Н. Н. Кутаков

Криминологическая характеристика обеспечения безопасности сотрудников исправительных учреждений

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.97

ББК 67.51

К95

Автор:

Кутаков Н. Н.

Рецензенты:

Антонян Е. А., доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой криминологии и уголовно-исполнительного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА);

Пинкевич Т. В., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры уголовной политики Академии управления МВД России.

Монография посвящена анализу криминологических особенностей совершения противоправных действий в отношении сотрудников исправительных учреждений. В работе представлена криминологическая характеристика осужденного, совершающего противоправное действие в отношении сотрудника места лишения свободы, и его жертвы. Сформулирована авторская классификация детерминант совершения противоправных действий в отношении сотрудников исправительных учреждений. Определены меры предупреждения противоправных действий в отношении сотрудников мест лишения свободы.

Законодательство приведено по состоянию на 16 мая 2023 г.

Адресована обучающимся образовательных организаций ФСИН России, а также профессорско-преподавательскому составу и научным сотрудникам.

УДК 343.97

ББК 67.51

© Академия ФСИН России, 2024

© ООО «Проспект», 2024

ВВЕДЕНИЕ

Наличие фактов противоправных действий в отношении сотрудников исправительных учреждений (далее — ИУ) со стороны осужденных к лишению свободы является существенной проблемой для уголовно-исполнительной системы (далее — УИС). Такого рода явления не только сковывают обеспечение исправительного воздействия в процессе исполнения уголовного наказания, но и дискредитируют привлекательность УИС в глазах общественности и потенциальных кандидатов для приема на службу.

Проведенный ФСИН России анализ случаев противоправных действий в отношении персонала ИУ УИС, сопряженных с применением насилия либо угрозами его применения и оскорблениям, в связи с осуществлением ими служебной деятельности, со стороны осужденных выявил недостаточность принимаемых учреждениями и территориальными органами мер по профилактике таких преступлений. Рост числа случаев противоправных действий, особенно случаев насилия (со 185 в 2017 г. до 298 в 2022 г. (на 61%)), совершенных осужденными в отношении сотрудников ИУ требует комплексного подхода к решению рассматриваемой проблемы.

Знание сотрудниками ИУ современных тенденций, связанных с совершением осужденными к лишению свободы противоправных действий, а также наличие соответствующих представлений о характеристиках личностей преступника и потерпевшего, в случаях таких посягательств, существенным образом может способствовать образованию эффективного механизма профилактики данных преступлений. Ведь только знание личностных особенностей преступников позволяет построить эффективную систему мер борьбы с рецидивной преступностью¹.

Таким образом, в современных условиях актуализируется необходимость проведения последовательной научно-обоснованной работы по формированию прогностического портрета потенциального преступника, склонного к совершению противоправных действий в отношении сотрудников ИУ, и его потенциальной жертвы, предлагаемых в настоящем исследовании.

Материалы монографии могут быть реализованы в практической деятельности сотрудников УИС при осуществлении ими своих полномочий, а также в процессе преподавания в высших учебных заведениях дисциплин, а также по программам первоначальной подготовки и повышения квалификации сотрудников учреждений ФСИН России.

I. КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ НАРУШЕНИЯ БЕЗОПАСНОСТИ СОТРУДНИКОВ ИСПРАВИТЕЛЬНЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ

1.1. Ретроспективный анализ обеспечения безопасности сотрудников мест лишения свободы в России

Каждое государство, с целью защиты своих внутренних и внешних интересов, создает систему правоохранительных органов. Ряд данных органов «борется» с преступностью, другие контролирует законность и правопорядок, но есть и такой правоохранительный орган, первостепенной задачей которого является исполнение назначенного судом наказания. В России данным органом является — Федеральная служба исполнения наказаний (далее — ФСИН России).

Официальной датой образования службы исполнения наказаний России признано считать 12.03.1879 г., когда в составе МВД было создано Главное тюремное управление (далее — ГТУ)². Целью образования данного ведомства являлось активное развитие идей гуманизации тюремного заключения. Именно гуманизация, как процесс улучшения бытовых условий содержания заключенных, переход от доктрины банального заключения в тюрьмах к исправлению лиц, совершивших преступлений, является наиболее правильным описанием целей и задач тюремного ведомства того времени³.

Описывая уклад «тюремной жизни» ГТУ будет не лишним привести некоторые статистические показатели его деятельности. Так, численность «трюмного населения» в период с 1890 до 1907 г. хоть и имела незначительные колебания, но сохраняла среднее количество арестантов чуть более 100 тыс. чел. (1890 г. — 106 478 чел., 1891 г. — 106 331 чел., 1892 г. — 112 354 чел., 1893 г. — 110 378 чел., 1894 г. — 100 913 чел., 1895 г. — 81 246 чел., 1896 г. — 75 586 чел., 1897 г. — 77 254 чел., 1898 г. — 84 676 чел., 1899 г. — 86 862 чел., 1900 г. — 85 857 чел., 1901 г. — 84 632 чел., 1902 г. — 89 889 чел., 1903 г. — 96 005 чел., 1904 г. — 91 720 чел., 1905 г. — 85 184 чел., 1906 г. — 111 тыс. чел.)⁴. Половина из них была срочными арестантами, тех, кто содержался в тюрьмах и исправительных арестантских отделениях. Напомним, что лишение свободы в то время осуществлялось в форме ареста, заключения в крепость или тюрьму, а также в форме ссылки. Первая форма выступает в виде ограничения свободы деятельности осужденного в месте жительства, а вторая — в виде удаления осужденного в определенную местность, более или менее отдаленную от места его жительства, с подчинением его там известному режиму⁵.

Штат же тюремных надзирателей составлял около 10 тыс. чел. (1903 г. — 10 064 чел⁶., 1904 г. — 10 203 чел⁷., 1905 г. — 10 329 чел⁸., 1906 г. — 10 884 чел⁹.). Тем самым на одного надзирателя в среднем приходилось около 10 арестантов. Укажем, что данный показатель по мнению ученых-пенитенциаристов того времени являлся нормальным¹⁰.

Преследуя столь глобальную цель, как гуманизация процесса отбывания наказаний вновь созданное ведомство сразу столкнулось с рядом нерешенных и стратегически важных вопросов: «а кто данный процесс гуманизации будет реализовывать?», «насколько готово к этому процессу само тюремное ведомство?»

Петр I говорил: «Тюрьма есть ремесло окаянное, и для скорбного дела сего истребны люди твердые, добрые и веселые». Почему Император выбрал именно эти качества тюремных служащих можно только догадываться, но сложно не согласиться с тем, что с XVIII в. и по сегодняшний день его слова не теряют своей актуальности. В них затронута одна из самых сложных внутренних проблем тюремного ведомства, сопровождающая его на протяжении всего существования — формирование и сохранение кадрового состава тюремного персонала, а также обеспечение его личной безопасности.

В своей статье «Къ новому закону о надзирательских пенсiяхъ», опубликованной в Тюремном вестнике № 3 от марта 1893 г., Н. Васильев дает критичный анализ качественного состава тюремной стражи ГТУ и процесса ее комплектования. Представленный в ней материал позволяет утверждать, что до первой трети XIX в. надзор в тюрьмах осуществляли солдаты из инвалидных команд и корпуса внутренней стражи. В период с 1832 г. по 80-е гг. XIX в. в соответствии с законом 04.10.1832 г. «О порядке замещенiя должностей нижнихъ по разнымъ ведомствамъ служителей»¹¹ комплектование начало осуществляться по вольному найму. Однако несмотря на обновление кадрового состава тюремных надзирателей, служба столкнулась с другой проблемой — отсутствие необходимой подготовки у поступивших на службу тюремных надзирателей. Как замечал автор статьи: «в рассматриваемый промежуток времени тюремные надзиратели представляли собой, пожалуй, еще менее надежный контингент служащих, чем бывшие надсмотрщики из инвалидов». Только с 1893 г., после проведения преобразования штатов в местах заключения, увеличения окладов жалования надзирателей и отведений им семейных более удобных квартир, «регулируется форма обстоятельствъ, требуемыхъ отъ надзирателей при поступленiи ихъ на службу, въ 1884 г. распространяется на нихъ вышеупомянутое право на прибавочное жалование, а въ 1885 г. вводиться особая форма ихъ обмундированiя»¹². О том, что качественная сторона комплектования надзирательского состава постоянно находилась в поле зрения ГТУ свидетельствуют и циркуляры № 10 от 1905 г. и № 13 от 1910 г., в которых рекомендовалось при назначении на надзирательские должности предпочтение отдавать нижним воинским чинам из запаса, соблюдая при этом большую осмотрительность, назначая только вполне благонадежных и способных кандидатов¹³.

Тем самым созданное на рубеже XIХ и XX вв. ГТУ, ставя перед собой грандиозные планы, имело еще довольно много нерешенных внутренних проблем. Однако не только необходимость повышения престижа службы тюремных надзирателей не давала решить кадровые трудности ведомства, была и еще одна проблема — катастрофическое по современным оценкам количество побегов из мест лишения свободы, убийств и насилия над тюремными надзирателями.

Анализируя материалы отчетов ГТУ начала XX в., приходит осознание полной неэффективности изоляции преступников и незащищенности тюремных надзирателей в первые годы существования тюремного ведомства. Только в 1903 г. в пенитенциарных учреждениях России было совершено 625 происшествий, среди которых 103 покушения на побег, 55 случаев насильственных действий над «чинами управленiя, надзора и военного караула» и 2 убийства арестантами представителей тюремной администрации¹⁴. В 1906 г. в местах заключения было зарегистрировано 595 происшествий, из которых 217 покушений на побег и 11 убийств «чинов тюремной администрации, надзора и медицинского персонала»¹⁵. Заполнение «политическими» тюрем и каторги непосредственно после революции 1905 г. влило в общую массу заключенных число новых узников, вооруженных силой революционной борьбы, не утерявшей связей и оставшимися на свободе товарищами¹⁶. Указанное выше обстоятельство также существенно отразилось на показателях деятельности мест заключения не в лучшую сторону. Уже в 1907 г. количество происшествий в учреждения ГТУ достигло критических показателей в 1161 случай. Беспрецедентными показатели того года как в количестве покушений на побег (287 случаев), насильственных действий над представителями администрации мест заключения (119 случаев) и убийств арестантами сотрудников тюремной администрации, надзора и медицинского персонала (33 случая)¹⁷.

Показатели покушений на побег и случаев насильственных действий над тюремными надзирателями указаны рядом не случайно. Для того времени было характерно, что побеги арестантов из тюрем сопровождались преступными действиями в отношении тюремного персонала. Причинами проявления такого рода агрессии в отношении тюремной администрации была банальна — попытки арестантов завладеть оружием надзирателей внутренних постов и совершение с его помощью вооруженного нападения на караул, охраняющий места заключения, и успешное осуществление побега.

Яркими примерами совершения подобных преступлений являются описанные в Отчете по ГТУ за 1908 г. вооруженные столкновения арестантов с тюремными надзирателями, произошедшие в апреле 1908 г. Так 29.04.1908 г. в Ставропольской тюрьме по заранее составленному плану с целью совершения массового побега арестанты набросились на надзирателей, обезоружили и связали их, одного из них убили. При попытке администрации задержать бегущих арестантами были убиты помощник начальника тюрьмы, тюремный врач и надзиратель, ранены начальник тюрьмы и надзиратель. 01.04.1908 г. в Пензенской тюрьме пятерым арестантам удалось бежать. При побеге они закололи кинжалами двух надзирателей и ранили одного надзирателя и одного солдата¹⁸.

Описанные случаи убийств надзирателей, а также их беспомощности перед агрессивными проявлениями арестантов порождают желание изучить еще один аспект служебной деятельности представителей тюремной администрации того времени — вооружение тюремных надзирателей. Предметами вооружения надзирателей конца XIX начала XX в. были револьверы, шашки и винтовки, при этом преобладающее количество надзирателей снабжалось револьверами системы «Смита и Вессона», а также отчасти револьверами системы «Ногана» и других систем. Шашками вооружались только старшие надзиратели, а винтовками — надзиратели, занимающие караулы на наружных постах в местах заключения, револьверы выдавались всем надзирателям¹⁹. Стоит отметить, что выданное надзирателям оружие, согласно «Инструкции об употреблении оружия чинами тюремной администрации и стражи» (1915), допускалось использовать лишь в крайних случаях, таких как восстановление порядка при буйствах, беспорядках и сопротивление арестантов²⁰.

Подвергнув анализу прочитанное, можно предположить, что наличие у надзирателей на внутренних постах оружия вызывало у арестантов желание завладеть им любым способом, в большинстве случаев насильственным, и использовать для побега. Данную теорию также поддерживает Э. Кубе в статье «К вопросу о вооружении надзирателей». Анализируя несколько случаев нападения арестантов на тюремных надзирателей, автор приходит к выводу, что во всех случаях оружие в результате нападения оказывалось в руках арестантов. Данный вывод наталкивает его на мысль о необходимости разоружения надзирателей на внутренних постах для снижения риска их убийства в случае захвата арестантами, так как исчезает его повод — изъятие у них оружия. Да и попытка совершить побег и нападение на вооруженных караульных, по мнению автора, тоже покажется арестантам не столь успешным, а значит и попыток побега будет гораздо меньше. В тоже время при возможных беспорядках надзиратели никогда не будут иметь против себя вооруженных огнестрельным оружием арестантов²¹. Забегая вперед нельзя не отметить дальновидность мыслей Э. Кубе, который описал один из главных запретов УИС — запрет на ношение сотрудниками УИС огнестрельного оружия на территории мест лишения свободы и содержания по стражей. Как и рекомендовал более 100 лет назад автор статьи, только караул, осуществляющий охрану учреждений и органов УИС, вооружен огнестрельным оружием, с целью отражения нападения извне и пресечения побегов.

Но не только внутренние проблемы тюремного ведомства влияли на безопасность тюремных надзирателей. Еще одной существенной угрозой безопасности тюрем описываемого периода являются крайне несвойственные для современной деятельности УИС нападения на места заключения извне. Только за период с 1905 по 1908 г. их было совершено 15, при этом большинство из них сопровождалось «насилием против стражи и караула, взрывами, подкопами и проломами»²².

Среди нормативно-правовых актов, регламентирующих порядок исполнения наказания того периода времени и обеспечения безопасности тюремного персонала, стоит выделить общую тюремную инструкцию 1915 г.

На протяжении практически всего своего существования вплоть до 1915 г. тюремная система Российской империи не имела единого нормативного акта, четко регулирующего режим исполнения наказания в местах заключения. Отчасти эту задачу решали Уставы о содержащихся под стражей и Уставы о ссыльных в различных редакциях, Инструкция смотрителю тюремного замка, местная инструкция для мест заключения Привислинского края, Временное положение о военно-тюремных заведениях 1913 г. (в отношении тюрем военного ведомства), циркулярные распоряжения Главного тюремного управления и другие нормативные акты. В Петропавловской и Шлиссельбургской крепостях действовали особые правила режима, а в монастырских тюрьмах — специальные инструкции духовного ведомства. Это приводило к появлению в большом количестве губернских и местных инструкций, регламентирующих отдельные вопросы режимного характера²³.

Именно поэтому 10.01.1912 г. циркуляром № 2 ГТУ было объявлено о введении в действие в порядке эксперимента с 01.03.1912 г. Проекта Общей тюремной инструкции. В течение двух лет проект Инструкции применялся в местах заключения России с направлением замечаний, предложений и результатов практики в ГТУ. Все замечания были рассмотрены специально созданной комиссией по выработке окончательной редакции Инструкции с апреля 1914 г. по конец 1915 г²⁴.

Утвержденная Министром юстиции Хвостовым 28 декабря 1915 г. Общая Тюремная инструкция (далее — Тюремная инструкции) являлась значимым нормативно-правовым документом, отражающим порядок организации деятельности всех видов мест заключения того времени: каторжных тюрем, исправительных арестантских отделений, прочих тюрем (губернские, областные, уездные, окружные, следственные, срочные и пересыльные). Она была довольно прогрессивным для своего времени документом и вопросы распорядка дня арестантов в ней регламентировались весьма подробно²⁵.

Тюремная инструкция была разделена на введение, 2 отдела, включающих 8 разделов, состоящих из 13 глав, и 4 приложения. Первый раздел инструкции определял перечень должностных лиц, осуществляющих свои профессиональные функции в местах заключения (3 категории лиц): чины тюремной администрации (начальник и его помощники); лица, состоящие при местах заключения (врачи, учителя, священно- и церковнослужители, и др.); чины тюремной стражи (старшие и младшие надзиратели). В перечень служебных обязанностей старших надзирателей входило выполнение задач по управлению административной, хозяйственной деятельностью места заключения и арестантским работами, а вот задачи по охране и надзору за арестантами «ложились на плечи» младших тюремных надзирателей²⁶.

Как следует из положений Тюремной инструкции (ст. 5), основной задачей всех «чинов тюремной администрации и стражи» являлось недопущение побегов и наблюдение за арестантами. Стоит упомянуть, что побеги из мест заключения в начале ХХ в. были далеко не редкими событиями. Так, только в 1915 г. от «тюремной стражи и военнаго караула бежало 1352 арестанта, на 229 бежавших больше чемъ въ 1914 г.»²⁷. Особая опасность побегов из мест заключения в то время заключалась в их насильственном характере над представителями тюремной стражи. В связи тем, что тюремные надзиратели как на внешних, так и на внутренних постах были вооружены огнестрельным оружием, то арестанты убивали надзирателей чтобы присвоить себе их огнестрельное оружие и таким способом совершить побег.

Хотелось бы остановиться на одном из приложений Тюремной инструкции «Инструкцiи объ употребленiи оружiя чинами тюремной администрацiи и стражи». Положения данной инструкции описывают порядок и основания применения оружия, который по своей смысловой нагрузке довольно близок с положениями главы V Закона РФ от 21.07.1993 г. № 5473-I «Об учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы Российской Федерации», регламентирующими порядок применения физической силы, специальных средств и оружия сотрудниками УИС.

Проведенный анализ Общей Тюремной инструкция 1915 года позволяет с уверенностью утверждать, что действующие ведомственные нормативно-правовые акты, регламентирующие правила внутреннего распорядка в местах отбывания наказания и заключения под стражу, являются правопреемниками целого ряда ее положений. При этом прошедшие более чем вековую проверку временем положения указанной тюремной инструкции подтверждают эффективность выработанного в начале ХХ века подхода к созданию выверенного нормативно-правого документа.

Тем самым созданное в конце XIX в. ГТУ, целью которого была реализация доктрина гуманизации отбывания наказания, столкнулось с более серьезными и до сих пор не решенными в полной мере внутренними и внешними проблемами, оказывающими влияние на безопасность собственных служащих — тюремных надзирателей. В условиях, когда тюремный надзиратель ежедневно сталкивался с проблемами обеспечения собственной безопасности трудно было говорить об успешности выполнения поставленных перед ведомством целей и задач. Именно поэтому создание безопасных условий службы, наличие большого круга социальных гарантий тюремного персонала, повышающих престиж службы, способно решить не только внутреннюю проблему ведомства — создание качественного кадрового потенциала, но и реализовать одну из его главных задач — ресоциализация осужденных к лишению свободы.

Дальнейшая деятельность тюремного ведомства и выбранные методы сдерживания агрессивных проявлений арестантов в отношении сотрудников мест лишения свободы зачастую свидетельствуют о необдуманной стратегии нормализации обстановки в местах заключения и повышении уровня безопасности тюремного персонала. С октября 1917 г. общее руководство исправительно-трудовой политикой, организация и руководство местами лишения свободы на территории РСФСР осуществлялось Народным Комиссариатом Юстиции РСФСР, в ведении которого находились все тюрьмы, в том числе и военные. Непосредственный контроль за деятельностью мест заключения производил тюремный отдел НКР РСФСР²⁸.

Так, в первые годы советской власти в отношении осужденных, нарушавших установленный в ИУ порядок и оказывающих противодействие администрации мест отбывания наказания, применялось продление сроков лишения свободы. В 30-е гг. XX в., когда в лагерях процветал бандитизм и «воровские традиции», на основании приказа наркома НКВД СССР Н. И. Ежова были произведены массовые расстрелы. Более 30 тыс. чел., занимающихся в лагерях воровством и грабежами, растеряли, при этом большинство из них являлись лидерами организованных группировок²⁹.

Обращаясь к Исправительно-трудовому кодексу РСФСР, утвержденным постановлению ВЦИК от 16.10.1924 г., можно увидеть, что в целях обеспечения личной безопасности сотрудникам администрации, надзора и стражи мест заключения было разрешено применять оружие в случаях, когда это представляется безусловно необходимым за исчерпанием всех других способов, в целях обороны от нападения как на них самих, так и на заключенных, для прекращения насильственных действий со стороны заключенных, а также при побеге заключенного³⁰ (ст. 215 Исправительно-трудовому кодексу РСФСР 1924 г.).

Говоря о безопасности сотрудников учреждений Главное управление лагерей (далее — ГУЛАГ) в 40-е и 50-е гг. XX в. нельзя не отметить рост вооруженных побегов в первые годы Великой Отечественной войны. Используя малейшее попустительство и притупление бдительности со стороны конвоиров, наиболее агрессивно настроенные в части осуществления побегов заключенные, нападали на конвоиров, разоружали их и, забрав оружие, совершали вооруженные побеги. В ряде случаев такие побеги сопровождались убийством и ранением личного состава охраны³¹.

Понимая сложность оперативной обстановки, а также видя, что продолжались попытки совершения нападений на персонал учреждений ГУЛАГ принимает комплекс мер по повышению уровня безопасности сотрудников.

Одной из данных мер можно считать Приказ НКВД СССР от 05.01.1943 г. № 0024 с объявлением «Инструкции о действиях начальствующего и надзирательского состава тюрем и случаях побега или нападения заключенных на тюремную охрану», имеющим гриф «сов. секретно». Данным документом было установлено, что за последнее время среди заключенных, содержащихся в тюрьмах НКВД участились попытки к организованным побегам путем нападения на тюремную охрану. Среди причин подобных противоправных действия указывались просчеты в проводимой агентурной работы, недостаточной оперативно-боевой подготовки личного состава охраны, нарушений в организации охраны заключенных, а также наличие преступных связей отдельных работников тюрем с заключенными³². Указанная инструкция очень подробно регламентировала порядок действий начальствующего и надзирательского состава в экстренных случаях. При этом в ней указан порядок действия, как в случае возникновения внутренней угрозы, так и внешней (воздушного нападения врага на район расположения тюрьмы, химическая атака) по отношению к учреждению.

Помимо этого, с целью сохранения кадрового потенциала службы и повышения уровня личной безопасности персонала, руководством ГУЛАГ был принят целый комплекс мер в первую очередь коснувшийся поднятию боевой и политической подготовки личного состава военизированной охраны, на укрепление воинской дисциплины и улучшение политико-воспитательной работы, повышение революционной бдительности, улучшение качества несения службы по охране заключенных. Для этой цели во всех подразделениях военизированной охраны были организованы учебные пункты, в которых с пополнением из числа старших возрастов проводилось специальное обучение по особой программе, после чего бойцы направлялись в подразделение для практического несения службы. Указанные мероприятия обеспечили быструю подготовку прибывающих новых пополнений и выработку у них необходимых практических знаний для осуществления конвойно-караульной службы. В целях поднятия дисциплины среди личного состава военизированной охраны и поднятия ее боевой подготовки до уровня войск НКВД был проведен наряду с учебными занятиями ряд других организационных мероприятий.

Командно-начальствующему составу военизированной охраны присвоены офицерские и сержантские звания, что значительно подняло их авторитет. Командный состав службу в военизированной охране стал рассматривать, как пожизненную профессию. Перевод бойцов военизированной охраны на казарменное размещение, введение формы и погон для всего личного состава военизированной охраны также способствовало укреплению воинской дисциплины. Значительно возросла роль и культура работы штабов военизированной охраны. Последние укомплектованы опытным офицерским составом³³.

В том же 1943 г. произошли коренные изменения и в организации надзора и надзирательской службы в связи с изданием приказа НКВД СССР «Об организации внутренней надзирательской службы в исправительно-трудовых лагерях и колониях НКВД». Во всех ИТЛ и колониях за счет сокращения численности охраны, ранее выделявшейся для дежурства по ИТЛ (колонии) и производственным объектам, создавалась внутренняя надзирательская служба. Надзор стал осуществляться круглосуточно служебным нарядом в составе старшего надзирателя (начальник дежурной смены надзирателей), дежурного надзирателя по штрафному изолятору, дежурных надзирателей по жилым баракам³⁴. На 300 заключенных выделялся один надзиратель. Управление дежурной сменой возлагалось на начальника лагерного пункта и его заместителя по охране и режиму. Начальником службы назначался офицер. Эта служба не подчинялась командиру подразделения охраны, но он отвечал за состояние боевой и физической подготовки надзирателей. В 1944 г. были организованы части режима и надзирательской службы³⁵.

Заметим, что по состоянию на 01.09.1947 г. в 54 исправительно-трудовых лагерях и подразделениях, 79 УИТЛК (ОИТК МВД) УМВД и 57 пересыльных тюрьмах содержалось 1 967 085 заключенных, 60 021 каторжан, а также 4727 репатриантов, проходящих государственную проверку. При этом охрана данных лиц осуществлялась 171 180 человек, в том числе офицеров 6800 человек, сержантов — 22 000 (Численный и качественный некомплект военизированной охраны, с учетом подлежащих увольнению по возрасту, состоянию здоровья, окончанию срока службы в ВОХРе, составляет 62 760 человек), а надзор 17 008 человек (некомплект — 1471 человек)³⁶.Нет сомнений, что такое численное соотношение основных служб учреждений к численности содержащегося в нем контингента негативно сказывалось на организации надзора и личной безопасности персонала учреждений.

Между тем «проведение в жизнь» указанного комплекса мероприятий привело к тому, что число побегов заключенных из лагерей и колоний НКВД за сократилось в несколько раз³⁷.

Говоря о деятельности исправительно-трудовых лагерей и колоний МВД в послевоенные годы стоит сказать, что они также были неспокойны и об этом свидетельствуют происходящие в них происшествия. Так, согласно доклада от 01.09.1953 г. о работе комиссии МВД СССР в Горном лагере МВД в г. Норильске в связи с восстанием заключенных, толпа заключенных в количестве более 500 человек с шумом, свистом, нецензурной бранью и возгласами «ура» набросились на солдат и, сломав установленные таблички запретной зоны, оттеснила солдат и приблизилась к ним на расстояние 2–3 метра. Устные предупреждения офицеров и предупредительные выстрелы вверх солдат на надвигающуюся толпу заключенных не подействовали, наоборот, приблизившись к солдатам, заключенные стали бросать в солдат камни, а часть заключенных, находившаяся впереди толпы, набросилась на солдат с кольями, пытаясь выбить у них из рук оружие, отдельные заключенные хватались за штыки карабинов, пытаясь захватить у солдат оружие. После ликвидации нападения заключенных, последние оставили на месте происшествия 26 топоров, 30 ножей, 23 пики, 5 молотков, 6 свинцовых отвесов, 262 железных прута и обрезки труб, 359 кольев и большое количество битых кирпичей. В результате нападения заключенных на охрану два солдата получили удары тяжелыми предметами в область головы и 5 солдат получили ушибы. Со стороны заключенных убито 11 человек, 14 человек были тяжело ранены, из которых 12 умерли и 22 человека легко ранены³⁸.

В этом же году г. Воркуте заключенными был организован массовый саботаж и неповиновение лагерной администрации. В результате применения оружия было убито и умерло от ран 42 заключенных и получили ранения разной степени 138 заключенных. На месте происшествия обыском убитых, раненых и других заключенных обнаружено 17 ножей, 2 бритвы и другие предметы, использованные заключенными как орудия нападения на охрану³⁹.

В 1955 году со стороны уголовно-бандитствующего элемента имели место многочисленные случаи нападения на работников исправительно-трудовых лагерей (36 групповых неповиновений, 27 нападений на охрану, 70 надзирателям были нанесены телесные повреждения). В Ивдельском лагере, например, в течение последнего года имели место 52 случая нападения на администрацию, в том числе: бандиты изувечили начальника лагерного пункта старшего лейтенанта; бандит вцепился зубами в щеку начальника управления лагеря подполковника, имея намерение перекусить ему горло; начальнику санотдела заключенный сломал ребро за то, что тот не признал его больным; заместителю начальника политотдела заключенный железным прутом ударил по ногам; а инструктору политотдела штырем нанесено ранение легких⁴⁰.

Среди причин такого положение дел в исправительно-трудовых лагерях и колониях в Докладе МВД СССР от 05.04.1956 г. в ЦК КПСС «О назревшей реорганизации системы ИТЛ МВД» указывалось на недостаточность применяемых в отношении уголовно-бандитствующего элемента мер, а, следовательно, необходимость их пересмотра в сторону их значительного усиления. Одним из тезисов данного доклада можно назвать — «необходимость беспощадно, по всей строгости закона карать уголовников-рецидивистов, не желающих встать на путь исправления, ведущих паразитический образ жизни и совершающих преступления»⁴¹. Следует указать, что среди положений проекта Постановления ЦК КПСС и СОВМИНА СССР «О реорганизации исправительно-трудовых учреждений МВД и мерах улучшения их работы по перевоспитанию и исправлению заключенных» можно выделить пункт об одобрении предложения Министерства внутренних дел СССР по всей строгости закона карать уголовников-рецидивистов, не желающих встать на путь исправления, ведущих паразитический образ жизни и совершающих преступления, а также за всякого рода организованную деятельность заключенных, направленную к подготовке или совершению бандитских проявлений, убийств, массовых беспорядков, неповиновений и нападений на работников мест лишения свободы, побегов, за вымогательства у заключенных, изготовление и хранение холодного оружия, а равно за участие в группах, образованных для подготовки или совершения указанных преступлений, вплоть до высшей меры наказания⁴².

Помимо это указанный проект Постановления ЦК КПСС и СОВМИНА СССР предполагал установить лимит военизированной стрелковой охраны в размере 20% от численности заключенных, соответственно увеличив общую численность охраны ГУЛАГа МВД СССР для обеспечения охраны и надзора за заключенными, содержащимися в исправительно-трудовых тюрьмах.

Для реализации плана комплектования предполагалось обязать МВД СССР реорганизовать школы и училища МВД, готовящие кадры начальствующего состава мест заключения, в средние специальные учебные заведения, реорганизовать Ленинградскую военно-политическую школу в учебное заведение с программой обучения и правами областной партийной школы для подготовки в ней партийно-политических работников исправительно-трудовых учреждений, а также обеспечить в течение трех лет переподготовку руководящих кадров и начальствующего состава основных служб мест заключения⁴³.

Предприняв все необходимые организационные меры по снижению числа нападений на персонал мест лишения свободы в 1962 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР вносятся дополнения в Уголовный кодекс РСФСР статьей, предусматривающей ответственность за действия, дезорганизующие работу исправительно-трудовых учреждений. С этого момента можно говорить о выборе государством наиболее эффективного пути стабилизации обстановки в пенитенциарных учреждениях и защиты его сотрудников — законодательной защите. Вступление в действие ст. 77.1 «Действия, дезорганизующие работу исправительно-трудовых учреждений» Уголовного кодекс РСФСР (утв. ВС РСФСР 27.10.1960 г.)⁴⁴, одной из санкций которой являлась смертная казнь, позволило снизить количество насильственных проявлений в отношении персонала мест лишения свободы.

Сохранилась данная норма и в действующем уголовном законодательстве. Так, за применение насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо угрозу применения насилия, совершенные в отношении сотрудника места лишения свободы или места содержания под стражей в связи с осуществлением им служебной деятельности (ч. 2 ст. 321 УК РФ) предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до пяти лет. Те же деяния, совершенные организованной группой либо с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, наказываются лишением свободы на срок от пяти до двенадцати лет (ч. 3 ст. 321 УК РФ). Согласно официальной статистике судебного департамента при верховном суде только за 1 полугодие 2022 г. по ч. 2 ст. 321 УК РФ было осуждено 158 человек, а по ч. 3 ст. 321 УК РФ 19 человек⁴⁵.

Перед тем как завершить ретроспективный анализ обеспечения безопасности сотрудников ИУ от противоправных действий со стороны осужденных будет не верным оставить без внимания существенные организационные изменения происходящие в местах лишения свободы базовой (основной) целью которых являлись стабилизация оперативной обстановки и профилактика преступлений, в первую очередь в отношении персонала.

С 1954 г. надзирательская служба была в ведении военизированной стрелковой охраны, а в 1978 г. в целях улучшения работы по обеспечению режима и надзора в ИТЛ были созданы режимные части, которые в 1988 г. объединены с оперативными в оперативно-режимные отделы⁴⁶.

Стоит отметить, что в этот же момент, на рубеже 90-х гг. XX в., происходит ухудшение криминогенной обстановки в исправительных учреждениях, исполняющих наказания в виде лишения свободы. Этому способствовали рост числа осужденных, не занятых трудом, и усиление агрессивности, проявляющейся как во взаимоотношениях осужденных, так и в их отношениях с сотрудниками, что приводит к увеличению числа правонарушений⁴⁷. Пик взрывоопасных выступлений осужденных пришелся на 1991–1992 гг. В целом по России резкое увеличение преступлений, повлекших гибель людей, также приходится на 1991–1992 гг., но необходимо отметить и то, что в 1992 г. по сравнению с 1991 г. погибло людей в пять раз больше⁴⁸. Кроме того, преступные действия осужденных направлены не только против лиц, лишенных свободы, но и против работников исправительного учреждения. Особую тревогу вызывают экстремистские проявления осужденных, выражающиеся в нападении на работников исправительных учреждений и захвате их в качестве заложников.

Данные преступления, совершаемые в условиях усиления «воровских» традиций в местах лишения свободы, связи с теневой экономикой и организованной преступностью, позволяют говорить о проявлениях террора⁴⁹ в исправительных учреждениях. Наибольшую опасность представляет тот факт, что некоторая часть осужденных стала вооружаться огнестрельным оружием как промышленного, так и самодельного производства. Если в 1987 г. у осужденных была изъята только одна единица огнестрельного оружия, то в 1990 г. — 37 единиц, в 1991 г. — 58 единиц огнестрельного оружия⁵⁰.

Нападения на сотрудников исправительных учреждений пагубно отражаются на моральном состоянии их личного состава, дестабилизируют работу подразделений, увеличивают текучесть кадров, вызывают негативный общественный резонанс, осложняющий выполнение задач, стоящих перед ними.

Такая ситуация требовала принятия радикальных мер по предупреждению и пресечению подобных явлений в местах лишения свободы. Коллегия МВД СССР от 29.05.1991 г. «По вопросам укрепления законности и правопорядка в исправительных учреждениях» принимает решение о разработке программы реорганизации службы охраны и надзора в местах лишения свободы по изоляции отрицательной части осужденных, оказывающих дестабилизирующее воздействие на обстановку в исправительных учреждениях, и предложений по созданию в этих учреждениях профессиональной службы безопасности.

Время показало и необходимость коренной реорганизации существующего института войскового надзора. К 1991 г. произошло сокращение численности контролеров на 40% в связи с устаревшими нормативами их комплектации, что практически истощило эту службу. Реорганизация ГУИД МВД РСФСР в службу по исправительным делам и социальной реабилитации МВД РСФСР, а затем в Главное управление исполнения наказаний (ГУИН) обусловила соответствующие изменения на всех уровнях среднего и низового звена системы исполнения наказаний. В организационные структуры исправительно-трудовой колонии были внесены существенные изменения.

В 1992 г. в связи с передачей функции надзора из внутренних войск в систему исполнения наказаний в виде лишения свободы приказом МВД РФ от 15.12.1992 г. № 455 в колониях были созданы отделы безопасности, в структуру которых вошли дежурная часть и группа надзора, состоящая из младших инспекторов по надзору. В соответствии с Инструкцией о надзоре за осужденными, содержащимися в исправительных колониях, осуществление надзора за ними является обязанностью всех сотрудников колонии. Оперативно-режимные отделы колоний были разделены на оперативные отделы и отделы безопасности. В связи с передачей функции надзора от внутренних войск МВД РФ органам, исполняющим наказания, были определены типовая структура отделов безопасности исправительных колоний и перечень должностей начальствующего состава этих отделов⁵¹.

В настоящее время численность сотрудников отделов безопасности (режима и надзора) и дежурных смен исправительных учреждений и следственных изоляторов УИС практически достигла показателя в 50 тыс. человек (47 141 человек⁵²). Сегодня данная служба, основное назначение деятельности которой заключается в обеспечении безопасности осужденных, сотрудников и иных граждан, находящихся на территории учреждения, являются одной из самых больших в УИС.

Проведенный более чем вековой анализ деятельности уголовно-исполнительной системы в сфере обеспечения безопасности сотрудников мест лишения свободы позволяет прийти к целому ряду выводов. Во-первых, следует указать на произошедшие изменения в целях совершения осужденными нападений на персонал учреждений. Если ранее (в начале XX в.) целью нападения являлось завладение имеющего у персонала надзора и охраны оружия, и совершение с его помощью побега, то в настоящее время нападения зачастую совершаются осужденными для повышение своего статуса в пенитенциарном обществе по средствам публичных противодействий законным требованиям администраций учреждений. Во-вторых, среди наиболее результативных и оперативных мер повышения безопасности сотрудников мест лишения свободы, подтвердивших свою эффективность временем, можно выделить повышение материального и социального обеспечения персонала, его качественная подготовка, снижение существующего некомплекта учреждений. В этом контексте безусловно нельзя не указать на положительный эффект от проводимых изменений нормативно-правовых актов, однако именно организационные меры на наш взгляд приносили наибольший положительный эффект, снижая количественно показатели противоправных действий в отношении сотрудников мест лишения свободы. В-третьих, на сегодняшний день можно с уверенность говорить о существенном прорыве в стабилизации обстановки в местах лишения свободы и содержания под стражей, а также организации безопасности «тюремного персонала». Конечно, нельзя утверждать, что ведомство полностью смогло решить проблемы, сопровождающие его уже более века. Между тем, количественные показатели причинения вреда здоровью сотрудникам и смертности свидетельствуют о бесспорных качественных преобразованиях в деятельности по обеспечению безопасности в местах лишения свободы. Безусловно, количественные показатели противоправных действий, совершенных в отношении сотрудников мест лишения свободы, не являются приемлемыми для современного и развитого государства. Тем не менее ФСИН России строит далеко идущие планы и анализируя ошибки прошлого, продолжает реализовать одну из стратегических задач ведомства — повышение защищенности жизни и здоровья персонала учреждений и органов УИС⁵³.

1.2. Общая характеристика противоправных действий осужденных в отношении сотрудников исправительных учреждений

Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации (далее — УИК РФ) в первой статье наряду с целью исправления осужденных выделяет еще одну не менее важную цель — предупреждение совершения новых преступлений как осужденными, так и иными лицами. Закрепление указанной цели, в первую очередь, обосновано тем, что пенитенциарная преступность является самым общественно опасным видом преступности, ибо совершение преступлений в ИУ дезорганизует их нормальную деятельность и нарушает весь исправительный процесс, затрудняет достижение целей уголовного наказания⁵⁴.

Пенитенциарная преступность, как совокупность преступлений, совершаемых в учреждениях УИС, является сложным социальным явлением, со своей структурой. Особое место в ней занимают преступления, совершаемые осужденными, подозреваемыми и обвиняемыми в отношении сотрудников мест лишения свободы и содержания под стражей. В зависимости от степени общественной опасности и объекта преступных посягательств данные преступления условно можно разделить на 3 группы:

— посягающие на жизнь сотрудника УИС в связи с осуществлением им служебной деятельности (убийство сотрудника ИУ (п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ));

— посягающие на здоровье (физическое и психическое) сотрудника УИС в связи с исполнением им своих должностных обязанностей (применение насилия либо угроза его применения в отношении сотрудника ИУ (ст. 318 УК РФ; ч. 2 и ч. 3 ст. 321 УК РФ));

— посягающие на честь и достоинство сотрудника УИС при исполнении им своих должностных обязанностей или в связи с их исполнением (оскорбление сотрудника ИУ (ст. 319 УК РФ)).

Проведенный анализ сообщений о преступлениях и чрезвычайных происшествиях, зарегистрированных в ИУ за период 2017–2022 гг., позволяет с уверенностью утверждать об имеющейся общей тенденции роста числа проявлений агрессии в отношении сотрудников ИУ со стороны осужденных (рис. 1). При этом согласно данным отчета о результатах оперативно-служебной деятельности отделов безопасности (режима и надзора) исправительных колоний, лечебных исправительных учреждений, лечебно-профилактических учреждений, воспитательных колоний, тюрем, следственных изоляторов, отделов (отделений, групп) режима и надзора территориальных органов ФСИН России (СБ-1) в 2022 г. впервые за последние четыре года зарегистрировано незначительное снижение общего количества противоправных действий, совершенных осужденными в отношении персонала ИУ в связи с осуществлением им служебной деятельности, которое составило 11,6% (снижение на 87 случаев общего числа противоправных действий в 2022 г. по сравнению с 2021 г.). Нельзя не отметить, что указанная положительная динамика снижения общего числа противоправных действий стала возможна за счет уменьшения количества зарегистрированных случаев поступления в адрес сотрудников учреждения УИС угроз или оскорблений (снижение на 18,9% в 2022 г. по сравнению с 2021 г.), то есть преступлений обладающих высокой латентностью, при этом количество случаев применения насилия в отношении сотрудников учреждения УИС осталось практически на неизменном уровне (снижение на 1% в 2022 г. по сравнению с 2021 г.).

Рис. 1. Динамика и характеристика совершенных противоправных действий в отношении персонала ИУ за период 2017–2023 гг.

Сведения о динамике показателей применения насилия, угроз их применения и оскорблений, совершенных осужденными в отношении сотрудников ИУ, представлены в таблицах 1 и 2.

Таблица 1

Количество случаев применения насилия в отношении сотрудников учреждения УИС в связи с осуществлением им служебной деятельности

Вид учреждения | 2017 | 2018 | 2019 | 2020 | 2021 | 2022
Исправительные учреждения, в том числе: | 185 | 178 | 241 | 245 | 301 | 298

— Исправительные колонии,
лечебно-исправительные
учреждения, лечебно-
профилактические
учреждения
174
175
236
243
296
284

— Воспитательные колонии | 2 | 0 | 1 | 0 | 3 | 2
— Тюрьмы | 9 | 3 | 4 | 2 | 2 | 12

Таблица 2

Количество случаев поступления в адрес сотрудников учреждения УИС угроз или оскорблений в связи с осуществлением им служебной деятельности

Вид учреждения | 2017 | 2018 | 2019 | 2020 | 2021 | 2022
Исправительные учреждения, в том числе: | 79 | 57 | 318 | 377 | 444 | 360

— Исправительные колонии,
лечебно-исправительные
учреждения, лечебно-
профилактические
учреждения
76
56
307
370
430
353

— Воспитательные колонии | 1 | 1 | 2 | 0 | 1 | 0
— Тюрьмы | 2 | – | 9 | 7 | 13 | 7

Как видно из представленных данных о противоправных действиях в отношении сотрудников ИУ за 2017–2022 гг., большая часть из них не сопровождалась применением насилия (53%) и была выражена в виде угроз применения насилия и оскорблений, факты же применения насилия в отношении персонала ИУ зарегистрированы в 47% случаев. Анализ материалов служебных проверок по фактам совершения противоправных действий в отношении сотрудников ИУ и сообщений о преступлениях и чрезвычайных происшествиях, зарегистрированных в ИУ, позволяет прийти к выводу, что зачастую осужденные, совершая насилие, оскорбляли сотрудников, нередки случаи, когда высказанные в адрес сотрудников угрозы применения насилия сопровождаются оскорблениями.

В целях получения объективной характеристики противоправных действий осужденных в отношении сотрудников ИУ был проведен подробный анализ 2613 случаев противоправных действий, совершенных в отношении сотрудников ИУ в период с 2017 по 2021 г.

На рисунке 2 представлена общая характеристика противоправных действий, совершенных осужденными в отношении сотрудников ИУ.

Как уже было сказано ранее, одним из видов противоправных действий, совершаемых в отношении сотрудников, является применение насилия либо угроза его применения. В этой связи нельзя не упомянуть, что при их совершении осужденные используют в качестве оружия различные предметы (21 или 7% от всех случаев применения насилия, по данным за 2022 г. (АППГ — аналогичные показатели)), а в 6 случаях (2% от всех случаев применения насилия, по данным за 2022 г.) в качестве оружия выступали колюще-режущие предметы (АППГ — в 10 случаях или 3,3%). Указанные данные пенитенциарной статистики свидетельствуют о том, что в большинстве случаев осужденные, совершая противоправные действия, не преследовали цель причинить тяжкий вред здоровью сотрудникам (в результате противоправных действий осужденных в 2022 г. 84 сотрудникам ИУ был причинен вред здоровью (28,1% от общего числа случаев применения насилия в отношении сотрудников, совершенных в 2022 г. в ИУ), в 2021 г. — 103 сотрудникам ИУ был причинен вред здоровью (34,2% от общего числа случаев применения насилия в отношении сотрудников, совершенных в 2021 г. в ИУ), в 2020 г. — 58 сотрудникам ИУ (23,7% от общего числа случаев применения насилия в отношении сотрудников, совершенных в 2020 г. в ИУ), в 2019 г. — 72 сотрудникам (29,8% от общего числа случаев применения насилия в отношении сотрудников, совершенных в 2019 г. в ИУ)), а были направлены на препятствование выполнению ими своих должностных обязанностей, в том числе проведению мероприятий, предусмотренных распорядком дня, обысков и досмотров.

Рис. 2. Общая характеристика противоправных действий, совершенных осужденными в отношении сотрудников ИУ

Затрагивая вопрос о преступлениях, направленных против представителей администрации, следует подчеркнуть, что зачастую они совершаются и в целях поднятия «авторитета» отдельных правонарушителей и их групп в глазах лидеров криминальных группировок, а также снятия таким путем подозрений в «недостойном» с точки зрения «теневых» норм поступках⁵⁵. Примером такого преступления является случай причинения тяжкого вреда здоровью (нанесение 2 ударов ножом в живот) осужденным в отношении начальника отряда ИК-14 ГУФСИН России по Новосибирской области. Данное преступление было совершено им с целью списания имеющихся долгов перед другими осужденными⁵⁶. В судебном заседании он пояснил, что «среди субкультуры осужденных есть понятие, что если осужденный имеет долги, то чтобы их списать и не возвращать деньги, необходимо причинить сотруднику учреждения телесные повреждения, но сделано это должно быть прилюдно, желательно при большом количестве осужденных»⁵⁷.

Необходимо отметить, что количество зарегистрированных групповых противоправных действий осужденных является относительно небольшим (к примеру, в 2022 г. данный показатель составил 1,5% от всех зарегистрированных противоправных действий (АППГ — 2,6%)). Это позволяет сделать вывод, что такой способ совершения противоправных действий не характерен для рассматриваемой группы пенитенциарных преступлений. При этом осужденные более склонны совершать групповое применение насилия в отношении сотрудников учреждений УИС, нежели групповые оскорбления⁵⁸.

К сожалению, современная пенитенциарная статистика не позволяет провести подробный анализ случаев применения насилия в отношении сотрудников учреждений УИС по уровню причиненного вреда здоровью последних. Между тем такая классификация позволила бы получить необходимые базовые данные как для изучения факторов, связанных с этими нападениями (т. е. коррелятов и контекстов риска), так и для отслеживания эффективности коррекционной политики, направленной на снижение их частоты⁵⁹, ведь предупреждению любого преступления предшествует анализ количественно-качественных параметров, позволяющий ученому и практическому работнику увидеть масштаб, структуру и динамику преступности (ее разновидности)⁶⁰.

Анализ количественных показателей преступных посягательств на сотрудников ИУ в различные месяцы календарного года (рис. 3) свидетельствует о том, что число противоправных действий не имеют ярко выраженной зависимости от времени года. Тем не менее, в период с сентября по декабрь количество совершенных противоправных действий демонстрирует незначительный рост.

Рис. 3. Характеристика противоправных действий в отношении сотрудников ИУ в зависимости от месяца их совершения

Анализ временных показателей совершения противоправных действий (рис. 4) указывает на то, что основная доля из них произошла в дневное время (91,5%) и лишь 8,5% в ночное, а максимальные показатели агрессивных проявлений осужденных в отношении сотрудников ИУ имели место в период с 8:00 до 12:00 (34,4%).

Рис. 4. Характеристика противоправных действий в отношении сотрудников ИУ в зависимости от времени суток совершения

Согласно примерному распорядку дня ИУ, в период с 8:00 до 12:00 в ИУ проводятся утренние осмотры осужденных, прогулки осужденных, содержащихся в камерах штрафных изоляторов, помещениях камерного типа и строгих условий отбывания наказаний, плановые обыски помещений учреждений. Эти мероприятия подразумевают не только осмотр внешнего вида осужденных с последующим устранением выявленных недостатков, но и проведение неполных личных обысков осужденных с целью изъятия у них запрещенных предметов. Нередко именно эти законные действия сотрудников ИУ вызывают у осужденных агрессию, которая в дальнейшем перерастает в применение насилия в отношении сотрудников. Указанные формы поведения осужденных также обусловлены уровнем их личной деформации, деструктивным поведением, привычкой проявлять агрессию⁶¹.

Как показал анализ имеющихся материалов, в качестве наиболее распространенных запрещенных предметов, изъятие которых становится причиной применения насилия в отношении сотрудников ИУ, выступают средства мобильной связи либо комплектующие к ним. Именно поэтому деятельности по пресечению каналов поступления запрещенных предметов в ИУ, как одной из важных детерминант, влияющих на безопасность сотрудников ИУ, руководство ФСИН России придает особое значение.

Нельзя оставить без внимания и резкий рост количества случаев противоправных действий осужденных в период с 5:00 до 6:00 (подъем осужденных и проведение утренней физической зарядки), когда сотрудниками дежурной смены учреждения проводится проверка мест размещения осужденных, заправки их коек и уборки помещений⁶². Часто осужденные спонтанно и крайне агрессивно отказываются выполнять законные требования сотрудников о соблюдении распорядка дня, оскорбляя последних и даже совершая на них нападения. Эти факты можно объяснить выплеском накопившегося психологического напряжения находящихся в строгой изоляции лиц на персонал учреждений в виде необоснованных претензий, недовольства, гнева⁶³.

Анализ количества противоправных действий в отношении сотрудников учреждений в зависимости от видов ИУ (рис. 5) показал, что более половины из них (58,2%) были зарегистрированы в ИК строгого режима, 27,9% — в ИК общего режима, 5,5% — в ИК особого режима, 4,1% — в ЛИУ, 2,2% — в КП, 1% — в тюрьмах, по 0,5% — в ЛПУ и ВК.

Рис. 5. Характеристика противоправных действий, совершенных в отношении сотрудников ИУ, в зависимости от его вида

Безусловно, такое различие в количестве совершаемых противоправных действий в различных видах ИУ в первую очередь объясняется разницей в общем количестве лиц, содержащихся в данных видах учреждений. С целью проведения объективного анализа, приведем показатель совершенных противоправных действий в отношении сотрудников ИУ в расчете на 1000 осужденных в зависимости от вида ИУ (рис. 6).

Рис. 6. Количество противоправных действий, совершенных в отношении сотрудников ИУ, в расчете на 1000 осужденных

Анализ представленных показателей свидетельствует о том, что при среднем значении совершенных противоправных действий по УИС за рассматриваемый период равном 1,37 случаев на 1000 человек, в тюрьмах наблюдается его превышение более чем в 2,5 раза и составляет 3,5 случаев, в ВК — 2,9, в ИК общего режима — 1,9, в ЛИУ — 1,5. В остальных видах ИУ данный показатель ниже среднего по УИС. Наименее агрессивно настроенными в отношении сотрудников учреждений УИС являлись лица, отбывающие наказания в колониях-поселениях (0,38 случаев совершенных противоправных действия на 1000 человек) и ЛПУ (0,46 случаев совершенных противоправных действия на 1000 человек). Следовательно, особое внимание при организации профилактики противоправных действий в отношении сотрудников учреждений УИС необходимо акцентировать на работе с лицами, отбывающими наказание в тюрьмах и воспитательных колониях⁶⁴.

Рис. 7. Характеристика противоправных действий, совершенных в отношении сотрудников ИУ, в зависимости от места совершения

Среди наиболее распространенных мест совершения противоправных действий в отношении сотрудников (рис. 7) можно выделить помещения камерного типа и штрафные изоляторы (53,7% от всех совершенных противоправных действий), помещения отрядов (9,1%) и строгих условий отбывания наказания (8,2%). Характеристика мест преступлений свидетельствует о том, что осужденные, совершившие противоправные действия в отношении сотрудников ИУ, зачастую являлись нарушителями установленного режима отбывания наказания, не вставшими на путь исправления. При этом стоит подчеркнуть, что их нахождение в данных помещениях (помещениях камерного типа, штрафных изоляторах, запираемых помещениях строгих условий отбывания наказания) является подтверждением эффективной работы администрации ИУ по изоляции указанных лиц от основной массы осужденных. В этой связи стоит согласиться с утверждением, что «генезис любого правонарушения обусловлен не только факторами внешней среды, но также и особенностями личности правонарушителя»⁶⁵.

Также следует остановиться на обстоятельствах, при которых были совершены рассматриваемые противоправные действия в отношении сотрудников ИУ. Так, 17,1% случаев противоправных действий было совершено при проведении обыскных мероприятий; 4,7% случаев — в период проведения технических осмотров камер ШИЗО, ПКТ, ЕПКТ; 4,6% случаев — в период обхода камер ШИЗО, ПКТ, ЕПКТ, запираемых помещений строгих условий отбывания наказания; 4,1% случаев — в период проведения прогулки осужденных, содержащихся в камерах ШИЗО, ПКТ; 3% случаев — при проведении подъема осужденных; 2,1% случаев — при сопровождении осужденного сотрудником ИУ (в камеру ШИЗО, ПКТ, дежурную, медицинскую часть и др.); 1,6% случаев — в период проведения мероприятий, связанных с приемом пищи осужденными (обед, завтрак, ужин); 1,4% случаев — в период проведения дисциплинарной комиссии ИУ; 0,7% случаев — при проведении сотрудником ИУ бесед воспитательного характера; 0,3% случаев — при проведении утренней физической зарядки.

Территориальная принадлежность ИУ, ставших объектами, на территориях которых были совершены противоправные действия в отношении персонала учреждений УИС, в зависимости от отношения территориального органа ФСИН России, в котором оно зарегистрировано, к федеральному округу, представлена на рисунке 8.

Рис. 8. Характеристика противоправных действий, совершенных в отношении персонала ИУ в 2022 г., в зависимости от федерального округа, в котором они были зарегистрированы

Наибольшее количество противоправных действий в отношении сотрудников ИУ в 2022 г. было зарегистрировано в учреждениях Приволжского федерального округа — 325 (АППГ — Приволжский федеральный округ, 257 случаев), наименьшее в учреждениях Южного федерального округа — 31 случай (АППГ — Северо-Кавказский федеральный округ, 35 случаев).

Несомненно, отличия в числе зарегистрированных противоправных действий объясняется различиями в численности лиц, содержащимися в ИУ федерального округа. Тем не менее, вызывает интерес разница в соотношениях видов совершенных противоправных действий. Так в Южном и Северо-кавказском федеральных округах доля зарегистрированных оскорблений значительно ниже доли подобных противоправных действий в остальных федеральных округах, при этом доля фактов применения насилия выше. В Сибирском и Южном федеральных округах практически не регистрировались угрозы применения насилия.

Таким образом, нарушение безопасности сотрудников УИС представляет собой негативное социально-правовое явление, выражающееся в совокупности запрещенных уголовным законом общественно опасных деяний, посягающих на жизнь и здоровье, честь и достоинство сотрудников учреждений УИС, совершенных осужденными в местах лишения свободы и, которое характеризуется:

— ежегодным ростом числа противоправных действий в отношении сотрудников ИУ, происходящих на фоне значительного снижения общей численности лиц, содержащихся в них;

— тенденцией к росту доли противоправных действий ненасильственного характера (в 2017 г. 70% всех противоправных действий было выражено в применении насилия, в 2022 г. данный показатель оставил 45,3%);

— единоличным характером совершения рассматриваемых противоправных действий;

— большинством противоправных действий, совершаемых нарушителями либо злостными нарушителями установленного порядка отбывания наказания в период применения к ним мер дисциплинарного воздействия в виде водворения в штрафной изолятор или перевода в помещение камерного типа;

— среди обстоятельств совершения противоправных действий преобладает проведение обыскных мероприятий осужденных, обходов и технических осмотров камер ШИЗО, ПКТ, ЕПКТ, запираемых помещений строгих условий отбывания наказания, а также прогулки содержащихся в данных помещениях осужденных;

— совершением противоправных действий в отношении сотрудников ИУ более свойственно лицам, отбывающим наказание в тюрьмах, воспитательных колониях, ИК общего режима и ЛИУ.

1.3. Личность преступника и потерпевшего при совершении посягательств на безопасность сотрудников исправительных учреждений

Переходя к описанию характеристики личности осужденных, совершивших противоправные действия в отношении сотрудников ИУ, в первую очередь необходимо уделить внимание их гендерной принадлежности (рис. 9). Анализ имеющихся данных свидетельствует о том, что абсолютное большинство осужденных, совершивших противоправные действия в отношении сотрудников ИУ — мужчины (96%). Случаи проявления агрессии со стороны осужденных женщин составили лишь 4%. Нельзя не отметить и тот факт, что, согласно официальной статистике ФСИН России, в ИУ УИС в 2022 г. содержалось 8,7% осужденных женского пола и 91,3% мужского. Меньшая склонность осужденных женского пола к противоправным действиям в отношении сотрудников ИУ объясняется в том числе разницей в психофизиологических особенностях мужчин и женщин, а также в специфике их социальных ролей. Мужчины по сравнению с женщинами в большей степени ориентированы на агрессию и насилие⁶⁶. Это подтверждает и более подробный анализ случаев противоправных действий, совершенных осужденными женского пола, который показал, что они чаще прибегают к оскорблениям или высказыванию угроз применения насилия (11 случаев, или 68,8%), нежели непосредственно к нападениям на сотрудников ИУ (31,2% от общего количества противоправных действий в отношении сотрудников ИУ, совершенных осужденными женского пола)⁶⁷.

Рис. 9. Характеристика половой принадлежности преступника, совершившего противоправное действие в отношении сотрудников ИУ

Полученная в результате систематизации информация о возрасте лиц, совершивших противоправные действия в отношении сотрудников ИУ (рис. 10), позволяет сделать вывод о том, что наибольшее количество таких проявлений агрессии было совершено осужденными в возрасте от 23 до 40 лет. При этом максимальные значения противоправных действий были совершены лицами в возрасте от 28 до 34 лет. Средний возраст осужденного, совершившего противоправное действие в отношении сотрудников ИУ составляет 34 года.

Рис. 10. Характеристика возраста преступника, совершившего противоправное действие в отношении сотрудников ИУ

Рис. 11. Доля лиц, совершивших противоправные действия в отношении сотрудников ИУ, в общей массе рассматриваемой категории осужденных, в зависимости от их возрастной характеристики

Интересным для проводимого анализа будет являться сравнение показателей общей характеристики осужденных, содержащихся в ИУ в рассматриваемый период, и осужденных, совершивших противоправные действия в отношении сотрудников ИУ, в зависимости от их возраста. Как видно из рисунка 11, осужденные в возрасте от 20 до 30 лет являлись наиболее агрессивно настроенными в отношении сотрудников ИУ: при их доле в 31% от общего числа осужденных, ими было совершено 40% противоправных действий. Доля противоправных действий, совершенных осужденными в возрасте от 31 года до 35 лет, практически соответствует доле их численности в общем числе осужденных. Осужденные в возрасте от 36 лет и старше составляли около половины общего числа осужденных содержащихся в ИУ (47%), при этом ими было совершено лишь немногим более трети противоправных действий (36%).

Рис. 12. Уголовно-правовая характеристика преступника, совершившего противоправное действие в отношении сотрудников ИУ

Уголовно-правовая характеристика лиц, совершивших противоправные действия в отношении сотрудников ИУ (рис. 12), свидетельствует о том, что наибольшее количество противоправных действий совершалось осужденными, отбывавшими наказание за преступления, предусмотренные ст. 158 УК РФ (кража), 105 УК РФ (убийство), 228 УК РФ (незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, а также незаконные приобретение, хранение, перевозка растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества), 162 УК РФ (разбой), 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью), 161 УК РФ (грабеж), которым свойственен насильственный характер их совершения.

Особое внимание необходимо уделить тому, что 7,9% противоправных действий в отношении сотрудников ИУ были совершены осужденными, которые были осуждены за применение насилия в отношении представителя власти (ст. 318 УК РФ) и дезорганизацию деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества (ст. 321 УК РФ), а, следовательно, должны были состоять на профилактическом учете.

Рис. 13. Доля лиц, совершивших противоправные действия в отношении сотрудников ИУ, в общей массе рассматриваемой категории осужденных, в зависимости от состава преступления

Проведенный сравнительный анализ общей характеристики осужденных, содержащихся в ИУ, и характеристики осужденных, совершивших противоправные действия, по составам преступлений (рис. 13), свидетельствует о том, что к проявлению агрессии в отношении сотрудников ИУ более склонны лица, отбывавшие наказания за преступления по ст. 161 УК РФ, 162 УК РФ, 318 УК РФ, 319 УК РФ и 321 УК РФ. При общей доле указанных лиц в 12% от общей численности осужденных, ими было совершено более четверти всех противоправных действий (27%). Среди указанных категорий лиц на общем фоне очевидно агрессивней выглядят осужденные за преступления против порядка управления (ст. 317 УК РФ, 318 УК РФ, 319 УК РФ, 321 УК РФ). Образуя в своей совокупности всего лишь 0,6% от общей массы осужденных, содержащихся в ИУ, они совершили 7,3% от всех противоправных действий в отношении сотрудников.

Предсказуемо агрессивны оказались осужденные, отбывавшие лишение свободы за убийство (ст. 105 УК РФ) и причинение тяжкого вреда здоровью (ст. 111 УК РФ). Совокупная доля указанных лиц в общей массе осужденных, составившая 30%, практически соответствует доле совершенных ими противоправных действий (25%). Менее ожидаемо, но аналогично активно, проявляли агрессию соответственно своему количеству в ИУ осужденные за преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности (ст. 131–135 УК РФ), а также кражу (ст. 158 УК РФ) и мошенничество (ст. 159 УК РФ) (22% таких осужденных совершили 20% противоправных действий).

Полученные данные также демонстрируют слабую предрасположенность осужденных, отбывавших наказания за преступления по ст. 228–228.1 УК РФ, к совершению противоправных действий в отношении сотрудников ИУ. Их доля в общем числе осужденных (29%) более чем в 2 раза превышала долю совершенных данной категорией лиц противоправных действий (13%).

Из представленных на рисунке 14 данных можно сделать вывод, что совершение противоправных действий в отношении сотрудников ИУ наиболее характерно для осужденных, которым назначено наказание от 2 до 5 лет лишения свободы.

Рис. 14. Характеристика личности преступника, совершившего противоправное действие в отношении сотрудников ИУ, в зависимости от назначенного срока наказаний

Сравнительный анализ общей характеристики осужденных, содержащихся в ИУ, и характеристики осужденных, совершивших противоправные действия в отношении сотрудников ИУ, в зависимости от назначенных им сроков наказания свидетельствует о том, что срок лишения свободы, определенный приговором суда, зачастую не влиял на снижение либо увеличение агрессии в отношении сотрудников ИУ.

Между тем, стоит отметить, что доля лиц, совершивших противоправные действия, в период отбывания лишения свободы сроком до 1 года, более чем в 2 раза меньше доли их числа в общей массе осужденных. Это позволяет предположить наименьшую агрессию в отношении сотрудников ИУ со стороны осужденных, отбывающих лишение свободы сроком до 1 года.

Рис. 15. Доля лиц, совершивших противоправные действия в отношении сотрудников ИУ, в общей массе рассматриваемой категории осужденных, в зависимости от назначенных им сроков наказаний

Еще одной характеристикой осужденных, совершивших противоправные действия в отношении сотрудников ИУ, является определение части отбытого срока лишения свободы, назначенного по приговору суда, когда осужденными были совершены указанные преступления (рис. 16).

Рис. 16. Характеристика личности преступника, совершившего противоправное действие в отношении сотрудника ИУ, в зависимости от части отбытого срока наказания

Как видно их представленных данных, значительный рост числа противоправных действий характерен для периода между первым и вторым годом лишения свободы. Нельзя также не отметить, что наибольшее число проявлений агрессии в отношении сотрудников ИУ зарегистрировано у осужденных в период от начала срока наказания до 4 лет его отбытия. При это особый прирост числа противоправных действий заметен среди лиц отбывших более одного года, но менее 2 лет лишения свободы. Подобный «всплеск» объясняется прошедшим за первый год лишения свободы периодом адаптации осужденных в ИУ и изменением их ценностных и смысложизненных ориентаций, вызывающих состояние постоянной тревоги, депрессии и фрустрации, что, в свою очередь, и приводит к проявлениям агрессии, в том числе в отношении персонала ИУ⁶⁸.

Заметим, что среди изученных материалов имеются сведения о случаях противоправных действий осужденных, совершенных даже в первый месяц лишения свободы.

При проведении исследования была предпринята попытка охарактеризовать показатели совершенных преступлений в зависимости от величины оставшегося до освобождения срока лишения свободы (рис. 17).

Рис. 17. Характеристика личности преступника, совершившего противоправное действие в отношении сотрудника ИУ, в зависимости от оставшегося срока отбывания наказания

Как видно из представленных на рисунке 17 показателей, в большей степени к совершению противоправных действий в отношении сотрудников ИУ склонны осужденные с оставшимся сроком отбывания наказания менее 2 лет. При этом чем больше величина оставшегося срока отбывания наказания, тем меньше доля зарегистрированных случаев противоправных действий, совершаемых осужденными. Данное обстоятельство можно объяснить появлением у осужденных, оставшийся срок отбывания наказания которых составляет менее одного года, ложного чувства безнаказанности за совершаемые ими нарушения установленного порядка отбывания наказания и отсутствием мотивации к правопослушному поведению, так как оно в долгосрочной перспективе не приведет к получению ими дополнительных мер поощрений, предусмотренных уголовно-исполнительным законодательством, или условно-досрочному освобождению⁶⁹.

Дальнейший анализ свидетельствует о том, что большая часть противоправных действий была совершена осужденными, отбывшими более половины определенного судом срока наказания (рис. 18).

Рис. 18. Характеристика личности преступника, совершившего противоправное действие в отношении сотрудника ИУ, в зависимости от доли отбытого срока наказания

Говоря о характеристике личности преступника необходимо указать, что на момент совершения противоправного действия в отношении сотрудника УИС более половины из них состояли на различных видах профилактического учета (2021 г. — 60%, 2020 г. — 57%, 2019 г. — 65%), при этом лица, стоявшие на профилактическом учете как склонные к нападению на представителей администрации и иных сотрудников правоохранительных органов, совершили менее 20% противоправных действий (2021 г. — 16,5%, 2020 г. — 14%, 2019 г. — 18%).

Таким образом, проведенный анализ личности преступника, позволяет утверждать, что к совершению противоправных действий в отношении сотрудников ИУ наиболее склонны: осужденные мужского пола; в возрасте от 20 до 30 лет; отбывающие наказания за преступления, которым свойственен насильственный характер их совершения, в том числе в каждом 10-м случае в отношении представителей власти; отрицательно характеризующиеся и являющиеся нарушителями установленного порядка отбывания наказания; состоящие на профилактическом учете; с назначенным им судом сроком наказания от 2 до 5 лет лишения свободы; отбывших более половины срока наказания; при этом имеющих оставшийся срок отбывания наказания менее 2 лет.

Анализ личности сотрудников ИУ, в отношении которых были совершены противоправные действия, следует начать с характеристики структурного подразделения учреждения, в котором они проходят службу и их специальных званий.

Рис. 19. Характеристика потерпевшего от противоправного действия в зависимости от структурного подразделения, в котором он проходит службу

Как видно на рисунке 19, наибольшее количество противоправных действий было совершено в отношении сотрудников отделов безопасности (режима и надзора) (77%), отделов по воспитательной работе с осужденными (9%), оперативных отделов (7%). В меньшей степени подвергались противоправным действиям со стороны осужденных лица из числа руководства учреждений (6%) и сотрудники медицинских частей (1%).

Однако, учитывая то, что доля сотрудников отдельных подразделений ИУ в общей численности категорий персонала УИС, ставших объектами преступных посягательств осужденных существенно ниже объема совершенных в отношении них противоправных действий, можно говорить об определенной избирательности осужденных в проявлении агрессии.

Так, численность сотрудников подразделений безопасности (режима и надзора) в общей массе персонала составляет чуть более половины (54,2%). При этом в отношении данной категории сотрудников было совершено более ¾ от всех противоправных действий. В аналогичном положении оказались сотрудники подразделений воспитательной и социальной работы с осужденными. Количество совершенных на них преступных посягательств практически в 2 раза превысило долю этих лиц в общей численности персонала (численность данной категории сотрудников в общей массе персонала УИС составляла 4,7%, при этом в отношении них было совершено 8,8% противоправных действий).

Несколько в меньшей степени относительно своего количества в общей массе персонала УИС становились объектами противоправных действий сотрудники оперативных отделов (при численности в 11,4% лишь в 7% случаев), руководство учреждений (8,8% и 6%, соответственно), персонал медицинских подразделений (1% случаев).

Складывающаяся ситуация дает основания сделать вывод о том, что различия в количестве противоправных действий не имеют прямой зависимости от численности сотрудников конкретных подразделений ИУ, а скорее объясняются выполняемыми ими должностными обязанностями, активным участием в проведении дисциплинарной практики в отношении осужденных и т. п.

Дополнительный анализ случаев агрессивных проявлений лиц, лишенных свободы, в зависимости от замещаемой сотрудником должности в подразделениях безопасности (режима и надзора) показал, что чаще всего в качестве объектов своих противоправных действий осужденные выбирали младших инспекторов (51,4% от всех пострадавших сотрудников подразделений безопасности (режима и надзора)), дежурных помощников начальников учреждений и их заместителей (25,6%)). Руководство подразделений безопасности (режима и надзора) и инспекторский состав был менее подвержен противоправным действиям (8,5% и 11,9% пострадавших от противоправных действий, соответственно).

Стоит заметить, что доля сотрудников подразделений безопасности (режима и надзора) ИУ из числа лиц младшего начальствующего и рядового состава в общей фактической численности сотрудников этих подразделений составляет 71%, сотрудников дежурных служб, имеющих специальные звания среднего и старшего начальствующего состава,— 16%, руководства и инспекторского состава подразделений безопасности (режима и надзора) ИУ — 12%. Следовательно, несмотря на преобладающее количество противоправных действий, совершенных в отношении младших инспекторов, наиболее агрессивно осужденные были настроены в отношении дежурных помощников начальников учреждений и их заместителей.

Нельзя оставить без внимания и тот факт, что 118 случаев (4,7% от общего числа) противоправных действий осужденных были совершены в отношении руководства ИУ (начальника и его заместителей).

Большинство противоправных действий было совершено в отношении лиц рядового и младшего начальствующего состава (40% случаев); чуть меньше (38% случаев) — лиц среднего начальствующего состава; лиц старшего начальствующего состава — 22% случаев противоправных действий (рис. 20).

Рис. 20. Характеристика потерпевшего от противоправного действия в зависимости от его специального звания

Оценивая возрастные показатели сотрудников ИУ, в отношении которых было совершено наибольшее количество противоправных действий (рис. 21), можно констатировать, что чаще всего ими были лица в возрасте от 31 до 34 лет. Средний возраст сотрудника ИУ, в отношении которого было совершено противоправное действие составляет 33 года.

При изучении взаимосвязи количества потерпевших от противоправных действий осужденных и их стажа службы в УИС (рис. 22) становится очевидным, что лица со стажем службы менее одного года практически не подвержены проявлениям агрессии в свой адрес со стороны осужденных. При этом большая часть противоправных действий была совершена в отношении сотрудников ИУ, имеющего стаж работы от 1 до 4 лет, а также от 7 до 11 лет. Средний стаж трудовой деятельности в УИС сотрудника ИУ, в отношении которого было совершено противоправное действие, составляет 9 лет.

Рис. 21. Характеристика возраста потерпевшего от противоправного действия

Рис. 22. Характеристика потерпевшего от противоправного действия в зависимости от его стажа службы в УИС

Довольно интересной, особенно с учетом указанных выше выводов, выглядит характеристика личности потерпевшего в зависимости от стажа работы в замещаемой должности (рис. 23).

Рис. 23. Характеристика потерпевшего от противоправного действия в зависимости от стажа его службы в последней замещаемой должности

Представленные данные позволяют с уверенностью утверждать, что больше всего подвержены проявлениям агрессии в свой адрес сотрудники со стажем работы в должности от 1 до 3 лет. При этом у четверти (23%) данных сотрудников стаж работы в должности соответствовал общему стажу службы в УИС. Средний стаж работы в должности сотрудника ИУ, в отношении которого было совершено противоправное действие, составляет 3 года.

Таким образом, проведенный анализ личности потерпевшего от противоправного действия, совершенного осужденным, позволяет утверждать, что в качестве объектов своих преступных посягательств чаще остальных они выбирали: сотрудников отдела безопасности (режима и надзора), имеющих специальные звания младшего и среднего начальствующего состава; в возрасте от 31 до 34 лет (аналогичен среднему возрасту осужденных, совершавших противоправные действия); со стажем работы в УИС от 1 до 4 лет или от 7 до 11 лет; в замещаемой должности от 1 до 3 лет.

II. ПРИЧИНЫ, УСЛОВИЯ И ПРОФИЛАКТИКА ПОСЯГАТЕЛЬСТВ НА БЕЗОПАСНОСТЬ СОТРУДНИКОВ ИСПРАВИТЕЛЬНЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ

2.1. Детерминационный комплекс совершения посягательств на безопасность сотрудников исправительных учреждений

Профессиональная деятельность сотрудников мест лишения свободы сопряжена с ежедневным риском совершения в отношении них противоправных действий со стороны осужденных, таких как оскорбления, применение насилия либо угрозы его применения. Данный тезис в первую очередь подтверждается анализом ведомственной статистической отчетности, согласно которой по итогам 2022 г. общее количество противоправных действий, совершенных осужденными, подозреваемыми и обвиняемыми в отношении персонала учреждений УИС практически достигло показатель в девятьсот случаев (870 случаев), при этом 75,6% (658 случаев) из них было совершено в отношении сотрудников ИУ. Общественная опасность пенитенциарных преступлений усиливается и тем, что они приводят к дезорганизации деятельности ИУ, затрудняют укрепление порядка исполнения и отбывания лишения свободы, достижение целей наказания, а в некоторых случаях могут привести к иным тяжким преступлениям (массовым беспорядкам, побегам, захватам заложников и убийствам при отягчающих обстоятельствах)⁷⁰.

Поиском решения задачи по снижению числа противоправных действий в отношении сотрудников ИУ занимались ученые-пенитенциаристы с начала образования тюремного ведомства. Об этом в том числе свидетельствуют материалы Тюремного вестника Главного тюремного управлении начала ХХ века⁷¹. Изучение современных научных работ, посвященных проблемам обеспечения безопасности сотрудников мест лишения свободы, также свидетельствует о наличии большого интереса к исследованию причин и условий совершения противоправных действий в отношении сотрудников ИУ. Одним из первых к анализу детерминант совершения противоправных действий в отношении персонала ИУ и их классификации комплексно подошел профессор М. А. Громов в своем диссертационном исследовании «Обеспечение безопасности работников исправительно-трудовых учреждений при исполнении наказаний в виде лишения свободы (правовые и организационные вопросы)» (1990 г.). Автор классифицировал их по признаку отношения к системе исполнения наказаний и разделил их: на факторы, находящиеся вне влияния исправительно-трудовой системы и поэтому носящие по отношению к ней объективный характер (экономическая и общественно-политическая ситуация в стране, деятельность правоохранительных и иных органов государства, предприятий, учреждений, организаций); факторы, характеризующие исправительно-трудовую систему (функционирование подсистемы исправительно-трудовых учреждений (далее — ИТУ) (правовые основы деятельности ИТУ, организацию деятельности администрации ИТУ, деятельность работников ИТУ).

Особое внимание М. А. Громовым уделялось и таким детерминантам безопасности сотрудников, как: судебная практика, колебания и недостатки которой часто оказывают дестабилизирующее влияние на обеспечение правопорядка в ИТУ; недостаточная правовая защищенность работающих в ИТУ; состояние технической оснащенности учреждений и сотрудников средствами охраны и надзора, связи, специальными средствами и средствами индивидуальной защиты; уровень организаторской и оперативно-профилактической деятельности администрации ИТУ; несвоевременное принятие мер воздействия к нарушителям режима, которые чувствуют свою безнаказанность и впоследствии совершают нападения на сотрудников ИТУ; недостатки в деятельности администрации ИТУ во взаимодействии частей и служб ИТУ по выявлению и постановке на учет лиц, склоненных к противоправным действиям в отношении персонала ИТУ; недостаточная численность работников оперативно-режимных и воспитательных служб для обеспечения потребности ИТУ в круглосуточном и повсеместном надзоре за осужденными; показатели деятельности учреждения по обеспечению производственной, пожарной, санитарно-эпидемиологической безопасности; дисциплинированность, ответственность и профессиональная квалификация каждого работника ИТУ и прежде всего руководящего состава⁷².

Позднее, в 2000 г., развивая представленную в диссертационном исследовании классификацию, М. А. Громов представляет ее обновленный вариант. Сохраняя критерий ранее выбранной им классификации (отношение к системе исполнения наказания), к внешним факторам он относит: социально-политическое состояние общества; нравственное состояние общества; демографическую структуру населения; развитие науки и законодательства; экономическое состояние общества и финансирование УИС; состояние правопорядка; территориально-географические условия; деятельность международных организаций. К внутренним: состав персонала; состав осужденных; уровень развития субкультуры осужденных; состояние материально-технической базы ИУ; состояние правопорядка; состояние исправительного процесса⁷³.

В последующем, пятью годами позднее, профессор М. А. Громов в своих работах дополнил ранее разработанную им классификацию внутренней детерминантой — «состояние производственной базы ИУ»⁷⁴.

Анализ более поздних научных работ, посвященных изучению причин и условий совершения посягательств на безопасность сотрудников УИС, позволяет утверждать о том, что сформулированные более 30 лет назад профессором М. А. Громовым системы детерминант стали основой для большинства дальнейших исследований проблем безопасности сотрудников учреждений и органов УИС.

Как уже было указано ранее, исследовательский интерес к проблемам безопасности сотрудников учреждений УИС довольно отчетливо прослеживается в материалах целого ряда диссертационных исследований, большая часть из которых посвящена изучению различных аспектов дезорганизации деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества. Авторы данных исследований, основываясь на полученных выводах, представляли свой взгляд на систему детерминант совершаемых на сотрудников учреждений УИС посягательств, некоторые из них приводили авторские классификации.

С целью анализа развития научных представлений о детерминантах преступных посягательств на сотрудников учреждений УИС со стороны осужденных представим результаты исследований указанных выше авторов в хронологическом порядке.

Так, в 2001 г. Д. Б. Вальяно при работе над диссертационным исследованием «Предупреждение преступлений, дезорганизующих деятельность исправительных учреждений, совершаемых организованными преступными группами» сделал вывод о том, что факторы, обусловливающие совершение преступления, дезорганизующего деятельность ИУ, необходимо разделять на объективные и субъективные. К субъективным (мотивация указанных преступных действий характеризуется осознанной и активной позицией субъекта преступления) автор относит: пренебрежительное отношение к нормам социального поведения, требованиям общества в целом, а также требованиям режима содержания, обусловленным законодательными нормами, мешающим осуществлению личных планов, стремлений и амбиций, в частности; антагонистическое отношение к сотрудникам администрации ИУ, а также к осужденным — членам секции дисциплины и правопорядка (эта форма самодеятельной организаций осужденных, члены которой посредством рейдов, а также бесед с лицами, допускающими нарушения установленного порядка отбывания наказания, проводили работу по поддержанию дисциплины и порядка среди осужденных, воспитанию осужденных в духе соблюдения законности, была упразднена на основании приказа Минюста России от 31.12.2009 г. № 440 «О признании утратившим силу приказа Министерства юстиции Российской Федерации от 08.06.2005 г. № 79»); корпоративное чувство групповой солидарности, основанное на осознании себя членом привилегированной группы, имеющей право на подавление в различных формах насилия «чужаков» — лиц с отклоняющимся от требований субкультурных норм и правил поведением; подчинение давлению авторитета, приказу, угрозе. К криминогенным факторам объективного характера, обусловливающим развитие конфликта, он относил факторы социально-экономического, организационного и организационно-технического характера⁷⁵.

К. В. Талакин в ходе проводимого им исследования пришел к выводу о том, что к числу причин возникновения конфликтов между осужденными и сотрудниками необходимо относить: низкий культурный уровень осужденных и их бытовую неустроенность; опору администрации на «актив» из числа осужденных; отсутствие контроля со стороны администрации за процессами, происходящими в учреждении; профессиональную деформацию сотрудников⁷⁶.

Годом позднее И. Б. Казак среди факторов, влияющих на эффективность деятельности персонала структурных подразделений ИУ по предупреждению совершения правонарушении осужденными, являющимися злостными нарушителями установленного порядка отбывания наказания, указывает на низкую эффективность криминологического прогнозирования, направленного на профилактику негативных явлений и процессов среди осужденных⁷⁷. Автором также была предложена многоступенчатая классификация, разделяющая рассматриваемые в диссертационном исследовании факторы на две большие группы — внешние и внутренние, с дальнейшей градацией на объективные и субъективные, которые, в свою очередь, подразделяются на управляемые и неуправляемые.

В 2007 г. А. В. Щербаков в своем диссертационном исследовании «Уголовно-правовые и криминологические аспекты дезорганизации деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества» подчеркивал, что на безопасность сотрудников ИУ оказывает негативное влияние и непринятие необходимых мер руководителями ИУ для возбуждения уголовных дел по преступлениям небольшой и средней тяжести в целях предупреждения более тяжких, происходящее по причине нежелания увеличения общего количества зарегистрированных преступлений⁷⁸.

В том же году А. А. Кулакова пришла к выводу о том, что большинство сотрудников становятся жертвами преступного посягательства (погибают или получают ранения), так как в опасных для жизни и здоровья ситуациях проявляют непрофессионализм, неосторожность, беспечность, демонстрируют недостаточную подготовленность к действиям в подобных ситуациях, не обладают умением разрешать конфликты с правонарушителями психологическими средствами, порой ведут себя агрессивно, провокационно, проявляют жестокость — демонстрируют виктимное поведение⁷⁹.

В 2008 г. М. Н. Жарких на страницах своего диссертационного исследования «Преступность среди осужденных в исправительных учреждениях и меры ее предупреждения» представил комплекс детерминант, который, по его мнению, обусловливает преступность осужденных в ИУ. Среди ранее указанных вышеперечисленными авторами детерминант им также были выделены: неоптимальность принимаемых руководителями ИУ решений; злоупотребления персонала ИУ; переполнение лимита содержания осужденных; социально-психологическая напряженность в ИУ; субъективные негативные переживания осужденных, ощущаемая ими враждебность среды; личностные изменения осужденных, происходящие во время отбытия наказания и др⁸⁰.. Несмотря на то что в представленном комплексе сложно выделить признак классификации детерминант, условно можно говорить о нескольких их группах: первая группа — недостатки в организации финансовых «потоков» в УИС в целом, и в ИУ в частности; вторая группа — просчеты в организационных аспектах деятельности ИУ и кадровой работе; третья — социально-психологические проблемы в пенитенциарной среде.

В том же году в своем диссертационном исследовании А. П. Слепов среди основных причин насилия в ИУ выделил такую детерминанту, как ухудшение личностных характеристик осужденных и решение внутренних конфликтных ситуаций вне правовых предписаний и без участия сотрудников. Он утверждал, что обычаи и традиции преступного мира создают благоприятную почву для развития криминальной деятельности осужденных к лишению свободы, служат внешним фактором (условием) формирования антиобщественных установок и их распространения как в ИУ, так и за ее пределами⁸¹.

Хотелось бы отметить, что указание сразу в нескольких научных исследованиях такой детерминанты противоправных действий, как личностные изменения осужденных, происходящие во время отбытия наказания, свидетельствует о признании в научном сообществе возможности наступления негативных изменений в личности лиц, отбывающих наказание, от воздействия самой «пенитенциарной среды»⁸².

В 2010 г. С. В. Легостаев в своем диссертационном исследовании «Дезорганизация деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества: сравнительно-правовой и личностно-ориентированный аспекты» представил классификацию факторов, детерминирующих совершение преступления, предусмотренного ст. 321 УК РФ. Автор разделил их на внешние и внутренние, а в качества критерия классификации выбрал возможность влияния на него администрацией ИУ. При этом, несмотря на схожесть представленных им внешних факторов с теми, которые