Организационно-правовой механизм обеспечения устойчивого водопользования в Российской Федерации
Монография
Ответственный редактор кандидат юридических наук, доцент О. А. Романова

Рецензенты:

Везиров А. Р., советник директора по вопросам международного сотрудничества и науки Информационно-аналитического центра развития водного хозяйства Минприроды России;

Петрова Т. В., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры экологического и земельного права юридического факультета Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова.

Ответственный редактор кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры экологического и природоресурсного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) О. А. Романова.

© Коллектив авторов, 2024

© ООО «Проспект», 2024

* * *

Авторский коллектив

Агафонов Вячеслав Борисович, профессор, и. о. заведующего кафедрой экологического и природоресурсного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), доцент, доктор юридических наук

Абдурашидов Абдурашид Магомедович, адвокат, Адвокатская палата Республики Дагестан

Выпханова Галина Викторовна, профессор кафедры экологического и природоресурсного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), профессор, доктор юридических наук

Дицевич Ярослава Борисовна, ведущий эксперт НИИ правовой охраны Байкала Иркутского государственного университета; председатель Иркутского регионального отделения Всероссийского экологического движения «Экосистема»; руководитель межрегиональной ассоциации молодежных экологических объединений Байкальского региона «ЭкоМолодежь», кандидат юридических наук, доцент, старший советник юстиции

Жерелина Ирина Владимировна, начальник отдела водного хозяйства и охраны окружающей среды ООО «Центр инженерных технологий», доцент кафедры Природопользования и геоэкологии Института географии Алтайского государственного университета, доцент, кандидат географических наук

Красноярова Бэлла Александровна, главный научный сотрудник Института водных и экологических проблем СО РАН, профессор, доктор географических наук

Зиновьева Ольга Анатольевна, доцент кафедры экологического и природоресурсного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), доцент, кандидат юридических наук

Колобов Роман Юрьевич, старший научный сотрудник Федерального исследовательского центра «Иркутский институт химии им. А. Е. Фаворского» Сибирского отделения Российской академии наук

Краснова Ирина Олеговна, заведующий кафедрой земельного и экологического права Российского государственного университета правосудия при Верховном Суде Российской Федерации, профессор, доктор юридических наук

Мальханова Елена Валерьевна, старший преподаватель кафедры гражданского права Восточно-Сибирского филиала Российского государственного университета правосудия, старший помощник Байкальского межрегионального природоохранного прокурора по обеспечению участия прокуроров в гражданском и арбитражном процессе в отставке, старший советник юстиции

Марков Борис Владимирович, заместитель Восточно-Байкальского межрайонного природоохранного прокурора, советник юстиции, аспирант кафедры уголовного права, процесса и криминалистики Бурятского государственного университета имени Доржи Банзарова

Носкова Татьяна Витальевна, научный сотрудник Химико-аналитического центра Института водных и экологических проблем Сибирского отделения Российской академии наук, кандидат технических наук

Осетрова Анна Юрьевна, доцент кафедры теории права и государственно-правовых дисциплин Волгоградского института управления – филиала РАНИХиГС, доцент, кандидат юридических наук

Папина Татьяна Савельевна, начальник Химико-аналитического центра Института водных и экологических проблем Сибирского отделения Российской академии наук, доктор химических наук

Романова Ольга Александровна, доцент кафедры экологического и природоресурсного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), доцент, кандидат юридических наук

Сиваков Дмитрий Олегович, ведущий научный сотрудник Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации, кандидат юридических наук

Теймуров Эльвин Сахаватович, доцент кафедры международного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), кандидат юридических наук

Шапоренко Сергей Иванович, старший научный сотрудник Института географии Российской академии наук, кандидат географических наук

Предисловие

Уважаемые читатели!

Настоящая монография представляет собой уникальный опыт объединения результатов исследования актуальных проблем правового обеспечения устойчивого водопользования в Российской Федерации представителями как правовой, так и географической и водохозяйственной науки.

Монография подготовлена в рамках реализации в Университете имени О. Е. Кутафина программы «Приоритет-2030», направленной на формирование, развитие и масштабирование инновационных знаний в различных сферах деятельности при осуществлении Университетом образовательной и научной деятельности. Вопросы обеспечения устойчивого водопользования исследуются в рамках одного из проектов Центра компетенций «Экоправо», направленного на выработку новых инновационных правовых механизмов в сфере взаимодействия государства, общества и природы.

Выделение вопросов совершенствования российского водного законодательства в качестве отдельного направления исследований программы «Приоритет-2030», реализуемой Университетом имени О. Е. Кутафина, обусловлено высокой степенью актуальности сохраняющихся проблем обеспечения устойчивого водопользования и охраны водных объектов в России и необходимостью выработки новых инновационных подходов к регулированию водных отношений. В настоящее время идет разработка новой Водной стратегии Российской Федерации до 2035 г., проект которой уже прошел общественное обсуждение и выложен на сайте Минприроды России[1]. В проекте Водной стратегии определены приоритетные направления и цели развития российского водохозяйственного комплекса на установленный период. К ним отнесены в том числе сохранение и восстановление водных объектов, гарантированное обеспечение водными ресурсами, защита населения и объектов экономики от наводнений, системное управление водохозяйственным комплексом, развитие международного сотрудничества в сфере водного хозяйства. В той или иной степени данные вопросы отражены в настоящей монографии, которая объединила специалистов в области водного, экологического и международного права, географической и водохозяйственной науки. Целесообразность межотраслевого подхода к решению проблем правового обеспечения устойчивого водопользования обусловлена сложным комплексным характером водных отношений, а также необходимостью знания и учета естественных процессов формирования и существования водных объектов и водных экологических систем при правовом регулировании водопользования и осуществлении водохозяйственной деятельности.

Начало межотраслевому сотрудничеству по вопросам совершенствования правового обеспечения использования и охраны водных объектов в России было положено на научно-практической конференции «Организационно-правовое обеспечение устойчивого водопользования в Российской Федерации», состоявшейся в Университете имени О. Е. Кутафина в марте 2022 г., где приняли участие представители ведущих правовых и отраслевых научных и научно-образовательных учреждений, а также представители крупнейших предприятий-водопользователей. Результаты конференции отражены в сборнике материалов конференции[2]. В резолюции конференции участниками было указано на важность продолжения открытого обмена мнениями между представителями водопользователей, органами государственной власти, научными и образовательными организациями юридического и естественно-научного профиля в целях выявления актуальных проблем и выработки эффективных правовых механизмов для обеспечения устойчивого водопользования в России на современном этапе.

Продолжение очной дискуссии с участием представителей научного и отраслевого сообщества состоялось в октябре 2023 г. на круглом столе в рамках I Форума консорциума «Инновационная юриспруденция», часть из научно-практических результатов которого отражены в настоящей монографии.

Содержательно монография состоит из трех разделов, в первом из которых рассмотрены отдельные теоретические и практические вопросы правового обеспечения водопользования в Российской Федерации, второй раздел посвящен актуальным проблемам правовой охраны двух особо ценных и уникальных российских водных объектов – озера Байкал и реки Волга, в третьем разделе монографии представлен анализ международных подходов к решению проблем использования и охраны трансграничных водных объектов. Отдельное внимание уделено анализу опыта правового регулирования водных отношений в ряде зарубежных стран с целью оценки возможности применения эффективных правовых средств в российском водном законодательстве, а также показано значение регулирования использования прибрежных территорий для поддержания надлежащего состояния водных объектов, охраны их от загрязнения и истощения.

Безусловно, в рамках одного монографического исследования невозможно отразить и рассмотреть все накопившиеся разнообразные проблемы правового обеспечения использования и охраны водных объектов в Российской Федерации, поэтому выражаем надежду на дальнейшее плодотворное сотрудничество представителей научного сообщества, юристов-практиков, водопользователей, органов государственной власти и местного самоуправления, гражданского общества в выявлении наиболее острых проблем действующего регулирования водных отношений и практики применения законодательства, а также в поиске инновационных эффективных правовых подходов и средств по обеспечению устойчивого водопользования в России.

Романова Ольга Александровна — доцент кафедры экологического и природоресурсного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), доцент, кандидат юридических наук

Раздел I. Теория и практика правового регулирования использования и охраны водных объектов в Российской Федерации

Правовое обеспечение сберегающего использования и охраны вод в России и за рубежом: общие подходы и нерешенные вопросы (Сиваков Д. О.)

Без обеспечения сберегающего использования и охраны водных ресурсов трудно представить выживание человечества в новом XXI в. Водный кризис охватил в той или иной степени все государства, хотя его проявления могут быть совершенно различны.

Если в ряде стран Азии и Африки водный кризис развивается на фоне аридного (засушливого) климата, то в России (за относительно небольшим исключением аридных районов) водный кризис приходится на обеспеченные водами ландшафты. В целом нашей стране водных ресурсов хватает, а вот их качество вызывает нередко большое беспокойство ученых.

В России высокая водообеспеченность позволяет удовлетворять самые различные потребности производственного, личного и иного характера. Однако приведенные нами конкурентные преимущества России обернулись весомыми минусами: предрасположили отечественное водное хозяйство к длительному развитию по экстенсивному пути (высока водоемкость валового внутреннего продукта, велики водопотери от неисправных водохозяйственных сооружений, несовершенны очистные сооружения)[3]. В ушедшем XX в. по экстенсивному пути развивалась гидромелиорация России: ее масштабные размеры не всегда приводили к успешным и, главное, устойчивым результатам (в виде повышения урожайности).

Только в начале XXI в. общество и государство стараются c помощью водного права сделать развитие российского водного хозяйства интенсивным, что означает экономное использование водных ресурсов страны.

Водное право – исторически сложившаяся система правовых норм, регулирующих общественные отношения по использованию, охране и восстановлению водных объектов[4]. Водное право России, являющееся частью отечественной правовой системы, призвано удовлетворять первостепенные экономические и социальные потребности и отвечать на экологические вызовы современности. Примечательно, что общественное назначение водного права двояко: обеспечение беспрепятственного водопользования происходит параллельно правовой охране водного фонда.

В любой стране мира детально проработанное водное право – необходимое условие экологического развития гражданского общества, которое неизбежно приведет к максимально высокому уровню ресурсосбережения. Без детально поработанного водного права государство просто не сможет руководствоваться ресурсоберегающими и природоохранными приоритетами. В этих условиях производительные силы будут функционировать с расчетом на благоприятное состояние водного фонда в интересах будущих поколений.

Нормативным выражением водного права являются международные конвенции и водное кодифицированное законодательство. Вместе с тем нормы водного права содержатся в законодательстве о безопасности гидротехнических сооружений, о мелиорации земель. В некоторых странах (Индия, ЮАР) даже при длительной истории развития водное законодательство не вошло в стадию кодификации. В ряде стран второстепенным источником водного права являются санкционированный обычай, судебный и административный прецеденты. Следует отметить, что веками коренные народы России формировали и применяли обычаи, касающиеся водопользования и рыбной ловли. Могут касаться использования и охраны вод обычаи делового оборота.

Водный кодекс Российской Федерации от 3 июня 2006 г. № 74-ФЗ (далее – ВК РФ)[5] отражает предмет регулирования, основные понятия, принципы водного законодательства. В ст. 8 ВК РФ закрепляется федеральная собственность на водные объекты. Одновременно предусматривается и исключение: пруды, обводненные карьеры, расположенные на земельном участке, принадлежащем на праве собственности субъекту РФ, муниципальному образованию, физическому или юридическому лицу, отчуждаются только вместе с названным участком[6]. Сообразно ст. 11 ВК РФ водопользование, как правило, не приносящее прибыль, а лишь затраты, регулируется разрешительными способами (решения о предоставлении водных объектов в пользование), а водопользование, сопряженное с прибылью, – договорными способами (договоры водопользования)[7].

При этом далеко не во всех случаях договоры водопользования заключаются на конкурентной основе. Договор водопользования заключается без проведения аукциона в случае приобретения права пользования в целях, предусмотренных п. 1 или 3 ч. 2 ст. 11 ВК РФ, а также в случаях, установленных ст. 15, 47, 49 и 50 ВК РФ.

Законодатель не признает состязательности на право водопользования по отдельным водохозяйственным участкам, с которыми сопряжен объект (к примеру, судостроительные или судоремонтные сооружения), в силу своего назначения предусматривающий водопользование. Если хозяйствующий субъект вырабатывает электроэнергию на реке или протоке, то тут нет у него и конкурентов. Использование водных объектов для лечебных, оздоровительных, рекреационных целей охватывается договором, но не торгами (аукционами). Объясняется этот подход тем, что уже сложилась сеть санаториев, пансионатов, домов отдыха. Какой тут у них будет конкурент за право использовать именно этот водохозяйственный участок? В данном случае возможны лишь недобросовестные лица-спекулянты, выигрывающие торги без желания осуществлять такую хозяйственную деятельность, но их резонно надо не допускать до данных правоотношений.

Надо признать, что перечень случаев заключения договора водопользования без проведения аукциона в настоящее время имеет тенденцию к расширению (в части размещения плавучих объектов).

Требования к использованию водных объектов можно разделить на общие, распространяющиеся на все виды водопользования, и специальные – по отдельным видам водопользования (питьевое и хозяйственно-бытовое водоснабжение, сброс сточных и дренажных вод, транспорт, лесосплав, рекреация, пожарная безопасность).

Охрана водных объектов есть весьма динамичная система мероприятий, направленных на сохранение и восстановление водных объектов (ст. 1 ВК РФ). Правовая охрана водного фонда России осуществляется в настоящее время посредством регулирования хозяйственной деятельности, вызывающей загрязнение, засорение, истощение водных объектов. Названная охрана осуществляется также путем установления режимов водоохранных зон, зон санитарной охраны, особо охраняемых водных объектов (ст. 66 ВК РФ)[8].

В ст. 3 ВК РФ раскрывается такой принцип водного законодательства, как значимость водных объектов в качестве основы жизни и деятельности человека. При этом другой принцип водного законодательства – приоритет охраны водных объектов перед их использованием (ст. 3 ВК РФ) – сам по себе без борьбы не реализуется. Как представляется названный приоритет охраны вод может быть претворен в жизнь посредством юридически обусловленной связи хозяйственной деятельности с внедрением (посредством разных способов правового регулирования) технологий, обеспечивающих наибольшее сбережение водных ресурсов, а также наиболее полное возмещение накопленного экологического вреда водным объектам и их бассейнам.

Как представляется, правовое регулирование водных отношений должно вступить в такую стадию, которая обеспечивала бы максимальное (и неоднократное в случае рециклинга) использование каждой единицы извлеченной водной массы при одновременной максимальной защите водного фонда от загрязнения, засорения, истощения[9]. Данная идея отчасти находит свое подтверждение в опыте правового регулирования зарубежных стран. В силу положений Закона КНР «О предотвращении загрязнения вод» 1984 г.: предприятия должны применять чистые технологии, высокоэффективно использующие сырье и обеспечивающие малый объем сброса загрязняющих веществ (ст. 43). Одновременно законом декларируется также повышение «коэффициента повторного использования воды» (ст. 40)[10].

Весьма оригинально понимают использование и защиту водных богатств в другой стране БРИКС. Закон ЮАР от 26 августа 1998 г. «О национальных водах» предусматривает развитие эффективного, устойчивого, а также выгодного для государственных интересов водопользования, удовлетворение растущего спроса на водопользование, защиты водных и связанных экосистем. Названный закон ЮАР закрепил ряд мер, которые в совокупности предназначены для всеобъемлющей защиты всех водных ресурсов. Данные меры (включая предупреждение загрязнения водных ресурсов и меры по ликвидации его последствий) будут развиваться «прогрессивно» сообразно национальной стратегии водных ресурсов и стратегий управления водосбором[11].

В этом подходе южноафриканского законодателя было бы весьма полезно заимствовать понимание планомерного повышения уровня защиты водных ресурсов. Ведь водный кризис (и в целом экологический кризис) в мире продолжает наращиваться, негативно сказываясь и на водной среде разных стран. В планетарных масштабах увеличиваются экологические риски, угрозы и вызовы. Вот почему при всей разнице природно-климатических условий России и ЮАР данный подход может быть удачно применен и в отечественном праве.

Как представляется, приоритет охраны водных объектов перед их использованием должен получить дальнейшее развитие в теории и практике. Уровень охраны водных объектов должен зависеть от реального и прогнозируемого уровня экологических угроз для водного фонда России. В свою очередь, являются необоснованными как чрезмерное завышение, так и чрезмерное занижение уровня охраны водного фонда нашей страны, если таковой не соразмерен уровню экологических угроз.

Для отечественного законодательства и практики правоприменения характерна недостаточная реализация бассейновых принципов, что осложняет привлечение всех заинтересованных участников водных отношений к управлению российским водным хозяйством. Согласно документам стратегического планирования[12], во многих бассейновых округах были созданы и работают бассейновые советы, но вопреки первоначальным подходам они остались совещательными и не приобрели статус органа, принимающего практические управленческие решения. Между тем продуманные решения названных органов, основанные на знании особенностей конкретного бассейнового округа, могли бы существенно улучшить водохозяйственную и водоохранную деятельность.

Во многих странах бассейновые советы имеют координационные и совещательные функции, но их статус неуклонно повышается. В последние десятилетия в странах СНГ (Казахстан, Узбекистан, Киргизия), а также в Бразилии, Венгрии успешно работают бассейновые органы, роль и значение которых существенно увеличивается. В частности, в Бразилии Комитет бассейна реки Итажайи (создан 1996 г.) от узкой компетенции по контролю паводков и противодействию наводнениям шаг за шагом перешел на решение других важных вопросов водного хозяйства, включая определение размера оплаты за водопользование[13].

Интересно, что в КНР работают бассейновые водные управления: именно по водным бассейнам тщательно готовятся (и обоснованно изменяются) Планы предотвращения и контроля загрязнения вод. Как и в России, данные документы в КНР обязательны для исполнения. В связи с данными плановыми документами в ст. 15 Закона КНР «О предотвращении загрязнения вод» 1984 г. закреплены полномочия Госсовета КНР по их утверждению или регистрации[14].

С учетом изложенного, в рамках бассейнового подхода в области использования и охраны вод России в перспективе будет повышаться статус бассейновых советов как «представительных» органов власти, согласующих позиции разных участников водных отношений в своих решениях. Данные решения, к примеру, могут утверждать заранее подготовленные Схемы комплексного использования и охраны вод.

Относящаяся к одному из принципов отечественного водного законодательства, платность водопользования, в свою очередь, связана с действенным правовым институтом договоров водопользования. Однако в настоящее время платежи, предусмотренные договорами водопользования, обезличиваются в бюджетной системе государства и «не работают» на экологическое благополучие водных объектов, за состояние которых государство отвечает перед народом России (как публичный субъект и как собственник). Тем более, «не работает» на экологическое благополучие водных объектов и водный налог (применим к отношениям до вступления в силу ВК РФ).

Как представляется, плата за водопользование должна, по нашему представлению, служить источником финансирования мер охраны и восстановления водных объектов, включая установку очистных сооружений, их модернизацию[15].

Система действующих платежей за воду является, по мнению ряда исследователей, механизмом получения водной ренты. Ряд экспертов в области водного хозяйства изучают феномен водной ренты. Как известно из экономической теории, рента представляет собой регулярный доход с какого-либо экономического блага, имущества, не требующий от его получателя (собственника) предпринимательской деятельности и вложения капитала. Рента за использование природных ресурсов (земля, леса, недра) получается собственником этих ресурсов. Применительно к водному хозяйству плательщиком ренты являются хозяйствующие субъекты – физические или юридические лица (в том числе предприниматели), а получателем рентного дохода – государство – собственник водного фонда[16].

Российские экономисты определяют «водную ренту» как доход собственника водного объекта от уступки им хозяйствующему субъекту-водопользователю права пользования водным объектом на определенный временной период. По аналогии с земельной, различают абсолютную и дифференциальную водную ренту[17]. Абсолютная форма водной ренты получается собственником водных объектов (включая наименее пригодные для использования). Одновременно дифференциальную форму водной ренты получает собственник водных объектов (источников, водоносных слоев), лучших для использования по качеству и местоположению[18].

По глубокому убеждению автора, водная рента должна, в той или иной мере, обеспечивать благополучие того дарованного Богом природного блага, от использования которого она возникает. Образно говоря, водная рента должна служить водам.

Водному фонду нашей страны наносит существенный вред диффузное загрязнение. По мнению ряда специалистов, действующая в России система правовой охраны вод не рассчитана на нейтрализацию диффузного загрязнения различных водных объектов. Этот вид загрязнения визуально не всегда заметен, для него присущи неточечные (рассеянные, рассредоточенные) источники загрязнения. Диффузное загрязнение происходит при стоке с различных территорий водосбора по причине безответственного применения минеральных удобрений и ядохимикатов, хаотичной рекреации.

В то же время в странах БРИКС с их большим населением и масштабным сельским хозяйством диффузное загрязнение водных объектов также вызывает опасения, что вызывает к жизни предписания законодательства (в том числе КНР) по противодействию ему[19].

Диффузное загрязнение не раскрывается в ВК РФ, законодатель не формирует особые правовые средства противодействия этому опасному явлению. В ведомственных актах официально признается, что в нашей стране имеют место площадные диффузные источники загрязнения, «управление которыми на современном этапе технически неосуществимо или малоэффективно»[20]. Объединения российских водопользователей наряду с органами власти также признают неуправляемость источников диффузного загрязнения, отсутствие наблюдений и оценки такого загрязнения[21]. В связи с этим возникают сомнения в объективности данных государственного мониторинга о состоянии многих водных объектов. В связи с этим объединения водопользователей предлагают включить наблюдение за диффузным загрязнением водных объектов в программу государственного мониторинга водных объектов. Данный мониторинг может происходить с участием водопользователей и их объединений, на которых, как представляется, целесообразно опираться и государственным органам.

Как представляется, задачи предупреждения, выявления, нейтрализации последствий диффузного загрязнения вод России во многом могут решаться на уровне управления бассейнами и подбассейнами, исходя из рельефа и степени хозяйственной освоенности местности.

Таким образом, сложившаяся в настоящее время правовая охрана водных ресурсов пока еще не полностью их защищает от негативного воздействия хозяйственной деятельности и поэтому нуждается в усовершенствовании (в том числе в части противодействия распространенному в настоящее время диффузному загрязнению вод).

Следует иметь в виду, что подземные водные объекты мало похожи на поверхностные водотоки и водоемы. Под землей водная масса содержится в самом пласте породы, а не образует водную толщу, как в реках и озерах. Исключение составляют лишь карстовые образования, где имеет место обширная водная толща.

В настоящее время действует постановление Правительства РФ от 11 февраля 2016 г. № 94 «Об утверждении Правил охраны подземных водных объектов». Правоприменителю следует также руководствоваться приказом Минприроды России от 27 декабря 2016 г. № 679 «Об утверждении Классификации водоносных горизонтов (первый, второй и иные водоносные горизонты)». Приказ классифицирует водоносные горизонты на имеющие гидравлическую связь с поверхностными водными объектами или же не имеющие таковой. По возможности использования водоносных горизонтов они классифицируются на используемые в качестве источников централизованного водоснабжения либо не используемые как таковые.

Следует отметить, что в России запасы подземных вод не используются в необходимой для общества степени, а вот негативное воздействие они уже испытывают. Следовательно, необходимо хорошо продуманное использование подземных водных ресурсов на основе экологически дружественных технологий[22].

Поскольку в силу норм ст. 28 ВК РФ подземные воды наряду с речными бассейнами входят в состав бассейновых округов, то имеется возможность для того, чтобы бассейновые органы в случае повышения их статуса управляли бы процессами использования и охраны подземных вод.

В обеспечении экономного использования и, наконец, охраны водного фонда выявлена еще одна трудность. Она заключается в низкой эффективности документов стратегического планирования, включая Водную стратегию России[23]. Как указывается в Отчетах Счетной палаты России, низкая эффективность данного документа проявила себя, в том числе в части мер защиты и восстановления водных объектов.

Данные обстоятельства не означают, что в области водного хозяйства вообще не требуются документы стратегического планирования, не нужно «государственное стратегирование». Значение «государственного стратегирования», напротив, только возрастает, что продиктовано, в том числе ростом угроз для безопасности России.

В силу дефицита пресных вод, роста общественных потребностей в водных ресурсах в законодательстве ЮАР предусматривается так называемая Стратегия управления водосбором. Помимо всего прочего обозначенный документ закрепляет цели, задачи, планы органа по управлению водосбором (например, речным бассейном), а также возможность участия общества в управлении водными ресурсами (ст. 9 Закона ЮАР от 26.08.1998 «О национальных водах»).

На основе анализа некоторых аспектов правового регулирования в области водных отношений в России и ряде зарубежных стран можно прийти к следующим выводам.

1. Закрепленный в водном законодательстве приоритет охраны водных объектов перед их использованием должен получить дальнейшее развитие в теории и практике. Уровень правовой охраны водных объектов должен зависеть от реального и прогнозируемого уровня экологических угроз для водного фонда России. В свою очередь, являются необоснованными как чрезмерное завышение, так и чрезмерное занижение уровня правовой охраны водного фонда нашей страны, если таковой не соотносится с уровнем экологических угроз.

2. Эффективную защиту водных богатств нашей страны обеспечивает бассейновый подход, так как он построен на природных особенностях бассейна или подбассейна. В рамках бассейнового подхода в перспективе будет повышаться статус бассейновых советов, за которыми следовало бы закрепить полномочия по принятию управленческих решений в рамках бассейновых округов. При этом в будущем решения бассейновых советов должны распространяться и на подземные воды в рамках соответствующих бассейновых округов.

3. Водная рента должна, в той или иной мере, служить источником финансирования перестройки водного хозяйства на основе водосберегающих технологий, что обеспечит высокий уровень охраны водного фонда. Водная рента – гарантия водной безопасности России.

Правовые и организационные проблемы идентификации (определения типа и гидрографических характеристик) водных объектов (Жерелина И. В.)

Обеспечение устойчивого водопользования невозможно без единой государственной системы идентификации и учета водных объектов на основе достоверных данных. Систематизированные документированные сведения о водных объектах содержатся в государственном водном реестре (далее – ГВР), а именно в форме 1.9-гвр «Водные объекты. Изученность», включающей информацию о типе и гидрографических характеристиках водотоков и водоемов[24]. Эти данные необходимы при приобретении права пользования поверхностными водными объектами или их частями, предоставлении статистической отчетности об использовании водных объектов или их частей по форме № 2-тп (водхоз), установлении местоположения береговой линии (границы водного объекта) (далее – БЛ), границ водоохранных зон (далее – ВОЗ) и границ прибрежных защитных полос (далее – ПЗП) и др. Определение типа и гидрографических характеристик водных объектов нередко является предметом споров и судебных разбирательств между землепользователями, землевладельцами и собственниками земельных участков, примыкающих к водным объектам.

Однако ГВР содержит сведения не обо всех водных объектах России. По состоянию на 2018 г. в него включена информация о 142,3 тыс. рек и 20,7 тыс. озер, что составляет, соответственно, 5,7 % и 0,8 % от общего количества рек и озер, расположенных на территории России[25]. Сведения о неизученных водных объектах для внесения в ГВР представляются в Росводресурсы Росгидрометом по мере обследования таких водных объектов[26]. Наряду с подведомственными организациями Росгидромета, обследование неизученных водных объектов вправе проводить организации, имеющие лицензию на деятельность в области гидрометеорологии и в смежных с ней областях и включенные в Главный реестр соответствующих лицензий[27]. В случае, если сведения о водном объекте в ГВР отсутствуют и не проводится работа по их внесению, вопрос о типе и гидрографических характеристиках водных объектов решается в судебном порядке, как правило, с привлечением судебных экспертов.

На первый взгляд может показаться, что определение типа водного объекта и его гидрографических характеристик не вызывает проблем, однако на практике эти вопросы не всегда решаются однозначно.

Согласно ст. 5 Водного кодекса РФ водное законодательство распространяется как на поверхностные, так и подземные водные объекты (рис. 1).

В связи с тем, что основными объектами водопользования являются водотоки и водоемы, именно с определением их наименования и типа, а также гидрографических характеристик связано большое число юридических проблем.

Рис. 1. Классификация водных объектов

Водотоки. Водотокам, согласно п. 15 ГОСТ 19179-73[28], являются любые водные объекты, характеризующиеся движением воды в направлении уклона в углублении земной поверхности. При этом законодатель не делает различия между постоянными и временными водотоками, следовательно, последние также подлежат внесению в ГВР (рис. 2).

Результаты подсчета количества рек и их длины показали, что большинство рек (как по их количеству, так и по длине) представлено самыми малыми реками (98,8 % и 75,9 % соответственно), поэтому не удивительно, что на практике проблемы чаще всего возникают при использовании и охране рек этой группы (табл. 1). Особенно важным является корректное определение длины водотоков протяженностью около 10 км. Это обусловлено тем, что в Водном кодексе РФ именно эта величина является определяющей при назначении ширины береговой полосы, ВОЗ и ПЗП для группы самых малых водотоков (табл. 2).

Рис. 2. Типы водотоков (по: ГОСТ 19179-73, ГОСТ Р 70214-22[29])

Таблица 1

Общее число и протяженность водотоков на территории Европейской и Азиатской частей бывшего Советского Союза[30]

Таблица 2

Ширина береговой полосы, ВОЗ и ПЗП самых малых водотоков

Гидрографическая длина водотока представляет собой наибольшую протяженность его русла, измеряемую от истока до устья. Таким образом, принципиальное значение имеет достоверное определение истока, устья и расчет длины водотока. Правила их определения изложены в рекомендациях Р 52.08.874-2018[31], к сожалению, утративших силу с 1 января 2024 г., взамен другой документ пока не принят. Несмотря на то, что документ утратил силу, приведенные в нем правила, методы и методики не утратили свою актуальность и позволяют однозначно определить протяженность водотока.

Наряду с естественными водотоками, реками и ручьями, к водным объектам отнесены искусственные водотоки – каналы (рис. 1, 2).

Согласно ч. 2 ст. 5 Водного кодекса РФ, каналы отнесены к поверхностным водным объектам – водотокам, что соответствует классическому представлению о природе этого объекта, а именно, каналы – искусственно созданные водные артерии, характеризующиеся руслом правильной, обычно трапецеидальной формы. По назначению они делятся на энергетические или гидросиловые, ирригационные или оросительные, осушительные или дренажные, водоподводные (обводнительные), лесосплавные, судоходные, рыбоводные[32].

В тоже время, согласно ст. 3 Федерального закона от 21.07.1997 № 117-ФЗ, каналы отнесены к гидротехническим сооружениям (далее – ГТС)[33]. ГОСТ Р 70214-2022 дает определение канала как водовода незамкнутого поперечного сечения в виде искусственного русла в грунтовой выемке и (или) насыпи. СП 58.13330.2019[34] к постоянным ГТС отнесены деривационные и судоходные каналы, каналы водохозяйственных и мелиоративных систем, а также комплексного назначения. Постановлением Правительства РФ от 05.10.2020 № 1607[35] в качестве ГТС выделены только судоходные каналы и каналы комплексного водохозяйственного назначения. Таким образом, в действующем законодательстве отсутствуют четкие критерии отнесения каналов к водным объектом или ГТС, в том числе по их назначению, что создает юридические коллизии.

Признаками канала как водного объекта, исходя из определений, являются:

– искусственно созданное русло правильной, обычно трапецеидальной формы;

– движение воды в направлении уклона в углублении земли.

Обобщив эти признаки, канал как водный объект можно определить следующим образом: это искусственно созданное в земляной выемке русло, обычно правильной трапецеидальной формы в поперечном сечении, в котором вода свободно движется в направлении уклона.

Вид канала может иметь река или ее участок после проведения работ по расчистке, углублению русла или выправлению рек. В этом случае речь идет о канализованной реке или ее участке. Следовательно, канал как водный объект может быть создан как вне водного объекта, так и устроен непосредственно в русле реки (А. И. Чеботарев, 1964).

Канал как ГТС можно определить исходя из понятия гидротехнические сооружение – сооружение, предназначенное для использования водных ресурсов и предотвращения негативного воздействия вод (ст. 3 Федерального закона от 21.07.1997 № 117-ФЗ). Сооружение, согласно ст. 130 Гражданского кодекса РФ[36] и ст. 1 Градостроительного кодекса РФ[37], является объектом капитального строительства, недвижимости, прочно связанным с землей, перемещение которого без несоразмерного ущерба его назначению невозможно.

В Техническом регламенте о безопасности зданий и сооружений[38] приведено следующее определение сооружения – результат строительства, представляющий собой объемную, плоскостную или линейную строительную систему, имеющую наземную, надземную и (или) подземную части, состоящую из несущих, а в отдельных случаях и ограждающих строительных конструкций и предназначенную для выполнения производственных процессов различного вида, хранения продукции, временного пребывания людей, перемещения людей и грузов.

Следовательно, основным отличием канала – водного объекта от канала – гидротехнического сооружения является наличие признаков капитального сооружения. В частности, канал как капитальное сооружение должен быть прочно связан с землей, включать строительные конструкции в виде облицовки или одежду из каменных материалов (отсыпка щебнем или камнем, каменная наброска, габионные конструкции и т. п.), бетонной или железобетонной одежды, экранов из полимерных материалов и т. п. Этим признакам, прежде всего, соответствуют каналы – водопроводящие сооружения (водоводы незамкнутого поперечного сечения) в составе гидроузлов.

Водоемы. К водоемам ст. 5 Водного кодекса РФ и ГОСТ Р 59054-2020[39] отнесены озера, пруды, обводненные карьеры и водохранилища. Водоем, согласно ГОСТ 19179-73, является водный объект в углублении суши, характеризующийся замедленным движением воды или полным его отсутствием. Различают естественные водоемы, представляющие собой природное скопление воды во впадинах, и искусственные водоемы – специально созданные скопления воды в искусственных или естественных углублениях земной поверхности. Таким образом, к естественным водоемам относятся только озера, а искусственным – водохранилища, пруды и обводненные карьеры (рис. 3). Руководствуясь этим определением, следует отметить, что «искусственно созданных озер» в соответствии с принятым в России государственным стандартом не существует.

Озера, естественные водоемы, по структуре водного баланса и типу водообмена делятся на бессточные, сточные и проточные.

Бессточные озера не имеют поверхностного стока, вода расходуется преимущественно на испарение. Чаще всего такие озера минерализованные. Они распространены в бессточных областях степных и полупустынных зон, а также в области сплошного распространения мерзлых пород.

Сточные озера имеют поверхностный сток, преимущественно в виде реки. Это пресные или слабоминерализованные водоемы.

Проточные озера – разновидность сточных озер, в которые впадает и вытекает река или реки. Эти озера характеризуются более интенсивным водообменом – объем воды, вытекающий из озера, примерно равен объему воды, в него поступающему.

Рис. 3. Типы водоемов (по: ГОСТ 1917-73)

Водохранилища и пруды. Водохранилище – это искусственный водоем, образованный на водотоке с целью хранения воды и регулирования стока. Пруд отличается от водохранилища размером, по сути, это мелководное водохранилище площадью не более 1 км² (ГОСТ 19179-73). Пруды создаются не только на постоянных, но и на временных водотоках, а также в суходолах, заполняемых водой только в период снеготаяния и дождевых паводков.

Водохранилище и пруд могут быть созданы не только на водотоке, но и на базе озера в целях подъема его уровня за счет строительства плотины или дамбы. В качестве примера можно привести водохранилища на озерах Белое и Большой Косоголь в Красноярском крае, на озерах Таванд и Толванд в Мурманской области[40].

Кроме того, пруд может быть создан и вне водотока или водоема, например, пруд-копань – небольшой искусственный водоем в специально выкопанном углублении на поверхности земли, предназначенный для накопления и хранения воды для различных хозяйственных целей (ГОСТ 19179-73).

Таким образом, водохранилища и пруды, созданные на водотоках или сточных озерах, являются проточными водными объектами, а пруды, созданные на базе бессточных озер, в суходолах и пруды-копани – бессточными водными объектами.

Обводненный карьер – это заполненная водой горная выработка (карьер), образованная при добыче полезных ископаемых открытым способом. Обводненный карьер от пруда-копани отличается, прежде всего, целью создания. Если пруд-копань создан специально для накопления и хранения воды, то обводненный карьер образован в результате добычи полезных ископаемых, и только после отработки месторождения заполен напорными водами, поверхностным стоком или атмосферными осадками, при этом заполнение водой карьера часто не имеет целевого назначения. Все остальные отличительные признаки (площадь, глубина, степень обводненности и др.) являются вторичными. Обводненные карьеры, как правило, являются бессточными водоемами.

При очевидности характеристики водоемов, исходя из определения, на практике нередко возникают проблемы при их идентификации, например, проточное озеро или пруд, пруд-копань или обводненный карьер.

Проточное озеро или пруд – с этой дилеммой приходится часто сталкиваться застройщикам при проектировании новых кварталов на берегу малых городских рек, т. к. естественные озера часто бывают в подпоре от дорог и, на первый взгляд, сложно определить характер водоема. Она может быть решена только на основе изучения ретроспективных картографических материалов и космических снимков.

Озеро является естественным водным объектом, поэтому даже на самых ранних по дате картах, отображающих состояние местности до хозяйственного освоения, оно должно присутствовать на водотоке, при этом не имеют значение его размеры, а также поименовано оно или нет. В отличие от озера, пруд образован на водотоке подпорным ГТС, поэтому по картам и космическим снимкам можно определить примерную дату его создания.

Достоверное определение типа водоема имеет принципиальное значение для застройщиков, т. к. береговая линия проточного озера определяется, как и для реки, по среднемноголетнему уровню вод в период, когда они не покрыты льдом, а для пруда – по нормальному подпорному уровню. Второе отличие заключается в том, что ВОЗ пруда равна ВОЗ водотока, на котором он создан, в то время как для проточного озера площадью более 0,5 км² она будет составлять 50 м не зависимо от ширины ВОЗ водотока. При площади акватории менее 0,5 км² ни для пруда, ни для озера ВОЗ не устанавливается (табл. 3).

Проточное озеро и пруд, созданные на водотоке, в силу ст. 10.2 Земельного кодекса РФ не могут находиться в собственности физических или юридических лиц, следовательно, они являются водным объектам общего пользования. В этой связи даже при отсутствии ВОЗ, береговая полоса у этих водоемов будет составлять 20 м. Эта ширина береговой полосы сохранится и в случае, если они расположены на реке протяженностью менее 10 км с шириной береговой полосы 5 м, т. к. в ст. 5 Водного кодекса РФ не оговорены особые случаи для прудов, созданных на водотоке, и для проточных озер (табл. 3).

Пруд-копань или обводненный карьер – этот вопрос также имеет принципиальное значение, так как в отличие от пруда-копани, ВОЗ и ПЗП для обводненного карьера не устанавливаются (табл. 3). Установление типа этих водных объектов возможно на основе проектной документации и иных сохранившихся документированных источников. Менее достоверным источником информации являются ретроспективные космические снимки, по которым можно проследить, велась ли на этом участке добыча полезных ископаемых или водоем был создан специально для накопления и хранения воды.

В том случае, если пруд-копань и обводненный карьер полностью находятся в границах земельного участка, принадлежащего на праве собственности физическому или юридическому лицу, тип водного объекта не имеет большого значения.

Изменение типа водного объекта. Основным отличием водохранилища или пруда от озера, как было показано выше, является их искусственное происхождение. ГТС таких объектов декларируются с обоснованием их безопасности с учетом класса сооружения, вносятся в Российский регистр гидротехнических сооружений. Эти сооружения и объекты, как правило, подведомствены Ростехнадзору, к их использованию и эксплуатации предъявляются требования в соответствии с законодательством о безопасности гидротехнических сооружений и промышленной безопасности.

Таблица 3

Назначение береговой линии (границы водного объекта), береговой полосы, ВОЗ и ПЗП водоемов

Наряду с этим в ГВР такие водные объекты остаются озерами (естественными водоемами) с наличием водоподпорных сооружений. Это обстоятельство является основанием для Росприроднадзора и природоохранной прокуратуры предъявлять требования к использованию этих объектов (как правило, включенных в технологический цикл согласно проектной документации) в соответствии с требованиями, предъявляемыми к использованию и охране естественных водных объектов. Как следствие, предприятия вынуждены платить за прямоточное использование воды, фактически находящейся в оборотном цикле, выплачивать многомилионные штрафы или вести затяжные судебные процессы.

Например, в 1939 г., в части технического водоснабжения ТЭЦ Норильского комбината (Красноярский край) утверждена оборотная система с охлаждением циркуляционной воды на озере Долгое. В 1941 г. выполнена подготовка водоема для использования в оборотном водоснабжении: построены глухая водоподъемная плотина в истоке р. Долгая, брызгальная установка, циркуляционные водоводы, береговые насосные станции, увеличена емкость котловины и т. п. В настоящее время водоем является изолированным с восполнением дефицита воды за счет закачки природных вод из р. Норилка по двум технологическим трубопроводам. При емкости водоема 9,2 млн м³, объем оборотной воды составляет 145,0 млн м³, а ежегодная закачка воды из р. Норилка для восполнения технологических потерь оборотного цикла водоснабжения – 2,97 млн м³.

Тем не менее, пруд-охладитель, созданный на базе озера Долгое, в ГВР был включен как озеро Долгое (код 17020000111116100011543) с параметрами, характеризующими его состояние до 1944 г., даты ввода в эксплуатацию глухой насыпной плотины в устье р. Долгая. Только в 2020 г. тип и параметры этого водного объекта были изменены на основании работы, выполненной ООО «Центр инженерных технологий». Следует отметить, что в условиях отсутствия законодательно установленной процедуры, процесс внесения изменений в сведения ГВР затянулся на один год.

Второй пример. В 1954 г., при подготовке Кучукского месторождения минеральных солей (Алтайский край) к промышленной эксплуатации, на базе сухого сульфатного озера Селитренное создан садочный бассейн с питательным каналом для закачки рапы и последующего сброса из него маточных рассолов обратно в оз. Кучукское. Выполнена вертикальная планировка дна сухого водоема и проложена дренажная сеть для осушения оседающего после закачки мирабилита, по периметру котловины устроены нагорная канава и дамба обвалования, отсекающие поверхностный и грунтовый сток. В настоящее время цикл добычи мирабилита включает 24 месяца, из которых 7 месяцев котловина садочного бассейна покрыта водой (период садки мирабилита), а 17 месяцев находится в сухом состоянии (период добычи мирабилита).

Садочный бассейн «Селитренное» внесен в реестр опасных производственных объектов как карьер (садочный бассейн) – объект II класса опасности. Постановлением Главного государственного санитарного врача РФ от 11.08.2016 № 127 установлена санитарно-защитная зона садочного бассейна «Селитренное». Для гидротехнических сооружений разработана и утверждена декларация безопасности.

Тем не менее, садочный бассейн до сих пор включен в ГВР как озеро Селитренное (код 13020000111115200007632). В 2007, 2009, 2017, 2021 гг. ООО «Центр инженерных технологий» проводились работы по определению статуса (типа) объекта «Селитренное». Только в декабре 2018 г., после многолетней переписки, на основании обращения Верхне-Обского БВУ, сведения о водном объекте озеро Селитренное были исключены из базы данных ГВР. Однако уже в январе 2019 г. Росводресурсы рекомендовали ФГБУ РосИНИВХЦ восстановить сведения об озере Селитренное в связи с отсутствием у Верхне-Обского БВУ полномочий принятия решения об исключении сведений из ГВР. В 2020 г. ФГБУ РосИНИВХЦ уведомил о восстановлении сведений об озере Селитренное в ГВР с нулевыми параметрами, в июле 2021 г. были восстановлены значения этого водоема по состоянию 1930-х гг. Разъяснений от Росводресурсов и ФГБУ РосИНИВХЦ об основаниях изменения параметров озера Селитренное в адрес Верхне-Обского БВУ не поступило.

Однако любое зарегулирование озера нельзя считать основанием для изменения его типа на водохранилище или пруд. Так, например, озеро Байкал зарегулировано Иркутским гидроузлом, однако оно остается озером, объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО. Необходимо определить и законодательно закрепить четкие критерии, в соответствии с которыми может быть признана утрата озером его природных свойств. Например:

– утрата озером формы и признаков водного режима естественного водоема;

– наличие проектной и разрешительной документации, подтверждающей обоснованное изменение формы и признаков водного режима озера;

– расположение водоема полностью в границах земельного участка, принадлежащего на праве собственности физическому или юридическому лицу;

– отсутствие ущемления прав и законных интересов других водопользователей, включая местных жителей, использующих ресурсы озера, при изменении типа водного объекта.

Существует и противоположный пример – включение в ГВР сведений о бывшем технологическом объекте в статусе водоема. С 1960-х гг. до 2016 г. на разрезе «Моховский» АО «УК «Кузбассразрезуголь» (Кемеровская область – Кузбасс) применялась технология гидровскрыши с размещением размытых четвертичных пород в гидроотвале. Учитывая технологическую потребность в воде для систем гидромеханизации, на р. Еловка сформировалась система накопителей осветленных вод с водоотводным каналом для возврата воды на гидровскрышу по замкнутой схеме. В 1980-х гг. в качестве накопителя чистых технологических вод гидроотвала в русле р. Еловка создано водохранилище с местным названием Ульяновский пруд. После завершения вскрышных работ, с 2016 г., этот водоем используется только для рекреации и любительского рыболовства. В 2022 г. на основании работы ООО «Центр инженерных технологий» бывший накопитель чистых технологических вод гидроотвала включен в ГВР с типом «водохранилище» (код 13010200621499000000060).

Однако и в этом случае нужно понимать, что не любой технологический водоем может быть признан водным объектом. Во-первых, ему должны быть присущи форма и признаки водного режима, во-вторых, качество воды соответствовать нормативам природных вод по приказу Минсельхоза России от 13.12.2016 № 552[41] и СанПиН 1.2.3685-21[42].

Следует отметить, что ранее изменения в форму 1.9-гвр вносились в случае направления сведений бассейновыми водными управлениями или Росгидрометом. Однако с лета 2021 г. Росводресурсы прекратили внесение в ГВР сведений об изменении гидрографических характеристик водных объектов без приложения решения о предоставлении водного объекта в пользование для изменения дна и берегов, даже если эти изменения были проведены в период до вступления в силу Водного кодекса РФ.

Таким образом, достоверное определение типа и гидрографических характеристик водных объектов является важным моментом при решении юридических споров между землепользователями, землевладельцами и собственниками земельных участков, примыкающих к водным объектам, позволяет организовать использование водотоков и водоемов, их прибрежных территорий наиболее эффективным способом.

Правовые проблемы устойчивого водопользования прудов и обводненных карьеров (Выпханова Г. В.)

В условиях интенсивного хозяйственного, рекреационного и иного использования многочисленных водных объектов, расположенных в пределах территории Российской Федерации, образующих водный фонд[43], включая пруды, обводненные карьеры и другие водоемы, актуальным направлением государственной политики и управления является устойчивое водопользование.

В Водной стратегии Российской Федерации на период до 2020 г., утвержденной распоряжением Правительства РФ от 27.08.2009 № 1235-р[44], предусматривалось развитие водохозяйственного комплекса России[45], обеспечивающего устойчивое водопользование, охрану водных объектов, защиту от негативного воздействия вод, а также по формированию и реализации конкурентных преимуществ Российской Федерации в водоресурсной сфере.

Обеспечение экологически устойчивого использования водных и биологических ресурсов наряду с повышением качества воды в водных объектах, охраны и восстановления водных экосистем определялось в качестве целевых ориентиров в Концепции федеральной целевой программы «Развитие водохозяйственного комплекса Российской Федерации в 2012–2020 годах», утвержденной распоряжением Правительства РФ от 28.07.2011 № 1316-р[46]. Основными целями Программы указаны:

– гарантированное обеспечение водными ресурсами устойчивого социально-экономического развития Российской Федерации;

– сохранение и восстановление водных объектов до состояния, обеспечивающего экологически благоприятные условия жизни населения;

– обеспечение защищенности населения и объектов экономики от наводнений и иного негативного воздействия вод.

В числе основных целей и задач плана Минприроды на 2019–2024 гг. выделены:

– развитие водохозяйственного комплекса Российской Федерации, обеспечивающего устойчивое водопользование, охрану водных объектов и защиту населения и объектов экономики от наводнений и иного негативного воздействия вод;

– гарантированное обеспечение водными ресурсами устойчивого социально-экономического развития Российской Федерации[47].

Что касается водного законодательства, то в нем отсутствует не только понятие, но и сам термин «устойчивое» водопользование. В соответствии с п. 14 ст. 1 Водного кодекса РФ (далее ВК) использование водных объектов (водопользование) – использование различными способами водных объектов для удовлетворения потребностей Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований, физических лиц, юридических лиц. Нормативное закрепление в Кодексе получили требования целевого и рационального использования водных объектов и их охраны. При этом в числе принципов водного законодательства назван приоритет охраны водных объектов перед их использованием. Использование водных объектов не должно оказывать негативное воздействие на окружающую среду (п. 2 ст. 3 ВК).

Тем самым основные начала водного законодательства, несмотря на отсутствие критерия «устойчивость» в кодифицированном акте, регулирующим весь комплекс водных отношений, тем не менее отвечают основным положениям концепции устойчивого развития, выработанным международным сообществом и воспринятым российским правом[48]. В экологическом законодательстве эта концепция нашла отражение в принципе научно обоснованного сочетания экологических, экономических и социальных интересов человека, общества и государства в целях обеспечения устойчивого развития и благоприятной окружающей среды, предусмотренном в ст. 3 Федерального закона от 10.01.2002 № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды».

Соответствие данному концептуальному подходу прослеживается в определении понятия «устойчивое водопользование», содержащимся в Модельном водном кодексе для государств – участников Содружества Независимых Государств[49], под которым понимается «планирование, принятие и выполнение государством мер и мероприятий, направленных на охрану и улучшение качественного и количественного состояния вод водных объектов, отвечающих потребностям настоящих и будущих поколений».

Следует отметить различное смысловое содержание указанного понятия, воспринятое государствами – участниками СНГ и закрепленное в национальном водном законодательстве. Так, Водный кодекс Республики Беларусь от 30.04.2014 № 149-З[50] регулирует отношения, пользовании и распоряжении водами и водными объектами, и направлен на охрану и рациональное (устойчивое) использование водных ресурсов, а также на защиту прав и законных интересов водопользователей. В соответствии с п. 32 ст. 1 Кодекса «рациональное (устойчивое) использование водопользование, при котором проводится комплекс мероприятий, обеспечивающих сохранение водных ресурсов, снижение потерь воды, предотвращение загрязнения, засорения вод». Водопользование – использование водных ресурсов и (или) воздействие на водные объекты при осуществлении хозяйственной и иной деятельности (п. 6).

В ст. 34 Водного кодекса Республики Казахстан от 09.07.2003 № 481-II[51] в числе основных принципов государственного управления в области использования и охраны водного фонда, водоснабжения и водоотведения предусматривается устойчивое водопользование – сочетание бережного, рационального и комплексного использования и охраны вод (п. 2), а также создание оптимальных условий водопользования, сохранения экологической устойчивости окружающей среды и санитарно-эпидемиологической безопасности населения (п. 3).

Ключевое значение для обеспечения устойчивого водопользования прудов и обводненных карьеров является вопрос о легализации их понятия, непосредственно влияющий на правовой режим этих видов водных объектов, являющихся одновременно водным объектом и водным ресурсом. При этом следует основываться на закрепленном в п. 1 ст. 3 ВК общем принципе для всех водных объектов, заключающимся в их значимости в качестве основы жизни и деятельности человека. Согласно данному принципу регулирование водных отношений осуществляется исходя из представления о водном объекте как о важнейшей составной части окружающей среды, среде обитания объектов животного и растительного мира, в том числе водных биологических ресурсов, как о природном ресурсе, используемом человеком для личных и бытовых нужд, осуществления хозяйственной и иной деятельности, и одновременно как об объекте права собственности и иных прав.

В научной литературе отмечается чрезвычайная важность легального определения указанных понятий в ВК и предлагаются следующие определения:

– «пруд – искусственный водоем, предназначенный для водоснабжения, орошения, разведения рыбы (прудовое рыбное хозяйство) и водоплавающей птицы, а также для санитарных, рекреационных и спортивных потребностей объемом до 1 млн куб. м или площадью не более 1 кв. км;

– обводненный карьер – водоем, образовавшийся искусственным или естественным способом на месте открытой выработки общераспространенных полезных ископаемых»[52].

В научных работах при рассмотрении понятия «пруд» приводится определение, содержащее в государственном стандарте, принятом еще в советский период стандартизации. Согласно ГОСТ 19179-73 «Государственный стандарт Союза ССР. Гидрология суши. Термины и определения»[53] наряду с понятием «пруд – мелководное водохранилище площадью не более 1 км²», выделяется также «пруд-копань – небольшой искусственный водоем в специально выкопанном углублении на поверхности земли, предназначенный для накопления и хранения воды для различных хозяйственных целей» (п. 178, 179).

В соответствии с документом современной системы технического регулирования – ГОСТ Р ИСО 6707-1-2020[54], к водоемам наряду с озером или портом относятся пруды как естественного, так и искусственного происхождения для хранения, регулирования и контроля воды (п. 3.1.2.36).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

https://www.mnr.gov.ru/docs/proekty_pravovykh_aktov/vodnaya_strategiya_rossiyskoy_federatsii_na_period_do_2035_goda/?ysclid=lywv8rlhvg198722181.

Вернуться

2

См.: Организационно-правовое обеспечение устойчивого водопользования в Российской Федерации: Материалы Международной научно-практической конференции, Москва, 31 марта 2022 г. / отв. ред. О. А. Романова. М.: РГ-Пресс, 2022. 144 с. EDN JOJBWX.

Вернуться

3

Сайт Большой российской энциклопедии // https://old.bigenc.ru/geography/text/5563684.

Вернуться

4

Голиченков А. К. Экологическое право России: словарь юридических терминов: учеб. пособие. М.: Городец, 2008. С. 23.

Вернуться

5

Собрание законодательства РФ. 2006. № 23. Ст. 2381.

Вернуться

6

Волков Г. А. Пруды и обводненные карьеры, кто собственник? Продолжение дискуссии. Вестник Саратовской государственной юридической академии. 2018. № 3 (122). С. 173–179.

Вернуться

7

Правовой механизм обеспечения рационального использования природных ресурсов: монография / отв. ред. Е. А. Галиновская. М: ИЗиСП. ИНФРА-М, 2019. С. 254–269.

Вернуться

8

Институты экологического права / С. А. Боголюбов. М.: ИЗиСП Эксмо, 2010. С. 306–328.

Вернуться

9

Источники экологического права/ отв. ред. С. А. Боголюбов. М.: ИЗиСП: ИНФРА-М, 2022. С. 319–321.

Вернуться

10

Экологическое законодательство КНР // Сборник законов и документов. Прогресс. Библиотека «Международная жизнь». М., 2018. С. 79.

Вернуться

11

https://www.gov.za/sites/default/files/gcis_document/201409/a36-98.pdf.

Вернуться

12

Имеется в виду часть 4 Раздела IV Водной стратегии России на период до 2020 г. (утв. распоряжением Правительства Российской Федерации от 27 августа 2009 г. № 1235-р).

Вернуться

13

Мирзаев Н. Н. Обзор развития бассейновых советов в мире и перспективы для Центральной Азии // Научные записки НИЦ МКВК. Ташкент. 2019 г. № 2. С. 15–17, 22, 23.

Вернуться

14

Экологическое законодательство КНР // Сборник законов и документов. Прогресс. Библиотека «Международная жизнь». М., 2018. С. 67–97, 250–257.

Вернуться

15

Научные концепции развития российского законодательства. 7-е изд. / отв. ред. Т. Я. Хабриева, Ю. А. Тихомиров, М.: ИЗиСП.; Юриспруденция. 2015. С. 302–315; Романова О. А. О совершенствовании правовой охраны водных объектов // Вестник Кыргызского Национального Университета имени Жусупа Баласагына. 2018. № S. С. 187–192. EDN YUMTFZ. С. 187–192.

Вернуться

16

Бартенев С. А. Экономические теории и школы (история и современность): курс лекций. М.: Изд-во БЕК, 1996. С. 312; Шевчук А. В., Петрунина В. В., Селиверстова М. В. Постатейный комментарий к Водному кодексу Российской Федерации. М.: Агентство «Библиотечка Российской газеты», 2006.

Вернуться

17

Ушаков Е. П. Рентные отношения водопользования в России / Центральный экономико-математический институт РАН. М.: Наука, 2008. С. 48–90.

Вернуться

18

Энциклопедический словарь. Современная рыночная экономика. Государственное регулирование экономических процессов: словарь / под общ. ред. В. И. Кушлина, В. П. Чичканова. М.: РАГС, 2004. С. 485.

Вернуться

19

Экологическое законодательство КНР // Сборник законов и документов. Прогресс. Библиотека «Международная жизнь». М., 2018. С. 67–97, 250–257.

Вернуться

20

См.: Приказ МПР РФ от 12.12.2007 № 328 «Об утверждении Методических указаний по разработке нормативов допустимого воздействия на водные объекты» // Российская газета. 2008.№ 62. 22.03.

Вернуться

21

Пункт 6 Резолюции Конференции 2 февраля 2021 г. «Государство – бизнес – наука – гражданское общество: механизм принятия согласованных решений на бассейновом уровне» // URL: http://съезд-водопользователей. рф/gallery/Резолюция%20Съезда%20водопользователей.pdf.

Вернуться

22

Мухина Э. Н. История правового регулирования минеральных вод в России (дореволюционный период) // Аграрное и земельное право. 2010. № 12. С. 77–88; Развитие правового регулирования питьевых подземных вод: зарубежный опыт // Аграрное и земельное право. 2011. № 6. С. 47–50.

Вернуться

23

https://1prime.ru/state_regulation/20220526/836983661.html.

Вернуться

24

Приказ МПР России от 29.05.2007 № 138 «Об утверждении формы государственного водного реестра» // Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. 2007. № 32.

Вернуться

25

Государственный доклад «О состоянии и использовании водных ресурсов Российской Федерации в 2018 году» // https://www.mnr.gov.ru/docs/gosudarstvennye_doklady/gosudarstvennyy_doklad_o_sostoyanii_i_ispolzovanii_vodnykh_resursov_rossiyskoy_federatsii_v_2018_god/.

Вернуться

26

Приказ МПР России от 02.11.2007 № 284 «Об утверждении Порядка представления и состава сведений, представляемых Федеральной службой по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды, для внесения в государственный водный реестр» // Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. 2008. № 7.

Вернуться

27

https://www.meteorf.gov.ru/licenses/hydromet.

Вернуться

28

ГОСТ 19179-73. Государственный стандарт Союза ССР. Гидрология суши. Термины и определения (введен в действие Постановлением Госстандарта СССР от 29.10.1973 № 2394.

Вернуться

29

ГОСТ Р 70214-2022. Национальный стандарт Российской Федерации. Гидротехника. Основные понятия. Термины и определения (утв. и введен в действие Приказом Росстандарта от 13.07.2022 № 619-ст).

Вернуться

30

Доманицкий А. П., Дубровина Р. Г., Исаева А. И. Реки и озера Советского Союза (справочные данные). Государственный гидрологический институт. Л: Гидрометеорологическое издательство, 1971. 107 с.

Вернуться

31

Р 52.08.874-2018. Рекомендации. Определение гидрографических характеристик картографическим способом (утв. и введены в действие Приказом Росгидромета от 20.12.2018 № 554).

Вернуться

32

Чеботарев А. И. Гидрологический словарь. Л: Гидрометеорологическое издательство, 1964. 222 с.

Вернуться

33

Федеральный закон от 21.07.1997 № 117-ФЗ «О безопасности гидротехнических сооружений» // СЗ. 1997. № 30. Ст. 3589.

Вернуться

34

СП 58.13330.2019. Свод правил. Гидротехнические сооружения. Основные положения. СНиП 33-01-2003 (утв. и введен в действие Приказом Минстроя России от 16.12.2019 № 811/пр).

Вернуться

35

Постановление Правительства РФ от 05.10.2020 № 1607 «Об утверждении критериев классификации гидротехнических сооружений» // СЗ. 2020. № 41. Ст. 6447.

Вернуться

36

Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ // СЗ. 1994. № 32. Ст. 3301.

Вернуться

37

Градостроительный кодекс Российской Федерации от 29.12.2004 № 190-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2005. № 1 (ч. 1). Ст. 16.

Вернуться

38

Федеральный закон от 30.12.2009 № 384-ФЗ «Технический регламент о безопасности зданий и сооружений» // Собрание законодательства РФ. 2010. № 1. Ст. 5.

Вернуться

39

ГОСТ Р 59054-2020. Национальный стандарт Российской Федерации. Охрана окружающей среды. Поверхностные и подземные воды. Классификация водных объектов (утв. и введен в действие Приказом Росстандарта от 30.09.2020 № 706-ст).

Вернуться

40

Распоряжение Правительства РФ от 14.02.2009 № 197-р «О перечне водохранилищ» // Собрание законодательства РФ. 2009. № 8. Ст. 1032.

Вернуться

41

Приказ Минсельхоза России от 13.12.2016 № 552 «Об утверждении нормативов качества воды водных объектов рыбохозяйственного значения, в том числе нормативов предельно допустимых концентраций вредных веществ в водах водных объектов рыбохозяйственного значения» (Зарегистрировано в Минюсте России 13.01.2017 № 45203).

Вернуться

42

Постановление Главного государственного санитарного врача РФ от 28.01.2021 № 2 «Об утверждении санитарных правил и норм СанПиН 1.2.3685–21 «Гигиенические нормативы и требования к обеспечению безопасности и (или) безвредности для человека факторов среды обитания» (Зарегистрировано в Минюсте России 29.01.2021 № 62296).

Вернуться

43

Согласно официальным данным, на территории России насчитывается свыше 2,5 млн больших и малых рек, более 2,7 млн озер, сотни тысяч болот и других объектов водного фонда. См.: Государственный доклад «О состоянии и использовании водных ресурсов Российской Федерации в 2018 году». М.: НИА-Природа, 2019. С. 8.

Вернуться

44

Собрание законодательства РФ. 2009. № 36. Ст. 4362.

Вернуться

45

В Российской Федерации функционирует водохозяйственный комплекс, который является одним из крупнейших в мире и включает более 30 тыс. водохранилищ и прудов общим объемом свыше 800 куб. км и полезным объемом 342 куб. км. См.: Водную стратегию Российской Федерации на период до 2020 г.

Вернуться

46

Собрание законодательства РФ. 2011. № 32. Ст. 4854.

Вернуться

47

См.: План деятельности Министерства природных ресурсов и экологии Российской Федерации на 2019–2024 гг. (утв. Минприроды России 11.03.2022 № 9/12) (вместе с «Публичной декларацией целей и задач на 2021 г. Министерства природных ресурсов и экологии Российской Федерации», «Планом-графиком мероприятий по реализации документов стратегического планирования Плана деятельности Министерства природных ресурсов и экологии Российской Федерации на 2019–2024 годы», утв. Минприроды России) (Документ опубликован не был) // СПС «КонсультантПлюс».

Вернуться

48

См., например: Выпханова Г. В. Понятие и правовое обеспечение концепции устойчивого развития // Вестник университета имени О. Е. Кутафина. 2016. № 1 (17). С. 64–93 и др.

Вернуться

49

См.: Модельный водный кодекс для государств – участников Содружества Независимых Государств (Принят в г. Санкт-Петербурге 16.11.2006 Постановлением 27–10 на 27-м пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств – участников СНГ) // Информационный бюллетень. Межпарламентская Ассамблея государств-участников Содружества Независимых Государств. 2007. № 39 (ч. 2). С. 5–76.

Вернуться

50

https://docs.yandex.ru/docs/view?tm=1709645626&tld=ru&lang=ru&name=Vodniy_kodeks (дата обращения: 04.03.2024).

Вернуться

51

https://online.zakon.kz/Document/?doc_id=1042116&pos=6;-108#pos=6;-108 (дата обращения: 04.03.2024).

Вернуться

52

См.: Природоресурсное законодательство в условиях модернизации экономики России: современные проблемы развития: монография / В. Б. Агафонов, В. К. Быковский, Г. В. Выпханова и др.; под ред. Н. Г. Жаворонковой. М.: Норма, Инфра-М, 2014. С. 52.

Вернуться

53

См.: ГОСТ 19179-73 «Государственный стандарт Союза ССР. Гидрология суши. Термины и определения» (введен в действие Постановлением Госстандарта СССР от 29.10.1973 № 2394). М.: Издательство стандартов, 1988.

Вернуться

54

См.: ГОСТ Р ИСО 6707-1-2020 «Национальный стандарт Российской Федерации. Здания и сооружения. Общие термины» (утв. и введен в действие Приказом Росстандарта от 24.12.2020 № 1388-ст). М., Стандартинформ, 2021.

Вернуться