе гипотетически возможных в будущем), позволяет осуществлять гибкое и эффективное регулирование этого сложного и разнопланового объекта. Информация делится на общедоступную и ограниченного доступа (доступ к которой ограничен федеральными законами). Кроме того, запрещается распространение информации, которая направлена на пропаганду войны, разжигание национальной, расовой или религиозной ненависти и вражды, а также иной информации, за распространение которой предусмотрена уголовная или административная ответственность.

Имеющая нематериальный характер, информация может быть проинтерпретирована как план содержания (при бинарной оппозиции плану выражения), как смысл (в модели Г. Фреге, включающей также знак и значение). При этом закон единства формы и содержания с необходимостью проявляется в любом информационном продукте, тот или иной смысл выражается посредством той или иной формы. Наличие правил и конвенций в выражении и понимании определенных смыслов обуславливает принципиальную возможность передачи полезной информации от одного лица к другому. Таким образом, информация является основанием, смыслом и результатом практически любой сферы современного общества, связывая материальный, физический компонент и духовную жизнь общества, субъективное бытие каждого конкретного лица в единое целое. Вопрос смысла, отнесенный к любому факту (предмету, событию, процессу, явлению и т. д.), может быть решен только при наличии необходимой для этого информации. Из перечисленного выше следуют признаки информации как объекта правоотношений и как ресурса развития общества²⁰:

1. Информация — идеальный объект, нематериальное благо, не сводимое к физическим объектам-носителям (она невещественна, хоть и имеет форму).

2. Она подвергается лишь моральному, но не физическому старению. При пользовании ею, как правило, не теряет своих свойств.

3. Неисчерпаемость информации заключается в возможности ее использования неограниченное количество раз неограниченным числом субъектов (при наличии доступа к ней).

4. Информация физически неотчуждаема от ее владельца и остается у него после ее передачи другому лицу.

5. Важной особенностью информации является возможность практически неограниченного ее копирования (тиражирования), распространения и преобразования.

6. Информация обладает свойством системности, так как всегда существует в каком-то организованном виде и организационной форме.

7. Контекстуальность информации: она может иметь разную ценность для разных лиц, действующих в разных ситуациях и сферах деятельности, и «даже в одних и тех же ситуациях использования»²¹. Ценность информации определяется ее «значимостью с точки зрения соответствия или несоответствия потребностям общества, социальных групп и личности»²².

Все эти признаки применимы к любым видам информации вне зависимости от ее формы (в том числе и к цифровой информации, цифровым данным) и должны учитываться в процессе регулирования цифровых отношений.

В заключение следует отметить, что важным свойством информации сегодня является возможность оказывать прямое воздействие (позитивное/негативное) на общество и отдельного человека. Следует понимать, что негативная оценка явления, влекущая его криминализацию, является не абсолютной, а контекстуальной, зависящей от системы ценностей конкретного общества; она влечет создание не регулятивных, а конструктивных правил (по Дж. Серлю). Выбор информации конкретной направленности определяет направление развития государства и общества, а лежащая в основании такого выбора система принципов и ценностей задает матрицу смыслов и этических критериев оценки информации на предмет ее желательности/нежелательности, допустимости/недопустимости и т. д. Применение права, являющегося инструментом конструирования желаемой социальной реальности, осуществляется исходя из такой системы ценностей и принципов; на ней же основывается конструирование системы обеспечения информационной безопасности, ориентированной на защиту от информационных вызовов и угроз.

Таким образом, основными направлениями информационной политики в настоящее время является обеспечение информационной безопасности личности, общества и государства, а также повышение эффективности информационной деятельности, влекущее за собой позитивные экономические, политические, социальные и культурные преобразования, дающее важные конкурентные преимущества. Стоит отметить, что обеспечение реализации конституционных прав и свобод, связанных с информационной деятельностью, их соблюдение является важным условием развития и процветания современного информационного общества.

§ 1.2. Компьютеризация. Технические устройства обработки и обмена информацией

Как мы отметили выше, информатизация и компьютеризация (тенденция, процесс по внедрению и совершенствованию автоматизированных технических средств обработки информации) тесно связаны, можно сказать, что в настоящее время первая реализуется главным образом за счет второй. Благодаря развитию научно-технического прогресса произошел постепенный переход к использованию для обработки информации электронных вычислительных машин (ЭВМ, компьютеров). Первоначально они использовались (о чем свидетельствует их название) для сложных и объемных вычислений и расчетов, однако позднее они были эффективно внедрены во все сферы человеческой деятельности.

Расцвет компьютеризации пришелся на вторую половину ХХ и начало XXI в.: именно в этот период времени произошла цифровая (иначе называемая Третья промышленная²³) революция (повсеместный переход от аналоговых технологий к цифровым). Электронным технологиям обработки информации в цифровом виде предшествовали аналоговые вычислительные машины (АВМ), которые представляют числовые данные при помощи аналоговых физических параметров, таких как скорость, напряжение, сила тока, давление и т. д. Это были механические, пневматические, гидравлические, электрические и т. п. устройства, позволявшие производить математические вычисления, но имевшие ряд серьезных ограничений, которых ЭВМ были лишены.

Первые электронные счетные машины, оперировавшие дискретными данными в цифровой форме, появились в 40-е гг. ХХ в., имели очень большие размеры и для обеспечения своей работы требовали много обученных специалистов. Однако постепенно, в связи с переходом от использования электронных ламп к полупроводникам в построении компьютерных систем, возникновением микропроцессорных технологий и использованием микрочипов, удалось добиться существенного уменьшения размеров ЭВМ при росте их производительности. Все это привело к тому, что компьютеры, ранее бывшие невероятно дорогой, массивной и сложной в работе техникой, создание и использование которой было возможно лишь для крупных государственных и коммерческих структур, стали доступны любому желающему. Так появилась особая категория такой техники — персональные компьютеры. Именно они за счет своего повсеместного распространения обеспечили принципиальную возможность информатизации, компьютеризации и цифровизации общества, его перехода к новому этапу развития — обществу информационному.

Использование цифровой электроники повысило степень доступности информации, сделало процесс работы с ней простым и эффективным. А объединение компьютеров в сети привело к созданию глобального информационного пространства, являющегося отличительной чертой новой информационной реальности.

Темпы технологического прогресса в области обработки информации постоянно ускорялись. За несколько десятилетий производительность компьютеров возросла в десятки тысяч раз, что отнюдь не является преувеличением. По сравнению с первыми компьютерами современные являются технологией будущего, дающей широчайшие возможности для решения профессиональных и домашних задач. Их повсеместное внедрение ставит вопрос: завершилась ли компьютеризация, и если нет, то долго ли она еще будет продолжаться?

Ответы на эти вопросы требуют понимания смысла, вкладываемого в этот термин, а также его специфики и направлений. Однако прежде чем приступим к их рассмотрению, отметим, что компьютеризация отнюдь не исчерпала себя. Человечество стоит на пороге прогнозируемой Четвертой промышленной революции²⁴, подразумевающей переход к таким новым прогрессивным технологиям, как: искусственный интеллект (ИИ), квантовые вычисления, дополненная, виртуальная реальность и метавселенная; нанотехнологии, нейротехнологии, блокчейн, децентрализованные системы и т. д. Хотя физический предел полупроводниковых технологий почти достигнут (речь идет об организации производственных процессов в масштабах считанных нанометров), новой перспективной технологией, являющейся следующим этапом прогресса, являются квантовые компьютеры. Поэтому можно заключить, что компьютеризация продолжится совершенствованием имеющихся и внедрением новых компьютерных технологий.

Понятие «компьютеризация». Предварим рассмотрение нашего понимания компьютеризации несколькими определениями. Согласно Большому толковому словарю русского языка, компьютеризация — это широкое внедрение компьютеров в различные сферы человеческой деятельности, перевод трудоемких операций и процессов на компьютерную основу²⁵.

По мнению О. Б. Скородумовой и В. Э. Меламуда, компьютеризация (от англ. compute — считать, вычислять) — процесс широкого внедрения в практическую деятельность человека, в повседневный быт электронных устройств для автоматизированной обработки информации — компьютеров²⁶. Воздержавшись от дальнейшего рассмотрения сходных позиций, отметим, что, в отличие от информатизации, понимание компьютеризации у разных авторов слабо различается (за исключением отдельных специфичных случаев). Также характерно, что нормативное определение компьютеризации отсутствует: сам этот термин применяется в ряде правовых нормативно-технических документов (Национальных стандартах Российской Федерации, строительных правилах и методах и т. д.) в контексте перевода выполняемых процедур в машиночитаемую форму и реализации их на компьютерном оборудовании.

Несколько отличная от рассмотренных выше позиций имеется у научной школы кафедры судебных экспертиз, где под компьютеризацией принято понимать технику, математические методы и специальное программное обеспечение, применяемые для сбора, хранения и обработки информации, используемой в различных процессах управления, а также для получения разного рода информационных и вычислительных услуг²⁷.

Как можно заметить, в первом случае компьютеризация воспринималась как процесс внедрения компьютеров в деятельность людей с целью автоматизации обработки информации, повышения ее эффективности; во втором же случае подразумеваются сами средства автоматизации (техника, математические методы и специальное программное обеспечение) информационной деятельности. Обе позиции представляются оправданными и обоснованными; различие же их, как видится, возникает из-за учета специфики конкретной сферы деятельности — судебно-экспертной (в которой особую роль играет вопрос технического обеспечения; следует помнить, что сама по себе судебная экспертология восходит к криминалистике, в частности — к криминалистической технике).

Рассмотрев достаточные для понимания конвенциональной позиции по поводу содержания рассматриваемого термина, перейдем к изложению собственной позиции. На наш взгляд, компьютеризация представляет собой тенденцию по внедрению средств автоматизации (электронных устройств, программно-аппаратного компьютерного обеспечения) во все сферы человеческой деятельности с целью повышения ее эффективности. Безусловно, компьютеризация — это также и процесс этого внедрения, и (с точки зрения содержания) сами средства автоматизации; однако, как нам представляется, более широкое рассмотрение компьютеризации как тенденции позволяет учесть всю специфику развития современного общества в этом направлении, а также сконструировать целостную характеристику самого современного общества (более подробно на его рассмотрении мы остановимся в пятом параграфе настоящей главы).

Технические устройства по форме обрабатываемой информации традиционно подразделяются на аналоговые и цифровые. В настоящее время в первую очередь используются вторые (компьютерная техника), при этом для работы с аналоговой информацией существуют специальные комплексы для осуществления аналогово-цифрового преобразования. Вместе с тем аналоговые технические устройства (телевидение, магнитофонные устройства, радио и т. д.) в настоящее время продолжают использоваться (в некоторых сферах по-прежнему активно), но все же происходит постепенное замещение первых вторыми.

Можно привести следующую классификацию компьютерных устройств, используемых для обработки информации²⁸:

По форме представления обрабатываемой информации:

— Цифровые компьютеры обрабатывают информацию, представленную в цифровой форме (в двоичной системе счисления), и являются самым представительным классом современных компьютеров. Цифровые компьютеры используются для решения самых разнообразных задач, поддающихся формализации, для которых разработаны соответствующие численные методы решений.

— Аналоговые компьютеры обрабатывают информацию, представленную в аналоговой форме, т. е. в виде непрерывно меняющихся значений физической величины (электрического напряжения или тока). Аналоговые компьютеры используются для решения физических и математических задач, содержащих дифференциальные уравнения. Кроме того, они используются в системах автоматического регулирования для решения задач в режиме реального времени.

— Гибридные компьютеры обрабатывают информацию, представленную в цифровой и аналоговой форме. В таких компьютерах цифровая часть предназначена для управления и выполнения логических операций, а аналоговая — для решения математических уравнений.

По назначению:

— Профессиональные компьютеры предназначены для обработки больших объемов информации с высокой скоростью. По аппаратному и программному обеспечению они значительно превосходят другие классы.

— Персональные компьютеры (ПК) предназначены для обработки информации на одном автоматизированном рабочем месте (АРМ), при этом их вычислительных ресурсов должно быть достаточно для поддержки такого рабочего места. Кроме того, они должны быть доступны по цене для массового потребителя.

— Специализированные компьютеры предназначены для обработки информации, связанной с решением узкоспециализированных задач (вычислительных и управляющих). Они не обладают универсальностью, т. е. ориентированы на конкретные практические задачи. Специализированные компьютеры, называемые также контроллерами, встраиваются в системы автоматического управления сложными техническими устройствами или технологическими процессами.

По степени универсальности:

— Компьютеры общего назначения являются универсальными и позволяют обрабатывать информацию, связанную с решением широкого круга задач.

— Специализированные компьютеры позволяют обрабатывать информацию, связанную с решением узкопрофессиональных задач.

По производительности компьютеры подразделяются на три класса: обычной (ординарной), высокой и сверхвысокой производительности.

По особенности архитектуры компьютеры подразделяются на два класса: с открытой архитектурой и закрытой архитектурой. Под архитектурой компьютера понимается совокупность аппаратных и программных средств, организованных в систему, обеспечивающую функционирование компьютера.

По режиму взаимодействия с пользователем компьютеры можно разделить на два класса: без взаимодействия с пользователем и интерактивные.

Для персонального компьютера (ПК) можно выделить классификационные признаки второго уровня, к которым относятся функциональные возможности и конструктивные особенности.

В соответствии с действовавшим ранее международным сертификационным стандартом в области персональных компьютеров (спецификация РС99) по функциональным возможностям персональные компьютеры (ПК) можно подразделить на следующие группы:

— Массовые компьютеры (Consumer PC) представляют значительную часть ПК и предназначены для широкого круга потребителей и решения соответствующих задач.

— Деловые/офисные (Office PC) широко используются в государственных учреждениях, фирмах и т. д. и имеют конфигурацию, соответствующую целям и задачам тех мест, где они используются.

— Портативные (Mobile PC) приобретают в настоящее время все большую популярность, поскольку позволяют работать пользователям не только в стационарно оборудованных рабочих местах и оснащаются средствами мобильной связи для подключения к сети Интернет.

— Рабочие станции (Workstation PC) предназначены для организации компьютерных сетей, в которых они выполняют функции клиентов или рабочих станций.

— Развлекательные (Entertainment PC) оснащаются мощными мультимедийными средствами для воспроизведения высококачественного звука и графики.

По конструктивным особенностям ПК подразделяются на две группы:

— Стационарные предназначены для организации автоматизированного рабочего места дома, в офисе, учебном компьютерном классе и т. д.

— Портативные (переносные/мобильные) — лэптопы/ноутбуки, планшетные ПК, смартфоны и т. д. При компактном размере в настоящее время по техническим характеристикам и аппаратным возможностям они приближаются и даже могут превосходить стационарные ПК.

Основные направления компьютеризации. На наш взгляд, основные направления компьютеризации общества можно охарактеризовать следующим образом. Можно выделить направления компьютеризации в соответствии с основными сферами общественной жизни — политической, экономической, социальной и духовной. В данном случае речь будет идти о специфике компьютеризации применительно к каждой из вышеперечисленных сфер. Такое деление, как и любое другое (в особенности — основанное на социологических доктринах), в определенной степени условно; следует понимать, что перечисленные сферы тесным образом связаны, переплетены между собой и проводить четкое их разграничение не представляется существенным.

Так, в сфере экономики основной целью компьютеризации, определяющей ее характер, будет выступать повышение экономической эффективности за счет увеличения производительности труда (например, через его автоматизацию), более рационального использования ресурсов (человеческих и информационных), налаживания экономических связей (глобальных, региональных и местных цепочек поставок) и т. д.

В политической сфере компьютеризация будет рассматриваться в контексте организации деятельности органов публичной власти и общественных объединений (создания их собственных информационных ресурсов), совершенствования законодательной, исполнительной (правоохранительной и правоприменительной), судебной деятельности; создания системы электронного голосования; развития концепций машиночитаемого права, децентрализованных систем управления и т. д.

Компьютеризация социальной сферы подразумевает повышение степени доступности компьютерных технологий, а также уровня компьютерной грамотности. Развитие и интегрирование современных электронных технологий в общественную жизнь способствует как горизонтальной, так и вертикальной социальной организации и мобильности. В этом контексте речь идет о повышении уровня комфорта среды жизнедеятельности современного общества, возможности прогрессивного общественного диалога и высокой степени организации социальной жизни.

Компьютеризация же духовной сферы подразумевает развитие человеческого капитала страны за счет эффективной реализации с использованием электронных устройств образовательной, научной, религиозной деятельности. Внедрение современных вычислительных средств позволяет осуществлять продуктивную творческую деятельность во всех сферах искусства (от музыки и литературы до кинематографа и игровой индустрии). Создание на базе компьютерных систем интерактивных образовательных платформ и доступ к любой информации для работы с ней обеспечивают потребителю возможность как институционального образования, так и самообразования. Кроме того, ознакомление с интеллектуальным наследием человечества посредством компьютерных систем позволяет брать информацию из первоисточника и взаимодействовать непосредственно с лидерами мнений, способствует также нравственному и культурному развитию индивидов, становлению всесторонне развитой личности.

Помимо деления по сферам общественной жизни, направления компьютеризации могут быть определены по основным ее компонентам — самим электронным устройствам, «железу» (Hardware — аппаратное обеспечение), и реализуемым на их основе программам (Software — программное обеспечение). Эти компоненты также тесно связаны между собой, и один без другого не может самостоятельно и надлежащим образом функционировать (устройства без программы не могут выполнять свои функции, и напротив — программы без соответствующего устройства не будут реализованы должным образом).

Компьютеризация в области аппаратного обеспечения подразумевает разработку и производство новых / совершенствование существующих компьютерных устройств, их компонентов. В настоящее время электроника характеризуется большим разнообразием; существуют стационарные и портативные устройства, имеющие широчайший функционал (различающийся в зависимости от целей создания и использования этих устройств). Речь может идти об устройствах связи, работы с информацией, организации и управления производственными процессами, военной технике и т. д. Перспективными направлениями развития аппаратного обеспечения являются предельное совершенствование (насколько это позволяют физические законы) имеющихся полупроводниковых технологий, а также создание и внедрение квантовых технологий.

Компьютеризация в области программного обеспечения подразумевает создание новых языков программирования, операционных систем, программных комплексов и отдельных программ для новых электронных устройств, повышение степени эффективности выполнения существующих программ на существующих компьютерах (так называемая оптимизация). Следует отметить, что процесс программирования является творческим и во многом схож с творчеством литературным; по этой же причине интеллектуальные права на них охраняются так же, как права на произведения литературы. При этом под программой понимается представленная в объективной форме совокупность данных и команд, предназначенных для функционирования компьютерных устройств в целях получения определенного результата, включая подготовительные материалы, полученные в ходе разработки программы, и порождаемые ею аудиовизуальные отображения²⁹.

Постоянное развитие и усложнение компьютерных программ, попытки моделирования естественного интеллекта с помощью компьютерных алгоритмов с целью создания систем искусственного интеллекта позволили создать нейронные сети (нейросети), реализуемые на базе программно-аппаратных комплексов математические алгоритмы, создаваемые за счет машинного обучения и используемые для решения широкого спектра задач — от творчества до выявления сложных зависимостей и обобщения информации. Таким образом, наиболее перспективным направлением в области программного обеспечения является разработка и внедрение интеллектуальных компьютерных систем, способных к обучению и самовоспроизводству. Полным ходом идет разработка и внедрение на практике систем искусственного интеллекта³⁰. Кроме того, одним из главных направлений разработок является так называемый интеллектуальный интерфейс, задача которого — понять текст, написанный на естественном языке и содержащий условие задачи, и перевести его в работающую программу для компьютера.

Отдельно следует отметить такое комплексное направление компьютеризации, как создание автоматизированных программно-аппаратных комплексов (для решения объемных и рутинных задач) — автоматизированных систем управления и автоматизированных рабочих мест. Указанные комплексы, являющиеся основой систем так называемого гибридного интеллекта, функционирующих в системе принятия решений «человек — компьютер», позволяют как существенно повысить продуктивность человеческой деятельности, так и серьезно расширить ее функционал. Внедрение цифровых технологий привело к появлению интеллектуальных киберфизических систем, полностью интегрированных с сетью Интернет. В подобной системе люди и машины дополняют друг друга, за счет синергетического взаимодействия существенно повышая продуктивность совместной деятельности; налаживание такого взаимодействия еще не завершено, но принципиально достижимо и является одним из основных приоритетов научно-технического развития³¹.

В заключение следует отметить, что противопоставление человека и компьютера как субъектов деятельности является ложной дихотомией. Как отмечал Р. С. Белкин, «дальнейшее развитие информационных технологий, создание систем гибридного и искусственного интеллекта показало, что как единое целое проблема противопоставления человека и ЭВМ (компьютерных интеллектуальных систем) является надуманной и распадается на многочисленные подчиненные проблемы»³².

Камнем преткновения на пути формализации правовой информации и создания машиночитаемого права является использование в текстах нормативных правовых актов естественного языка, из-за чего не удается обеспечить необходимые точность и однозначность их понимания, являющиеся исходными условиями для компьютеризации и информатизации права. Безусловно, создание новых программно-аппаратных комплексов, их совершенствование, широкое использование методов машинного обучения позволяет создать эффективные инструменты для сбора, анализа и обработки информации (например, различные нейросети), однако полномочия по постановке задач и принятию решений все же останутся за людьми как субъектами, способными решать сложные эвристические задачи (с «размытыми» условиями, требующие творческого подхода). В первую очередь это связано со сложностью формализации такого рода задач и, следовательно, их постановки перед компьютером.

§ 1.3. Цифровизация. Цифровая среда как часть информационной среды

Как и другие рассматриваемые в данной главе тенденции, цифровизация является качественной характеристикой развития общества, обозначением одного из важных направлений общественного прогресса, опирающегося на прогресс научно-технический. Понимание цифровизации как сложного объекта исследования подразумевает возможность его рассмотрения с разных сторон: это и широкое внедрение электронных устройств, обрабатывающих информацию в цифровой форме (при таком рассмотрении она тесно связана с компьютеризацией), и перевод информации из аналоговой формы в цифровую, переход на цифровое делопроизводство и к обороту цифровых документов (в таком контексте она тесно связана с информатизацией), и переход коммуникации, в том числе массовой, преимущественно в цифровую форму (здесь мы будем рассматривать совместно цифровизацию и медиатизацию).

Перечисленные здесь связи призваны указать на разноплановость и сложность цифровизации как объекта изучения, составить комплексное представление о ее природе. В дальнейшем мы более подробно остановимся на взаимосвязи всех перечисленных тенденций в контексте развития современного общества. Теперь же составим представление о том, что мы подразумеваем при использовании термина «цифровизация», а также рассмотрим иные понятия, необходимые при изучении специфики связанной с ней части информационного пространства.

Изучение объекта, обозначаемого понятием digitization (которое методом калькирования стало нашим термином «цифровизация»), в зарубежной науке имеет более чем пятидесятилетнюю историю и тесно связанно с процессом, именуемым «цифровая революция». Последняя (также именуемая как Третья промышленная революция), представляющая собой повсеместный переход от аналоговых технологий к цифровым, произошла во второй половине прошлого столетия, выше мы уже упоминали ее при рассмотрении исторических аспектов компьютеризации.

В настоящее время ее результаты стали данностью, частью нашей повседневной жизни; при этом развитие идей нового промышленного уклада³³, основанного на широком использовании цифровых электронных технологий, продолжается (что находит выражение в таких концепциях, как «Индустрия 4.0»). Цифровизация носит глобальный характер и характерна для всех современных обществ — как развитых (к числу которых относится наше), так и развивающихся. Кроме того, она затрагивает все сферы жизни общества, может иметь специфику в зависимости от характера конкретной деятельности. Происходит возникновение новых общественных отношений — цифровых.

В России цифровизация стала активно изучаться во второй половине 2010-х гг. Это не значит, что до этого она не имела места, напротив, происходило активное внедрение цифровой техники во всех сферах, велась работа по созданию «электронного правительства», развитию сферы высоких технологий (IT) внутри страны. Однако цифровизация, цифровая трансформация общества как одна из основных стратегических задач на самом высоком уровне была сформулирована и поставлена относительно недавно³⁴. Ключевыми актами стратегического планирования, в которых так или иначе затрагиваются вопросы цифровизации, являются Стратегия развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы³⁵, Доктрина информационной безопасности³⁶, а также Указы Президента РФ «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года»³⁷ и «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года»³⁸; «О развитии искусственного интеллекта в Российской Федерации»³⁹. В русле цифровизации созданы и осуществляются Национальная программа «Цифровая экономика Российской Федерации»⁴⁰, государственная программа «Информационное общество»⁴¹.

Кроме того, активно способствуют цифровизации и сторонние факторы, такие как эпидемиологическая обстановка. Как пишет А. В. Минбалеев, начавшаяся в 2020 г. «пандемия коронавирусной инфекции COVID-19 выступила фактором развития цифровых процессов в геометрической прогрессии, стимулировала развитие отношений в электронной и цифровой среде, а также информационного законодательства»⁴².

Понятие «цифровизация». В западной топике изучения цифровых технологий существуют три взаимосвязанных термина, которые необходимо проанализировать применительно к рассматриваемой теме. Это оцифровка (англ. digitization), цифровизация (англ. digitalization) и цифровая трансформация (англ. digital transformation)⁴³. В силу рассматриваемой тематики основное внимание мы уделим самой цифровизации, но полноценное ее рассмотрение в отрыве от данных, связанных с ней, понятий, не представляется возможным.

Первым термином обозначается процесс перехода от аналоговой к цифровой форме (внедрение цифровых технологий). Оцифровка подразумевает преобразование аналогового процесса в цифровую форму без каких-либо изменений в самом процессе⁴⁴. При таком переходе сама сущность, сам механизм функционирования остается неизменным.

Цифровизация же понимается как способ реструктуризации многих областей социальной жизни вокруг цифровых коммуникаций и медиаинфраструктур⁴⁵. Кроме того, она может пониматься как процесс перехода к цифровому бизнесу, использование цифровых технологий для изменения бизнес-модели⁴⁶; таким образом, происходит изменение переводимого в цифровую форму объекта.

Следует отметить, что эти термины (цифровизация и оцифровка) часто считают взаимозаменяемыми, часто путают, используют как полные синонимы. Поэтому в имеющемся многообразии определений для данных терминов часто будут наблюдаться пересечения.

В свою очередь, между цифровизацией и цифровой трансформацией также имеются различия. Последняя, помимо собственно внедрения цифровых технологий, требует сквозных организационных изменений, т. е. она затрагивает не только технологический, но и организационный, управленческий аспекты. Можно заключить, что цифровая трансформация является дальнейшим развитием уже идущей / произошедшей цифровизации, подразумевает осуществление новых проектов по цифровизации, ведет к комплексному изменению общества.

В обыденном дискурсе цифровизация используется как наиболее общее понятие, вбирающее в себя все перечисленные выше разновидности цифровых изменений. Далее мы рассмотрим подходы к цифровизации, имеющиеся в отечественной научной литературе, в том числе применительно к судебно-экспертной области.

Сразу следует отметить, что цифровизация и цифровая трансформация часто становятся объектом исследования ученых (в том числе правоведов), однако характерной чертой таких исследований является употребление самого термина «цифровизация», хотя авторы зачастую не дают его дефиниции. Это приводит к возникновению неоднозначности и разночтений в описании и восприятии обозначаемого. Описанная ситуация характерна для многих исследований с высокой степенью цитирования, например у таких авторов, как Ю. А. Тихомиров и проч.⁴⁷, Д. В. Шепелев и Е. К. Королева⁴⁸. При этом, как правило, речь идет о «новом, инновационном явлении», абстрактных «новых технологиях» и связанных с ними (вызванных ими) изменениях (в том числе в нормативно-правовом регулировании). Говорится о влиянии цифровизации, создаваемых ей условиях, но без ее конкретного определения.

Позиция В. Г. Халина и Г. В. Черновой подразумевает рассмотрение термина «цифровизация» в узком и широком смысле: «Под цифровизацией в узком смысле понимается преобразование информации в цифровую форму, которое в большинстве случаев ведет к снижению издержек, появлению новых возможностей и т. д. Большое число конкретных преобразований информации в цифровую форму приводит к таким существенным положительным последствиям, которые обусловливают применение термина цифровизации в широком смысле. […] …под цифровизацией в широком смысле понимается современный общемировой тренд развития экономики и общества, который основан на преобразовании информации в цифровую форму и приводит к повышению эффективности экономики и улучшению качества жизни. Цифровизацию в широком смысле можно рассматривать как тренд эффективного мирового развития только в том случае, если цифровая трансформация информации отвечает следующим требованиям: она охватывает производство, бизнес, науку, социальную сферу и обычную жизнь граждан; сопровождается лишь эффективным использованием ее результатов; ее результаты доступны пользователям преобразованной информации; ее результатами пользуются не только специалисты, но и рядовые граждане; пользователи цифровой информации имеют навыки работы с ней. Цифровизация пришла на смену информатизации и компьютеризации, когда речь шла в основном об использовании вычислительной техники, компьютеров и информационных технологий для решения отдельных экономических задач. Большие возможности цифрового представления информации приводят к тому, что она (цифровизация) формирует уже целостные технологические среды «обитания» (экосистемы, платформы), в рамках которых пользователь может создавать для себя нужное ему дружественное окружение (технологическое, инструментальное, методическое, документальное, партнерское и т. п.) с тем, чтобы решать уже целые классы задач»⁴⁹.

В данном случае авторы отождествляют оцифровку и цифровизацию в узком смысле (с чем нельзя не согласиться); в широком же смысле их восприятие цифровизации совпадает с нашим пониманием, которое будет изложено далее. Кроме того, они рассматривают цифровизацию как комплексное всеобъемлющее явление, приводящее к повышению эффективности экономики и улучшению качества жизни. Рассмотрение цифровизации с точки зрения экономики, выбор экономических задач как критерия для определения данного понятия приводит их к позиции противопоставления его информатизации и компьютеризации, представлению их как качественно разных этапов. В этом вопросе мы склонны не согласиться с ними хотя бы по той причине, что рассмотренные нами выше тенденции, составляя основу цифровизации, по-прежнему существуют и отражают объективно существующие (в том числе экономические) процессы. Например, создание и использование тех же нейросетей, существующих и обрабатывающих информацию в цифровой форме, являются очередным этапом развития программного обеспечения, рассматриваемого нами в рамках компьютеризации.

По этой же причине мы солидарны с Ю. М. Батуриным, считающим, что «…“цифровизация” отнюдь не является какой-то “продвинутой” стадией “информатизации”»⁵⁰. Он же отмечает, что «юристы рассматривают «цифровизацию» […] как абстрактный процесс»⁵¹, что в целом также характерно для тех исследований, в которых отсутствует конкретное определение цифровизации (примеры этого даны выше).

Е. Г. Стребкова также рассматривает цифровизацию двояко: «В узком значении, согласно толковому словарю по информационному обществу и новой экономике, цифровизация — это преобразование информации в цифровую форму. В широком значении цифровизация означает общемировую тенденцию развития общества, основанного на знаниях и информации»⁵². В первом случае мы видим отождествление оцифровки и цифровизации (с указанием на некий толковый словарь, ссылка на который не приводится); во втором случае цифровизация понимается как некая тенденция, при этом не очень ясно, чем такое определение отличает ее от информатизации (также являющейся тенденцией развития общества, основанного на знаниях и информации).

Л. Н. Васильева и А. В. Григорьев, посвятившие цифровизации общества отдельное большое исследование⁵³, характеризуют ее следующим образом: «Начавшийся процесс цифровизации, являющийся составной частью такого направления научно-технического прогресса, как информатизация, и является его самым современным этапом [С. 42]. […] Сегодня цифровизация предстает как формирующийся технологический процесс, также связанный с переподготовкой управленческих кадров, компетентных в “цифровой” экономике, создание возможностей формирования предприятий, обеспечивающих предоставление услуг по информатизации бизнес-процессов, формирование и внедрение электронной системы контроля за качеством услуг со стороны населения и т. п. [С. 48]. […] Развитие получили сложные технологические системы, их гибридизация на основе информатизации и цифровизации. […] В размышлениях о цифровизации в ряде публикаций обращается внимание, что под словом “цифровизация” понимается процесс, связанный с переходом на “цифровой способ связи, записи и передачи данных с помощью цифровых устройств”, к которым можно отнести компьютер [С. 49]».

Д. А. Пашенцев отмечает, что «Употребление самого понятия “цифровизация” призвано подчеркнуть комплексный и масштабный характер тех изменений, которые происходят в обществе под влиянием цифровых технологий. Новые технологии меняют и базис, и надстройку общества, они не только порождают новые, ранее не известные общественные отношения, но и формируют целые сферы таких отношений. […] Воздействие цифровизации общественных отношений на правоприменение определяется сущностью правоприменительной деятельности; правовой природой цифровизации, которая проявляется в особенностях влияния цифровых технологий на правовую сферу общества. […] …цифровизация, создавая новое информационное пространство, тем самым влияет на человека как субъекта правоприменения»⁵⁴.

А. В. Белоусов, изучающий данную проблематику в контексте телевещания, утверждает, что цифровизация «…означает переход телерадиовещания на цифровые методы обработки и передачи телерадиосигнала. Процесс цифровизации затронул большинство развитых стран мира, и прежде всего США и страны Западной Европы. Россия также не осталась в стороне от этого процесса»⁵⁵.

Е. Р. Россинская в контексте предметного поля ее исследований — криминалистической или судебно-экспертной деятельности — под цифровизацией понимает только информационно-компьютерное обеспечение⁵⁶. При этом она указывает, что «в выявлении и расследовании преступлений цифровизация проявляется через широкое использование вместо аналоговых цифровых средств фиксации, сохранения, обработки и исследования доказательственной и ориентирующей информации, а также через новые виды криминалистически значимой информации, фиксируемой на цифровых носителях»⁵⁷.

Рассмотрев приведенные выше подходы к определению содержания термина «цифровизация», дадим собственное определение. В нашем понимании, цифровизация представляет собой тенденцию по внедрению, использованию и совершенствованию цифровых электронных устройств, оцифровке (переводу из аналоговой в цифровую форму) любых объектов, в том числе информационных продуктов, а также цифровой трансформации, т. е. дальнейшему качественному преобразованию общества на основе цифровых технологий.

В заключение следует отметить, что в литературе цифровизацию часто связывают с формированием некой виртуальной среды, существенно отличающейся от реального, материального мира, не являющейся его органичной частью. Постулируемое различие между ними сродни платоновскому противопоставлению мира идей и мира вещей, отделенных друг от друга и существующих самостоятельно. В публикации уже упомянутых Л. Н. Васильевой и А. В. Григорьева утверждается, что «Сейчас, когда научно-технический прогресс уже создал виртуальную реальность, оказывающую широкое воздействие на реальный мир, сложились представления о понятии “цифровизация”. […] …цифровизация — это не некое исключительно виртуальное пространство, сегодня создаются бизнес-модели, включающие “цифровые” платформы, которые одновременно существуют и как виртуальные, и как реальные места»⁵⁸.

О. Ю. Рыбаков утверждает: «Реальность и виртуальность соединены уже сегодня множеством связей и не существуют параллельно. Станет ли виртуальность частью реальности — привычной и относительно понятной человеку — это вопрос ближайшего будущего. Но то, что виртуальность набирает все большие объемы присутствия в профессиональном и личном, жизненном пространстве человека, становится очевидным фактом»⁵⁹. Согласимся с этим утверждением, добавив, что виртуальность не только уже стала частью реальности, но была ее частью и раньше. Цифровая среда, сформулированная электронными цифровыми технологиями, имеет природу сугубо материальную (программно-аппаратную основу). Понятие «виртуальная среда» в большей степени относится к особенностям нашего чувственного восприятия. Однако в этом контексте реальным является все то, что доступно чувственному восприятию человека. Если мы можем что-то увидеть, услышать, почувствовать, значит, это имеет место. Противопоставление же «реального» как существующего вне цифровой среды и «виртуального» как существующего в цифровой среде является ложной дихотомией, так как одно не исключает другого, а говорить о желательности и предпочтительности чего-либо можно только с точки зрения философии, этики и эстетики, но не в рамках научного исследования вопроса в контексте юриспруденции и судебной экспертологии.

Цифровая среда как часть информационной среды. Цифровое пространство. Сразу оговоримся, что данные термины так же, как и более общие по отношению к ним (информационная среда / пространство), часто применяются, но не часто получают развернутую трактовку. Однако понимание соотношения общего и частного, целого и частей применительно к информационной среде позволяют нам сформировать адекватное представление о содержании данных элементов нашего терминологического аппарата. Начнем же, как и ранее, с рассмотрения имеющихся подходов.

Расширенное понятие «цифровая среда доверия» исследуется В. И. Кузнецовым и П. П. Кабытовым в контексте задач, решаемых в рамках Национальной программы «Цифровая экономика Российской Федерации». По их мнению, ее следует рассматривать как «совокупность информационных ресурсов в цифровой форме при взаимодействии с которыми и (или) с их использованием для субъектов права правовыми, организационными и техническими мерами контроля и защиты обеспечена достоверность и защищенность этой информации»⁶⁰. Поскольку настоящая книга посвящена проблематике обеспечения медиабезопасности в цифровой среде, представленное понятие несколько уже исходного термина «цифровая среда» и хоть и представляет определенный интерес, но все же не совсем релевантно поставленным нами задачам. В этом смысле нам полезнее рассуждение В. И. Кузнецова и П. П. Кабытова о том, что «цифровая среда» и производные от этого термина связаны с начальным этапом развития новых технических средств обмена информацией и обусловлены им, отражая при этом только технико-технологические первоосновы появления современного информационного права⁶¹. Конечно, данное утверждение слабо способствует пониманию содержательной стороны указанных терминов, но все же направляет нас в нужное русло (через указание на технико-технологические первоосновы цифровой среды как на ее ключевой определитель).

Существуют и другие определения цифровой среды доверия, однако по означенным выше причинам (ввиду их специфики, обусловленной задачами Национальной программы «Цифровая экономика Российской Федерации») они также не принесут нам существенной пользы в формировании собственного понимания того, что же такое цифровая среда. Что же касается подходов к определению последней, то, как мы уже писали выше, артикуляция содержания данного термина столь редка (ввиду восприятия данного термина как самоочевидного и не нуждающегося в детальных пояснениях), что привести примеры таких подходов в научной литературе весьма затруднительно (что, следует отметить, для устной научной коммуникации на эту тему не характерно). Поэтому перейдем сразу к построению и изложению своей позиции касательно цифровой среды.

В нашем понимании, цифровая среда — это часть информационной среды (всей информационной инфраструктуры и ее содержимого), представляющая собой совокупность информационных технологий и информационных систем, которые обрабатывают информацию, имеющую цифровую форму представления, а также содержащих такую информацию информационных ресурсов⁶². Таким образом, информационная среда и цифровая среда соотносятся как целое и его часть.

Таков же характер соотношения понятий «информационное пространство» и «цифровое пространство». Цифровое пространство — часть информационного пространства; имеющая четкие границы область распространения информации в цифровой форме (например, информационное пространство социальной сети или любого другого ресурса в сети Интернет, функционирующего за счет цифровой электроники, соответствующего программно-аппаратного комплекса, по умолчанию будет пространством цифровым). Таким образом, цифровое пространство — это такое информационное пространство, в рамках которого информация имеет цифровую форму представления, а информационные системы и технологии способны обрабатывать такую информацию.

Из понимания цифрового пространства как имеющего конкретные границы вытекает его различие с цифровой средой, в рамках которой оно находится и является ее частью. Цифровая среда не урегулирована полностью априори, мы не можем с уверенностью заключить, где она заканчивается; в случае цифрового пространства, напротив, границы нам известны, у нас уже есть определенное его понимание; его гораздо проще урегулировать как на уровне законодательства, так и на локальном уровне. Например, цифровое пространство сети «ВКонтакте» ограничено самой платформой, суммой ее элементов; ввиду его определенности возможно четкое регулирование в отношении платформы как на уровне самой соцсети (так называемое платформенное право), так и со стороны государства (через систему законов и подзаконных актов). Задачу же по нормативному регулированию цифровой среды в целом еще только предстоит решить; перспективным направлением такого рода деятельности является работа по созданию экспериментальных правовых режимов, адаптированных к новым реалиям цифровизации общества⁶³.

Особенности информации, имеющей цифровую форму представления. Информация, имеющая цифровую форму представления, наряду с общими свойствами информации обладает особыми характерными чертами, обуславливающими как ее преимущества, так и ее недостатки. В. Г. Халин и Г. В. Чернова приводят следующие свойства информации, представленной в цифровом формате⁶⁴:

— возможность использования разнообразных физических принципов ее представления, запоминания и передачи информации (в том числе возможность зашифровать сообщение, передать его в такой форме, а потом снова дешифровать);

— возможность ее передачи посредством различных материальных носителей цифровой информации (таких, как оптические диски, флеш-карты и флеш-накопители, устаревшие и вышедшие из оборота флоппи-диски (дискеты) и т. д.);

— копирование и распространение информации без потери ее точности;

— многократное увеличение плотности ее записи и скорости передачи, а также «неуменьшение» и «неисчезновение» ее при потреблении;

— возможность создания и использования более эффективных (по сравнению с аналоговыми) цифровых технологий.

§ 1.4. Медиатизация. Медиасреда как часть информационной среды

Особое место в информационных процессах, протекающих в современном обществе, занимают субъекты и механизмы распространения информации, ориентированной на неопределенный круг лиц, на массовую аудиторию. Возможность доведения до широкой аудитории определенной информации (и, соответственно, влияния на эту аудиторию) обуславливает значение средств массовой информации и коммуникации как особых разновидностей информационно-коммуникационных технологий. В современных условиях это уже не просто каналы распространения информации, коммуникационного взаимодействия между субъектами информационных отношений, а полноценные институты, влияющие на все сферы жизни общества. Сами эти институты (обозначаемые термином «медиа»), их коммуникативная сущность и характер их влияния на общество исследуются в рамках таких научных дисциплин, как философия, социология, политология, культурология и теория журналистики.

Понятие «медиатизация». Согласно А. Н. Гуреевой⁶⁵, впервые данный термин ввел в научный оборот английский социолог Дж. Б. Томпсон, с 1990-х гг. использовавший его для обозначения роли медиа как институционально организованных структур, на протяжении последних веков не просто транслирующих информацию, а формирующих современное общество⁶⁶.

Конечно, ученые уделяли пристальное внимание особой роли медиа в обществе и до введения этого термина, среди прочих можно упомянуть таких исследователей, как Гарольд А. Иннис (работавший над указанной проблематикой в 1950-е гг.) и его ученик М. Маклюэн⁶⁷.

Исследуемый термин в англоязычной науке тесно связан с другим, широко распространенным в социологии термином — медиацией. Оба термина используются для описания роли медиа в социальных процессах, однако многозначность последнего термина приводит к путанице и проблемам в дифференциировании медиатизации и медиации. Кроме того, в юриспруденции термин «медиация» имеет совсем другой смысл (им обозначается способ разрешения разногласий при помощи посредника — «медиатора»), поэтому его рассмотрение в контексте нашей работы не представляется необходимым и практически значимым. Поэтому нам гораздо ближе подход, имеющий место в Германии и Скандинавии, где с самого начала предпочитают говорить о «медиатизации» общества (от нем. Mediatisierung) как о процессе влияния медиа на различные явления⁶⁸.

В качестве иллюстрации такого подхода можно привести позицию Фридриха Кротца, рассматривающего медиатизацию как один из четырех основных процессов, формирующих современность (вместе с глобализацией, индивидуализацией и коммерциализацией); он подразумевает возникновение все большего количества медиаинститутов, связывающих людей в пространстве и времени и способствующих конструированию и преобразованию социальной и культурной реальности, социальных отношений⁶⁹.

С точки зрения И. В. Рогозиной, осуществляющей исследования в области лингвистики, медиатизация — это процесс и результат глобального воздействия на мышление индивидов при помощи медиа, выражающегося в формировании картины мира посредством специфических когнитивных структур познания и представления реальности, возникающих при взаимодействии индивида с глобальным информационным пространством⁷⁰.

О. В. Третьякова, анализирующая медиатизацию с точки зрения права, определяет ее следующим образом: «это возрастание объема и роли процессов распространения и получения опосредованной информации, заменяющей непосредственный опыт людей»⁷¹.

Наконец, в широко цитируемой публикации Т. В. Шмелевой⁷² отмечается двойственность медиатизации: «…даже на лингвистическом уровне видна ее амбивалентность: она привносит в жизнь общества и отдельного человека как позитивные, так и негативные моменты».

Проанализировав различные работы как отечественных, так и зарубежных исследователей, можно сделать вывод, что термин «медиатизация» обозначает процесс влияния медиа на различные сферы жизни общества, причем это влияние проявляется по-разному и имеет в том числе негативные последствия (на рисках, которые несет в себе медиатизация, более подробно остановимся в следующем параграфе).

В нашем же понимании, медиатизация представляет собой одно из проявлений информатизации (так как речь идет о части информационной инфраструктуры), тенденцию по внедрению во все сферы жизни общества и совершенствованию медиа (средств массовой коммуникации и массовой информации), представляющих собой способ распространения информации среди неопределенного круга лиц. Отметим, что информация может распространяться посредством медиа в равной степени в аналоговой и цифровой форме.

Медиасреда как часть информационной среды. Начнем с анализа термина «медиасреда». Так, А. М. Кузьмин определяет ее как «пространство, в котором формируется, распространяется и воспроизводится с помощью массовых коммуникаций и СМИ культура информационного общества»⁷³. По мнению М. В. Шкондина, «медиасфера (медиасистема) — часть инфосферы», имеющая отношение главным образом к информации массовой, и в ее структуру входят прежде всего средства массовой информации⁷⁴. Как можно заметить, в приведенных определениях значительную смысловую нагрузку несут словосочетания «средства массовой информации», «инфосфера», «информационное сообщество», «массовые коммуникации». Данные термины входят в понятийное поле, изучаемое в рамках такой юридической дисциплины, как информационное право.

В нашем понимании, медиасреда — это часть информационной среды, в которой информация вне зависимости от формы распространяется при помощи средств массовой информации и коммуникации (особые разновидности информационно-коммуникационных технологий — ИКТ).

Таблица 1

Медиасреда, ее составные элементы и основные акты ее нормативного правового регулирования

В контексте рассматриваемой темы также важно установить соотношение понятий «массовая информация» и «массовая коммуникация», «средства массовой информации» (СМИ) и «средства массовой коммуникации» (СМК). Мы сформулируем две возможных гипотезы их соотношения: 1) они не являются понятиями-синонимами; 2) эти понятия тождественны. Необходимо отметить, что в науке отсутствует однозначный подход к определению термина «средство массовой информации»; также не определено его соотношение с терминами «средства массовой коммуникации», «медиа» и «масс-медиа», которые некоторые ученые считают синонимами, другие же различают данные понятия.

В большой актуальной политической энциклопедии понятие «средство массовой информации» приравнивается к масс-медиа. СМИ (средства массовой информации, massmedia) — в совокупности газеты, журналы, радио, телевидение, интернет-издания и т. п.⁷⁵. Подобный подход наблюдается и в Словаре бизнес-терминов: масс-медиа — средства массовой информации⁷⁶.

В энциклопедии культурологии же тождественными понятиями являются «масс-медиа» и «средства массовой коммуникации»: технологии и институты, через которые централизованно распространяется информация и другие формы символической коммуникации крупным, гетерогенным и географически рассеянным аудиториям; одна из форм распространения и бытия массовой культуры⁷⁷.

М. М. Лукина и И. Д. Фомичева разграничивают средства массовой информации и средства массовой коммуникации, считая, что одно является частью другого. Интернет (как одно из средств массовой коммуникации) является носителем, с помощью которого СМИ распространяют свои публикации. Различные сайты, порталы и т. п. могут стать средствами массовой информации (получить статус сетевого издания) и использовать различные средства массовой коммуникации для осуществления своей деятельности⁷⁸.

С ними солидаризируется и М. А. Ющенко, утверждая, что «…необходимо различать средства массовой информации (СМИ) и средства массовой коммуникации (СМК). […] …можно выделить как минимум три основные причины использования СМК в более широком понимании, чем СМИ. Во-первых, потому что СМК появились раньше. Когда не существовали СМИ в принятом сегодня понимании (печать, телерадиовещание), их функцию выполняли рукописные книги. Во-вторых, сегодня СМК, помимо СМИ, включают в себя кинематограф, шоу-бизнес, интернет, новые средства массовой информации, рекламу, PR, оказывающие значительное влияние на массовое сознание. В-третьих, СМИ — это преимущественно однонаправленная система, в то время как СМК являются системой, обладающей обратной связью, почему в последние годы все активнее обсуждается необходимость преобразования СМИ в СМК, т. е. в инструмент социального взаимодействия. Обратная связь обеспечивается посредством дополнительных специальных исследовательских организаций»⁷⁹.

Таким образом, термины «медиа» и СМК мы считаем синонимичными, в то время как отождествление данного термина со СМИ («масс-медиа») следует оценивать как неоправданное сужение. Однако существует еще одно серьезное основание для обособления СМИ от СМК. У нас имеется их нормативное определение — это «периодическое печатное издание, сетевое издание, телеканал, радиоканал, телепрограмма, радиопрограмма, видеопрограмма, кинохроникальная программа, иная форма периодического распространения массовой информации под постоянным наименованием (названием)»⁸⁰.

Из этого следует, что главной характеристикой СМИ является их периодичность. Кроме того, это еще и особый правовой статус, получить который можно только путем регистрации. Таким образом, СМК делятся на зарегистрированные в качестве СМИ и не получившие такого статуса. При этом позиция, в рамках которой любой сайт, а также вся сеть Интернет в целом рассматриваются как СМИ, некорректна как в силу рассмотренных выше обстоятельств, так и в силу прямого указания закона (сайт в информационно-телекоммуникационной сети Интернет, не зарегистрированный в качестве средства массовой информации, средством массовой информации не является⁸¹).

Таким образом, при рассмотрении информационно-коммуникационных технологий применительно к медиасреде представляется необходимым выделить две их особые разновидности — СМИ (одностороннюю систему распространения информации на неопределенный круг лиц) и СМК (двустороннюю систему коммуницирования). В литературе существует дискуссия касательно соотношения этих понятий; однако понятие СМИ зачастую необоснованно расширяется. При этом могут быть СМК, зарегистрированные в установленном законом порядке в качестве СМИ (например, когда речь идет о сетевых изданиях), однако все они по умолчанию к СМИ не относятся (СМИ являются лишь субъектами, имеющими определенный юридический статус).

§ 1.5. Современное общество и риски перечисленных тенденций его развития для охраняемых законом общественных отношений

Итак, к числу основных тенденций, определяющих направление и характер развития современного постиндустриального/информационного общества и наиболее характерных для него, относятся:

— информатизация — тенденция по количественному и качественному преобразованию информационной среды (информационных технологий и систем) и информационной деятельности в сторону повышения эффективности их использования;

— компьютеризация — тенденция по внедрению средств автоматизации (электронных устройств, программно-аппаратного компьютерного обеспечения) во все сферы человеческой деятельности с целью повышения ее эффективности;

— цифровизация — тенденция по внедрению, использованию и совершенствованию цифровых электронных устройств, оцифровке (переводу из аналоговой в цифровую форму) любых объектов, в том числе информационных продуктов, а также цифровой трансформации, т. е. дальнейшему качественному преобразованию общества на основе цифровых технологий;

— медиатизация — одно из проявлений информатизации, тенденция по внедрению во все сферы жизни общества и совершенствованию медиа (средств массовой коммуникации и массовой информации), представляющих собой способ распространения информации среди неопределенного круга лиц.

Информационная деятельность осуществляется за счет использования новых технических средств (в первую очередь — обрабатывающих данные в цифровой форме), связанных друг с другом в сети и позволяющих распространять информацию среди неопределенного круга лиц. Все элементы этой единой системы новой информационной реальности находятся в процессе постоянного преобразования и развития.

Таким образом, рассматриваемые тенденции тесно связаны друг с другом, характеризуются взаимной обусловленностью; современное информационное пространство и информационная деятельность являются продуктами их синергетического взаимодействия. Для наглядности соотношения этих тенденций можно обратиться к предложенной ниже схеме (рис. 1).

Помимо перечисленных тенденций, также можно упомянуть и связанные с ними, например, тенденции сетевизации, геймификации, роботизации, виртуализации (метавселенные) и т. д. Однако представляется, что такие тенденции все же имеют второстепенный характер, являясь в том числе разновидностями проявлений или элементами

четырех основных рассмотренных выше тенденций. Кроме того, есть другие тенденции современного общества, имеющие общий характер (такие, как глобализация, индивидуализация и коммерциализация), однако тематика настоящей книги не подразумевает их непосредственного рассмотрения, а опосредованно они так или иначе будут рассмотрены через призму особенностей четырех перечисленных выше тенденций.

Отдельно следует остановиться на вопросе о терминологии, включающей в себя компонент «кибер-» (киберпространство, киберправо, кибербезопасность, киберугрозы и т. д.) и связанной с упомянутым выше пониманием и восприятием виртуального. Киберпространство — термин, скорее, метафорический, художественный, нежели научный, а потому его введение и использование представляется избыточным и к тому же не повышающим эффективность исследования. Данная группа терминов призвана обозначать объекты, связанные с использованием цифровой электроники, компьютерной и сетевой инфраструктурой (т. е. при их рассмотрении в контексте компьютеризации). Кроме того, понятиями «киберпреступность», «киберпреступление» в науке обозначаются преступления, совершенные с использованием информационно-телекоммуникационных технологий.

В рамках системы права термин «киберправо» позволяет разграничить группы норм (связанных с компьютерными технологиями) в рамках информационного права, и в этом состоит его прикладная польза. Остальные же термины, как представляется, в рамках выбранной для данной работы методологии и терминологического аппарата представляются излишними, поскольку будут вступать как неполные или даже взаимозаменяемые для других терминов синонимы, что только создаст лишнюю путаницу и усложнит восприятие излагаемого материала.

В результате изучаемых тенденций происходит формирование той самой «новой информационной реальности». В ее рамках возникают такие особые элементы информационной среды (всей совокупности информации, информационных технологий и информационных систем), как цифровая среда (часть информационной среды (всей информационной инфраструктуры и ее содержимого), представляющая собой совокупность информационных технологий и информационных систем, которые обрабатывают информацию, имеющую цифровую форму представления, а также содержащих такую информацию информационных ресурсов) и медиасреда (часть информационной среды, в которой информация вне зависимости от формы распространяется при помощи средств массовой информации и коммуникации). Пересечение данных частей информационной среды формирует цифровую медиасреду — наиболее динамичную и (к настоящему моменту) значимую с точки зрения эффективного осуществления информационной деятельности часть информационной среды. Преимущества цифровой формы выражения информации, помноженные на возможности эффективного и практически неограниченного распространения информации во времени и пространстве, на неопределенный круг лиц — все эти характеристики относятся к цифровой медиасреде и делают ее очень удобной и привлекательной для деятельности любого рода (в том числе противозаконной).

Рис. 2. Соотношение информационной, цифровой и медиасреды. Место цифровой медиасреды (ЦС — цифровая среда; ЦМ — цифровая медиасреда; МС — медиасреда)

Каковы риски, следующие из рассмотренного выше преобразования общества? Как мы уже отметили, большая скорость прогресса научно-технического в сравнении с прогрессом социальным приводит к тому, что у людей появляются технологии, к использованию которых они не в полной мере готовы, не полностью осознают все принципиально возможные последствия их применения. Взаимодействие через цифровые СМК чревато не только приятным времяпрепровождением, но и столкновением с деструктивной и агрессивной пропагандой, недостоверной информационной продукцией (фейками), диффамацией, мошенниками, неприятным и незаконным контентом; «сливом» персональных данных, «взломом» и кражей личных учетных записей (аккаунтов) и т. д. Поэтому вопрос информационной безопасности (и в особенности медиабезопасности в цифровой среде) стоит достаточно остро. В следующих главах мы подробно остановимся на вопросах информационной безопасности и противостояния информационным угрозам, а также экспертного обеспечения такого рода деятельности.

Новая информационная реальность, в которой существует современное (информационное) общество, обусловила изменение существующих и возникновение принципиально новых общественных отношений. Это обуславливает необходимость адаптации права как инструмента конструирования социальной реальности к новым условиям. То, как такая адаптация проходит и должна проходить, — вопрос дискуссионный, в науке к нему имеются разные подходы.

С одной стороны, происходит возникновение новых отраслей и институтов права (например, цифровое право и киберправо); такое изменение права может рассматриваться с позиции реализации общих законов развития науки — как закон непрерывности накопления научного знания (кумулятивизм) и закон интеграции и дифференциации научного знания⁸² (подобный взгляд характерен для материалистической парадигмы советской и преемственной ей российской науки).

С другой стороны, в рамках характерного для современной академической постпозитивистской парадигмы антикумулятивистского подхода непрерывность накопления научного знания находится под большим знаком вопроса. При смене научных парадигм, связанной с пересмотром фундаментальных идей и методов, происходит качественное изменение всей системы научного знания; ее преобразование. Существенные изменения условий бытия социума (как рассмотренные выше тенденции) не могут не привести к изменениям во всех его сферах, ввиду этого качественно изменяется и право, и наука о нем. По мнению ряда исследователей (например, В. Н. Синюкова)⁸³, цифровое право является не отдельной отраслью или институтом, а принципиально новым этапом в трансформации правовой системы, преобразовании самого права, его структуры; оно «…создает пространство, где, в отличие от классического права, отсутствует отраслевая специализация»⁸⁴.

Развиваясь в новой (цифровой) форме, правовая материя взаимопересекается и испытывает влияние технических норм, регулирования и саморегулирования децентрализованных сетевых сообществ, имеющих место в интернете норм, правил, обычаев и т. д. Праву, характеризующемуся негибкостью формы, методологической консервативностью (преимущественно имея регулятивно-охранительный характер) и социальной изолированностью, придет на смену новая целостная правовая парадигма опережающего и во-многом диспозитивного регулирования. Уже сейчас принципы, правила и механизмы действия децентрализованных программно-аппаратных систем (таких, как блокчейн) могут использоваться как замена правовых процедур (например, для оформления и ведения реестра собственности). Развиваются и трансформируются механизмы осуществления и регулирования общественных отношений, функционирующих в цифровой части информационного пространства, в которой в том числе действует так называемая «четвертая власть» — СМИ (масс-медиа, пресса) и СМК (сайты, поисковые системы, социальные сети, медиаресурсы, мультимедийные площадки / хостинги и т. д.). Правовые категории в контексте цифровизации вынужденно переосмысляются, дополняются и трансформируются. В связи с этим эффективно применять традиционные правовые механизмы и традиционную методологию (без соответствующей их адаптации, разработки принципиально новых инструментов) для регулирования цифровых отношений не представляется возможным.

Рассмотрению цифрового права, цифровизации и цифровой трансформации права посвящен ряд фундаментальных работ⁸⁵. Мы же, не ставя перед собой цель полного охвата вышеозначенной проблематики, сосредоточимся на вопросе правового и судебно-экспертного обеспечения безопасности в той части информационного пространства, в которой через средства массовой информации и средства массовой коммуникации (как разновидности ИКТ) распространяется информация, имеющая цифровую форму представления. Результатом будет являться разработка концептуальных основ частной экспертной теории обеспечения медиабезопасности в цифровой среде.

Глава 2. АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ИНФОРМАЦИОННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

§ 2.1. Национальная безопасность Российской Федерации и ее компоненты

Проблематика национальной (в том числе информационной) безопасности далеко не первое десятилетие находится под пристальным вниманием со стороны отечественного научного сообщества, и в настоящее время по ней имеется обширная литература, относящаяся к различным областям знаний; в первую очередь представляют интерес труды ученых-юристов.

С. С. Босхолов в своей монографии⁸⁶ описывает и анализирует основные теоретические и прикладные проблемы национальной безопасности России (систему национальной безопасности; безопасность личности, общества и государства; основные показатели оценки состояния национальной безопасности; правовое обеспечение национальной безопасности; угрозы национальной безопасности; информационную безопасность как элемент безопасности национальной). Работа позволяет, кроме прочего, сформировать комплексное представление о системе национальной безопасности и месте в ней безопасности информационной. Помимо данного автора, вопросом национальной безопасности занимались такие исследователи, как А. В. Шободоева⁸⁷, Ю. А. Головин и П. В. Штарев⁸⁸, А. Г. Савицкий⁸⁹, И. Б. Кардашова⁹⁰ и другие.

Сама по себе безопасность — категория максимально общая, поэтому применительно к настоящей работе необходимо четко определиться с ее пониманием. Как следует из изученной литературы, использование и анализ данного термина имеют длительную историю и могут различаться в зависимости от исторического контекста⁹¹; но, так или иначе, это понятие всегда воспринималось как обозначающее важный аспект социального существования. Разные подходы к пониманию сути права, истоков государственности, к возможному перечню источников права обуславливали разность восприятия безопасности (как связанной с Богом, монархом, народом и т. д.). В настоящее же время юридический анализ данного термина, хоть и невозможный без учета экстраправовых (в том числе философских) подходов, все же представляется рациональным анализировать в русле позитивистской теории права, т. е. исходя из имеющегося на данный момент нормативно-правового регулирования (безусловно, принимая во внимание исторический аспект).

Анализ тривиальных, общеупотребительных определений термина «безопасность» (представленных в толковых словарях русского языка) не представляет интереса, как по причине того, что он широко представлен в литературе, так и по причине того, что нас интересует специализированное понимание безопасности как юридического термина, входящего в понятийно-категорийный аппарат юридической науки. Хорошим примером такого понимания является следующее толкование⁹²:

Безопасность — состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества, государства от внутренних и внешних угроз; различают безопасность личную, общественную, государственную, а также военную, экономическую, информационную, экологическую.

Можно заключить, что такое понимание полностью соответствует положениям Федерального закона «О безопасности» от 28.12.2010 № 390-ФЗ⁹³, где, кроме прочего, перечисляются виды безопасности (безопасность государства, общественная безопасность, экологическая безопасность, безопасность личности и иные предусмотренные законодательством Российской Федерации виды безопасности), а также указывается на синонимичность понятий «безопасность» и «национальная безопасность» в контексте той защитной функции, которая выполняется государством. Следует отметить, что в предшествующем законе⁹⁴ имелось определение безопасности (аналогичное рассмотренному выше), в действующем же законе оно отсутствует. С. С. Босхолов делает вывод о том, что основными объектами безопасности являются личность (ее права и свободы), общество (его материальные и духовные ценности), государства (его конституционный строй, суверенитет, территориальная целостность)⁹⁵.

Понятие национальной безопасности было скорректировано в новой Стратегии национальной безопасности РФ 2021 года, пришедшей на замену Стратегии 2015 года; теперь она понимается как состояние защищенности национальных интересов Российской Федерации (представляющих собой объективно значимые потребности личности, общества и государства в безопасности и устойчивом развитии) от внешних и внутренних угроз⁹⁶.

Обеспечение безопасности — это основная функция правоохранительных органов и одна из основных у любых других государственных и муниципальных органов (т. е. у всех органов публичной власти). Определяет основные направления государственной политики в области обеспечения безопасности и координирует деятельность по ее обеспечению президент Российской Федерации, а также формируемый и возглавляемый им Совет Безопасности.

В Стратегии обеспечение национальной безопасности понимается как реализация органами публичной власти во взаимодействии с гражданского общества и организациями политических, правовых, военных, социально-экономических, информационных, организационных и иных мер, направленных на противодействие угрозам национальной безопасности; при этом под системой обеспечения национальной безопасности подразумевается совокупность органов публичной власти (осуществляющих реализацию государственной политики в сфере обеспечения национальной безопасности) и находящихся в их распоряжении инструментов⁹⁷.

Основными принципами обеспечения безопасности являются: соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина; законность; приоритет предупредительных мер; системность и комплексность применения политических, организационных, социально-экономических, информационных, правовых и иных мер обеспечения безопасности; взаимодействие органов публичной власти с общественными объединениями, международными организациями и гражданами в целях обеспечения безопасности.

Таким образом, обеспечение национальной безопасности подразумевает реализацию направленных на противодействие угрозам мер (различного характера, скоординированных и объединенных единым замыслом) субъектами обеспечения национальной безопасности (органами публичной власти, институтами гражданского общества и организациями). Следует отметить, что не все субъекты включены в систему обеспечения информационной безопасности: в нее входят только органы публичной власти. С. С. Босхолов, отмечая этот момент, утверждает, что «такое ограничение представляется не вполне обоснованным…», что из системы «выведены граждане и иные организации и объединения, которые также обладают правами и обязанностями по обеспечению безопасности в широком смысле слова», добавляя, что это противоречит принципу взаимодействия органов публичной власти с гражданами, организациями и общественными объединениями в целях обеспечения безопасности, а также не соответствует текущему уровню развития гражданского общества⁹⁸.

Безусловно, согласимся с такой оценкой роли личности и общества; эффективное и полноценное обеспечение безопасности во всех сферах общественной жизни было бы невозможно обеспечить только лишь силами государства. Граждане и общественные объединения также активно участвуют в реализации государственной политики в области обеспечения безопасности. Кроме того, важное место отведено и международному сотрудничеству в данной сфере, ведь многие угрозы (особенно информационные) в настоящее время имеют транснациональный, глобальный характер. Однако заметим, что институты гражданского общества и организации и так относятся к субъектам обеспечения национальной безопасности (при этом такая деятельность для них является факультативной); включение же их в систему обеспечения национальной безопасности наряду с сосредоточенными именно на реализации государственной политики в сфере обеспечения национальной безопасности органами публичной власти и находящимися в их распоряжении инструментами вряд ли будет полезно и, скорее, приведет к снижению ее общей эффективности.

Кроме того, следует отметить, что понимание обеспечения безопасности как реализации субъектами определенных мер позволяет нам дифференцировать безопасность и ее обеспечение по виду этих самых мер (политических, правовых, военных, социально-экономических, информационных, организационных и иных). Применительно к обеспечению информационной безопасности в контексте настоящей работы речь будет идти преимущественно о правовых, информационных и организационных мерах.

§ 2.2. Информационная безопасность Российской Федерации и нормативно-правовая основа обеспечения

В Стратегии национальной безопасности Российской Федерации от 02.07.2021⁹⁹ определены национальные интересы, в число которых входит развитие безопасного информационного пространства, защита российского общества от деструктивного информационно-психологического воздействия.

Для обеспечения и защиты такого национального интереса концентрируются в том числе на таком стратегическом национальном приоритете, как информационная безопасность¹⁰⁰, определяемая как состояние защищенности личности, общества и государства от внутренних и внешних информационных угроз, при котором обеспечиваются реализация конституционных прав и свобод человека и гражданина, достойные качество и уровень жизни граждан, суверенитет, территориальная целостность и устойчивое социально-экономическое развитие Российской Федерации, оборона и безопасность государства¹⁰¹. Она рассматривается как отдельный вид национальной безопасности; в литературе подчеркивается, что характерной чертой видов безопасности является их взаимосвязанность, смежный характер, ввиду чего их нельзя рассматривать в отрыве друг от друга¹⁰².

Имеются и другие определения; например, в процитированном выше энциклопедическом словаре «Гражданская защита» имеются следующие толкования¹⁰³:

— безопасность информационная (как вид безопасности) — защищенность информации и поддерживающей инфраструктуры от случайных или преднамеренных воздействий естественного или искусственного характера, которые могут нанести неприемлемый ущерб субъектам информационных отношений;

— безопасность информационная Российской Федерации — состояние защищенности ее национальных интересов в информационной сфере, определяющихся совокупностью сбалансированных интересов личности, общества и государства¹⁰⁴.

Можно заключить, что термин «национальные интересы» имеет большое значение как для родового (национальная безопасность), так и для видового (информационная безопасность) понятий. В предшествующей Доктрине информационной безопасности 2000 года он вообще был конструктивной частью понятия национальной безопасности; там же давалось его толкование (национальные интересы в информационной сфере — совокупность сбалансированных интересов личности, общества и государства). В действующей доктрине из определения информационной безопасности данный термин был изъят, но приведен со своим толкованием отдельно: «национальные интересы в информационной сфере — объективно значимые потребности личности, общества и государства в обеспечении их защищенности и устойчивого развития в части, касающейся информационной сферы».

Информационная безопасность — часть единой системы национальной безопасности (безопасность в информационном пространстве). Ее нормативно-правовую основу составляют Конституция РФ¹⁰⁵, федеральное и региональное законодательство, подзаконные нормативные акты (в том числе акты стратегического планирования). Среди них следует особо выделить кодифицированные акты (Уголовный¹⁰⁶ и Уголовно-процессуальный¹⁰⁷ кодексы, Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях¹⁰⁸), Федеральный закон (далее — ФЗ) «О безопасности»¹⁰⁹, ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»¹¹⁰, ФЗ «О связи»¹¹¹, Закон «О средствах массовой информации»¹¹², ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию»¹¹³, ФЗ «О стратегическом планировании в Российской Федерации»¹¹⁴, связанные с ним Стратегия национальной безопасности¹¹⁵ и Доктрина информационной безопасности¹¹⁶; Военная доктрина Российской Федерации¹¹⁷, Указы Президента «Вопросы Совета Безопасности Российской Федерации»¹¹⁸, «О некоторых вопросах информационной безопасности Российской Федерации»¹¹⁹, «Об утверждении Основ государственной политики Российской Федерации в области международной информационной безопасности»¹²⁰, «О дополнительных мерах по обеспечению информационной безопасности Российской Федерации»¹²¹ и т. д. Как указывает Т. А. Полякова, «на протяжении двадцати последних лет система правового обеспечения информационной безопасности развивалась, и правовое обеспечение информационной безопасности имеет межотраслевой характер, стало определяться как подотрасль информационного права»¹²².

В литературе комплексно исследуется роль иных регуляторов, наряду с правом определяющих надлежащий порядок информационной деятельности и обеспечивающих в том числе информационную безопасность. Подчеркивается, что правовому регулированию должно обязательно предшествовать техническое регулирование, задающее и формирующее поле для эффективного и полноценного действия нормативных правовых актов. Кроме того, с усложнением самоорганизующихся структур, имеющих место в информационной среде (в первую очередь в интернете) особое значение приобретает саморегулирование, одной из разновидностей которой является так называемое «платформенное» право¹²³.

Информационная безопасность имеет технический и содержательный компоненты. Технический компонент (обозначается термином «кибербезопасность») связан с защитой информационной (в том числе критической) инфраструктуры Российской Федерации (совокупности объектов информатизации, информационных систем, сайтов в сети Интернет и сетей связи, расположенных на территории Российской Федерации, а также на территориях, находящихся под юрисдикцией Российской Федерации или используемых на основании международных договоров Российской Федерации) от атак (в том числе дистанционных), направленных на их уничтожение, повреждение или перехват контроля над ними. Содержательный же компонент имеет отношение к информации, которая распространяется посредством таких информационных систем (информационно-мировоззренческая и медиабезопасность). И хотя в настоящее время, говоря об информационной безопасности, подразумевают в первую очередь борьбу с несанкционированным доступом к информационной инфраструктуре и ее содержимому (гл. 28 УК РФ «Преступления в сфере компьютерной информации»), в последнее время на первый план вышел вопрос борьбы с преступлениями, связанными с запрещенными законом речевыми действиями.

Распространение такой информации несет угрозу для российского суверенитета, приводит к дестабилизации общественно-политической ситуации в стране, нарушает права и законные интересы личности. Как правило, речь идет о недостоверной (в том числе общественно значимой) информации, материалах террористической и экстремистской направленности, запрещенной законом пропаганды (например, криминального образа жизни, наркотиков) и т. д. В документах стратегического планирования подчеркивается, что основным объектом деструктивного воздействия посредством такой информационной продукции является молодежь.

Однако серьезные риски деструктивного влияния такого рода информации следуют не только из ее смысловой направленности, но и из массового характера ее распространения. Внедрение результатов научно-технического прогресса порождало преобразование всех сфер общественной жизни — от экономической и политической до культурной. Общество вступило в эпоху высоких технологий, связанных с дистанционной коммуникацией, передачей данных. По мере внедрения средств, расширявших возможности передачи информации, часть из них начала приобретать массовый характер — направленность на максимально широкую аудиторию. Однако роль одних и тех же средств коммуникации со временем изменялась: в настоящее время значение ставших традиционными средств массовой информации (таких, как печатные издания, радио, телевидение), ранее являвшихся основными источниками сведений о мире и в силу этого определявших мышление большей части общества, сохранилось, однако девальвировалось. Основными средствами передачи данных наряду с традиционными являются информационно-телекоммуникационные сети (такие, как интернет). Поэтому особенно важно разработать научно обоснованную теорию обеспечения информационной безопасности в той части информационного пространства, которая связана с массовым распространением информации, т. е. с медиасредой.

В связи с этим согласимся, что «как всегда сложным будет отыскание баланса между регулятивными и охранительными нормами. С одной стороны, государство не должно оставлять человека в сети Интернет один на один с преступными посягательствами на его права, законные интересы и имущество. Но, с другой стороны, применяемые меры (технологии) противодействия преступности не должны превращаться в чрезмерные ограничения, посягая на саму суть (основное содержание) конституционного права на информацию и находящейся под его защитой свободы поведения человека в Интернете»¹²⁴.

§ 2.3. Медиабезопасность как составная часть информационной безопасности

Развитие инфраструктуры, в рамках которой осуществляется оборот информации в любой (в том числе цифровой) форме, привело к многообразию способов и каналов передачи информации. Однако этой инфраструктурой, представляющей собой совокупность средств массовой коммуникации, передающих информацию, могут пользоваться и правонарушители. В связи с этим возникает необходимость выстраивания соответствующей системы безопасности, позволяющей эффективно осуществлять выявление правонарушений, собирание, исследование и использования криминалистически значимой информации, привлечение правонарушителей к ответственности. Такая система кратко может быть обозначена термином «медиабезопасность».

Исследователи указывают, что в настоящее время возник социальный запрос на создание системы обеспечения медиабезопасности в цифровой среде. Поэтому делаются попытки по формулированию дефиниции самого термина «медиабезопасность». Так, по мнению А. А. Морозовой, «медиабезопасность — это состояние защищенности каждого индивида от недостоверной или опасной информации, причиняющей вред здоровью человека, его нравственности и личностному развитию»¹²⁵. И. А. Фатеева, проанализировав имеющиеся труды по данной тематике, дала следующее определение: «медиабезопасность — это состояние защищенности индивида от некачественной информации, поступающей из медиасферы, т. е. из системы средств массовой информации и коммуникации»¹²⁶.

Мы же предлагаем следующее определение медиабезопасности: она понимается нами как состояние защищенности отдельной личности от существующих в медиасреде информационных угроз, выраженных в противоправных коммуникативных действиях, а также вытекающее из него состояние защищенности государства и общества. Угрозы информационной безопасности определяются в соответствии с перечнем запрещенных деяний, приведенном в различных кодифицированных нормативных правовых актах (таких, как ГК РФ, КоАП РФ, УК РФ). Медиасреда понимается как часть информационного пространства, соответственно, медиабезопасность — составная часть информационной безопасности. Система медиабезопасности включает в себя следующие структурные элементы:

— безопасность в рамках аналоговых (нецифровых) СМК, не являющихся СМИ;

— безопасность в рамках аналоговых (нецифровых) СМИ;

— безопасность в рамках цифровых СМК, не являющихся СМИ;

— безопасность в рамках цифровых СМИ.

Как мы видим, в основе данного разделения медиабезопасности лежат два компонента: форма представления данных и правовой статус СМК (зарегистрировано оно в качестве СМИ или же нет). Последние два компонента формируют подсистему медиабезопасности в цифровой среде.

Цифровизация всех сфер общественной жизни, ставшая главным трендом последнего десятилетия, привела к качественному скачку в развитии инфраструктуры передачи данных. Многообразие способов и каналов передачи информации вкупе с ростом цифровой грамотности населения привело к тому, что цифровые технологии в настоящее время играют ведущую роль в развитии всех сфер жизнедеятельности общества (некоторые ученые даже видят в такой зависимости от высоких технологий угрозу¹²⁷). Научно-техническими изысканиями в данной области активно занимаются как государственные учреждения (заинтересованные в обеспечении государственной безопасности в данной сфере), так и негосударственные коммерческие организации (заинтересованные в разработке новых информационных продуктов с последующим получением выгоды).

Массовая коммуникация также преобразуется за счет внедрения новых технологий. Информационно-телекоммуникационные сети (в том числе интернет), относящиеся к числу так называемых новых медиа, характеризуются тем, что значительный объем информационных потоков осуществляется при отсутствии государственного контроля (в отличие от тех же традиционных СМИ). Это можно объяснить тем, что цифровая среда (частью которой является интернет) — новое и динамичное явление, некоторое время находившееся на периферии или же за пределами внимания законодателя. Более того, сама возможность государственного контроля интернета представляется ограниченной ввиду его децентрализованной природы и сложного технического устройства. Поэтому отечественному законодателю необходимо правильно определить границу возможного нормативно-правового регулирования.

Мы же для этих целей специально выделяем подсистему медиабезопасности в цифровой среде (как особую часть системы медиабезопасности), которая подразумевает обеспечение безопасности в особом информационном пространстве, называемом цифровой медиасредой (подробно рассмотрена нами в § 1.2; в ее рамках происходит оборот информации, распространяемой посредством информационно-коммуникационных технологий — СМК и СМИ, в цифровой форме).

Распространенность новых технологий не могла не привести к тому, что их возможности будут использоваться в том числе и для нарушения закона (подготовки и (или) совершения правонарушений различной тяжести и направленности). В настоящее время в цифровой среде (понимаемой нами как совокупность информационных технологий и информационных систем, обрабатывающих информацию, имеющую цифровую форму представления, а также содержащих такую информацию информационных ресурсов) существуют условия для совершения не только преступлений в сфере компьютерной информации, но практически любых видов преступлений: против жизни и здоровья, против собственности, общественной безопасности, против мира и безопасности человека и т. д.

Чаще всего посредством электронных (цифровых) средств массовой коммуникации (через интернет), составляющих значительную часть цифровой среды, могут осуществляться такие противоправные речевые действия, как: запрещенная законом пропаганда; диффамационные речевые действия (распространение не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство, деловую репутацию; оскорбление, клевета); угрозы; возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства; публичные призывы к осуществлению противозаконной деятельности; нарушение законодательства о защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и (или) развитию и т. п.¹²⁸ Высокая степень общественной опасности, характерная для большинства перечисленных выше деяний, обуславливает необходимость их криминализации. Сущность всех этих преступлений заключается в распространении информационных продуктов, имеющих признаки противоправных речевых действий, в которых находят выражение информационные угрозы медиабезопасности.

В современных условиях информационные (в том числе цифровые) технологии также активно используются для внутри- и внешнеполитической борьбы; идеологические диспуты и споры зачастую перетекают в конфликтогенное русло и могут приводить к совершению запрещенных законом действий. Кроме того, угрозы видятся в том, что средства массовой информации и коммуникации обладают уникальной способностью по формированию мировоззрения граждан¹²⁹. В настоящее время основным критерием истинности информации становится не проверяемость, а распространенность, что препятствует распознаванию недостоверной информации и ее широкому распространению¹³⁰.

Отдельно следует остановиться на разграничении информационно-мировоззренческой безопасности и медиабезопасности как компонентов безопасности информационной. Разумеется, эти две подсистемы не единственные элементы информационной безопасности (например, одним из важнейших ее элементов является кибербезопасность, связанная с информационной инфраструктурой и объединяющими ее части сетями обмена информацией), однако в рамках нашего исследования именно они представляют основной интерес.

Первая представляет собой состояние защищенности личности от информационных угроз, направленных на изменение его аксиосферы (картины мира, ценностных ориентаций и идеалов), и вытекающее из него состояние защищенности государства и общества¹³¹. Медиабезопасность же понимается нами как состояние защищенности личности от существующих в медиасреде информационных угроз (совокупность действий и факторов, создающих опасность нанесения ущерба национальным интересам в информационной сфере и находящих свое отражение в информационных продуктах, оборот которых ограничен или запрещен действующими нормативными правовыми актами), а также вытекающее из него состояние защищенности государства и общества¹³². Как мы можем заметить, ключевым различием в данном случае является вопрос влияния на мировоззрение личности (на его картину мира, ценностные ориентации и идеалы).

В первом случае он ключевой и является определяющим для выстраивания системы информационно-мировоззренческой безопасности. Этот подход подразумевает наличие определенной системы ценностей, выступающей в качестве основы и позволяющей провести условное деление на «хорошее» и «плохое», допустимое и недопустимое. В качестве такой основы выступают традиционные российские духовно-нравственные ценности и основанные на этих ценностях социальные нормы. Важно отметить, что по своей природе последние представляют собой нормы морали; а вопрос о том, какие нормы морали следует подкреплять силой закона, а какие — нет, является вопросом, скорее, политическим, нежели научным.

Как мы писали ранее¹³³, само идеологическое многообразие, следующее из конституционного запрета на одну обязательную и (или) государственную идеологию подразумевает, что такие ценности могут находить закрепление в нормативно-правовых актах, а могут и не формализоваться, оставаясь частью морали как регулятора общественных отношений. Само же по себе сращивание морали и закона имеет негативные последствия, поскольку повышает неопределенность последнего (закон предписывает наказание за нарушение норм морали, имеющих отличные от закона причины возникновения и мотивацию) и в то же время может идти вразрез с этическими позициями части населения. Кроме того, важен также метаэтический аспект проблемы, в рамках которого рассматривается вопрос о том, являются ли моральные суждения универсальными, или относительными, может ли быть одна единственно правильная этическая позиция, которую следует навязывать остальным силой государственного принуждения; допустимы ли моральный релятивизм и нигилизм как метаэтические позиции.

И все же вопрос о мировоззрении людей имеет экзистенциальное значение для любого политического режима, поскольку в том числе от преобладающих в обществе настроений и поддержки народа (легитимности) зависит судьба конкретного конституционного строя. А учитывая действительно имеющие место недружественные пропагандистские акции и целые кампании, осуществляемые в том числе в рамках информационной войны, вопрос об эффективном противодействии такого рода мировоззренческим угрозам стоит достаточно остро.

Вопрос же о том, чтобы при составлении перечня традиционных российских духовно-нравственных ценностей были непротиворечиво и верно учтены эти самые традиционные духовно-нравственные ценности народов России, по-настоящему сложен. И эти сложности стали еще более явными при обсуждении проекта Указа Президента РФ «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей»¹³⁴, вызвавшего широкую общественную дискуссию¹³⁵. Отсутствие же определенного перечня таких ценностей затрудняет разработку целостной системы информационно-мировоззренческой безопасности (коль скоро мы считаем ее разработку необходимой для обеспечения информационной и, шире, национальной безопасности). Стоит также отметить, что в рамках информационно-мировоззренческой безопасности угрозой будет являться все, что противоречит определенной системе ценностей, принятой за основу. В целом же информационно-мировоззренческая безопасность заведомо нацелена на защиту определенных основ существования государства, его конституционного строя, на противодействие продвижению «вредных» (исходя из российских ценностей) мировоззренческих установок.

Следует отметить, что в результате перечень традиционных российских духовно-нравственных ценностей получил закрепление сразу в двух нормативных правовых актах: Стратегии национальной безопасности (п. 91)¹³⁶ и Основах государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей¹³⁷.

Медиабезопасность же, в отличие от информационно-мировоззренческой безопасности, не связана с опасностью для мировоззрения напрямую (но может быть связана с ней косвенно). Она подразумевает основной акцент на особенностях самих информационных продуктов и той среды (конкретно — медиасреды), где они распространяются. Особенности медиасреды как части информационного пространства, в которой информация распространяется через средства массовой коммуникации (СМК), мы уже рассматривали в предыдущих публикациях; отметим лишь, что необходимо отделять средства массовой информации (СМИ) как специфичный вид СМК от иных видов ввиду нормативного закрепления их особого статуса как субъекта распространения информации, а также односторонней коммуникативной направленности. Информационные угрозы в данном случае определяются не исходя из опасности неких фактов/процессов/явлений для мировоззрения пользователей СМК, не из их противоречия традиционным ценностям, а исходя из криминализованности проявлений такого рода информационных угроз. При этом особый акцент делается на особенностях (гипертекстовость, публичность, интерактивность и т. д.), которые приобретают информационные продукты в медиасреде (что определяет повышенную общественную опасность при злоупотреблении ими).

§ 2.4. Разграничение национальных зон ответственности за обеспечение медиабезопасности в цифровой среде

Когда мы говорим о государственном суверенитете, важным предметом для обсуждения представляется такая его составляющая, как территория действия. Само содержание понятия «суверенитет» подразумевает наличие у государства верховной, не ограниченной никем/ничем власти на определенной территории, шире — в пространстве (вопрос об источнике власти не является предметом исследования в данной статье, однако стоит отметить, что в России, являющейся демократическим государством, носителем суверенитета и единственным источником власти является ее многонациональный народ¹³⁸).

Когда речь идет о реальном мире и реальном, географическом территориальном делении, то сложностей с определением юрисдикции государственных органов (за исключением территориальных споров, вопросов непризнанных государствах и т. д.), как правило, не возникает — имеются официально установленные и закрепленные государственные границы. Однако использование средств электронной (в том числе массовой) коммуникации, их повсеместное внедрение в нашу жизнь создало новое пространство, отличающееся оп привычного нам, «реального» мира — виртуальную/цифровую среду. Стоит отметить, что в отличие от территории, на которую распространяется суверенитет, вопрос пределов суверенной власти государства в отношении цифрового информационного пространства в Конституции РФ закрепления не получил.

Хотя в отечественном научном дискурсе принято говорить об этом явлении как о новом, недавно сформировавшемся, следует принять во внимание, что основной телекоммуникационной сети Интернет, на основе которой функционирует Всемирная паутина, в современном ее виде уже исполнилось 30 лет; о продолжительности его существования свидетельствует хотя бы наличие доменного имени СССР — «.su»¹³⁹. Да, повсеместное его внедрение в России произошло позже (на рубеже 1990–2000-х), и 30 лет в рамках фундаментальных научных исследований — не такой большой период времени, и все же интернет существует уже достаточно долго для того, чтобы говорить о нем как о явлении изученном.

Широкое распространение основанных на нем средств коммуникации подразумевает, что информация из любой точки земного шара становится де-факто общедоступна и практически нестираема (особенно это актуально в контексте повсеместного внедрения «облачных» сервисов и хранилищ). Значение информации, степень ее влияния на общество хорошо известны как государствам, так и различным негосударственным объединениям. Через донесение нужной информации до широкой аудитории, формирование у нее желаемых отношения и установок к чему-либо можно как консолидировать общество, так и разобщить его; как укрепить государственность, так и привести к системному кризису. Поэтому информация, которая может быть (в зависимости от точки зрения) позитивной и негативной, полезной и опасной, вредной, стала одним из основных предметов правового регулирования. Интернет же как средство распространения информации превратился из удела технических энтузиастов в вопрос национальной безопасности любой страны, которая рассчитывает сохранить свой конституционный и общественный строй в долгосрочной перспективе. В этой связи Российской Федерацией в 2018 г. выдвигалось предложение по разработке Кодекса ответственного поведения государств в интернете¹⁴⁰, однако данная инициатива до сих пор не нашла реального воплощения.

Однако следует учесть тот факт, что в отличие от физического пространства в виртуальном цифровом пространстве объективно установленных и исторически сложившихся государственных границ нет¹⁴¹. Как это формулирует М. М. Кучерявый, «прозрачность государственных границ для информационных потоков ведет к возникновению принципиально новой ситуации, связанной с обеспечением национальной безопасности»¹⁴². Поскольку в современном глобализованном мировом сообществе вопрос юрисдикции различных государств в сетевом пространстве стоит достаточно остро, а его неурегулированность создает благодатную почву для совершения в сети Интернет различного рода противоправных (в том числе речевых) действий, научным сообществом предприняты усилия по теоретической разработке данного вопроса.

Как указывает Л. В. Терентьева, физическая привязка правоотношений, имеющих место в сети Интернет, к конкретной территории (местонахождения лица, страны регистрации домена и т. д.) в крайней степени затруднительна, поскольку «…традиционные принципы не являются адекватными для установления международной юрисдикции применительно к правоотношениям в сети Интернет, и, соответственно, необходимо расширять основания международной юрисдикции в отношении данной категории дел»¹⁴³. Указывается, что альтернативой физической привязки (тесной связи с конкретной страной) может служить правило «длинной руки» (long-arm statutes), при котором основанием юрисдикции государственных органов являются специфические («минимальные») контакты (например, если к некой информации в интернете имеется доступ, то вне зависимости от места нахождения ее распространителя можно привлечь его к ответственности по законам определенной страны, если эти законы нарушены); однако указано, что применение этого правила в отношении споров в сети Интернет может вылиться в проблему мультиюрисдикции.

В связи с этим она делает вывод, что «…вседоступность информации, размещенной в сети Интернет, объективно приводит к необходимости расширения оснований юрисдикции судов […] В то же время критерии подсудности должны быть сформулированы таким образом, чтобы исключалась возможность установления юрисдикции, базируясь только на основании доступности размещенной информации в сети Интернет»¹⁴⁴, видя при этом необходимость разграничения юрисдикций в региональных конвенциях государств, национальное законодательство которых не отличается друг от друга коренным образом. Однако это не единственное возможное решение проблемы разграничения зон ответственности в Сети.

Кто-то скажет, что границ внутри интернета не может быть по определению, поскольку это единая глобальная система, и при желании можно попасть на любой сайт, который в нем размещен (т. е. большая часть информации в нем доступна). Это так, однако зачастую информацию с такого сайта нельзя воспринять по той простой причине, что реципиент не является носителем языка, на котором написана данная интернет-страница (безусловно, существуют системы автоматического машинного перевода, которые помогают воспринять информацию на иностранном языке, однако большая часть интернет-пользователей предпочитает искать информацию в своем языковом кластере). Таким образом, мы имеем дело с определенными, не пересекающимися языковыми эхокамерами, в рамках которой информация будет циркулировать по-разному. Можно заключить, что аналогом государственных границ в реальном физическом пространстве в случае глобальной телекоммуникационной сети Интернет могут считаться границы культурные и языковые.

Поскольку язык, согласно гипотезе лингвистической относительности Сепира–Уорфа, определяет мышление, также следует помнить, что разные общества, культуры и способы организации государства не всегда сопоставимы. В рамках какой-то одной системы ценностей можно разделить всю окружающую действительность на однозначно положительное и отрицательное, на хорошее и плохое. Но если мы соотносим концептуально отличающиеся культуры, общественные и государственные системы, мы не можем даже с уверенностью утверждать, что их можно сравнивать или что в таком сравнении есть смысл. Конечно, имеет место позиция, отраженная в формационном подходе, согласно которому все человеческие общества развиваются по одному и тому же алгоритму, проходят в своем развитии одни и те же стадии общественного прогресса; но все же представляется, что больше общего с действительностью имеет подход цивилизационный, подразумевающий плюрализм различных, объективно сформировавшихся систем государства и общества. Коль скоро мы наблюдаем наличие такого разнообразия, имеет смысл выдвинуть еще один тезис — у этих разных систем будут разные ценности; такие различия имеются даже у обществ, условно входящих в одну «цивилизацию» (например, европейскую). Наличие таких различий в системах ценностей очевидно так же, как и то, что ценности любого общества меняются со временем, просто с разной скоростью. И для самого общества такая тенденция не всегда воспринимается как социальный прогресс — наиболее консервативные, традиционалистские круги, напротив, видят в этом регресс, деградацию. Поэтому лучше обойдемся нейтральным термином, назвав такое изменение доминирующей системы ценностей культурной мутацией. Как мы уже заметили выше, процесс культурной мутации идет в любом обществе (в одном — очень медленно, в другом — быстро). Чем же она обусловлена?

В «прогрессивных» культурах неизбежно происходит глобализация, смешение и (или) замещение населения, причем замещение происходит со стороны тех, кто придерживаются традиционных ценностей, более монолитны и сплочены. Таким образом, общества, имеющие устойчивую духовно-нравственную основу, более стабильны. Те ценности, которые одними воспринимается как положительные и прогрессивные, другими будут восприниматься как сугубо негативные ввиду их разрушительной природы для традиционного общества и государства.

Европейские ценности (некоторые из которых имеют отнюдь не европейское происхождение) привели к тому, что современные нам европейские государства, пусть и благополучные в экономическом плане, в политическом плане нерешительны и зависимы, что делает их уязвимыми как для внутренних атак, так и для внешнего воздействия.

В России прогрессивные ценности тоже были закреплены на высшем уровне — в Конституции 1993 года. Поправки, принятые в 2020 г.¹⁴⁵, в этом контексте представляются консервативной реакцией на их наличие, призванной укрепить российское общество и поддержать его основы — семью, нравственность, религиозность, любовь к Родине и уважение к своим корням. И чем больше такие ценности получают государственную поддержку, тем более они вызывают неприятие со стороны отдельных «прогрессивных» сил. В разных секторах, национальных зонах интернета продвигаются и поддерживаются разные идеи, и это хорошо; но ситуация, когда одна единственная точка зрения и совокупность идей носит фундаменталистский характер, абсолютизируется, характеризуется как единственно верная и обязательная для всех без исключения случаях, без учета региональной, конфессиональной, этнической, культурной специфики, недопустима. Таким попыткам и действиям надо противостоять, поскольку внедрение универсальной системы «прогрессивных» ценностей, подходящих для всех — первый шаг к разрушению самобытного общества и потере независимым государством суверенитета.

Итак, в Сети существуют границы (в первую очередь языковые и культурные), делящие ее на национальные зоны ответственности разных государств. Эти национальные зоны могут пересекаться (ввиду наличия в сетевом пространстве языкового континуума), но никогда не будут полностью совпадать. Эти же зоны являются зонами влияния, и такая двойственность подразумевает, что в рамках этих национальных зон каждое государство, с одной стороны, будет бороться с глобальными вызовами и угрозами, а с другой — будет продвигать и защищать свою систему ценностей и национальных интересов, борясь при этом с теми ценностями, которые воспринимаются как представляющие угрозу для экзистенциальных основ данного общества. При этом основополагающие ценности одной государственной системы могут быть угрозой для основ другой системы, негативными, преступными, деструктивными; плюрализм не отменяет возможного конфликта мировоззрений, способного привести к открытому противостоянию на различных уровнях.

Таким образом, каждое государство при обеспечении медиабезопасности в цифровой среде (как составного элемента национальной безопасности, представляющейся одной из важнейших основ суверенитета) отвечает за свою национальную зону обеспечения глобальной системы информационной безопасности, обеспечивает защиту своих конституционных основ и соответствующей системы ценностей, которая может входить в конфликт с основами и ценностями других государств и обществ.

При этом разграничение государствами национальных зон ответственности за безопасность в цифровой медиасреде на национальные зоны ответственности посредством международного договора (в том числе регионального характера) должно осуществляться исходя из глобального характера сетевого пространства (подразумевающего доступность размещенной в нем информации) вкупе с наличием объективно существующего языкового и культурного разнообразия, влияющего на возможность и заинтересованность аудитории в восприятии определенной информации. Примерами разработки подобных международных нормативных актов может служить работа по урегулированию данной сферы в рамках Содружества независимых государств и Шанхайской организации сотрудничества, а также разработанная концепция Конвенции ООН об обеспечении международной информационной безопасности¹⁴⁶.

Важно заметить, что участие лица, обладающего специальными речеведческими знаниями, необходимо при анализе распространяемых в Сети информационных продуктов не только для того, чтобы выявить их специальные признаки, но и для того, чтобы удостовериться, что такая информация доступна для восприятия нашими гражданами и в силу этого может причинить вред охраняемым законом общественным отношениям, противоречить традиционным духовно-нравственным ценностям¹⁴⁷.

Поскольку к такого рода деятельности могут привлекаться как лица, являющие сотрудниками государственных судебно-экспертных учреждений, так и иные лица, обладающие специальными знаниями (в том числе не работающие в государственных судебно-экспертных организациях), важно удостовериться, что сведущие лица действительно компетентны в той сфере, в которой находятся вопросы, необходимые для разрешения (применительно к задаче разграничения содержимого сети Интернет на национальные зоны ответственности наибольшее значение имеют такие виды специальных знаний, как лингвистические, фоноскопические и психологические, а также необходимый минимум в компьютерно-технической области).

Для соблюдения принципа независимости эксперта/специалиста наличие альтернативных экспертных организаций (в том числе не являющихся ведомственными) является, безусловно, положительным фактором; однако отсутствие специальных знаний у судьи зачастую может привести к ситуации конфликта противоположных позиций сведущих лиц в сочетании с отсутствием механизмов, позволяющих удостовериться в абсолютной правоте одной из них. Кроме того, никуда не ушли проблемы служебной зависимости государственных экспертов, являющихся частью вертикально организованных государственных учреждений, с одной стороны, и проблемы низкой квалифицированности, недобросовестности, а также финансовой зависимости от участвующих в деле лиц негосударственных экспертов, с другой стороны.

Вместе с тем применительно к рассматриваемой теме важна не столько принадлежность сведущего лица, сколько его компетенция в тех сферах, которые позволяют выявить специальные признаки противоправных информационных продуктов, распространяемых в цифровом виде через электронные средства массовой коммуникации (в том числе интернет).

Глава 3. АКТУАЛЬНЫЕ УГРОЗЫ ИНФОРМАЦИОННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

§ 3.1. Понятие угрозы информационной безопасности Российской Федерации (информационные угрозы)

В настоящее время обеспечение медиабезопасности как элемента информационной безопасности в сфере высоких (информационно-коммуникационных) технологий (средств массовой информации и коммуникации), направленных на распространение и обмен информацией среди неопределенного круга лиц в цифровой среде, представляется как никогда актуальной. Как указывают, ссылаясь на различную статистическую информацию, Ю. А. Колесников, Н. В. Худякова, уже в 2019 г. телефонами пользовалось 99,9% населения России, при этом почти 90% населения использовали информационно-телекоммуникационную сеть Интернет, в том числе более 70% — ежедневно; кроме того, начиная с 2015 г. количество граждан, не сталкивающихся с угрозами информационной безопасности, неуклонно уменьшается¹⁴⁸. Т. А. Полякова, А. В. Минбалеев и И.С. Бойченко в контексте изучения цифровой трансформации общества пишут: «кардинальным отличием происходящей сегодня трансформации является рост угроз информационной безопасности, причем не только кратный, но и с тенденцией к последующему росту»¹⁴⁹.

Это представляется закономерным по причинам, озвученным в предыдущей главе. Наличие доступных и эффективных средств обмена информацией не могло не привести к тому, что их возможности будут использоваться в том числе и для нарушения закона. С очевидностью следует, что с повсеместным переходом в цифровую среду (дополнительно простимулированным сторонними факторами, такими как эпидемиологическая обстановка¹⁵⁰) возрастает доля преступлений, совершенных с использованием информационно-телекоммуникационных технологий (далее — ИТТ). Так, за 2020 г. число зарегистрированных преступлений, совершенных с использованием ИТТ, возросло на 73,4% и составило 510 396¹⁵¹. Далее темп роста зарегистрированных преступлений, совершенных с использованием ИТТ, замедлился; по итогам 2021 г. их количество выросло незначительно (на 1,4%) и составило 517 722¹⁵². Статистика за январь — май 2022 г., напротив, показала снижение (на 9,8%) числа зарегистрированных преступлений, совершенных с использованием IT-технологий, относительно аналогичного периода предыдущего года¹⁵³.

Следует заметить, что преступления, совершенные с использованием информационно-телекоммуникационных технологий, — категория достаточно широкая и разнообразная, так как они объединяются в одну группу ввиду общности способа совершения (с использованием ИТТ). Как отмечают в литературе, теперь с применением информационных технологий совершаются не только «традиционные» правонарушения; возникли новые составы, ставшие возможными исключительно в информационно-коммуникационный век¹⁵⁴. При этом преступления различаются по родовому объекту (в качестве него у данной категории преступлений могут выступать личность, экономика, общественная безопасность и общественный порядок, государственная власть и т. д.).

В целом можно заключить, что в настоящее время подавляющее большинство правонарушений, квалифицируемых по составам особенной части УК РФ, могут быть совершены с использованием ИТТ. А поскольку в цифровой медиасреде подавляющее большинство объектов представляют собой различного рода речевые продукты (тексты в устной и письменной форме, зафиксированные в цифровом формате на материальном носителе информации; в том числе поликодовые, представляющие собой сложный семиотический комплекс вербальных, иконических, аудио- и анимационных компонентов), фигура сведущего лица, обладающего специальными речеведческими знаниями, и ее участие в производстве по делу представляется если не обязательными, то очень желательными. Данная точка зрения подтверждается и анализом научных работ; например, Т. М. Надеина и Е. А. Чубина утверждают следующее: «Подавляющее большинство информационных продуктов содержит в себе вербальную составляющую, адекватную интерпретацию которой могут осуществить главным образом лица, обладающие специальными знаниями. Речевые продукты разной природы традиционно являются объектом исследования речеведческих экспертиз…»¹⁵⁵ Полное обоснование данного тезиса будет предложено далее; теперь же сосредоточим свое внимание на вопросах систематизации и анализа информационных угроз медиабезопасности в цифровой среде, связанных с совершением противоправных речевых действий, и юридической квалификации последних.

В предыдущей главе мы установили соотношение между информационной средой и цифровой медиасредой; национальной безопасностью и информационной безопасностью; информационной безопасностью и медиабезопасностью; национальными интересами и национальными интересами в информационной сфере; угрозами национальной и информационной безопасности. В общем виде его можно определить как отношение общего и частного, родового и видового (подвидового).

Наиболее общими терминами в данном случае выступают информационная среда, национальная безопасность и угрозы, направленные против нее. Ключевыми же для нашего исследования являются понятия видовые, частные, производные от указанных, касающиеся обеспечения информационной безопасности (как элемента национальной) в цифровой медиасреде. Поэтому при анализе противоправных речевых действий в контексте настоящего исследования следует уделить особое внимание рассмотрению понятия угроз медиабезопасности в цифровой среде.

Последние являются разновидностью угроз информационной безопасности Российской Федерации (информационных угроз), которые, в свою очередь, являются видом угроз национальной безопасности Российской Федерации. Поэтому для надлежащего рассмотрения исследуемого в настоящем параграфе термина необходимо обратиться к анализу перечисленных выше понятий и классификаций обозначаемых ими явлений.

Согласно положениям действующей Стратегии, угроза национальной безопасности трактуется как совокупность условий и факторов, создающих прямую или косвенную возможность причинения ущерба национальным интересам Российской Федерации¹⁵⁶. С. С. Босхолов, обобщая результаты рассмотрения подходов к пониманию угроз национальной безопасности, отмечает, что «в более широком плане под угрозой национальной безопасности следует понимать совокупность условий и факторов, создающих прямую или косвенную возможность нанесения ущерба национальным интересам и стратегическим национальным приоритетам Российской Федерации»¹⁵⁷. Он же приводит следующую классификацию угроз национальной безопасности¹⁵⁸:

— по источнику происхождения и сфере действия: внутренние и внешние;

— по содержанию: политические, экономические, военные, информационные, социальные, продовольственные, промышленные, экологические и др.;

— по природе возникновения (по доминирующему характеру причин): объективные, субъективные и объективно-субъективные (сочетание объективных и субъективных причин);

— по восприятию субъектами безопасности: реальные, потенциальные и мнимые;

— по сфере действия во времени: бывшие, текущие и будущие;

— по значимости для состояния национальной безопасности: главные, второстепенные и т. д.

Следует отметить, что данная авторская классификация представляет определенный интерес, но он, скорее, общетеоретический, нежели прикладной. Помогая обратить внимание на различные аспекты угроз национальной безопасности, данная классификация все же не позволяет сформировать представление о конкретных видах угроз, описанных в терминах и определениях действующего законодательства. Несомненно, любые объекты можно классифицировать по любым основаниям, однако дальнейшее рассмотрение данной категории угроз следует осуществлять, руководствуясь возможной практической значимостью их описаний. Поэтому, исходя из положений действующей Стратегии и перечисленных в ней национальных интересов, приведем список угроз национальной безопасности:

1) угрозы сбережению народа России, развитию человеческого потенциала, повышению качества жизни и благосостояния граждан (корреспондирующий стратегический национальный приоритет — сбережение народа России и развитие человеческого потенциала);

2) угрозы для конституционного строя, суверенитета, независимости, государственной и территориальной целостности Российской Федерации, обороны страны (корреспондирующий стратегический национальный приоритет — оборона страны);

3) угрозы гражданскому миру и согласию в стране, укреплению законности, искоренению коррупции, защите граждан и всех форм собственности от противоправных посягательств, развитию механизмов взаимодействия государства и гражданского общества (корреспондирующий стратегический национальный приоритет — государственная и общественная безопасность);

4) угрозы развитию безопасного информационного пространства, защите российского общества от деструктивного информационно-психологического воздействия (корреспондирующий стратегический национальный приоритет — информационная безопасность);

5) угрозы устойчивому развитию российской экономики на новой технологической основе (корреспондирующие стратегические национальные приоритеты — экономическая безопасность и научно-технологическое развитие);

6) угрозы окружающей среде, сохранению природных ресурсов и рациональному природопользованию, адаптации к изменениям климата (корреспондирующий стратегический национальный приоритет — экологическая безопасность и рациональное природопользование);

7) угрозы укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей, сохранению культурного и исторического наследия народа России (корреспондирующий стратегический национальный приоритет — защита традиционных российских духовно-нравственных ценностей, культуры и исторической памяти);

8) угрозы стратегической стабильности, укреплению мира и безопасности, правовым основам международных отношений (корреспондирующий стратегический национальный приоритет — стратегическая стабильность и взаимовыгодное международное сотрудничество).

Угрозы информационной безопасности Российской Федерации (то же, что информационные угрозы), определяемые как совокупность действий и факторов¹⁵⁹, создающих опасность нанесения ущерба национальным интересам в информационной сфере¹⁶⁰, относятся к четвертой из перечисленных выше категорий; однако ввиду принципа системности и комплексности применения мер обеспечения национальной безопасности¹⁶¹ противодействие данной разновидности угроз национальной безопасности (обеспечение информационной безопасности) осуществляется в неразрывной связи практически со всеми остальными категориями (в особенности п. 1–3, 7, 8). Для того чтобы эффективно противостоять информационным угрозам, необходимо сформировать представление о их видах.

Ввиду глобального характера современных информационно-телекоммуникационных технологий (в первую очередь интернета) вопросы обеспечения информационной безопасности не могут ограничиваться территорией одной страны, имеют глобальный, экстерриториальный характер. В связи с этим были приняты Основы государственной политики Российской Федерации в области международной информационной безопасности¹⁶². Основными угрозами международной информационной безопасности (под ней понимается такое состояние глобального информационного пространства, при котором на основе общепризнанных принципов и норм международного права и на условиях равноправного партнерства обеспечивается поддержание международного мира, безопасности и стабильности) являются:

— использование информационно-коммуникационных технологий в военно-политической и иных сферах в целях подрыва (ущемления) суверенитета, нарушения территориальной целостности государств, осуществления в глобальном информационном пространстве иных действий, препятствующих поддержанию международного мира, безопасности и стабильности;

— использование информационно-коммуникационных технологий в террористических целях, в том числе для пропаганды терроризма и привлечения к террористической деятельности новых сторонников;

— использование информационно-коммуникационных технологий в экстремистских целях, а также для вмешательства во внутренние дела суверенных государств;

— использование информационно-коммуникационных технологий в преступных целях, в том числе для совершения преступлений в сфере компьютерной информации, а также для совершения различных видов мошенничества;

— использование информационно-коммуникационных технологий для проведения компьютерных атак на информационные ресурсы государств, в том числе на критическую информационную инфраструктуру;

— использование отдельными государствами технологического доминирования в глобальном информационном пространстве для монополизации рынка информационно-коммуникационных технологий, ограничения доступа других государств к передовым информационно-коммуникационным технологиям, а также для усиления их технологической зависимости от доминирующих в сфере информатизации государств и информационного неравенства.

В утратившей силу Доктрине информационной безопасности Российской Федерации 2000 года информационные угрозы по своей общей направленности подразделялись на следующие виды¹⁶³:

— угрозы конституционным правам и свободам человека и гражданина в области духовной жизни и информационной деятельности, индивидуальному, групповому и общественному сознанию, духовному возрождению России;

— угрозы информационному обеспечению государственной политики Российской Федерации;

— угрозы развитию отечественной индустрии информации, включая индустрию средств информатизации, телекоммуникации и связи, обеспечению потребностей внутреннего рынка в ее продукции и выходу этой продукции на мировой рынок, а также обеспечению накопления, сохранности и эффективного использования отечественных информационных ресурсов;

— угрозы безопасности информационных и телекоммуникационных средств и систем, как уже развернутых, так и создаваемых на территории России.

В действующей же Доктрине такой классификации нет; там имеются лишь общие указания на то, что информационная инфраструктура может использоваться для подрыва суверенитета, дестабилизации внутриполитической и социальной ситуации, воздействия на индивидуальное, групповое и общественное сознание в целях нагнетания межнациональной и социальной напряженности, разжигания этнической и религиозной ненависти либо вражды, пропаганды экстремистской идеологии, а также привлечения к террористической деятельности новых сторонников; что на население России в целях размывания традиционных российских духовно-нравственных ценностей наращивается информационное воздействие. Таким образом, единая классификация информационных угроз отсутствует, что обуславливает социальных запрос на ее разработку.

Здесь следует вспомнить о том, что описывалось в первой главе (и что подтверждается анализом приведенного выше описания угроз информационной безопасности) — информационная безопасность имеет технический (связан с защитой информационной инфраструктуры — совокупности объектов информатизации, информационных систем, сайтов в сети Интернет и сетей связи, от атак (в том числе дистанционных), направленных на их уничтожение, повреждение или перехват контроля над ними) и содержательный (имеет отношение к информации, которая распространяется посредством таких информационных систем) компоненты. Первый в рамках информационной безопасности рассматривается в контексте кибербезопасности, второй — в контексте медиабезопасности (когда речь идет о нарушении права на безопасную информационную среду, распространении вредной информации). По этой причине мы не будем далее рассматривать статьи гл. 28 УК РФ «Преступления в сфере компьютерной информации», которые содержат нормативно-правовые составы, предусматривающие ответственность за совершение киберпреступлений (посягающие на кибербезопасность). Согласно А. В. Минбалееву, «обеспечение кибербезопасности представляет собой принятие правовых, организационных и технических мер, направленных:

— на обеспечение защиты информации от неправомерного доступа, уничтожения, модифицирования, блокирования, копирования, предоставления, распространения, а также от иных неправомерных действий в отношении такой информации в киберпространстве;

— обеспечение от киберугроз нормального функционирования компьютерных и иных информационных систем, информационной инфраструктуры;

— соблюдение конфиденциальности информации ограниченного доступа в киберпространстве;

— реализацию права на доступ к информации и иных информационных права в киберпространстве»¹⁶⁴.

Как можно заметить, перечисленные меры (и, следовательно, составы) направлены против информационных угроз информационной инфраструктуре и связывающих ее сетей, поэтому к проблематике медиабезопасности в цифровой среде они не относятся. Нас интересуют составы, предусматривающие ответственность за деяния, оказывающие негативное влияние на охраняемые законом общественные отношения, связанные с правом на безопасную информационную среду.

При этом важно различать, с одной стороны, информационные угрозы и их виды, с другой стороны — вредную (вредоносную, деструктивную) информацию и ее виды, с третьей — формы информационных продуктов, в которых они находят выражение. Информационные угрозы представляют собой совокупность действий и факторов, создающих опасность нанесения ущерба национальным интересам в информационной сфере; понятием «вредная информация» (сведения независимо от формы их представления) в литературе¹⁶⁵ обозначается такая информация, которая не является конфиденциальной, но обуславливает необходимость охраны и защиты прав и законных интересов личности, общества и государства в силу возможного вреда, который нанесет этим субъектам ее оборот; в силу этого ее распространение в Российской Федерации ограничивается или запрещается¹⁶⁶. Представляется, что вредная информация — та, оборот которой может оказать негативное, отрицательное, разрушительное воздействие на охраняемые законом общественные отношения. В ч. 1 ст. 9 ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» указано, что ограничение доступа к информации устанавливается федеральными законами в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства, в ч. 6 ст. 10 — что запрещается информация, за распространение которой предусмотрена уголовная или административная ответственность. При этом Верховным Судом РФ в определении от 18.02.2021 № 306-ЭС20-23827 по делу № А57-20357/2019 отмечено, что информация, признаваемая запрещенной к распространению на территории Российской Федерации, должна носить ярко выраженный противоправный характер, наносящий вред неопределенному кругу лиц¹⁶⁷.

Следует сделать оговорку об отсутствии единого подхода к терминологии в нормативных правовых актах, а именно — об использовании двух разных понятий — «ущерб» и «вред»; для целей данной работы необходимо определить соотношение данных понятий. Их совместное использование начинается