Р. А. Мухамадеева

Залог корпоративных прав по российскому законодательству

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.73

ББК 67.404

М92

Автор:

Мухамадеева Р. А., кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры гражданского права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Рецензенты:

Вавилин Е. В., доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой гражданского права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), член Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства, судья Высшего Арбитражного Суда РФ в отставке;

Илюшина М. Н., доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ, заведующий кафедрой гражданского и предпринимательского права Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России);

Копылов Д. Г., кандидат юридических наук, ассистент кафедры предпринимательского права юридического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова.

В настоящей монографии раскрываются процесс становления правового субинститута залога корпоративных прав в современном праве, понятие и правовая природа нового для российского права вида залога, с помощью которого предусмотрена возможность обеспечивать исполнение обязательств.

В монографии раскрываются вопросы, с которыми сталкиваются субъекты правоотношения, и предлагаются пути совершенствования норм, регулирующих рассматриваемый вид залога.

Материал изложен с учетом последних изменений гражданского, предпринимательского, корпоративного законодательства, а также тенденций судебно-арбитражной практики.

Законодательство приведено по состоянию на апрель 2024 г.

Книга рассчитана на широкий круг читателей. Монография может быть рекомендована ученым, преподавателям, аспирантам, студентам юридических вузов и всем, кто интересуется проблемами гражданского и корпоративного права.

УДК 347.73

ББК 67.404

© Мухамадеева Р. А., 2024

© ООО «Проспект», 2024

ВВЕДЕНИЕ

Реформа гражданского законодательства 2013 г. была проведена с целью совершенствования правового регулирования имущественных и неимущественных отношений в условиях многовариантности экономического поведения участников гражданского оборота, и законодателем было введено в Гражданский кодекс РФ (далее — ГК РФ)¹ новое правило, позволяющее в качестве обеспечения исполнения обязательств рассматривать залог прав участников юридических лиц. Правовая регламентация данного вида залога позволяет осуществлять права участника корпорации не только залогодателем, но и кредитором, который de facto становится на место участника хозяйственного общества до момента прекращения залоговых обязательств. Очевидно, что представленная законодателем возможность третьим лицам (кредиторам) принимать участие в управлении корпорацией вызвала немало вопросов в научном мире. Не случайно большинство современных ученых, в том числе Л. Ю. Василевская, М. Н. Илюшина, А. А. Маковская, С. Ю. Филиппова, И. С. Шиткина и др.² дают развернутые пояснения действующего законодательства о залоге прав участников юридических лиц, основываясь на правоприменительной практике и анализе статуса субъектов предпринимательской деятельности.

Анализ судебных решений демонстрирует, что в настоящее время залог прав участников юридических лиц по праву занимает особое положение среди иных способов обеспечения исполнения обязательств перед кредитором.

Вместе с тем законодательная регламентация затронула только две организационно-правовые формы корпоративных организаций — общество с ограниченной ответственностью и акционерное общество, чем вызвало ряд дискуссионных вопросов в теории и на практике. Так, согласно ст. 358.15 ГК РФ, залог прав акционера осуществляется посредством залога принадлежащих акционеру акций, а залог прав участника общества с ограниченной ответственностью — посредством залога доли либо ее части в уставном капитале корпорации; предметом такого договора являются акции или доля (часть доли) в уставном капитале хозяйственного общества (пункт 1 статьи 336 ГК РФ).

Анализ действующего законодательства и позиции правоприменителя демонстрирует возможность передачи залогодержателю достаточно большого объема корпоративных прав, при этом кредитор осуществляет переданные ему права от своего имени. В частности, залогодержатель вправе принимать участие в управлении корпорацией, получать информацию, оспаривать сделки корпорации, получать доход, принимать решение о смене исполнительного органа хозяйственного общества, а также осуществлять иные права, которыми наделены участники хозяйственного общества (ст. 65.2 ГК РФ). Таким образом, при осуществлении залогодержателем прав, удостоверенных долями участия в уставном капитале юридического лица либо акциями общества, кредитор приобретает возможность оказывать влияние на финансово-хозяйственную деятельность общества. Тем самым он приобретает не только право преимущественного удовлетворения за счет стоимости предмета залога (пункт 1 статьи 334 ГК РФ), но и возможность получения корпоративного контроля над деятельностью, которую осуществляет соответствующее хозяйственное общество. Судебная практика, которая будет рассмотрена ниже, демонстрирует наличие со стороны кредитора злоупотреблений, влияющих на изменение ценности залога путем принятия ряда решений, например, увеличение уставного капитала либо избрание залогодержателем некомпетентных руководителей.

Правоприменительная практика, сложившаяся за период действия норм, регламентирующих залог корпоративных прав, указывает на наличие многочисленных вопросов, возникающих между сторонами договора залога. Также существует множество неоднозначных и достаточно противоречивых решений, с которыми сталкиваются стороны обязательств как при осуществлении корпоративных прав, так и при привлечении залогодержателя к гражданско-правовой ответственности в случае передачи ему прав участника корпорации.

В настоящей работе рассмотрен генезис залога прав участников хозяйственных обществ, выявлены новые закономерности и тенденции развития правовой регламентации отношений между участниками договора залога корпоративных прав (залогодателем и залогодержателем), а также пробелы законодательного регулирования отношений сторон договора залога корпоративных прав, предложен механизм восполнения пробелов, в частности, посредством имплементации и внесения изменений в действующее законодательство, регулирующее залог прав участников корпорации, а также ответственность залогодержателя при осуществлении прав участника корпорации.

Глава 1. ЗАЛОГ КОРПОРАТИВНЫХ ПРАВ: ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА

§ 1.1. Правовое регулирование института залога корпоративных прав

В 2014 г. впервые на уровне ГК РФ законодателем был урегулирован вопрос залога прав участников юридических лиц в соответствии с ФЗ от 21.12.2013 № 367-ФЗ (ред. от 26.07.2017) «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации»³. Вместе с тем говорить о появлении нового вида залога вряд ли возможно, так как, по сути, залог корпоративных прав существовал и применялся на практике ранее и давно зарекомендовал себя в силу своей эффективности⁴.

Залог по праву занимает особое место среди иных способов исполнения обязательств по следующим причинам. Во-первых, предметом залога обычно является быстро ликвидное имущество либо права на него, имеющие особую ценность, утрата которых нежелательна для должника, что побуждает залогодателя исполнить обязательства надлежащим образом. Кредитор (залогодержатель), выбирающий залог в качестве средства обеспечения своих интересов, в первую очередь руководствуется принципом «верю не лицу, а вещи», который был известен еще в римском праве и остается актуальным на сегодняшний день⁵. Залог не предоставляет залогодержателю право на предмет залога как таковой, собственником остается залогодатель, однако кредитор (залогодержатель) в случае нарушений обязательств, обеспеченных залогом, имеет право на удовлетворение своего требования к должнику (залогодателю) за счет предмета залога, либо залогодержателю предоставляется возможность оставить предмет залога за собой, о чем стороны должны договориться на стадии подписания договора.

Во-вторых, залог традиционно принято рассматривать как способ защиты имущественных интересов кредитора, закрепляющий за последним право по обеспеченному обязательству получить удовлетворение за счет стоимости заложенного имущества (предмета залога) в преимущественном порядке перед другими кредиторами лица, которому оно принадлежит в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения должником своих обязательств (пункт 1 статьи 334 ГК РФ). Таким образом, залогодержатель по обеспеченному обязательству имеет возможность удовлетворить свои требования преимущественно перед другими кредиторами должника. Данный признак является залоговым приоритетом и означает, что при наличии нескольких кредиторов залогодержатель имеет преимущество, его требования будут удовлетворены в первую очередь из денежных средств, вырученных от продажи предмета залога.

И в-третьих, договор залога обеспечивает сохранность объекта залога до момента исполнения обязательств должником (залогодателем). Так, залогодержатель, являясь титульным владельцем, наделен правом предъявлять с целью защиты своих интересов виндикационный и негаторный иски, иными словами, он вправе пользоваться вещно-правовыми способами защиты. При этом право, идентичное виндикационным требованиям, возможно и в отношении иных видов имущества (акции, доли и т. п.)⁶. Кроме того, залог имеет определенные преимущества в качестве способа обеспечения обязательств, поскольку удовлетворение требований кредитора, обеспеченных залогом, не поставлены в прямую зависимость от финансового положения должника, что, в свою очередь, создает дополнительную гарантию выполнения взятых на себя обязательств со стороны залогодателя.

Полагаем, что выделенные преимущества института залога предопределили популярность залога корпоративных прав как одного из способов обеспечения исполнения обязательств бизнеса перед кредиторами, и он стал важным инструментом, обеспечивающим привлечение финансирования. Однако в настоящее время участники корпораций относятся с осторожностью к данному виду залога по ряду причин. Во-первых, в связи с недостаточной разработкой данного института как в юридической доктрине, так и его правовом регулировании, во-вторых, с возникновением ряда вопросов у сторон обязательств в практике применения. Полагаем, что наличие указанных проблем объясняется тем, что институт залога корпоративных прав расположен на стыке залогового и корпоративного права, каждое из которых содержит немало дискуссионных и неразрешенных вопросов.

На сегодняшний день главные положения рассматриваемого вида залога закреплены в статье 358.15 ГК РФ, согласно которой залог прав акционера осуществляется посредством залога принадлежащих акционеру акций, а залог прав участника общества с ограниченной ответственностью — посредством залога доли участия в уставном капитале юридического лица. Вместе с тем важную роль в регламентации залога корпоративных прав имеет децентрализованное регулирование, позволяющее определять возможность и пределы осуществления залога корпоративных прав кредитором (залогодержателем). Децентрализация характеризуется тем, что регулирование отношений между участниками корпорации и третьими лицами осуществляется не только нормативно-правовыми актами, но и актами самих участников гражданского оборота. Так, устав корпорации и корпоративный договор составляют немаловажную часть децентрализованного правового регулирования в корпорациях.

В доктрине в последние годы сложилась позиция, в силу которой устав и корпоративный договор рассматриваются как однопорядковые явления, либо как не имеющие кардинальных отличий⁷, однако существует и иной подход, указывающий на различия в их правовой природе⁸. Вместе с тем следует обратить внимание на то, что устав и корпоративный договор имеют принципиальные отличия, которые, в частности, могут оказать немалое влияние и на интересы залогодержателя при залоге корпоративных прав.

Впервые понятие корпоративного договора законодатель раскрыл в статье 67.2 ГК РФ, это было вызвано необходимостью в предоставлении участникам корпораций дополнительных прав, которые были основаны на обладании акциями либо долей в уставном капитале общества⁹. Корпоративный договор представляет собой соглашение, в соответствии с которым участники хозяйственного общества обязуются осуществлять свои корпоративные права определенным образом или воздерживаться (отказаться) от их осуществления, данный вид договора может быть оформлен как акционерное соглашение (статья 32.1. Закона об АО) или как договор об осуществлении прав участников общества с ограниченной ответственностью (статья 8 Закона об ООО). Основное отличие между уставом и корпоративным договором с точки зрения субъектного состава выражается в том, что устав «объединяет» всех участников корпорации. В свою очередь, корпоративный договор может быть заключен в том числе и между отдельными акционерами общества. Данная отличительная особенность является основной, но не единственной, которая позволяет определить существенные особенности корпоративного договора. В силу пункта 9 статьи 67.2 ГК РФ стороной корпоративного договора могут выступать как кредиторы общества, так и иные третьи лица при условии, если они обеспечивают «охраняемые законом интересы таких третьих лиц». Данное решение законодателя выступило компромиссом между сторонниками максимальной свободы корпоративного договора и более консервативными кругами, опасавшимися неограниченного расширения круга прав сторон корпоративного договора¹⁰.

В настоящий момент цивилистами высказываются опасения, что предоставление третьим лицам прав требования к участникам корпорации в отношении, например, управления, голосования, распоряжения способно привести к приобретению не связанными с корпорацией третьими лицами способности ее контролировать¹¹. В частности, Е. А. Суханов выражает беспокойство по поводу появления теневых бенефициаров, способных определять деятельность корпораций, но не несущих никаких рисков в данной связи¹². И. С. Чупрунов полагает, что из-за опасений злоупотребления со стороны третьих лиц и появилась формулировка об «охраняемом законом интересе» как потенциальном условии для вступления третьего лица в корпоративный договор¹³, которая должна сократить круг лиц, имеющих возможность выступать субъектами корпоративного договора. Полагаем, что исключение понятия «третьи лица» видится нецелесообразным. Так, при залоге доли участника корпорации либо акций, лицо осуществляющее права в соответствии с договором залога, является кредитором не юридического лица, а собственным кредитором участника корпорации. Следовательно, в силу пункта 9 статьи 67.2 ГК РФ, залогодержатель по отношению к корпорации будет являться третьим лицом, которое вправе выступать в качестве субъекта корпоративного договора. На наш взгляд, залог корпоративных прав в случае осуществления залогодержателем прав участника корпорации потенциально должен повлечь возложение на такого кредитора обязанностей перед корпорацией за принятые ими решения. Это позволит в последующем взыскать убытки либо применить в отношении залогодержателя иные меры ответственности, которые будут предусмотрены условиями корпоративного договора. В связи с этим видится вполне справедливым вывод И. С. Чупрунова, что «бороться с злоупотреблениями третьих лиц разумнее именно за счет выработки точечных решений… а не за счет тотального ограничения круга лиц, которые могут быть стороной корпоративного договора»¹⁴. Вместе с тем понятие «охраняемые законом интересы», используемое законодателем, может иметь достаточно широкую трактовку, что открывает возможность значительного расширения круга лиц, получающих право оказывать влияние на корпорацию путем принятия соответствующих решений. Полагаем, что с целью исключения внутрикорпоративных конфликтов следует ограничить круг лиц, которые могут выступать в качестве третьей стороны корпоративного договора, введя в содержание пункта 9 статьи 67.2 ГК РФ дефиницию «фактический контроль» как основное требование к третьим лицам, которые будут наделены возможностью заключить корпоративный договор с участниками хозяйственного общества. Таким образом, предлагается определить, что к категории «третьи лица» относятся лица, имеющие фактическую возможность осуществлять корпоративный контроль в отношении корпорации.

Полагаем, возложение на залогодержателя дополнительной ответственности при осуществлении фактического контроля над корпорацией в период действия договора залога корпоративных прав обеспечит исполнение прав не только в собственных интересах, но и в интересах корпорации. В частности, залогодержатели при осуществлении ими корпоративных прав согласно условиям договора залога могут оказывать влияние на принятие обществом ключевых решений, которые помогут минимизировать риски невыплат по обязательствам. Например, в случае заключения участниками корпорации заведомо рисковых контрактов либо сделок с заинтересованностью, которые в последующем отразятся на активах корпорации и повлекут нарушение интересов залогодержателя. Договор с таким «третьим лицом», на наш взгляд, исключит потенциальный конфликт интересов между залогодателем и залогодержателем корпоративных прав. Вместе с тем в соответствии с пунктом 3 статьи 53.1 ГК РФ, лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, обязано действовать разумно и добросовестно, а также нести ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Так, при заключении соглашения между участниками и кредиторами корпорации последние получают широкие возможности определять действия юридического лица. Соответственно, они попадают под действие пункта 3 статьи 53.1 ГК РФ и несут ответственность за убытки, причиненные обществу. Положения статьи 53.1 ГК РФ оказывают регулятивное воздействие на третьих лиц, не являющихся участниками общества, но заключивших с его участниками соглашение, тем самым стимулируя их к разумному и добросовестному поведению. Также в указанной статье представлен законодательно урегулированный механизм обеспечения такого поведения, поскольку третьи лица несут имущественные риски и связаны корпоративными отношениями с юридическим лицом.

Корпоративный договор, позволит выработать дополнительный механизм, обеспечивающий возможность регламентировать действия залогодержателя в случае осуществления им корпоративных прав в соответствии с условиями договора залога, что положительно скажется на востребованности рассматриваемого типа залоговых обязательств и будет способствовать развитию данного института.

В соответствии с пунктами 9 и 10 статьи 67.2 ГК РФ, к договорам, заключенным с кредиторами общества и иными третьими лицами, а также к договорам о создании обществ, если иное не предусмотрено законом и не следует из существа отношений сторон, применяются правила о корпоративном договоре. В настоящий момент формулировка указанных пунктов дает основание некоторым исследователям полагать, что это принципиально разные договоры¹⁵. Так, глава 25 ГК РФ к отношениям, возникшим из корпоративного договора, предусматривает следующие виды ответственности:

— обязанность должника возместить убытки. Существенной проблемой данного вида ответственности является необходимость доказать причинно-следственную связь между действиями недобросовестной стороны обязательств и наступившими неблагоприятными последствиями¹⁶;

— возмещение потерь, возникших при наступлении в договоре определенных обстоятельств.

Также участники корпорации имеют право предусмотреть в корпоративном договоре возможность передачи в залог корпоративных прав либо установить соответствующий запрет. Нарушение участником корпоративного договора такого запрета может стать основанием для признания сделки, заключенной в нарушение такого запрета, недействительной, если другая сторона знала или должна была знать об ограничениях, предусмотренных корпоративным договором (абзац 3 пункта 6 статьи 67.2 ГК РФ). В данном случае важную роль, на наш взгляд, играет публичный характер сведений о наличии залоговых обязательств.

Так, судом был признан действительным пункт партнерского соглашения (который по своему содержанию являлся смешанным договором), в соответствии с условиями которого в течение срока действия партнерского соглашения партнер не вправе без предварительного письменного согласия оператора отчуждать, передавать в залог, а также совершать иные сделки (иным образом распоряжаться), влекущие или которые могут повлечь отчуждение принадлежащих партнеру в соответствии с партнерским соглашением акций оператора¹⁷.

Резюмируя вышеизложенное, стоит обратить внимание, что последствием нарушения акционерами (участниками) корпораций запрета на залог акций либо доли в уставном капитале общества, установленного в корпоративном договоре, может стать признание недействительными сделок, которые были заключены в нарушение такого запрета при условии, если другая сторона знала или должна была знать об ограничениях, предусмотренных корпоративным договором (пункт 5 статьи 67.2. ГК РФ). Кроме того, стороны в качестве последствий нарушения запрета залога доли в уставном капитале корпораций либо акций могут предусмотреть в корпоративном договоре дополнительную ответственность в виде условий о возмещении причиненных таким нарушением убытков, взыскании неустойки, выплате компенсации, применении иных мер ответственности, а также определить порядок соотношения уплаты неустойки и компенсации убытков (например, взыскание убытков в полной сумме сверх неустойки).

Полагаем, что возможность диспозитивного регулирования и наделение залогодержателем права выступать в качестве третьей стороны корпоративного договора будут содействовать в нивелировании взаимоотношений между сторонами договора залога корпоративных прав. Кроме того, наличие исключительно императивной регламентации отношений не всегда учитывает изменения в экономической жизни и многочисленные аспекты функционирования корпораций, имеющие индивидуальный характер, что обусловливает необходимость постоянной адаптации к меняющимся условиям и исключает принятие универсального механизма.

Возможность залога корпоративных прав может быть предусмотрена не только условиями корпоративного договора, но и быть отражена в уставе корпорации. Следует отметить, что в отличие от понятия корпоративного договора, в юридической литературе довольно сложно встретить развернутое объяснение сущности устава корпорации как юридического акта¹⁸. В силу статей 49 и 52 ГК РФ юридические лица создаются и осуществляют свою деятельность на основании учредительных документов, в частности, устава. В соответствии со статьей 12 Закона об ООО и статьей 11 Закона об АО устав является учредительным документом общества. Устав, без сомнения, имеет важное отличие от любых иных актов корпорации, он не только фиксирует обязательственно-правовые отношения между всеми участниками, но и является ключевым документом при создании корпорации. Устав обладает максимально допустимым распорядительным эффектом, не просто закрепляя права и обязанности, но и является основным актом вновь создаваемого субъекта гражданских правоотношений на основании волеизъявления участников потенциального юридического лица. Н. В. Козлова справедливо отмечает, что «…устав выполняет функцию регламентации корпоративных отношений между юридическим лицом, его управляющими и учредителями, равно как между самими учредителями (участниками, членами) в процессе деятельности юридического лица»¹⁹. И. С. Шиткина и С. Ю. Филиппова указывают, что «устав корпорации предназначен для индивидуального регулирования отношений по организации и деятельности корпорации»²⁰. Действительно, устав регулирует не только отношения участников корпорации между собой, но и содержит вопросы правового положения общества, а также организации деятельности его органов управления, что позволяет выделить устав как основной документ корпорации. Правовое регулирование залога корпоративных прав в обществе с ограниченной ответственностью (далее — ООО) позволяет сделать вывод, что законодатель никак не ограничивает залог доли в уставном капитале общества одним участником другому участнику, что, в свою очередь, подтверждает возможность передачи залогодателем-участником общества принадлежащих ему корпоративных прав в качестве обеспечения обязательств.

Возможность передачи в залог доли участника корпорации допускается с согласия других участников, однако устав должен разрешать такую передачу доли участника ООО (статья 21 Закона об ООО). Закон предусматривает возможность передачи в залог доли в уставном капитале общества как другому участнику корпорации, так и третьему лицу, при необходимости залогодатель должен получить согласие остальных участников корпорации, выраженное в соответствующем решении (пункт 1 статьи 22 закона об ООО). То есть необходимость получения согласия общего собрания корпорации на залог доли третьему лицу — это требование закона, осуществление которого обусловлено отсутствием в уставе общества запрета на подобный залог.

По мнению А. А. Маковской, «действующее законодательство предусматривает, что только устав общества, но не закон может безоговорочно и безусловно запрещать залог доли участником общества третьим лицам»²¹. Так, в силу абзаца 2 пункта 2 статьи 21 Закона об ООО отчуждение доли или части доли в уставном капитале общества третьим лицам допускается с соблюдением требований, предусмотренных Законом об ООО, «если это не запрещено уставом общества».

Полагаем, что законодатель, решая вопрос о возможности передачи доли в уставном капитале общества, устанавливает императивное регулирование в части получения соответствующего согласия остальных участников корпорации с целью сохранения интересов всех участников, оберегая тем самым корпорацию от потенциальных конфликтов. С целью достижения указанных целей устав может содержать запрет для участников какое-то время распоряжаться принадлежащими им долями в уставном капитале общества. Такой запрет может быть включен как в устав корпорации, так и в корпоративный договор, что в последующем позволит возложить ответственность на участника, нарушившего такое условие децентрализованных актов.

Довольно часто участники договариваются не отчуждать и не обременять свои доли участия в корпорации. Данное ограничение участники могут установить до определенной даты либо достижения определенного события, после которых можно осуществлять отчуждение или обременение. Однако участники должны учитывать, что суд может негативно воспринять чрезмерное ограничение прав участников осуществлять распоряжение долями участия в уставном капитале корпорации. Позицию правоприменителя иллюстрирует пример из судебной практики. Так, арбитражный суд Дальневосточного округа, оценивший условие договора об осуществлении прав участников ООО «Восточный берег» не распоряжаться своими долями (продажа, дарение, мена, залог и т. п.), в том числе в случае поступления адресной или публичной оферты, без предварительного согласования со всеми участниками договора, признал не соответствующим требованиям Закона об ООО. Суд пришел к выводу, что указанная формулировка существенно ограничивает права участников общества, поскольку она не содержит указания на обстоятельства, до наступления которых стороны приняли на себя обязательства не распоряжаться своими долями без согласования с участниками общества²².

Действующее законодательство демонстрирует возможность иных уставных ограничений, связанных с возможностью залога доли, но уже не третьему лицу, а другому участнику/участникам общества. Несмотря на отсутствие в пункте 1 статьи 22 Закона об ООО ограничений либо условий для залога доли в уставном капитале общества другому участнику/участникам общества, возникает вопрос о допустимости введения подобных запретов в уставе корпорации. Ответ на данный вопрос зависит от возможности признания статьи 22 Закона об ООО в качестве императивной нормы, распространяющей свои действия на отношения не только третьих лиц, но и на других участников корпорации. Системный анализ норм действующего законодательства (пункт 2 статьи 21 и статьи 22 Закона об ООО) позволяет сделать вывод, что статья 21 предусматривает возможность внесения в устав общества условий, допускающих отчуждение доли в уставном капитале корпорации другому участнику исключительно при наличии согласия других участников общества или самого общества, и условий, полностью запрещающих отчуждение доли как участнику общества, так и третьему лицу (абзац 3 пункт 18 статьи 21 Закона об ООО). В случае применения положений статьи 21 Закона об ООО в качестве самостоятельных требований видится возможным включение в устав корпорации положений о необходимости получения согласия участников общества и (или) общества на залог доли одному из участников или о запрете на залог. Видится, что рассматриваемые положения устава, допускаемые законодателем, необходимы для недопущения изменений объема корпоративных прав внутри общества среди его участников при отчуждении долей между ними, и, учитывая, что залогодержатель (кредитор) наделяется правом осуществлять корпоративные права участника общества, полагаем необходимым закрепление в уставе корпорации положений, обязывающих получать соответствующее согласие у других участников общества для недопущения внутрикорпоративных конфликтов.

Следует учитывать, что включение в устав общества рассматриваемых положений, как правило, существенно ограничивает права участника корпорации заложить свою долю другому участнику. При этом правило абзаца 1 пункта 2 статьи 23 Закона об ООО, обязывающее общество по требованию участника приобрести у него долю, залог которой оказался невозможен, не обеспечивает в полной мере защиту интересов такого участника, поскольку его интерес состоит в залоге доли, а не в ее отчуждении. Предусматривая возможность включения в устав корпорации подобных условий, необходимо оценивать последствия для сделок, заключенных вопреки имеющимся ограничениям.

Анализ действующего законодательства позволяет сделать вывод о возможности возникновения нескольких ситуаций, когда договор залога корпоративных прав в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью будет нарушать уставные ограничения на соответствующий залог:

1) договор заключен вопреки запрету в уставе корпорации на залог доли третьему лицу (статья 22 Закона об ООО) либо другому участнику корпорации (статья 21 Закона об ООО);

2) договор залога доли в уставном капитале корпорации заключен с другим участником данного общества без соответствующего согласия, если необходимость получения такого согласия предусмотрена в уставе корпорации (статья 21 Закона об ООО). Либо заключен с третьим лицом без согласия общего собрания участников общества, при условии необходимости такого согласия (пункт 1 статьи 22 Закона об ООО).

Во всех рассмотренных случаях возникает вопрос о том, какие последствия для сделки влечет нарушение подобных уставных положений. А. В. Егоров высказывает мнение о необходимости применения статьи 173.1 ГК РФ в случае, когда для совершения сделки залога доли участника корпорации необходимо получение согласия остальных участников или общества. «Из буквального смысла статьи 173.1 ГК РФ вытекает, что неблагоприятные последствия для сделки наступают только тогда, когда обязательность согласия была предусмотрена законом. В нашем же случае она вводится, как правило, уставом. Тем не менее, поскольку компетенция в решении таких вопросов передана на уровень уставов конкретных юридических лиц Законом об ООО, представляется, что сделки без согласия все же могут быть оспорены заинтересованными лицами на основании статьи 173.1 ГК РФ»²³.

Стоит обратить внимание, что ранее в постановлении от 13.12.2011 № 10590/11 по делу № А40-3958/10-62-51 Президиум ВАС РФ указал: «если каким-либо участником общества с ограниченной ответственностью нарушено положение устава о запрете на отчуждение доли третьим лицам, такая сделка является оспоримой на основании статьи 174 ГК РФ». Действовавшая на тот момент редакция статьи 174 ГК РФ предусматривала, что, «если полномочия лица на совершение сделки ограничены договором или положением о филиале или представительстве юридического лица либо полномочия действующего от имени юридического лица без доверенности органа юридического лица ограничены учредительными документами юридического лица или иными регулирующими его деятельность документами по сравнению с тем, как они определены в доверенности, в законе либо как они могут считаться очевидными из обстановки, в которой совершается сделка, и при ее совершении такое лицо или такой орган вышли за пределы этих ограничений, сделка может быть признана судом недействительной по иску лица, в интересах которого установлены ограничения, лишь в случаях, когда доказано, что другая сторона сделки знала или должна была знать об этих ограничениях». Данная норма воспроизведена в действующей редакции Гражданского кодекса (пункт 1 статьи 174 ГК РФ).

Очевидно, что при отсутствии в Законе об ООО специальных правил о последствиях нарушений заключаемыми участниками общества сделками запретов и ограничений, установленных уставом общества, должны применяться общие правила о недействительности сделок. И в этом смысле позиция Президиума ВАС РФ полностью основана на нормах гражданского законодательства.

Однако, применяя к таким сделкам о залоге корпоративных прав правила пункта 1 статьи 174 ГК РФ, необходимо дополнительно учитывать следующие нормы. Во-первых, согласно пункту 1 статьи 174 ГК РФ, «сделка может быть признана судом недействительной по иску лица, в интересах которого установлены ограничения, лишь в случаях, когда доказано, что другая сторона сделки знала или должна была знать об этих ограничениях». Возникает вопрос о необходимости потенциальному залогодержателю (кредитору) доли в уставном капитале общества изучать положения устава общества для выявления возможных ограничений соответствующего залога. Вместе с тем, учитывая, что залогодержатель по общему правилу приобретает корпоративные права в обществе, представляется, что кредитор должен проявить должную осмотрительность²⁴ при заключении договора залога корпоративных прав и ознакомиться с условиями устава корпорации.

И во-вторых, в соответствии с пунктом 2 статьи 335 ГК РФ, «если вещь передана в залог залогодержателю лицом, которое не являлось ее собственником или иным образом не было надлежаще управомочено распоряжаться имуществом, о чем залогодержатель не знал и не должен был знать (добросовестный залогодержатель), собственник заложенного имущества имеет права и несет обязанности залогодателя, предусмотренные настоящим Кодексом, другими законами и договором залога». Однако указанная норма не применяется, «если вещь, переданная в залог, была утеряна до этого собственником или лицом, которому вещь была передана собственником во владение, либо была похищена у того или другого, либо выбыла из их владения иным путем помимо их воли» (абзац 3 пункта 2 статьи 335 ГК РФ). Рассматриваемые правила в силу абзаца 1 пункта 4 статьи 334 ГК РФ должны применяться и при залоге доли (акций) в уставном капитале корпорации.

Стоит отметить, что устав, в отличие от корпоративного договора, представляет собой документ, который имеет публичный характер и является доступным для третьих лиц. Корпоративный договор обычно не требует ни регистрации, ни публичного раскрытия. Исключением является информация в отношении соглашений, касающихся осуществления прав голоса по акциям в публичных корпорациях (пункт 5 статьи 32.1 Закона об АО). Отсутствие транспарентности сведений предоставляет возможности для недобросовестного поведения залогодателя, который может не раскрыть информацию потенциальному залогодержателю (кредитору) об имеющихся ограничениях.

Наличие противоречий между уставом и корпоративным договором не влечет признания корпоративного договора недействительным полностью или каких-то отдельных его положений. На данный вывод прямо указывает пункт 7 статьи 67.2 ГК РФ, в соответствии с которым стороны не вправе ссылаться на недействительность корпоративного договора в силу его противоречий положениям устава. Кроме того, такой же позиции придерживается и правоприменитель, предусматривающий в таком случае наделять стороны правом предъявлять требования, которые основываются на корпоративном договоре²⁵. Данный вывод видится вполне объяснимым в связи с тем, что устав можно рассматривать как источник основных прав, а корпоративный договор представляет собой документ, регламентирующий дополнительные права, как участника корпорации, так и его кредиторов, дающий возможность в диспозитивном порядке возлагать обязательства в отношении управления корпорацией.

Стоит добавить, что 24.06.2019 вступил в силу приказ Минэкономразвития от 01.08.2018 № 411 «Об утверждении типовых уставов, на основании которых могут действовать общества с ограниченной ответственностью»²⁶. В свою очередь, бизнес смог ими воспользоваться с 25.11.2020, когда в силу вступил Приказ ФНС от 31.08.2020 (ред. от 15.08.2022) № ЕД-7-14/617@²⁷. Именно с этого момента при создании и регистрации общества с ограниченной ответственностью смогли в качестве альтернативы «кастомизированному» уставу использовать типовой, выбор стал достаточно простым, необходимо только указать его номер при регистрации. Наличие типового устава, бесспорно, упрощает подготовительный этап участников к регистрации. Однако при выборе типового устава необходимо учитывать, что возможность передачи в залог доли участника общества третьим лицам запрещен. На наш взгляд, данное решение законодателя является верным ввиду того, что возможность передачи в залог доли участника в уставном капитале корпорации сопряжена с рисками утраты контроля над корпорацией и возможностью управления корпорацией третьими лицами, что не всегда положительно сказывается на финансово-хозяйственной деятельности юридических лиц. Участники общества должны осознавать риски, но не всегда при учреждении общества потенциальные участники понимают, какой объем прав ими приобретается и каковы последствия передачи корпоративного контроля третьим лицам.

Как мы видим, децентрализованное регулирование играет значительную роль при залоге доли в уставном капитале корпорации либо акций и, как следствие, — залоге корпоративных прав, что, на наш взгляд, оказывает положительное влияние на востребованность данного вида залога, предоставляя дополнительную возможность залогодателю и залогодержателю обеспечить добросовестное исполнение обязательств, не нанося ущерб интересам корпорации. Однако стороны залоговых обязательств должны рассматривать диспозитивность не как абсолютную свободу; ими должны учитываться как интересы третьих лиц, например, кредиторов корпораций (статья 308 ГК РФ), так и интересы других участников и самой корпорации.

§ 1.2. Залог прав участников юридических лиц в системе залоговых отношений: понятие, правовая природа

Как ранее нами было отмечено, основные законодательные правила о залоге прав участников юридических лиц закреплены в статье 358.15 ГК РФ, но легальное определение данного вида залога в законодательстве отсутствует. Полагаем, что для понимания дефиниции «залога прав участников юридических лиц» необходимо обратиться к классической конструкции залога, раскрываемой в пункте 1 статьи 334 ГК РФ, согласно которой суть залога состоит в том, что при передаче предмета залога кредитор приобретает право получить удовлетворение из стоимости объекта обязательств путем его реализации. Таким образом, передача любого имущества либо прав на него поставлена в зависимость от возможности обращения на него взыскания (пункт 1 статьи 336 ГК РФ). Применительно к залогу корпоративных прав приведенные правила должны применяться с учетом особенностей правовой природы предмета договора залога, которые неразрывно связаны с корпоративными правами, что предполагает невозможность отчуждения и последующую реализацию прав удостоверенных долей в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью либо акциями отдельно от удостоверенных ими прав. Как справедливо отмечает И. С. Шиткина, залог прав участника юридического лица является «разновидностью договора залога акций или доли в уставном капитале, по которому интерес кредитора (залогодержателя) обеспечивается предоставлением ему всех или части прав участника корпорации»²⁸.

Приступая к исследованию правовой природы залога прав участников юридических лиц, представляется целесообразным рассмотреть имеющиеся точки зрения в юридической науке на правовую природу залога с целью последующего понимания природы отношений, которые складываются между залогодателем и залогодержателем при залоге прав участников юридических лиц.

Вопрос о правовой природе залога с давних пор является одним из самых дискуссионных: является ли право залога вещным или обязательственным правом? Различные точки зрения на природу залога можно найти и в дореволюционной литературе. Например, один из классиков российской цивилистики Г. Ф. Шершеневич полагал, что залог необходимо относить к вещным правам, объясняя вещный характер залоговых обязательств тем, что, «имея своим объектом вещь, оно всюду следует за ней, независимо от права собственности, которое может переходить от одного лица к другому»²⁹. Л. А. Кассо писал, что «право залога занимает среди вещных прав обособленное место ввиду того, что оно, в отличие от них, не имеет целью ни пользование, ни обладание вещью, а только получение известного размера ее стоимости, причем с осуществлением этого правомочия залогодержателя связано прекращение самого залогового права»³⁰. Главным аргументом в пользу вещной природы залога является право залогодержателя (кредитора) обратиться с иском actio quasi Serviana (виндикация залога) о передаче ему данной вещи с целью продажи для последующего погашения долга, обеспеченного залогом, ответчиками по рассматриваемому исковому заявлению выступают обладатели заложенной вещи.

В поддержку обязательственно-правовой природы в дореволюционный период выступал К. Н. Анненков, который относил залог к обязательственным правам, полагая, что залогом предоставляется только право на ценность вещи, из которой может быть получено удовлетворение требования, а не на саму вещь³¹.

Спор о правовой природе залогового права в начале XX в. так и не был решен, не было выработано единой концепции института залога. В советский период отечественного права рассматриваемая дискуссия была малоинтересной в научном мире по нескольким причинам. Во-первых, внимание ученых было сосредоточено на иных вопросах, считавшихся более важными, таких как право собственности социалистических организаций; во-вторых, в условиях плановой экономики залог не имел существенного значения для науки гражданского права, так как в процессе национализации из гражданского оборота были исключены объекты недвижимости, являющиеся предметом залога³².

Необходимо отметить, что попытки определения правовой природы залога находили отражение и в законодательстве, однако их сложно назвать последовательными. Так, в Гражданском кодексе РСФСР 1922 г.³³ право залога было помещено в разделе «Вещное право», а в Гражданском кодексе РСФСР 1964 г.³⁴ — в разделе «Обязательственное право». Действующий ГК РФ определил залог в качестве института обязательственного права и признал за ним значение обеспечительного обязательства (глава 23 ГК РФ «Обеспечение исполнения обязательств»). Тем не менее в современном научном мире высказываются противоположные точки зрения относительно правовой природы залога и, как справедливо отмечает Р. С. Бевзенко, «несмотря на достаточно давнюю историю и обширнейшую литературу, до настоящего времени не утихают споры относительно вещной или обязательственной природы залога»³⁵.

Полагаем, что дискуссия по поводу вещной или обязательственной природы залога не раскрывает истинного характера рассматриваемого института. Действительно, залог содержит вещно-правовой режим в отношении предмета залога, тем самым обеспечивая исполнение обязательств, возникших между сторонами договора залога. Вещно-правовой режим залога выражается в следующем:

— преимущественное право залогодержателя требовать от залогодателя удовлетворения своих требований (статья 334 ГК РФ);

— наличие права старшинства (статья 342 ГК РФ), которое выражается соотношением очередности удовлетворения требований предшествующего кредитора перед требованиями последующих кредиторов должника;

— наличие права «следования», при котором приобретатель такого предмета залога становится новым залогодателем (статья 353 ГК РФ);

— залогодержатель (кредитор) наделяется правом использовать вещно-правовые способы защиты нарушенного права (статья 347 ГК РФ).

Как указывают Р. Р. Репин, А.А Госс, «...системное значение вещного права может быть значительно шире. Оно состоит в правовом закреплении господства лиц в отношении любых полезных с точки зрения права благ — как телесных, так и бестелесных»³⁶. Однако полагаем, что абсолютизировать вещно-правовой элемент нецелесообразно, так как залоговое право содержит признаки не только вещного, но и обязательственно-правового характера, которые обусловлены разнообразием объектов залогового права. С одной стороны, право залога устанавливает прямую связь с вещью, с другой стороны, законодателем предусмотрена возможность залога обязательственных прав, а также залога корпоративных прав. При этом особое правовое положение объектов залоговых отношений имеет определенную производную роль, и основной целью залогодержателя (залогодателя) является восстановление нарушенных им обязательств. Другими словами, при передаче в залог имущества либо прав залогодержатель приобретает гарантированную возможность получить удовлетворение из стоимости переданного предмета залога путем его реализации.

Полагаем, что стороны (залогодатель и залогодержатель) устанавливают особый режим для предмета залога для максимально возможного регулирования отношений в случае невыполнения обязательств сторонами. В рассматриваемом случае следует сказать, что об особом вещно-правовом режиме залога можно говорить только как об ограничении прав залогодержателя и залогодателя на имущество или права, которые передаются в залог. Права залогодателя в случае, если предмет залога остается за ним, значительно сокращены по сравнению с триадой правомочий, которая закреплена за собственником, а именно, за залогодателем сохраняются права владения и пользования, но правомочия, связанные с распоряжением принадлежащим ему имуществом, обремененным залогом, ограничены. Но при этом права ограничиваются частично, дабы залогодатель и залогодержатель могли осуществлять контроль за сохранностью объекта залоговых обязательств в необходимом для них состоянии в случае обращения на него взыскания. Специальный правовой режим объекта залога представляет «адаптационную» роль в общей конструкции залога. Именно такое его понимание демонстрирует обеспечительные условия залога как отдельного правового средства.

Таким образом, истинная природа залога заключается в том, чтобы удовлетворить интересы кредитора (залогодержателя) в случае невыполнения обязательств залогодателем. Однако предмет залога не поступает в собственность залогодержателя, а подлежит реализации, за счет чего осуществляется удовлетворение требований кредитора (залогодержателя), если стороны не согласуют иное (пункт 2 статьи 350.1 ГК РФ). Стоит признать, что залог действительно содержит одно из правомочий, характерных для вещных прав, — владение. Это временное состояние владения вещью (правами), которое не может, на наш взгляд, являться основанием для признания его вещным правом. Более того, владение при залоге всегда носит срочный и зависимый от основного обязательства характер и прекращается с исполнением обязательств. Еще в древнем Риме основное право, которое принадлежало кредитору (при залоге), состояло в продаже заложенной вещи (ius distrahendi), а не в обеспечении ее сохранности³⁷. Полагаем, что именно это понимание залога существует и в современном законодательстве.

Сторонники обязательственной позиции придают определяющее значение как расположению рассматриваемого института в Гражданском кодексе РФ, а именно в разделе III части I — «Общая часть обязательственного права», так и наличию договорного элемента залога³⁸.

В. В. Витрянский рассматривает залог в качестве института обязательственного права и отмечает, что именно такой позиции придерживается законодатель, поскольку: 1) предметом залога в силу статьи 336 ГК РФ могут выступать не только вещи, но и имущественные права, которые не имеют самостоятельного объекта и, соответственно, не обладают вещно-правовыми характеристиками; 2) право залога может быть установлено на вещь или имущественное право, которое залогодатель приобретет в будущем; таким образом, право собственности или иное вещное право на предмет залога еще не возникло (статья 336 ГК РФ); 3) признание обязательственно-правовой природы залога делает возможным замену предмета договора на иное равноценное имущество (статья 345 ГК РФ); 4) залогодержатель вправе передать свои права и обязанности по договору другому лицу с соблюдением правил о переходе прав кредитора другому лицу путем уступки права требования (статья 354 ГК РФ); 5) обращение взыскания на заложенное имущество предполагает его продажу с публичных торгов, а в соответствии с положениями статьи 350 ГК РФ, приобретение кредитором права собственности на предмет залога исключается³⁹.

В своей работе И. И. Пустомолотов рассматривает природу залога как дополнительное обязательство к основному, вследствие чего залог представляет собой позитивное обязательство, исполняет определенную функцию защиты и лишается самостоятельной обеспечительной сущности. В таком преставлении залог фактически сливается с прочими позитивными условиями основного обязательства, окончательно теряя свою обеспечительную природу. Иными словами, происходит искажение самого института залога, задача которого определяется не как действие в случае нарушения, а как альтернативное исполнение основного обязательства. Автор полагает, что при залоге речь идет не о нарушении, а о двух путях исполнения обязательства, определяемых по выбору сторон. При такой трактовке ни принуждению, ни вине в залоге нет места. К тому же его положение среди других позитивных условий основного обязательства остается неясным. Если исходить из того, что залог представляет собой обеспечительное средство, предназначенное для защиты интересов лиц в обязательствах, то, как инструмент реализации возложенных на него задач, он обязан иметь ту же природу, что и другие средства обеспечения, т. е. быть формой гражданско-правовой ответственности. Отрицание этого приводит не только к искажению его сущности как обеспечительного средства, но и к таким невероятным последствиям, как исключение залога из общей обеспечительной системы или отрицание в отношении его акцессорного характера. Таким образом, подход к залогу как к разновидности позитивного обязательства является ошибочным и не отражает реальную природу залоговых обязательств⁴⁰.

Стоит отметить, что в дискуссии о правовой природе залога отсутствие единого мнения вызвано попытками охарактеризовать залог в рамках традиционной классификации, тогда как сущность залога, безусловно, шире привычных рамок. Отсутствие единого мнения в научном мире, на наш взгляд, является основным аргументом в пользу двойственной природы залога.

В последнее время все чаще высказываются мнения о двойственной правовой природе залога, так как однозначно отнести его к категории вещных или обязательственных прав не представляется возможным. По мнению Б. М. Гонгало, «имеется преувеличение роли обязательственного элемента в сравнении с вещным, как и наоборот, отстаивание вещно-правовой природы залога, соединенное с отрицанием обязательственно-правового элемента, ведет к некоторой недосказанности, к незавершенности конструкции залогового права»⁴¹.

З. А. Ахметьянова обращает внимание на то, что Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации не относит залог к числу институтов вещного права, но имеет сходный правовой режим⁴².

Действительно, еще в концепции развития гражданского законодательства делался акцент на вещно-правовой природе залога, но с небольшими уточнениями. В концепции отмечено, что действующее законодательство рассматривает залог с точки зрения его двойственности. Право залогодержателя не признается вещным, при этом правовой режим регулирования является схожим с правовым регулированием «классических» вещных прав, что представляется важным в правоприменительной практике. Однако разнообразие объектов залога не позволяет отнести его к сугубо вещному праву. Концепцией предложено придать характер вещного права только некоторым видам залога, которые обладают свойствами следования и публичности, а также предоставляют приоритет кредиторам⁴³.

Особой позиции по вопросу определения правовой природы залога придерживается И. И. Пустомолотов. Ученый полагает, что спор о принадлежности залога к категории вещных или же обязательственных прав не имеет практического значения, а разгадка сущности данных правоотношений кроется в обеспечительной функции права залога, как отмечалось ранее. Залог сочетает в себе как вещно-правовые, так и обязательственные характеристики, объединенные одной целью — восстановление положения кредитора (залогодержателя) при неисполнении или ненадлежащем исполнении обязательства; следовательно, данный институт необходимо рассматривать с позиции всего обеспечительного комплекса. «Истинная природа залога заключается в признании его формой удовлетворения интереса кредитора за счет должника, т. е. гражданско-правовой ответственностью»⁴⁴. Такой подход не только отражает обеспечительную сущность данного средства, но и позволяет решить ряд проблем, возникающих в процессе правоприменения. В подтверждение своей позиции ученый указывает на формулировку статьи 334 ГК РФ, в соответствии с которой кредитор в силу залога имеет право получить удовлетворение из стоимости заложенного имущества.

Полагаем, что приведенный анализ имеющихся подходов к правовой природе залога позволяет сделать вывод, что право залога имеет в своей основе вещно-правовой элемент, а отношения, складывающиеся между сторонами (залогодателем и залогодержателем), являются обязательственными, объединенными единой целью восстановления положения кредитора при неисполнении или ненадлежащем исполнении обязательств. Стоит признать, что с учетом изменений в экономике и развитием инвестиционной политики в предпринимательской сфере, однозначно отнести залог к вещному или обязательственному праву невозможно. Так, например, на сегодняшний день предусмотренная ГК РФ возможность залога прав участников юридических лиц порождает не столько вещные, сколько обязательственные правоотношения между кредитором и должником в силу особенности правовой природы предмета залоговых обязательств, к которым законодатель относит долю (часть доли) в уставном капитале юридического лица и акции хозяйственного общества. На наш взгляд, залоговые правоотношения претерпели изменения под влиянием требований, которые продиктованы развитием законодательства, в том числе и в предпринимательской отрасли. Залог стал сочетать в себе признаки разных по природе конструкций, чтобы стать, с одной стороны, надежным способом обеспечения исполнения кредитных обязательств, а с другой стороны, сохранить необходимый баланс интересов сторон.

Рассматривая правовую природу залога прав участников юридических лиц, стоит обратить внимание, что еще в дореволюционном законодательстве залог прав участников акционерных обществ имел место. В одном из трудов Г. Ф. Шершеневич отмечал, что передача акций может иметь своей целью не только уступку права на акции, но и представление акций в обеспечение обязательства⁴⁵.

В советский период корпоративные юридические лица не были предметом ни подробного исследования в научной литературе, ни законодательной регламентации.

В результате реформы залогового права в 2014 г. появилась статья 358.15 ГК РФ, в которой законодатель рассмотрел возможность передачи в качестве предмета залога права участников юридических лиц. Данный вид залога осуществляется по средствам, принадлежащим участнику корпорации доли (части доли) в уставном капитале общества либо акций (пункт 1 статьи 358.15 ГК РФ), в связи с чем нередко в юридической литературе можно встретить дискуссии относительно правовой природы предмета залога рассматриваемых правоотношений — движимая вещь или имущественные права.

Первый вопрос, который возникает при применении норм о залоге доли (части доли) в уставном капитале ООО, какие правила применять: о залоге вещей или о залоге имущественных прав. Очевидно, что ответ зависит от того, как квалифицировать саму долю участия в уставном капитале общества. В настоящее время ни ГК РФ, ни Закон об ООО не закрепляет понятие доли в уставном капитале ООО, что порождает неясность и дискуссии по данному вопросу. В научной литературе сложилось несколько подходов к определению правовой природы доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью.

В научной литературе мнение исследователей разделилось на несколько подходов. Представители первого подхода отмечают, что доля в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью относится к вещам, и к ней стоит применять правила, регламентирующие залог вещей⁴⁶. По мнению ученых второго подхода, доля в уставном капитале ООО представляет собой совокупность не только неимущественных, но и имущественных прав⁴⁷ и должна закладываться по соответствующим правилам. Такое мнение широко распространено не только в научной литературе, но и подтверждено правоприменителем⁴⁸. Дополнительным аргументом против вещно-правовой природы доли является в том числе невозможность установить право собственности на часть вещи⁴⁹, вместе с тем Закон об ООО регулирует возможность передачи части доли в уставном капитале общества в залог. По мнению Р. С. Бевзенко, «непротиворечивое объяснение феномена части доли может быть дано только посредством концепции доли в уставном капитале как символ комплекса имущественных прав и обязанностей участника общества»⁵⁰. Согласно классификации объектов гражданских прав, закрепленной в статье 128 ГК РФ, доля в уставном капитале ООО является имущественным правом, разновидностью «иного имущества». Соответственно, долю в уставном капитале ООО можно рассматривать как совокупность имущественных прав, наделяющих его владельца комплексом прав как имущественного, так и неимущественного характера в отношении корпорации. В этой связи применительно к доле в уставном капитале общества можно выделить права на саму долю и права, вытекающие из доли (так называемые корпоративные права: на распределение прибыли, участие в управлении корпорации и др.). По мнению Р. С. Бевзенко, правильным должен быть признан следующий подход к определению правовой природы залога доли участия в обществе с ограниченной ответственностью: доля закладывается не по правилам о залоге движимых вещей, а по правилам о залоге имущественных прав⁵¹. Данный вывод, на наш взгляд, объясняется тем, что:

— во-первых, вопрос о вещно-правовых способах защиты прав по акциям и долям участия в уставном капитале общества был результатом проводимой реформы. Так, в ГК РФ появились нормы, предусматривающие механизм восстановления прав по акциям либо долям участия в уставном капитале ООО (пункт 3 статьи 65.2, пункт 1 статьи 149.3 ГК РФ, пункт 17 статьи 21 Закон об ООО);

— во-вторых, корпоративные права представляют совокупность имущественных и неимущественных прав участников по отношению к корпорации, которые не могут рассматриваться как вещные права;

— в-третьих, законодатель, регулируя правоотношения сторон, прямо говорит о залоге прав, а не вещей.

С учетом изложенного полагаем, что предметом залога в рассматриваемом случае является не вещь, а права, и, как следствие, абсолютизировать вещно-правовую природу доли участника в уставном капитале общества видится неверным.

Аналогичная дискуссия ведется в литературе и по вопросу о правовой природе акций. Права участников акционерных обществ подтверждаются наличием акций, в силу статьи 128 ГК РФ в объекты гражданских прав включены документарные и бездокументарные ценные бумаги. Из анализа рассматриваемой нормы можно сделать вывод, что законодатель относит документарные ценные бумаги к понятию «вещь», а бездокументарные — к объектам имущественных прав.

Существует несколько мнений, касающихся природы бездокументарных ценных бумаг. Так, данный вид ценных бумаг рассматриваются как имущественные права, которые могут стать предметом залога только в режиме, установленном для залога прав⁵², но не полностью совпадать с ним. Например, Е. А. Суханов пишет, что «на бездокументарные акции не могут переноситься на свойства вещей, они не могут являться объектами вещного права, а могут рассматриваться лишь как особый способ фиксации прав акционера — участника акционерного общества»⁵³. Л. Р. Юлдашбаева указывает, что «бездокументарная ценная бумага представляет собой только объект обязательственного права — совокупность имущественных прав… в случае с бездокументарной ценной бумагой дуализм ценной бумаги исчезает. Бездокументарная ценная бумага не существует как объект вещного права»⁵⁴. Однако имеется и иной подход. Например, Д. В. Мурзин рассуждает о том, что «нельзя согласиться с мнением, что использование бездокументарных бумаг нуждается в новых правилах, а не традиционных, рассчитанных на оборот вещей», придерживаясь позиции о возможности и целесообразности применения к бездокументарным ценным бумагам категорий вещного права⁵⁵. Данный вывод видится спорным ввиду наличия неоднозначной судебной практики, которая допускает применение виндикационного иска в отношении как акций, так и долей участника в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью. Так, несмотря на то что статья 149.3 ГК выделяет особенности защиты нарушенных прав владельцев бездокументарных ценных бумаг, суды отмечают, что рассматриваемая норма не вступает в противоречие с правилами статей 301 и 302 ГК РФ и не исключает их применение⁵⁶. Стоит обратить внимание, что виндикационный иск сложился еще в римском частном праве. Виндикация представляет собой требование не владеющего собственника к владеющему не собственнику о возврате ему вещи (restituere rem)⁵⁷. Рассматриваемый институт остался неизменным, дойдя до наших дней. Полагаем, что применение виндикационного иска является ненадлежащей формой судебной защиты (статья 302 ГК РФ) и подтверждается обоснованной критикой⁵⁸ ввиду того, что бездокументарные акции и доли участника общества с ограниченной ответственностью не являются вещами и не могут находиться в составе имущества правообладателя на праве собственности и, как следствие, не возможности осуществлять защиту нарушенных прав в соответствии со статьями 301–309 ГК РФ.

ГК РФ не дает четкого определения акции, несмотря на неоднократное упоминание данного вида ценной бумаги. Законодательное определение мы можем увидеть только в статье 2 ФЗ от 22.04.1996 № 39-ФЗ (ред. от 20.10.2022) «О рынке ценных бумаг»⁵⁹ (далее — Закон о рынке ценных бумаг). В соответствии с указанной нормой, акция — это эмиссионная ценная бумага, закрепляющая права ее владельца (акционера) на получение части прибыли акционерного общества в виде дивидендов, на участие в управлении акционерным обществом и на часть имущества, оставшегося после его ликвидации.

Таким образом, акция представляет собой документ со строго определенными признаками, которые удостоверяют совокупность прав, одна часть из которых является имущественными правами (право на получение части прибыли и право на часть имущества после ликвидации общества), а вторая часть имеет неимущественный характер (право на участие в управлении обществом, право на получение информации и проч.).

Некоторые авторы предлагают рассматривать ценную бумагу (в том числе и акцию) не только как документ с информацией о правах (основание и доказательство возникновения и существования названных в бумаге правоотношений), но и как особый объект гражданских правоотношений⁶⁰.

Следует отметить, что действующее законодательство неоднозначно определяет акцию: с одной стороны, рассматривает как объект гражданских прав (статья 128 ГК РФ), с другой, как способ фиксации закрепленных прав (статья 2 Закона «О рынке ценных бумаг»). Неоднозначный законодательный подход приводит к вопросу, что является предметом залога акций: сама акция или права, которые предоставляются ею. Данный вопрос является наиболее сложной доктринальной проблемой, с решением которой связаны и чисто практические вопросы. Современное российское законодательство не содержит прямого ответа на него. Так, из анализа пункта 4 статьи 358.16 ГК РФ можно сделать вывод, что к отношениям из залога акций как бездокументарной ценной бумаги субсидиарно применяются правила о залоге документарных ценных бумаг, а следовательно, те же правила, что и при залоге вещей. Представляется, что данная норма не коррелирует с положениями статьи 128 ГК РФ, которая не относит акции к вещам.

Законодатель предоставляет сторонам договора залога корпоративных прав возможность самостоятельного регулирования объема прав, осуществляемых залогодержателем или залогодателем, например, права получения дохода, согласование залогодателем и залогодержателем режима осуществления прав по заложенной бумаге. Такой подход, предоставляющий возможность «расщепления» бездокументарной акции на отдельные права при ее залоге, в итоге (статья 358.17 ГК РФ) напоминает подход законодателя к режиму регулирования залога обязательственных прав, предусмотренного статьей 358.1 ГК РФ.

Кроме того, необходимо обратить внимание на то, что с учетом цифровизации имущества в действующем законодательстве и появлением возможности осуществлять эмиссию акций непубличных обществ в виде цифровых финансовых активов⁶¹ возникает вопрос о правовом регулировании залога корпоративных прав, удостоверенных цифровыми акциями. Впервые технология blockchain была использована за рамками валютного регулирования в 2015 г. и стала применяться для оборота ценных бумаг после получения соответствующего одобрения Комиссией по ценным бумагам. Заявителем выступала компания Overstock Inc., которая уточнила, что под цифровыми ценными бумагами предлагается понимать «бездокументарные, зарегистрированные ценные бумаги, права собственности на которые и передача которых будут удостоверены путем внесения записи в защищенный регистр (proprietary ledger), который будет публично доступен»⁶², изменяя также подход к выплате дивидендов, цифровизируя данный процесс⁶³. Принимая во внимание, что в настоящий момент акции, выпускаемые в форме ЦФА, набирают популярность, одна из крупнейших биржевых платформ Binance⁶⁴ предоставила возможность ряду компаний осуществлять торговлю цифровыми активами⁶⁵. Международная практика демонстрирует, что blockchain уверенно занимает свои позиции в экономике и бизнесе. В настоящий момент сформировался полноценный цифровой рынок с расширением круга обращающихся на нем объектов и их усложнением, что подтверждается возросшим интересом компаний к цифровизации своих активов⁶⁶.

Стоит отметить, что токенизированные акции обеспечиваются реальными ценными бумагами (акциями). В качестве примера можно привести токенизированные акции Tesla⁶⁷, размещенные на криптобирже Binance, что возвращает нас к вопросу о правовой природе цифровых акций. В 2020 г. законодатель ввел в действие новый федеральный закон (ФЗ от 31.07.2020 № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»⁶⁸ [далее — Закон о цифровых финансовых активах]), обеспечивающий регулирование растущего интереса к цифровым активам. Закон определяет цифровые финансовые активы как цифровые права, которые включают в том числе и права участия в уставном капитале непубличного акционерного общества. Однако необходимо учитывать, что возможность выпуска акций в виде цифровых финансовых активов имеет свои ограничения. Например, включение в устав непубличного акционерного общества положений о выпуске рассматриваемых акций возможно только на этапе создания корпорации (подпункт 4 пункта 3 статьи 13 Закона о цифровых финансовых активах). Понятие «цифровых финансовых активов» раскрывается в статье 2 Закона о цифровых финансовых активах, где признаются цифровые права, обращение которых возможно только путем внесения (изменения) записей в информационную систему на основе распределенного реестра, а также в иные информационные системы.

Стоит обратить внимание на то, что бездокументарные ценные бумаги (акции) очень часто сравнивают с цифровыми активами⁶⁹. По мнению Ю. С. Харитоновой и Л. В. Санниковой, «бездокументарные ценные бумаги существуют только в электронном виде, и этим они близки к таким видам цифровых активов, как токены и криптовалюты»⁷⁰. Электронная форма бездокументарных ценных бумаг, тем не менее, в юридической литературе не позволяет относить их к числу электронных акций, под которыми предлагается понимать актив, снабженный, помимо номера выпуска, также уникальным идентификационным номером акции⁷¹. Несмотря на отсутствие в правовой доктрине единства взглядов в отношении правовой природы цифровых прав в целом, и акций, выпускаемых в виде ЦФА, в частности⁷², полагаем, что новелла законодательства не внесла изменения в правовую конструкцию понятия акций, закрепленного в статье 2 ФЗ № 39-ФЗ, применявшегося ранее к бездокументарной форме. Данная дефиниция позволяет нам выделить основные признаки акций, выпущенных в форме цифрового актива:

— акция — это эмиссионная ценная бумага, для которой остается обязательным процедура эмиссии, установленная Банком России (ФЗ от 10.07.2002 № 86 — ФЗ [ред. от 13.06.2023] «О центральном банке Российской Федерации Банке России»)⁷³;

— акция закрепляет права ее владельца (акционера) на получение прибыли в виде дивидендов, на участие в управлении акционерным обществом и на часть имущества — ликвидационной квоты.

Исходя из понятия и основных признаков акций, можно сделать вывод, что акция представляет собой форму фиксации прав участника корпорации, и выпуск акции в форме цифрового актива изменил требования к форме и технологии учета. Вышеизложенное позволяет нам согласиться с выводами С. И. Сусловой и У. Б. Филатовой о том, что «цифровизация прав приводит к возникновению не нового вида имущественных прав, существующих наряду с обязательственными, корпоративными, исключительными правами, а к цифровому способу их фиксации»⁷⁴. Р. Б. Головкин и О. С. Амосова рассматривают цифровые права как «не возможное поведение субъектов правоотношений, а скорее форму выражения субъективных прав, отраженных в гражданском законодательстве и соответствующих информационных системах»⁷⁵. Ю. Г. Лескова, изучая правовую природу цифровых прав, делает вывод, что «применительно к непубличному акционерному обществу виды активов, удостоверяющих права участия в капитале АО, следует выделять бездокументарную и цифровую форму»⁷⁶. Приведенные выше точки зрения о правовой природе цифровых прав позволяют определить цифровые активы как новую форму фиксации, удостоверяющую права участия в уставном капитале корпорации.

Возможность внесения цифровых активов в качестве обеспечения обязательств впервые была использована в России в 2020 г. АО «Экспобанк» предоставил банковскую ссуду, обеспеченную токенами Waves. Рассматриваемая сделка имеет единственную особенность, связанную с предоставлением контроля банку над активом до момента возврата кредита. Вместо классического залога сторонами сделки было принято решение привлечь третью сторону для обеспечения сохранности предмета залога, кандидатурой для такой цели выступил нотариус. Стороны прибегли к использованию условного депонирования — эскроу⁷⁷.

На наш взгляд, важным вопросом при регулировании залога корпоративных прав, удостоверенных акциями в форме цифровых финансовых активов, является их передача и сохранность при исполнении договора залога. В настоящее время функция по учету и хранению данных об акциях, выпущенных в форме цифровых активов, возложена на депозитарии, которые до введения новой формы фиксации акции осуществляли соответствующую деятельность в отношении бездокументарных ценных бумаг⁷⁸. В свою очередь, по нашему мнению, цифровая форма существования актива позволяет регламентировать правоотношения сторон договора залога корпоративных прав по аналогии с залогом бездокументарных акций.

Следует признать, что залог, независимо от его вида, представляет собой единый правовой институт. Спор о правовой природе залога прав участников юридических лиц можно разрешить в форме принятия концепции об обязательственной природе рассматриваемого вида залога, а сам залог рассматривать как двойственную природу складывающихся правоотношений, включающую вещно-правовые и обязательственные элементы. Смещение же акцента в сторону одного из элементов залогового права приведет к искажению в понимании института залога как в целом, так и отдельных его видов.

В виду того, что корпоративные права участников общества с ограниченной ответственностью и акционерного общества выражаются в признании за ними прав на долю в уставном капитале юридического лица либо акции (статьи 87, 96 ГК РФ), то последние, как указано ранее, рассматриваются законодателем в качестве предмета залога по договору залога прав участников юридических лиц (статья 358.15 ГК РФ). Однако в силу статьи 65.1 ГК РФ корпоративными правами обладают не только участники хозяйственных обществ. Ранее в проекте ФЗ № 47538-6 «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации»⁷⁹ рассматриваемый вид залога был поименован как «залог корпоративных прав», данная формулировка была бы более объяснима и позволила бы определить круг участников залоговых отношений, ограничив его корпоративными организациями⁸⁰. На наш взгляд, позиция законодателя о запрете залога прав участников юридических лиц кроме хозяйственных обществ является не совсем оправданной, данный запрет вызывает ряд вопросов ввиду того, что запрет залога тех или иных прав может быть в первую очередь обусловлен отсутствием их оборотоспособности, которая является основным критерием для запрета передачи имущества либо прав в залог (статья 336 ГК РФ). В связи с этим остается не вполне понятен запрет законодателя на передачу прав участников хозяйственного партнерства в залог. Так, статья 16 ФЗ от 03.07.2013 № 380-ФЗ (ред. от 23.07.2013) «О хозяйственных партнерствах»⁸¹ (далее — Закон о хозяйственных партнерствах) предусматривает возможность залога доли в складочном капитале партнерства, однако залог прав участника не допускается.

Согласно пояснительной записке к проектам ФЗ № 557159-5 и № 557168-5⁸², хозяйственное партнерство занимает по своей правовой природе промежуточное положение между корпорациями (как юридическими лицами) и партнерствами (как договорными образованиями или квазиюридическими лицами). Целью создания хозяйственных партнерств является коммерциализация научных разработок, реализация венчурных и инновационных бизнес-проектов. Главной отличительной чертой данных проектов считается их быстрый рост, а поскольку участники (инвесторы) получают доход от увеличения стоимости его доли в уставном капитале компаний, то кратный рост компаний между инвестиционными раундами делает бизнес привлекательным для нового инвестора⁸³, в связи с чем предполагается, что залог прав участия в хозяйственных партнерствах в качестве обеспечительного интереса имеет неплохие перспективы. Кроме того, залог прав участника хозяйственного партнерства не противоречит существу инновационной деятельности, для регулирования которой был принят Закон о хозяйственных партнерствах.

На наш взгляд, отсутствие правового регулирования залога прав участника партнерства объясняется в том числе малой популярностью рассматриваемой организационно-правовой формы юридического лица в связи «с большим количеством неточностей, некорректных терминов и формулировок, что затрудняет применение его (Закона о хозяйственных партнерствах — прим. автора) на практике»⁸⁴. Действительно, при применении Закона о хозяйственных партнерствах возникает много вопросов, однако при их решении залог прав участника хозяйственного партнерства является достаточно перспективным и может положительно отразиться на развитии инвестиционного бизнеса в целом.

Схожую ситуацию можно увидеть и с паями в паевом фонде производственного кооператива. В соответствии с пунктом 3 статьи 13 ФЗ от 08.05.1996 № 41-ФЗ (ред. от 05.04.2021) «О производственных кооперативах»⁸⁵ законодатель допускает обращение взыскания на пай члена кооператива по его долгам в порядке, предусмотренном уставом. Что, в свою очередь, подтверждает возможность передачи участниками производственного кооператива принадлежащего им пая в залог⁸⁶, однако залог прав участника производственного кооператива недопустим. Тем самым законодательно предусмотрена возможность участнику корпорации осуществлять без ограничения все корпоративные права. Аналогичное положение мы может увидеть и в отношении товариществ, возможность взыскания на долю участника в складочном капитале не исключается (статья 80 ГК РФ), статья 79 ГК РФ предусматривает с согласия других участников передавать долю в складочном капитале товарищества третьему лицу. Системный анализ норм гражданского законодательства позволяет сделать вывод о возможности передачи в залог доли участия в складочном капитале полного товарищества [часть 3 статьи 74 ФЗ от 02.10.2007 № 229-ФЗ (ред. от 29.12.2022) «Об исполнительном производстве»⁸⁷ (далее – Закон об исполнительном производстве)], вместе с тем передача прав участника товарищества законодательством не предусмотрена.

Как мы видим, в рамках действующего законодательства возможны два варианта залога:

1) залог прав участника юридического лица, передача которых предусмотрена только в двух организационно-правовых формах: АО и ООО;

2) залог доли в складочном или уставном капитале, пая в паевом фонде производственном кооперативе как объектов гражданских прав или акции.

Законодателем установлен разный правовой режим при залоге указанных видов залоговых обязательств. Залог доли в складочном или уставном капитале, пая в паевом фонде, как объектов гражданских прав, или акции регулируется как нормами гражданского законодательства, так и специальными актами, регламентирующими залог имущества; в свою очередь, залог прав участников юридических лиц регулируется только нормами ГК РФ и ни в одном другом нормативном акте не упоминается.

Системный анализ действующего законодательства позволяет сделать вывод, что запрет залога прав участника юридического лица не свидетельствует о невозможности залога доли или пая иных корпораций, хотя в юридической литературе можно встретить соответствующие выводы о том, что ГК РФ ввел запрет залога доли в складочных капиталах и паев в паевых фондах производственных кооперативов⁸⁸.

Вместе с тем полагаем, что залог корпоративных прав возможен не только в хозяйственных обществах, но и в иных коммерческих корпоративных организациях, что не противоречит их правовой природе. Создавшуюся правовую неопределенность, на наш взгляд, стоит устранить путем внесения изменений в законодательство, которые позволят в качестве предмета залога рассматривать права участников коммерческих корпораций. Данное изменение приведет к внутренней гармонизации прав и исключит конфликт интересов сторон при осуществлении прав участника корпорации в случае передачи в залог доли (пая) в уставном (складочном) капитале.

Кроме того, полностью исключать, на наш взгляд, возможность залога доли участия в некоммерческих корпорациях и прав на них является не целесообразным. Так, при рассмотрении потребительских кооперативов, которые являются некоммерческими организациями, основанными на членстве его участников, можно сделать вывод, что они обладают некоторыми чертами коммерческих корпораций⁸⁹ ввиду того, что создаются для удовлетворения материальных и иных потребностей его членов путем предоставления им жилья, займов, а также оказания иных услуг. Это обусловливает специфику создания, деятельности и прекращения деятельности таких юридических лиц. Несмотря на то что регламентация в части правового регулирования корпораций подвергается вполне обоснованной критике⁹⁰, стоит обратить внимание и на ряд преимуществ, которые влияют на интерес к рассматриваемым видам некоммерческих корпораций. Например, в 2016 г. с целью повышения доступности жилья был введен механизм создания и осуществления деятельности жилищно-строительных кооперативов с государственной поддержкой, которая заключается в предоставлении государственных земель под строительство бесплатно, что, безусловно, сказывается на востребованности в развитии норм права, регулирующих рассматриваемый вид корпоративной организации. Рассматривая пай в потребительском кооперативе по классификации, данной в статье 128 ГК РФ, стоит обратить внимание на то, что пай является имуществом, не имеющим ограничения в гражданском обороте, и это дает возможность передачи его в качестве предмета обязательств.

Стоит сказать, что перечень категорий граждан, которые могут быть участниками жилищно-строительного кооператива, имеющего государственную поддержку, является закрытым (статья 11 Закона о содействии развитию жилищного строительства), однако, учитывая ликвидность имущества, популярность данного вида потребительского кооператива возросла. Кроме того, АО «Дом.РФ»⁹¹ выступило с инициативой позволить членам жилищных кооперативов брать кредиты под залог пая, уменьшив процент по таким кредитам, что, по мнению представителей компании, популяризирует жилищное строительство⁹². Учитывая, что имущественные права на строящееся жилье не имеют самостоятельного характера, оформляемого паем, а неразрывно связаны с правом собственности на такой объект⁹³, полагаем, что в отношении потребительских кооперативов можно рассматривать возможность не только залога самого пая, но и прав участника такого кооператива.

Действующее законодательство регламентирует возможность передачи права собственности участника потребительского кооператива после полного внесения паевого взноса за квартиру или иное имущество (статья 128 ГК РФ). Полагаем, что, если оплата за соответствующий объект осуществляется на средства кредитора, последнему могут быть переданы в качестве обеспечения обязательства права участника кооператива — корпоративные права для достижения баланса интереса сторон договора залога, и исключению злоупотреблений со стороны участника при реализации прав и обязанностей члена такого кооператива. Такая возможность в отношении пая потребительского кооператива определяется, на наш взгляд, особенностями правового статуса такой некоммерческой организации, при создании которой не предусматривается активного участия ее членов в деятельности потребительского кооператива, а их взносы могут выступать в качестве базы, необходимой для решения его уставных задач. В связи с чем, на наш взгляд, внесение в законодательство изменений, регламентирующих залог корпоративных прав не только в коммерческих корпорациях, но и возможность залога пая потребительского кооператива, имеющих ликвидное имущество, позволяющее удовлетворить требования кредиторов, будет способствовать заинтересованности инвесторов, положительно повлияет на развитие востребованности отдельных корпоративных форм в интересах потенциальных участников корпорации.

Действующее законодательство должно регламентировать понятие залога корпоративных прав участников корпорации с целью обозначения формальной определенности правоотношений, складывающихся между залогодателем и залогодержателем при рассматриваемом виде залога. Учитывая возможность расширения видов корпоративных организаций, чьи права участия могут выступать в качестве предмета договора корпоративных прав, необходимо ввести законодательное определение рассматриваемого залога. На наш взгляд, при определении залога корпоративных прав видится необходимым внести изменение в традиционное понятие залога. Полагаем верным рассматривать залог корпоративных прав как правоотношения сторон залоговых обязательств, обеспечивающих предоставление кредитору прав участника корпорации посредством залога доли (пая) в уставном (складочном) капитале корпорации, который имеет преимущественное право в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения должником (залогодателем) этого обязательства получить удовлетворение из стоимости предмета договора залога.

В настоящее время возникают определенные трудности при юридической квалификации такого предмета залоговых обязательств, как залог части доли в уставном капитале юридического лица, в первую очередь, по причине отсутствия корреляции норм права, регулирующих залоговые отношения. Так, статья 358.15 ГК РФ не содержит положения о допустимости залога части доли в уставном капитале общества, в отличие от правила пункта 2 статьи 22 Закона об ООО. Поскольку доля в уставном капитале хозяйственного общества делима, ее часть является самостоятельным объектом гражданского оборота и может являться предметом залога⁹⁴. В этой связи в доктрине возникает ряд сложных вопросов. Известно, что существуют следующие основные права участников данного вида корпорации: право на управление, право на информацию, право на доход и право на ликвидационный остаток (право на часть имущества общества после его ликвидации). Таким образом, корпоративные права, в том числе и те, которые являются предметом залога, не укладываются в рамки обязательственных отношений, поскольку корпоративные отношения представляют собой сложный комплекс не только обязательственных связей, но и отношений собственности организационных отношений по управлению юридическим лицом⁹⁵. Возможно ли, что часть доли в уставном капитале корпорации будет удостоверять, к примеру, только право на управление, и данное право будет предметом распоряжения либо распределения полномочий между сторонами залоговых отношений? Данное предположение недопустимо в связи с невозможностью разделить долю в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью по содержательному критерию. Стоит указать на отсутствие в законодательстве механизма идентификации части доли в уставном капитале корпорации при ее залоге и возможности обособить ее от незаложенной части доли. Р. С. Бевзенко предлагает допустить «инициативное разделение участником своей доли на части, при котором вновь возникшие доли будут принадлежать участнику ООО»⁹⁶. При практическом применении возникнет довольно спорная ситуация: какая часть прав залогодателя будет осуществляться залогодержателем в случае допустимости залога части доли в уставном капитале ООО. С. Ю. Филиппова, рассматривая возможность залога части доли в уставном капитале общества, указывает, что «в результате отчуждения части доли из одного объекта образуется два новых — две доли меньшего размера, причем за каждой из этих долей следует объем корпоративных прав, соответствующий размеру данной доли»⁹⁷. Данный вывод свидетельствует о делимости объекта залога и возможности получения кредитором (залогодержателем) доли участия в уставном капитале общества меньшую от той, что владеет участник (залогодатель). Таким образом, понятие «часть доли» существует только до момента перехода ее к другому лицу, и говорить о допустимости «разделения» корпоративных прав неверно.

Законодательная возможность разделения корпоративных прав допускается не только в отношении доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью, но и в отношении акций. Так, в соответствии со статьей 385.17 ГК РФ договором залога акций может быть предусмотрено осуществление залогодержателем всех или некоторых прав, удостоверенных заложенной ценной бумагой. Возникает вопрос, как «разделить» права между сторонами договора залога, залогодателем и залогодержателем? Как справедливо отмечает Е. Вожова, залог прав участника возможен только в совокупности, без разделения на отдельные правомочия⁹⁸. В связи с чем полагаем, что передача в залог части доли в уставном капитале хозяйственного общества либо части корпоративных прав, удостоверенных акциями, может повлечь к нестабильности бизнеса и его расщеплению и, как следствие, конфликту интересов между участниками корпорации, что, в свою очередь, приведет к ущемлению имущественных прав залогодержателя.

Ввиду расширения субъектов, чьи права могут выступать в качестве предмета договора залога корпоративных прав, видится верным исключить возможность рассматривать в качестве предмета залога часть доли в уставном (складочном) капитале корпораций, которая может являться предметом договора залога корпоративных прав только при условии рассмотрения ее делимости и возникновения новой доли. Передача некоторых корпоративных прав, удостоверенных долей (паем, акциями), исключена.

Подводя итог ранее рассмотренным точечных, но от этого не менее значимых вопросов и проблем, связанных с определением предмета залога корпоративных прав, можно сделать следующие выводы: 1) расширение субъектов, которые могут использовать залог корпоративных прав в качестве предмета обеспечения обязательств, будет способствовать внутренней гармонизации норм корпоративного права. Вместе с тем исключение ограничений в отношении залога корпоративных прав в отношении других видов корпорации позволит субъектам гражданского оборота в полной мере осуществлять права собственника на принадлежащие доли (пай) в уставном (складочном) капитале корпораций либо акций, что положительно скажется как на бизнесе, так и на экономике в целом; 2) часть доли в уставном капитале общества, хозяйственного партнерства, в складочном капитале полного товарищества и товарищества на вере может являться предметом залога корпоративных прав только при условии ее рассмотрения как делимости доли в уставном капитале в целом и создания новой доли, меньшей ранее принадлежавшей залогодателю.

§ 1.3. Понятие и виды корпоративных прав участников юридических