В. В. Геранин, В. Н. Омелин, М. Н. Пьянков

Характеристика подозреваемых и обвиняемых, содержащихся под стражей в следственных изоляторах

по материалам специальной переписи осужденных и лиц, содержащихся под стражей, декабрь 2022 года

Монография

Под научной редакцией
доктора юридических наук,
профессора, заслуженного деятеля
науки РФ В. И. Селиверстова

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.82+343.9

ББК 67.409+67.51

Г38

Авторы:

Геранин В. В., кандидат юридических наук, доцент (руководитель авторского коллектива) – введение, гл. 1, 2, гл. 3, 4 (в соавт. с В. Н. Омелиным), гл. 5 (в соавт. с М. Н. Пьянковым), заключение;

Омелин В. Н., доктор юридических наук, профессор – гл. 3, 4 (в соавт. с В. В. Гераниным);

Пьянков М. Н., кандидат юридических наук – гл. 5 (в соавт. с В. В. Гераниным).

Рецензенты:

Южанин В. Е., доктор юридических наук, профессор (Рязанский государственный университет имени С. А. Есенина);

Лядов Э. В., кандидат юридических наук, доцент (Академия ФСИН России).

Под научной редакцией доктора юридических наук, профессора, заслуженного деятеля науки РФ В. И. Селиверстова.

Монография посвящена характеристике (криминологическому портрету) подозреваемых, обвиняемых и подсудимых, содержащихся под стражей в следственных изоляторах уголовно-исполнительной системы. Криминологический портрет составлен на основе сравнения данных социально-демографической, уголовно-правовой, уголовно-исполнительной и отчасти уголовно-процессуальной характеристик. Исходные данные получены при обобщении результатов девятой специальной переписи осужденных и лиц, содержащихся под стражей, прошедшей в декабре 2022 года. Анализ дается в сопоставлении с показателями седьмой (1999 год) и восьмой (2009 год) специальных переписей.

Для практических и научных работников, интересующихся проблемами криминологии, уголовно-исполнительного и уголовного права, а также для преподавателей, аспирантов, адъюнктов, студентов, курсантов и слушателей, обучающихся по специальности «Юриспруденция».

УДК 343.82+343.9

ББК 67.409+67.51

© Геранин В. В., Омелин В. Н., Пьянков М. Н., 2024

© Оформление. ООО «Проспект», 2024

ВВЕДЕНИЕ

Согласно знаменитой триаде английского теоретика естественных прав Дж. Локка о естественных и неотчуждаемых правах, человеку в первую очередь принадлежат жизнь, свобода и собственность¹. Лишение или ограничение человека этих основополагающих для любого цивилизованного общества прав может быть обусловлено лишь угрозой безопасности самого общества (государства) и установленных в нем законов, обеспечивающих жизнедеятельность проживающих на его территории лиц. Высший закон нашего государства — Конституция РФ — в ст. 22 провозглашает, что каждый (то есть, любой человек, законно находящийся на территории страны) обладает правом на свободу и личную неприкосновенность и ограничение этого права допускается только по решению суда.

В то же время ст. 55 Конституции устанавливает, что права и свободы человека и гражданина не являются абсолютно неприкосновенными. Государство, издав федеральный закон, может их ограничить, но лишь в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Русский мыслитель, теоретик анархизма, народничества М. А. Бакунин по этому поводу метко сказал: «Свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого».

В процессе реализации своих функций государство в ряде случаев обязано не только обеспечивать права и законные интересы граждан, но и вынуждено прибегать к насилию (принуждению). В подавляющем большинстве случаев оно применяется в отношении лиц, совершивших преступления, либо подозреваемых или обвиняемых в совершении таковых. Такое насилие обосновано, когда иные способы обеспечения жизни и здоровья законопослушных граждан не достигают цели.

Федеральными законами, на основании которых государство получает право лишать или ограничивать свободу человека, являются Уголовный, Уголовно-процессуальный и Уголовно-исполнительный кодексы.

Уголовный кодекс РФ, который совершенно справедливо называют единственным источником уголовного законодательства, в число мер уголовно-правового воздействия включает наказание в виде лишения свободы. Среди других видов наказаний лишение свободы применяется за совершение деяний, представляющих наибольшую общественную опасность, и заключается в изоляции осужденного от общества путем направления или помещения его в одно из учреждений УИС РФ. Лишение человека одного из основополагающих прав служит справедливым наказанием (возмездием) со стороны государства и общества за совершение опасного преступления.

В то же время наказание является не единственным основанием лишения человека свободы. УПК РФ в главе 13 устанавливает основания и виды мер пресечения в отношении лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений. Применение мер пресечения, в зависимости от их вида, влечет ограничение правового статуса лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления. То есть меры пресечения применяются к субъектам уголовно-процессуальных отношений, вина которых не доказана вступившим в законную силу обвинительным приговором суда. Другими словами — к невиновным лицам. Налицо каждый раз решаемая дилемма — чьи интересы важнее: общества, которому угрожает потенциальная опасность, или отдельного его члена, чьи права государство обязалось защищать. История показывает, что во все времена общественные, государственные интересы превалировали. В то же время в демократическом правовом государстве, каким провозгласила себя Россия, человек, его права и свободы объявлены высшей ценностью. Поэтому при применении мер пресечения дознаватель, следователь или суд должны быть убеждены в том, что в противном случае подозреваемый или обвиняемый может: скрыться от дознания, предварительного следствия или суда; продолжать заниматься преступной деятельностью; угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства; уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу (ст. 97 УПК РФ).

Меры пресечения исторически тесно связаны с уголовным наказанием и длительное время развивались в рамках одной отрасли права. Собственно, они и предназначены для обслуживания, обеспечения уголовного права и законодательства. Подчеркнем, что как меры пресечения, так и наказание законодатель именует мерами принуждения. Едины они также и в своей сущности — установлении определенных ограничений правового статуса гражданина. Чем больше правоограничений, тем строже наказание или мера пресечения. Наиболее строгие из применяемых в настоящее время — лишение свободы (на определенный срок или пожизненно) и заключение под стражу.

Несмотря на ряд сходств между осужденным и заключенным под стражу, оба лица — субъекты разных правоотношений, регулируемых уголовным и уголовно-процессуальным правом. Коренное их отличие, как отмечалось, заключается в наличии или отсутствии доказанной вины в совершенном преступлении.

Одной из наиболее сложных и полемичных юридических проблем является определение предмета правового регулирования отрасли права и его отмежевание от смежных отраслей. В научной литературе достаточно давно идет дискуссия относительно того, к какой отрасли права относится регулирование правового статуса лиц, заключенных под стражу.

Как в литературе (научной, учебной), так и в законодательстве используются два схожих, но не синонимичных термина: «заключение под стражу» и «содержание под стражей». Общее между ними то, что в обоих случаях основным субъектом правоотношений выступают обвиняемые или подозреваемые, в отношении которых избрана одна и та же мера пресечения. Вместе с тем обе категории нельзя признать идентичными. Если «заключение под стражу» — термин, присущий главным образом уголовно-процессуальному праву и законодательству, то «содержание под стражей» — термин, использующийся преимущественно в уголовно-исполнительном праве. Такое различие обусловлено тем, что в первом случае регулируются процедурные вопросы избрания и назначения меры пресечения, сроки содержания и их продление и т. д. Во втором случае речь идет прежде всего о правовом положении лиц, заключенных под стражу, об условиях их содержания, медицинском и материально-бытовом обеспечении и т. д.

При этом необходимо подчеркнуть, что условия отбывания наказания, правовой статус и т. п. — несомненно, категории уголовно-исполнительного права, но только в том случае, если одним из субъектов правоотношений выступает осужденный. То есть лицо, уже отбывающее один из видов наказаний. В рассматриваемом же случае таковым является лицо, которое лишь обвиняется в преступном деянии. Более того, поскольку Конституция РФ в ст. 49 и УПК РФ в качестве принципа (ст. 14) закрепляют презумпцию невиновности, то регламентация правоотношений, в которых отсутствует их основной субъект — осужденный, выходит за рамки предмета уголовно-исполнительного права.

Таким образом, если отношения, связанные с избранием меры пресечения, обоснованно регулируются уголовно-процессуальным законодательством, то их материальная часть (правовой статус) не относится ни к одной из существующих отраслей права. Существует своего рода правовая лакуна, вынужденно замещаемая квазиуголовно-исполнительными правоотношениями, отчасти и потому, что следственные изоляторы входят составной частью в уголовно-исполнительную систему.

Такое положение нельзя признать приемлемым, поскольку правоприменитель (в данном случае сотрудники уголовно-исполнительной системы) в процессе работы со спецконтингентом не придает особого значения его иному статусу и использует способы и методы воздействия, применяемые к осужденным. В результате цели и задачи, стоящие перед уголовным судопроизводством, подменяются целями и задачами уголовно-исполнительного законодательства.

На наш взгляд, следует поддержать авторов, предлагающих выделить круг правоотношений, в которых одним из субъектов выступает лицо, в отношении которого избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, в отдельную отрасль права.

Термин «заключение» в русском языке — понятие многогранное, и одно из его значений толкуется как «Нахождение под стражей, состояние того, кто лишен свободы. Приговорить к тюремному заключению. Отбывать заключение»². Вторая часть названия данной меры пресечения — «под стражу» — в словарях однозначно обозначена как «(быть, находиться; офиц.) — под арестом»³. То есть, если обратиться к значению словосочетания, то в нем дважды обозначено, по существу, одно и то же действие, результатом которого является принудительная изоляция субъекта. Налицо наличие тавтологии, в современной лингвистике понимаемое как «содержательная избыточность высказывания, которая проявляется в смысловом дублировании целого или его части»⁴. Применение в законодательстве термина в используемом в настоящее время виде обусловлено тем обстоятельством, что в досоветское и длительное время советского периода под «заключением» чаще понималось применение уголовного наказания, именуемого в настоящее время «лишением свободы». Чтобы отграничить его от меры пресечения, последнее получило название «заключение под стражу».

Даже сам термин «осужденный» был окончательно установлен в законодательстве не сразу. Так, в ИТК РСФСР 1924 года уже в ст. 4 лица, отбывающие наказание, именуются заключенными. ИТК РСФСР 1936 года вводит понятие «осужденные», отделяя их от «подследственных», содержащихся в изоляторах. Тем не менее сами изоляторы относились к местам лишения свободы (ст. 28 ИТК РСФСР). В Положении об ИТК и тюрьмах МВД РСФСР 1961 года в отношении лиц, отбывающих наказание, синонимично используются оба термина: и заключенный, и осужденный. И только начиная с ИТК РСФСР 1970 года за отбывающими наказание в виде лишения свободы окончательно закрепляется термин «осужденный». Термин же «заключенный» в настоящее время используется только в отношении лиц, содержащихся под стражей в СИЗО.

Заключение под стражу является наиболее строгой из мер пресечения, предусмотренных УПК РФ, и потому полярной по отношению к ней со стороны участников уголовного судопроизводства: здесь наиболее остро сталкиваются интересы двух сторон — обвинения и защиты (обобщенно — государства и общества).

Позиция первого обусловлена тем, что пребывание под стражей является максимально эффективным превентивным средством из предусмотренных УПК РФ мер пресечения. Кроме того, с точки зрения правоохранительных органов, благодаря ряду своих сущностных особенностей, заключение под стражу более всего способствует достижению конечной цели расследования — раскрытию преступления.

Противоположного мнения о нем придерживается сторона защиты, поскольку изоляция от общества влечет не только лишение человека свободы, но и лишает или ограничивает его в использовании многих иных важных прав и благ. А в условиях рыночной экономики и восстановления в России частной собственности данная мера наносит ущерб не только семьям и близким, но и иным людям, если заключенный под стражу — предприниматель.

Дискуссия в отношении заключения под стражу носит вовсе не схоластический характер. От того, какая из сторон в ней одерживает преимущество (как правило — временное), во многом зависит содержание регулирующего его применение законодательства. Достаточно сказать, что за 21 год действия УПК РФ в его ст. 108 и 109, регулирующие основания назначения и сроки содержания под стражей, законодателем внесено 36 изменений и дополнений. Вынес постановление по ним и Конституционный Суд РФ.

Хочется надеяться, что результаты проведенной переписи лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, помогут государственным органам более предметно выстраивать и реализовывать уголовно-процессуальную политику в сфере применения мер пресечения.

Глава 1. СОЦИАЛЬНО-ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПОДОЗРЕВАЕМЫХ И ОБВИНЯЕМЫХ В СЛЕДСТВЕННЫХ ИЗОЛЯТОРАХ

Как правило, любое изучение личности начинается с ее социально-демографической характеристики, позволяющей определить условия ее формирования, основные особенности, социальный статус и т. д. Не является исключением и исследование личности подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений. Анализ личности указанных субъектов уголовно-процессуальных отношений на основе социально-демографических признаков позволяет глубже изучить основные процессы, происходящие в обществе, и на их основе более объективно оценивать эффективность не только проводимой в государстве пенитенциарной политики, но и всей его профилактической деятельности, направленной на сдерживание преступности.

В ходе проведения переписи были исследованы такие социально-демографические показатели, как гражданство, пол, возраст, семейное положение, уровень образования, род занятий, трудоспособность и состояние здоровья.

1.1. Гражданство лиц, содержащихся под стражей

Согласно ст. 3 ФЗ РФ «О гражданстве Российской Федерации» гражданство РФ понимается как устойчивая правовая связь лица с Российской Федерацией, выражающаяся в совокупности их взаимных прав и обязанностей. Гражданство имеет прежде всего конституционно-правовое значение, проявляясь при реализации гражданином своих конституционных прав и выполнении обязанностей.

Конституция РФ в ст. 62 гарантирует равенство прав и обязанностей иностранных граждан и лиц без гражданства с гражданами РФ, за исключением случаев, установленных федеральным законом или международным договором. Такие случаи могут быть обусловлены иммунитетом, наличие и объем которого, как установлено в ч. 2 ст. 3 УПК РФ, устанавливается МИД РФ.

Рис. 1. Распределение подозреваемых и обвиняемых в зависимости от гражданства

Проследив динамику изменения данного показателя по сравнению с переписью 2009 года (в предыдущих переписях данный критерий не рассматривался), можно убедиться в том, что доля граждан РФ, содержащихся под стражей, снизилась на 4,6% в основном за счет роста иностранных граждан (+4,8%). При этом несколько снизилась доля лиц, не имеющих гражданства (с 0,6% до 0,3%), и появилась категория лиц с двойным гражданством — РФ и другого государства (0,2%)⁵.

Эти показатели в целом коррелируют с данными, представленными на портале правовой статистики Генпрокуратуры РФ, согласно которым число зарегистрированных преступлений в России в 2022 году снизилось на 1,9% (по сравнению с аналогичным периодом прошлого года). В то же время доля преступлений, совершенных иностранными гражданами и лицами без гражданства, возросла на 10,2%. Причем она растет второй год подряд: в 2021 году прирост составил 5,9%⁶.

1.2. Пол лиц, содержащихся под стражей

Криминологи утверждают, что по доле женщин и несовершеннолетних в общем числе лиц, совершивших преступления, можно судить об уровне криминализации общества. Это высказывание в полной мере распространяется и на лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, находящихся в СИЗО.

Вначале уточним, что, согласно данным Росстата, в целом в стране на 1 января 2022 года численность мужчин составила 67,7 млн человек, женщин — 77,9 млн человек, что в процентном соотношении выражено, соответственно, 46% против 54%. Заметим, что такое соотношение остается практически неизменным с начала наблюдений (с 1926 года)⁷. Социологи отмечают, что неблагоприятное соотношение начинается с 36 лет, с возрастом увеличивается и сохраняется из-за продолжающегося высокого уровня преждевременной смертности мужчин.

По данным МВД России, в 2022 году из числа выявленных лиц, совершивших преступления, удельный вес женщин составил 16,3% (-3,1% по сравнению с АППГ)⁸. Такой уровень женской преступности сохраняется как минимум три последние года, хотя в 1993 году (год принятия Конституции России) она составляла 11,2%. С позиции криминологии такая тенденция говорит об ухудшении криминогенной ситуации.

Итоги проведенной переписи отражены на рисунке 2.

Рис. 2. Распределение по полу (%)

Необходимо иметь в виду, что, поскольку в ходе переписи обследовался каждый пятый мужчина и каждая вторая женщина, при расчетах нами применялся поправочный коэффициент.

Обратим внимание на то, что среди выявленных лиц, совершивших преступления в 2022 году, женщины составили 16,3%, а в числе содержащихся под стражей в том же году их насчитывалось 8,6%. Такое соотношение обусловлено не только, как правило, меньшей по сравнению с мужчинами тяжестью преступлений, в которых их подозревают или обвиняют, но и сохраняющимся в судебно-следственной практике отношением к слабому полу как к менее социально опасной половине человечества. То есть меру пресечения в виде содержания под стражей к женщинам в большинстве случаев применяют намного реже, чем к мужчинам, рассматривая ее как крайнюю меру.

Характеристика содержащихся под стражей по полу, в сравнении с предыдущими переписями, позволяет взглянуть на динамику изменений. Согласно специальной переписи, проходившей в 2009 году, известно, что из числа обследованных мера пресечения в виде заключения под стражу была избрана в отношении 88,4% мужчин и в отношении 11,6% женщин⁹. Если же обратиться к специальной переписи 1999 года, доля женщин, которым была избрана данная мера пресечения, составляла 7,3%¹⁰.

Для наглядности произошедших изменений указанные данные собраны в рисунке 3.

Рис. 3. Динамика изменения доли лиц, содержащихся под стражей, по полу (%)

Рисунок демонстрирует колебания при применении заключения под стражу в отношении женщин. Если в 2009 году наблюдался небольшой рост (+4,3%), то в 2022 году незначительное снижение (-3%). В результате показатели почти сравнялись с первоначальными. В то же время доля преступлений, совершаемых женщинами, за этот период шаг за шагом прирастала.

Причины увеличения процентного отношения «женской» преступности следует искать, во-первых, в изменениях социально-экономической обстановки в стране, во-вторых, в возрастании социальной роли женщин в обществе, их стремлении к реальному равенству и большей самостоятельности, и, в-третьих, в изменении структуры преступности. В последнем случае с ростом наркопреступности возросла потребность в людях, перевозящих и сбывающих наркотические вещества (так называемых наркокурьерах и «закладчиках»), функции которых все чаще стали выполнять несовершеннолетние и женщины, как вызывающие меньше подозрений у правоохранительных органов.

То есть рост преступности женщин не сопровождается аналогичным ростом избрания им меры пресечения в виде заключения под стражу. Причина, как представляется, в том, что судебно-следственная практика лишь отражает существующее в обществе отношение к женщинам, как членам социума: сущностные, биологические особенности женщины в восприятии большинства населения России по-прежнему превалируют над постепенно изменяющейся ролью, которую она играет в социальной жизни. Можно сказать, что продолжающийся почти 200 лет процесс женской эмансипации затронул Россию в меньшей степени, чем, например, Европу. Этому способствует и законодательство РФ, предусматривающее начиная с Конституции РФ прямую позитивную дискриминацию в пользу женщин. В частности, согласно ст. ст. 57 и 59 УК РФ в отношении женщин не предусмотрены такие наказания, как пожизненное лишение свободы и смертная казнь.

Гуманность подхода к женщинам, совершившим преступления, прослеживалась на протяжении последних десятилетий в судебной и уголовно-исполнительной практике. Так, если по состоянию на 1 января 2010 года в учреждениях УИС содержалось 69,1 тыс. женщин, а в 11 исправительных колониях для женщин имелись дома ребенка, в которых проживало 846 детей¹¹, то на 1 июля 2022 года в учреждениях содержалось 39,1 тыс. женщин, а в 13 женских колониях с домами ребенка проживал 331 ребенок¹². В соответствии с Концепцией развития уголовно-исполнительной системы РФ, на период до 2030 года для следственных изоляторов предполагается разработать типовую модель камер с улучшенными коммунально-бытовыми условиями для содержания женщин с детьми и прогулочных дворов¹³.

Это объясняется тем, что физиологические особенности женского организма, выполнение женщиной важной социальной функции — материнства — признаются законодателем приоритетными и дают основание наделять их дополнительными правами. Так, в соответствии со ст. 30 ФЗ «О содержании под стражей», женщины могут оставлять при себе детей в возрасте до 4 лет. На этот период им на 4 кв. м повышается норма санитарной площади на каждого ребенка, создаются улучшенные материально-бытовые условия и устанавливаются повышенные нормы питания. Питание детей, находящихся с матерями в следственных изоляторах, осуществляется по нормам питания, установленным для детей, находящихся в домах ребенка системы Министерства здравоохранения РФ. То есть государство старается максимально для этих условий защитить интересы ребенка, обеспечивая вместе с тем материнские права женщин. Одновременно такая мера позволяет замедлить объективно происходящую в условиях изоляции от общества десоциализацию женщин.

В таблице 1 приведены данные, соответствующие редакции ст. 30 ФЗ «О содержании под стражей» на 2022 год (ФЗ от 13 июня 2023 года № 211 в указанную статью были внесены изменения, продлившие возможность оставлять ребенка с матерью до достижения им возраста 4 лет). При этом, по данным переписи 2009 года, у 61,4% женщин, содержащихся под стражей, не было детей в возрасте до 3 лет, а по переписи 2022 года доля таких женщин составляла 67,9%.

Таблица 1

Распределение женщин, содержащихся под стражей, в зависимости от местонахождения детей в возрасте до 3 лет¹⁴

Место пребывания ребенка | Доля (%)
Перепись 2009 года | Перепись 2022 года
Дети находятся дома у родственников | 89,4 | 85,0
Дети помещены в детский дом, интернат, спецшколу | 9,6 | 13,4
Дети до 3 лет находятся с матерью в камере СИЗО | 1,0 | 1,6
Итого | 100 | 100

Из показателей таблицы 1 можно проследить прошедшие за последние 13 лет изменения. В 1,6 раза увеличилась доля содержащихся под стражей женщин, при которых оставлены дети в камере СИЗО (с 1,0% до 1,6%). Такое увеличение в числе других причин можно объяснить улучшением материально-бытовых условий в СИЗО, произошедшее в последние года как за счет сокращения численности подозреваемых и обвиняемых, так и за счет ввода новых СИЗО и новых корпусов СИЗО.

Отметим, что женщины, оставляющие детей при себе в СИЗО, как правило, оставляют их и при направлении для отбывания наказания в исправительные колонии.

1.3. Возраст лиц, содержащихся под стражей

Сам по себе возраст, разумеется, не имеет какого-либо криминального значения. В то же время взятый отдельно, как период развития личности, позволяет выявить его влияние на формирование у нее привычек, способов самовыражения, закрепление вариантов реагирования на конфликтные, в том числе криминогенные ситуации.

По общему правилу, уголовная ответственность наступает при достижении лицом 16-летнего возраста, однако за ряд преступлений, перечисленных в ч. 2 ст. 20 УК РФ, ей подлежат лица начиная с 14 лет.

Государство, формируя содержание различных отраслей законодательства, всегда учитывает возраст участника правоотношений. Не являются исключением и отрасли уголовно-правового цикла. В частности, при избрании наиболее строгой меры пресечения к лицам, подозреваемым или обвиняемым в совершении преступлений, — заключения под стражу, УПК РФ в ч. 2 ст. 108 ограничивает возможность ее применения к несовершеннолетним зависимостью от категории инкриминируемого деяния. Заключение под стражу в отношении несовершеннолетних может применяться только в случае их подозрения или обвинения в совершении тяжких или особо тяжких преступлений и лишь в исключительных случаях — преступлений средней тяжести.

Государство, законодатель стремится максимально использовать все имеющиеся иные возможности реагирования на противоправное поведение несовершеннолетних, используя изоляцию от общества только как исключение. Поэтому, если за 2022 год, по данным МВД РФ, из числа выявленных лиц, совершивших преступления, удельный вес несовершеннолетних составил 3,2%, то, по данным ФСИН за 2021 год, под стражей таких лиц в среднем содержалось 0,7%, а в воспитательных колониях — только 0,2% от всех содержащихся под стражей или отбывающих лишение свободы.

Характеристика заключенных под стражу по возрасту позволяет, помимо прочего, определить степень и интенсивность проявления криминогенной активности и особенностей преступного поведения представителей различных возрастных групп.

Таблица 2

Распределение подозреваемых и обвиняемых по возрасту¹⁵

Возрастная группа | Доля (%)
Перепись 2009 года | Перепись 2022 года
14–15 лет | 0,3 | 0,5
16–17 лет | 1,9 | 2,9
18–19 лет | 6,1 | 2,4
20–24 | 20,6 | 11,6
25–29 лет | 23,2 | 15,6
30–39 лет | 31,3 | 36,1
40–49 лет | 11,7 | 21,4
50–54 года | 2,8 | 4,8
55–59 лет | 1,4 | 2,8
60 и более | 0,7 | 1,9
Итого | 100 | 100

При сравнении результатов двух переписей наиболее очевидно различие при достижении содержащимися под стражей 30-летнего возраста, рассматриваемого психологами как кризисного и переходного от молодости к зрелости. Если рассматривать 30 лет в качестве некого рубежа — до и после, то обнаруживается, что контингент СИЗО значительно повзрослел. Доля содержащихся под стражей в возрасте до 30 лет в 2009 году составляла 52,1%, а после 30 лет — 47,9%. В 2022 году, соответственно, 33,0% и 67,0%. Наиболее криминально активными по-прежнему остаются лица в возрасте 30–39 лет, а по данным последней переписи, доля таких лиц возросла еще на 4,8%. Даже доля лиц пожилого возраста (свыше 60 лет), увеличилась почти в три раза.

1.4. Семейное положение лиц, содержащихся под стражей

Семья традиционно считается важным антикриминогенным фактором, умело используя который в воспитательной работе можно добиться более значимых результатов. Разумеется, применительно к подозреваемым и обвиняемым, вина которых еще не доказана, употребление термина «исправление» не применимо, но воспитательная работа может проводиться со всеми категориями граждан.

По итогам Всероссийской переписи населения 2020 года в браке не состоял 51% граждан России в возрасте от 16 и более лет¹⁶. Итоги переписи осужденных и содержащихся под стражей 2022 года относительно семейного положения отражены на рисунке 4.

Рис. 4. Семейное положение

Даже если сделать поправку на то, что в переписи лиц, содержащихся под стражей, учитывались лица, не достигшие 16 лет (согласно ч. 2 ст. 13 Семейного кодекса — минимально необходимый брачный возраст), их доля (0,5%) практически не влияет на конечный результат. В целом в России в браке состояла почти половина граждан (49%), в то время как среди заключенных под стражу — одна пятая (20,5%). Это сравнение подтверждает высказывание криминологов и социологов о позитивном влиянии семьи на личность.

1.5. Образовательный уровень лиц, содержащихся под стражей

Образование является фактором, в значительной степени определяющим социальный статус личности, влияющим на формирование интересов, окружения, жизненных установок. Уровень образования влияет на поведение человека, поскольку он непосредственно связан с положением личности в обществе и оценкой со стороны окружающих.

В 2022 году в России не имели даже начального общего образования 2% населения. Наибольший удельный вес среди жителей страны, имеющих образование, занимали лица со средним профессиональным и неполным высшим образованием — 47,0%¹⁷.

Если проследить динамику уровня образования среди лиц, содержащихся под стражей, за последние неполную четверть века, обнаружим ряд существенных изменений (см. табл. 3).

Таблица 3

Распределение подозреваемых и обвиняемых по уровню образования¹⁸

Уровень образования | Доля (%)
Перепись 1999 года | Перепись 2009 года | Перепись 2022 года
Не имеет образования | – | 1,9 | 1,8
Начальное общее (начальное) | 5,9 | 7,5 | 5,1
Основное общее (неполное среднее) | 29,6 | 32,4 | 13,1
Среднее полное общее (среднее) | 45,9 | 32,4 | 38,5
Среднее профессиональное (среднее специальное и неполное высшее | 16,5 | 21,6 | 29,1
Высшее профессиональное (высшее) | 2,1 | 4,2 | 12,4
Итого | 100 | 100 | 100

Во-первых, произошло заметное снижение доли лиц, имеющих неполное среднее образование (в 2 и в 2,5 раза соответственно каждой предыдущей переписи). Во-вторых, шел последовательный рост послешкольного, профессионального образования. Особенно ощутимо он проявился в группе лиц, имеющих высшее профессиональное образование (в 6 и в 3 раза соответственно каждой предыдущей переписи). Однако если сравнить его с аналогичным уровнем образования в стране в целом, то он ниже почти в 4 раза. Доли же граждан России и лиц, заключенных под стражу, не имеющих образования, примерно совпадают. У последних за прошедшие 13 лет существенных изменений не произошло.

1.6. Род занятий лиц, содержащихся под стражей

Под занятием (трудом) понимается род деятельности или выполняемая работа, приносящая заработок или доход. Близкое по значению, но не идентичное ему понятие «профессия» также является родом трудовой деятельности, но для овладения ею требуется обучение специальным знаниям, навыкам, приобретение практического опыта. То есть занятие — это вид фактически выполняемой работы, а профессия — это занятие, для которого необходима соответствующая подготовка.

При проведении переписей населения или использовании текущих статистических материалов население, в том числе трудовые ресурсы, изучается по общественным группам (рабочий, служащий, пенсионер). Для лиц, работающих не по профессии, но имеющих занятие, общественная группа определяется местом работы или родом занятий.

Согласно данным Росстата РФ, в 2021 году наибольшее число граждан России было занято в торговле (18,7%), обрабатывающей промышленности (14,1%), строительстве (9,2%), транспортировке и хранении (8,0%), образовании (7,5%), сельском и лесном хозяйстве (6,3%)¹⁹.

Обратившись к материалам трех последних переписей заключенных под стражу, проследим возможные изменения в социальной структуре общества и проявившихся тенденциях в группах населения.

Таблица 4

Распределение подозреваемых и обвиняемых по роду занятий до заключения под стражу²⁰

Род занятий | Доля (%)
Перепись 1999 года | Перепись 2009 года | Перепись 2022 года
1 | 2 | 3 | 4
Рабочий | 21,5 | 22,5 | 34,1
Служащий | 2,4 | 2,1 | 1,0
Лицо, занимающееся предпринимательской деятельностью | 1,9 | 1,7 | 2,0
Лицо, имеющее основной доход от занятий в сельском хозяйстве | 0,3 | 0,9 | 0,1
Учащийся профессионального училища (колледжа) | 1,1 | 1,3 | 0,4
Учащийся средней школы | 1,2 | 1,5 | 2,1
Учащийся вспомогательной школы | 0,1 | 0,1 | 0,0
Учащийся специального учебно-воспитательного учреждения открытого или закрытого типа (спецшколы, спецпрофучилища) | 0,2 | 0,1 | 0,1
Учащийся техникума, вуза | 1,0 | 0,9 | 1,1
Военнослужащий | 0,4 | 0,5 | 0,2
Сотрудники (пенсионеры) прокуратуры, органов внутренних дел, ФСБ, службы судебных приставов, Росгвардии (внутренних войск), таможенных органов, уголовно-исполнительной системы или