Экспертные ошибки

Современные проблемы возникновения, выявления и профилактики

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 340.6

ББК 67.5

Э41

Редакционная коллегия:

Россинская Е. Р., доктор юридических наук, профессор;

Неретина Н. С., кандидат юридических наук;

Чернявская М. С., кандидат юридических наук.

19 января 2024 г. в Московском государственном юридическом университете имени О. Е. Кутафина (МГЮА) состоялась Международная научно-практическая конференция «Экспертные ошибки: современные проблемы возникновения, выявления и профилактики», организованная кафедрой судебных экспертиз Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) совместно с Союзом лиц, осуществляющих деятельность в сфере судебной экспертизы и судебных экспертных исследований «Палата судебных экспертов имени Ю. Г. Корухова» и Научно-образовательным центром судебной экспертизы Научно-исследовательского института Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

В сборник вошли материалы, в которых рассмотрены экспертные ошибки, их виды, причины возникновения, способы предотвращения. В докладах участников представлены новые научные положения и дискуссионные вопросы, возникающие из развития цифровизации в судебно-экспертной деятельности, исследованы случаи выявления экспертных ошибок из судебной практики. В рамках конференции были обсуждены вызовы, с которыми сталкивается судебно-экспертная деятельность в связи с повсеместным внедрением новых технологий: машинного обучения, нейросетей и искусственного интеллекта.

Для научных работников, студентов, аспирантов и преподавателей вузов, практикующих юристов, а также широкого круга читателей, проявляющих интерес к судебным экспертизам.

УДК 340.6

ББК 67.5

© Московский государственный юридический университет имени О. Е. Кутафина (МГЮА), 2024

Бордюгов Л. Г.

к.ю.н., Донецкая лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации, директор

Экспертные ошибки в уголовном судопроизводстве: классификация, основные причины, профилактика

Что такое ошибка? В словарях под ошибкой понимается неправильность в «работе»¹ «действиях, мыслях»² «поступках, высказываниях, погрешность»³.

Ошибки совершаются во всех сферах человеческой деятельности. В некоторых случаях ошибка не приводит к каким-либо серьезным последствиям и ее возможно исправить. Например, совершил ряд математических ошибок при сдаче экзамена и в результате получил отрицательную оценку. При повторной сдаче ошибок не было допущено, и была получена положительная оценка. Ну а если, в результате неправильных расчетов или конструкторских ошибок случилась авария при запуске космического корабля, и в результате этого погибли люди. Такую ошибку исправить невозможно.

К чему же может привести «неправильность» или «погрешность», т.е. ошибка в работе судебного эксперта. Если эта ошибка была исправлена путем проведения дополнительной или повторной судебной экспертизы, то практически ни к чему. Вместе с тем, это приводит к затягиванию процессуальных сроков, а следовательно тоже может оказывать влияние и на качество судопроизводства и на своевременность принятия решения по делу. Хотя в целом ошибка все-таки исправлена.

Однако практике известны и другие случаи, когда следователь, а затем и суд, безоговорочно веря судебному эксперту, совершает сначала следственную ошибку, а затем судебную ошибку. Результаты этого бывают фатальными.

Многим известны печальные события 70–80-х годов прошлого столетия, совершенные серийным убийцей и насильником Михасевичем убийства 36 женщин, хотя на суде он признался в 47 убийствах. За время совершения его преступлений были осуждены 14 невиновных людей. Некоторые отбывали наказание 6 лет, некоторые 10 лет, один был приговорен к смертной казни и расстрелян, один ослеп в местах лишения свободы⁴.

Не стоит сомневаться, что по данным преступлениям проводилось множество экспертиз, и, тем не менее, преступник оставался на свободе, а осуждались невиновные люди. Это стало возможным, наверное, и по причине экспертных ошибок, и по причине следственных ошибок (в том числе и благодаря «погоне» за раскрываемостью, что в то время было нормой), и по причине судебных ошибок.

Таким образом, ошибка судебного эксперта может привести к трагическим последствиям.

В связи с этим вопросы теории и профилактики экспертных ошибок являются актуальными и в теоретическом, и в практическом плане.

Говоря о специфических признаках, которые присущи ошибке судебного эксперта, следует отметить, что экспертная ошибка реализуется только в результате действий судебного эксперта, т.е. в судебно-экспертной деятельности. Ошибка судебного эксперта возникает не в результате намерения или небрежности, а лишь в результате неумышленных действий или бездействия. Выражается ошибка судебного эксперта в форме неверных выводов экспертизы. Наличие признаков ошибки судебного эксперта позволяет отличить ошибочное заключение эксперта от заведомо ложного заключения, т.е. ошибку эксперта от преступления против правосудия.

Вопросы экспертных ошибок в специальной литературе освещались и освещаются⁵ в достаточной степени. Наиболее значимой работой, посвященной данной проблеме, является книга «Судебная экспертиза: типичные ошибки»⁶. Однако следует отметить, что данные вопросы исследуются не системно и не охватывают все возможные нарушения, возникшие из-за экспертных ошибок, не указываются последствия таких нарушений.

Ошибиться — это «ударить мимо цели»⁷. В связи с этим, уместно привести определение экспертной ошибки, данное Р. С. Белкиным — это суждение эксперта или его действие, не соответствующее объективной действительности и поэтому не приводящее «к цели экспертного исследования»⁸. По нашему мнению, это самое удачное и емкое определение понятия экспертной ошибки.

Ошибки судебного эксперта в специальной литературе в основном принято делить на: процессуальные, гносеологические, деятельностные⁹. Хотя имеются и более подробные классификации¹⁰.

К типичным процессуальным ошибкам судебного эксперта можно отнести выход эксперта за пределы специальных знаний; самостоятельное собирание исходного доказательственного материала; привлечение к производству судебной экспертизы других сведущих лиц в качестве экспертов без согласования с лицом, назначившим судебную экспертизу; несоблюдение формы и структуры заключения эксперта.

Выход эксперта за пределы специальных знаний может быть в том случае, если эксперт решил вопрос, который входит в предмет исследования другой экспертизы или другой экспертной специальности. В частности, эксперт-автотехник, имеющий квалификацию судебного эксперта по специальности «Исследование обстоятельств дорожно-транспортного происшествия», исследуя указанные обстоятельства, не вправе в рамках судебной автотехнической экспертизы (даже если такой вопрос стоит) определять техническое состояние узлов и агрегатов автомобиля, если он не имеет квалификации судебного эксперта по специальности «Исследование технического состояния транспортных средств».

Выход эксперта за пределы специальных знаний может быть и в том случае, если он решил правовой вопрос. Хотя справедливости ради следует отметить, что в некоторых случаях очень трудно определить входит ли данный вопрос в компетенцию эксперта или нет. Так, например, ни у кого не вызывает сомнений, что вопрос о вине того или иного лица, о квалификации деяния, о достоверности каких либо сведений, относится к компетенции субъекта доказывания, т.е. следователя или судьи. Однако, вопрос о причинной связи действий лица с наступившими последствиями применительно к специальным правилам (Правила дорожного движения, Правила безопасности в угольных шахтах и т.п.) решает, в том числе, и судебный эксперт. В процессе проведения судебных автотехнических экспертиз вопросы о состоятельности показаний того или иного участника дорожного движения или свидетеля (показания о скорости движения транспортного средства, темпе и направлении движения пешехода и т.д.) решает эксперт-автотехник. При этом, если эксперт-автотехник приходит к выводу, что показания, например водителя, не состоятельны, он отказывается от решения вопроса по этим показаниям, ссылаясь на то, что в противном случае он может прийти к заведомо необоснованным выводам. Одной же из обязанностей эксперта является «дать обоснованное и объективное заключение»¹¹. В некоторых случаях показания участников дорожно-транспортного происшествия о параметрах движения транспортного средства бывают такие, что вообще не поддаются математическим расчетам.

Следует отметить, что выход эксперта за пределы компетенции является существенным процессуальным нарушением, которое не может быть устранено, а, следовательно, вызывает безусловное признание заключения эксперта недопустимым.

Что касается самостоятельного собирания исходного доказательственного материала, это является прямым запретом для судебного эксперта, согласно статье 16 Федерального закона «О судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Кроме этого, эксперт не вправе принимать какие-либо данные, если они не указаны в качестве исходных данных, даже если они ему известны. Например, если для проведения судебной автотехнической экспертизы необходимы данные о наличии уклона проезжей части и об этом нет данных в материалах уголовного дела и не указано в постановлении о назначении экспертизы, эксперт-автотехник обязан запросить указанные данные у следователя, даже если ему известно об этом, поскольку он проживает на этой улице. Это же касается и самостоятельного, свободного выбора каких-либо исходных данных из материалов уголовного дела, если они неоднозначны, а тем более противоречивы.

Привлечение других сведущих лиц в качестве экспертов без согласования с лицом, назначившим судебную экспертизу, запрещается статьей 14 Федерального закона «О судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации».

Несоблюдение формы и структуры заключения эксперта может выражаться, в частности, в отсутствии даты и времени производства судебной экспертизы, отсутствии полных сведений об эксперте, в отсутствии или в ошибочной информации о судебно-экспертном учреждении и т.п. Структура и содержание заключения эксперта четко регламентированы процессуальным законодательством.

Имеют место и другие процессуальные нарушения, которые могут быть несущественными, а следовательно, могут быть устранены процессуальными действиями: проведением допросов эксперта и других участников процесса, осмотров, назначением дополнительных или повторных экспертиз и т.д. Дополнительная информация позволяет устранить ошибки и признать установленные экспертом фактические данные допустимыми доказательствами. Такие ошибки не изменяют сущности заключения эксперта и не влияют на допустимость результатов судебной экспертизы.

Гносеологические ошибки судебного эксперта коренятся в сложностях экспертного познания и могут быть допущены при познании сущности, свойств, признаков объектов экспертного исследования. Гносеологический аспект ошибок означает, что в сознании эксперта неадекватно отражаются объективные свойства объектов, предоставленных в его распоряжение органом, назначившим экспертизу. Их появление зависит от теоретической и практической подготовки эксперта, его опыта, от научной разработанности отдельных методик, а также от интеллектуальных возможностей эксперта.

Деятельностные ошибки обусловлены неправильными действиями эксперта или его бездействием и могут состоять в невыполнении должных процедур или нарушении предложенной последовательности этих процедур, в неправильном использовании ресурсов исследования или использовании непригодных средств. Это ошибки, заключающиеся в неправильной последовательности применения методов, методик, невыполнении правил эксплуатации сложных технических устройств, неправильных расчетах, выборе параметров, коэффициентов и т.п.

В связи с указанным необходимо развивать информационное и методическое обеспечение судебно-экспертной деятельности.

Общей целью информационного обеспечения судебно-экспертной деятельности является создание упорядоченной системы сбора, хранения, передачи и использования данных в судебной экспертизе вообще и конкретных судебных экспертизах, в частности. Эта система позволит эксперту правильно описывать, классифицировать объекты, подлежащие исследованию, определять направления дальнейших действий, выбирать для применения соответствующие методики, обосновывать и формулировать экспертные выводы.

Среди направлений научно-методического обеспечения судебно-экспертной деятельности важнейшим является разработка методик проведения судебных экспертиз их типизация и унификация, процедура их сертификации и государственной регистрации.

Профилактика экспертных ошибок требует совершенствования всех сторон деятельности судебно-экспертных учреждений Российской Федерации, глубокого изучения методологических аспектов экспертного познания, создания современных экспертных технологий, отражающих достижения научно-технического прогресса и использования комплексных экспертных методик, профессионального отбора, улучшения подготовки и переподготовки экспертных кадров, а также системного усовершенствования организационно-тактических основ взаимодействия следователей и судей с судебно-экспертными учреждениями при назначении и проведении судебных экспертиз.

Бутырин А. Ю.

д.ю.н., профессор, Национальный исследовательский московский государственный строительный университет (НИУ МГСУ), профессор кафедры организации строительства и управления недвижимостью; ФБУ РФЦСЭ при Минюсте России, начальник отдела строительно-технических экспертиз

Статива Е. Б.

к.ю.н., Национальный исследовательский московский государственный строительный университет (НИУ МГСУ), доцент кафедры организации строительства и управления недвижимостью; ФБУ РФЦСЭ при Минюсте России, ведущий государственный судебный эксперт отдела строительно-технических экспертиз

Профессиональная интуиция судебного эксперта

Понятие интуиции было важнейшим в гносеологии Рене Декарта¹². Оно явило собой принцип ясности и отчетливости познания. Интуицию ученый определяет «не как зыбкое свидетельство чувств и не обманчивое суждение неправильного слагающего воображения, а понимание ясного и внимательного ума, которое порождается одним лишь светом разума и является более простым, а значит и более достоверным, чем сама дедукция …»¹³.

Таким образом Рене Декарт противопоставляет нечто, не являющееся сегодня научным методом исследования (интуицию) научному методу — дедукции, отдавая предпочтение и декларируя преимущество интуиции. Это высказывание на первый взгляд явно противоречит современным представлениям о методологии познания, которые отражены, в частности, в статье 8 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» № 73- ФЗ от 31.05.2001: «Эксперт проводит исследования объективно, на строго научной основе …, заключение эксперта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных». То есть изложенное в Законе не оставляет места интуиции в процессе экспертного исследования или, во всяком случае никак его не обозначает. Действительно, если при обосновании результатов проведенных исследований эксперт укажет на свою интуицию как примененный метод, он будет весьма неубедителен, поэтому на практике этого и не происходит. Данное обстоятельство обусловлено тем, что в интуиции мы видим лишь чувственное начало. Вместе с тем это не так. Рене Декарт отмечает в интуиции прежде всего интеллектуальное начало: «Для интуиции ума нам необходимы два условия, а именно, чтобы положение понималось ясно и отчетливо и затем, чтобы оно понималось все сразу, а не в последовательности. Дедукция же не может быть осуществлена вся сразу — она включает в себя некое движение нашего ума, возводящего одно из другого …, она обозревается посредством интуиции тогда, когда она проста и очевидна, но не тогда, когда она сложна и темна»¹⁴. Развивая эту мысль, следует отметить, что сложной и «темной» проблема может быть для одного (менее опытного) эксперта, а для другого — вполне по силам. Так, для начинающего эксперта будет совсем не просто с первого взгляда (приблизительно, разумеется) определить техническое состояние либо рыночную стоимость здания или сооружения, а для эксперта, имеющего солидный стаж работы, это будет вполне решаемая задача.

Очевидно, что от последнего потребуется последующее, детальное исследование объекта, обязательно будут внесены определенные коррективы к первоначальному суждению, но суть его, как правило, остается неизменной.

Все это говорит о том, что в основе интеллектуальной, а в нашем случае — профессиональной интуиции лежит практический опыт экспертной работы. Он накапливается с годами, его структура и содержание усложняются, что развивает интуитивную составляющую мышления эксперта.

Формируется опыт в ходе выполнения определенных действий. Следует подчеркнуть — действий осознанных, целенаправленных. Соответственно, говоря о них, нельзя не сказать о знаниях, предопределяющих выполнение этих действий.

Одним из основных в теории и практике судебной экспертизы является понятие «специальные знания» — знания профессиональные, необщеизвестные, необщедоступные. Ими владеет достаточно узкий круг сведущих лиц. Эти знания стоят на первом плане при определении уровня компетентности судебного эксперта, поэтому их следует представлять как основные специальные знания. Вместе с этим можно говорить о таких понятиях, как «фоновые специальные знания»¹⁵ и «фоновое профессиональное мировоззрение», которые неразрывно связаны с основными специальными знаниями, однако применительно к судебной экспертизе эти понятия не рассматривались при всей их значимости для понимания природы судебно-экспертной деятельности в целом и для интуитивной стороны мышления судебного эксперта — в частности.

С определенной долей условности можно сказать, что фоновые специальные знания (далее — фоновые знания) представляют собой некий второй план по отношению к основным специальным знаниям, которые формируются целенаправленно, достаточно четко структурированы и ясно осознаются экспертом. Фоновые знания, напротив, формируются неосознанно, спонтанно; в основных своих проявлениях они имплицитны¹⁶, скрыты, эксперт их не замечает. Эти знания — совокупность концепций, постулатов, смыслов (то есть того, что более или менее важно, значимо), нарративов, аксиом и предположений. Выстраивается это интеллектуальный конгломерат в процессе обучения, участия в профессиональных спорах и научно-методических дискуссиях, восприятия на слух докладов и выступлений коллег на конференциях, в ходе проведения совместных с другими экспертами комиссионных и комплексных исследований, изучения специальной литературы, рецензирования заключений экспертов и пр. Все это влияет на мыслительный аппарат эксперта и пополняет определенный запас, ресурс его представлений о судебно-экспертной деятельности.

Фоновое профессиональное мировоззрение¹⁷ (далее — фоновое мировоззрение) отличается от фоновых знаний тем, что последнее — условно статично, а первое — безусловно динамично. Фоновое мировоззрение — это активизация фоновых знаний. Это эмоциональные реакции, схемы поведения, алгоритмы действий, системы оценочных суждений, практических тактик и стратегий, схемы принятия решений. Фоновые знания шире, чем фоновое мировоззрение, которое задействует в конкретных следственно- и судебно-экспертных ситуациях лишь часть фоновых знаний, необходимых для решения определенной задачи. Фоновое мировоззрение также не осознается экспертом, но оно всегда в «боевой готовности», и моментально реализуется при выдвижении экспертных версий, оценок, принятых решений. При этом между проблемой и ее решением (активизацией фонового мировоззрения) нет линейной, простой связи, подобной связи между сигналом и восприятием сигнала. Решая конкретную задачу, психологически и интеллектуально реагируя на вызов, эксперт задействует все пласты накопленного фонового знания, отбирая из этих запасников только необходимое в данный момент для данных условий и обстоятельств происходящего (или произошедшего, если речь идет о событии прошлого, вовлеченного в сферу уголовного расследования либо судебного разбирательства). То есть реализуются уже готовые, сложившиеся схемы и алгоритмы действий, представляющиеся эксперту правильными, и в этом всегда кроется возможность ошибки. Эта возможность обусловлена переоценкой той степени свободы, которая видится нам в самих себе при принятии решений. Фактически мыслительный процесс эксперта протекает в своеобразном «коридоре» знаний и опыта, протяженность и объем которого имеет определенные границы. Нам только представляется, что мы абсолютно свободны в мышлении, в суждениях, в принятии решений и формулировании выводов. На самом деле над нами давлеют и предопределяют порядок мышления фоновые знания и фоновое мировоззрение, которые в значительной степени консервативны и не всегда верны. Это, безусловно, негативный фактор, деструктивно влияющий на всю работу эксперта. И только осознав само существование этой особенности человеческого мышления, можно предпринять попытки выправить данную ситуацию, снизить степень влияния выявленного деструктивного начала. Для этого нужно выполнить следующее.

Первое действие — попытка прояснения (экспликация¹⁸), «выведение на свет» фонового знания. Это означает — предпринять усилия, направленные на его понимание, уяснить правила, по которым конструируется как фоновое знание, так и фоновое мировоззрение. Цель выполнения данного действия — выход эксперта из пассивного состояния, при котором фоновые знания и фоновое мировоззрение формируются помимо его воли — в активное состояние, при котором эксперт сам становится конструктором своих фоновых знаний и технологом своего фонового мировоззрения. Для этого не нужно перебирать все их пласты, включающие различного рода концепции, оценки, установки и представления. Да это и невозможно. Достаточно осмыслить основные правила, модели, схемы конструирования системы нашего понимания тех вопросов, решение которых составляют практику каждого рабочего дня эксперта. Это должен быть своего рода взгляд на самого себя со стороны под определенным углом зрения, самоанализ. Результатом такого самопознания должен стать ответ на вопрос: «Каков процесс создания рассматриваемых знаний и мировоззрения?».

Второе действие — осмысление того, как фоновые знания и фоновое мировоззрение влияют на принятие решений, оценочных суждений, умозаключений и выводов, на тактические действия и стратегии.

Разумеется, до конца, в целом никогда не удастся изучить и понять все то, из чего состоят, как формируются, трансформируются наши фоновые знания и фоновое мировоззрение. Однако, однажды встав на этот путь, мы получаем возможность осуществлять осознанное движение вперед в роли активных субъектов, у которых эти знания и мировоззрение, как атрибуты интуитивного мышления, формируются не спонтанно и непроясненно, а осмысленно и рационально.

Таким образом, профессиональная интуиция является неотъемлемым элементом мыслительного аппарата судебного эксперта, хотя и не фигурирует явно как аргумент в процессе доказывания состоятельности обоснования экспертных суждений. Признавая высокую значимость интуиции как инструмента в исследовательском арсенале эксперта, следует отметить необходимость ее развития.

Так как экспертная интуиция основана, прежде всего, на опыте, новичкам пользоваться ею следует с большой осторожностью. Только удостоверившись в своей правоте и чувствуя уверенность, им можно полагаться на интуицию. В противном случае неизбежны экспертные ошибки. При этом следует акцентировать внимание на своем «внутреннем голосе», не отмахиваться от него, а тщательно анализировать. Подсознание, как известно, бодрствует даже тогда, когда человек спит. Поэтому своего рода подсказки, сигналы, варианты решений тех или иных вопросов могут появляться в любое время.

Развитию профессиональной интуиции способствует умение освобождать свое подсознание от ежедневных рутинных забот. Необходимо своевременно отдыхать, переходить от одного вида деятельности на другой, находить занятие, противоположное основному, оставлять рабочие проблемы на работе. Следует также чаще практиковать образное мышление, визуализацию, формулировать мысли, обобщающие наблюдения каждого дня, пытаться установить и объяснить закономерности, присущие исследованиям одного и того же или схожих направлений, подмечать и трактовать незначительные и существенные отличия в познавательных действиях судебного эксперта, которые наполняют каждодневную его практику. При этом необходимо ставить перед собой те вопросы, которые ставил перед собой еще Сократ: «Что я знаю?», «Как я на самом деле выношу суждения?», «На каких основаниях я делаю оценки?». Это обращение внимания на то, как мы это делаем: как мы анализируем, как мы связываем отдельные мысли и суждения в единое целое, как мы формируем концепции, как мы создаем категориальные схемы и как мы это все запоминаем и как мы работаем с этим массивом знаний, которые приобретаем в ходе осуществления профессиональной деятельности. Внимание следует уделять не только интеллектуальным, но и эмоциональным аспектам познавательного процесса (чувство, память, интерес, негативные и позитивные реакции и пр.)¹⁹.

У каждого есть возможность развивать интуитивное мышление. Оптимальное его комбинирование с рациональным мышлением позволит постоянно повышать познавательный потенциал эксперта, сокращать время исследований, отводимое для решения как типовых, так и нетривиальных задач. При этом меньших усилий потребуется для изучения новых видов исследований, освоения технических средств, перечень которых постоянно пополняется, а сложность оборудования, инструментального арсенала эксперта — повышается.

Владимиров В. Ю.

д. ю. н, профессор, профессор кафедры управления органами расследования преступлений Академии управления МВД России, старший научный сотрудник Экспертно-криминалистического центра МВД России, заслуженный юрист РФ, академик РАЕН, академик МАНЭБ

Экспертная ошибка или заведомо ложное заключение. Где грань?

В судебно-экспертной деятельности, направленной на объективизацию различных видов судопроизводства, принято считать, что экспертная оценка исследуемых объектов и (или) обстоятельств дела производится сведущим лицом на основе имеющихся у него специальных знаний в какой-либо области науки, техники, искусства или ремесла и накопленного им эмпирического опыта в данной сфере деятельности. Первое прямо вытекает и соответствующих положений Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации»²⁰, второе обосновывается в общей теории судебно-экспертной деятельности (судебной экспертологии).

Однако, следует отметить, что метод экспертных оценок широко используется практически во всех сферах человеческой деятельности, в тех случаях, когда отсутствует возможность объективной оценки происходящих процессов или явлений, либо имеется необходимость прогнозирования возможности наступления каких-либо последствий на основе невосполнимого дефицита исходных данных путем построения вероятностных суждений, что определяет эксклюзивность такой оценки и необходимость ее сопоставления с другими аналогичными результатами в целях минимизации субъективного фактора, который также лежит в основе выработки такого суждения. Применительно к социологическим исследованиям использование метода экспертных оценок приобретает особую актуальность в ситуациях неоднозначности, дискуссионности толкования сущности исследуемых проблем, их научно-методологической неопределенности²¹.

Раскрывая методологическое содержание экспертной деятельности уместно отметить, что в арсенале ее специфических методов наряду с методами прогнозных сценариев, «мозгового штурма», «банка идей», и других присутствует метод «неспециалиста», который заключается в использовании экспертных оценок, даваемых специалистами из смежных областей знаний, которые к исследуемой проблеме прямого отношения не имеют²². Указанное обстоятельство, на наш взгляд, в определенном смысле соответствует содержанию судебно-экспертного исследования при проведении комплексных экспертиз экспертами разных специальностей.

Таким образом, экспертная оценка, в общем ее понимании, в отличие от сложившейся в различных видах судопроизводства, может производиться не только сведущим в какой-либо области знаний лицом, но и специалистами из смежных областей знаний. Кроме того, эксклюзивность даваемых оценок специалистами на основе не только специальных знаний в какой-либо области, но и личного опыта в этой сфере подразумевает вероятностный, прогнозный характер этих оценок, которые могут быть положены в основу решений, принимаемых непосредственно заказчиком, инициатором экспертного исследования объекта, процесса, явления или проблемы. Таким образом, инициатор экспертного исследования сопоставляет его результаты с другими исходными данными и учитывает их в системе комплексной оценки, либо мотивировано исключает из процесса принятия решения. В этом смысле такой алгоритм полностью укладывается в содержание статьи 17 УПК РФ, согласно которой оценка доказательств основывается на «…совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств…». Указанное обстоятельство позволяет предполагать, что во многих случаях расхождения выводов судебной экспертизы с другими материалами дела говорить об экспертной ошибке преждевременно. Само суждение сведущего лица может быть верным, в частности носить альтернативный характер, но при этом не укладываться в систему доказательств по делу по иным объективным или субъективным причинам.

С учетом того, что ошибка есть непреднамеренное, случайное отклонение, результат добросовестного заблуждения, следует признать, что прямой или косвенный умысел в этом случае отсутствует. Возникает вопрос, возможно ли в этом случае установление формы вины в форме неосторожности, в частности в виде небрежности (ст. 26 УК РФ). В судебной практике имеются случаи привлечения судебных экспертов к уголовной ответственности по статье 293 «Халатность» УК РФ. Однако, такую практику следует, по нашему мнению, признать противоречащей закону, так как субъектом преступления, предусмотренного ст. 293 УК РФ может быть признано исключительно должностное лицо, а таковым судебный эксперт в соответствии с примечанием к статье 285 УК РФ не является.

Поскольку статья 307 «Заведомо ложные показания, заключение эксперта, специалиста или неправильный перевод» УК РФ предусматривает уголовную ответственность лишь за совершение умышленных преступлений в форме прямого умысла, то экспертные ошибки, совершенные с косвенным умыслом, когда эксперт предвидел общественно опасные последствия своих действий, например при некачественной пробоподготовке, нарушении правил проведения эксперимента и совершении иных подобных деяний, не желал наступления вреда, но сознательно допускал или относился к этому безразлично, также уголовно не наказуемы.

Экспертные ошибки в различных видах судопроизводства могут носит системный или случайный характер. Системные ошибки, например, определяются просчетами, допущенными в системе профессионального образования судебных экспертов или иных сведущих лиц. В 1973 году в системе МВД СССР был произведен набор слушателей на вновь созданный факультет по подготовке экспертов-криминалистов Высшей следственной школы (г. Волгоград), который к тому времени не имел практически ни материально-технической базы, ни соответствующего учебно-методического обеспечения. Устройство фотоаппаратов изучалось будущими экспертами по фотоснимкам, плохо подготовленный лектор предлагал наблюдать инфракрасную люминесценцию через красный светофильтр, чтоб не повредить зрение, отсутствие следов постороннего предмета на деталях замка предлагалось как основа для категорического вывода, что замок посторонним предметом не отпирался и т.д. Как потом работали подготовленные таким образом эксперты никто не анализировал. К числу системных ошибок можно отнести профессиональную специфику, содержащую векторно противоположные алгоритмы поисково-познавательной деятельности или ложно понимаемые интересы службы. В первом случае интересен пример из практики работы почерковедческого подразделения ЭКУ Ленинграда, в котором, кроме производства экспертиз велась картотека почерковедческих объектов, а сотрудники систематически привлекались к участию в ОРМ в целях поиска фигурантов по признакам почерка. Одна из сотрудниц в картотечной и оперативно-розыскной деятельности показывала значительно более весомые результаты, но она же чаще других допускала ошибки при производстве экспертиз. Причиной явилось то обстоятельство, что частое привлечение к ОРМ привело к выработке устойчивого навыка по поиску совпадений с преобладанием его по отношению к выявлению и анализу различий, что при производстве экспертиз крайне важно²³ и должно носить приоритетный характер. Во втором случае интересен пример из практики работы прокурорского следствия и СЗРУБОПа по привлечению к уголовной ответственности по подозрению в совершении умышленного убийства заведомо невиновного сотрудника уголовного розыска майора Ч. Заинтересованные в неправовом решении следственно-оперативные сотрудники, действуя незаконно, таким образом сумели психологически настроить судебных экспертов, которые проводили судебно-медицинскую трасологическую экспертизу с целью идентификации рукоятки пистолета по конфигурации и краям рваной раны на голове трупа, что те на стадии синтеза полученных в ходе экспериментов данных отдали предпочтение совпадающим признакам, проигнорировав при этом факт наличия существенных и необъяснимых различий. В результате ни в чем не повинный человек около года провел в следственном изоляторе в специально созданных неблагоприятных условиях. Когда данное обстоятельство стало известно, сотрудник был полностью реабилитирован, но вскоре погиб в перестрелке, успев умирая сказать: «с моей биографией я не мог стрелять первым». За героизм, проявленный при задержании особо-опасных преступников Алексей Ч. был награжден Орденом «Мужества» (посмертно).

Случайные ошибки могут являться следствием небрежности при совершении экспертом отдельных манипуляций: плохо промыты колонки ГЖХ, нарушены условия экспертного эксперимента, отсутствие выработанной логики мышления и т.д. Так, например, эксперт-баллист К., желая побыстрее раскрыть убийство, совершенное с использованием огнестрельного оружия грубо нарушил методику производства судебно-баллистической экспертизы, ограничившись совмещением микрорельефа в следах одного из полей нарезов, не исследуя при этом общие (групповые) и другие частные (индивидуальные) признаки. В результате в ИВС оказался невиновный человек, который под воздействием внешних причин дал признательные показания и впоследствии встал на путь активного самооговора. Так как, нерадивый эксперт-баллист К. свою ошибку категорически признать отказался и в течение месяца делал вид, что пытается совместить следы других участков микрорельефа, руководитель экспертного подразделения вынужден был настоять на передаче материалов в другое СЭУ, что предопределило восстановление нарушенных прав невиновного человека.

Однако, могут быть просто ошибки как результат добросовестного заблуждения или небрежности и «ошибки», являющиеся способом совершения и сокрытия преступления, предусмотренного ст. 307 УК РФ. Так, в практике экспертно-криминалистической службы Санкт-Петербурга наряду с выявленными и задокументированными фактами дачи экспертами заведомо ложных заключений при производстве дактилоскопических экспертиз (всего около 50-ти фактов), которые сопровождались материальным подлогом, имели место отдельные эпизоды, которые маскировались под экспертные ошибки в виде разметок совпадающих псевдопризнаков, по поводу наличия и выраженности которых, после выявления факта фальсификации, велись оживленные дискуссии, что позволяло экспертам-фальсификаторам сохранять видимую невозмутимость довольно долгое время²⁴. Наконец, ранее рассмотренный нами пример экспертной ошибки, допущенной экспертом-баллистом К., на наш взгляд, с учетом выраженной не конструктивной позиции К., отказавшегося признать факт ошибки и вставшего на путь симуляции дальнейшего исследования, фактически трансформировался в факт дачи заведомо ложного заключения. Где же эта грань? Я задавал этот вопрос себе тогда и задаю сейчас с учетом того, что находившийся в камере ИВС подозреваемый, прежде чем встать на путь активного самооговора, пытался покончить жизнь самоубийством, но был спасен сокамерником. Уверен, что если бы попытка суицида удалась, то убийство, в совершении которого он не обосновано подозревался, было бы «раскрыто».

В криминалистической науке, к огромному сожалению, это пласт не только не рассмотрен, но даже не обозначен. Искренне убежден, что руководители экспертных учреждений МВД России, да и других ведомств, во всех без исключения случаях выявления признаков экспертной ошибки, в обязательном порядке должны наряду с другими версиями рассматривать версию дачи заведомо ложного заключения. Конечно, это увеличит количество НПВ-выводов, но зато минимизирует возможность наступления весьма трагичных последствий.

Голикова В. В.

к.ю.н., доцент, доцент кафедры судебных экспертиз Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА)

Экспертные ошибки при производстве судебной налоговой экспертизы

Судебная налоговая экспертиза направлена на решение следующих задач»:

• установление соответствия правильности и полноты исчисления налогов, страховых взносов и сборов требованиям налогового законодательства;

• выявление нарушений от требований налогового законодательства (например, «Имеются ли нарушения налогового законодательства при формировании налоговой базы по НДС?», «Соответствует ли формирование налогооблагаемой базы и суммы налоговых отчислений нормам налогового законодательства?», «Имелись ли нарушения при составлении счетов-фактур и актов приема-передачи имущества?», «Если имелись, то какие и повлияли ли они на определение даты фактического получения дохода в натуральной форме, необходимой для целей ст. 223 НК РФ?»);

• установление документального подтверждения факта нарушения налогового законодательства, выявленного в ходе налоговой проверки.

Современная налоговая система РФ имеет свои отличительные особенности, такие как высокая динамичность, наличие большого числа налогов и налоговых режимов. При осуществлении современного налогового контроля и рассмотрении налоговых вопросов в уголовном процессе регулярно возникает необходимость производства судебной экспертизы в сфере налогообложения, предусмотренной УПК РФ.

В соответствии с уголовно-процессуальным законодательством результаты судебной налоговой экспертизы, представленные в виде заключения эксперта, являются доказательствами. Под оценкой доказательств понимается логический процесс определения их допустимости, относимости, наличия и характера связей между ними, определение значения и путей использования доказательств для отражения истины²⁵.

Исследование практики производства судебных налоговых экспертиз показало, что основная их масса проводится с соблюдением процессуальных и методических требований, правильность решения вопросов по существу сомнений не вызывает, содержащиеся в заключениях выводы в полной мере аргументированы.

Вместе с тем в ряде случаев допускаются существенные недостатки, которые значительно снижают доказательственную значимость заключений экспертов. Ошибки, допускаемые судебными экспертами при составлении заключений, могут привести к ошибкам в деятельности следственных органов и судов. И в свою очередь причинить существенный вред правосудию, законным интересам граждан и организациям, увеличить сроки расследования и судебного рассмотрения дел.

Анализ экспертных заключений показывает, что типичные ошибки, которые чаще всего допускаются при производстве налоговой экспертизы, носят как процессуальный, так и деятельностный характер. В некоторых случаях допускаются гносеологические ошибки (логические и фактические).

Рассмотрим допускаемые экспертами ошибки более подробно. Производство судебной налоговой экспертизы должно выполняться экспертом, обладающим специальными знаниями в области бухгалтерского учета и налогового законодательства. Но на практике это далеко не всегда соблюдается и производство судебной налоговой экспертизы осуществляется экспертами других специальностей, что и приводит к ошибкам, носящим процессуальный характер. Например, имея образование по специальности «Финансы и кредит», эксперт должен специализироваться именно на экспертизе данного рода, т. е. финансово-кредитной. Для производства судебных налоговых экспертиз необходимо обладать специальными знаниями в области бухгалтерского учета и налогового законодательства. Поэтому во вводной части заключения эксперты не всегда указывают, на экспертизах какого рода они специализируются, тем самым нарушая требования законодательства к проведению исследования и составлению заключения. Данное нарушение вызвано тем, что эксперт зачастую не имеет либо специального образования, либо допуска на право производства подобного рода экспертиз.

Анализ судебно-экспертной практики показал, что зачастую эксперты основывают свои выводы не на документах, отражающих финансово-хозяйственные операции организации, а, например, на материалах уголовного дела, выдержках из Налогового кодекса РФ и постановлениях о назначении судебной налоговой экспертизы, не проводя в свою очередь экономических расчетов и не исследуя бухгалтерские и налоговые документы. Заключение эксперта должно основываться в первую очередь на исследовании предоставленных документов, а для формулирования категорического вывода — на их достаточности.

Зачастую, анализируя перечень предоставленных на экспертное исследование документов, возникают сомнения в их пригодности и достаточности для решения поставленных вопросов. Приведенный ниже перечень включает ряд документов, недопустимых для использования при производстве судебной налоговой экспертизы.

1. Электронные носители информации, содержащие сведения о финансово-хозяйственной деятельности организации, в том числе флеш-карты, содержащие информационную базу данных «1С: Предприятие» бухгалтерского учета организации, диск CD-R с налоговой отчетностью предприятия и пр.

Однако в заключении, как правило, не указано, имеют ли эксперты соответствующий опыт работы с программой «1С: Предприятие» (наличие сертификата не предусматривает прохождение аттестации и, следовательно, не является подтверждением специальных знаний у эксперта), на каком программном обеспечении проводилось экспертное исследование, является ли программное обеспечение, использованное экспертами, лицензионным, сопоставимым с представленными программами. Самостоятельное исследование экспертом и дальнейшее использование данных, содержащихся на предоставленных эксперту компьютерных дисках и на сетевом сервере, недопустимо без проведения предварительной судебной компьютерно-технической экспертизы. В связи с этим возникает вопрос о правомерности использования этих данных при проведении исследования.

Таким образом, эксперты проводят исследование не на основании документов бухгалтерского учета, а на основании так называемых данных из базы «1С: Предприятие». Что понимают эксперты под термином «данные», в заключениях зачастую не указывается. Такая форма документов, как «данные», не предусмотрена альбомами унифицированных форм документов, в связи с чем «данные» не могут являться объектами экспертного исследования.

Возникают закономерные вопросы:

• в каком виде предоставляются данные из «1С: Предприятия»?

• что понимается под «данными из „1С: Предприятия“»?

Так называемые данные «свободно» не могут «находиться» в «1С: Предприятии». Возможно лишь предположить, что речь о данных текущего бухгалтерского учета, содержащихся в регистрах бухгалтерского учета или журнале хозяйственных операций, поэтому исследованию необходимо подвергнуть регистры бухгалтерского учета (оборотно-сальдовые ведомости, карточки счета, анализ субконто по контрагентам и другие формы отчетов).

2. В настоящее время не утихают споры о том, может ли эксперт формулировать выводы на имеющихся в деле документах, содержащих мнение иных лиц, например на основании актов налоговых проверок. Следует отметить, что эксперт не вправе использовать «чужое мнение», содержащееся в актах, поскольку должен провести исследование от подготовительной стадии до выводов самостоятельно на основании первичных учетных документов, регистров и отчетности.

3. Не представляется возможным использование при производстве судебной налоговой экспертизы регистров бухгалтерского и налогового учета без подтверждающих первичных учетных документов. Карточки счетов, оборотные и прочие ведомости являются учетными регистрами бухгалтерского учета, содержащими обобщенную информацию об операциях организации. Кроме того, карточки счетов, оборотные ведомости могут быть приняты к экономическому исследованию только на бумажном носителе и оформленными в соответствии с действующим законодательством.

4. Для проведения исследования нередко бывают предоставлены документы с наименованием «справка ИФНС». Использование подобных документов создает неустранимое сомнение в достаточности и доброкачественности использованных объектов. Использование в ходе проведения экспертного исследования указанных документов без исследования первичных учетных документов недопустимо и позволяет усомниться в достоверности выводов эксперта. Неполнота предоставления эксперту объектов создает неустранимые сомнения в правильности и объективности выводов.

5. Следующей ошибкой при исследовании объектов — когда в качестве объекта эксперты именуют финансово-хозяйственную деятельность организации. Данный факт указывает на то, что эксперты не видят разницы между судебно-экспертной и ревизионной деятельностью. Проверка финансово-хозяйственной деятельности предприятия осуществляется в рамках ревизии. Ревизия проводится собственником, вышестоящей организацией, контрольно-ревизионными органами с целью контроля над финансово-хозяйственной деятельностью и оценки состояния организации, обеспечения сохранности активов. В исключительных случаях ревизия может проводиться по инициативе правоохранительных органов. Цель ревизии заключается в выявлении фактов нарушения законодательства, установлении ответственных и привлечении виновных к ответственности. Во время проведения ревизии комплексно исследуется финансово-хозяйственная деятельность организации с целью устранения имеющихся недостатков и улучшения состояния учета. Ревизия, как правило, сопровождается инвентаризацией имущества и обязательств организации. Ревизор вправе потребовать все документы для проверки, а руководство организации обязано предоставить эти документы.

6. Зачастую перечень объектов включает ряд документов, недопустимых для использования при производстве судебных налоговых экспертиз. К таким документам относятся «копии учредительных документов» (зачастую эксперты не указывают, каких организаций), «договоры», «расшифровка дебиторской и кредиторской задолженностей», «отчеты по основным средствам» (не указывают, каких организаций и на какую дату), «иные материалы и сведения» (не указывают, какие именно документы включены в данную группу).

7. При недостаточности предоставленных на исследование объектов эксперты формулируют категорический вывод. Например, цитата из заключения эксперта: «…документы, подтверждающие оплату по данному договору, на рассмотрение не предоставлены. В свою очередь, согласно определению Арбитражного суда „Н-го края“ от 14 мая 2017 г., представитель ООО „Г“ в судебном заседании подтвердил получение денежных средств по указанному договору в полном объеме». Таким образом, в результате недостаточности исследованных материалов (объектов исследований) нарушены нормы ст. 4, 8 ФЗ ГСЭД о принципах судебно-экспертной деятельности (объективности, всесторонности и полноты исследований).

8. Эксперты запрашивают у следователя (суда) регистры (карточки счета), при этом не указывая, по каким счетам необходимо их предоставить, — указывают только, что в них должна содержаться информация, например по начислению, перечислению, исчислению, удержанию и т. д.

9. Эксперты ходатайствуют о разъяснении порядка расчета, например, налога на доходы физических лиц (далее — НДФЛ) и т. п. Различного рода разъяснения не могут быть объектами судебной налоговой экспертизы.

Указанные ошибки являются наиболее часто встречающимися при производстве судебных налоговых экспертиз и судебно-экономических экспертиз в целом. В отличие от других родов экспертиз, где существуют свои частные методики производства исследования, в экономических экспертизах исследование всегда основывается на оценке достаточности предоставленных материалов, методологии и расчетах, заимствованных из экономических областей знания (экономической науки), а именно из теории и практики бухгалтерского (финансового) учета, налогового учета и отчетности, финансового анализа и т. д. Поэтому ошибки, которые допускаются при производстве судебной налоговой экспертизы, носят в основном процессуальный и деятельностный характер, заключающийся в исследовании недостаточного объема документов, в неправильных экономических расчетах и в выполнении данного рода экспертизы лицами, не имеющими специального образования.

Григоренко М. А.

ведущий государственный судебный эксперт Северо-Западного РЦСЭ Минюста России, старший преподаватель кафедры судебных экспертиз факультета судебных экспертиз и права в строительстве и на транспорте Санкт-Петербургского государственного архитектурно-строительного университета

Проблемы судебно-экспертной деятельности, влияющие на производство и качество судебных экспертиз

Сегодня судьи и следователи, юристы и адвокаты, граждане и организации стоят перед нелегким выбором: какой из множества экспертных организаций или кому из экспертов назначить проведение экспертизы в рамках гражданского, арбитражного, административного или уголовного дела. Главной причиной возросшей популярности судебных экспертиз является потребность повышения качества доказательств по различным судебным разбирательствам.

Целью данной статьи является рассмотрение проблем судебно-экспертной деятельности, которые могут повлиять на производство судебных экспертиз и качество выполненных экспертиз.

Современное судопроизводство невозможно представить себе без использования специальных знаний в области науки и техники. Заключение судебного эксперта воспринимается как одно из самых надежных доказательств по делу. В обществе сложилось представление о почти магическом всесилии судебной экспертизы — частично благодаря низкому уровню знаний в области естественных и других наук, лежащих в основе экспертных исследований, частично — благодаря средствам массовой информации с ее детективными фильмами и сериалами²⁶.

Вместе с тем ученые выделяют целый ряд проблем правового регулирования, организации и методического обеспечения судебно-экспертной деятельности, которые заставляют сомневаться, что судебная экспертиза действительно так прочно стоит на ногах, как об этом привыкли думать.

Анализ российских и зарубежных публикаций позволяет утверждать, что эти проблемы носят глобальный характер и не зависят ни от правовой системы и особенностей национального судопроизводства, ни от уровня экономического развития. Так, обобщая данные по США, Великобритании, Австралии и Швейцарии, к проблемам в области судебно-экспертной деятельности следует отнести: отсутствие стандартов и аккредитации лабораторий; отсутствие единой терминологии и унифицированных подходов к формам выводов; пробелы в образовании судебных экспертов; недостаточное финансирование и контроль²⁷.

В России экспертное сообщество беспокоят те же проблемы в области судебно-экспертной деятельности. Автором приводятся основные из них:

• стандартизация методического обеспечения экспертной деятельности;

• унификация, стандартизация, паспортизация экспертных методик;

• аккредитация экспертных учреждений;

• обучение судебных экспертов;

• полнота изложения хода и результатов исследования в заключении эксперта;

• контроль за качеством выполнения экспертиз и взаимодействие с правоохранительными органами.

Все перечисленные проблемы влияют на один из важнейший аспектов судебно-экспертной деятельности — улучшение качества проводимых судебных экспертиз при сокращении сроков их производства.

Одним из направлений решения проблемы стандартизации методического обеспечения выступает унификация экспертных методик, которая заключается в переходе от методических пособий и рекомендаций в более стандартизированный формат — к типовой экспертной методике, либо стандартной операционной процедуре²⁸. Цель унификации — это развитие стандартов процесса проведения экспертного исследования судебных экспертиз. Переход к типовым экспертным методикам обеспечивается разработкой стандартов для решения типовых для данного рода (вида) экспертизы задач судебных экспертиз.

Несмотря на то, что унифицированные типовые методики основаны на методических пособиях и рекомендациях, разработанных ведущими государственными СЭУ Минюста России, отличие унифицированной типовой экспертной методики от методических рекомендаций заключается в форме изложения: первая более формализована.

На сегодняшний день актуальным вопросом является проведение паспортизации и каталогизации экспертных методик, представляющих собой деятельность, направленную на систематизацию и стандартизацию экспертных методик, осуществление методического и научного единообразия экспертных методик и предоставления доступа к ним экспертов. Паспортизация и каталогизация экспертных методик осуществляется на основании изданного Приказа РФЦСЭ при МЮ России и ЭКЦ МВД России «Об организации паспортизации экспертных методик», в котором указаны разработанные формы паспорта и порядок работы с паспортом. Данный проект работает под руководством Федерального межведомственного координационно-методического совета по проблемам экспертной деятельности. Целью данного проекта является составление паспортов всех актуальных экспертных методик и оформление их в единый банк типовых методик. По мнению автора, паспортизация и каталогизация послужит основой для создания и совершенствования реестра унифицированных типовых методик.

Аккредитация экспертных учреждений занимает одно из наиболее важных мест в повышении качества деятельности судебно-экспертных учреждений как в России, так и за рубежом. Данный факт позволяет органам и лицам, у которых есть потребность прибегнуть к объективному мнению эксперта в решении интересующих их вопросов, принять обоснованное решение в выборе учреждения, так как аккредитация помогает сделать вывод о компетенции как самого учреждения, так и проводимых экспертных исследований данным учреждением. Именно обеспечение доверия к таким организациям как со стороны лиц (органов), назначивших экспертизу, так и со стороны участников судопроизводства является главной целью процесса аккредитации судебно-экспертных учреждений, осуществляемых путем подтверждения экспертными организациями своей компетенции и качества в области производства различных видов экспертиз.

Среди основных задач, решаемых путем аккредитации судебно-экспертных учреждений, следует выделить повышение научно-технического уровня деятельности судебно-экспертных лабораторий и достоверности судебно-экспертных заключений, использование экспертным учреждением сертифицированного оборудования, оптимизация экспертных технологий исследования вещественных доказательств, что несомненно будет способствовать снижению сроков экспертного производства. Что же касается с точки зрения самих лабораторных центров, то они проходят эту процедуру в основном для того, чтобы иметь возможность проводить экспертные исследования, под эгидой международных стандартов.

Главными отличительными и положительными чертами аккредитации экспертных лабораторий является то, что аккредитация позволит значительно улучшить условия оказания экспертной деятельности, способствует повышению производительности труда экспертов, при выполнении ими своей профессиональной деятельности, помогает сократить затраты на проведение различных видов экспертного исследования, а также повышает эффективность научно-исследовательских работ по разработке новых методов и средств судебной экспертизы и экспертных методик.

Еще одна проблема в области судебно-экспертной деятельности, которая носит универсальный характер, это проблема выбора между государственными и негосударственными экспертными учреждениями. В России, так же, как и за рубежом, традиционно отдают предпочтение государственным экспертным учреждениям, поскольку они лучше оснащены, их сотрудники проходят переаттестацию, руководитель государственного экспертного учреждения обязан обеспечить контроль за соблюдением сроков производства судебных экспертиз, полнотой и качеством проведенных исследований.

Однако существует мнение, что государственные экспертные учреждения аффилированы стороной обвинения, а негосударственные зависят от денег заказчика²⁹. Вместе с тем, многие признают, что в государственных экспертных учреждениях судебные экспертизы выполняются более качественно по сравнению с экспертизами, проводимыми негосударственными экспертами.

Автор считает, что выбор государственного или негосударственного экспертного учреждения напрямую связан с поиском качества производства экспертиз. Сторона защиты стремится получить заключение из негосударственного экспертного учреждения, рассчитывая на независимость от стороны обвинения и также в тех случаях, когда в государственных экспертных учреждениях нет соответствующих специалистов (и то, и другое — критерий достоверности). Правоохранительные органы выбирают негосударственные экспертные учреждения в том случае, если в государственных нет соответствующих специалистов (критерий достоверности) либо если в государственных экспертных учреждениях большая очередь и это чревато нарушением процессуальных сроков (критерий времени). С другой стороны, именно стремление правоохранительных органов назначать как можно больше судебных экспертиз в ведомственные экспертные учреждения и порождает большие очереди и чрезмерную загруженность экспертов, которая помимо затягивания сроков влияет на эффективность их работы. В то же время стремление удовлетворить желание заказчика, в роли которого, как правило выступает одна из сторон процесса, стремление к получению прибыли оказывает негативное влияние на качество проводимых исследований, а соответственно на объективность, беспристрастность и незаинтересованность эксперта или руководителя экспертной организации.

По мнению автора, качество выполненной экспертизы во многом зависит от профессиональной подготовленности и ответственности эксперта. Качество работы экспертов зависит от наличия у них специальных знаний как в области конкретной науки, лежащей в основе экспертного исследования, так и от сформированных профессиональных и общекультурных компетенций, которые обеспечивают определенный уровень объективности и научной обоснованности заключения.

Уровень негосударственных экспертов разный, но многие из них являются высококвалифицированными специалистами в своей области знаний, имеют свидетельства и сертификаты на право производства экспертиз, проходят добровольную сертификацию. Причем диапазон специальных знаний, которые требуются для производства экспертиз, у негосударственных экспертов может быть значительно шире, чем у государственных экспертов. Поэтому зачастую, в отличии от государственных экспертов, ими выполняются неординарные, редко встречающиеся экспертизы, требующие специальных знаний в конкретной области. И если к производству редких видов экспертиз привлекаются эксперты, не состоящие в штате государственных судебно-экспертных учреждениях, то, как правило, они обладают высоким уровнем знаний по своей специальности.

В современных условиях наряду с процессуальными требованиями к эксперту (в первую очередь наличие у него необходимых специальных знаний) существуют определенные профессиональные требования, которые позволяют определить компетенцию и компетентность эксперта.

Учитывая сущность судебной экспертизы, являющейся специфической профессиональной деятельностью, обучению экспертов в настоящее время придается особое значение.

Эффективность обучения молодых, не опытных экспертов зависит не только преподавателей ВУЗов, но и от профессионализма наставников в экспертных учреждениях. Наставник, куратор начинающих специалистов и экспертов должен не только ориентироваться в новых экспертных методиках, знать новую учебную и научную литературу, современное процессуальное законодательство, но и постоянно взаимодействовать с начинающими свою деятельность экспертами, обсуждая примененные методы исследования, полноту хода исследования, форму выводов, их обоснованность и аргументированность.

Специальные знания и профессиональные качества, как правило, формируются у будущего эксперта в процессе обучения, а затем в первые месяцы работы экспертом, дополняются в процессе работы и проведения экспертиз. На формирование данных знаний большое влияние оказывают эксперты, с которыми происходит общение внутри коллектива и которые делятся своими знаниями и опытом. Важно на данном этапе перенимать знания у состоявшегося эксперта, имеющего больший опыт работы. Опыт производства экспертиз и стиль изложения заключения формируется у экспертов в процессе работы, поэтому с каждым годом работы качество выполненной экспертизы должно улучшаться.

Все это позволяет сделать вывод о том, что привлечение к производству экспертизы лица, обладающего не столько специальным знанием, сколько большим стажем экспертной работы, опытом производства экспертиз по данным объектам и по решению подобных вопросов, позволяет обеспечить высокий уровень качества экспертиз и недопущения экспертных ошибок.

Периодическая аттестация государственных экспертов, сертификация частных экспертов, реестр судебных экспертов должны служить барьерами и механизмами, которые позволяют не допустить или отсеять экспертов, не отвечающих установленным требованиям. А выполнение экспертного исследования в соответствии с утвержденным стандартом, означает, что его результатам можно доверять, независимо от того, в государственном или негосударственном экспертном учреждении оно проведено. Кроме того, стандартизация позволяет решить еще одну проблему в области судебно-экспертной деятельности, существующую как в России, так и за рубежом: проблему оценки заключения эксперта следователем и судом.

Самую большую сложность представляет собой как раз оценка достоверности (обоснованности) выводов эксперта, поскольку для ее осуществления необходимы специальные знания, которых порою нет ни у следователя, ни у суда. Как отличить «мнение эксперта» от «научно обоснованного доказательства»? Традиционно для этого предлагается ряд формальных критериев: уровень образования и стаж работы эксперта, полнота исследования, последовательность и логичность изложения, соответствие заключения процессуальным требованиям³⁰. Другие способы: обратиться за помощью к специалисту, использовать не получивший однозначной оценки среди российских ученых механизм рецензирования экспертных заключений³¹ либо также неоднозначно оцениваемый механизм «состязательности экспертов»³². Ни один из этих способов сам по себе не является достаточно эффективным, и оценка достоверности выводов судебного эксперта остается существенным препятствием на пути к принятию справедливого решения.

Стандартизация экспертных методик представляется серьезной помощью в оценке достоверности выводов, однако так же не является окончательным решением проблемы. В том числе еще и потому, что отсутствие специальных знаний у следователя и судьи — не единственная причина, затрудняющая оценку заключения эксперта, дело еще и в не критичности восприятия этого вида доказательств, в упоминавшейся ранее вере во всесилие науки и эксперта как ее представителя. Установку на некритичное восприятие заключения эксперта в некоторой степени поддерживают и сами эксперты, декларирующие наличие методик, позволяющих делать вывод со 100%-ной вероятностью и нулевой возможностью ошибок. В США экспертное сообщество подвергается критике за нежелание сомневаться самих в себе и, как следствие, нежелание разрабатывать методику определения вероятности ошибки для каждой разновидности экспертного исследования: при обучении экспертов натаскивают на решение практических задач по разработанной ранее и не подвергаемой сомнению методике, поэтому рядовые эксперты не проявляют подобной инициативы, а руководство экспертных организаций не хочет тратить значительные средства на проведение научных исследований, которые, возможно, приведут к оспариванию значительной части ранее выданных заключений³³. Представляется, что такое положение может оказаться частично верным и для нашей страны.

Таким образом, набор проблем в области судебно-экспертной деятельности действительно представляется универсальным, несмотря на все различия в истории судебно-экспертных учреждений и системы правосудия, правовых системах, политической и экономической обстановке.

В России ученые и практики повсеместно говорят о необходимости развития правового регулирования судебно-экспертной деятельности. Речь идет об унификации норм, посвященных судебно-экспертной деятельности, различных процессуальных кодексов и приведении их в соответствие с Федеральным законом о государственной судебно-экспертной деятельности, а также о дальнейшем урегулировании правового положения судебного эксперта³⁴. Кроме того, на протяжении весьма длительного времени ведется работа по принятию нового федерального закона, который регулировал бы не только деятельность государственных, но и негосударственных экспертных учреждений, — основная причина, по которой он до сих пор не принят, видится в межведомственных разногласиях. В качестве меры по преодолению межведомственных разногласий на всех крупных конференциях, посвященных проблемам судебной экспертизы, можно было встретить предложения по созданию некоего межведомственного или независимого органа, который координировал бы всю судебно-экспертную деятельность. Цель его создания — совершенствование судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации.

Совершенствование судебно-экспертной деятельности и решение указанных проблем состоит и в предупреждении экспертных ошибок. В этой связи, необходимо в государственных экспертных учреждениях различных ведомств проводить обобщение и анализ экспертной практики по разным направлениям судебной экспертизы, с целью выявления различного рода экспертных ошибок, что несомненно будет гарантировать обоснованность экспертных заключений, их соответствие установленным требованиям как доказательственной базы. Синхронизация экспертной практики с положениями проекта закона «О судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» в перспективе поспособствует развитию и совершенствованию стандартизации в области судебной экспертизы.

В заключении хочется отметить, что проблемы, затронутые в данной статье, пути их решения, а также совершенствование судебно-экспертной деятельности поспособствует: оптимизации методического обеспечения экспертного производства; совершенствованию форм и методов подготовки экспертов, аттестации экспертов; обеспечению строгого контроля за качеством проводимых экспертиз; дальнейшему расширению всего спектра судебно-экспертной деятельности.

Гулина Е. Г.

старший преподаватель кафедры исследования документов УНК СЭ Московского университета МВД России имени В. Я. Кикотя

Основные проблемы обучения специалистов в области судебного почерковедения и пути их решения

Для правильного разрешения каждого дела, будь то уголовное, гражданское или арбитражное, суд должен установить фактические обстоятельства дела, имевшие место в действительности. В значительной мере установлению объективной истины, как по гражданским, так и уголовным делам способствует привлечение к делу экспертов, имеющих специальные познания. Производство экспертизы как способ установления и истолкования фактов занимает не последнее место при расследовании и рассмотрении дел судом. Согласно Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации, заключение эксперта входит в круг доказательств. Среди криминалистических экспертиз, проводимых экспертно-криминалистическими подразделениями ОВД по назначению следственных и судебных органов, значительный процент составляют судебно-почерковедческие, связанные с исследованием различного рода документов и имеющие возможность установить не только лицо, исполнившее рукописный текст (запись) или подпись в конкретном документе, но и условия выполнения и даже состояние исполнителя в момент подписания документа.

Вопросы, которые интересуют суд, а также следствие на современном этапе требуют от эксперта все больше познаний в области судебного почерковедения. При отстаивании своих выводов в суде эксперт должен обладать определенной эрудицией, владением знаниями не только в использовании средств и методов судебного почерковедения, но и историей развития и перспектив использования современных технологий при решении конкретных задач. Большая роль в решении этих вопросов отводится подготовке квалифицированных специалистов в области судебного почерковедения.

В РФ для подготовки специалистов в области судебного почерковедения и судебно-почерковедческой экспертизы сложились две системы обучения. Первая — во РФЦСЭ при МЮ РФ, где специалисты, имеющие высшее образование в области юриспруденции, филологии, математики и др. получают знания на специальных курсах подготовки экспертов-почерковедов и право производства судебно- почерковедческих экспертиз.

Вторая система обучения образовалась на базе средней школы милиции. Позже, взяв за основу обучения почерковедения из Московской средней специальной школы милиции (МССШМ), оно перекочевало на более высокий уровень в высшие учебные заведения системы МВД и в настоящее время в некоторые гражданские вузы, где обучаются правоведению.

Нужно отметить, что разработанная тактика и методика преподавания дисциплины «Почерковедение и почерковедческая экспертиза» в средней школе милиции (МССШМ) явилась настолько совершенной, что до сих пор используется в стенах Московского университета МВД России.

Время движется вперед, научно-технический прогресс коснулся всех сфер жизни нашей страны, в том числе и нашего Московского университета МВД России. В учебных аудиториях появились компьютеры, интерактивные доски, различная техника. Однако, главными среди этой техники выступают наши слушатели и курсанты. К сожалению, образовательный, культурный уровень слушателей, поступающих в наше учебное заведение, существенно снизился за последние десять лет. Как сказал Патриарх Кирилл на Всероссийском съезде учителей русской словесности, состоявшемся 7 ноября 2018 г. МГУ им. М. В. Ломоносова: « …у современной молодежи отсутствуют базовые знания, интернет формирует клиповое мышление, опирающееся на чью-то точку зрения, чье мнение не всегда бывает правильным».

Отучившись в школе 11 лет, многие курсанты плохо владеют устной речью. При ответах на теоретические вопросы темы пользуются учебниками, конспектами, и полностью слово в слово пересказывают прочитанное. При задании преподавателя повторить сказанное своими словами входят в ступор. Тоже можно сказать и о письменной речи. В текстах контрольных экспертиз не просматривается логическая цепочка, пропускаются глаголы, нет связи времен. Поэтому на современном этапе, помимо обучения специальности, преподаватели вынуждены обучать связному монологическому высказыванию и грамотному построению стиля предложений.

На первых годах обучения, когда не было компьютеров, курсанты нашей дисциплины по несколько раз переписывали свои заключения, отрабатывая профессиональный стиль изложения, разрабатывая мелкую моторику, положительно влияющую на развитие «загогулин» головного мозга. Уж кто-кто, а почерковеды это прекрасно знают.

В настоящее время мы сталкиваемся с бездумным переписыванием друг у друга одной и той же письменной работы с одного и того же файла с одними и теми же ошибками. В результате преподаватель не может объективно оценить работу каждого в отдельности. Для отработки навыка составления заключения эксперта на занятиях необходимо заставлять курсантов проговаривать фрагменты заключений эксперта наизусть.

Еще одна проблема. Смартфоны и гаджеты, используемые курсантами во время занятий. Многие курсанты, как завороженные, постоянно переписываются, подключаются к интернету. Конечно, преподаватели не должны постоянно отвлекаться на занятиях и делать замечания об отключении техники. Было бы хорошо полностью запретить использования этих приборов, о чем официально сообщить в самом начале семестра.

Если с этими проблемами можно еще справиться, то наличие дефицита учебных часов для проведения полноценного обучения предмету судебного почерковедения и судебно-почерковедческой экспертизы является важной проблемой.

В настоящее время количество часов, отпущенных на изучение данного предмета, является недостаточным, кроме того, часть часов, по сравнению с предыдущими годами, даже сократилось.

По теме 3 «Методика идентификационной почерковедческой экспертизы», по которой курсанты выполняют задания с положительным и отрицательным выводами, требуется итоговая контрольная экспертиза, в которой вывод был бы неизвестен.

По теме «Особенности исследования измененного письма» практические работы и контрольные экспертизы отрабатываются в основном только с положительным решением вопроса, но чтобы иметь представления об измененных почерках в большей мере необходимо проводить как положительные так и отрицательные экспертизы. Из-за отсутствия необходимого количества часов такая важная тема, как исследование почерка с подражанием почерку другого лица, вовсе пропущена.

Одна из самых востребованных экспертиз по почерку на практике является исследование кратких удостоверительных записей. В банковских документах, кредитных договоров, завещания и др., документы, в которых присутствуют только рукописные записи фамилии, имени, отчества исполнителя и подписи. Времени, отпущенного на эту тему крайне мало. Не говоря уже о цифровом письме.

Отдельно встает вопрос о диагностике, и в каком объеме мы ее преподаем? Первое — это диагностические признаки при естественном и умышленном изменении почерка и второе — определение пола исполнителя. Остаются неизученными: записи и подписи, выполненные лицами пожилого и старческого возраста; временные изменения в подписях; выполнение записей и подписей в необычном психофизиологическом, патологическом состоянии. Важный вопрос о структуре написания диагностических экспертиз. Все это остается неизученным и приводит к определенным ошибкам на практике.

Курсы повышения квалификации — это отдельная тема. Данная структура вообще не оправдывает свое название: «Повышение квалификации», т.к. дает только первоначальное обучение по почерковедению для экспертов, имеющих допуски по другим видам экспертиз. И если наши курсанты проходят обучение в два семестра, составляющих 11 месяцев, то курсы повышения квалификации — всего лишь за два месяца, как говорится: «Галопом по Европе».

А ведь на то и курсы повышения КВАЛИФИКАЦИИ, чтобы эксперты почерковеды, имеющие уже допуск по почерковедческой экспертизе, поработавшие по этой специализации, пришли на курсы повышения квалификации, задачами которой входило бы:

• решение вопросов по более сложным почерковедческим объектам;

• разбор ошибочных выводов по почерковедческим экспертизам;

• отработка экспертиз с решением диагностических задач;

• составление повторных, комплексных заключений экспертов;

• выполнение рецензий на заключение эксперта;

• отработка правил выступления в суде, умение отвечать на вопросы прокурора и адвоката.

Для выпуска высококвалифицированных специалистов по судебному почерковедению, а не ремесленников, которые вынуждены на практике сами проходить самообразование, необходима двухуровневая система обучения почерковедению. Первый уровень — на базе имеющейся программы Московского университета МВД России, который включал бы расширенное обучение дисциплины «Почерковедение и почерковедческая экспертиза» до трех семестров и второй уровень– выработка новой квалифицированной программы для курсов повышения квалификации.

Деева Т. А.

Научный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В. П. Сербского, медицинский психолог

Лысенко Н. Е.

к.психол.н., Научный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В. П. Сербского, старший научный сотрудник

Ошибки при производстве судебно-психологической экспертизы потерпевших по уголовным делам о телефонном мошенничестве, совершивших сделки

В связи с участившимися случаями дистанционного мошенничества актуальной тенденцией стало назначение комплексной судебной психолого-психологической экспертизы потерпевших по уголовным делам о мошенничестве. Судебно-следственные органы ставят перед экспертами вопросы, связанные с определением беспомощного состояния, — о сохранности способности понимать характер и значение совершенных в отношении потерпевшего действий и способности оказывать сопротивление виновному.

Проблема оценки психического состояния потерпевших по уголовным делам о мошенничестве поднималась в литературе и раньше³⁵. Тогда уголовное дело заводилось в отношении конкретного, установленного правоохранительными органами лица, которое рано или поздно попадало в поле зрения правоохранительных органов и отвечало за содеянное. Существующая методология оценки беспомощного состояния потерпевших была действенной при экспертной оценке таких случаев, поскольку на основании установления беспомощного состояния судом определялась тяжесть содеянного.

Однако, случаи телефонного мошенничества, с которыми общество столкнулось сегодня³⁶, имеют ряд существенных отличий от описанных ранее. Как правило, телефонное мошенничество совершается лицами, которых невозможно установить и тем более задержать. Поэтому вопрос о тяжести беспомощного состояния потерпевшего в юридически значимый период перестает быть актуальным.

Современная методика производства судебно-психологической экспертизы потерпевших по уголовным делам о телефонном мошенничестве не учитывает характеристики технологии криминального воздействия, а содержание экспертных понятий «характер», «значение» и «сопротивление» не разработано для производства экспертиз по таким уголовным делам, как это было сделано в целях определения беспомощного состояния у потерпевших по уголовным делам о насильственных действиях сексуального характера³⁷.

Более того, ключевое отличие современных уголовных дел по телефонному мошенничеству заключается в том, что в юридически значимый период потерпевший совершает гражданскую сделку — берет кредит, либо продает квартиру ради осуществления легенды, сообщаемой мошенником, о необходимости «поймать преступника», якобы покушающегося на денежные средства потерпевшего. Не редкость, что в таких случаях параллельно ведется два процесса — гражданский по совершению сделки (ст. ст. 177, 178, 179 ГК РФ) и уголовный по мошенничеству (ст. 159 УК РФ).

Из-за отсутствия методики исследования потерпевших в уголовных делах по телефонному мошенничеству, наиболее сложной проблемой, лежащей в основе ошибочных действий эксперта, является трудность определения границ юридически значимого периода и необходимость включения в него этапа совершения потерпевшим сделки, ведь именно сделка, которую совершает потерпевший и является воплощением преступления. То есть внимание эксперта переключается на определение способности потерпевшего понимать значение совершенных им действий и руководить ими при совершении сделки, а не на способности понимать характер и значение совершенных в отношении него действий и его способности оказывать сопротивление виновному. Таким образом, эксперт совершает гносеологическую, фактическую ошибку³⁸, например, как это показано в представленном ниже случае потерпевшего Ф., 39 лет, в уголовном деле, возбужденном по ч. 4 ст. 159 УК РФ (мошенничество).

Из материалов уголовного дела известно, что Ф. родился и вырос в благополучной семье, рос и развивался соответственно возрасту, после окончания школы получил высшее образование, работал по специальности в вузе. Согласно имеющимся в уголовном деле данным, неустановленные следствием лица похитили у Ф. денежные средства в крупном размере (несколько миллионов рублей). Экспертам среди прочих были заданы вопросы: Мог ли потерпевший Ф. понимать характер и значение совершаемых в отношении него противоправных действий и оказывать сопротивление?

При экспериментально-психологическом исследовании у подэкспертного не было выявлено каких-либо нарушений в интеллектуально-мнестической сфере. При исследовании индивидуально-психологических особенностей обнаруживались такие черты как: доверчивость, конформность установок, уязвимость в отношении внешнесредовых воздействий ответственность, исполнительность, просоциальные установки, стремление к избеганию конфликтов. В ситуациях фрустрации склонность к некоторой пассивности, растерянности, недоучету объективных факторов окружающей действительности, а также ведомости и подчиняемости (Многофакторный личностный опросник Кеттелла, Тест фрустрационных реакций Розенцвейга, Цветовой тест Люшера, данные, полученные в беседе).

Относительно юридически значимых событий в ходе экспертизы Ф. сообщил сведения в соответствии с показаниями, содержащимися в материалах уголовного дела. А именно, что в один из дней он находился дома, неожиданно ему позвонил неизвестный мужчина и заявил, что его «личный кабинет» банка взломан и на его имя уже одобрен кредит. При этом неизвестный сказала, что под подозрением находятся сотрудники банка, поэтому информация была передана полиции, предупредил, что вскоре с ним свяжутся представители органов правопорядка. Вскоре ему действительно позвонил «сотрудник Главного управления экономической безопасности МВД», при этом назвал свои полные данные, в том числе адрес отделения и номер своего служебного жетона и сообщил, что ему поручено расследовать преступление, совершенное в отношении Ф. сотрудниками банка. Добавил, что этим также займутся «сотрудники службы безопасности банка». После этого Ф. позвонили якобы из банка ВТБ и сообщили, что на его имя «мошенники оформили кредит». Заявили, что ему необходимо незамедлительно приехать в отделение банка ВТБ и оформить кредит на себя, «чтобы отменить мошенническую заявку и закрыть кредит». При этом «сотрудник» запретил разглашать данную информацию, ссылаясь на закон в уголовном кодексе. В дальнейшем Ф. под руководством и постоянным контролем со стороны «сотрудника банка», пришел в отделение ВТБ, оформила кредит на несколько миллионов, после чего по инструкции все того же «сотрудника» снял эти деньги, «чтобы их не сняли мошенники», после чего перевел их «на безопасные счета», которые ему прислали в чат. Ф. сообщает, что в тот период времени он находился в растерянности, испытывала чувство страха и тревоги, «хотел, только одного, чтобы все это закончилось», был убежден в том, что только строгое следование всем предписаниям «сотрудников банка и полиции» поможет ему обезопасить себя материально и помочь следствию в поимке преступников. На следующее утро ему вновь позвонили «сотрудники банка» и сообщили, что у них «ничего не получилось» и дабы пресечь действия мошенников, нужно срочно взять в другом банке еще один кредит. Предупредили, что если этого не сделать, то ситуация выйдет из-под контроля и на него бесконечно будут оформлять кредиты. В тот момент Ф. был истощен и морально подавлен, поэтому был готов исполнять любые требования «сотрудников». Ф. прибыл в отделение Сбербанка, однако сотрудники банка заподозрили, что в отношении Ф. совершаются мошеннические действия, отказали ему в кредите и сказали, чтобы он немедленно обратился в полицию с заявлением. Ф. сообщает, что лишь после этого он понял, что его обманули, «земля ушла из-под ног», он стал задыхаться, закружилась голова, почувствовал себя очень плохо. В дельнейшем Ф. обратился с заявлением в правоохранительные органы. Подэкспертный цель назначения экспертизы передает верно, себя считает психически здоровым. Сообщает, что первое время после случившегося испытывал сильный стресс, нарушились сон и аппетит, были суицидальные мысли, однако в настоящее время подобные мысли отрицает. По результатам КСППЭ врачами-психиатрами было констатировано, что Ф. психическим расстройством не страдает.

По результатам проведенного клинико-психологического обследования были даны ответы на вопросы: Клинико-психологический анализ материалов уголовного дела, а также результатов настоящего обследования позволяет заключить, что Ф. в юридически значимый период находился в состоянии эмоционального напряжения, был фиксирован на сложившейся психотравмирующей ситуации и способах ее разрешения. В силу своих индивидуально-психологических особенностей и эмоционального состояния он доверился неизвестным лицам и в тот период времени не мог критически и целостно осмыслить сложившуюся ситуацию и рассмотреть иные версии случившегося. И хотя Ф. и понимал формальный характер совершаемых в отношении него действий, но мотивы его поступков были направлены не на то, чтобы взять кредиты и распорядиться деньгами по собственному усмотрению, а на то, чтобы защитить свои счета от мошенников и помочь следствию. Таким образом, способность к целостной критической оценке происходящего, прогнозированию последствий собственных действий и смысловому восприятию существа сделки у Ф. в юридически значимый период была нарушена, в силу чего он не мог самостоятельно и свободно принимать решение и оказывать сопротивление.

Таким образом, эксперт вопреки поставленной следователем задаче сделал вывод не о способности потерпевшего понимать характер и значение действий обвиняемого и оказания ему сопротивления, а о способности понимать значение своих собственных действий и руководить ими в момент совершения сделки. То есть, эксперт совершил фактическую, или предметную ошибку, неверно применив методику, направленную на исследование свободы волеизъявления, вместо использования методики оценки беспомощного состояния потерпевшего.

Демидова Т. В.

к. ю. н., заместитель начальника кафедры экспертно-криминалистической деятельности УНК судебной экспертизы Московского университета МВД России имени В. Я. Кикотя, доцент

Природа возникновения экспертных ошибок

Восстановление законных прав человека и гражданина на всех этапах развития нашего общества являлось актуальной задачей. С бурным развитием науки и техники, судебно-экспертная деятельность становится все более значимой в современном судопроизводстве. В настоящее время для решения вопроса по существу правоприменители все чаще привлекают экспертов из разных областей знаний. В России практически каждое второе судебное разбирательство в гражданском судопроизводстве затрагивает решение вопросов, связанные с использованием специальных знаний и практических навыков в области науки, техники, искусства и ремесла. В связи с этим можно сказать, что судебно-экспертная деятельность является одной из самых важных в деятельности государства в борьбе с нарушением прав и законных интересов. И конечно главную роль в этой деятельности играют следующие лица, проводящие экспертизы и исследования и от их компетентности зависит многое. Снижение качества производимых работ экспертами и специалистами, в том числе и при осмотре мест происшествия, недопустимо, так как цена ошибки может быть очень высока, недостоверные результаты могут привести к непоправимым последствиям для судьбы человека.

Для повышения качества и эффективности производства судебных экспертиз и исследований требуется глубокий анализ природы возникновения экспертных ошибок.

Судебный эксперт — это сведущее лицо, которое должны обладать достаточно большим спектром знаний, умений и практических навыков в различных областях науки, техники, искусства или ремесла для возможности решения задач в определенной области и привлеченный следователям (дознавателями) или судом для дачи заключения. Зачастую эксперт должен обладать знаниями в смежных специальностях. Эксперт на основе проведенного исследование лично должен формулировать научно-обоснованные выводы по результатам. И здесь необходимо остановиться на понятиях компетенция и компетентность эксперта.

Компетенция эксперта — это круг решаемых вопросов, входящих в предмет конкретного вида исследования, которые эксперт может и должен решить, используя свои специальные знания³⁹.

Компетентность эксперта — это способность конкретного эксперта решать поставленные вопросы, относящиеся к предмету экспертизы. Она определяется его уровнем образования, специальной подготовкой, опытом работы в данной области исследований⁴⁰.

В государственных экспертных учреждениях компетентность эксперта проверяется и удостоверяется экспертно-квалификационной комиссиями, выдающими проверяемому лицу соответствующий документ на право самостоятельного производства определенного вида экспертиз (допуск).

Так, например, решение вопросов правового характера не требующих проведения каких-либо исследований, должен решаться путем проведения следственных и оперативно-розыскных мероприятий. То есть если документ составлен по установленной форме, но с внесением заведомо ложной по содержанию информации, т.е. форма документов верна, а содержание — нет, то привлечение эксперта для этого не требуется. А если произведена полная или частичная подделка документа, то требуется производства экспертизы. Таким образом, решение вопроса о подлинности документа не входит в компетенцию эксперта в области технико-криминалистической экспертизы документа (далее ТКЭД).

В соответствии со своей компетенцией эксперт в области ТКЭД решает вопросы, относящиеся к предмету экспертизы, а именно: установление способа изготовления документа, факта и способа внесения изменений реквизитов и др. Если в постановлении о назначении экспертизы в вопрос включены формулировки о подлинности, либо поддельности документов, то эксперт может либо отказаться от решения вопроса, либо эксперт должен указать в заключении, что решение этого вопроса не входит в его компетенцию, и представить вопрос в своей редакции

Также следует разграничивать компетенцию эксперта в смежных областях, так, например, технико-криминалистической экспертизы документов и эксперта в области криминалистической экспертизы материалов, веществ и изделий. Объектами этих экспертиз могут быть схожи объекты, однако круг решаемых вопросов разный специалист по ТКЭД может установить факт выполнения какой-либо записи, например, ручкой роллер, а специалист в области исследования материалов письма может установить компонентный состав красящего материала. Или же смежной задачей ТКЭД и трасологической экспертизы является задача установления целого по его частям. При решения вопроса методы изучения свойств объектов совпадают, но разграничение этих задач производится по объектам исследования. Так если представлены на исследования фрагменты документов, то проводят исследования специалисты в области ТКЭД, если фрагменты фарного рассеивателя, то трасологи. В некоторых случаях может быть проведена комплексная экспертиза. Подобные экспертизы, как правило, назначаются с целью всестороннего изучения свойств объекта, а также в тех случаях, когда исследование доказательств требует применения совокупности разносторонних методов в определенной очередности.

В продолжении вопроса компетентности эксперта не менее важным вопросом является разграничение понятий экспертная ошибка и заведомо ложное заключение.

Экспертной ошибкой принято считать суждения эксперта или его действия, не соответствующие объективной действительности и поэтому не приводящие к цели экспертного исследования, являющиеся результатом добросовестного заблуждения, которое может быть обу-словлено недостаточностью знаний, правильностью использования научно-технического средств и методов при производстве экспертиз и исследований, а также умений и навыков работы с современной криминалистической техникой.

Заведомая ложное заключения это уже уголовно-наказуемое деяние, которое выражается в умышленных действиях направленных на осознанное игнорировании или умалчивании при исследовании существенных фактов и признаков объектов экспертизы, в заведомо неправильной их оценке или в заведомо неверных действиях по их исследованию; умышленно неверном выборе методики исследования объектов либо ее применению.

Между этими понятиями тонкая грань и как определить ее, а также установить умысел достаточно сложно.

Рассматривая природы экспертных ошибок, которые допускают специалисты можно сказать, что не все и не всегда знакомятся с опубликоваными современными работами (учебниками, учебными и справочными пособиями, методические рекомендации и другими) в определенных областях знаний и направлены для внедрения в практическую деятельность. В связи с этим в заключениях используют некорректную терминологию, стилистика изложения, нелогичную структурой исследовательской части, неполное и некорректное описание диагностических признаков (например, при определении способов выполнения исследуемых реквизитов) а иногда и необоснованные, неопределенные или некорректные промежуточные и основные выводы.

Также стоит отметить, что излишне подробные описания однотипных объектов исследования и их полное наименование по всему тексту, перегружающее содержание заключения.

Если рассматривать ошибки, допускаемые экспертами в частях заключения, то:

Во вводной части чаще всего допускаются нарушения инструкции по делопроизводству (используется геральдический знак — эмблема МВД России); экспертная специальность указывается не в соответствии с положением об аттестации экспертов. Не указываются краткие обстоятельства дела; вопросы, поставленные перед экспертом в формулировке лица, назначившего экспертизу, то есть сразу указываются вопросы в редакции эксперта и не указывается информации о согласовании с лицом, назначившим экспертизу.

В исследовательской части не указываются сведения: о примененных методах, методиках, которыми эксперт руководствовался при разрешении поставленных задач; об использованном графическом редакторе, в котором проводилась обработка полученных цифровых изображений для иллюстрирования заключения;

При описании объектов, поступивших на исследование, зачастую эксперты не используют терминология утвержденную стандартом в определенной экспертной специальности.

На стадии сравнительного исследования сравнение необходимо проводить только несопоставимых объектов. Сопоставлять только аналогичные (однородные) по своим параметрам сравниваемые признаки. Так, например, нельзя сравнивать прямое отображение с зеркальным, статические следы с динамическими, поверхностный след с фотоснимком, оттиск печати с печатью.

В выводах количество выводов не соответствует количеству поставленных перед экспертом вопросам; содержание выводов не соответствуют вопросам, поставленным перед экспертом.

При оформлении иллюстративной таблицы стоит помнить, что она является приложением к заключению эксперта и визуальным дополнением проведенного исследования. Зачастую не иллюстрируется сравнительного исследования (совмещения, сопоставления, наложения), фото сравниваемых объектов не приводятся к одному масштабу, встречаются случаи фотомонтажа (совмещаются изображения объекта исследования и масштабной линейки), что недопустимо при проведении экспертных исследований. Также приводятся изображения низкого качества, как правило, с нарушениями правил судебной фотографии.

Таким образом, ошибки, допускаемые при производстве экспертиз, неправильно и небрежно оформленные заключения эксперта, иллюстративные материалы низкого качества ставят под сомнение профессиональный уровень эксперта и, соответственно, ценность такого заключения эксперта как доказательства по делу.

На наш взгляд, природой экспертных ошибок в настоящее время является при составлении заключений эксперта:

неиспользование современной методической базы, которая постоянно обновляется;

не владение терминологическим аппаратам, в конкретной экспертной специальности;

незнание основ судебной фотографии отдельными экспертами;

не желание постоянно совершенствовать свои умения и навыки (участвовать в различных научных мероприятиях по судебной экспертизе).

Демин К. Е.

к.ю.н., доцент, Московский университет МВД РФ имени В. Я. Кикотя

О преодолении отдельных экспертных ошибок при производстве трасологических экспертиз механогомеоскопических объектов

Сложившиеся за последних тридцать лет реалии в силу своих объективных и ряда субъективных причин затрудняют раскрытие и расследование преступлений, преступники осуществляют тщательную подготовку к совершению преступлений, всячески маскируют свою криминальную деятельность. В данных условиях наблюдается недостаток объективной информации, ставящий под угрозу весь процесс производства по уголовному делу, что побуждает следственные органы все чаще прибегать к помощи экспертов и специалистов с целью выработки эффективных мер дальнейшего совершенствования процесса расследования. Изучение следственной и экспертной практики показывает, что в последнее время все большее внимание уделяется использованию специальных знаний в судопроизводстве, что способствует повышению требований к предоставлению доказательств в условиях состязательности сторон⁴¹.

Анализ деятельности экспертных подразделений по собиранию и исследованию вещественных доказательств при расследовании преступлений указывает на недостаточно полное использование современных технических средств обнаружения, фиксации и изъятия следовой картины места происшествия. Существенным условием повышения эффективности судебно-экспертной деятельности является предупреждение экспертных ошибок, ставящих под сомнение доказательственное значение заключения эксперта. В общем виде экспертную ошибку можно определить как «…суждения эксперта или его действия, не соответствующее объективной действительности и поэтому не приводящие к цели экспертного исследования, являющиеся результатом добровольного заблуждения добросовестного заблуждения»⁴².

Частная теория судебно-экспертная теория преодоления экспертных ошибок приобретает особое значение в В контексте выбранной темы необходимо отметь, что разработкой концептуальных и методических основ данного криминалистического направления занимались в различные годы такие ученые и практики, как Т. В. Аверьянова, Ф. Г. Аминев, Е. И. Галяшина, О. Г. Дьяконова, Ю. Г. Корухов, Т. Ф. Моисеева, Н. П. Майлис, Ю. К. Орлов, Е. Р. Россинская и др.⁴³

Анализ вышеперечисленных литературных источников позволяет констатировать, что исходя из природы и содержания экспертные ошибки возможно сгруппировать на следующие три класса: процессуального характера; гносеологические ошибки и деятельностные (операционные) ошибки⁴⁴. Первые в основном представляют собой нарушения процессуальных требований, возникающих при назначении и производстве экспертизы, приводящим к судебным и следственным ошибкам⁴⁵. Гносеологические ошибки (от греч. gnosis — знание + logos — учение) являются результатом неправильного экспертного познания сущности, свойств, признаков объектов судебной экспертизы, они в свою очередь разделяются на логические (несоблюдение законов логики) и фактические (слабое знание предмета экспертного исследования)⁴⁶. Деятельностные (операционные) ошибки являются результатом нарушения последовательности применения средств и методов при производстве экспертного исследования, использования некачественных образцов для сравнительного исследования и т. д.

В рамках проведенного исследования по рецензированию заключений эксперта, выполненных выпускниками института судебной экспертизы в период прохождения преддипломной практики, по четырем преподаваемым на кафедре видам традиционных криминалистических экспертиз: дактилоскопическая экспертиза; трасологическая экспертиза; баллистическая экспертиза; экспертиза холодного и метательного оружия, количество которых составляет порядка⁴⁷. С данной статье нам хотелось остановиться на авторских результатах проведенного анализа судебно-трасологических экспертизах (СТЭ). На изучение было представлено 81 заключений стажеров — слушателей 5 курса, проходящих практику в экспертно-криминалистических подразделений (ЭКП) г. Москва, Московской, Владимирской, Тамбовской, Тверской областей, а также линейных подразделений на транспорт. По видам объектов исследования рецензируемые заключения в основном представляют собой экспертизу следов обуви (41случаев), вторыми по встречаемости являются механоскопические экспертизы орудий и замков (по 13 случаев), в остальных случаях исследовались изделия массового производства (2), повреждения на одежде (4), следы перчаток (5). В одном случае исследовались полимерные пломбы. В большинстве случаев (68 экспертизах — 84%) в ходе проведения СТЭ решались идентификационные задачи, связанные: с отожествлением следообразующего объекта, а также в 2-х рецензируемых работах устанавливалось единое целое.

В силу выбранной темы остановимся на СТЭ следов обуви и перчаток. Проведенный анализ рецензируемых заключений экспертов-трасологов показал, что наиболее часто встречающемся упущением при составлении СТЭ является отсутствие обязательных ссылок на используемую методику. Необходимо отметить, что детальность по паспортизации экспертных методик проводится на основе изданного еще в апреле 1996г. совместного Приказа РФЦСЭ при МЮ России и ЭКЦ МВД России «Об организации паспортизации экспертных методик», которым были утверждены формы паспорта и инструкция о порядке его подготовки. Большую роль в этом сыграла бы каталогизация (систематизация) методик СТЭ. Очевидно, что использование паспортизированных методик позволяет эксперту выбрать наиболее приемлемую, в полной мере проявить свою компетентность, талант исследователя и самое главное исключить ошибки. Не смотря на требования ведомственных приказов и на обязательную ссылку на использованную экспертами методику многие рецензируемые заключения содержали сведения об устаревших, утративших актуальность, а также несуществующих источниках. В ряде заключений в качестве источников методик были указаны лишь справочная литература, что не корректно и требует исправления.

Положительно можно оценивая работу коллектива авторов сборника типовых экспертных методик, вышедшего в 2010 году⁴⁸. Однако отметим, что в данном издании изложены методики лишь некоторых видов механогомеоскопических трасологических экспертиз, а также рассмотрен алгоритм решения экспертных задач исследования повреждений на одежде. На наш взгляд уместнее было бы поместить в сборник раздел, посвященный общей методике производства СТЭ, для чего следовало привлечь научный потенциал профильных кафедр и подразделений учебных учреждений.

Также в результате обобщения материалов контрольного рецензирования было выявлено, что в ряде заключений, несмотря на информационное письмо ЭКЦ МВД РФ «Об особенностях производства трасологических экспертиз и экспертиз холодного оружия» (исх №37/23–4111 от 04.07.2012) продолжается негативная практика изъятия объемных следов обуви, следов транспортных средств, следов орудий взлома путем фотографирования и предоставления на экспертизу в виде фототаблиц к протоколам следственных действий, Так, из 41 экспертизы следов обуви в 5 случаях исследования проводились по фотографическим снимкам, в результате чего в 4 случаях эксперт не смог ответить на поставленный вопрос в категорической форме, а в 1 и вовсе отказался от решения вопроса. В методических рекомендациях, посвященных данной проблематике, указываются большой спектр технических средств освещения и методов фотографирования. Однако, в связи с большими габаритами использовать указанные технические средства возможно лишь в лабораторных условиях или их перемещение осуществлять на специальных мобильных платформах, что не всегда технически выполнимо. Поэтому на практике фотографирование применяется фотографирование «с руки» с использованием прямонаправленной встроенной фотовспышки, при этом достигается неоднородность освещенности следа обуви, наличие бликов следокопировальной поверхности, излишних теней и т.д., и как следствие признания данного следа не пригодным для дальнейшего трасологического исследования. Выход из создавшейся ситуации автор видит во внедрение в экспертную практику компактных осветителей, в частности положительно было оценено ЭКЦ ГУ МВД РФ по г. Москва использование щелевидного осветителя «Искатель», предназначенного для поиска и фотографирования пылевых следов обуви, микрочастиц и мелких предметов на различных поверхностях.

Анализируя текстуальную часть заключений необходимо указать на отсутствие в ряде случаях предварительных выводов о пригодности следов для идентификации на стадии раздельного исследования, во многих заключениях не выдержана полнота описания следов. Вывод о групповой пригодности выносится только на основании описания лишь общих признаков, однако на стадии сравнительного исследования эксперт начинает оперировать совпадением частных признаков. Отметим, что на аналитической стадии следует говорить лишь об особенностях следа, объясняя данное обстоятельство особенностями механизма следообразования и вариационности моделирования следов. Вызывает сомнение практика проведения сравнительного исследования лишь по зафиксированным месте происшествия фотографиям трасологических объектов. На взгляд автора, данная практика ведет к неполноте исследования, невозможности всестороннего исследования следов. Поэтому моделирование или изъятие следов совместно со следоносителем (что более предпочтительно) должно являться обязательной процедурой при работе со следами на месте происшествия.

Резюмируя написанное, отметим, что проведенное исследование может быть использовано практическими сотрудниками экспертно-криминалистических, следственных и оперативных подразделений органов внутренних дел в процессе работы на месте происшествия, назначении и производства трасологических экспертиз и исследований, а также при изучении соответствующих тем учебных курсов по судебной экспертизе и криминалистике слушателями учебных заведений, специализирующихся на подготовке экспертов-криминалистов, следователей, оперативных сотрудников.

Дзуева М. А.

помощник адвоката Абрамовой О. С., регистрационный номер — 50/4694 в реестре адвокатов Московской области, в адвокатском кабинете № 1108, магистр частного права

Современное состояние и современные правовые проблемы проведения строительно-технических экспертиз в спорах о сносе самовольного строительства

Самострой зачастую представляет собой масштабное и прочное сооружение, которое имеет высокую коммерческую, экономическую или социальную значимость для субъекта, в котором он располагается. В качестве примеров самостроя можно привести производственные цеха, гостиницы, деловые центры, офисные помещения или пристройки для увеличения полезной площади.

В конце 2023 года Пленум Верховного суда Российской Федерации определил тенденцию «на сохранение самовольных построек» при устранимости и незначительности нарушений, допущенных при возведении такой постройки⁴⁹.

Однако, самовольная постройка по сути является технически сложным объектом, требующих специальных знаний, и при возникновении вопроса о его сохранении проведение строительно-технического экспертного исследования становится необходимым этапом.

В течение 2021 года Арбитражный суд города Москвы рассмотрел около 1,5 тысячи дел по заявлению уполномоченного органа — Департамента городского имущества города Москвы, из которых 350 были удовлетворены; общая площадь снесенных объектов составила более 320 тысяч квадратных метров, расположенных в различных районах столицы.

В 2022 году подано около 1,3 тысяч исков, снесено объектов на общую площадь 810 тысяч кв.м., а с начала 2023 года суды разных инстанций в ответ на иски Департамента имущества Москвы вынесли решения о сносе более 400 тысяч квадратных метров самостроя на территории Москвы. На сегодняшний день в московском регионе в различных инстанциях рассматривается около 3 тысяч дел о сносе самовольного строительства.

Стоит отметить, что самовольной постройкой является незаконное строение, которое возведено без разрешения на участке земли, не предоставленном для такого использования, или на участке, где вовсе запрещено строительство строительного объекта. Также, самовольной могут признать здание, сооружение, возведенное без необходимых согласований, разрешений и/или с нарушением градостроительных и иных норм и правил⁵⁰.

Незаконно возведенное здание или сооружение имеет следующие такие признаки строительство объекта проводилось на непредназначенном для этой цели земельном участке, отсутствует или имеется неполная разрешительная документация для строительства данного объекта, нарушены нормативы и правила, регламентирующие строительство данного объекта и др.⁵¹

В целях установления соответствия спорного объекта недвижимости строительным нормам и требованиям, а также для определения отсутствия угрозы жизни и здоровью третьих лиц в делах о сносе самовольных построек предусмотрено проведение строительно-технической экспертизы.

Согласно положениям процессуального кодекса, в случае возникновения вопросов, требующих специальных знаний, суд вправе назначить проведение строительно-технической экспертизы⁵².

Согласно законодательству Российской Федерации, судебная экспертиза является процессуальным действием, предусмотренным законом. Она включает проведение исследований и составление заключения экспертом по вопросам, требующим специальных знаний в области науки, техники, искусства или ремесла.

В ноябре 2021 году по предложению Министерства Юстиции РФ перечень видов судебных экспертиз, проводимых исключительно государственными судебно-экспертными организациями дополнен экспертизами по гражданским делам, связанным с самовольным строительством. К государственным экспертным учреждениям уполномоченным проводить строительно-технические экспертизы в московском округе относятся ФБУ Российский федеральный центр судебной экспертизы при Минюсте России, а в Московской области — Федеральное государственное бюджетное учреждение «Московская областная лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации».

Таким образом, с конца 2023 суды при вынесении решения по самовольному строительству должны руководствоваться результатами исключительно государственной строительно-технической экспертизы.

В пояснительной записке Инициатора отмечается, что собственники самовольных построек часто заявляют ходатайство о назначении экспертизы в негосударственные организации. Это создает риски вынесения «договорных заключений», которые могут признать самовольные постройки законными. Государственные экспертные организации осуществляют контроль качества и устанавливают требования к квалификации экспертов, включая высшее образование, профессиональную подготовку и аттестацию на право проведения судебной экспертизы.

Правки по мнению госоргана позволят избежать договорных заключений, которые могут привести впоследствии к нанесению ущерба жизни и здоровью граждан, и искажению облика объектов культурного наследия.

По мнению автора, указанные изменения в первую очередь затрагивают основные процессуальные права лиц, участвующих в деле, а именно: реализация такой поправки влечет абсолютное нарушение принципа состязательности сторон по делу, и, несмотря на то, что в законодательстве сказано об абсолютном паритете всех видов доказательств, заключение эксперта всегда было, есть и будет неким особым доказательством, что связано с его сущностью.

Судебная экспертиза предполагает проведение исследований и дачу заключения экспертом по вопросам, поставленных судом на разрешение, с условием обязательного предупреждения эксперта об уголовной ответственности за дачу ложного заключения⁵³.

Процессуальный закон (ГПК РФ, АПК РФ) прямо устанавливает, что судебная экспертиза может производиться вне государственных судебно-экспертных учреждений лицами, обладающими специальными знаниями, но не являющимися государственными судебными экспертами.

Таким образом, с учетом характера рассматриваемого судом спора и конкретных обстоятельств каждого дела вид назначаемой экспертизы, профессиональные и квалификационные требования к эксперту, проверка наличия у него специальных знаний области предмета экспертизы, а также проверка сведений о его образовании, специальности, стаже работы, занимаемой должности и круг вопросов, которые ставятся перед экспертом или экспертным учреждением, определяет исключительно суд, которому принадлежит право назначения судебной экспертизы.

Далее, стоит отметить, что качество строительных экспертиз, проводимых в государственных организациях, зачастую не отвечают требованиям качественности и соответствия нормам экспертного законодательства и примененных экспертных методов исследования и методик.

В экспертизе по объектам самовольного строительства часто допускают следующие ошибки:

1. Недостаточное неполное исследование здания/сооружения: эксперт должен провести всестороннее и тщательное исследование объекта самовольного строительства в полном объеме, в каком ему предоставлено судом, чтобы полностью понять его состояние, характеристики, допущенные нарушения и отклонения от строительного законодательства и возможные последствия таких нарушений. Вольное игнорирование составляющих объектов по необоснованным причинам может привести к неправильным выводам и недооценке рисков. Наличие такого обстоятельства в исследовании подтверждает его неполноту, не всесторонность и незаконность.

2. Неправильные подобранные методы и методики исследования применительно к объектам строительства: экспертная методика — это официально опубликованная методическая литература, содержащая сертифицированные апробации государственного органа, рекомендованные при проведении экспертиз и исследований. Эксперт должен применить правильные методы исследования для проверки объекта самовольного строительства с подробным описание проведенного исследования, полным обоснованием выводной части, которая логически должна вытекать из исследовательской части. Использование неправильных методов и методик, не сертифицированных уполномоченным органом, может привести к неточным результатам и неверной интерпретации данных, что является основанием для признания экспертного заключения недопустимым.

3. Ненадлежащее инструментальное обеспечение. Приборное и инструментальное обеспечение обязано проходить поверку на пригодность его использования, а акты поверок должны быть приложены к заключению, где такой прибор (например, сложное оборудование — толщиномеры стен, лазерные измерители и т.д.) использован при проведении исследования.

4. Неправильная оценка нарушений: эксперт должен точно оценить существующие нарушения законодательства о строительстве, определить является ли нарушение устранимым. Однако, если эксперт неправильно идентифицирует нарушения, это может привести к неправильным выводам, что в последствии станет причиной сноса здания.

5. Некорректное оформлений иллюстраций исследований (например, фотографического материала, таблиц, расчетов, схем, сравнений), в соответствии с которым невозможно установить относимость такой иллюстрации к объекту исследования. Иллюстрация обеспечивает объективность исследования, позволяет проверить его достоверность, прилагается к заключению и служит его составной частью⁵⁴.

6. Неточные, некорректные, двусмысленные формулировки выводов по поставленным вопросам.

Справедливо отметить, что стоимость и сроки проведения судебной экспертизы в государственном учреждении порядком выше нежели в негосударственных экспертных организациях, что оправдывается загруженностью центра. Стоит ли тогда уповать на качество такой экспертизы, исследование по которой проведено без углубления в материал? Некоторые примеры дел, где проведена дополнительная экспертиза: А40–269667/2019, А40–265609/2019, А40–282792/2019, А40–286004/18, А40–238921/18 и др.

В сухом остатке у лица, намеревающегося сохранить постройку, которая соответствует нормам строительства и не угрожает жизни и здоровью третьих лиц, остается несколько инструментов — это вызов эксперта на допрос, рецензирование заключения, которое зачастую не принимается судом, ввиду отсутствия подписки об уголовной ответственности Рецензента, проведение несудебной (альтернативной экспертизы) и ходатайство о проведении повторной экспертизы, которое также зачастую отклоняется судом ввиду отсутствия оснований не доверять Заключению эксперта. Едва ли это можно назвать соблюдением принципа состязательности, если в действительности постройка имеет незначительные устранимые нарушения, которые в Заключении эксперта определены как несоответствие строительным нормам, и как следствие, угрожающий жизни и здоровью третьих лиц.

На фоне вышеуказанного, вырастает значение (важность) несудебной (альтернативной) экспертизы для обеспечения доказательств, назначаемая нотариусом в соответствии со ст. 102 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате. Так, внесудебное исследование проводится по инициативе гражданина, организации (истца или ответчика), и также может быть проведено на основании постановления нотариуса (сам вроде не может инициировать).

Суды рассматривают заключение независимого эксперта как одну из форм письменных доказательств, а в арбитражных спорах его, как правило, относят к иным средствам доказывания. По содержанию нотариальная экспертиза для суда ничем не отличается от назначенной судом.

Однако ключевым является то, что в обоих случаях эксперт предупреждается об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. В этом существенное преимущество назначения экспертизы нотариусом — в любом другом независимом заключении эксперта, такое предупреждение отсутствует.

В свою очередь суды все чаще признают такое экспертное заключение относимым и допустимым доказательством- достаточным для разрешения вопросов, требующих специальных познаний (№ А40-3477/23-107-27).

В заключение, автор считает, что разрешение только государственным экспертам проводить строительные экспертизы может стать источником серьезных негативных последствий, таких как ограничение конкуренции, возможность коррупции и недостаток инноваций. Поэтому необходимо разработать систему общедоступного сертифицирования экспертов и стандартизации строительно-технических экспертиз, чтобы повысить их качество и эффективность. Такой подход позволит обеспечить достоверность и объективность результатов экспертизы, а также способствовать развитию компетентных и профессиональных специалистов в данной области.

Дронова О. Б.

д.ю.н., доцент, Волгоградская академия МВД России

Экспертные «ошибки» как способ совершения преступлений

Результаты судебно-экспертной деятельности на протяжении длительного периода времени являются надежным средством информационного обеспечения процессов установления обстоятельств, механизмов, конкретных данных, которые могут быть получены исключительно посредством использования специальных знаний. Высокие требования к квалификации, компетенциям специалиста, осуществляющего производство судебных экспертиз в качества сотрудника государственного или негосударственного судебно-экспертного учреждения или независимого эксперта накладывают на субъекта применения специальных знаний ответственность за достоверность, обоснованность и объективность результатов своей деятельности. Однако, как и в любой иной профессиональной сфере, экспертами могут быть допущены гносеологические и операционные ошибки, вызванные различными объективными и субъективными факторами. Одной из разновидностей причин, приводящих к получению недостоверных результатов судебно-экспертной деятельности, являются умышленные «ошибки», которые в зависимости от дальнейшего развития криминальной ситуации могут быть рассмотрены в качестве способа совершения преступлений.

В целях выявления корреляционных взаимосвязей, позволяющих установить зависимость выбранного лицом, назначенным для осуществления судебно-экспертной деятельности способа совершения преступлений против правосудия или преступления коррупционной направленности нами были изучены материалы более 100 архивных уголовных дел из различных регионов Российской Федерации, по которым обвиняемыми выступали лица, осуществлявшие трудовую деятельность в качестве сотрудников ведомственных судебно-экспертных организаций, негосударственных учреждений и независимых экспертов.

Рассматривая способ совершения преступления в качестве триединого комплекса действий по подготовке, совершению и сокрытию преступления, каждое из которых может существовать как само по себе, так и в совокупности с другими⁵⁵, нами выявлено, что изу-чаемая категория лиц применяет несколько групп способов. Они могут быть дифференцированы в зависимости от формы воздействия на объект исследования в процессе осуществления судебно-экспертной деятельности или процедурных особенностей получения результатов:

• способы непосредственного воздействия на объект исследования, его свойства и признаки;

• способы ненадлежащего выбора примененных методик, методов и средств экспертных исследований;

• способы неверной интерпретации результатов надлежаще примененных методов исследования;

• комбинированные.

В первом случае речь может идти как о материальном подлоге исследуемого объекта, предусматривающем целенаправленные действия по замене объекта, предоставленного инициатором экспертного исследования новым или модифицированным (исправленным, скорректированным), так и о намеренных действиях (бездействиях) лица, назначенного в качестве судебного эксперта, которые оказали тотальное воздействие на объект (световые, температурные, влажностные, временные и иные факторы) и его последующую пригодность для производства экспертного исследования. Такие действия, преимущественно, реализуются лицами из числа руководителей судебно-экспертных учреждений или осуществляющими профильную индивидуальную деятельность. Данный способ совершения преступления выбирается субъектом исключительно из корыстных побуждений и в большинстве случаев реализуется на подготовительном этапе совершения преступления без дополнительных действий по маскировке противоправной деятельности. В связи с тем, что объекты исследования, как правило, являются уникальными (существующими в единственном экземпляре) выявить данный способ совершения преступления крайне сложно, что предусматривает необходимость проведения комплекса следственных действий по получению или воссозданию утраченного или видоизмененного вещественного доказательства.

Второй способ, при котором экспертная «ошибка» обуславливается ненадлежащим выбором инструментария для производства экспертных исследований и реализуется субъектом совершения преступления посредством интеллектуального подлога. При этом лицо, привлекавшееся в качестве судебного эксперта, может как игнорировать саму необходимость непосредственного применения инструментальных и иных методов исследования, так и нарушить порядок, условия и приемы решения стандартизированной задачи. Анализ материалов уголовных дел показал, что при данном способе «ошибку» вызывает применение ненадлежащих справочно-вспомогательных фондов, произвольных эталонов, не сертифицированного оборудования, не стандартизированных метрических средств измерений, нелицензионных программно-аппаратных комплексов. Данный способ совершения преступлений реализуется лицами из числа сотрудников среднего персонала судебно-экспертного учреждения (главный, ведущий, старший эксперт), имеющих практический опыт работы, преимущественно из корыстных или иных побуждений на основном этапе реализации преступного умысла. В качестве маскировки противоправного действия преступниками осуществляются манипуляции, направленные на «случайное» уничтожение материалов натурного и/или электронного архива, «утрату» составных элементов справочно-вспомогательных фондов, эталонов и т.д. Выявление данного варианта неслучайной экспертной «ошибки» предусматривает необходимость производства повторных экспертиз, а также кропотливой работы субъекта расследования с иными результатами экспертных исследований лица, назначавшегося для производства экспертных исследований для установления единичности случая применения конкретной методики в проверяемом экспертном исследовании.

Третий способ совершения преступления, который выбирается лицами, привлекавшимися в качестве судебного эксперта, состоит в умышленной неверной интерпретации результатов надлежаще примененных методов исследования. В данном варианте при оформлении синтезирующей части заключения эксперта и выводов игнорируются (не берутся в расчет) явные признаки, что влечет неверное оценивание причинно-следственных связей, ошибки в определении последовательности и механизма следообразования. Кроме того, имеют место случаи, при которых для обоснования выводов берутся несопоставимые или малоинформативные признаки, совокупность которых не может позволить дать определенный вывод. В большинстве случаев субъекты, выбравшие данный способ совершения преступлений, являлись сотрудниками судебно-экспертных учреждений с небольшим стажем работы и объясняли «ошибки» недостаточным практическим опытом или оказанием давления со стороны заинтересованных лиц. Рассматриваемый способ совершения преступлений редко характеризуется наличием признаков маскировки, лишь в единичных случаях выявлены отсутствие подписей субъекта применения специальных знаний в копии «ошибочных» заключений эксперта в архиве организаций, которые объяснялись тем, что это черновик, который был по ошибке отдан инициатору и помещен в архив, а настоящая (итоговая) экспертиза есть на рабочем компьютере. Выявление данного вида преступления нередко осложняется необходимостью доказывания умысла на совершение преступления, а также оказанием противодействия расследованию со стороны корпоративной экспертной среды.

При использовании лицом, привлекавшимся в качестве судебного эксперта, комбинированного способа совершения преступления в большинстве случаев в изученных материалах выделялись объединение ненадлежащего выбора примененных методик, методов и средств экспертных исследований, сопровождаемые произвольной интерпретацией полученных результатов. Данный способ не характеризуется наличием маскировочных действий виновного и преимущественно выбирался лицами из числа сотрудников судебно-экспертных организаций старшего и среднего звена, имеющих значительный опыт работы, уверенно оперирующих положениями различных методик производства исследований. Указанная категория лиц оказывала активное противодействие расследованию, в том числе посредством аргументированной критики результатов повторных экспертиз, оказания негативного (подавляющего) воздействия на коллег, которым поручено проведение дисциплинарных и иных проверочных действий.

Подводя итоги рассмотрению экспертных «ошибок» в качестве способов совершения преступления, реализованных лицом, привлекавшимся в качестве судебного эксперта, следует отметить высокую общественную опасность таких противоправных действий. Утрата обществом веры в правосудие, которое во многих случаях опирается на результаты, полученные посредством основной процессуальной формы использования специальных знаний, неизбежно повлечет дестабилизацию. В этой связи необходимо активизировать процессы унификации «действий персонала судебно-экспертной лаборатории в рамках организационно-управленческой деятельности и организационного обеспечения судебно-экспертной деятельности»⁵⁶.

Дополнительно следует отметить необходимость оперативного внедрения в деятельность всех судебно-экспертных организаций лабораторно-информационных систем, обеспечивающих, среди прочих функций отслеживание цифровых записей (в текстовом и графическом форматах) о жизненном цикле и состоянии объектов, поступивших на исследование. Посредством данных систем должна быть организована фиксация изменений внешнего вида, свойств и признаков объектов, которые могут произойти в результате их исследования. При этом деятельность операторов и администраторов лабораторно-информационных систем должна сопровождаться электронными журналами аудита действий сотрудников подразделений. Потенциально это должно обеспечить возможность не только контролировать надлежащее осуществление судебно-экспертной деятельности, но и оперативно получить пространственно-временную и иную фактографическую информацию о любых противоправных действиях лица, привлеченного в установленном порядке в качестве судебного эксперта.

Дьяконова О. Г.

д.ю.н., доцент, профессор кафедры судебных экспертиз

Теоретические и практические аспекты определения вида судебной экспертизы

В русле современной судебной экспертологии интенсивно развивается учение о закономерностях формирования и классификации судебных экспертиз по родам и видам. Подавляющее большинство ученых принимает за основу классификацию судебных экспертиз по комплексному основанию, предложенному Е. Р. Россинской: характер исследуемых объектов, решаемые задачи, а также отрасль специальных знаний, использующих сходный инструментарий⁵⁷. Указанные критерии позволяют классифицировать судебные экспертизы на различные классы, роды и виды. При этом основным элементом деления выступает род экспертиз, поскольку на этом уровне добавляется еще один критерий — метод (ы) экспертного исследования. Классификация судебных экспертиз является динамичной, периодически дополняется и непрерывно совершенствуется. Из существующих родов формируются новые классы, в некоторых классах появляются новые роды, в рамках родов — виды. Однако такие процессы не означают, что изменяется основание классификации. Напротив, оно сформулировано достаточно емко и включает все необходимые элементы.

Практическое применение данной классификации реализуется прежде всего при определении вида экспертизы в рамках процедуры назначения судебной экспертизы в судопроизводстве или экспертизы в иных видах юрисдикционной деятельности (таможенной, налоговой, нотариальной и других). Тем не менее, именно при определении вида экспертизы правоприменителем допускаются многочисленные ошибки.

Неверное наименование экспертизы влечет за собой другие ошибки или преднамеренное поведение вопреки закону. В первую очередь экспертиза может быть назначена в судебно-экспертное учреждение, не имеющее право на ее производство, либо поручена эксперту, не обладающему специальными знаниями в необходимой области. Кроме того, неверное определение вида (рода) экспертизы в совокупности с недостаточным опытом и уровнем специальных знаний у эксперта приводит к ошибочному выбору методов или методики экспертного исследования, игнорированию утвержденной (например, ведомственной) методики.

Причины ошибок, допускаемых правоприменителем при назначении судебных экспертиз, можно разделить на объективные и субъективные.

Объективные ошибки могут быть вызваны недостатками теоретической разработки классификации судебных экспертиз определенного класса или рода и отсутствием надлежащего информирования правоприменителя. Несформированность либо дискуссионность наименования вида или рода экспертизы возникают, когда класс или род экспертиз находятся в зачаточном состоянии, еще не до конца определены все исследуемые в этом классе или роде объекты, не очерчен круг используемых методов. Значительную роль в возникновении таких ошибок играет также ведомственная разобщенность, выраженная в использовании различных наименований для одних и тех же видов судебных экспертиз разными ведомствами.

Субъективные ошибки коренятся прежде всего в незнании классификации судебных экспертиз, нежелании восполнять пробелы в знаниях, исключении необходимости обратиться за консультацией к сведущему лицу по этому вопросу либо обращение за консультацией к псевдосведущему субъекту, вводящему в заблуждение преднамеренно либо в силу отсутствия специальных знаний.

Так, например, очень часто в процессе расследования по уголовным делам назначается некая «химическая» экспертиза. При этом чаще всего объектом исследования выступает вещество, в отношении которого стоит задача установить его отнесение к наркотическим средствам или психотропным веществам. Но в ряде случаев в качестве объекта могут выступать и другие вещества, например, частицы лакокрасочного покрытия, легковоспламеняющаяся жидкость или горюче-смазочные материалы, волокна текстильного происхождения и многое другое. Ошибочность использования такого наименования экспертизы заключается в том, что оно не позволяет точно установить объект исследования, а лишь указывает на группу методов, которые используются в процессе экспертного исследования веществ и материалов. При этом следует понимать, что химические методы исследования применимы в различных родах и видах судебных экспертиз, например, в экспертизах веществ, материалов и изделий, в судебно-медицинской экспертизе и др. К тому же большинство опрошенных следователей и судей при проведении опросе не смогли объяснить, с чем именно связано использование такого наименования, лишь небольшая часть опрошенных (около 20%) отметили, что названия химическая, физическая связаны с применением соответствующих методов.

Как уже отмечалось, в судебной экспертологии уже сформировался подход к классификации экспертиз на основе применения комплексного основания, включающего несколько критериев: характер объекта исследования, решаемые задачи и область специальных знаний. Гармоничное соединение указанных критериев позволяет четко разграничить виды, роды и классы судебных экспертиз. В этой связи наименование рода экспертиз «физическая», «химическая», «физико-химическая» не выдерживают критики.

Ошибочным является наименование экспертизы в постановлении или определении о ее назначении — «криминалистическая». В настоящее время такой класс экспертиз выделяется весьма условно и совершенно определенно данное название не характеризует род, а тем более вид судебной экспертизы. Термин «криминалистические экспертизы» используется сегодня для определения специализации, по которой обучаются в рамках ФГОС 40.05.03 «Судебная экспертиза» будущие эксперты в области трасологической, баллистической, холодного оружия, портретной и других. В ряде публикаций такой термин употребляется как дань традиционной классификации, которую в свое время составили известные ученые в области криминалистики, одни из основоположников судебной экспертологии (А. Р. Шляхов, А. И. Винберг и др.⁵⁸).

Предотвращение приведенных выше объективных и субъективных ошибок видится, во-первых, в развитии теоретических основ классификации судебных экспертиз, совершенствовании уже существующей классификации, ее дополнении и изменении в соответствии с потребностями исследования новых и видоизмененных объектов. Во-вторых, имеется необходимость в расширении информирования правоприменителей об обновлении классификации судебных экспертиз посредством проведения повышения квалификации по основам судебной экспертизы, проведения научно-практических мероприятий, подготовки методических пособий по назначению судебных экспертиз. В-третьих, в целях предотвращения субъективных ошибок, связанных с недостатком компетентности у экспертов, необходимо проводить регулярные повышения квалификации, выборочное внутреннее (в рамках судебно-экспертной организации) рецензирование экспертных заключений и др.

Преодоление ведомственной разобщенности возможно посредством легализации родо-видовой классификации по комплексному основанию на уровне межведомственного нормативного акта (приказа) либо постановления Правительства, в котором должен быть приведен перечень родов и видов экспертиз.

Ошибочность наименования судебной экспертизы связана, к сожалению, не только с незнанием правоприменителем классификации судебных экспертиз. В некоторых случаях под наименованием судебной экспертизы, определенным судом (судьей), скрывается вовсе не судебная экспертиза.

Так, в 2019 году по одному из гражданских дел по иску о расторжении договора на оказание услуг по проведению строительно-технической экспертизы, взыскании уплаченных по нему средств, компенсации морального вреда было вынесено определение суда о назначении судебной экспертизы. Как указано в судебном определении, суд посчитал «ходатайство истца о назначении судебной экспертизы подлежащим удовлетворению, т.к. поставленные вопросы имеют юридическое значение для дела, за исключением вопроса о соответствии заключения эксперта процессуальным нормам, т.к. процессуальными нормами проведение экспертизы не регламентируется». В итоге суд вынес определение и назначил «судебную экспертизу — комплексную рецензию по экспертному заключению, проведение которой поручить (организация) для определения качества заключения экспертов №…» (выделено мною — О. Д.).

Поставленные перед экспертами вопросы в полной мере отразили сущность этого недоразумения, которое было названо судом «судебной экспертизой», но ничего общего с ней, по понятным причинам не имеющего:

«1. Имеются ли недостатки в данном заключении экспертов №… Если имеются, то являются ли существенными и устранимыми.

2. Верно ли выбрана и применена методика исследования, в полном ли объеме проведено исследование.

3. Является ли эксперт компетентным в области производства судебных экспертиз и исследований, соответствует ли его образование тому виду экспертизы (исследования), которое им было проведено»⁵⁹.

Следует отметить, что постановка вопросов о недостатках полученного ранее судом заключения судебной экспертизы и обоснованности выводов экспертов не является редкостью. Однако зачастую суды решают эти вопросы за счет привлечения специалистов с целью получения от них консультации (или так называемой рецензии специалиста) или заключения специалиста, в которых сведущее лицо может выразить свое мнение по вопросам полноты проведенного исследования и научной обоснованности экспертного заключения. Такой подход можно признать справедливым, поскольку привлечение сведущего лица для оказания помощи в оценке заключения судебной экспертизы является допустимым и во многих случаях просто необходимым. Но высказанное специалистом мнение не должно подменять проведение судом надлежащей оценки экспертного заключения. Специалист не является субъектом оценки доказательства, он только оказывает в этом помощь судье, следователю и субъектам, заинтересованным в юридическом исходе дела.

В приведенном примере большее удивление вызывает определение вида так называемой «судебной экспертизы» — «комплексная рецензия по экспертному заключению». Конечно, видом использования специальных знаний в этом случае является привлечение специалиста для получения консультации, но никак не назначение судебной экспертизы. Слово «комплексная», вероятно, использовано для украшения, поскольку никакой другой смысловой нагрузки просто не несет. Не говоря уже о неверном употреблении предлога в приведенном словосочетании.

Таким образом, вынесение определения о назначении судебной экспертиз является в данном случае ошибочным, поскольку никакое экспертное исследование специалистом проводиться не может в принципе. Возникает вопрос, является ли такой случай примером порочной судебной практики, выраженной в перекладывании функции лица, ведущего процесс, по оценке доказательства на другое лицо, незаинтересованное в деле и не относящееся к субъекту доказывания.

Приведенный пример является показательным и приводит к существенным ошибкам и негативным последствиям в судопроизводстве. Но такие случаи в судебной практике, к сожалению, являются следствием игнорирования теории, методических рекомендаций, разработанных в судебной экспертологии, просто незнания и нежелания восполнять пробелы в знаниях. Представляется, что такое положение вызвано не только субъективными причинами, но и построением образовательной программы в юридических вузах, в которой минимум внимания уделяется изучению криминалистики и судебной экспертологии (дисциплины «Теория судебной экспертизы» или «Экспертиза в судопроизводстве»). Складывающаяся современная практика назначения и производства судебных экспертиз требует изменения образовательной программы за счет включения в нее указанных дисциплин с достойным количеством часов для различных специализаций в области юриспруденции. Поскольку уже давно не является дискуссионным положение о применении знаний в области криминалистики и судебной экспертологии в различных видах судопроизводства и иных видах юрисдикционной деятельности.

В целях предотвращения и устранения приведенных выше ошибок правоприменителей при назначении и производстве судебных экспертиз и исключения подобных примеров представляется необходимым развивать теоретические основы классификации судебных экспертиз, расширять информирование правоприменителей об обновлении классификации судебных экспертиз посредством проведения повышения квалификации по основам судебной экспертизы, проведения научно-практических мероприятий, подготовки методических пособий по назначению судебных экспертиз. Можно рекомендовать правоприменителю при назначении судебной экспертизы, когда сложно определить вид экспертизы, либо он отсутствует в перечне судебных экспертиз, утвержденном ведомственными приказами, обращаться за консультацией к специалисту или руководителю судебно-экспертной организации, в которой предполагается проведение этого исследования, либо вынести постановление/определение без указания на конкретный вид судебной экспертизы — «постановление/определение о назначении судебной экспертизы», уделив должное внимание описанию объекта и правильному формулированию поставленной задачи.

Зинин А. М.

д.ю.н., профессор, профессор кафедры судебных экспертиз Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА)

Диагностические задачи, решаемые при производстве судебно-портретных экспертиз

Производство судебно-портретных экспертиз как и других родов традиционных криминалистических экспертиз обычно связано с решением идентификационных задач. Это обусловлено необходимостью судопроизводства, прежде всего расследованием уголовных дел, где определение причастности лиц, орудий совершения преступлений к фактам расследуемых дел является одной из первоочередных задач.

Среди этих задач актуальной является установление личности подозреваемых, что связано с определением их тождества при сравнении различных отображений на фотоснимках, видеокадрах.

Но определению тождества может предшествовать решение диагностических задач, которые могут быть подготовкой к их решению, а также это могут быть и самостоятельные задачи.

Последнее связано с тем, что выявление ряда обстоятельств и фактов в ходе расследования может обуславливать изменение его хода, поиска других объектов, назначения других экспертиз.

Так, выявление различия объекта и его отображения связано с выяснением причин этого существенного обстоятельства.

По делу об использовании поддельных паспортов для получения кредитов в банках и торговых организациях было установлено, что предъявитель паспортов использовал документы на разные установочные данные, но на всех этих паспортах были его фотоснимки. Однако эти изображения являлись вариантами его фотоснимка, преобразованного с помощью компьютерной программы.

В ходе преобразований исходного изображения изменялись некоторые размерные признаки, контуры ряда элементов, не относящиеся к числу основных, но такие изменения не могли быть выявлены без их анализа специалистом в области портретной идентификации. На предъявляемых паспортах были различные установочные данные.

Работники банков, торговых организаций, в которые обращался за получением кредита злоумышленник, не были в состоянии выявить такие различия и оформляли кредиты.

При расследовании данных фактов возникла диагностическая задача о способе изменения исходного изображения. Это могли выяснить специалисты при решении комплексной задачи, после того как специалист в области портретной идентификации обнаружил различия в особенностях ряда признаков внешности при совпадении основных признаков.

Современные компьютерные и программные средства могут вносить изменения в фиксируемый объект, а также изменять его в процессе фиксации. Так, при расследовании тяжкого преступления был задержан его организатор. При обыске в одном из мест его пребывания были изъяты файлы с изображениями. На одном из них он был зафиксирован в домашней обстановке.

В качестве сравнительного материала были представлены изображения, сделанные при фотосъемке в кабинете следователя, осуществлявшего разбирательство по данному делу. Эксперт, который получил к производству данную экспертизу, проводя предварительное исследование изображений и их сопоставление выявил различия в отображении ряда признаков внешности.

Так, на изображениях, изъятых из домашнего компьютера подозреваемого и фотоснимках, сделанных в кабинете следователя при общем соответствии признаков внешности запечатленных лиц, были выявлены и различия. Эти различия состояли в несоответствии отображения некоторых признаков на изображениях.

В частности, направление причесывания волос на одном изображении было в одну сторону, а на другом в противоположную. Кроме того, различались и некоторые другие признаки, которые исходя из строения элементов лица должны были совпадать.

Как известно, признаки элементов лица человека, его правая и левая стороны совпадают по общим характеристикам. Но они могут незначительно различаться, поскольку лицо человека в деталях его строения асимметрично.

Эксперту, которому были представлены данные изображения, требовалось решить вопрос о причинах различий в некоторых признаках внешности. Выяснилось, что эти различия были обусловлены тем, что при фотографировании на фотокамеру, установленную над экраном компьютера, происходит зеркальная фиксация лица, которое применяет данный вид фотосъемки.

Таким образом, некоторые различия в отображении признаков внешнего облика были обусловлены разными способами его запечатления.

Еще одна диагностическая задача возникает, когда на исследование представляют изображения лиц, которые внесли изменения в свой внешний облик при смене половой принадлежности. Такие изменения могут выполняться с помощью косметико-хирургических операций, которые разработаны и применяются так, чтобы не оставлять видимых следов их применения.

При решении такой задачи при поступлении изображений лиц, которые дистанцируются как лица разной половой принадлежности, возникает проблема выяснения причин различий, поскольку основная анатомическая характеристика черепа остается, как правило. неизменной.

Решая данную задачу, необходимо первоначально выявить признаки сходства, определить его причины. При этом следует сравнивать признаки строения головы и лица, которые обусловлены анатомией человека и морфологией его элементов. Как правило. эти признаки остаются неизменными при косметических операциях.

Но, перед выделением таких признаков следует выявить признаки сходства, которые обусловлены тем, что изменяется внешний облик одного и того же человека.

Еще одной задачей диагностического характера является сравнение изображений так называемых двойников. В этой ситуации прежде всего выявляются признаки сходства, которые и обуславливают данное физиономическое явление.

Эти признаки касаются основных элементов внешнего облика человека. Они отличаются наглядностью и совпадают при сопоставлении. Но после сопоставления общих характеристик внешнего облика сравниваемых лиц, необходим анализ особенностей элементов внешности. Причем эти особенности касаются так называемых мелких деталей строения элементов внешности.

Последовательность сопоставления признаков внешнего облика «двойников» не отличается от общего порядка идентификационного исследования. Оно выполняется прежде всего путем сравнения групповых признаков, определяющих типовое сходство лиц, являющихся «двойниками».

После этого и выявляются признаки. являющиеся особенностями элементов внешнего облика человека. Причем эти особенности не отличаются наглядностью, они требуют внимательного изучения элементов лица. Только после их выявления можно приходить к выводу. Что совокупность этих особенностей и является основанием вывода о том, что на изображениях запечатлены разные лица.

Иванова Е. С.

заместитель декана по учебной работе факультета судебных экспертиз и права в строительстве и на транспорте Санкт-Петербургского государственного архитектурно-строительного университета

Кузбагарова Е. В.

к. ю. н., доцент, доцент кафедры судебных экспертиз факультета судебных экспертиз и права в строительстве и на транспорте Санкт-Петербургского государственного архитектурно-строительного университета

Особенности участия частных экспертов в реализации основных профессиональных образовательных программ по специальности 40.05.03 Судебная экспертиза

Вопросы возникновения экспертных ошибок при производстве судебных экспертиз неоднократно поднимался и обсуждался на различных научно-практических форумах, ведущие ученые в области экспертологии анализировали их причины в своих научных публикациях и учебных изданиях⁶⁰. В указанных работах можно найти классификацию экспертных ошибок, причины их возникновения. Одной из причин допущения экспертом ошибок при производстве экспертиз многие авторы видят в слабой теоретической и практической подготовке судебных экспертов. На факультете судебных экспертиз и права в строительстве и на транспорте Санкт-Петербургского государственного архитектурно-строительного университета⁶¹ сотрудники выпускающей кафедры судебных экспертиз видят одним их условий недопущения в будущем экспертных ошибок — повышение эффективности подготовки будущих судебных экспертов при реализации основных профессиональных образовательных программ⁶² по специальности 40.05.03 Судебная экспертиза. В первую очередь при реализации образовательных программ образовательная организация должна строго придерживаться требований федеральных государственных образовательных стандартов высшего образования⁶³. Так, подготовку судебных экспертов регламентирует ФГОС ВО — специалитет по специальности 40.05.03 Судебная экспертиза, утвержденный приказом Министерства науки и высшего образования от 31 августа 2020 № 1136. Одним из факторов, повышающих качество образования, как показывает практика реализации образовательных программ по специальности 40.05.03 Судебная экспертиза, является наличие современной лабораторной базы, где будущие судебные эксперты могут отрабатывать практические навыки и совершенствовать профессиональные компетенции в рамках практических занятий. К тому же, наличие необходимых лабораторий и полигонов позволяет организовывать прохождение студентами практик, предусмотренных ФГОС ВО, в случаях отсутствия договора с соответствующими организациями или невозможности прохождения практики конкретными студентами в указанных практических органах. ФГОС ВО — специалитет по специальности 40.05.03 Судебная экспертиза в п.4.3. определяет минимально необходимый для реализации программы специалитета перечень материально-технического обеспечения: лаборатории и полигоны (судебной фотографии и судебной видеозаписи, лаборатории судебной экспертизы (по видам экспертиз в соответствии со специализацией программы специалитета), криминалистического исследования документов) и кабинеты (иностранных языков, информатики (компьютерные классы), криминалистики).

В СПбГАСУ осуществляется подготовка судебных экспертов по специальностям Инженерно-технические экспертизы и Экономические экспертизы, но на факультете в дополнение к указанным в ФГОС ВО лабораториям и полигонам дополнительно созданы и оснащены ряд других. Так, активно используется в образовательном процессе лаборатория трасологических исследований, в которой проводятся практические занятия по таким учебным дисциплинам, как «Криминалистика» и «Трасология и трасологическая экспертиза».

Также в вузе имеется ряд специализированных лабораторий, в которых будущие судебные эксперты в области инженерно-технических исследований отрабатывают практические навыки: лаборатория цифровых информационных моделей в строительстве, лаборатория строительных материалов и метрологии, а в межкафедральной учебной лаборатории социально-экономических исследований профессиональные компетенции формируются у будущих судебных экспертов-экономистов.

Еще одним фактором, повышающим качество образования, является соблюдение требований п.4.4.4. указанного ФГОС ВО и привлечение не менее 1 процента численности педагогических работников, участвующих в реализации образовательной программы и лиц, привлекаемых к реализации образовательной программы на иных условиях, которые являются руководителями и (или) работниками иных организаций, осуществляющими трудовую деятельность в профессиональной сфере, соответствующей профессиональной деятельности, к которой готовятся будущие судебные эксперты (при этом указанные лица имеют стаж работы в данной профессиональной сфере не менее 3 лет). Так, на кафедре судебных экспертиз занятия по профильным дисциплинам наряду со штатными преподавателями проводят ведущие сотрудники и руководители следующих экспертных организаций: ООО «Европейский центр судебных экспертов», «Северо-Западный региональный центр судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации», Департамент экспертизы и сертификации Союза «Санкт-Петербургская торгово-промышленная палата». По отдельным юридическим дисциплинам для проведения занятий задействованы практикующие адвокаты (Коллегия адвокатов РБ «Адвокатская палата № 1», Санкт-Петербургская коллегия адвокатов «Адвокатские технологии», Международная коллегия адвокатов «Санкт-Петербург») и сотрудники Главного следственного управления ГУ МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Следует отметить, что СПбГАСУ активно сотрудничает с ЭКЦ МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, договор о практической подготовке с которым в настоящее время в стадии проработки.

Со всеми привлекаемыми лицами заключены трудовые соглашения с почасовой оплатой труда. Расписание занятий планируется с учетом занятости преподавателей-почасовиков на основной работе. Однако сотрудники государственных органов (следователи, государственные эксперты) могут осуществлять преподавательскую деятельность исключительно в свободное от работы время: в будние дни после 18 часов или в субботние дни, что существенно усложняет процесс составления расписания, которое в первую очередь должно отвечать интересам обучающихся: не должно быть «окон» между занятиями, занятия не должны заканчиваться после 19 часов у студентов-очников и ряд других требований к его составлению, на которых мы не будем подробно останавливаться. Негосударственные эксперты имеют более гибкий график работы по основному месту и поэтому расписание может быть «подстроено» с учетом их пожеланий относительно проще (например: первая пара каждого вторника и вторая пара пятницы по знаменателю).

Также опыт реализации ОПОП по специальности 40.05.03 Судебная экспертиза показал, что в период проведения приемной компании, проведения Дней открытых дверей на факультете и других профориентационных мероприятий и абитуриенты, и их родители положительно реагируют на сведения о том, что в реализацию образовательной программы вовлечены представители негосударственных экспертных организаций, что с такими организациями имеются договоры о практической подготовке, ведущие эксперты проводят занятия и практики, на которых будущие судебные эксперты могут проявить себя и быть в последующем трудоустроены. Родители и сами будущие эксперты озабочены тем, что не каждый из них сможет трудоустроиться по окончании вуза в государственные экспертные подразделения МВД России, Следственного комитета России, ФСБ России и других ведомств в связи с тем, что в них предъявляются особые требования к состоянию здоровья, психо-физиологическим качествам и т.п. Поэтому то взаимодействие с негосударственными экспертными организациями является ключевым при реализации образовательных программ по специальности 40.05.03 Судебная экспертиза.

Следует отметить, что сведения о привлечении частных экспертов к реализации указанных образовательных программ были положительно отмечены и при прохождении вузом общественной и международной аккредитаций в декабре 2023 года. В настоящее время в СПбГАСУ запанирован ряд мероприятий, направленных на развитие технологического предпринимательства студентов. Видится, что его развитие для обучающихся по специальности 40.05.03 возможно с участием именно негосударственных экспертных организаций и непосредственно с вовлечением частных экспертов.

Ильин Н. Н.

к.ю.н., доцент, Московская академия Следственного комитета имени А. Я. Сухарева, заведующий научно-исследовательским отделом

Ошибки при производстве судебных транспортных экспертиз

Несмотря на то, что эксперт является специалистом в определенной области знаний, он, как и любой человек, может совершать ошибки. По своему происхождению экспертные ошибки, как известно, бывают процессуальными, гносеологическими и деятельностными⁶⁴. Они могут привести к тому, что заключение эксперта будет признано недопустимым доказательством.

При производстве судебных транспортных экспертиз экспертами чаще всего допускаются процессуальные ошибки; в некоторых случаях — гносеологические, связанные с выявлением признаков исследуемых объектов, а также при оценке результатов исследования.

К числу процессуальных ошибок, заключающихся в нарушении экспертом процессуального режима и процедуры производства судебной экспертизы, следует отнести выход эксперта за пределы своей компетенции и несоблюдение процессуальных требований к заключению эксперта. Неслучайно некоторыми учеными отмечается тот факт, что соблюдение экспертом своих процессуальных обязанностей является необходимой составляющей его компетенции⁶⁵.

К сожалению, при производстве судебных транспортных экспертиз⁶⁶ выход эксперта за пределы своей компетенции уже заложен либо при постановке вопросов эксперту при ее назначении, либо в процессе экспертного исследования. Рассмотрим это на конкретных примерах.

При расследовании дорожно-транспортных происшествий в компетенцию эксперта-автотехника входит решение вопросов, связанных с исследованием технического состояния транспортных средств, обстановки и действий участников на месте дорожно-транспортного происшествия, механизма совершенного дорожно-транспортного происшествия, а также определение технической возможности его предотвращения⁶⁷.

Несмотря на то, что эксперт является лицом, обладающим специальными знаниями в области науки, техники, искусства и ремесла, перед ним иногда ставят правовые вопросы, которые он решать не должен. Так, на официальном сайте Российского федерального центра судебной экспертизы при Министерстве юстиции Российской Федерации отмечается, что одной из задач автотехнической экспертизы является «определение соответствия действий водителя транспортного средства требованиям Правил дорожного движения и иным нормативным документам, регламентирующим обеспечение безопасности дорожного движения»⁶⁸.

С одной стороны, данная задача может пониматься с точки зрения квалификации действий водителя, что не входит в компетенцию эксперта-автотехника; с другой стороны — задача связана с технической составляющей, что соотносится с компетенцией эксперта-автотехника. Иными словами эксперт-автотехник должен решать вопрос о соответствии действий водителя установленным требованиям с технической стороны. При этом следователь на основании заключения эксперта и собранных доказательств самостоятельно квалифицирует содеянное и устанавливает все обстоятельства по делу.

Разъяснение по поводу компетенции эксперта-автотехника содержится в п. 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 декабря 2008 г. № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения». Согласно постановлению, судам следует иметь в виду, что в компетенцию судебной автотехнической экспертизы входит решение только специальных технических вопросов, связанных с дорожно-транспортным происшествием. Поэтому при назначении экспертизы суды не вправе ставить перед экспертами правовые вопросы, решение которых относится исключительно к компетенции суда (например, о степени виновности участника дорожного движения).

То же самое касается и других родов судебных транспортных экспертиз.

Так, перед назначением судебных воздушно-транспортных экспертиз следователю необходимо самому ознакомиться с документами, регламентирующими порядок управления воздушным судном, расследования авиационных происшествий и др., чтобы не ставить перед экспертами правовых вопросов.

Так, по уголовному делу, возбужденному по факту крушения вертолета, была назначена комиссионная авиационно-техническая экспертиза. На разрешение экспертам, помимо технических вопросов (какова причина падения, имелись ли неисправности либо недостатки в технической подготовке вертолета и т.д.), были поставлены следующие вопросы:

1. Допущены ли экипажем воздушного судна нарушения требований нормативных документов при выполнении полета?

2. Если да, то какие, кем именно, и находятся ли они в прямой причинно-следственной связи с травмированием пассажиров и членов экипажа?⁶⁹

Похожая ситуация складывается и при назначении судебных воднотранспортных и железнодорожно-транспортных экспертиз, когда в постановлении о назначении судебной экспертизы ставятся вопросы, связанные с квалификацией действий капитана судна, членов локомотивной бригады, по чьей вине могло произойти его крушение.

Думается, что вопросы о том, какими нормативными правовыми актами должны руководствоваться лица при осуществлении своих действий, в чьи обязанности входило совершение того или иного действия, можно выяснить при допросе подозреваемых (обвиняемых), свидетелей и специалистов. Их разрешение не входит в компетенцию эксперта в области конкретного рода судебных транспортных экспертиз.

Как видно, вопрос о соблюдении компетенции эксперта до сих пор актуален. И следователи, и суд при назначении судебных экспертиз сами нередко создают условия для того, чтобы заключение эксперта в последующем было признано недопустимым доказательством.

Справедливости ради надо признать, что в соответствии с п. 6 ч. 3 ст. 57 УПК РФ у эксперта всегда имеется возможность отказаться от решения вопросов, выходящих за пределы его компетенции.

Относительно несоблюдения процессуальных требований к заключению эксперта в данном случае следует отметить, что к ошибках при производстве судебных транспортных экспертиз следует отнести:

• отсутствие в заключении эксперта необходимых реквизитов, предусмотренных ст. 204 УПК России: а) отступление от п. 4 ч. 1 — эксперты ограничиваются указанием фамилии и инициалов; сведения об образовании эксперта иногда бывают неполными; б) отступление от п. 9 ч. 1 — отсутствие в исследовательской части заключения эксперта информации о примененных экспертных методиках не дает возможности следователю и суду, а также другим участникам уголовного судопроизводства проверить обоснованность и достоверность полученных результатов, оценить процесс исследования и формулирования выводов. Отсутствие методики производства судебных транспортных экспертиз ставит вопрос о допустимости использования такого заключения эксперта в качестве доказательства;

• обоснование выводов не результатами исследования, а материалами служебного расследования. Анализ заключений эксперта по судебным воднотранспортным, воздушно-транспортным и железнодорожно-транспортным экспертизам показал, что эксперты зачастую не описывают процесс экспертного исследования.

Основная мера предупреждения экспертных ошибок при производстве судебных воднотранспортных, воздушно-транспортных и железнодорожно-транспортных экспертиз в настоящее время нами видится в качественной подготовке экспертов, производящих такие экспертизы, которые, к сожалению, зачастую не обладают достаточными знаниями в области судебной экспертологии, уголовного процесса и т. д. В этой связи нами предложены направления подготовки таких экспертов в рамках дополнительного профессионального образования посредством реализации дополнительных профессиональных программ (программ повышения квалификации или переподготовки)⁷⁰.

Кроме того, одним из решающих условий предупреждения экспертных ошибок является представление следователем или судом на судебную транспортную экспертизу полноценных, достаточных с точки зрения информативности исходных данных.

Карпов С. Ю.

старший научный сотрудник ОКП НИОКР ФГБУ ВНИИПО МЧС России

Понимаскин А. Я.

начальник отдела ОКП НИОКР ФГБУ ВНИИПО МЧС России

Некоторые экспертные ошибки при производстве судебной пожарно-технической экспертизы

Судебная пожарно-техническая экспертиза (далее – СПТЭ) по своей специфике является одной из наиболее сложных в производстве экспертиз. Органы предварительного расследования и судьи в большинстве случаев рассчитывают на результаты пожарно-технической экспертизы как на веское доказательство в рамках судопроизводства по делам о пожарах и нарушений требований пожарной безопасности. Поэтому можно сказать, что качество, полнота и разумные сроки производства судебной экспертизы — это залог обоснованного и справедливого разрешения по делу.

Современное состояние судебно-экспертной деятельности в области пожарно-технической экспертизы нуждается в реинжиниринге. Это связано со многими факторами и обстоятельствами, которые в последствии могут являются причинами экспертных ошибок. Причинами снижения качества заключения при производстве