Международное гуманитарное сотрудничество

Учебное пособие

Под редакцией
М. М. Лебедевой, Д. А. Кузнецова

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 327(075.8)

ББК 66.4я73

М43

Рецензенты:

Белозеров В. К., доктор политических наук, профессор, заведующий кафедрой политологии Московского государственного лингвистического университета;

Мчедлова М. М., доктор политических наук, профессор, заведующая кафедрой сравнительной политологии Российского университета дружбы народов.

Учебное пособие нацелено на подготовку бакалавров и магистров по направлению «Международные отношения». В фокусе пособия — весь спектр гуманитарной проблематики в современной мировой политике, от обсуждения теоретических вопросов до анализа конкретных кейсов. Книга состоит из 15 глав, подготовленных специалистами-международниками МГИМО МИД России по различным аспектам социально-гуманитарного сотрудничества. В теоретическом блоке рассматриваются роль социально-гуманитарного сотрудничества в современном мире, понятие гуманитарной дипломатии, роль цивилизаций, культурной дипломатии, парадипломатии и ценностей в современном мире. Отдельные главы посвящены исследованию роли российского образования, возрастающей роли спорта, цифровым инструментам гуманитарного сотрудничества, международному сотрудничеству по урегулированию конфликтов, гуманитарным аспектам международных санкций, проблем беженства, молодежной политики, а также опыту ЕС и постсоветского пространства.

В России это первое учебное пособие, посвященное различным проблемам социально-гуманитарного взаимодействия. Каждая глава сопровождается вопросами и заданиями для самоконтроля, позволяющими систематизировать объем полученной информации, а также списком рекомендованной литературы.

Материалы пособия могут быть использованы на уровнях бакалавриата, магистратуры и аспирантуры по направлению «Международные отношения», а также представляют интерес для специалистов в области международных отношений и мировой политики.

УДК 327(075.8)

ББК 66.4я73

© Коллектив авторов, 2024

© ООО «Проспект», 2024

ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРАХ

Антюхова Е. А.
—
доктор политических наук, профессор кафе-
дры мировых политических процессов, заме-
ститель декана факультета управления и по-
литики МГИМО МИД России.

Апанович М. Ю. | — | кандидат политических наук, доцент кафедры демографической и миграционной политики МГИМО МИД России.

Арапова Е. Я.
—
кандидат экономических наук, директор, веду-
щий научный сотрудник Центра экспертизы
санкционной политики Института международ-
ных исследований, заместитель декана факуль-
тета международных отношений МГИМО МИД
России.

Артеев С. П.
—
кандидат политических наук, доцент кафедры
мировых политических процессов МГИМО МИД
России; научный сотрудник Сектора анализа по-
литических изменений и идентичности ИМЭМО
РАН.

Бахриев Б. Х.
—
кандидат политических наук, старший препода-
ватель кафедры мировых политических процес-
сов МГИМО МИД России; доцент кафедры юрис-
пруденции МГУУ Правительства Москвы.

Боришполец К. П. | — | кандидат политических наук, профессор кафед- ры мировых политических процессов МГИМО МИД России.
Зиновьева Е. С. | — | доктор политических наук, профессор кафедры мировых политических процессов МГИМО МИД России.
Кузнецов Д. А. | — | кандидат политических наук, доцент кафедры мировых политических процессов МГИМО МИД России.
Лебедева М. М. | — | доктор политических наук, профессор, заведую- щий кафедрой мировых политических процес- сов МГИМО МИД России.

Маслова Е. А.
—
кандидат политических наук, доцент кафедры
интеграционных процессов, ведущий научный
сотрудник Института международных исследова-
ний МГИМО МИД России; старший научный сот-
рудник Института Европы РАН.

Маслова К. В. | — | преподаватель кафедры мировых политических процессов МГИМО МИД России.
Никитина Ю. А. | — | кандидат политических наук, доцент кафедры мировых политических процессов МГИМО МИД России.
Рустамова Л. Р. | — | кандидат политических наук, доцент кафедры мировых политических процессов МГИМО МИД России; научный сотрудник ИМЭМО РАН.
Сидоренко Н. В. | — | аспирант кафедры мировых политических процес- сов МГИМО МИД России.

Учаев Е. И.
—
преподаватель кафедры мировых политических
процессов, научный сотрудник исследовательской
лаборатории «Стратегия, статус и этика в между-
народном обществе» МГИМО МИД России.

Харкевич М. В. | — | кандидат политических наук, доцент кафедры мировых политических процессов МГИМО МИД России.

Введение. МЕЖДУНАРОДНОЕ ГУМАНИТАРНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ: ВОПРОСЫ ПРЕПОДАВАНИЯ

М. М. Лебедева

Нужны ли учебные пособия и учебники для студентов магистратуры? Ответ на этот вопрос далеко не однозначен. С одной стороны, магистранты должны быть ориентированы на чтение оригинальных текстов научных статей и монографий, быть знакомыми с официальными документами (такой подход принят во многих зарубежных странах), с другой — необходим некий стержень учебного процесса. В противном случае учебный процесс теряет целостность, и магистерская программа превращается в набор различных плохо связанных друг с другом курсов. В этом случае предлагаются учебные материалы по каждому курсу.

Авторы данного учебного пособия решили выбрать третий путь реализации и наполнения учебными материалами магистерской программы факультета управления и политики «международное гуманитарное сотрудничество». Фундаментом в учебном процессе, как обычно, служит программа курса, где указаны основные документы и академические работы. Вместе с тем было предложено по каждому курсу дать текст (главу), который бы выполнял роль своего рода ориентировочной основы, по аналогии с понятием, введенным отечественным психологом П. Я. Гальпериным¹. Иными словами, каждая глава должна сориентировать магистранта в предлагаемом курсе, а вместе — дать представление о программе.

При написании учебного пособия было сделано небольшое уточнение. Современные реалии таковы, что в гуманитарной области не всегда прослеживается сотрудничество. Культура отмены, реализуемая рядом западных представителей в отношении российской культуры, служит ярким примером этому. По данной причине в учебном пособии рассматриваются вопросы не только сотрудничества, но и в целом взаимодействия в гуманитарной сфере.

Учебное пособие открывается двумя теоретическими главами. Первая глава (М. М. Лебедевой) посвящена изменениям мирового политического контекста, в условиях которого осуществляется гуманитарное взаимодействие. Во второй главе (Д. А. Кузнецова) анализируется современная гуманитарная дипломатия.

В предлагаемом учебном пособии обсуждается два подхода к пониманию гуманитарного сотрудничества (взаимодействия): западный, согласно которому под гуманитарным сотрудничеством понимается в основном права человека и предоставление гуманитарной помощи, и российский, в котором акцент делается на взаимодействие в области культуры, образования, спорта и т. п. В учебном пособии основное внимание уделяется российскому подходу (прежде всего — главы Е. А. Антюховой, К. В. Масловой, Л. Р. Рустамовой, К. П. Боришполец), в то же время освещаются как деятельность ЕС в плане гуманитарного сотрудничества (глава Е. А. Масловой), так и гуманитарные аспекты посредничества ООН и НПО (глава Ю. А. Никитиной), гуманитарные аспекты приема беженцев и вынужденных переселенцев (глава М. Ю. Апанович).

При рассмотрении гуманитарного взаимодействия невозможно обойтись без рассмотрения ценностей. Им посвящена глава, написанная Е. И. Учаевым. Реализуются же ценности в конкретных действиях, в частности, при введении международных санкций, последствия которых могут противоречить исходным ценностям, ради которых они вводились (глава Е. Я. Араповой).

Современные технологии пронизывают все сферы человеческой деятельности. Очевидно, что они не могли не затронуть и гуманитарное взаимодействие (глава Е. С. Зиновьевой). Последние три главы посвящены территориальному измерению гуманитарного взаимодействия. Города и внутригосударственные регионы, наряду с транснациональным экономическим взаимодействием, активно сотрудничают в гуманитарной сфере. Эта тенденция не новая, но она приобретает новые формы и содержание (глава С. П. Артеева). Наконец, в учебном пособии представлен анализ двух во многом очень непохожих друг на друга регионов мира: Европы (глава Е. А. Масловой) и Центральной Азии (глава Б. Х. Бахриева).

Такая концепция учебного пособия для магистерского уровня образования представлена впервые. Надеемся, данные концепция и подход будут полезны и для других программ магистерского образования как в России, так и за рубежом.

Глава 1. СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ СОВРЕМЕННОЙ МИРОВОЙ ПОЛИТИКИ

М. М. Лебедева

Понятие и развитие социально-гуманитарной составляющей в мировой политике

В мировой политике обычно выделяются три составляющих, или три сферы: военно-политическая, политико-экономическая и гуманитарная (социально-гуманитарная). Эти сферы развивались на протяжении истории. Изначально они в значительной степени составляли единое целое. Поэтому примерно до середины ХХ в. ресурс государства был представлен комплексом, в который входила военно-политическая, политико-экономическая и социально-гуманитарная составляющие при значительном доминировании военно-политической составляющей.

Со второй половины ХХ в. этот комплекс ресурсов начинает дифференцироваться. Сначала выделяется политико-экономическая составляющая. Так, в 1970-е гг. энергетический кризис продемонстрировал значимость энергетики. Другим примером роста влияния политико-экономического ресурса может служить тот факт, что Германия и Япония, будучи ограниченными в развитии своей военной мощи по итогам Второй мировой войны, в 1975 г., наряду с четырьмя другими государствами — Францией, Великобританией, Италией и США — образовали группу, которая после присоединения Канады в 1976 г. стала «Группой 7».

В конце ХХ — начале XXI в. все более значимой становится социально-гуманитарная составляющая. Это проявляется в интенсивном развитии отраслей экономики, ориентированных на туризм (хотя в период пандемии COVID-19 туристическая отрасль серьезно пострадала), рекреацию, здравоохранение, образование и в целом на повышение качества жизни². Экономическая наука также значительно развернулась в сторону человека, о чем свидетельствует, в частности, присуждение Нобелевских премий в области экономики в последние годы на стыке экономики и психологии. В исследованиях по теории международных отношений много работ, учитывающих человеческий фактор. Например, это относится к концепции мягкой силы Дж. Ная, которая предполагает формирование привлекательности³. В исследованиях по мировой политике получают развитие такие направления как публичная дипломатия, международно-политические аспекты высшего образования, спортивная, культурная, академическая дипломатия и др. Однако такой разворот в сторону человека не означает, что всегда и везде в центре внимания оказывается человек. В ряде случаев происходит прямо противоположное. Например, в ряде стран в результате криминального насилия происходит девальвация человеческой жизни, и в результате складывается гуманитарный кризис⁴. Подобных примеров множество.

Одним из ярких примеров расширения социально-гуманитарной сферы в мировой политике является высшее образование. Ранее высшее образование не являлось предметом исследования специалистов по международным отношениям и мировой политике. С появлением Болонского процесса, который возник как реакция на то, что Европа стала отставать технологически от других регионов мира⁵, высшее образование становится фокусом международных исследований.

Становление и развитие социально-гуманитарной составляющей в международных отношениях и мировой политике происходило постепенно. Первоначально в практическом плане гуманитарная проблематика стала привлекать внимание в связи с проблемой оказания гуманитарной помощи в ситуациях конфликтов и войн. Прежде всего возникли правовые вопросы такой помощи. В результате стало развиваться гуманитарное право. В дальнейшем понимание гуманитарной сферы расширилось. В нее были включены вопросы культуры, образования⁶.

Особенности исторического развития гуманитарной сферы проявляются в настоящее время. Сформировалось два подхода к гуманитарному сотрудничеству. Один из них исходит из первоначального понимания гуманитарного, основанного на праве. Этого подхода во многом придерживаются европейцы, которые в гуманитарном сотрудничестве делают акцент на правах человека и оказании гуманитарной помощи. Иной подход, например, у России. Под гуманитарным сотрудничеством понимается прежде всего сотрудничество в сфере культуры, межцивилизационном диалоге и взаимодействие с соотечественниками⁷, кроме того — сотрудничество в области науки и высшем образовании. Этот подход отражен в основополагающих документах Российской Федерации: в Концепции гуманитарной политики Российской Федерации за рубежом от 5 сентября 2022 г.⁸, а также в Концепции внешней политики России от 31 марта 2023 г., где в качестве внешнеполитических целей России указывается «усиление значимости России в мировом гуманитарном пространстве» и отдельный раздел посвящен международному гуманитарному сотрудничеству⁹.

Обычно в официальных документах, а также в научных публикациях речь идет о гуманитарной составляющей, гуманитарном сотрудничестве и т. п. Представляется, что в академическом плане точнее говорить о социально-гуманитарной составляющей. Во-первых, при оказании гуманитарной помощи учитываются социальные аспекты. Так, в условиях конфликта или чрезвычайных ситуациях она доставляется прежде всего наименее защищенным слоям населения. Во-вторых, при организации, например, мероприятий, связанных с культурным сотрудничеством, также обращается внимание на те или иные группы населения: молодежь, любителей классической музыки и т. п. Сотрудничество в спортивной сфере также направлено на те или иные социальные группы. Поэтому в исследованиях и в практической деятельности социальный и гуманитарный компонент выступают в качестве единого, несмотря на то что акцент обычно делается на гуманитарной составляющей. При этом важно отметить, что социально-гуманитарная сфера (ресурс) не должна отождествляться с нематериальным ресурсом. Социально-гуманитарная сфера включает в себя как материальный компонент (например, гуманитарную помощь), так и нематериальный (например, идеи, убеждения и т. п.).

В целом в современном мире наблюдается феномен гуманитаризации мировой политики¹⁰. Его суть заключается в том, что, во-первых, возрастает роль гуманитарного аспекта (ресурса, составляющей и т. п.), во-вторых, гуманитарный фактор проникает во все сферы мировой политики: военно-политическую, политико-экономическую, а также развивается собственно гуманитарная сфера.

Важно иметь в виду, что в других научных областях под термином «гуманитаризация» понимается другого рода феномен. Например, в сфере образования гуманитаризация подразумевает включение гуманитарных дисциплин в программы подготовки физиков, математиков, инженеров.

Гуманитаризацию мировой политики не следует путать с гуманизацией. Последнее понятие связано с идеей гуманизма, т. е. заботой о человеке. Гуманитаризация — более широкое понятие: оно включает гуманизацию, но одновременно предполагает использование социально-гуманитарного фактора для реализации тех или иных целей в различных сферах, причем при этой реализации не всегда присутствуют гуманные соображения.

Еще один значимый момент, на который следует обратить внимание: гуманитаризация мировой политики не означает, что военно-политическая и политико-экономическая сферы снижают свою роль в мировой политике. Социально-гуманитарная сфера из важной, но наименее влиятельной усиливается и в этом отношении становится в один ряд с другими двумя сферами мировой политики. Данный аспект подчеркивает, например, Дж. Най¹¹.

Социально-гуманитарная составляющая мировой политики в условиях кардинально меняющегося мира

Очевидно, что гуманитарная проблематика и в целом социально-гуманитарная составляющая тесно связана с теми процессами, которые происходят в современном мире. Начавшаяся во второй половине ХХ в. трансформация политической организации мира в связи с активным и масштабным выходом на международную арену негосударственных акторов, о чем писали Р. Кохейн и Дж. Най¹², в конце ХХ — начале ХХI в. затронула не только Вестфальские принципы, в которых главным является принцип суверенитета (отсюда интенсивные современные научные дискуссии относительно суверенитета), но и систему межгосударственных (международных) отношений, а также политические системы многих стран.

В прошлом системы межгосударственных отношений существовали в течение десятилетий. Это касается и Венской системы, и Версальско-Вашингтонской, и Ялтинско-Потсдамской. В период же с 1990 по 2020 гг., т. е. за тридцать лет распада биполярной системы, эксперты называли нескольких систем межгосударственных отношений, которые пришли на смену биполярной или ожидается, что придут, а именно: однополярную во главе с США, многополярную, новую биполярность, где полюсами выступили США и КНР. Кроме того, распад биполярной системы мира не привел (и не мог привести) к исчезновению идеологии, как многими предполагалось в конце 1980-х — начале 1990-х гг. и о чем писал Ф. Фукуяма¹³.

Одновременно в конце ХХ — начале ХХI в. произошли существенные изменения в политических системах многих государств, в частности в Европе и Латинской Америке. Страны Восточной Европы перешли от социализма к рыночной экономике. Кроме того, многие из них вошли в ЕС и НАТО. Ряд государств Латинской Америки за относительно короткий исторический период испытали сначала «левый поворот», затем — «правый поворот».

Иными словами, политическая организация мира, представленная, по крайней мере, входящими в нее тремя другими системами — Вестфальской системой (Вестфальскими принципами, системой межгосударственных отношений и политическими системами различных современных государств), оказалась впервые в истории подверженной кардинальным изменениям сразу на всех трех уровнях. При этом каждый из трех уровней усиливает два других, что приводит в XXI столетии к феномену «идеального шторма»¹⁴.

Одновременно политическая организация мира оказалась также под воздействием мегатрендов мировой политики — глобализации (понимаемой как усиление «прозрачности» границ), интеграции и демократизации, а также противоположных им трендов — деглобализации, дезинтеграции и дедемократизации¹⁵. Глобализация со всеми ее плюсами и минусами способствовала тому, что на международную арену активно вышли не только различные акторы, но и огромные массы людей, в том числе в их индивидуальном качестве. Кстати, акторы тоже представлены людьми с их конкретными интересами, принципами, чувствами. Они образуют различные ассоциации, партнерские отношения и т. п., которые часто имеют сетевую организацию. Один и тот же человек часто включен одновременно в различные транснациональные сетевые отношения, которые связаны с профессиональной деятельностью, исследованиями, реализацией идей и предложений, анализом проектов и т. п.

При этом большинство участников современного международного взаимодействия, в отличие от прошлого, когда взаимодействие во многом сводилось к общению дипломатов, специалистов в области международного бизнеса, журналистов, не имеют профильного образования по международным отношениям, они не знакомы с особенностями других народов, их традициями. Это порождает трудности в международном взаимодействии. В то же время не все люди, живущие на Земле, вовлечены в международное взаимодействие. В результате возникают новые расколы современного мира между теми, кто ориентирован на транснационализацию (глобализацию), и теми, кто отстаивает ее ограничение.

Мегатренды и тренды действуют в мировой политике одновременно, но в тот или иной период или в конкретном регионе какие-то могут доминировать. В настоящее время мир находится под значительным влиянием именно трендов — деглобализации, дезинтеграции и дедемократизации. При этом глобализация/деглобализация воздействует прежде всего на Вестфальскую систему принципов, интеграция/дезинтеграция — на систему международных отношений, а демократизация/дедемократизация — на Вестфальскую систему принципов и политические системы государств. В свою очередь, и политическая организация мира, ее трансформация влияет на мегатренды, усиливая их действия. Все это ведет к значительной перестройке политических процессов и явлений в мире.

В итоге эти глобальные и кардинальные трансформации создают условия неопределенности, непредсказуемости, хаотизации как на уровне государств, так и в мире в целом. В этих условиях оказывается сложно действовать по выработанным ранее правилам. При этом быстрые изменения вынуждают искать быстрые ответы. Это непосредственным образом влияет на социально-гуманитарную составляющую мировой политики: политические лидеры принимают решения, которые обладают быстрым эффектом, т. е. выбирают различного рода силовые воздействия, такие как военная сила, пропаганда, санкции и т. п. Другой вариант решений в условиях неопределенности и хаотизации — изоляционизм, заключающийся в попытке оградить свои государства, регион, город и т. п. от негативного воздействия мировых процессов. В этом плане показательна внешняя политика США при Д. Трампе (2017–2021 гг.). В любом случае в условиях неопределенности и хаотизации особенность социально-политических решений — стремление быстро разрубить «гордиев узел».

В то же время неопределенность является следствием информационной избыточности современного мира, когда одновременное воздействие оказывают множество источников информации, нередко содержащих противоречия. Это создает неопределенность и порождает стрессовые ситуации. Е. П. Панова отмечает, что в этих условиях оказываются значимыми не столько даже те, кто дает информацию, а те, кто ее «редактирует», т. е. отмечает наиболее важную информацию (хотя на самом деле это может быть не так) и ее интерпретирует¹⁶.

С тем чтобы снять неопределенность в мировой политике, выдвигаются идеи о будущем мироустройстве. Это идеи о многополярности мира, хотя точнее, наверное, говорить о многоцентричности мира, поскольку, в отличие от полюсов, центры не только конфликтуют друг с другом, но и сотрудничают. Кроме того, если полюса образуют государства, то центрами могут быть различные структуры, в том числе объединения государств и негосударственные акторы. Предлагаются также и более сложные варианты будущей политической организации мира. В этом плане интересна Концепция «Сообщество единой судьбы человечества», предложенная КНР. В Концепции отражен ряд принципов современной организации общества, в том числе, кроме наличия многоуровневости, т. е. включения различных акторов в обсуждение и принятие решений, предлагается сетевой принцип взаимодействия, а также нацеленность на сотрудничество и охват всех сфер — экономики, политики, социальной сферы.

В целом же в современной ситуации неопределенности на первый план выступает человек с его эмоциями, убеждениями, целеполаганием и т. п., что хорошо показано в многочисленных исследованиях психологов. Если говорить о будущем, то очевидно, что в его построении социально-гуманитарная составляющая будет только усиливаться.

Проникновение социально-гуманитарной составляющей в военно-политическую сферу

Социально-гуманитарная составляющая не только получает собственное развитие в конце ХХ — начале ХХI в., но и проникает в другие сферы. Гуманитарная составляющая в военно-политической сфере и сфере безопасности в той или иной степени была и ранее. Это помощь раненым, беженцам. С развитием гуманитарного права такая помощь стала более комплексной и приобрела черты, оформленные международными договорами.

Начиная со второй половины ХХ в. принципиально меняются масштабы вовлечения гуманитарной составляющей в военно-политическую сферу. Фактически военные действия оказываются невозможными без информационной поддержки. Более того, как отмечают А. И. Подберезкин и А. В. Жуков, информационное воздействие позволяет решить вопросы, которые ранее решались военными, экономическими и другими средствами. Тем самым информационное воздействие становится «неотъемлемой составляющей сетецентричной гибридной войны, в которой роль информационного воздействия на противника становится определяющей»¹⁷.

В конце ХХ в. западными странами развиваются идеи гуманитарного вмешательства. Суть такого вмешательства заключается в том, что военные действия начинаются с целью или под предлогом оказания гуманитарной помощи. Примером здесь служат бомбардировки НАТО Союзной Республики Югославии в 1999 г. Эти события не остались без внимания ООН. Международная комиссия по вопросам вмешательства и государственного суверенитета в 2001 г. подготовила в ООН доклад. В докладе предлагалось отказаться от военных методов воздействия на конфликт и использовать социальные и гуманитарные методы защиты населения¹⁸.

Усиление социально-гуманитарной составляющей в проблематике международной безопасности отразилось и в развитии теории международных отношений в области безопасности. Так, в конце ХХ в. Копенгагенская школа выступила с идеей секьюритизации международных отношений¹⁹, которая исходит из конструктивистского подхода и особое внимание уделяет речевому акту, а также в целом человеку в системе безопасности.

Четвертая промышленная революция²⁰ открыла новые технологические направления, в том числе в сфере безопасности. Это био- и когнитивные технологии, искусственный интеллект, использование больших данных. Например, предполагается, что развитие искусственного интеллекта позволит выполнять функции, связанные с принятием решений, которые до сих пор оставались за человеком. Так, В. М. Буренок отмечает, что искусственный интеллект в военном деле будет способен вести диалог с человеком на естественном языке в экстремальных ситуациях²¹. Очевидно, что потребуется создание национальных и международных механизмов регулирования как самого этого процесса, так и роли человека в нем. Аналогичные проблемы возникают в связи с развитием биотехнологий и использованием больших данных.

В целом социально-гуманитарная составляющая в военно-политической сфере может иметь двоякий характер: 1) быть направленной на дальнейшее развитие конфликта и усиление противоречий; 2) быть ориентированной на поиск выхода из конфликта. В первом случае социально-гуманитарная составляющая выступает в качестве силового ресурса, создавая гибридные войны нового поколения, в которых, наряду с военными действиями, также активно используется экономическое, социальное и гуманитарное воздействие на противника²².

Особенность современного этапа развития мировой политики заключается в том, что в информационном плане национальные границы все же оказываются «прозрачными», несмотря на то что в ряде случаев государства стремятся препятствовать проникновению враждебной информации. В качестве инструмента воздействия часто используются фейковые новости, т. е. сознательное создание ложной новостной информации. Согласно проведенным исследованиям, ложные новости распространяются в социальных сетях, в частности в Twitter, быстрее, чем правдивая информация²³.

При этом следует иметь в виду, что информацию, в том числе и фейковую, распространяют как государственные, так и негосударственные акторы. И если фейковые новости — это сознательное искажение реальных событий, то нередко встречается полуправдивая, неточная, вымышленная, созданная без специального умысла, но вследствие развития и доступности социальных сетей быстрораспространяющаяся информация, которая оказывает непосредственное влияние на проблематику безопасности.

Вместе с тем социальный и гуманитарный фактор в военно-политической сфере и сфере безопасности используется также для предотвращения и урегулирования конфликтов. Прежде всего это переговорные и посреднические процедуры²⁴. Миротворческие операции, хотя содержат значительный военный компонент, также используют социально-гуманитарную составляющую, поскольку способствуют поддержанию социальных, экономических отношений в зоне конфликтов.

Международные переговоры и посредничество выступают в качестве социально-гуманитарного ресурса, поскольку предполагают, что их участники, во-первых, имеют знания по предмету переговоров, во-вторых, обладают социальными навыками ведения переговоров и посредничества. Этот ресурс также менялся на протяжении истории. Изначально переговорные и посреднические механизмы использовались главным образом для фиксации результатов войн, но в дальнейшем все чаще стали применяться для их предотвращения. Особенно это стало явным во второй половине ХХ в. Несмотря на то что переговоры и посредничества используются со времен возникновения человечества, их интенсивное изучение началось именно во второй половине ХХ в. В результате накоплен огромный исследовательский и практический опыт использования данного ресурса в сфере безопасности.

Отдельно стоит отметить роль негосударственных акторов и использования ими знаний и умений по урегулированию конфликтов в практической области. Речь идет прежде всего о научной (академической) дипломатии. А. В. Торкунов, анализируя научную дипломатию периода холодной войны, показывает роль, с одной стороны, ученых в предотвращении третьей мировой войны, с другой — значение академических семинаров, проведенных с представителями сторон конфликта, с целью его урегулирования²⁵. Так, усилия ученых того периода были направлены на то, чтобы не допустить ядерной катастрофы. Одним из таких направлений взаимодействия было Пагуошское движение, которое возникло в 1950-е гг. В него вошли ученые разных стран, в том числе Ф. Жолио-Кюри, М. Борн, А. Эйнштейн, Б. Рассел и др. В качестве первого шага, чтобы избежать ядерного столкновения, они предложили запретить ядерные испытания, а также распространение ядерного оружия. И такие договоренности на межгосударственном уровне в итоге были достигнуты.

Свой вклад в урегулирование конфликтов внесли ведущие профессора университетов США, Великобритании, которые стали проводить семинары с представителями конфликтующих сторон. Официальные власти противоборствующих сторон давали согласие на проведение таких семинаров, но сами не были их участниками. В семинарах принимали участие от каждой стороны конфликта эксперты, журналисты, представители молодежи, т. е. лица, не занимавшие официальных властных позиций.

Одним из первых такой семинар между представителями греческой и турецкой общин на Кипре организовал Дж. Бертон (Лондонский центр по анализу конфликтов). Он исходил из того, что конфликт во многом обусловлен взаимным непониманием сторон. Задача семинара состояла в том, чтобы наладить общение между ними. Семинар проходил в довольно свободной форме, и модератор (фасилитейтор) приводил лишь примеры различных конфликтов в качестве аналогий²⁶. Подобные семинары были организованы по разрешению конфликта в районе Африканского Рога Л. Дубом и его коллегами (Йельский университет)²⁷, а также Г. Келманом (Гарвардский университет) по урегулированию конфликта между палестинцами и израильтянами²⁸.

Работа всех семинаров не была нацелена на то, чтобы разрешить конфликт, поскольку это могли сделать только официальные лица. Участники семинаров анализировали проблему и затем по окончании семинаров сообщали о результатах своим официальным лицам. Трудно сказать, каков вклад в урегулирование конфликтов внесли эти семинары, однако вскоре после семинаров были прекращены насильственные действия.

Проникновение социально-гуманитарной составляющей в политико-экономическую сферу

Борьба с бедностью, голодом, болезнями со второй половины ХХ в. стала значимым направлением деятельности государств, международных организаций, негосударственных акторов. Большая роль в этой области принадлежит ООН. В сентябре 2000 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла Декларацию тысячелетия Организации Объединенных Наций, сформулировав Цели развития тысячелетия (ЦРТ), где содержались основные ценности и принципы, в том числе связанные с преодолением нищеты, охраной окружающей среды, защитой наиболее уязвимых слоев населения, оказавшихся в условиях «стихийных бедствий, геноцида, вооруженных конфликтов и других чрезвычайных гуманитарных ситуаций»²⁹. Цели развития тысячелетия, сформулированные в Декларации тысячелетия, были ориентированы на 15 лет.

В 2015 г. была подтверждена успешность реализации ЦРТ и необходимость продолжения данной деятельности. В результате на Генеральной Ассамблее ООН в 2015 г. был принят новый план развития, получивший название «Цели в области устойчивого развития» (ЦУР) и рассчитанный до 2030 г. Устойчивое развитие предполагает объединение экономического, социального и экологического развития. ЦУР включает 17 целей, среди которых такие как повсеместная ликвидация нищеты во всех ее формах; ликвидация голода; обеспечение продовольственной безопасности и улучшение питания и содействие устойчивому развитию сельского хозяйства; обеспечение здорового образа жизни и содействие благополучию для всех в любом возрасте; обеспечение всеохватного и справедливого качественного образования и поощрение возможности обучения на протяжении всей жизни для всех и другие социально ориентированные цели³⁰.

В Программе развития ООН (ПРООН)³¹ на сетевом уровне реализуется помощь государствам в трех основных областях: 1) устойчивое развитие; 2) демократическое правление и миростроительство; 3) климат и устойчивость к стихийным бедствиям.

Существует обширная научная литература по проблемам реализации Целей устойчивого развития, в том числе и реализации Целей различными странами. Россия активно участвовала в разработке и принятии ЦУР, а также приняла ряд национальных документов, ориентированных на устойчивое социально-экономическое и экологическое развитие. А. Г. Сахаров и О. И. Колмар провели анализ приоритетов ЦУР, а также российских документов и программ. Авторы пришли к выводу, что в России успешно реализуются цели, намеченные ООН. Вместе с тем «есть существенный ресурс повышения эффективности достижения ЦУР… в частности более полного включения социальных аспектов устойчивого развития в национальные документы стратегического планирования»³².

Следует подчеркнуть, что социально-гуманитарная составляющая активно проникает в экономику. Так, почти все крупные компании сегодня имеют социальные и гуманитарные проекты (поддержка спорта, детского творчества, искусства и т. п.), несмотря на то что характер их деятельности не связан с гуманитарной сферой. Такие проекты имеют большое значение в плане имиджа. Социально-гуманитарная ответственность осуществляется бизнесом не только на национальном, но и на глобальном уровне. Если раньше социальная ответственность бизнеса ограничивалась собственными структурами и структурами своей страны, то начиная с XXI в. ООН был инициирован Глобальный договор, суть которого заключается в корпоративной социальной ответственности бизнеса в глобальном масштабе. Глобальный договор предполагает ответственность и отчетность бизнеса по 10 принципам в следующих областях: права человека, трудовые отношения (не допускать принудительный труд, детский труд и т. п.), охрана окружающей среды, противодействие коррупции³³.

Традиционной в социально-экономической сфере является оказание гуманитарной помощи. Гуманитарную помощь можно понимать в узком смысле, когда доставляется продовольствие, медикаменты людям, оказавшимся в зоне конфликта или в чрезвычайной ситуации, вызванной стихийными бедствиями. Так она понимается в большинстве случаев. Однако в более широком смысле социальная и гуманитарная помощь осуществляется также в ситуациях возобновления отношений после урегулирования конфликта (постконфликтное восстановление). Варианты здесь могут быть различными. Например, общины конфликтовавших сторон вовлекаются в совместный бизнес-проект. Такие проекты использовались, в частности, при ближневосточном урегулировании.

В то же время возможны и проблемы при доставке и распространении гуманитарных грузов. Так, во время пандемии COVID-19 был зафиксирован ряд случаев проявления национального эгоизма и бизнес-эгоизма. Это, в частности, «война вакцин», когда были попытки дискредитации российской вакцины от коронавируса «Спутник-V». Другой пример связан с распределением гуманитарной помощи. Так, при оказании гуманитарной помощи двумя различными организациями в одной и той же деревне, оказавшейся в зоне конфликта, первая организация не ставила никаких ограничений по условиям получения гуманитарной помощи, в то время как другая требовала прекращения участия в конфликте. Обе организации действовали на основе своих уставных документов и зафиксированных там принципов оказания гуманитарной помощи. В результате противоречие в принципах породило конфликт между жителями деревни из-за получения гуманитарной помощи³⁴.

* * *

Социальная и гуманитарная составляющая современной мировой политики играет все большую роль, что обусловлено целым рядом объективных причин развития современного мира. Социально-гуманитарная составляющая становится значимой сама по себе, а также проникает в другие сферы, не только сопровождая деятельность в военно-политической и политико-экономической области, но и в значительной степени формируя их. Такое развитие и проникновение социально-гуманитарной составляющей порождает феномен гуманитаризации мировой политики, который проявляет себя как в позитивном плане, обеспечивая внимание к человеку, устойчивому развитию, урегулированию конфликтов и т. п., так и в негативном, что ведет к манипуляциям, развитию противоречий, усилению конфликтов и т. п.

Следует ожидать дальнейшего развития социально-гуманитарной составляющей мировой политики. При этом задача в практическом плане заключается в том, чтобы минимизировать негативные последствия, порождаемые гуманитаризацией, и, напротив, усилить положительные эффекты ее воздействия на мировую политику.

Цитируемая литература

1. Белозеров В. К., Соловьев А. В. Гибридная война в отечественном политическом и научном дискурсе // Власть. 2015. Т. 23. № 9. С. 5–11.

2. Буренок В. М. Искусственный интеллект в военном противостоянии будущего // Военная мысль. 2021. № 4. С. 106–110.

3. Громогласова Е. С. Гуманитарный кризис в «Северном треугольнике» // Латинская Америка. 2017. № 12. С. 43–54.

4. Зонова Т. В. Гуманитарное сотрудничество России и Европейского союза как инструмент «мягкой силы» // Сайт РСМД. 2013. 13 мая. URL: https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/gumanitarnoe-sotrudnichestvo-rossii-i-evropeyskogo-soyuza-ka/

5. Искендеров П. Гуманитарные интервенции в контексте геополитики // Сайт РСМД. 2012. 26 окт. URL: https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/gumanitarnye-interventsii-v-kontekste-geopolitiki/

6. Лебедева М. М. Гуманитаризация мировой политики // Полис. Политические исследования. 2021. № 4. С. 76–87.

7. Лебедева М. М. Международные переговоры как социальный и гуманитарный ресурс мировой политики // Политическая наука. 2020. № 3. С. 98–113.

8. Лебедева М. М. Система политической организации мира: «Идеальный шторм» // Вестник МГИМО-Университета. 2016. № 2. С. 125–133.

9. Лебедева М. М. Современные мегатренды мировой политики // Мировая экономика и международные отношения. 2019. Т. 63. № 9. С. 29–37.

10. Отраслевые инструменты инновационной политики / под ред. Н. И. Ивановой. М.: ИМЭМО, 2016.

11. «Мягкий путь» вхождения российских вузов в Болонский процесс / под ред. А. Ю. Мельвиля. М.: Национальный Фонд подготовки кадров, ИНО-Центр (Информация, Наука, Образование), 2005.

12. Панова Е. П. Сила привлекательности: использование «мягкой власти» в мировой политике // Вестник МГИМО-Университета. 2010 . № 4. С. 91–97.

13. Подберезкин А. И., Жуков А. В. Публичная дипломатия в силовом противостоянии цивилизаций // Вестник МГИМО-Университета. 2015. № 6 (45). С. 106–106.

14. Сахаров А. Г., Колмар О. И. Перспективы реализации Целей устойчивого развития ООН в России // Вестник международных организаций. 2019. Т. 14. № 1. С. 189–206.

15. Табаринцева-Романова К. М. Международное гуманитарное сотрудничество: зарубежные подходы к изучению и реализации // Сравнительная политика. 2021. № 4. С. 31–46.

16. Торкунов А. Дипломатия академического сообщества: прошлое и настоящее // Мировая экономика и международные отношения. 2019. Т. 63. № 9. С. 22–28.

17. Фукуяма Ф. Конец истории? // Вопросы философии. 1990. № 3. С. 134–148.

18. Шваб К. Четвертая промышленная революция. М.: Эксмо, 2016.

19. Burton J. Conflict and Communication: The Use of Controlled Communication in International Relations. L.: Alden Press, 1969.

20. Buzan B., Waever O., de Wilde J. Security: A New Framework for Analysis. Boulder: Lynne Rienner Publishers, 1998.

21. Kelman H. Israelis and Palestinians: Psychological Prerequisites for Mutual Acceptance // International Security. 1978. № 3. P. 162–186.

22. Keohane R. O. and Nye J. S. Transnational Relations and World Politics: An Introduction // International Organization. 1971. Vol. 25. № 3. P. 329–349.

23. Natsios A. S. An NGO Perspective // Peacemaking in International Conflicts: Methods and Techniques / Ed. by I. W. Zartman and J. L. Rasmussen. Washington D. C.: United States Institute of Peace, 1997. P. 337–361.

24. Nye J. Bound to Lead: The Changing Nature of American Power. N. Y.: Basic Books, 1990.

25. Nye J. The Future of Power. N. Y.: Public Affairs, 2011.

26. Resolving Conflict in Africa: The Fermeda Workshop / Ed. by Leonard W. Doob. New Haven: Yale University Press, 1970.

27. Vosoughi S., Roy D., Aral S. The spread of true and false news online // Science. 2018. Vol. 359. № 6380. P. 1146–1151.

Темы для обсуждения

1. Причины повышения роли социально-гуманитарной составляющей в мире.

2. Гуманизация и гуманитаризация мировой политики: соотношение понятий.

3. Гуманитаризация военно-политической сферы.

4. Социально-гуманитарная составляющая в мировой экономике.

5. Как политическая трансформация современного мира влияет на социально-гуманитарную составляющую мировой политики?

Обязательная литература

1. Концепции гуманитарной политики Российской Федерации за рубежом. 5 сентября 2022 г. // URL: http://www.kremlin.ru/acts/bank/48280

2. Концепция внешней политики Российской Федерации. 31 марта 2023 г. // URL: http://www.kremlin.ru/events/president/news/70811

3. Декларация тысячелетия Организации Объединенных Наций. Принята резолюцией 55/2 Генеральной Ассамблеи от 8 сентября 2000 г. // URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/summitdecl.shtml

4. Цели устойчивого развития ООН // URL: https://www.un.org/sustainabledevelopment/ru/sustainable-development-goals/

5. Программа развития ООН // URL: https://www.undp.org/

6. Глобальный договор. 10 принципов // Сайт ООН. URL: https://www.un.org/ru/36167

7. Зонова Т. В. Гуманитарное сотрудничество России и Европейского союза как инструмент «мягкой силы» // Сайт РСМД. 2013. 13 мая. URL: https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/gumanitarnoe-sotrudnichestvo-rossii-i-evropeyskogo-soyuza-ka/

8. Лебедева М. М. Система политической организации мира: «Идеальный шторм» // Вестник МГИМО-Университета. 2016. № 2. С. 125–133.

9. Лебедева М. М. Гуманитаризация мировой политики // Полис. Политические исследования. 2021. № 4. С. 76–87.

10. Табаринцева-Романова К. М. Международное гуманитарное сотрудничество: зарубежные подходы к изучению и реализации // Сравнительная политика. 2021. № 4. С. 31–46.

11. Торкунов А. В. Дипломатия академического сообщества: прошлое и настоящее // Мировая экономика и международные отношения. 2019. Т. 63. № 9. С. 22–28.

Дополнительная литература

1. Белозеров В. К., Соловьев А. В. Гибридная война в отечественном политическом и научном дискурсе // Власть. 2015. Т. 23. № 9. С. 5–11.

2. Лебедева М. М. Гуманитарная и социальная составляющая международной безопасности // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Политология. 2022. Т. 24. № 2. С. 187–199.

3. «Мягкий путь» вхождения российских вузов в Болонский процесс / под ред. А. Ю. Мельвиля. М.: Национальный Фонд подготовки кадров, ИНО-Центр (Информация, Наука, Образование), 2005.

4. Отраслевые инструменты инновационной политики / под ред. Н. И. Ивановой. М.: ИМЭМО, 2016.

5. Панова Е. П. Сила привлекательности: использование «мягкой власти» в мировой политике // Вестник МГИМО-Университета. 2010. № 4. С. 91–97.

6. Kelman H. Israelis and Palestinians: Psychological Prerequisites for Mutual Acceptance // International Security. 1978. № 3. P. 162–186.

Глава 2. СОВРЕМЕННАЯ ГУМАНИТАРНАЯ ДИПЛОМАТИЯ: ТЕНДЕНЦИИ И ВЫЗОВЫ

Д. А. Кузнецов

Наука о международных отношениях традиционно фокусировалась на многообразии политических процессов и факторов в оценке международно-политического взаимодействия, в отдельных случаях затрагивая экономические, правовые, энергетические, реже — культурные факторы. Глобальные потрясения ХХ в., последующая секьюритизация глобальных вызовов и расширение дискурса о правах человека, активность негосударственных акторов мировой политики и усложнение природы современных конфликтов в конце прошлого столетия привели к появлению концепции плюралистической безопасности и безопасности личности, что подчеркивало растущую значимость человеческого измерения международных отношений и, как следствие, дискуссий о гуманитарной составляющей внешней политики. Влияние на это оказывал и сам переходный характер международной системы: возникновение «новых» видов конфликтов, «новых» вызовов и угроз, «новых» влиятельных акторов, «нового» уклада глобальной экономики (и т. д.) требовало создания компенсаторных механизмов в условиях усложняющейся международной реальности. Обуславливался дискурс о гуманитарной дипломатии и нерешенностью ключевых проблем развития, возникновением острых гуманитарных кризисов и дискуссиями о гуманности новых технологий.

Не вызывает сомнений актуализация международной гуманитарной повестки, под которой следует понимать широкий спектр проблем, связанных с обеспечением безопасного человеческого существования и благополучия. В мире сохраняются острые очаги гуманитарного кризиса в зонах затяжных конфликтов (Сирии, Сомали, Судане и пр.)³⁵. Меняется характер самих конфликтов, основной жертвой которых является мирное население. Конфликты вовлекают все большее число участников и диад, что осложняет поиск консенсуса между противоборствующими сторонами. В качестве конфликтогенных факторов продолжают усиливаться факторы этничности, религиозной принадлежности, национализма и фундаментализма, что делает конфликты менее управляемыми и более смертоносными. Все это усугубляется проблемой неравномерности мирового развития — колоссального разрыва между развитым миром и зависимым от него развивающимся.

К современным гуманитарным вызовам относят крайнюю нищету, голод и неравенство, массовые болезни (эпидемии и пандемии); затянувшиеся конфликты и формирование «серых зон» мировой политики³⁶ и сопутствующую им девальвацию человеческой жизни; внутренние конфликты и терроризм; неконтролируемую миграцию и беженство; массовые преступления против человечности и нарушения прав человека³⁷. В мире формируются особые «чрезвычайные пространства», характеризующиеся сложным переплетением гуманитарных проблем и их наследуемостью многими поколениями³⁸. В этом контексте необходимо вспомнить и концепцию «голой жизни» Ж. Агамбена (homo sacer) — человеческую жизнь в состоянии выживаемости, на грани простой биологической формы жизни, когда ее «можно было уничтожить, не совершая убийства»³⁹. М. М. Лебедева вводит понятие гуманитаризации мировой политики. Важная особенность данного феномена заключается в том, что социально-гуманитарная сфера может использоваться для укрепления международного сотрудничества и взаимного доверия, но в то же время может служить фактором конфронтации. В этом смысле «гуманитаризация» не равнозначна «гуманизации» мировой политики и международных отношений, хотя глубинная связь этих понятий не вызывает сомнений⁴⁰.

Необходимо различать понятия социально-гуманитарного сотрудничества и гуманитарной дипломатии⁴¹. В первом случае речь идет о широком спектре направлений межгосударственного взаимодействия на уровне «низкой» политики (low politics) — в сфере культуры, спорта, академического обмена, молодежного сотрудничества и т. п. Под гуманитарной дипломатией же следует понимать направление внешней политики, опирающееся на «человеческое измерение» международных отношений, нацеленное на создание безопасных и благоприятных условий для жизни и развития человека, реализуемое в виде помощи развитию, устранения последствий чрезвычайных ситуаций и конфликтов, защиты базовых прав человека и обеспечения его благополучия⁴².

Исследователи данной проблематики, в разработку которой особенный вклад внесли Е. С. Громогласова и М. Барнетт⁴³, неодинаково видят причины, истоки и этапы гуманитарной дипломатии. Вместе с тем в истории гуманитарной дипломатии возможно зафиксировать несколько тенденций.

Во-первых, в истории международных отношений фиксируется нелинейный характер гуманизации. Так, наряду со становлением системы международного гуманитарного права в ХХ в., именно это столетие ознаменовалось двумя наиболее разрушительными и масштабными войнами в истории человечества, чудовищными по своим гуманитарным последствиям. Ранее, в XVIII–XIX вв., дискуссии об отмене рабства в мире соседствовали с антигуманной колониальной политикой и открытием «человеческих зоопарков». При этом необходимо сделать акцент именно на нелинейности гуманизации (сменяемости циклов ее усиления и ослабления), поскольку в целом тренд на кооперационное решение международных вызовов, формирование правил ведения вооруженных конфликтов и создание каналов международной гуманитарной помощи в истории фиксируется⁴⁴. Свидетельством этого является и учреждение глобальных организаций, нацеленных на решение гуманитарных проблем (Лига Наций, ООН и все институты ее «семьи»). Кроме того, более устойчивый мировой порядок всегда являлся важным условием для более устойчивого «гуманитарного начала» в международной политике.

Также необходимо отметить, что основной движущей силой развития гуманитарной составляющей во внешней политике государств в истории являются не столько нравственные или религиозные нормы, сколько рационализация ненасилия — прагматическая нацеленность на решение задач внешней политики с минимальным ущербом для населения, территории, экономики и политики. Древней иллюстрацией такой рационализации является институт неприкосновенности посланников (послов, гонцов, переговорщиков и пр.): принцип взаимности в данном случае гарантировал безопасность посланников как направляющей, так и принимающей стороны. Советский генетик В. П. Эфроимсон отмечал, что специфика эволюционного развития человечества такова, что естественный отбор был в очень большой мере направлен на развитие биологических основ самоотверженности, альтруизма, коллективизма и жертвенности. С данным тезисом трудно не согласиться, однако это наблюдение не всегда может быть отнесено к международной (еще ранее — межплеменной) политике, где на достаточно ранних этапах развития общества сформировалась практика дегуманизации чужого, ставшая основной из причин конфликтов в истории. При этом нельзя полностью игнорировать и нравственно-религиозные принципы: именно они, например, во многом повлияли на появление права убежища, принципа нерушимости святынь и отдельных правил ведения войны (в частности, древний запрет боевых действий во время религиозных праздников или более позднее развитие концепции «справедливой войны»). На разных этапах истории на развитие гуманитаризма большое влияние оказывали и доминирующие философские категории (например, философский гуманизм эпохи Просвещения).

История международных отношений показала и то, что гуманитарная дипломатия является крайне подвижной категорией. Это связано с расширением трактовки «гуманитарного» в мировой политике, дискуссиями относительно гуманитарных концепций (например, возможностей гуманитарных интервенций), инструментализацией гуманитарного дискурса в международных делах.

Еще одной ощутимой исторической тенденцией следует назвать транснационализацию гуманитарной дипломатии, т. е. все более деятельное участие в ней негосударственных транснациональных акторов⁴⁵. В Средневековье ведущую роль в данном вопросе играли религиозные организации, что было связано и с достаточно высокой политической ролью Церкви. После религиозной эмансипации суверенов и заключения Вестфальского мира именно государствам предстояло выступать в роли «гуманитарных акторов», поскольку именно государство было признано универсальной формой организации политических пространств, а международный гуманизм, формально оторвавшись от религиозных догм, отныне должен был опираться на «рацио» светской власти. Именно тогда дипломатия стала средством поиска общечеловеческих ценностей и установления гуманных норм международного общения. Однако уже к XIX в. круг субъектов значительно расширился: в мире действовало несколько сначала околорелигиозных, а затем и светских движений, цель которых заключалась в организации гуманитарной помощи различного типа (историческими примерами таких организаций и движений являются Сестры милосердия [1831 г., Ирландия], Крестовоздвиженская община сестер милосердия [1863 г., Россия], Скорая помощь Святого Иоанна [1877 г., Великобритания], Международный комитет Красного Креста [1863 г., Швейцария] и др.).

В постбиполярную эпоху гуманитарная дипломатия вступила в новый этап своего развития. Об этом свидетельствует и расширение гуманитарной повестки международных институтов, в том числе Совета Безопасности ООН, где число обсуждений и резолюций по гуманитарным вопросам или вопросам, связанным с гуманитарным аспектом, значительно возросло с 1990-х гг.⁴⁶

В ХХ в. наблюдалась активная институционализация гуманитарной дипломатии. Это выразилось в появлении специализированных международных организаций (в том числе с мандатом по поддержанию мира и безопасности — Лига Наций, ООН, СБСЕ и др.)⁴⁷, систематизации норм международного гуманитарного права («Права Гааги» и «Права Женевы»), взрывном росте числа НПО гуманитарной направленности, создании системы официальной помощи развитию, выдвижении политических концепций гуманитарной политики⁴⁸.

На рубеже XX и XXI вв. гуманитарная дипломатия (М. Барнетт называет ее «неогуманитаризмом»⁴⁹) характеризуется активизацией «гуманитарных» акторов и сопутствующим формированием «рынка гуманитарных услуг», а также обострением проблемы вмешательства в многочисленные внутренние (и реже — международные) конфликты⁵⁰. Дискуссии о нерушимости суверенитета в случае гуманитарных кризисов различной этиологии продолжаются и ныне, приводя к возникновению различных и трудносовместимых государственных и коллективных подходов. «Вооруженный гуманитаризм» или «интервенционизм» рубежа ХХ и ХХI вв. связан с военным вмешательством в Ирак, Боснию и Герцеговину, Сербию (широко осужденной большей частью стран мира), Ливию, а также провалом миротворческих миссий в Африке (Сомали, Руанда). Это потребовало пересмотра практики и поиска путей ее легитимизации, результатом чего стало появление концепции «обязанности защищать» (или «ответственности по защите», «ответственности защищать» — Responsibility to protect, R2P). Сущность последней заключалась в создании принципов задействования инструмента вмешательства в исключительных случаях, к которым относятся: 1) наличие факта геноцида, военных преступлений, преступлений против человечности или этнических чисток; 2) невозможности государства обеспечить защиту своего населения от данных видов преступлений собственными силами и при содействии международного сообщества. Иностранная интервенция в Ливию в 2011 г., опиравшаяся на оправдание именно применением данной концепции, вызвала множество нареканий о ее инструментализации в интересах интервентов. Дальнейшие попытки распространения данной концепции на вопросы, выходящие за рамки изначально установленных принципов, и ее использование для оправдания интервенций и смены режимов породили широкую критику и выдвижение дополняющих проектов, среди которых «Ответственность во время защиты» (Бразилия) или «Ответственная защита» (Китай). В этой же плоскости лежат актуальные проблемы совершенствования, кодификации, имплементации норм международного гуманитарного права (МГП) — совокупности международно-правовых норм и принципов, регулирующих вопросы защиты жертв войны, а также ограничивающих методы и средства ведения войны.

Растут объемы гуманитарной помощи. В соответствии с Global Humanitarian Assistance Report (2019 г.) 245 млн человек, проживающих в 75 странах, нуждались в срочной (!) гуманитарной помощи, при этом каждый год их число увеличивается. По данным ООН, за последние 20 лет число людей, нуждающихся в гуманитарной помощи, удвоилось. После 2015 г. в мире регистрируется исторический максимум беженцев. Более 1 млрд людей живут в условиях конфликтов. Странами, в которые был направлен наибольший объем гуманитарной помощи в 2019 г., оказались Сирия, Йемен, Ливан, Южный Судан и Демократическая Республика Конго — в основном страны, ситуацию в которых можно описать как хроническую политическую нестабильность. Более 75% гуманитарной помощи оказывается государствами, остальные — негосударственными структурами. Крупнейшими донорами остаются ЕС, США и Китай. Пандемия COVID-19 усугубила гуманитарную ситуацию в мире: ее объективная оценка в настоящее время крайне затруднена.

Основным актором гуманитарной дипломатии, несомненно, остаются государства. Однако если во второй половине ХХ в. наиболее ощутимую роль играли традиционные государства-доноры — развитые государства, чаще всего — члены ОЭСР, работающие в рамках официальной помощи развитию, то в настоящее время все большее влияние имеют так называемые новые доноры (страны БРИКС, Турция, Саудовская Аравия и др.). Их доля в оказании помощи развитию и гуманитарной помощи неуклонно возрастает⁵¹, что позволяет говорить о тенденции полицентризации гуманитарной дипломатии.

Подходы государств к политике содействия международному развитию трансформировалась в течение нескольких десятилетий. Официальная помощь развитию (ОПР) остается ключевым механизмом решения проблем развивающегося мира. К формам ОПР относятся: прямая поддержка бюджета страны-реципиента; финансирование бюджетов организаций, программ и фондов; проектное финансирование (целевое); экспертная и техническая помощь; стипендии на участие в образовательных программах; снижение или списание долга. В оценку ОПР не включаются расходы по военной помощи, миротворческим операциям, культурным программам, программам помощи беженцам. Как отмечают специалисты, страны-доноры, хотя и продолжают руководствоваться своими собственными интересами, больше внимания стали уделять нуждам реципиентов, направляя помощь в более бедные страны, не имеющие альтернативных источников финансирования⁵². Основными донорами в системе ОПР остаются страны Запада, действующие в основном через Организацию экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). При этом, как было сказано, доля незападных государств, осуществляющих помощь по линии Юг — Юг, неуклонно возрастает. Интересно, что основными получателями помощи от развитых стран являются наименее развитые страны, в то время как от «новых доноров» — страны с уровнем дохода ниже среднего. Политика ОПР также находится в центре политических дискуссий в связи с проблемами реальной эффективности программ, адекватности расходов и «связанности» помощи с политико-экономическими целями доноров.

К числу акторов современной гуманитарной дипломатии следует относить не только государства. Сложно переоценить роль международных организаций, в которых на регулярной основе проводятся дискуссии по гуманитарным вызовам. Фундаментальная роль принадлежит ООН, в «семью» которой входит несколько десятков организаций и программ, нацеленных на решение гуманитарных проблем современности. Еще в 1990-е гг. была выдвинута концепция «безопасности личности», которая придала безопасности государства (традиционно мыслимой в качестве основы и самоцели международной безопасности) роль средства и условия обеспечения безопасности отдельного человека. Как известно, концепция безопасности личности базировалась на двух принципах — «свобода от нужды» и «свобода от страха» — и в дальнейшем легла в основу других глобальных проектов — Цели развития тысячелетия (2000–2015 гг.) и Цели устойчивого развития (с 2015 г.). Провозглашаемые задачи, по которым все государства — члены ООН приняли на себя обязательства, выступили в качестве «плана достижения лучшего и более устойчивого будущего для всех». По итогам реализации Декларации тысячелетия в ООН были зафиксированы значимые показатели успешной политики: сокращение в мире крайней нищеты с 47% до 14%, двойное сокращение числа детей младшего возраста, не посещающих школу, расширение прав и возможностей женщин, двойное сокращение материнской смертности и смертности среди детей до пяти лет, больший охват вакцинации и терапии, почти двойной прирост числа людей, имеющих доступ к чистой питьевой воде, увеличение объемов официальной помощи развитию и пр. Оценка результатов Целей тысячелетия позволила на этапе разработки Целей устойчивого развития переформатировать политику мониторинга, сбора и анализа данных, взаимодействия с национальными государствами, адаптировать условия решения проблем по странам, а также ввести более стабильную систему взаимодействия между различными структурами ООН. В целом необходимо подчеркнуть доминирование концепции «развития» в гуманитарной повестке современности.

Все более ощутимую роль в гуманитарной дипломатии играют негосударственные акторы. Особое значение имеет деятельность Международного комитета Красного Креста, ставшего в истории основным инициатором и даже гарантом норм международного гуманитарного права, а также активность других неправительственных организаций («Врачи без границ», «Международная амнистия» и др.). Участие бизнеса связывается с практикой социальной ответственности, оказания гуманитарной помощи (причем по принципу специализации), а также подключения к «Глобальному договору» (Global Compact).

Как видно, практика гуманитарной дипломатии в значительной мере исходит из неформальных правил и принципов, совокупность которых формирует некий «идеальный тип» гуманитарной дипломатии. При этом в мире реальной политики данные принципы зачастую нарушаются, что проявляется, например, в исторических примерах «гуманитарных бомбардировок» или обусловленной (связанной) помощи. К таким правилам следует отнести принцип гуманности и солидарности; соответствие международному праву; ненасильственный характер; учет контекста; неполитизированность и неидеологизированность; прозрачность и независимость; неизбирательный характер — равный доступ для всех⁵³.

Представления о сущности гуманитарной дипломатии разнятся не только среди исследователей, но и в политической практике. В настоящее время различия в подходах к гуманитарной дипломатии становятся все более заметными среди развитых (прежде всего — западных) и развивающихся (незападных) стран.

В западных государствах гуманитарная дипломатия базируется на двух основных принципах: состоятельности государства и либеральной интерпретации гуманитарного сотрудничества. Западные страны рассматривают государства в состоянии острого гуманитарного кризиса как «несостоявшиеся», ограничивая возможности для сотрудничества и создавая условия для таких мер как гуманитарная интервенция. Оказание гуманитарной помощи при возникновении острых кризисов и вызовов является зачастую ситуативным; наблюдается тенденция к дистанцированию донора от реципиента («помощь на расстоянии»). Имеет место так называемая связанная помощь (в истории она связывалась, например, с феноменом «долларовой дипломатии»). Недостаточный акцент делается на превентивных мерах, устранении базовых причин кризисов, посткризисном восстановлении. Гуманитарная деятельность западных государств определяется концептуальными парадигмами, свойственными западной либерально-демократической модели. Например, важное значение придается концепции «ответственности по защите» (Responsibility to Protect, R2P) и интервенционизму вообще. Западные доноры в гуманитарной деятельности исходят из либерального видения трансформации субъекта, целей помощи и имплементируемой модели развития, что не всегда соответствует культурным реалиям объекта гуманитарной деятельности и потому не всегда ведет к конструктивному и эффективному решению проблемы, лишь обостряя ситуацию. Западные страны исходят из картины мира, основанной на собственном превосходстве, универсальности собственной модели развития и возможности ее импортирования (в том числе силовым способом) для потенциального разрешения проблемы несостоятельности государства.

Незападный подход характеризуется широтой понимания «гуманитарного». Обычно в гуманитарную дипломатию включаются такие вопросы как культурное, образовательное, спортивное и иные виды сотрудничества⁵⁴. Вместо позиции превосходства присутствует дискурс о солидарности, от которого отталкиваются многие государства (бразильская политика по линии «Юг — Юг», кубинский «здравоохранительный интернационализм»). В мусульманских странах сложилась официальная и основанная на религиозных догмах практика перераспределения пожертвований («закят» и «садака»). В китайской теории международных отношений существует представление о необходимости формирования морального облика глобальной державы («моральный реализм»), чем частично может объясняться активность Китая в современной гуманитарной дипломатии. Гуманитарная помощь в развивающемся мире и помощь развитию ситуативна и оторвана от институциональных рамок (как в ОЭСР). При этом это не означает, что развивающиеся страны подходят к гуманитарной политике лишь с альтруистических соображений: политические (конкуренция за влияние) и преимущественно экономические мотивы (кредитная политика Китая в Африке) являются значимыми стимулами для гуманитарной дипломатии⁵⁵.

Потенциально государства, активизируя свое участие в гуманитарной дипломатии, могут исходить из различных мотивов. Во-первых, это экзогенные импульсы — кризисные ситуации, требующие от государства адекватного ответа в условиях взаимозависимости. Посредством реагирования на возникающие кризисы происходит поиск новых стратегий гуманитарной деятельности, эволюция гуманитарной дипломатии. Неслучайно новые витки развития международного диалога по гуманитарным проблемам возникали в послевоенные периоды, причем два наиболее активных и масштабных из них — после двух величайших катастроф в истории человечества — мировых войн.

Во-вторых, зачастую стимулом является стремление государства играть более активную роль в региональной или глобальной политике. Именно эта мотивация позволяет растущим державам продвигать свою «мягкую силу», повышая свой международный статус, выступать с собственными глобальными инициативами, нацеленными на гуманитарное сотрудничество. Неслучайно именно растущие державы являются инициаторами масштабных гуманитарных проектов и концепций, среди которых можно отметить «Сообщество единой судьбы человечества» Китая или «Ответственность во время защиты» Бразилии.

В-третьих, важным фактором является наличие необходимых ресурсов, способных обеспечить эффективное участие государства в гуманитарной деятельности. Речь идет не только о финансовых ресурсах или военных контингентах (что свойственно прежде всего развитым странам), но и о возможности государств оказывать техническую, экспертную, продовольственную и иные виды помощи в содействии развитию.

Наконец, это следование своим стратегическим интересам и историческая обусловленность. Именно этот фактор зачастую определяет направления и масштаб гуманитарной дипломатии. Так, бывшие метрополии чаще сосредотачивают свою гуманитарную дипломатию на пространстве своих бывших колониальных владений, а растущие региональные лидеры — в своих региональных пространствах⁵⁶.

Таким образом, современная гуманитарная дипломатия, получившая интенсивное развитие во второй половине ХХ в. и в начале текущего века, является крайне политизированной сферой, а ее связь с понятиями «гуманитаризма» и «гуманности» усложняют ее толкование и реализацию. Значительные достижения человечества в деле «очеловечивания» международных отношений соседствуют с нерешенными гуманитарными вызовами, носящими системный характер. Однако возросшая взаимозависимость мира и трансформации международной системы как никогда требуют поиска адекватных ответов на современные гуманитарные вызовы.

Цитируемая литература

1. Агамбен Д. Homo Sacer. Чрезвычайное положение. М.: Европа, 2011. 148 с.

2. Громогласова Е. Гуманитарная дипломатия в современных международных отношениях: опыт системного исследования. М.: ИМЭМО РАН, 2018. 124 с.

3. Ипполитов С. С. Гуманитарная деятельность как объект культурологии: определение, изучение, тенденции // Культура и образование: научно-информационный журнал вузов культуры и искусств. 2018. № 2 (29).

4. Кушлейко А. С. Современные вызовы для гуманитарной деятельности // Пути к миру и безопасности. 2018. № 1 (54). Спецвыпуск: Гуманитарные вызовы, гуманитарное реагирование и защита гражданского населения в вооруженных конфликтах. С. 67–76.

5. Лебедева М. М. Гуманитаризация мировой политики // Полис. Политические исследования. 2021. № 4. С. 76–87.

6. Лебедева М. М., Устинова М. И. Гуманитарные и социальные вопросы в Совете Безопасности ООН // Вестник международных организаций. 2020. № 1. С. 135–154.

7. Морозкина А. Официальная помощь развитию: тенденции последнего десятилетия // Мировая экономика и международные отношения. 2019. Т. 63. № 9. С. 86–92.

8. Практика современной гуманитарной дипломатии / под ред. Д. А. Кузнецова. М.: Эдитус, 2022. 206 с.

9. Серые зоны мировой политики. Очерки текущей политики. Вып. 3 / Д. Г. Балуев, А. А. Новоселов; отв. ред. М. А. Троицкий. М.: НОФМО, 2010. 40 c.

10. Степанова Е. Гуманитарные аспекты современных конфликтов // Пути к миру и безопасности. 2018. № 1 (54). Спецвыпуск: Гуманитарные вызовы, гуманитарное реагирование и защита гражданского населения в вооруженных конфликтах. С. 11–43.

11. Табаринцева-Романова К. М. Международное гуманитарное сотрудничество: зарубежные подходы к изучению и реализации // Сравнительная политика. 2021. № 4. С. 31–46.

12. Харитонова Е. М. Помощь в чрезвычайных гуманитарных ситуациях в системе ООН: вызовы и риски // Пути к миру и безопасности. 2018. № 1 (54). Спецвыпуск: Гуманитарные вызовы, гуманитарное реагирование и защита гражданского населения в вооруженных конфликтах. С. 239–248.

13. Barnett М. Empire of Humanity: A History of Humanitarianism. Cornell University Press, 2013. 312 p.

14. The Oxford Handbook of Global Studies / Ed. by Mark Juergensmeyer, Saskia Sassen, Manfred B. Steger, Victor Faessel. 2018.

15. The Oxford Handbook of Modern Diplomacy / Ed. by Andrew F. Cooper, Jorge Heine, Ramesh Thakur. 2013.

Темы для обсуждения

1. В чем заключаются причины актуализации дискурса о гуманитарной дипломатии и социально-гуманитарном сотрудничестве в современных международных отношениях?

2. Каковы возможные трактовки «гуманитарной дипломатии»? В чем заключается проблема определения «гуманитарной дипломатии»?

3. Как меняется гуманитарная повестка в международных отношениях? К чему приводит усиление «новых» угроз?

4. Как вы оцениваете роль международного гуманитарного права в современном мире? В чем заключаются факторы эффективности и неэффективности МГП?

5. В чем заключается значение гуманитарной дипломатии во внешней политике государства?

6. Каковы основные исторические тенденции развития гуманитарной дипломатии?

7. Почему ХХ в. называют веком институционализации гуманитарной дипломатии? К каким результатам это привело?

8. Каковы направления гуманитарной деятельности государств в современной мировой политике? Какие из них в наибольшей степени подтверждают свою эффективность?

9. В чем заключаются особенности гуманитарной дипломатии в западном мире? Что ее принципиально отличает от гуманитарной деятельности стран незападного мира?

Обязательная литература

1. Громогласова Е. Гуманитарная дипломатия в современных международных отношениях: опыт системного исследования. М.: ИМЭМО РАН, 2018. 124 с.

2. Лебедева М. М. Гуманитаризация мировой политики // Полис. Политические исследования. 2021. № 4. С. 76–87.

3. Морозкина А. Официальная помощь развитию: тенденции последнего десятилетия // Мировая экономика и международные отношения. 2019. Т. 63. № 9. С. 86–92.

4. Практика современной гуманитарной дипломатии / под ред. Д. А. Кузнецова. М.: Эдитус, 2022. 206 с.

5. Степанова Е. Гуманитарные аспекты современных конфликтов // Пути к миру и безопасности. 2018. № 1 (54). Спецвыпуск: Гуманитарные вызовы, гуманитарное реагирование и защита гражданского населения в вооруженных конфликтах. С. 11–43.

6. Табаринцева-Романова К. М. Международное гуманитарное сотрудничество: зарубежные подходы к изучению и реализации // Сравнительная политика. 2021. № 4. С. 31–46.

Дополнительная литература

1. Агамбен Д. Homo Sacer. Чрезвычайное положение. М.: Европа, 2011. 148 с.

2. Ипполитов С. С. Гуманитарная деятельность как объект культурологии: определение, изучение, тенденции // Культура и образование: научно-информационный журнал вузов культуры и искусств. 2018. № 2 (29).

3. Лебедева М. М., Устинова М. И. Гуманитарные и социальные вопросы в Совете Безопасности ООН // Вестник международных организаций. 2020. № 1. С. 135–154.

4. Серые зоны мировой политики. Очерки текущей политики. Вып. 3 / Д. Г. Балуев, А. А. Новоселов; отв. ред. М. А. Троицкий. М.: НОФМО, 2010. 40 c.

5. Barnett М. Empire of Humanity: A History of Humanitarianism. Cornell University Press, 2013. 312 p.

6. The Oxford Handbook of Global Studies / Ed. by Mark Juergensmeyer, Saskia Sassen, Manfred B. Steger, Victor Faessel. 2018.

7. The Oxford Handbook of Modern Diplomacy / Ed. by Andrew F. Cooper, Jorge Heine, Ramesh Thakur. 2013.

Глава 3. РОССИЙСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ И ГУМАНИТАРНАЯ НАУКА В КОНТЕКСТЕ РАЗВИТИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО СОТРУДНИЧЕСТВА

Е. А. Антюхова

Содержание и основные задачи стратегии Российской Федерации в сфере международного гуманитарного сотрудничества

В современных условиях становления полицентричной архитектуры нового миропорядка, вызванного системным кризисом в отношениях со странами коллективного Запада, все более значимую роль в отстаивании национальных интересов России приобретает развитие международного гуманитарного сотрудничества в сфере образования и науки.

Следует отметить, что на современном этапе развития международной системы гуманитарная политика характеризуется сложным и многомерным характером, ориентированным на реализацию комплекса геополитических, экономических и идеологических функций.

В рамках развития международного гуманитарного взаимодействия большое внимание уделяется развитию человеческого капитала. Вследствие этого деятельность в областях, связанных с социально-гуманитарным потенциалом, включая образовательную сферу, направлена на укрепление международного сотрудничества и взаимного доверия, что имеет особое значение в условиях происходящей трансформации мировой политической системы.

Реализация стратегических задач гуманитарной политики Российской Федерации предполагает взаимосвязанный и взаимозависимый характер международной деятельности различных государственных и негосударственных структур.

В соответствии с положениями Концепции гуманитарной политики Российской Федерации за рубежом, утвержденной Указом Президента РФ № 611 от 5 сентября 2022 г.⁵⁷, к числу приоритетных направлений гуманитарной политики Российской Федерации на международной арене в документе отнесено обеспечение высокого уровня «российского образования и наличие доступных для иностранных граждан образовательных программ, включая образовательные обмены»⁵⁸.

Стратегическим приоритетом гуманитарной политики Российской Федерации обозначено также «повышение конкурентоспособности российского образования, научных исследований и разработок, продвижение их на мировом рынке»⁵⁹.

Серьезные институциональные сложности, связанные с осуществлением ключевых задач гуманитарной политики Российской Федерации, требуют выработки новых ответов на угрозы, связанные с применением технологий «мягкой силы».

Гуманитарная политика представляет собой одну из сфер социально-политического взаимодействия, а также важное направление деятельности государства на международной арене, направленной на достижение внешнеполитических целей посредством комплекса методов дипломатии «мягкой силы», развитие взаимовыгодного сотрудничества в гуманитарной сфере с государственными и негосударственными акторами.

Систематическое развитие гуманитарного направления международного сотрудничества Российской Федерации призвано обеспечить безопасность и благоприятную внешнюю среду для комплексной модернизации, реализацию конституционных прав и свобод российских граждан, взаимодействие с соотечественниками за рубежом, продвижение ценностей российской культуры и русского языка за рубежом. Всестороннее и эффективное использование гуманитарного фактора в качестве важнейшего компонента международной политики Российской Федерации позволяет создать основу для укрепления позиций на международной арене и расширения рамок взаимодействия с дружественными государствами.

Одним из важных аспектов гуманитарной политики является сфера образования. Образовательный сегмент гуманитарной политики в современных условиях выступает в качестве эффективного внешнеполитического инструмента «мягкой силы», становясь действенным способом продвижения национальных интересов международных акторов.

Формирование положительного имиджа страны через образовательное сотрудничество и взаимодействие доказало свою эффективность в достижении внешнеполитических целей мировых держав по продвижению своих интересов на мировой арене. Глобализация образовательного пространства превращает образовательный сегмент гуманитарной политики в один из наиболее значимых механизмов диалога между государствами.

К числу основных направлений гуманитарной политики Российской Федерации за рубежом относится обеспечение повышения уровня «российского образования и наличие доступных для иностранных граждан образовательных программ, включая образовательные обмены»⁶⁰.

Важным приоритетом гуманитарной политики Российской Федерации на международной арене обозначается «повышение конкурентоспособности российского образования, научных исследований и разработок, продвижение их на мировом рынке»⁶¹.

Принципиально важное значение в данной связи приобретает «продвижение российских образовательных услуг на мировом рынке, расширение сети русских школ за рубежом, увеличение объемов подготовки иностранных специалистов в российских образовательных организациях высшего образования, в том числе на некоммерческой основе, повышение привлекательности российского образования»⁶².

Как справедливо заметил президент России В. В. Путин, «мы должны в несколько раз усилить образовательное и культурное присутствие в мире», ибо «не империя, а культурное продвижение, не пушки, не импорт политических режимов, а экспорт образования и культуры помогут создать благоприятные условия для российских… идей»⁶³.

Ключевым механизмом выполнения задачи обеспечения российских интересов на международной арене, а также развития равноправного международного сотрудничества России является «продвижение российского образования на мировом рынке образовательных услуг» посредством создания «в лицензированных за рубежом иностранных образовательных организациях отделений, в которых осуществляется обучение на русском языке и по российским стандартам высшего образования»⁶⁴.

В редакции Концепции внешней политики РФ, утвержденной Указом Президента РФ от 31 марта 2023 г., подчеркивается, что «в целях усиления роли России в мировом гуманитарном пространстве, формирования ее позитивного восприятия за рубежом, укрепления позиций русского языка в мире, противодействия кампании русофобии, проводимой недружественными иностранными государствами и их объединениями, а также повышения взаимопонимания и укрепления доверия между государствами Российская Федерация намерена уделять приоритетное внимание: 1) популяризации и защите от дискриминации за рубежом отечественных достижений в сферах культуры, науки, образования и искусства, а также укреплению образа России как государства, привлекательного для жизни, работы, учебы и туризма; 2) поддержке распространения русского языка и укреплению его позиций как языка международного общения, одного из официальных языков ООН и ряда других международных организаций, содействию изучению и использованию русского языка в иностранных государствах (прежде всего в государствах — участниках СНГ)…»⁶⁵

В условиях существенного осложнения международной обстановки и обострения ряда угроз национальной безопасности Российской Федерации особую значимость приобретают механизмы «мягкого» обеспечения интересов Российской Федерации, одним из приоритетных направлений в рамках которых является концептуализированная стратегия международного гуманитарного сотрудничества.

Специфика развития российского образования и науки в условиях формирования глобального образовательного пространства

В условиях глобализационного тренда сфера высшего образования становится важнейшим компонентом инновационного развития, а также выступает в качестве значимого источника политических и социальных трансформаций, происходящих как на глобальном уровне, так и в рамках отдельно взятых государств. В контексте кардинальных изменений, затрагивающих различные сегменты современной международной системы, высшее образование играет все более значимую политикообразующую функцию.

Национальная система высшего образования, отвечающая современным требованиям инновационной экономики, а также обладающая устойчивыми позициями в рамках глобального научного и образовательного пространства, относится к числу ключевых конкурентных преимуществ современного государства.

Очевидно, что страны, занимающие высокие позиции в рейтингах развития образовательных услуг, способны оказывать заметное влияние на международно-политические процессы и добиваться более успешных результатов в реализации своих национальных интересов на международной арене.

Предоставление образовательных услуг иностранным студентам входит в перечень важных инструментов «мягкой силы». Образовательный процесс оказывает существенное воздействие на формирование системы ценностей и мировоззренческих взглядов представителей молодого поколения, усвоение ими языка, достижений науки и культуры принимающей страны.

Важную роль в развитии сотрудничества между современными государствами приобретает интегрирование национальных систем образования в глобальное образовательное пространство.

Одним из наиболее значимых конкурентных преимуществ государства в современном мире является конкурентоспособность на глобальном рынке образовательных услуг. Привлечение иностранных студентов позволяет обеспечивать более эффективное продвижение определенной системы ценностей и нормативных институций на международной арене.

Важной составляющей происходящей в последний период «академической революции» является формирование системы международной академической мобильности, которая, в свою очередь, выступает в качестве важного движущего фактора интернационализации, направленной на максимальную адаптацию системы высшего образования к запросам современного мироустройства. Она является важным фактором формирования имиджа современного государства и демократизации социально-политических процессов, в то же время оказывая существенное воздействие на трансформацию государственно-центричной модели международных отношений.

Рост международной мобильности студентов и увеличение числа программ международных академических обменов существенно повышает социальную и политическую роль современных университетов.

Одним из актуальных трендов является реализация модели глобального научно-исследовательского университета, которая предполагает активную роль университетов не только в качестве учебных заведений, но и в виде центров развития инновационной деятельности.

Развитие глобального научного и образовательного пространства и сопряженное с ним усиление мобильности научных кадров, реализация все возрастающего количества научных проектов с участием представителей различных государств подчеркивает важность сферы научного взаимодействия в системе международного гуманитарного сотрудничества. Эффективность межгосударственной кооперации в сфере науки и высшего образования во многом определяется соответствием действий и используемых ресурсов приоритетам государства в сферах внутренней и внешней политики.

В рамках глобализационных процессов, а также на фоне постепенного складывания основ новой многополярности в перечне ведущих инструментов влияния государств на мировую политику все большее значение приобретают факторы «мягкой силы», включающие достижения государства в сферах искусства, науки и образования.

С начала 2000-х гг. в Российской Федерации осуществляется целенаправленный и последовательный курс на укрепление позиций российских вузов и научно-исследовательских организаций в глобальном научном и образовательном пространстве.

В соответствии с положениями Указа Президента Российской Федерации от 7 мая 2018 г. к 2024 г. предполагается обеспечить присутствие «Российской Федерации в числе пяти ведущих стран мира, осуществляющих научные исследования и разработки в областях, определяемых приоритетами нанотехнологического развития»⁶⁶.

Одним из инструментов реализации образовательного потенциала «мягкой силы» российской внешней политики в начале XXI в. стали российские центры науки и культуры.

К 2017 г. они функционировали почти в 80 зарубежных государствах. Основным содержанием их деятельности является информирование общественности иностранных государств об основных направлениях внутренней и внешнеполитической деятельности российского государства. Кроме того, они призваны обеспечить всестороннее развитие международных образовательных, научно-технических и культурных контактов, повышение престижа российского образования на международной арене.

Важнейшим механизмом поддержки и сохранения русского языка и культурной идентичности соотечественников, в первую очередь на территории стран СНГ, является деятельность языковых центров, входящих в структуру российских центров науки и культуры⁶⁷.

Несмотря на постоянное воздействие глобализационных факторов на сферу высшего образования, ведущую роль в его развитии по-прежнему продолжает играть национальное государство, а также сложный комплекс факторов, определяющих принятие политических решений в этой сфере.

В связи с этим особую роль приобретает развитие кооперационных механизмов межгосударственного взаимодействия, направленных на преодоление совместных проблем, с которыми сталкиваются государства в процессе решения задач модернизации национальных систем высшего образования и науки.

Смена векторов сотрудничества Российской Федерации в области высшего образования и науки в условиях обострения международной обстановки

Министерство науки и высшего образования Российской Федерации уделяет большое внимание поддержке международной активности российских вузов с учетом серьезных изменений, произошедших за последний период в геополитической обстановке.

Совместно с университетским сообществом прорабатываются проекты открытия новых филиалов российских вузов в дружественных государствах, что, безусловно, призвано способствовать повышению имиджа российского высшего образования за рубежом.

По мнению министра науки и высшего образования РФ В. Фалькова, для реализации данной цели необходимо практиковать новые форматы, напрямую не связанные с реализацией высшего образования, включая курсы повышения квалификации или подготовительные курсы⁶⁸.

В настоящий момент 82% филиалов российских вузов находятся на территории стран СНГ, в частности в Узбекистане, Казахстане, Армении, Киргизии, Таджикистане, Азербайджане, Белоруссии и Молдове. Два филиала функционируют в Монголии и по одному филиалу — в Израиле, ОАЭ, Гватемале, Словении, Финляндии и Японии.

В ближайшей перспективе планируется создание филиалов подведомственных Министерству науки и высшего образования РФ вузов в Узбекистане, Казахстане, Египте, Саудовской Аравии, Мьянме и на Кубе⁶⁹.

Ряд крупных российских университетов реализует совместные с зарубежными партнерами научные и образовательные проекты, направленные на развитие экспортного потенциала российского высшего образования, популяризации русского языка и российской культуры на территории других государств.

В феврале 2023 г. в рамках комплекса мер по развитию образовательной составляющей российского гуманитарного сотрудничества в Министерстве науки и высшего образования РФ под председательством министра В. Фалькова состоялось заседание Межведомственной рабочей группы, посвященное координации международного сотрудничества в сфере образования. По его итогам было подписано Соглашение о создании Консорциума вузов и научных организаций, призванного осуществлять реализацию программы «Послы российского образования и науки», в качестве которых могут выступать успешные студенты, а также сотрудники и выпускники российских и советских вузов, известные государственные и общественные деятели, миссия которых состоит в продвижении российского высшего образования и науки на международных площадках.

Согласно озвученной информации, несмотря на сложности последних лет, связанные с пандемией и обострением международной геополитической обстановки, наблюдается устойчивая тенденция к увеличению численности иностранных студентов, обучающихся в российских вузах.

К настоящему моменту данный показатель достиг 350 тыс. чел. Одновременно наблюдается положительная динамика, связанная с участием российских исследователей в международных научных и научно-технологических проектах.

По словам руководителя образовательного ведомства В. Фалькова, «развитие международного сотрудничества в сфере науки и высшего образования всегда было актуально для нас, и особую значимость оно приобрело в последние годы… Программа позволит разнообразить механизмы поиска и привлечения в нашу страну талантливых иностранных студентов, молодых ученых и исследователей»⁷⁰.

В состав Консорциума были включены Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова, Московский государственный институт международных отношений, Санкт-Петербургский государственный университет, Санкт-Петербургский политехнический университет имени Петра Великого, Томский государственный университет, НИЦ «Курчатовский институт», Российский университет дружбы народов.

Предполагается, что назначенные Советом Консорциума послы будут принимать участие в различных мероприятиях, ориентированных на популяризацию российской науки и высшего образования, а также оказывать содействие в формировании позитивного имиджа политики Российской Федерации за рубежом⁷¹.

Развитию международных научных связей Российской Федерации призваны также способствовать созданные на базе наукограда в Сколково международные бизнес-школы, изучающие экономический опыт развития стран БРИКС, а также ряда других развивающихся стран. Данная площадка призвана занять важное место в системе механизмов международных образовательных связей Российской Федерации.

Осуществляя активное участие в развитии внешнеэкономического взаимодействия Российской Федерации с перспективными партнерами и дружественными государствами, Министерство науки и высшего образования проводит активную политику по расширению присутствия российских вузов в международном научно-образовательном пространстве.

К настоящему времени на территории иностранных государств функционирует 44 филиала российских университетов. В стадии реализации находятся проекты по открытию филиалов российских вузов в Египте, Казахстане, Мьянме, Саудовской Аравии, Узбекистане и на Кубе. Планируется также дальнейшее развитие сетевых университетов в рамках форматов СНГ, БРИКС, ШОС и РАФУ⁷².

Одним из важных проектов международного сотрудничества в рамках СНГ является деятельность Сетевого университета Содружества. Создание подобного рода образовательных структур призвано способствовать укреплению взаимодействия России с соседними государствами на основе исторической и культурной близости.

В проекте участвуют учебные заведения из Белоруссии, Армении, Молдовы, Кыргызстана, Казахстана, Российской Федерации, Таджикистана.

В рамках Шанхайской организации сотрудничества налаживается взаимодействие вузов Российской Федерации, КНР и Республики Казахстан.

Имеющийся к данному моменту опыт сотрудничества в сфере высшего образования предполагается использовать для реализации проекта Евразийского университета, призванного осуществлять подготовку высококвалифицированных специалистов для государств, входящих в Евразийский союз.

Создание подобного рода образовательных структур должно способствовать укреплению взаимодействия России с соседними государствами на основе исторической и культурной близости.

Ключевыми партнерами в плане дальнейшего развития образовательной составляющей международного гуманитарного сотрудничества Российской Федерации являются Республика Беларусь и Казахстан. С данными государствами были заключены специальные двусторонние договоры, предполагающие, наряду с развитием кооперации в сферах высшего образования и научных исследований, всестороннее углубление различных аспектов культурного сотрудничества.

В 2022 г. лидером среди стран СНГ по количеству студентов, приехавших на обучение в российские вузы, стал Узбекистан. Как отметила в ходе встречи с чрезвычайным и полномочным послом Республики Узбекистан Б. Асадовым заместитель министра науки и высшего образования РФ О. Петрова, «между нашими странами сложилось глубокое и плотное сотрудничество. У нас обучается большое количество студентов из Узбекистана. Это одно из самых многочисленных представительств иностранных студентов в России».

В настоящее время Узбекистан является также лидером среди стран СНГ по представительству российских образовательных организаций. На его территории функционирует 14 филиалов российских вузов⁷³.

В условиях углубляющегося кризиса во взаимоотношениях со странами коллективного Запада особое значение приобретает развитие всестороннего сотрудничества Российской Федерации со странами Азии, Африки и Латинской Америки.

Одним из наглядных примеров взаимного сотрудничества со странами Латинской Америки является объявленный Минобрнауки в апреле 2023 г. конкурсный отбор на предоставление грантов в области науки на обеспечение проведения научных исследований научными и образовательными организациями высшего образования совместно с организациями стран Латинской Америки и Карибского Бассейна в рамках обеспечения реализации программы двух- и многостороннего научно-технологического взаимодействия.

Важным механизмом развития международной кооперации, в том числе в сфере высшего образования и науки, является формат БРИКС. К перечню важных задач международного объединения относятся совместные усилия по повышению качества высшего образования и продвижению национальных университетских систем в международных рейтингах.

В последние годы развитие национальных систем высшего образования и науки в странах БРИКС осуществляется в значительной степени за счет увеличения инвестиций, а также налаживания эффективной взаимной кооперации.

Одним из примеров успешной реализации программ укрепления конкурентоспособности вузов является инвестирование в совершенствование деятельности 21 российского университета на международной арене. В рамках проекта «5-100» в период с 2013 по 2018 г. на данные цели было выделено около 1,5 млрд долл.⁷⁴

Важное внимание в рамках сотрудничества уделяется созданию эффективных механизмов адаптации новаций в сфере высшего образования, появляющихся под влиянием глобализации и других актуальных трендов современного мирового развития, к традиционно сложившимся особенностям отдельных систем национального образования⁷⁵.

Особой сложностью данная ситуация отличается в большинстве стран БРИКС, относящихся к группе быстроразвивающихся стран, которые, с одной стороны, стремятся к интеграции усилий по повышению уровня своей конкурентоспособности в мире, в том числе на глобальном рынке образовательных услуг, а с другой — испытывают негативное влияние существовавших в прошлом политических и социально-экономических проблем.

В условиях осуществляемой коллективным Западом санкционной войны против Российской Федерации приоритетное значение приобретает развитие взаимоотношений России со странами Востока.

Особенно активной динамикой в последний период характеризуется взаимодействие российских вузов с университетскими и научными центрами КНР.

В начале 2016 г. была заключена двусторонняя договоренность о поддержке деятельности Центров русского языка в Китае, а также Институтов и классов Конфуция в Российской Федерации. Осенью 2016 г. в ходе заседания Российско-Китайской комиссии по гуманитарному сотрудничеству китайская сторона выразила заинтересованность в создании межгосударственной ассоциации филологических, авиационных и сельскохозяйственных вузов. К концу 2018 г. было установлено более 900 партнерских контактов между российскими и китайскими научными и образовательными организациями.

В рамках развития прямых межвузовских связей университетов двух стран предполагается проведение комплекса регулярных мероприятий, включая проведение российско-китайских научно-технических, гуманитарных и инновационных форумов, встреч представителей руководства вузов, а также осуществление совместных мер по максимально быстрой адаптации иностранных студентов к образовательной и социокультурной среде обеих стран.

21 марта 2023 г. в рамках программы государственного визита в Российскую Федерацию председателя КНР Си Цзиньпина был подписан межгосударственный протокол об укреплении сотрудничества в области фундаментальных научных исследований. Сторонами подписания выступили Министерство науки и высшего образования РФ, Объединенный институт ядерных исследований (ОИЯИ) в г. Дубна, Министерство науки и технологий КНР, а также Китайская Академия наук.

Подписанный документ призван создать условия для дальнейшего расширения взаимодействия двух стран в сфере реализации научных проектов, включая проекты класса «мегасайенс». По словам министра науки и высшего образования РФ В. Фалькова, «сегодня российско-китайские отношения динамично развиваются. Подписание протокола стало закономерным шагом, который выведет научное взаимодействие наших стран на новый уровень. Безусловно, флагманским примером этого сотрудничества можно назвать участие Китая в проекте класса «мегасайенс» «Комплекс NICA»⁷⁶.

Перспективным направлением в плане развития гуманитарного сотрудничества является также регион Юго-Восточной Азии. В ходе визита делегации Министерства науки и высшего образования Российской Федерации во Вьетнам, состоявшегося в начале апреля 2023 г., была достигнута договоренность о завершении в текущем году подготовки двустороннего соглашения о сотрудничестве в сфере образования.

Кроме того, были приняты совместные решения по активизации деятельности Ханойского филиала Института русского языка имени А. С. Пушкина, а также созданию Российско-Вьетнамского консорциума технических университетов, в состав которого на начальном этапе предполагается включить Национальный исследовательский университет «МЭИ», Московский авиационный институт и Ханойский государственный университет.

В настоящий момент продолжается выстраивание горизонтальных научных связей между вузами двух стран. Дальневосточный федеральный университет, а также Ханойский государственный университет при участии ПАО «Сбербанк» реализуют совместный проект по созданию Российско-Вьетнамского центра исследований искусственного интеллекта в Ханое.

В 2023 г. завершается реализация 16 проектов по линии сотрудничества Российского фонда фундаментальных исследований с Вьетнамской академией наук и технологий в различных областях естественно-научных направлений. Кроме того, продолжается финансирование 12 проектов в рамках взаимодействия РФФИ с Вьетнамской академией общественных наук, включая экономические, социологические и этнографические направления исследований⁷⁷.

К числу важных направлений развития гуманитарного сотрудничества и образовательных контактов Российской Федерации в современных условиях относится развитие образовательных контактов с африканскими государствами.

В рамках комплекса мероприятий по развитию международных связей в сфере высшего образования и научно-технических исследований в марте 2023 г. состоялось очередное заседание Совместной российско-египетской комиссии по торговому, экономическому и научно-техническому сотрудничеству.

К настоящему моменту между университетами Российской Федерации и Египта действует 78 соглашений и меморандумов, регулирующих вопросы академических обменов, а также реализации совместных научных проектов.

На основании достигнутых ранее договоренностей Санкт-Петербургский государственный университет, а также Казанский (Приволжский) государственный университет приступили к созданию на территории Египта собственных филиалов, основной задачей которых будет подготовка высококвалифицированных специалистов в медицинской сфере.

В рамках деятельности по популяризации русского языка за рубежом Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б. Н. Ельцина в сотрудничестве с арабским информационным холдингом «Медиа Араб Групп» открыл Центр русского языка в Каире. Его основной задачей является языковая подготовка египетских абитуриентов для их последующего обучения в российских вузах на медицинских и инженерных направлениях подготовки.

При участии Национального исследовательского ядерного университета «МИФИ», Национального исследовательского Томского Политехнического университета, Национального исследовательского университета МЭИ, Санкт-Петербургского государственного электротехнического университета ЛЭТИ имени В. И. Ульянова (Ленина) и Уральского федерального университета реализуется совместная с Высшим советом университетов Египта программа магистерской подготовки «ядерная физика и технологии». Она осуществляется на базе Политехнического университета Бурдж Аль-Араб в г. Александрии при координирующем участии Государственной корпорации «Росатом».

По словам заместителя министра науки и высшего образования РФ К. Могилевского, «количество египетских студентов, обучающихся в российских университетах, быстро увеличивается. График этого процесса напоминает крутой подъем стен египетской пирамиды: за пять лет число студентов выросло в 6 раз. Сейчас их почти 16 тыс. человек, и это, в свою очередь, почти половина общей численности студентов российских университетов с африканского континента»⁷⁸.

В марте 2023 г. на площадке Российского государственного геологоразведочного университета имени Серго Орджоникидзе (МГРИ) при активном участии Министерства науки и высшего образования РФ состоялся Первый Международный форум «Россия — Африка: образовательное, научное и технологическое сотрудничество в сфере недропользования».

В мероприятии приняли участие представители ряда российских научных и образовательных структур, а также более 20 дипломатов из различных африканских государств. Министр науки и высшего образования РФ В. Фальков отметил принципиальную значимость развития научно-образовательного и технологического сотрудничества со странами Африки.

Обозначая основные направления сотрудничества с африканскими странами, председатель комитета Государственной Думы по экологии Д. Кобылкин подчеркнул, что «Россия по части обеспеченности ресурсами во многом похожа со странами Африки. Поэтому объединение усилий позволит нам сформировать новые справедливые правила использования наших ресурсов на мировых рынках. Три ключевых направления, от которых зависит благополучие наших государств, — развитие человеческого капитала, разработка технологий, повышение социальной и экологической ответственности компаний»⁷⁹.

* * *

В условиях современных вызовов на сегодняшний момент в стратегии Российской Федерации по выстраиванию международного сотрудничества в сфере высшего образования и научных исследований преобладает прагматический подход, ориентированный на эффективную реализацию конкретных направлений и программ научно-образовательного сотрудничества с учетом произошедшего в последний период обострения международной геополитической обстановки.

Формируемые контакты ориентируются в первую очередь на дружественные государства постсоветского пространства, а также страны Азии, Африки и Латинской Америки, способные выступать равноправными партнерами России в развитии экономической кооперации и политического взаимодействия.

В основу развивающегося сотрудничества положены принципы взаимного уважения, межкультурного диалога и опоры на общее видение будущего мироустройства, что создает устойчивые предпосылки для дальнейшей реализации его потенциала.

Цитируемая литература

1. Антонова Н. Л., Сущенко А. Д., Попова Н. Г. «Мягкая сила» высшего образования как фактор мирового лидерства // Образование и наука. 2020. № 1.

2. Бычкова Л. В., Ткачева М. Ю. Участие России в международных образовательных проектах как элемент мягкой силы // Молодой ученый. 2017. № 2 (136). URL: https://moluch.ru/archive/136/38261

3. Михальченкова Н. А. Политические детерминанты государственной политики в сфере высшего образования: соотношение глобального и национального: дис. ... д-ра полит. наук. СПб., 2017 // URL: https://disser.spbu.ru/files/phd_spsu/disser_mihalchenkova.pdf

4. Най Дж. Гибкая сила. Как добиться успеха в мировой политике. М.: Тренд, 2006. 397 с.

Темы для обсуждения

1. Назовите факторы эволюции гуманитарной сферы международного сотрудничества в начале XXI в. Охарактеризуйте роль образовательных и научных контактов в системе гуманитарного сотрудничества.

2. Определите роль и место научного и образовательного потенциала в перечне инструментов «мягкой силы» внешней политики государства.

3. Охарактеризуйте содержание «политикообразующей» функции высшего образования в условиях современных глобализационных процессов. Назовите основные последствия «академической революции» для развития международной системы.

4. Проанализируйте содержание основных нормативно-правовых документов, определяющих содержание политики Российской Федерации в сфере гуманитарного сотрудничества. Приведите сравнительный анализ приоритетных направлений деятельности, перечисленных в концептуальных документах, принятых в 2010 г. («Основные направления политики Российской Федерации в сфере международного культурно-гуманитарного сотрудничества») и 2022 г. («Концепция гуманитарной политики Российской Федерации за рубежом»).

5. Назовите приоритетные направления государственной стратегии Российской Федерации в сфере образовательного и научного сотрудничества, обозначенные в положениях Концепции внешней политики Российской Федерации 2023 г.

6. Обозначьте основные ресурсы, определяющие эффективное развитие международного образовательного и научного сотрудничества.

7. Охарактеризуйте ключевые проблемы в сфере международного научного и образовательного взаимодействия, с которыми столкнулась Российская Федерация вследствие санкционной политики коллективного Запада.

8. Проанализируйте положительные и негативные эффекты участия Российской Федерации в Болонском процессе.

9. Назовите приоритетные направления сотрудничества Российской Федерации в сфере развития высшего образования и научных исследований в рамках СНГ.

10. Перечислите наиболее значимые проекты в сфере гуманитарного сотрудничества, функционирующие в рамках Союзного государства России и Белоруссии.

11. Охарактеризуйте потенциал и возможные перспективы взаимодействия университетских и научных центров в рамках формата БРИКС.

12. Проанализируйте динамику развития российско-китайского сотрудничества в сферах высшего образования и науки в начале XXI в. Назовите основные механизмы координации двустороннего гуманитарного взаимодействия.

13. Охарактеризуйте состояние и перспективные направления развития образовательных и научных контактов между Российской Федерацией и Республикой Индия.

14. Проанализируйте содержание действующих совместных проектов в сфере сотрудничества с африканскими странами с участием российских вузов.

15. Согласно определению, данному американским политологом Дж. Наем, «если у государства идеология и культура привлекательны для других участников на мировом уровне, то они будут следовать за государством — в этом и есть суть „мягкой силы“…»⁸⁰ Перечислите компоненты «мягкой силы» в деятельности институтов высшего образования. Каковы основные механизмы интеграции в сфере высшего образования?

16. В соответствии с положениями Концепции гуманитарной политики Российской Федерации за рубежом «особое внимание следует уделять организации информационно-аналитического сопровождения продвижения российских образовательных услуг и научно-исследовательских программ за рубежом, включающего в себя комплекс мероприятий по информированию иностранных граждан через российские загранучреждения, представительства российских информационных агентств, находящиеся в иностранных государствах, сотрудничество с которыми отвечает национальным интересам Российской Федерации, а также через медиаресурсы и социальные сети о возможности получения качественного высшего образования в России и о достижениях отечественных ученых»⁸¹. Приведите примеры взаимодействия вузов и научных организаций Российской Федерации со СМИ в рамках осуществления международной деятельности. Оцените перспективы использования цифровых технологий для реализации задач международного сотрудничества Российской Федерации в сфере высшего образования и науки.

17. В положениях Концепции гуманитарной политики Российской Федерации за рубежом отмечается: «Необходимо продолжать международное взаимодействие по линии образовательных сетей ЮНЕСКО, включая ассоциированные школы ЮНЕСКО, Межправительственную программу всемирного межвузовского сотрудничества и академической мобильности (ЮНИТВИН) и Всемирную сеть институтов профессионально-технического образования и подготовки кадров (ЮНЕВОК)»⁸². Охарактеризуйте роль международных организаций в развитии международного гуманитарного сотрудничества Российской Федерации. Оцените степень эффективности деятельности ЮНЕСКО для интересов российского высшего образования и науки в условиях осуществляемой коллективным Западом санкционной войны.

18. Стратегические документы, принятые руководством Российской Федерации, обозначают ряд ключевых параметров, связанных с показателями академической мобильности студентов и преподавателей вузов и позволяющих обеспечить соответствующий уровень взаимодействия научно-образовательных и экономических систем России и иностранных государств. Назовите основные нормативно-правовые документы, определяющие порядок взаимодействия Российской Федерации с иностранными государствами в сфере академической мобильности. Определите цели, устанавливаемые данными документами в сфере академических обменов.

19. Одним из перспективных направлений международного гуманитарного сотрудничества Российской Федерации является гуманитарное сопровождение внедряемых технологических инноваций, предполагающее формирование «образовательной среды» вокруг определенного экономического объекта. Приведите примеры подобных международных проектов с участием российских государственных и частных структур. Охарактеризуйте специфику гуманитарного сопровождения экономической деятельности на примере деятельности российских компаний в странах ближнего и дальнего зарубежья.

20. В середине февраля 2023 г. состоялась Первая встреча министров России и Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН) по науке, технологиям и инновациям. На мероприятии поднимались вопросы укрепления сотрудничества между Российской Федерацией и рядом стран — членов Ассоциации. Встреча стала первым за 26 лет мероприятием столь высокого уровня по линии научно-технического взаимодействия России и АСЕАН⁸³. Охарактеризуйте возможные направления развития сотрудничества Российской Федерации со странами АСЕАН в сфере высшего образования и научных исследований. Определите факторы, способствующие и препятствующие развитию двусторонних контактов с государствами региона.

21. В заявлении, сделанном в ходе одного из официальных мероприятий, заместитель министра науки и высшего образования РФ К. Могилевский отметил устойчивую тенденцию укрепления взаимодействия Российской Федерации и африканских государств в научной и образовательной сфере. Страны реализуют совместные исследовательские проекты, развивают возможности для обучения африканских студентов в российских вузах. На сегодняшний день в российских вузах учатся студенты из 56 стран Африки. В 2022–2023 учебном году в университеты было зачислено свыше 34,4 тыс. африканских студентов, что почти на 4 тыс. больше по сравнению с прошлым годом. Многие из них обучаются бесплатно по специальной квоте Правительства РФ для иностранцев, размер которой постоянно и планомерно увеличивается и будет расти в дальнейшем. «То, что делают современные колониальные державы, — это вытягивание талантов, способных людей, а не подготовка кадров для экономики самих африканских государств. У России здесь позиция принципиально другая. Наша политика направлена на то, чтобы содействовать развитию африканских государств, чтобы готовить кадры для их экономик. Мы приветствуем в России африканских ребят. Это добрая, еще советская традиция подготовки африканских студентов у нас», — сказал Константин Могилевский⁸⁴. Назовите ключевых партнеров Российской Федерации в сфере образовательного и научного сотрудничества на территории Африканского континента. Охарактеризуйте возможности использования советского опыта в налаживании и развитии контактов с африканскими государствами.

22. Одним из важных направлений развития Союзного государства России и Белоруссии является создание единого научно-технического пространства. В рамках данного направления осуществляется деятельность Белорусско-российского университета в г. Могилеве, учреждена премия Союзного государства в области науки и техники, реализуется ряд совместных научных программ. Определите приоритетные направления гуманитарного взаимодействия в рамках Союзного государства. Охарактеризуйте роль приграничных регионов в формировании общего образовательного и научно-технического пространства Российской Федерации и Белоруссии.

23. В 2007 г. на основании Указа Президента РФ создан Фонд «Русский мир», основной задачей которого является популяризация русского языка и поддержка его преподавания за рубежом. Деятельность Фонда осуществляется на территории СНГ, стран Европы, а также в некоторых государствах Азии, Латинской Америки и Африки. В общей сложности функционирует около 90 центров Фонда на территории 40 государств. Охарактеризуйте роль Фонда «Русский мир» в системе механизмов «мягкой силы» Российской Федерации. Определите основные функции Фонда в области укрепления позиций российских вузов в международном образовательном пространстве.

Обязательная литература

1. Антюхова Е. А. Образовательная политика: глобальный дискурс и национальные приоритеты. М.: МГИМО-Университет, 2022. 208 с.

2. Барабанов О. Н., Лебедева М. М. Глобализация и образование в современном мире // Глобализация: человеческое измерение. М.: РОССПЭН, 2002.

3. Касаткин П. И. Мегатренды и их проявления в образовании и науке // Мегатренды мировой политики и их развитие в ХХI веке / под ред. М. М. Лебедевой. М.: Аспект Пресс, 2019. 400 с. С. 70–92.

4. Лебедева М. М. Политикообразующая функция образования в современном мире // Мировая экономика и международные отношения. 2006. № 10. С. 69–75.

5. Торкунов А. В. Образование как инструмент «мягкой силы» во внешней политике России // Вестник МГИМО-Университета. 2012. № 5. С. 85–98.

Дополнительная литература

1. Антюхова Е. А. Образование как «мягкая сила» в современных зарубежных и российских политологических исследованиях // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 4: История. Регионоведение. Международные отношения. 2020. Т. 25. № 2. С. 253–267.

2. Антюхова Е. А. Фактор образования в «мягкой силе» США, Китая и ЕС: сравнительный анализ // Сравнительная политика. 2019. Т. 10. № 2. С. 86–98.

3. Глебова Л. Н. Российское образование в контексте развития международного гуманитарного сотрудничества // Преподаватель XXI век. 2016. № 3. С. 22–27.

4. Першина М. П. Образование как инструмент «мягкой силы» внешней политики Китая // Современные исследования социальных проблем (электронный научный журнал). 2015. № 4. С. 287–295.

Глава 4. МЕЖДУНАРОДНОЕ КУЛЬТУРНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ В СОВРЕМЕННОЙ МИРОВОЙ ПОЛИТИКЕ

К. В. Маслова

Придворный художник короля Генриха VIII Ганс Гольбейн рассказал миру об эпохе Тюдоров с помощью более чем 100 портретов. Ганс Гольбейн «Послы»

Культура всегда играла значимую роль в отношениях между странами и их народами. Демонстрация достижений культуры и культурный обмен являлись важной составляющей официальных дипломатических отношений: дипломаты привозили произведения искусства в качестве подарков — как доказательство власти и богатства своего отечества; в работах художников и ремесленников превозносилась мудрость и величие правителя, мощь государства. Многие выдающиеся деятели искусства нашли себя на дипломатическом поприще. Александр Грибоедов возглавлял российскую миссию в Персии. Федор Тютчев был хорошо известен своими поэтическими талантами, как и дипломатической работой. Даже Александр Пушкин некоторое время проработал в российском Министерстве иностранных дел.

Культурное сотрудничество между странами сегодня — это больше не вопрос коммуникации между правителями, а скорее выражение национальной идентичности, направленное на международную общественность.

В современном мире культура становится новым источником международного влияния. Как будет показано в последующих разделах, международное культурное взаимодействие в мировой политике многоформатно, вовлекает широкий круг участников и приносит ощутимые выгоды каждому из них. Отдельное внимание в главе уделяется взаимосвязи вопросов культуры и безопасности, а также имеющемуся потенциалу культуры формировать адекватное реагирование на конфликты и насущные транснациональные вызовы и угрозы.

Теоретическое осмысление и основные подходы к пониманию культуры в мировой политике

Несмотря на повсеместное проникновение культуры в различные аспекты международного общения, эта сфера на протяжении длительного времени оставалась во многом вне поля внимания исследователей-международников. На настоящий момент в науке о международных отношениях не сложилось единого концептуализированного представления о культурном измерении мировой политики. Наиболее часто в научной литературе значение культуры анализируется в рамках концепции мягкой силы, предложенной Джозефом Наем. В рамках данного подхода культура признается в качестве одного из ключевых ресурсов международного влияния. Автор концепции считал, что культура превращается во властный ресурс ввиду своей способности формировать привлекательный образ страны для трансляции зарубежной аудитории. Предполагается, что другие страны и их народы будут добровольно следовать за страной с привлекательной культурой и формируемым на ее основе внешнеполитическим образом⁸⁵.

Схожие взгляды артикулировал Саймон Анхольт, разработавший теорию национального брендинга. В данном подходе культура становится одним из основных факторов, из которых собирается уникальный образ страны в мире. Использование ресурсов культуры, таким образом, встраивается в рамки целостной прикладной маркетинговой стратегии, направленной на повышение международного престижа и конкурентоспособности страны⁸⁶. Саймон Анхольт был также разработчиком Индекса национальных брендов — авторитетного международного рейтинга, определяющего страны с лучшей репутацией в мире. Одним из наиболее весомых параметров расчета данного индекса является именно пункт «Культура и культурное наследие», который учитывает влиятельность страны в сфере искусства и развлечений, популярность в мире национальной кухни, наличие всемирно известных достопримечательностей, богатого культурного наследия, привлекательность образа жизни, лидерство в спорте.

В то же время интересные подходы к пониманию роли культуры в мировой политике существует и в других теоретических направлениях. Так, для конструктивистов культура представляет собой некую общую идею, которая лежит в основе идентичности акторов, влияет на их картину мира и, следовательно, поведение⁸⁷. Культурный обмен рассматривается конструктивистами как сложный социальный процесс коммуникации этой общей идеи между нациями. Ввиду существенных различий в мировоззрении, традициях, ценностных ориентирах у различных культур целью такого обмена является поиск путей к пониманию особенностей идентичности народов с другими культурами.

Акцентное изучение культуры проводилось в рамках постколониальных исследований. Для сторонников данного течения интерес представляет изучение роли культуры как носителя и проводника западного влияния, закрепляющего подчинительное положение Востока в его отношениях с Западом. Так, Э. Саид в «Ориентализме» одним из первых обратил внимание на культурное измерение гегемонии европейских империй. Он утверждал, что глобальное культурное поле сегодня по-прежнему пронизано представлениями, отражающими исключительно европейскую картину мира. Также Саидом обращалось внимание, что проникновение имперских порядков во все общественные системы и институты на периферии осуществлялось посредством культурных продуктов и инструментов. Такое доминирующее положение европейской культуры по сей день обеспечивает господство имперских порядков, которые продолжают определять политические, экономические, социальные процессы на периферии⁸⁸. Данный подход является одним из первых в науке о международных отношениях, который отражает всю комплексность социально-политического потенциала культуры в межстрановом взаимодействии.

Даже в рамках неореализма, который с первого взгляда, казалось бы, равнодушен к вопросам «низкой» политики, разрабатываются концепции, предполагающие использование потенциала культуры для достижения национальных интересов. Так, Зигмунд Бжезинский называет культуру среди четырех важнейших областей (наряду с военной сферой, экономикой и технологиями), лидерство в которых обеспечит США мировое влияние⁸⁹. Известный американский дипломат Генри Киссинджер использовал спортивные обмены для подготовки политического сближения своей страны с Китаем. Череда взаимных обменов между американскими и китайскими спортсменами, получившая название «дипломатия пинг-понга», стала первым этапом подготовки последовавшего установления дипломатических отношений между США и КНР.

Для обозначения культурного направления внешнеполитической деятельности стран используются различные термины: «межкультурные отношения», «международное культурное сотрудничество», «внешняя культурная политика», «культурная дипломатия».

Термин «межкультурные отношения» относится к ситуациям взаимодействия отдельных людей и групп с разным культурным происхождением⁹⁰. При этом контакт может быть прямым, как при личной встрече, или же опосредованным, то есть путем знакомства с культурой других стран через кинофильмы, телепрограммы, интернет. Аккультурация (процесс адаптации собственной культурной идентичности к полноценной жизни в стране с другой культурой) мигрантов в обществе принимающей страны также относится к сфере межкультурных отношений. Интерес в изучении межкультурных отношений состоит в возможности найти способ преодолеть культурные различия, которые препятствуют коммуникации.

Термины «международное культурное (культурно-гуманитарное) сотрудничество» и «внешняя культурная политика» являются традиционными для отечественного дискурса и широко используются в российских внешнеполитических программных документах⁹¹. Они предполагают широкое понимание предметного поля культурного сотрудничества и охватывают все многообразие связей в сфере искусства, образование, науку, массовые коммуникации, издательское, музейное, библиотечное и архивное дела, спорт, туризм, общественную дипломатию, молодежные обмены и работу с соотечественниками. Однако в последние года в российском дискурсе все более явно прослеживается тенденция объединять все многообразие подобных связей под зонтичным термином «гуманитарная политика»⁹².

Часто данные термины используются в качестве взаимозаменяемых. Однако это не совсем верный подход. Внешняя культурная политика представляет собой комплекс мер, реализуемых правительством в области культуры, которые направлены на достижение национальных интересов государства. В этом смысле культурная политика является одной из стратегий государства, как, например, стратегия в сфере безопасности или стратегия экономической политики. Таким образом, главным действующим лицом, осуществляющим планирование, реализацию и контроль, является правительство.

Международное культурное сотрудничество, напротив, может происходить и без участия государства, спонтанно. В этом смысле международное культурное сотрудничество охватывает более широкий спектр видов культурного взаимодействия, а не только те, которые регулируются и управляются со стороны государства. В рамках международного культурного сотрудничества обмены могут происходить по линии общественных организаций, фондов и других частных структур.

«Культурная дипломатия», в свою очередь, предстает конкретным средством для реализации культурных взаимоотношений с другими международными субъектами. Изначально данный термин был использован Фредериком Баргхорном для обозначения советской практики популяризации своей культуры за рубежом, которая велась в целях пропаганды⁹³. Современное понимание лишено первичной негативной коннотации. Николас Калл обращает внимание, что пропаганда, в отличие от культурной дипломатии, направлена на достижение конкретных благоприятных результатов, зачастую с использованием уязвимых мест целевой аудитории⁹⁴. Культурная дипломатия не ставит целью формирование определенного образа, а скорее приглашает к знакомству и оставляет у аудитории право составить собственное впечатление.

Наибольшее распространение получило определение культурной дипломатии, данное американским политологом Милтоном Каммингсом, — «обмен идеями, информацией, искусством и другими аспектами культуры между странами и их народами, которое может способствовать укреплению взаимопонимания между ними»⁹⁵. Этот автор, как и большинство других исследователей, рассматривают культурную дипломатию в качестве одного из компонентов публичной дипломатии. Данный подход предполагает, что ее реализацией занимаются государственные или аффилированные с государством структуры, поскольку у культурной дипломатии, как и любого другого вида дипломатии, должна быть политическая цель.

Основные институты и участники в сфере международного культурного сотрудничества

Культурное сотрудничество между странами и их народами существовало на протяжении веков, а ученые, путешественники, торговцы, учителя и художники — осознанно или нет — выступали агентами культурного влияния страны своего происхождения. Появление первых культурных институтов, деятельность которых сфокусирована на таких вопросах как распространение национального языка, образования, можно отследить еще с момента основания Французской академии в Риме в 1666 г., которая открывала возможности культурного обмена для молодых французских художников. Однако последовательные попытки стран поставить экспорт своей культуры на службу внешней политики хронологически начались в конце XIX — начале XX в. В 1883 г. Франция создала Альянс Франсез для преподавания и популяризации французского языка, а Италия — Институт Данте Алигьери в 1889 г. В этот же период появляется, а точнее возрождается международное Олимпийское движение — один из первых примеров сотрудничества государств в сфере культуры на многосторонней основе.

Новый виток для развития внешних культурных связей государств произошел в 1920-е гг. с массовым распространением радиоприемников и открывающимися в связи с этим возможностями использовать радиопередачи как способ распространения культурных посланий среди иностранной аудитории. В это время начинают активно выстраивать свои культурные связи США, в первую очередь в отношении стран Латинской Америки.

С последовательным утверждением способности культуры влиять на глобальные политические процессы и мировые позиции страны во второй половине ХХ в. усиливается институционализация международного культурного сотрудничества. Центральным событием стало появление первой глобальной организации, специализирующейся исключительно на вопросах культурно-гуманитарного спектра, — ЮНЕСКО. Организация Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры была основана в 1945 г. с целью содействия миру посредством сотрудничества в этих областях. Основные направления ее деятельности охватывают сохранение культурного наследия, обеспечение равного и свободного доступа к базовому среднему образованию, содействие сотрудничеству в сфере высшего образования и научного обмена, воспитание уважения к культурным проявлениям и разнообразию, продвижение творческого и интеллектуального выражения. В партнерстве с ЮНЕСКО многие страны получили доступ к новым связям, надежному источнику научных знаний и экспертизе, а также возможность участвовать в формировании глобальной культурной политики, что открывает дополнительные просторы для реализации основных задач собственной внешней культурной политики.

В то же время появляются и многие другие специализированные институты в сфере международного культурного сотрудничества. Среди них следует назвать Международный совет музеев (ИКОМ, 1946), Международный союз официальных туристских организаций (1947), Международный союз архитекторов (1948), Международный музыкальный совет (1949), Международный центр по исследованию вопросов, касающихся охраны и восстановления культурных ценностей (так называемый Римский центр, 1956), Международный совет по вопросам памятников и достопримечательных мест (ИКОМОС, 1965). Все организации тесно сотрудничают друг с другом по вопросам общих компетенций и имеют консультативный статус при специализированных учреждениях ООН.

Параллельно совершенствуется и институциональное оформление культурного направления внешнеполитической деятельности государств. В правительственных аппаратах целого ряда стран появляются специализированные структуры, занимающиеся планированием внешнеполитических программ в сфере культуры в соответствии с общими задачами внешней политики.

Центральным государственным актором, отвечающим за координацию и руководство международными отношениями в сфере культуры и образовательной политикой за рубежом, является Министерство иностранных дел, в рамках которого обычно существует функциональное управление по вопросам культуры и образования. В рамках правительственных структур большинства стран мира работой по вопросам культуры на международном треке, как правило, также занимается профильное министерство. Первая правительственная практика, напоминающая современные министерства культуры, появилась еще в Веймарской республике. Там были созданы министерства культов (нем. Kultusministerium), которые занимались вопросами науки, искусства и народного образования. Однако в то время они учреждались только на уровне земель. Государством, которое первым в мире институализировало управление культурой на министерском уровне, является Советский Союз (Министерство культуры СССР создано в 1953 г.).

В ряде стран в аппарате главы государства существует специальная должность поверенного по вопросам культуры и образования. В современной России при президенте действует специальный представитель по международному культурному сотрудничеству. С 2008 г. эту должность занимает бывший министр культуры России Михаил Ефимович Швыдкой.

Во второй половине ХХ в. получает развитие практика взаимодействия Министерства иностранных дел с организациями-посредниками, реализующими культурные программы за рубежом. Они представляют собой неправительственные объединения, являются независимыми, но в то же время сохраняют тесные связи с государством. Подобные организации занимаются популяризацией национальной культуры и языка, организацией выставок и фестивалей в области кино, танца, музыки, театра, литературы и других областях, предоставляют доступ к библиотекам на национальном языке и прочим информационным центрам, где любой желающий может найти информацию о национальном искусстве, образовании, обществе и т. д. Совокупность фондов, неправительственных организаций, научно-исследовательских обществ и гражданских объединений превращаются в мощную силу по реализации внутри- и внешнеполитических задач. В послевоенное время первый подобный институт был создан в Швеции в 1945 г. В ФРГ действует целая сеть организаций-посредников: созданный в 1951 г. Институт имени Гете, Германская служба академических обменов, «Немецкая волна» и множество политических фондов. В 1972 г. был основан Японский фонд. В 1991 г. соответствующий институт появился у Испании (Институт Сервантеса). В 1992 г. начали свою работу Агентство сотрудничества и развития тюрок, Греческий фонд культуры и Институт Камоэнса. В 2004 г. был учрежден Институт Конфуция.

Главным преимуществом организаций-посредников является неправительственный статус, за счет чего они не идентифицируются в качестве транслятора государственного влияния, а также отсутствие тяжеловесного бюрократического аппарата, что позволяет им легче и быстрее адаптироваться и проводить культурные программы.

Переплетение процессов глобализации и регионализации способствовало тому, что в процессы международного культурного сотрудничества в качестве самостоятельно действующего актора встраиваются города, минуя национальный уровень. Концентрация в крупнейших городах мира культурной, научной, образовательной, религиозной, гуманитарной совокупности ресурсов позволяет им вступать в международные культурные взаимосвязи на основе собственных уникальных, т. е. отличных от государственных интересов. Даже в период охлаждения отношений на межгосударственном уровне города могут продолжать активное культурное партнерство.

Мишель Акуто и Саймон Кертис обращают внимание, что городам присуща высокая способность создавать различные сетевые структуры и объединяться в целях реализации собственных интересов. При этом их потенциал влияния особенно высок в культурно-гуманитарных областях, а также при решении вопросов, имеющих транснациональный характер⁹⁶. Одним из наиболее ярких примеров глобальных культурных программ с участием городов является запущенная в 2004 г. площадка «Сеть креативных городов» ЮНЕСКО. Данная инициатива направлена на то, чтобы стимулировать кооперацию городов разных стран в культурных и творческих индустриях, предоставить им возможность обмениваться опытом в области культуры и искусства и претворять в жизнь совместные международные проекты. Участие города в программе «Сеть творческих городов» ЮНЕСКО является отражением мирового признания в определенной творческой области и существенно повышает авторитетность города в глобальном масштабе.

Таким образом, институты и отдельные акторы международного культурного сотрудничества формируют весьма разнообразную и запутанную сеть взаимодействий. Международные правительственные и неправительственные организации, государство, его отдельные ведомства, частные объединения спорадически взаимодействуют между собой для решения конкретных задач и вопросов общей специализации. Появление новых участников в этой сфере, подключение к процессам глобального управления культурой гражданских организаций, отдельных институтов культуры и индивидов стало естественным развитием процессов демократизации мировой политики. Подобное качественное и количественное расширение круга участников международных культурных обменов способствует появлению эффективных форм культурного диалога и более плодотворному взаимообмену.

Формы и методы международного взаимодействия в культурной сфере

Международное культурное взаимодействие может принимать самые различные формы, реализуемые как официальными структурами, так и другими, негосударственными субъектами, действующими в сотрудничестве с государством или самостоятельно. В прикладном плане эти формы находят выражение в разнообразных практиках, которые в обобщенном виде можно представить следующим образом:

а) организация культурных мероприятий (фестивалей, выставок, гастролей). Эти мероприятия могут быть международного, национального или локального масштаба и являются эффективным способом привлечения массовой аудитории к культуре и искусству страны;

б) культурный обмен, позволяющий обычным людям или же экспертам из разных стран общаться, обмениваться знаниями и опытом. Культурный обмен может включать приглашение художников в арт-резиденции для реализации творческих задумок; межмузейные обмены; международные выставки для представителей творческих индустрий, открывающие площадки для профессиональных дискуссий. Отдельно стоит упомянуть школьные, студенческие, академические обмены и обмены преподавателями;

в) продвижение национального языка. Эта практика может быть реализована через организацию языковых курсов за рубежом, содействие распространению литературы на национальном языке, обучение и повышение квалификации преподавателей языковых курсов, помощь местным учебным институтам в реализации образовательных программ на национальном языке через предоставление книг. Реализации данной задачи способствует оказание поддержки СМИ, каналам теле- и радиовещания, распространяющих для зарубежной аудитории материалы на национальном языке. Это направление культурной работы особенно актуально для стран, чей национальный язык входит в число популярных языков международного общения;

г) поддержание культурных и духовных связей с соотечественниками, проживающими за рубежом. Поддерживая культурные традиции и обычаи своей родины, используя свой родной язык, члены диаспоры выступают в качестве проводников культуры своей родины в стране пребывания.

С учетом роста динамики и объемов международных культурных обменов, а также их большей специализации можно выделить отдельные подвиды сотрудничества в сфере культуры, обособляемых по тематике или типу задействованных акторов. Так, говорят о «дипломатии образования» (education diplomacy), которая относится преимущественно к сотрудничеству по вопросам предоставления доступа базового образования, или же о таком более многоохватном понятии как «дипломатия знаний» (knowledge diplomacy), включающем в себя вопросы международного высшего образования, научных исследований и инноваций; «дипломатии искусства» (arts diplomacy), фокус в которой направлен на международные выставки предметов искусства; «дипломатии музеев» (museum diplomacy), выделение которых в отдельную категорию подчеркивает уникальный потенциал музеев транслировать иностранной общественности значимые для государства смыслы; и даже «гастрономическая дипломатия» (gastrodiplomacy), обращающая внимание на потенциал национальной кухни страны в общении с другими культурами.

На фоне всевозрастающей глобальной напряженности и нестабильности самостоятельную особую чувствительность приобретают вопросы сохранения объектов культурного наследия (heritage diplomacy). Памятники, мемориалы и другие виды культурных ценностей и исторической памяти вызывают ассоциации с родным местом, национальной и культурной идентичностью. В частности, камнем преткновениям в отношениях с Польшей, странами Прибалтики становится вопрос должного обращения с памятниками советских солдат, которые обладают большой духовной значимостью для России.

Кроме того, объекты всемирного культурного наследия подвержены опасности целенаправленного уничтожения в период военных конфликтов, в результате военных действий, террористических актов и других форм насилия, что открывает дополнительный фронт для многосторонней работы⁹⁷. В 2001 г. талибами были преднамеренно разрушены памятники всемирного наследия ЮНЕСКО — Бамианские статуи Будды (Афганистан). В 2012 г. радикальные исламисты сровняли с землей знаменитые мавзолеи в Тимбукту (Мали). С 2014 г. в Ираке и Сирии террористы-игиловцы уничтожали места религиозного поклонения.

Международное сотрудничество по сохранению таких объектов ведется как в правовом поле, так и через реализацию конкретных инициатив. Первым в истории международным актом, установившим нейтралитет культурных ценностей и учреждений во время военных действий, является Договор об охране художественных и научных учреждений и исторических памятников 1935 г., также известный как Пакт Рериха. Другим важнейшим и более глобальным по числу подписавших его стран правовым документом является Гаагская конвенция ООН о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта, принятая в 1954 г. Эта конвенция воспрещает государствам направлять военные действия против культурных ценностей и обязывает воюющие стороны принимать меры по защите таких объектов.

В прикладном плане дву- и многостороннее сотрудничество в этом направлении может реализовываться в формате совместных экспедиций и международных реставрационных работ. Так, например, с 2016 г. восстановление культурного наследия из списка ЮНЕСКО в сирийских Пальмире и Алеппо происходит при активной поддержке, экспертизе и непосредственном участии российских археологов.

В поиске новых путей взаимодействия с зарубежной аудиторией нетрадиционные форматы культурного диалога выдвигают министерства иностранных дел. Таковым, в частности, является институт специальных представителей по культурным связям. Министерства иностранных дел привлекают к проработке, реализации и продвижению различных проектов двустороннего сотрудничества в сфере культуры, искусства, науки, образования, спорта, общественных и молодежных обменов популярных в той или иной стране деятелей культуры, искусства и спорта. По аналогии с институтом посланников и послов доброй воли ООН, в задачи таких представителей входит информационная работа для активизации гуманитарных связей между странами. При этом спецпредставители не являются штатными сотрудниками министерств и ведут работу на добровольческих началах. Активно пользуется данным инструментом МИД Южной Кореи, учредившее в рамках своей структуры должность посла доброй воли по вопросам публичной дипломатии, которую занимают популярные в той или иной стране актеры, музыканты и шоумены. Их деятельность призвана стать связующим звеном между Южной Кореей и иностранной общественностью. До недавнего времени в российском МИДе был аналогичный по функционалу пост специального поверенного по вопросам российско-американских гуманитарных связей и общего культурно-исторического наследия, который занимал известный актер, кинопродюсер и музыкант Стивен Сигал.

В заключение можно отметить, что современное международное культурное сотрудничество находится в постоянном движении и поиске новых форматов. Участники международных культурных взаимодействий стремятся использовать все доступные им ресурсы, чтобы создавать инновационные проекты и программы. Новые технологии, цифровизация, социальные медиа и другие средства коммуникации предоставляют новые возможности для продвижения культурных инициатив и развития культурных связей между странами и их народами.

В целом разнообразие форматов культурной дипломатии является показателем динамичности и гибкости этой области. Использование различных стратегий и инструментов в международном культурном сотрудничестве позволяет выработать индвидуализированные подходы, позволяющие развивать культурные и человеческие связи даже в условиях глобальной неопределенности.

Культура и безопасность. Культура как средство реагирования на транснациональные вызовы

Использование культуры государствами в рамках своей внешнеполитической деятельности, как видно из предыдущих разделов, изначально служило средством диалога и поиска путей к взаимопониманию между народами. Этот потенциал оказывается особенно востребованным при решении проблем безопасности и урегулировании конфликтов.

Позитивный вклад культуры в обеспечение безопасности связан с ее примирительным потенциалом и способностью выстраивать доверие между взаимодействующими сторонами. Многие исследователи проблем безопасности, в частности Карл Дойч, Барри Бузан, считают доверие, формируемое на основе культурной общности народов, схожести менталитета, в качестве одного из важнейших факторов, способствующих установлению трансграничного контакта и даже дальнейшей кооперации в сфере безопасности⁹⁸. Герберт Кельман отмечал, что начало переговорного процесса между Израилем и Палестиной удалось запустить благодаря тому, что обычные израильтяне и палестинцы, проводя у себя на родине концерты и другие общественные культурные мероприятия, озвучивали на них свое стремление к миру, что помогло враждующим сторонам зародить крупицы доверия к партнеру, что является ключом к дальнейшему прогрессу в политическом общении⁹⁹.

Иногда в ситуации конфликта культурное общение становится единственным доступным способом коммуникации. Например, когда между государствами отсутствуют официальные связи или отношения напряжены из-за разногласий. Так, в период холодной войны, когда две сверхдержавы были на грани военного конфликта, они продолжали проводить масштабные культурные и академические обмены.

Наряду с выстраиванием доверия важный функционал культурных программ заключается в снижении общего уровня сопровождающей конфликт напряженности. Ради проведения имеющих важное значение культурных событий враждующие стороны зачастую соглашаются (хотя бы временно) сложить оружие. Например, в 1992 г. Израиль и Палестина договорились о прекращении насилия на время проведения Олимпийских игр в Барселоне. С 2000 г. на Олимпиадах совместные марши национальных сборных проводят Южная Корея и КНДР.

Культурные программы представляют собой эффективную альтернативу насилию также с точки зрения создания более позитивной социальной среды в зонах конфликта. В странах, где идут вооруженные действия и люди сталкиваются с насилием, культурная жизнь либо бедна, либо ее нет как таковой. Привнесение разнообразия и обогащение жизни проживающих на этих территориях людей культурными событиями позволяет снизить уровень беспокойства и страха среди населения и тем самым сделать общество менее восприимчивым к влиянию радикальных экстремистов.

С усложнением мировой политики, ростом общесистемной напряженности появляются нетрадиционные вызовы и угрозы безопасности, которые оказываются направлены на подрыв национальной или глобальной безопасности через воздействие на культурное пространство страны-оппонента. Защита собственной культуры от внешнего воздействия, таким образом, становится одним из элементов концепции безопасности. В науке о международных отношениях появляется термин «культурная безопасность», который К. М. Табаринцева-Романова определяет как состояние сохранности культурного многообразия и выбранного пути общественного развития от деструктивных тенденций и чуждого влияния¹⁰⁰. Сохранение культурной идентичности и защита традиционных духовно-нравственных ценностей закреплены в качестве неотъемлемых составляющих национальной безопасности в важнейших российских внешнеполитических документах¹⁰¹.

Концептуализация культурной безопасности происходит на фоне развивающейся тенденции к использованию культуры в качестве внешнеполитического оружия. Сфера культуры все чаще становится ареной соперничества, а призванные содействовать развитию диалога инструменты культурной политики оказываются направлены не только и не столько на мирные цели, сколько на сдерживание и наступление на противника. В 2010 г. генерал-майор Главного командования армии США, глава Вооруженных сил США в Афганистане Дж. Дэвид Хогг предложил американским военным думать о «культуре как о системе вооружения» и использовать знания о культуре и языке для борьбы со своими врагами наряду с обычными вооружениями¹⁰². Знание культуры и ценностей конкретного общества становится оружием и важнейшим элементом военной разведки, используемым в целях влияния и атаки на слабые места.

В. В. Кочетков и И. В. Максимов выделили конкретные методы использования инструментов культуры для оказания воздействия на культурное пространство другого государства. Например, посредством языковой интервенции, реализуемой через внедрение нового государственного языка (или лишение языка этого статуса), дискриминацию языка национальных меньшинств или введение чуждых для конкретного общества дискурсивных практик. Вмешательство может осуществляться в виде манипуляции массовым сознанием населения через средства массовой информации, что может привести к насаждению новых, чуждых данному обществу ценностей, социальных принципов и правил, преобразованию института семьи и брака, образовательной и научной системы, а впоследствии — к реорганизации всей общественно-политической системы¹⁰³.

Культура может содействовать обеспечению национальной и глобальной безопасности, выступая в качестве инструмента реагирования на актуальные вызовы и угрозы. Она обладает важной регулирующей функцией, определяя модель организации человеческой жизнедеятельности. Посредством культуры возможно осуществить качественную перестройку базовых принципов организации общества и транслировать определенную модель поведения. Через фильмы, телевидение, поп-музыку, аккаунты знаменитостей в социальных сетях в массовое сознание внедряются новые идеи о том, как нужно отдыхать и работать, что есть и во что одеваться, как относиться к природе, как путешествовать и передвигаться по городу.

Показательным примером того, как регулятивная функция культуры позволяет выработать эффективный ответ на злободневные угрозы и вызовы, является история формирования идеи о моральной недопустимости использования ядерного оружия в военных целях. С момента изобретения ядерного оружия военные считали, что его применение в вооруженных конфликтах станет обычным делом, и ядерный боезаряд будет использоваться наравне с другими видами вооружения¹⁰⁴. Ядерное оружие по многим параметрам имеет выгодные преимущества: оно дешевле, эффективнее с точки зрения разрушительности и проще в использовании. Несмотря на это, одни из самых выдающихся умов ХХ в., в числе которых А. Эйнштейн, Б. Рассел, Ф. Жолио-Кюри, объединившись в Пагуошское движение ученых, сумели стигматизировать ядерную бомбу и донести до всего мирового сообщества осознание глобальной опасности, которое представляет ее использование, вне зависимости от направленности ядреного удара. Именно за счет утверждения в глазах мировой общественности восприятия ядерного оружия как неэтичного сложилась общепринятая норма относительно моральной недопустимости его применения. Сотрудничество ученых из разных стран привело к тому, что государства отказались от ориентирования исключительно на национальные интересы в пользу обеспечения безопасности всего человечества. Сформированное на полях Пагуошских конференций отношение к ядерному оружию во многом сохраняется и по сей день.

Более современным примером являются попытки внедрения через продукты культуры принципов устойчивого и экологичного образа жизни как одна из мер в борьбе с изменением климата. Индустрия моды проявляет все больший интерес к вопросам экологии и перестраивается в соответствии с устойчивой моделью развития в противовес «быстрой моде». Многие знаменитости манифестируют свою приверженность принципам экологичного и здорового образа жизни. Современные дизайн, архитектура, строительство, создающие продукты, которые окружают нас повсюду, стремятся к минимализму, природным формам и натуральным материалам. В 2020 г. Европейский союз запустил масштабный проект «Новый европейский Баухаус» общей стоимостью в 750 млрд евро, предлагающий новый дизайнерский облик современных городов, отвечающий экопринципам, что, по ожиданиям авторов проекта, должно способствовать укоренению более устойчивого образа жизни людей.

* * *

Сотрудничество в сфере культуры, как и другие области гуманитарного взаимодействия, ставящие в центр внимания человека, особенности его восприятия международной среды и участия в ней, становится все более значимым аспектом международного общения. Грамотное использование ресурсов национальной культуры и планирование культурных проектов за рубежом могут стать ценным внешнеполитическим активом.

Некогда воспринимаемое как второстепенное, дополнительное направление внешнеполитической деятельности, культурное сотрудничество приобретает самостоятельное значение. Оно определяется ценностью сохранения национальных культурных достижений и культурного разнообразия, являющихся важной частью человеческой цивилизации, а также ценностью использования и преумножения этого опыта как важного компонента духовного и социально-экономического развития народов, налаживания продуктивного взаимодействия между культурами.

Рассмотренные в главе тенденции развития международного культурного сотрудничества указывают на то, что место культуры в международных делах будет становиться только еще более значимым. Успешными станут те государства, которые смогут выработать эффективные стратегии внешней культурной политики, адаптивно использовать потенциал своих национальных культур в условиях постоянно усложняющейся международной обстановки, порождающей новые угрозы. Использование культуры может стать эффективным средством реагирования на наиболее насущные транснациональные вызовы, решение которых предстает важной задачей для всего человечества.

Цитируемая литература

1. Бжезинский З. Великая шахматная доска. М.: АСТ, 1998.

2. Кочетков В. В., Максимов И. В. Генезис явления культурных войн в международных отношениях и перспективы его развития // Вестник Московского университета. Серия 12. Политические науки. 2013. № 4. С. 96–108.

3. Табаринцева-Романова К. М. Культура в международных отношениях: дипломатия, безопасность, конфликт // Известия Уральского федерального университета. Серия 3: Общественные науки. 2018. Т. 13. № 3 (179). С. 60–66.

4. Anholt S. Branding places and nations. Brands and Branding, 2003. Р. 213–226.

5. Barghoorn F. The Soviet Cultural Offensive: The Role of Cultural Diplomacy in Soviet Foreign Policy. Princeton University Press, 1960.

6. Buzan B., Wæver O., Wilde J. Security: A New Framework for Analysis. Boulder-London: Lynne Rienner, 1998.

7. Christofoletti R., Botelho M. L. Presentation: Will the International Relationships Connected with Heritage Preservation Change in a Post-pandemic World? // Christofoletti R., Botelho M. L. (eds). International Relations