Российское уголовное право. Общая часть

Учебник

Издание второе,
исправленное и дополненное

Под редакцией
доктора юридических наук,
профессора Г. А. Есакова

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.2(470+571)(075.8)

ББК 67.408(2Рос)я73

Р76

Авторы:

Барышева К. А., кандидат юридических наук, доцент Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» – главы 12, 13;

Есаков Г. А., доктор юридических наук, профессор, приглашенный преподаватель юридического факультета Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова – главы 1–4, 8, 10, 14, 16–19;

Ляскало А. Н., доктор юридических наук, профессор Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» – глава 5;

Малешина А. В., кандидат юридических наук, доцент юридического факультета Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова – § 4 главы 6, глава 7;

Нагорная И. И., кандидат юридических наук, доцент Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» – главы 20, 21;

Палий В. В., кандидат юридических наук, доцент Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) – глава 15;

Степанов П. П., кандидат юридических наук, ассистент юридического факультета Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова – § 1, 2, 5 главы 6, глава 11;

Филатова М. А., кандидат юридических наук, доцент юридического факультета Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова – § 3 главы 6, глава 9.

Рецензенты:

Коробеев А. И., доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации, заведующий кафедрой уголовного права и криминологии Дальневосточного федерального университета;

Яни П. С., доктор юридических наук, профессор кафедры уголовного права и криминологии юридического факультета Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова.

Предлагаемый учебник подготовлен преподавателями юридического факультета Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова, Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) и Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики». Книга предназначена для изучения студентами высших учебных заведений дисциплины «Уголовное право (Общая часть)».

В издании представлен опирающийся на теоретические положения и судебную практику анализ основных вопросов соответствующего учебного курса.

Учебник отражает состояние уголовного законодательства и смежных отраслей права на 1 сентября 2023 г.

Для студентов юридических вузов и факультетов.

УДК 343.2(470+571)(075.8)

ББК 67.408(2Рос)я73

© Коллектив авторов, 2019

© Коллектив авторов, 2023, с изменениями

© ООО «Проспект», 2023

Глава 1. УГОЛОВНОЕ ПРАВО КАК ОТРАСЛЬ ПРАВА. ПРИНЦИПЫ УГОЛОВНОГО ПРАВА

§ 1. Понятие уголовного права, его предмет, метод, задачи и система

Уголовное право – это одна из отраслей российского права, представляющая собой систему правовых норм, устанавливающих основание и принципы уголовной ответственности, определяющих, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями, и устанавливающих виды наказаний и иные меры уголовно-правового характера за совершение преступлений.

Существование уголовного права как отрасли права предопределено необходимостью реакции государства на самые опасные проявления неправомерного поведения, которые в русском языке именуются «преступлениями».

С самого зарождения права как самостоятельного явления общественной жизни правомерное поведение стало противопоставляться неправомерному, и, соответственно, с присвоением государством функции отмщения за совершенное злодеяние, ранее принадлежавшей частному лицу, возникло на самых ранних этапах истории права также уголовное право.

История российского уголовного права восходит к XI в., оставившему нам «Русскую Правду» – первый достоверный источник уголовно-правовых норм. В ходе последующих столетий сменилось множество таких источников, однако об осмысленном обособлении уголовного права в качестве самостоятельной отрасли права и науки можно говорить лишь с началом XIX в., когда в российском праве произошло деление до того единого массива правовых норм на отрасли права.

Весь XIX в. и начало XX в. являют собой непрерывное развитие российского уголовного права, нашедшее свое последовательное отражение в Своде законов Российской империи (том XV, 1832 г.), Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. и, наконец, в Уголовном уложении 1903 г. Последнее представляет собой уголовный кодекс, сопоставимый с лучшими мировыми образцами уголовного законодательства того времени. Создание столь совершенного для той эпохи уголовного кодекса было бы невозможно в отсутствие развитой уголовно-правовой теории, и конец XIX – начало XX вв. были временем расцвета уголовно-правовой науки. Труды, принадлежащие перу Л. С. Белогриц-Котляревского, Н. Д. Сергеевского, Н. С. Таганцева, И. Я. Фойницкого и др., по прошествии более чем столетия не только не утратили актуальности, но и до сегодняшнего дня являются образцом уголовно-правовой мысли.

События октября 1917 г. не прервали развития российского уголовного права. С точки зрения науки уголовного права советская эпоха характеризовалась лишь идеологическими наслоениями на уголовно-правовую мысль. Последняя продолжала свое поступательное развитие, и современная российская наука уголовного права основывается во многом на трудах об уголовном законе, преступлении и его составе, квалификации преступлений, наказании, написанных в советскую эпоху. Вместе с тем влияние советской эпохи на содержание уголовного закона и практику его применения не столь однозначно. Истории российского уголовного законодательства XX в. известны и крайне репрессивные уголовные законы, применявшиеся в период массовых репрессий 1930–1950-хх гг., и антиправовые нормы об уголовной ответственности членов семей «врагов народа», о применении уголовного закона по аналогии, о наказании за так называемую «антисоветскую агитацию и пропаганду» и т. п.

Действующий Уголовный кодекс РФ 1996 г., будучи разработан на основе достижений уголовно-правовой науки, с учетом современного зарубежного опыта, заложил основу для современного развития российского уголовного права и его науки.

В понятие «уголовное право» традиционно вкладываются три смысла. Во-первых, это отрасль законодательства, состоящая в соответствии с ч. 1 ст. 1 УК РФ из уголовного кодекса; новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в УК РФ. На основании п. «о» ст. 71 Конституции РФ уголовное законодательство отнесено к исключительной компетенции (ведению) Российской Федерации. Во-вторых, это отрасль права, включающая в себя уголовный кодекс, иные законы, содержащие уголовно-правовые нормы (например, некоторые нормы материального уголовного права содержатся в УПК), судебную практику, материалы правотворческой деятельности. В-третьих, это наука, изучающая отрасль права, и основанная на ней учебная дисциплина.

В соответствии с ч. 1 ст. 2 УК РФ задачами кодекса (т. е. фактически задачами уголовного права) являются: охрана прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя Российской Федерации от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности человечества, а также предупреждение преступлений. Таким образом, уголовное право – это по преимуществу охранительная отрасль права, стоящая на страже общественных отношений, урегулированных нормами других отраслей права (конституционного, гражданского, трудового, финансового и др.). Нормы уголовного права в большинстве своем – это нормы-запреты, запрещающие под страхом уголовного наказания совершать определенные опасные для личности, общества или государства деяния.

Соответственно, предметом уголовного права являются общественные отношения, возникающие в связи с совершением лицом преступления и применением к такому лицу наказания или иных мер уголовно-правового характера. Это общественные отношения, будучи урегулированными нормами уголовного права, становятся охранительными уголовным правоотношениями. Вместе с тем в предмет уголовного права входят и регулятивные уголовные правоотношения (глава 4).

Из определения предмета уголовного права следует, что его основным методом правового регулирования выступает запретительный метод, тогда как дозволения допускаются уголовным правом лишь в особых случаях.

Система уголовного права связана с его делением на Общую и Особенную части, которые вместе с тем представляют собой взаимоувязанные блоки правовых норм. Общая часть уголовного права включает в себя нормы, определяющие принципы уголовного права, источники уголовного права, пределы действия уголовного закона, закрепляющие основание и пределы уголовной ответственности, особенности уголовной ответственности отдельных категорий лиц (несовершеннолетних и страдающих психическими расстройствами) устанавливающие виды наказаний и иных мер уголовно-правового характера, предписывающие правила их назначения и освобождения от уголовной ответственности и наказания. В Общей части уголовного права выделяются институты и иногда субинституты уголовного права (например, институты соучастия, обстоятельств, исключающих преступность деяния; субинститут видов соучастников, видов и форм соучастия). Особенная часть уголовного права включает в себя нормы, описывающие конкретные составы преступлений, наличие которых в совершенных деяниях является в соответствии со ст. 8 УК РФ единственным основанием уголовной ответственности. Институты в Особенной части уголовного права не выделяются; их заменяет классификация преступлений по родовому и видовому объектам на соответствующие группы, объединенные в разделы и главы Особенной части УК РФ соответственно.

В настоящее время в системе уголовного права также оформилось несколько подотраслей. Подотрасли уголовного права представляют собой относительно автономные образования в системе уголовного права, связанные с ответственностью в особой сфере охраняемых уголовным законом отношений или в связи с совершением преступлений особой категорией субъектов, включающие в свой состав обособленную группу деяний в Особенной части и сравнительно автономные от «общеуголовных» своих, особые нормы и институты в Общей части, уточняющие или замещающих «общеуголовные». На сегодня можно говорить о существовании в уголовном праве как минимум трех подотраслей: экономического уголовного права, военно-уголовного права и международно-уголовного права.

Уголовное право, будучи включенным в систему отраслей российского права, взаимодействует с иными отраслями права. Наиболее тесно уголовное право связано с уголовно-процессуальным правом. Нормы последнего через установленную процедуру расследования и судебного рассмотрения уголовных дел позволяют, во-первых, законным образом установить факты, требующие уголовно-правовой оценки (например, то, было ли совершено деяние, признаваемое преступлением) и, во-вторых, законным образом применить к лицу, совершившему общественно опасное деяние, наказание или иные меры уголовно-правового характера либо освободить его от ответственности или наказания. Уголовно-исполнительное право в определенном смысле «продолжает» уголовное право, поскольку регулирует общественные отношения, связанные с исполнением наказания, назначенного по приговору суда, в том числе содержит ряд уголовно-правовых по содержанию норм, устанавливающих, к примеру, основания и условия для освобождения лица от наказания.

§ 2. Принципы уголовного права

Принципы уголовного права – это закрепленные в уголовном законе и непосредственно действующие в судебной практике основополагающие идеи, начала, определяющие смысл и содержание уголовно-правовых норм и отражающие социальные, правовые, культурные и идеологические ценности современного общества.

В действующем уголовном законе принципы уголовного права впервые нашли законодательное закрепление в ст. 3–7 УК РФ и являются отражением конституционных положений о правах и свободах человека (глава 2 Конституции РФ). Принципы уголовного права являются непосредственно действующими и выступают в качестве ориентира для законодателя при создании уголовно-правовых норм и для правоприменителя при их применении.

Принцип законности закреплен в ч. 1 ст. 3 УК РФ: «Преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только настоящим Кодексом». Этот принцип является отражением конституционного положения о том, что «никто не может нести ответственность за деяние, которое в момент его совершения не признавалось правонарушением» (ч. 2 ст. 54 Конституции РФ). Этот принцип восходит к мысли известного итальянского гуманиста XVIII в. Чезаре Беккариа, который в своей работе «О преступлениях и наказаниях» писал, что «…наказания за преступления могут быть установлены только законом». Позднее этот принцип немецким криминалистом XIX в. Ансельмом Фейербахом был облечен в максиму nullum crimen, nulla poena sine lege. Принцип законности означает, что лицо может нести уголовную ответственность только за деяние, признанное законом преступлением до момента совершения такого деяния; при этом закон, устанавливающий уголовную ответственность, должен быть опубликован для всеобщего сведения. Принцип законности также предполагает точную определенность признаков состава преступления, а также возможного наказания и иных мер уголовно-правового характера, следующих за совершением преступления.

Из принципа законности следует и запрет применения уголовного закона по аналогии, установленный ч. 2 ст. 3 УК РФ. Применение уголовного закона по аналогии означает, что в отсутствие нормы, запрещающей конкретное общественно опасное поведение, правоприменителю тем не менее разрешается привлекать лицо к уголовной ответственности на основе нормы, устанавливающей уголовную ответственность за схожее общественно опасное поведение. Аналогия уголовного закона была известна российскому уголовному праву с 1917 по 1958 гг. Так, ст. 16 УК РСФСР 1926 г. устанавливала: «Если то или иное общественно-опасное действие прямо не предусмотрено настоящим Кодексом, то основание и пределы ответственности за него определяются применительно к тем статьям Кодекса, которые предусматривают наиболее сходные по роду преступления». Вместе с тем запрет применения уголовного закона по аналогии не запрещает при толковании уголовного закона придавать понятиям, содержащимся в разных главах УК РФ, идентичное (т. е. аналогичное) содержание (например, при уяснении смысла понятий «должностное лицо», «тяжкие последствия»).

Принцип равенства граждан перед законом содержится в ст. 4 УК РФ: «Лица, совершившие преступления, равны перед законом и подлежат уголовной ответственности независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств». В соответствии с ч. 1 ст. 19 Конституции РФ «все равны перед законом и судом», и ст. 4 УК РФ конкретизирует это конституционное положение. Не является исключением из принципа равенства установление особого порядка привлечения к уголовной ответственности некоторых категорий граждан (например, судей, депутатов и др.): их особый статус и роль в жизни общества требует определенных гарантий, включающих неприкосновенность. Вместе с тем со снятием такой неприкосновенности они подлежат уголовной ответственности без каких-либо изъятий наравне с обычными гражданами. Не является исключением из принципа равенства также установление льготного режима уголовной ответственности некоторых категорий граждан (например, несовершеннолетних, женщин, престарелых): равенство в смысле ст. 4 УК РФ предполагает возможность привлечения к уголовной ответственности всех без исключения лиц, совершивших преступления, однако не диктует абсолютного совпадения в уголовной ответственности и наказании.

Принцип вины, закрепленный в ст. 5 УК РФ, предполагает, что лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина. Российское уголовное право базируется на концепции субъективного вменения, согласно которой только лицо, виновное в совершении деяния в форме умысла (ст. 25 УК РФ) или неосторожности (ст. 26 УК РФ), подлежит уголовной ответственности. Противоположностью этого является объективное вменение, т. е. уголовная ответственность за невиновное причинение вреда, запрещенное ч. 2 ст. 5 УК РФ.

Принцип справедливости зафиксирован в ст. 6 УК РФ: «Наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного». Содержание этого принципа не следует сводить только к соразмерности назначенного наказания тяжести конкретного преступления, хотя, безусловно, здесь этот принцип реализуется нагляднее всего. Этот принцип также является ориентиром для законодателя при установлении санкций за совершенные преступления, которые должны быть соразмерны характеру и степени общественной опасности преступления. Так, отражением принципа справедливости служат нормы УК РФ, устанавливающие смягченные меры наказания за неоконченное преступление (ст. 66 УК РФ), фиксирующие перечень обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание (ст. 61, 63 УК РФ), и др.

Развитием конституционного положения о том, что «никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление» (ч. 1 ст. 50 Конституции РФ), является положение в ч. 2 ст. 6 УК РФ, согласно которому «никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление». Это положение также является составляющей принципа справедливости.

Принцип гуманизма (ст. 7 УК РФ) базируется на конституционном положении, согласно которому достоинство личности охраняется государством; ничто не может быть основанием для его умаления; никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию; никто не может быть без добровольного согласия подвергнут медицинским, научным или иным опытам (ст. 21 Конституции РФ). Принцип гуманизма имеет две стороны. Во-первых, «уголовное законодательство Российской Федерации обеспечивает безопасность человека» (ч. 1 ст. 7 УК РФ). Это означает, что уголовный закон не только направлен на охрану личности, а также общества и государства, в которых существует личность, от преступных посягательств, но и устанавливает повышенную уголовную ответственность за посягательства на лиц, требующих особой защиты закона (беременных женщин, малолетних и несовершеннолетних, престарелых и т. п.). Во-вторых, «наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, не могут иметь своей целью причинение физических страданий или унижение человеческого достоинства» (ч. 2 ст. 7 УК РФ). Уголовное наказание не ставит своей целью причинение бессмысленных и жестоких страданий человеку, совершившему преступление; он преследует только цели восстановления социальной справедливости и предупреждения совершения новых преступлений (ч. 2 ст. 43 УК РФ). Гуманизм уголовного закона проявляется также в установлении особого, более мягкого режима уголовной ответственности некоторых лиц (например, несовершеннолетних, женщин, престарелых); в наделении суда правом смягчать назначаемое наказание при наличии особых смягчающих обстоятельств или вовсе освободить лицо от уголовной ответственности или от наказания.

§ 3. Наука уголовного права

Уголовное право, являясь отраслью права, предполагает, как и любая другая отрасль, определенную научную разработку составляющих его предмет вопросов. Наука уголовного права – это обособленный блок правовых знаний об уголовном праве, представленный совокупностью работ, накопленных с течением времени. На основе науки уголовного права формируется уголовное право как учебная дисциплина, изучаемая в высших учебных заведениях.

Предмет науки уголовного права нельзя определить как изучение отрасли уголовного права, поскольку он несколько шире. Наряду с изучением современного уголовного права, представленного в виде уголовного законодательства и практики его применения, в круг предмета науки входят история уголовного права, изучение закономерностей возникновения, развития и действия уголовного законодательства, познание уголовного законодательства зарубежных стран и международного уголовного права, история самой науки уголовного права, прогностическое описание тенденций развития уголовного права и его науки.

Методологическую основу науки уголовного права составляют современные методы научного познания, такие как диалектический, исторический, лингвистический, системно-структурный, сравнительно-правовой, формально-логический, гносеологический и другие методы.

Развиваясь вместе с уголовным правом, наука уголовного права выполняет целый ряд функций. Так, познавательная (описательная) функция науки позволяет уяснить сущность исследуемых явлений, раскрыть закономерности их развития, системные взаимосвязи. Прогностическая функция позволяет выявить тенденции в развитии уголовного права, сформулировать перспективы изменений уголовного законодательства и предложить решения возникающих проблем. Наконец, практическая функция науки уголовного права заключается в том, что результаты научных исследований востребованы на практике при применении уголовно-правовых норм.

Вследствие национального характера правовых систем уголовно-правовая наука, как и практически любая иная правовая наука, является менее «интернациональной», чем, к примеру, естественные или технические науки. Вместе с тем, несмотря на национальный характер уголовно-правовой науки, ее принадлежность к социальным наукам обуславливает то, что в основе этой науки в любой отдельно взятой уголовно-правовой системе лежит некое общее социально-философское представление об уголовном праве. Это объединяющее представление, фундамент уголовного права и его науки может быть названо школой уголовного права, т. е. целостным направлением уголовно-правовой мысли, заключающим в себе обусловленные определенными социально-философскими установками особые взгляды на природу уголовного права, его происхождение, цели и задачи, применимый инструментарий в решении этих задач. Наиболее известными являются классическая и антрополого-социологическая школы уголовного права.

Классическая школа уголовного права сформировалась в конце XVIII – начале XIX вв. Ее философские основы заложены в трудах Иммануила Канта и Гегеля, а в уголовно-правовой области у ее истоков стоял Ансельм Фейербах. Видными представителями классической школы в России являлись А. Ф. Кистяковский, Н. С. Таганцев и некоторые другие.

Классическая школа выдвинула в качестве основополагающего принципа для построения уголовного законодательства идею закона, выраженного в форме кодекса. Фундамент школы составили следующие основные положения: нет наказания без закона, или nulla poena sine lege; нет наказания без преступления, или nulla poena sine crimene; нет преступления без законного наказания, или nullum crimen sine poena legali; все равны перед законом; преступление является проявлением свободной воли субъекта; лицо может подлежать ответственности лишь за деяние и лишь за виновное деяние, или nullum crimen sine culpa; наказание есть пропорциональное воздаяние за совершенное преступление, поскольку последнее есть проявление свободной воли; личные особенности индивида не влияют на наказание, так как оно должно быть соизмеримо лишь с совершенным деянием; судейское усмотрение при применении норм уголовного права должно быть сведено к минимуму.

Классическая школа понимала преступление и наказание как чисто юридические категории, выводя содержание уголовного права из норм кодекса, т. е. из воли законодателя, и как следствие наибольшие достижения ею были достигнуты в изучении догматики уголовного права.

Наиболее известными отражениями идей классической школы стали французский уголовный кодекс 1810 г. (уголовный кодекс Наполеона) и баварский уголовный кодекс 1813 г. (составленный при непосредственном участии Фейербаха). Оба эти кодекса основывались на идее уголовного закона как орудия управления обществом; отличались лаконичностью, хорошей юридической техникой, глубокой проработкой основных институтов общей части уголовного права и послужили образцом для ряда последующих кодификаций уголовного права в Европе.

Главный недостаток теоретических построение классической школы составили приверженность ее представителей к анализу законодательного текста, конструированию и комментированию уголовно-правовых институтов в связи с волей законодателя и в отрыве от конкретных социально-исторических условий.

Как следствие неспособности классической школы объяснить причины изменений в динамике преступности, тенденции к ее постоянному росту в конце XIX в. возникла антрополого-социологическая (или просто социологическая) школа уголовного права, положившая в основу теоретических построений не уголовный закон и совершенное деяние, а личность преступника, и ставшая родоначальницей самостоятельной науки уголовно-правового цикла – криминологии.

Самым известным шагом в развитии этого направления стали идеи Чезаре Ломброзо о «преступном человеке», отличном от «нормального» человека по органическим и психическим чертам, как наследственным, так и приобретенным. В своей работе «Преступный человек» Ломброзо подробно исследовал зависимость преступности от климата, географии, расы, национальности, плотности населения, обеспеченности едой, употребления алкоголя, образования, возраста, экономического состояния, наследственности, семейного положения, профессии, занятости и других факторов. Выводы, которые он при этом сделал, частью вполне могут быть признаны за истинные, однако частью являются, по меньшей мере, шокирующими и едва ли приемлемыми.

На смену кратковременному увлечению «биологизацией» уголовного права пришло понимание преступления и преступности в целом как социального явления, а не как проявления биологических аномалий, что привело к рождению уже собственно социологической школы. Представители последней (Ф. Лист, А. Принс, Г. Тард и др.; в России – М. Н. Гернет, Н. Н. Полянский, И. Я. Фойницкий, А. А. Пионтковский (отец)) открыто провозгласили прежде всего тезис о «вечности» преступности.

Заслугой социологической школы также стала разработка теории факторов преступности, индивидуальных, физических и социальных.

Отталкиваясь от этих факторов, представители социологической школы пришли к выводу о том, что необходимость наказания и уголовного права в целом предопределяется необходимостью борьбы с индивидуальными (личными) факторами преступности («с самим преступным людом», по словам А. А. Пионтковского (отца)), поскольку иные факторы могут быть устранены без применения наказания. Соответственно, ими были предложены новые уголовно-правовые методы борьбы с преступностью. Центральной точкой в рассуждениях об этих методах стала теория «опасного состояния» как ситуации, в которой как следствие действия различных факторов (например, волевой способности деятеля, его привычек, т. е. рода занятий и склада жизни) вероятность совершения преступления определенными людьми значительно повышается, что требует и оправдывает применение принудительных превентивных мер.

Ярким примером действия теории «опасного состояния» может служить ст. 49 УК РСФСР 1922 г. (ст. 7 УК РСФСР 1926 г.), в соответствии с которой «лица, признанные судом по своей преступной деятельности или по связи с преступной средой данной местности социально-опасными, могут быть лишены по приговору суда права пребывания в определенных местностях на срок не свыше трех лет». В соответствии со ст. 43 УК РСФСР 1926 г. «опасное состояние» личности давало основание применить к нему меру социальной защиты даже несмотря на вынесение оправдательного приговора: «Предостережение применяется судом лишь при вынесении оправдательного приговора, если суд усматривает, что поведение оправданного дает все же основания опасаться совершения им преступления в будущем».

Взгляды представителей социологической школы также увязывали применяемое наказание не с характером совершенного преступления, а с оценкой опасности личности его совершившего; степень потенциальной опасности лица должна была отныне определять наказание. Наказание при таком подходе превращалось из кары и воздаяния в сугубо утилитарное средство защиты общества.

Потенциальная опасность совершившего преступление в будущем (в особенности опасность рецидива) оправдывала, согласно социологической школе, возможность применения не только наказания, но и особых мер безопасности по его завершении (надзора, ссылки и т. п.) с тем, чтобы избавить общество от возможности нового совершения преступления уже раз осужденным индивидом. Так, в соответствии со ст. 50 УК РСФСР 1922 г. «суд, избрав одно из наказаний, …может присоединить к нему …необходимую меру социальной защиты». Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. допускал возможность признания лица особо опасным рецидивистом при повторном совершении им определенных преступлений (ст. 241), что влекло применение не только более суровых мер наказания, но и запрет применять к такому лицу условно-досрочное освобождение и замену неотбытой части наказания более мягким видом; судимость таких лиц погашалась не автоматически, а снималась специальным решением суда, «если …судом будет установлено, что осужденный исправился и нет необходимости считать его имеющим судимость» (п. 8 ст. 57).

Современный период развития уголовного права характеризуется господством не традиционных школ уголовного права, а скорее доминированием созданных на их основе эклектичных школ (направлений), комбинирующих взгляды различных традиционных школ с акцентом на ту или иную идею. Эти взгляды соответственно находят отражение в действующем уголовном законодательстве.

Господство эклектичных направлений обусловлено, в частности, тем, что современное общество характеризуется качественным изменением преступности, которая не может быть удовлетворительно контролируема только на основе построений традиционных уголовно-правовых школ. Новые вызовы со стороны преступности – исчезновение государственных границ (как реальное, так и виртуальное), глобализация преступности, появление организованной, «беловоротничковой», компьютерной, корпоративной преступности, мирового терроризма – оттеснили на второй план «обыденную» корыстно-насильственную преступность, для борьбы с которой предлагали свой инструментарий традиционные уголовно-правовые школы.

Во второй половине XX в. появилось «неоклассическое» направление, в рамках которого наряду с сохранением основных постулатов классической школы при анализе преступления внимание уделяется также особенностям личности виновного и их влиянию на назначаемое наказание. Смягчена позиция классической школы уголовного права по вопросу о наказании как возмездии за совершенное преступление. В целом можно отметить, что с точки зрения формально-юридической все уголовно-правовые системы «европейского» образца построены на идеях классической школы уголовного права, отраженных, к примеру, в ст. 1–8 УК РФ.

Продолжением социологической школы уголовного права с включением некоторых идей классической школы стала теория новой социальной защиты Марка Анселя. Не отрицая, с одной стороны, формально-юридической догматики классической школы, М. Ансель, с другой стороны, подчеркивает, что борьба с преступностью должна быть направлена не только на искупление вины наказанием, но и на ресоциализацию осужденного за счет гуманизации уголовного права, охрану общества от преступных посягательств в том числе путем применения мер, не имеющих карательного характера.

Определенное возрождение, связанное с развитием медицинских наук, пережили и некоторые антропологические представления. Современные исследования показывают, что некоторые генетические и биологические факторы действительно являются причиной некоторых разновидностей агрессивно-преступного поведения (например, гормональный уровень, работа серотонинергической системы). По меньшей мере, эти данные могут быть использованы в предупредительных целях.

Таким образом, в настоящее время наблюдается определенный синтез появившихся ранее уголовно-правовых взглядов и учений, и этот синтез будет определять существование и развитие уголовно-правовых школ и в ближайшие десятилетия.

Основная литература по теме

1. Полный курс уголовного права / под ред. А. И. Коробеева. Т. 1: Преступление и наказание. СПб., 2008.

2. Уголовное право России. Общая часть: учебник / под ред. Н. М. Кропачева, Б. В. Волженкина, В. В. Орехова. СПб., 2006.

3. Уголовное право. Общая часть. Преступление. Академический курс в 10 томах. Т. 1: Понятие уголовного права. Механизм уголовно-правового регулирования / под ред. Н. А. Лопашенко. М., 2016.

4. Фельдштейн Г. С. Главные течения в истории науки уголовного права в России / под ред. и с предисл. В. А. Томсинова. М., 2003. С. 235.

5. Чучаев А. И. История науки уголовного права // История юридических наук в России / редкол.: О. Е. Кутафин и др. М., 2009.

Глава 2. ИСТОЧНИКИ УГОЛОВНОГО ПРАВА

История вопроса об источниках уголовного права выявляет несколько основных дискуссионных линий, сохранившихся отчасти до настоящего времени. Так, ко времени издания Уголовного уложения 1903 г., помимо общетеоретической дискуссии об источниках права в материальном смысле, в науке уголовного права в основном обсуждались проблемы, связанные с множественностью источников уголовного права (отсутствие единого уголовного закона, сосуществование принятых в разное время законоположений, влияние местных законодательных актов и обычаев на общеимперское законодательство и т. п.). Дебатировались и вопросы, связанные с ролью судебной практики в системе источников уголовного права.

В советское время вопрос о судебной практике как источнике права решался отрицательно; на смену множественности источников уголовного права пришли проблемы соотношения общесоюзного и республиканского законодательства, а также разрешения коллизий между законодательством отдельных республик. В дальнейшем активизировалось обсуждение аспектов бланкетности уголовного законодательства, структуры уголовно-правовых норм.

В постсоветское время утратили актуальность вопросы, связанные с советской союзно-республиканской спецификой, и достаточно быстро, к 1993 г., окончательно был решен вопрос о «федеральности» уголовного законодательства. Возобновилась дискуссия о роли судебной практики как источника уголовного права, хотя ни к каким значимым результатам она не привела. Особое внимание стало уделяться проблемам соотношения норм международного права и национального уголовного законодательства.

§ 1. Понятие и виды источников уголовного права

Принадлежность России к правовой семье континентального (романо-германского) права предопределяет, что основным источником права в любой отрасли права выступает законодательство.

Для уголовного права таким источником является Уголовный кодекс Российской Федерации, принятый Государственной Думой 24 мая 1996 г. и введенный в действие с 1 января 1997 г.

В соответствии с ч. 1 ст. 1 УК РФ «уголовное законодательство Российской Федерации состоит из настоящего Кодекса. Новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в настоящий Кодекс»; связана с этим положением ч. 1 ст. 3 УК РФ, где указывается, что «преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только настоящим Кодексом». Обе приведенные нормы определяют значение УК РФ как источника уголовного права в узком смысле этого слова: в отличие от многих иных государств (и опыта советского времени), в России только в УК РФ содержатся все возможные преступные деяния, и они не могут предусматриваться в иных, отдельных от УК РФ законах. Ни один федеральный закон, устанавливающий преступность деяния, его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия, не может быть принят без формального включения содержащихся в нем положений в структуру действующего уголовного кодекса (ч. 1 ст. 1, ч. 1 ст. 3 УК РФ). Тем более не могут составы преступлений предусматриваться в подзаконных актах, обычном праве и т.д., что является отражением классического постулата уголовного права nullum crimen sine lege scripta.

Напротив, в рамках дискуссии об источниках уголовного права в широком смысле следует рассматривать значение конституционных, международно-правовых, подзаконных положений, а также судебной практики как источников уголовного права.

Бесспорным источником уголовного права является Конституция РФ 1993 г., не только устанавливающая общие принципы уголовного права, но и содержащая целый ряд нормативных предписаний, входящих в конкретные уголовно-правовые нормы (к примеру, положения ч. 2 ст. 20, ч. 1 ст. 61).

Положения Конституции РФ были развиты в ряде дел Конституционным Судом РФ, который сформулировал и будет формулировать в дальнейшем некие обобщенные уголовно-правовые конструкции, влияющие на последующее законодательство и практику его применения. В частности, Конституционный Суд РФ обращался в своих решениям к вопросам определенности уголовного закона (постановления от 27 мая 2003 г. № 9-П, 27 мая 2008 г. № 8-П, 13 июля 2010 г. № 15-П, 31 марта 2011 г. № 3-П, 17 июня 2014 г. № 18-П, 16 июля 2015 г. № 22-П, 8 декабря 2022 г. № 53-П, 12 января 2023 г. № 2-П), обратной силы уголовного закона (постановления от 19 марта 2003 г. № 3-П, 20 июня 2006 г. № 4-П, 10 октября 2013 г. № 20-П), равенства граждан перед законом (постановления от 11 декабря 2014 г. № 32-П, 25 апреля 2018 г. № 17-П), недопустимости криминализации гарантированных прав и свобод (постановление от 20 декабря 1995 г. № 17-П), особых уголовно-правовых конструкций (постановление от 10 февраля 2017 г. № 2-П).

В соответствии с ч. 2 ст. 1 УК РФ «настоящий Кодекс основывается на Конституции Российской Федерации и общепризнанных принципах и нормах международного права». Соответственно, источниками уголовного права также являются общепризнанные принципы и нормы международного права, содержащие, по меньшей мере, те исходные постулаты, которых должно придерживаться уголовное право любой цивилизованной страны (к примеру, принцип non bis in idem), либо положения, находящие свое развитие в российском УК РФ (к примеру, о действии уголовного закона в пространстве).

Что же касается отдельных двусторонних и многосторонних международных договоров, заключенных Россией, то само по себе наличие ратифицированного международного договора еще не означает в уголовно-правовой сфере его прямого (непосредственного) применения, поскольку общее правило предполагает международный договор несамоисполнимым в этой области национального права. В п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» зафиксировано как общее правило: «Международные договоры, нормы которых предусматривают признаки составов уголовно наказуемых деяний, не могут применяться судами непосредственно, поскольку такими договорами прямо устанавливается обязанность государств обеспечить выполнение предусмотренных договором обязательств путем установления наказуемости определенных преступлений внутренним (национальным) законом… Исходя из статьи 54 и пункта “о” статьи 71 Конституции Российской Федерации, а также статьи 8 УК РФ уголовной ответственности в Российской Федерации подлежит лицо, совершившее деяние, содержащее все признаки состава преступления, предусмотренного Уголовным кодексом Российской Федерации. В связи с этим международно-правовые нормы, предусматривающие признаки составов преступлений, должны применяться судами Российской Федерации в тех случаях, когда норма Уголовного кодекса Российской Федерации прямо устанавливает необходимость применения международного договора Российской Федерации (например, статьи 355 и 356 УК РФ)». Уголовное законодательство содержит отсылку к международным договорам Российской Федерации (ч. 3 ст. 11, ч. 2–3 ст. 12, ч. 2 ст. 13, ч. 2¹ ст. 59, ст. 355–356 УК РФ). Во всех иных случаях международно-правовые нормы, требующие от государств установить уголовную ответственность за то или иное деяние, предполагают имплементацию в национальное уголовное законодательство; однако, будучи имплементированы, они уже становятся национальными уголовно-правовыми нормами.

Отдельно следует отметить принцип определенности уголовного закона, или nullum crimen sine lege certa, который впервые был сформулирован в практике Европейского Суда по правам человека на основе ст. 7 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. и в дальнейшем позаимствован российской конституционно-правовой практикой. По мнению Конституционного Суда РФ, «принцип формальной определенности закона, предполагающий точность и ясность законодательных предписаний, будучи неотъемлемым элементом верховенства права, выступает как в законотворческой, так и в правоприменительной деятельности в качестве необходимой гарантии обеспечения эффективной защиты от произвольных преследования, осуждения и наказания. Уголовная ответственность может считаться законно установленной и отвечающей требованиям ст. 55 (ч. 3) Конституции Российской Федерации лишь при условии, что она адекватна общественной опасности преступления и что уголовный закон ясно и четко определяет признаки этого преступления, отграничивая его от иных противоправных и тем более – от законных деяний» (постановление Конституционного Суда РФ от 27 мая 2008 г. № 8–П). Однако то, когда законодатель соблюдает эти критерии конституционности, с неизбежностью решается в конституционно-правовой практике ad hoc. В доктрине критерии оценки закона как определенного и, соответственно, конституционного, и наоборот, фактически не разработаны. Из одного из последних постановлений Конституционного Суда РФ по данному вопросу можно вывести следующее: а) «любое преступление, а равно наказание за его совершение должны быть четко определены в законе, причем таким образом, чтобы исходя непосредственно из текста соответствующей нормы – в случае необходимости с помощью толкования, данного ей судами, – каждый мог предвидеть уголовно-правовые последствия своих действий (бездействия)»; б) «оценка степени определенности… должна осуществляться исходя не только из самого текста закона, используемых формулировок, но и из их места в системе нормативных предписаний, – …регулятивные нормы, непосредственно закрепляющие те или иные правила поведения, не обязательно должны содержаться в том же нормативном правовом акте, что и нормы, устанавливающие юридическую ответственность за их нарушение» (постановление Конституционного Суда РФ от 17 июня 2014 г. № 18–П).

К числу источников уголовного права относятся и иные федеральные законы из областей гражданского, административного, налогового и прочих отраслей права. Указанные законы позволяют, в частности, раскрывать часто встречающийся при описании конкретных составов преступлений признак «незаконности» тех или иных действий. Значимо регуляторное законодательство и для раскрытия содержащихся в уголовном законе понятий, встречающихся также в иных отраслях права. Однако здесь необходимо сделать оговорку о том, что в соответствии со сложившейся судебной практикой существует всего лишь презумпция единства терминологии, в соответствии с которой, как общее правило, уголовное законодательство использует понятия и термины из других отраслей права в том значении, в каком они используются в этих отраслях, однако вправе отступать от такого единообразного толкования и давать указанным понятиям и терминам собственное уголовно-правовое наполнение. Например, в связи с предметом хищения (п. 1 примечаний к ст. 158 УК РФ) в уголовном праве не в полном объеме применимо понятие имущества, данное в ст. 128 ГК РФ: данный признак состава преступления в сравнении с пониманием имущества в ст. 128 ГК РФ дополнительно ограничивается, как то общепризнанно, также вещным, экономическим и юридическим признаками. В контексте ст. 174, 174¹ УК РФ Верховный Суд РФ раскрыл расширительно понятие сделки в сравнении со ст. 153 ГК РФ, дополнив его действиями, направленными «на создание видимости возникновения или перехода гражданских прав и обязанностей» (п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 7 июля 2015 г. № 32 «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем»).

Нормативные предписания, относящиеся к уголовно-правовым нормам, содержатся также в подзаконных нормативных правовых актах: указах Президента РФ, постановлениях Правительства РФ и актах федеральных органов исполнительной власти. Особым, по терминологии Конституционного Суда РФ, «уникальным нормативным правовым актом» и источником уголовного права является постановление Государственной Думы Федерального Собрания РФ об объявлении амнистии, выполняющее «функцию законодательного регулирования» в уголовно-правовой сфере (постановление Конституционного Суда РФ от 5 июля 2001 г. № 5-П).

Что касается вопроса о судебной практике как источнике уголовного права, то его формальное решение как в пользу признания ее таковым, так и нет, не влияет на неоспоримый факт существенной роли как постановлений Пленума Верховного Суда РФ, так и устоявшейся практики по отдельным категориям дел для уяснения содержания уголовно-правовых норм. При этом именно в судебной практике можно найти толкование признаков отдельных составов преступлений, разъяснение правил применения наказания, освобождения от уголовной ответственности и наказания и т.д.

§ 2. Система и структура уголовного закона

В соответствии с п. «о» ст. 71 Конституции РФ в исключительном ведении федеральных органов государственной власти находятся уголовное право и взаимосвязанные с последним вопросы амнистии и помилования. Из этого положения следует, что субъекты Российской Федерации и органы местного самоуправления не вправе принимать нормативные правовые акты, устанавливающие уголовную ответственность, а также регулирующие вопросы амнистии и помилования, а в случае принятия ими таких актов последние носят неконституционный характер.

Уголовный кодекс РФ делится на Общую и Особенную части, которые состоят из разделов (12) и глав (36), последовательно нумеруемых числами на основе римских и арабских цифр начиная с «I» и «1» соответственно. Низшей структурной единицей кодекса являются статьи, последовательно нумеруемые числами на основе арабских цифр начиная с «1». В случае добавления в УК РФ статьи (главы, раздела) она помещается после статьи (главы, раздела), посвященной наиболее смежному с вновь включаемыми положениями предмету регулирования, и обозначается номером этой статьи (главы, раздела) с добавлением верхнего индекса 1, 2 и т.д. (к примеру, ст. 215¹, 215² УК РФ). В случае исключения из УК РФ статьи (главы, раздела) нумерация остальных статей (глав, разделов) не меняется, если иное специально не оговорено законодателем. Широко сложившаяся практика написания добавленных статей кодекса как, например, ст. 215¹, 215² УК РФ не является вполне корректной, поскольку в официальных изданиях используются именно цифры в верхнем индексе.

Законодательная техника построения статей Общей части УК РФ не отличается в целом от построения статей законодательных источников прочих отраслей права. Каждая статья Общей части содержит одно или же несколько нормативных предписаний, являющихся компонентами гипотезы, диспозиции либо санкции той или иной уголовно-правовой нормы (см. § 3). В зависимости от числа взаимосвязанных нормативных предписаний, включенных в одну статью, последняя может делиться на части, последовательно обозначаемые числами на основе арабских цифр начиная с «1». В случае добавления в статью новой части она помещается после части, содержащей наиболее сходное с вновь включаемым нормативное предписание. При этом добавление новой части либо влечет последовательную перенумерацию частей статьи, либо новая часть обозначается номером части, после которой она вставляется, с добавлением верхнего индекса 1, 2 и т.д. (к примеру, ч. 2¹ ст. 37, ч. 6¹, 6² ст. 88 УК РФ). В ряде случаев (к примеру, в ст. 44, ч. 1 ст. 58 УК РФ) законодатель прибегает к перечислению сходных по природе нормативных предписаний, разделяя части статьи (статью) на более мелкие структурные единицы – пункты, последовательно обозначаемые буквами русского алфавита начиная с «а» (за исключением букв «ё» и «й»). При исключении из статьи части статьи или пункта нумерация остальных частей (пунктов) не меняется, если иное специально не оговорено законодателем (к примеру, из ст. 65 УК РФ исключена ч. 2, а из ст. 44 УК РФ – п. «ж», однако при этом нумерация (обозначение) остальных частей (пунктов) законодателем не изменены).

В отличие от Общей части уголовного закона статьи Особенной части имеют своеобразную структуру. Это предопределяется характером содержащихся в них нормативных предписаний, непосредственно входящих в содержание запретительной уголовно-правовой нормы. (Из всех статей Особенной части исключение в затронутом отношении представляют только ст. 331 УК РФ, определяющая общие условия ответственности за преступления против военной службы, и примечания к статьям Особенной части, содержащие специфические нормативные предписания.)

Структурно статьи Особенной части состоят либо из единого положения, не обозначаемого ни цифрой, ни буквой (например, ст. 149, 218 УК РФ), либо подразделяются на части, последовательно обозначаемые числами на основе арабских цифр начиная с «1» (например, ст. 107, 163 УК РФ). Такие части либо предусматривают основной и квалифицированный составы одного и того же преступления (например, ст. 111, 213 УК РФ), либо содержат два и более самостоятельных состава преступления (например, ст. 157, 184, 195, 212 УК РФ). В случае добавления в статью новой части вновь включаемая часть помещается после части, по отношению к которой она будет содержать квалифицированный состав преступления. При этом добавление новой части влечет перенумерацию частей статьи либо новой части присваивается номер предшествующей части с верхним индексом. В ряде случаев в частях статей структурно выделяются пункты, последовательно обозначаемые буквами русского алфавита начиная с «а» (за исключением букв «ё» и «й»), которыми описываются альтернативно предусмотренные признаки основного или квалифицированного состава преступления (например, ч. 2 ст. 127¹, ч. 1 ст. 256 УК РФ). В случае добавления в часть статьи нового пункта он помещается после пункта с наиболее схожим признаком состава преступления, и либо все пункты части статьи в новой редакции получают новое последовательное буквенное обозначение, либо новому пункту присваивается буквенное обозначение предшествующего пункта с верхним индексом. При исключении из статьи части статьи или пункта нумерация остальных частей (пунктов) не меняется, если иное специально не оговорено законодателем (к примеру, из ст. 123 УК РФ исключена ч. 2, а из ч. 2 ст. 211 УК РФ – п. «б», однако при этом нумерация (обозначение) остальных частей (пунктов) законодателем не изменены).

К некоторым статьям Особенной части законодателем добавлены примечания, которые либо раскрывают понятия, содержащиеся в статье (к примеру, примечания к ст. 117, 158 УК РФ), либо предусматривают особое обстоятельство, исключающее уголовную ответственность (к примеру, примечания к ст. 122, 151 УК РФ), либо содержат негативно сформулированный признак состава преступления, предусмотренного данной статьей (к примеру, примечания к ст. 316, 322 УК РФ), либо формулируют особое основание освобождения от уголовной ответственности (к примеру, примечания к ст. 126, 210 УК РФ), либо посвящены иным вопросам уголовно-правового регулирования (к примеру, примечание к ст. 231 УК РФ). Если в примечания к статье входит несколько нормативных предписаний, то они последовательно обозначаются арабскими цифрами начиная с «1» (к примеру, примечания к ст. 127¹, 285 УК РФ), и именуются как «пункт 1 примечаний к статье…», «пункт 2 примечаний к статье…» и т.д.)

Содержательно статьи (части статьи) Особенной части делятся на два элемента, традиционно именуемые диспозицией и санкцией. Не следует смешивать диспозицию и санкцию статьи Особенной части УК РФ с диспозицией и санкцией уголовно-правовой нормы. Исторически сложившаяся двойственность терминологии в уголовном праве требует четкого различения указанных понятий.

Под диспозицией статьи Особенной части следует понимать первый по порядку следования элемент статьи (части статьи), описывающий ряд признаков деяния, образующего конкретный состав преступления, запрещение совершать которое предусматривается уголовно-правовой нормой. Диспозиция статьи Особенной части начинается с первых слов текста статьи (части статьи) и оканчивается на тире «–», завершающем абзац текста статьи (части статьи).

Диспозиция статьи Особенной части содержит описание ряда признаков конкретного состава преступления; как следствие, с точки зрения техники уголовного закона только диспозиция статьи Особенной части может делиться на пункты.

В зависимости от способа описания законодателем объективной стороны конкретного состава преступления выделяются диспозиции простые, описательные, бланкетные и ссылочные.

В простой диспозиции дается только наименование преступного деяния без подробного раскрытия объективной стороны образуемого им преступления и признаков иных элементов состава преступления. Такие диспозиции, например, имеют ст. 126, 221 УК РФ.

В описательной диспозиции полно раскрывается объективная сторона конкретного преступления как с частичным указанием признаков иных элементов состава преступления (например, ст. 196, 284 УК РФ), так и без такового (например, ст. 148, 291 УК РФ).

Бланкетная диспозиция описывает действие (бездействие) как признак объективной стороны конкретного состава преступления через указание на нарушение таким действием (бездействием) тех или иных специальных правил, установленных в других отраслях права законодательными и подзаконными нормативными правовыми актами. При этом признаки иных элементов состава преступления могут частично определяться (например, ст. 181, 236 УК РФ), а могут и не определяться (например, ст. 215, 217 УК РФ).

Ссылочная диспозиция формулирует признаки объективной стороны конкретного состава преступления посредством указания в отрицательной форме на признаки иных составов преступлений, т. е. требуя их отсутствия (ст. 112, 116, 117, 179 УК РФ). Ссылочные диспозиции в «чистом» виде в уголовном законе не встречаются и всегда комбинируются с описательными (ст. 112, 116, 117, 179 УК РФ) либо бланкетными (ст. 268 УК РФ) диспозициями. Точно так же в уголовном законе встречаются сочетания описательно-бланкетных диспозиций (например, ст. 191, 247 УК РФ); иногда такие диспозиции именуются комбинированными (или смешанными).

Под санкцией статьи Особенной части следует понимать второй по порядку следования элемент статьи (части статьи), начиная со слова «наказывается («-ются») и до конца статьи (части статьи). В санкции статьи Особенной части частично описывается санкция за совершение деяния, образующего конкретный состав преступления, запрещение совершать которое предусматривается уголовно-правовой нормой. Частичность описания обусловливается тем, что для воссоздания полной санкции за совершение деяния, образующего конкретный состав преступления, следует всегда обращаться к тем или иным нормативным предписаниям Общей части.

Санкции статей Особенной части можно классифицировать по различным основаниям.

В зависимости от количества предусмотренных санкцией основных видов наказания выделяются санкции единичные, т. е. содержащие только один вид основного наказания (к примеру, ч. 1 ст. 105, ч. 3 ст. 313 УК РФ), и альтернативные, т. е. содержащие два и более видов основного наказания (к примеру, ч. 2 ст. 105, ч. 1 ст. 158 УК РФ).

По предусмотренности в дополнение к основному виду наказания дополнительного вида наказания выделяются санкции простые, т. е. не содержащие дополнительного вида наказания (к примеру, ст. 276, ч. 4 ст. 296 УК РФ), и кумулятивные, т. е. содержащие его. Кумулятивные санкции, в свою очередь, могут быть поделены на две разновидности: кумулятивно-обязательные (предусматривающие обязанность суда по назначению в дополнение к основному виду наказания дополнительного вида наказания; к примеру, ст. 277 УК РФ) и кумулятивно-факультативные (предоставляющие суду право по назначению в дополнение к основному виду наказания дополнительного вида наказания; к примеру, ч. 3 ст. 159, ч. 3 ст. 293 УК РФ).

В зависимости от мерности предусмотренного вида наказания выделяются санкции относительно-определенные, т. е. предусматривающие возможность назначения соответствующего вида наказания от и до конкретного предела в виде его срока или размера, и абсолютно-определенные, т. е. предусматривающие назначение соответствующего вида наказания точно определенным сроком или размером. В действующем УК РФ санкции всех статей Особенной части, где предусматриваются мерные виды наказаний, являются относительно-определенными.

Весьма часто в статьях Особенной части сочетаются приведенные разновидности санкций: так, она может быть альтернативной и вместе с тем кумулятивной (к примеру, ч. 1 ст. 199, ч. 1 ст. 222 УК РФ) и т.д.

§ 3. Структура уголовно-правовой нормы

Специфика метода правового регулирования, присущего уголовному праву, предопределяет то, что подавляющее большинство уголовно-правовых норм есть нормы-запреты. Более того, последние составляют ядро уголовного права, с ними связаны и с ними соподчинены все иные нормативные предписания уголовно-правового характера. Соответственно, вопрос о структуре уголовно-правовой нормы – это прежде всего и преимущественно вопрос о структуре запретительной уголовно-правовой нормы.

Классическое трехэлементное понимание правовой нормы как единства гипотезы, диспозиции и санкции, утвердившееся в теории права, до сих пор не нашло полного признания в доктрине уголовного права, где начиная с XIX в. уголовно-правовую норму весьма часто рассматривают как состоящую не из трех, а всего лишь из двух элементов. Так, в советской и постсоветской литературе мнение о двухэлементной структуре уголовно-правовой нормы (или, по меньшей мере, о двухэлементной структуре, где в одном элементе сливаются сразу два) получило широкое распространение.

Тем не менее, понимание запретительной уголовно-правовой нормы как нормы, где один из элементов исключен либо же где два элемента неразрывно слиты в один, вряд ли приемлемо. Уголовно-правовая норма есть разновидность правовой нормы, и ей как и другим разновидностям последней в равной мере присущи гипотеза «если» (т. е. условия применения правила поведения), диспозиция «то» (т. е. само правило поведения) и санкция «иначе» (т. е. те неблагоприятные последствия, которые наступают за неисполнение правила поведения). И точно так же уголовно-правовую норму, как и любую другую правовую норму, можно анализировать только через категорию логической правовой нормы, мысленно воссоздаваемой из целого ряда нормативных предписаний различных источников и не сводимой к единственной статье закона (в данном случае – к статье Особенной части УК РФ).

Структурно-содержательно запретительная уголовно-правовая норма может быть представлена в следующем виде. Гипотезой нормы (условием применения правила поведения) будет служить указание на факт совершения лицом, подпадающим под временные и пространственные рамки действия данного уголовного закона, деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного таким законом: «если ты совершаешь преступление – убийство, кражу, шпионаж и т.д. – …». Логическим путем гипотеза нормы может быть выведена из ст. 8 УК РФ, где указывается, что основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления.

Диспозицией нормы (самим правилом поведения) будет запрет совершать такое деяние: «…то преступление – убийство, кражу, шпионаж и т.д. – совершать нельзя…». Логическим путем диспозиция нормы может быть выведена из ч. 1 ст. 14 УК РФ, где указывается на запрещенность определенных видов поведения уголовным законом.

Санкцией нормы (неблагоприятными последствиями, которые наступают за неисполнение правила поведения) будет указание на возможные виды наказаний и их размеры, следующие за совершением запрещенного деяния: «…иначе ты будешь подвергнут тому-то и (или) тому-то». Логическим путем санкция нормы может быть выведена из статьи (части статьи) Особенной части и положений Общей части УК РФ.

Понимаемая таким образом, запретительная уголовно-правовая норма приобретает качественное своеобразие, оставаясь, вместе с тем, «классической» правовой нормой.

Что касается соотношения диспозиции и санкции статьи Особенной части УК РФ с диспозицией и санкцией запретительной уголовно-правовой нормы, то здесь нужно отметить следующее.

Диспозиция запретительной уголовно-правовой нормы устанавливает запрет совершать деяние, которое содержит признаки состава преступления, предусмотренного уголовным законом (ст. 8, ч. 1 ст. 14 УК РФ). Диспозиция статьи Особенной части содержит ряд (при этом далеко не полный) признаков состава преступления. Описывая (хотя бы простым именованием) объективную сторону конкретного состава преступления, диспозиция статьи может не содержать признаков иных элементов состава преступления, для уяснения которых следует обращаться к статьям Общей части УК РФ. Более того, нельзя даже сказать, что диспозиция уголовно-правовой нормы и диспозиция статьи Особенной части находятся в отношениях целое-часть: по сути, это понятия из разных плоскостей – логики уголовно-правовой нормы (запрета совершать что-то) и ее содержания (этого что-то).

Напротив, санкция уголовно-правовой нормы и санкция статьи Особенной части находятся в отношениях целое-часть, где санкция статьи Особенной части с добавлением соответствующих нормативных предписаний статей Общей части (т. е. ст. 46–51, 53–57, 59, 60–72 УК РФ и др.) образуют в неразрывном единстве санкцию уголовно-правовой нормы.

§ 4. Толкование уголовного закона

Задача толкования уголовного закона заключается в выяснении того, какая законодательная мысль (т. е. то, что хотел сказать законодатель) вылилась в данной форме (т. е. в данном законе), или в воспроизведении тех представлений и понятий, которые связывал с данной нормой ее создатель. При этом раскрытие смысла закона не должно фактически влечь изменение его содержания, так как это вправе делать только законодатель.

Толкование, понимаемое как сама по себе мыслительная деятельность, имеет, во-первых, свой источник и, во-вторых, свои приемы.

Сообразно этому в зависимости от источника, т. е. субъекта, от которого исходит толкование, и определяемой природой источника юридической силы толкования выделяются три вида последнего.

Легальное толкование означает общеобязательное толкование, даваемое либо самим законодателем (аутентическое толкование), либо органом, специально уполномоченным на то законом (легальное толкование в узком смысле слова). Вопрос о легальном толковании закона в российской правовой системе нашел свое разрешение в постановлении Конституционного Суда РФ от 17 ноября 1997 г. № 17–П. Согласно указанному постановлению, аутентическое толкование закона по действующей Конституции РФ предполагает принятие нового федерального закона, т. е. является несуществующим явлением, поскольку закон не может считаться толкованием закона. В равной мере (исходя из указанного постановления) в российской правовой системе не существует и легального толкования в узком смысле слова, поскольку Конституцией РФ ни один орган государственной власти правом такого толкования не наделен. Таким образом, легального толкования на настоящий момент в отечественной правовой действительности не существует.

Источниками судебного толкования могут быть Конституционный Суд РФ и суды общей юрисдикции.

Решения Конституционного Суда РФ, оценивающие конкретное положение уголовного закона с точки зрения его соответствия Конституции РФ (в данном случае речь идет о толковании уголовного закона без признания его несоответствующим Конституции РФ, поскольку последнее означает отмену уголовно-правовой нормы, а не ее толкование), выявляют в ряде случаев «конституционно-правовой смысл» такого положения, который является общеобязательным и исключает любое иное его истолкование в правоприменительной практике. Например, из постановления Конституционного Суда РФ от 27 мая 2003 г. № 9-П следует, что ст. 199 УК РФ может считаться конституционной лишь постольку, поскольку, во-первых, ею предусматривается ответственность только за умышленное деяние, совершенное, во-вторых, с целью избежать уплаты налога в нарушение установленных налоговым законодательством правил и не связанное, в-третьих, с использованием не противоречащих закону механизмов уменьшения налоговых платежей. Ни одна из приведенных характеристик состава преступления, предусмотренного ст. 199 УК РФ, в указанной статье прямо не содержится и может быть выявлена только путем толкования, осуществленного в данном случае Конституционным Судом РФ.

Суды общей юрисдикции толкуют уголовный закон в двух формах: во-первых, при рассмотрении конкретного уголовного дела (толкование inter partes) и, во-вторых, в форме постановлений Пленума Верховного Суда РФ (толкование erga omnes).

Что касается первой разновидности толкования, то оно дается судом любой процессуальной инстанции при рассмотрении конкретного уголовного дела. При этом указания суда вышестоящей инстанции (в том числе по-иному истолковывающие закон, чем то сделано судом нижестоящей инстанции) обязательны для исполнения при дальнейшем рассмотрении дела судом нижестоящей инстанции (ч. 6 ст. 401¹⁶, ч. 2 ст. 412¹² УПК РФ).

В постановлениях Пленума Верховного Суда РФ, принимаемых по материалам обобщения общероссийской судебной практики, разъясняются ключевые понятия уголовного закона и даются рекомендации по разрешению сложных проблем квалификации преступлений и назначения наказания. Вопрос об их юридической силе остается дискуссионным и разрешается на основе ст. 126 Конституции РФ и п. 1 ч. 3 ст. 5 Федерального конституционного закона от 5 февраля 2014 г. № 3-ФКЗ «О Верховном Суде Российской Федерации», где применительно к постановлениям Пленума термин «руководящие» опущен; согласно же ч. 1 ст. 120 Конституции РФ, судьи независимы и подчиняются только Конституции РФ и федеральному закону. Фактически постановления Пленума Верховного Суда РФ являются обязательными для нижестоящих судов, и расхождения в толковании уголовного закона с постановлениями Пленума Верховного Суда РФ влекут отмену (изменение) приговоров вышестоящими судебными инстанциями.

Последний вид толкования по субъекту – доктринальное толкование – дается специалистами в области уголовного права. Будучи необязательным, оно черпает свою силу в разумности, обоснованности и авторитете автора толкования.

Что касается выделяемого в теории права обыденного толкования, то для уголовного права оно не имеет никакого значения: будучи правильным, оно совпадает с принятым практикой правоприменения толкованием, а будучи неправильным, образует не имеющую уголовно-правового значения юридическую ошибку.

По приемам толкования различают толкование грамматическое, систематическое и историческое.

Грамматическое толкование представляет собой использование для уяснения смысла закона действующих правил лексики, орфографии, морфологии, синтаксиса и пунктуации русского языка. Данный прием толкования является лучшим средством уяснения подлинной мысли законодателя. Примером грамматического толкования может служить понимание употребления разделительного союза «или» между словосочетаниями «без регистрации» и «без лицензии» в тексте ч. 1 ст. 171 УК РФ: использование именно его означает, что данный состав преступления является составом с альтернативно указанными действиями, тогда как использование соединительного союза «и» свидетельствовало бы о составе с двумя обязательными действиями. Вместе с тем грамматические приемы приемлемы только при буквальном толковании закона, поскольку и расширительное, и ограничительное толкование отходят от «буквы» закона, обращаясь к его «духу». К примеру, бессмысленно буквально, грамматически истолковывать множественное число потерпевших в ч. 1 ст. 144 УК РФ, поскольку мысль законодателя вполне очевидно допускала в указанной статье (а также многих иных) и потерпевшего в единичном числе.

При систематическом толковании происходит обращение к нормам других отраслей права либо к другим статьям УК РФ для уяснения смысла тех или иных положений. Так, понятия, употребленные в ст. 195 УК РФ, требуют знания законодательства о несостоятельности (банкротстве) и гражданского законодательства в целом, а термин «дети» в ст. 154 УК РФ предполагает обращение к п. 2 ст. 124 СК РФ. Схожим образом многие признаки подкупа работника контрактной службы, контрактного управляющего, члена комиссии по осуществлению закупок (ст. 200⁵ УК РФ) толкуются аналогично признакам получения (дачи) коммерческого подкупа или взятки и (ст. 204, 290–291 УК РФ). В ч. 3 ст. 162 УК РФ квалифицирующий признак «разбой, совершенный в крупном размере» следует понимать аналогично квалифицирующему признаку в п. «б» ч. 4 ст. 162 УК РФ, т. е. как «разбой, совершенный в целях завладения имуществом в крупном размере».

Историческое толкование предполагает обращение к социальным, экономическим, политическим и правовым условиям момента принятия нормы для уяснения вложенной в нее мысли законодателя, когда по истечении определенного периода времени такая мысль законодателя расходится с изменившимися условиями. Так, в ряде статей уголовного закона упоминается таможенная граница Таможенного союза в рамках ЕврАзЭС (п. «а» ч. 1 ст. 104¹, ст. 200¹, 200², 226¹, 229¹ УК РФ). В настоящее время применимым понятием ввиду изменения международно-правового регулирования является «таможенная граница Евразийского экономического союза» (п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 апреля 2017 г. № 12 «О судебной практике по делам о контрабанде»).

Толкование, понимаемое как результат мыслительной деятельности, имеет три возможных исхода.

Буквальным толкование уголовно-правового положения будет тогда, когда смысл, вложенный в итоге толкования в закон, не будет расходиться с его текстом.

Ограничительное (рестриктивное) толкование предполагает изложение мысли законодателя более узко по сравнению с ее словесным оформлением. К примеру, в ч. 2 ст. 35 УК РФ предусмотрено, что преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления. Буквальное толкование этого положения позволяет заключить, что группа лиц по предварительному сговору имеет место и тогда, когда в совершении преступления участвует один исполнитель и один и более пособник (подстрекатель, организатор). Однако в судебной практике (с учетом ранее сформировавшихся подходов) ч. 2 ст. 35 УК РФ толкуется ограничительно, и для констатации группы лиц по предварительному сговору требуется не просто два и более лица, а два и более соисполнителя. Примером ограничительного толкования может считаться и п. 1 примечаний к ст. 158 УК РФ, где фразу «в статьях настоящего Кодекса» следует понимать как «в статьях настоящей главы», поскольку понятие «хищение», данное в указанном примечании, неприменимо к понятиям «хищение», содержащимся в ст. 221, 226, 229 УК РФ.

Распространительное (экстенсивное) толкование предполагает изложение мысли законодателя более широко по сравнению с ее словесным оформлением. Так, в ст. 201 УК РФ в понятие «злоупотребление полномочиями» включается и превышение полномочий, хотя в ст. 285 и 286 УК РФ они разведены по двум разным составам преступлений.

Общий принцип разрешения многозначности возможного толкования закона – принцип in dubio pro reo, сводящийся к выбору наиболее мягкого, благоприятного для обвиняемого варианта толкования. Этот принцип применим только при решении вопроса о наличии или же отсутствии в деянии признаков состава преступления; при решении же вопроса о квалификации преступных действий соответствующий принцип сводится к способствованию воплощению в жизнь задач уголовного закона (ч. 1 ст. 2 УК РФ).

Основная литература по теме

1. Бибик О. Н. Источники уголовного права Российской Федерации. СПб., 2006.

2. Есаков Г. А., Русинова В. Н., Богуш Г. И. Международные преступления: модель имплементации в российское уголовное законодательство. М., 2017.

3. Ображиев К. В. Система формальных (юридических) источников российского уголовного права. М., 2015.

4. Пудовочкин Ю. Е., Пирвагидов С. С. Понятие, принципы и источники уголовного права: сравнительно-правовой анализ законодательства России и стран Содружества Независимых Государств. СПб., 2003.

5. Шаргородский М. Д. Уголовный закон. М., 1948.

Глава 3. ДЕЙСТВИЕ УГОЛОВНОГО ЗАКОНА ВО ВРЕМЕНИ И ПРОСТРАНСТВЕ. ЭКСТРАДИЦИЯ

Действию уголовного закона во времени была посвящена единственная статья Уголовного уложения 1903 г., ст. 14. В соответствии с этой нормой при усилении к моменту рассмотрения дела в суде наказуемости деяния, ранее признававшегося преступлением, наказание подлежало смягчению в соответствии со ст. 53. Этой же нормой предписывалось использовать самый мягкий срок давности, устраняющий наказуемость деяния, в случае его изменения по сравнению с моментом совершения преступления как в бóльшую, так и в меньшую сторону. Лаконичность Уложения объяснялась тем, что как общее правило было принято придание силы закону, действующему к моменту рассмотрения дела в суде, и только в виде исключения – закону времени совершения преступления. Общее правило применения действующего закона было практически обусловлено тем, что Уложение 1903 г. в основном смягчало наказуемость и устраняло преступность деяний; что касается обратной силы более строгого закона, то закон, устанавливающий ответственность, ее не имел на основании ст. 1 Уложения; закон, усиливающий наказуемость, применялся к ранее совершенному деянию с той лишь оговоркой, что в силу ст. 14 и 53 Уложения наказание подлежало смягчению. Иными словами, Уложение в целом следовало современной модели действия уголовного закона во времени с той лишь оговоркой, что «квалификация» деяния всегда осуществлялась по закону, действующему на момент рассмотрения дела в суде, тогда как в настоящее время при рассмотрении дела в суде можно ссылаться и на редакцию отмененного закона.

Что касается действия закона в пространстве, то если у Фейербаха в начале XIX в. еще явно прослеживается исключительная персональная-территориальная юрисдикционная привязка с допущением экстратерриториальной ответственности только на основе принципа гражданства, то с течением времени вопросам экстратерриториальности в науке уделяется все большее внимание (что, впрочем, следует здесь за законодательством). В курсе Н. С. Таганцева этим вопросам уделяется уже свыше 20 страниц. Уголовное уложение 1903 г. в качестве отправного устанавливало принцип территориальности (ст. 4); изъятия из него были связаны с внеземельностью (дипломатическим иммунитетом и рядом иных частных случаев), законодательством особого рода (инородческие племена, особое законодательство, выделяемое по предмету) и территорией Великого Княжества Финляндского, где действовало к тому моменту собственное уголовное законодательство (ст. 5). Статья 6 Уложения ограничивала принцип гражданства только ситуациями внеземельности российских подданных в иностранном государстве; ст. 7–8, однако, расширяли принцип гражданства для некоторых стран до всех преступлений по особым причинам. Однако ст. 9 допускала уголовную наказуемость российских подданных на основе принципа гражданства за любые тяжкие преступление и проступки либо за проступки, но в случаях, специально оговоренных в международных соглашениях. Этой же нормой закреплялся реальный принцип в отношении тяжких преступлений и проступков и принцип универсальной юрисдикции. При этом ст. 10 Уложения предполагала двойную криминальность деяния (за некоторыми изъятиями в ст. 11) в связи с принципами гражданства, реальным и универсальным и запрещала повторное привлечение к ответственности. Статья 13 Уложения допускала выдачу иностранцев.

УК РСФСР 1922 г. признавал территориальный принцип (ст. 1, включая оговорку о дипломатическом иммунитете), принцип гражданства (ст. 2) и ограниченно реальный принцип (ст. 3). Специальных постановлений о действии уголовного закона о времени кодекс не содержал, кроме ст. 23 («Уголовный Кодекс применяется по отношению ко всем деяниям, не рассмотренным судом до введения его в действие»).

УК РСФСР 1926 г. закрепил территориальный принцип и принцип гражданства; внимание в кодексе было уделено также правилам ответственности граждан союзных республик (ст. 2–5). В Постановлении ВЦИК от 22 ноября 1926 г. «О введении в действие Уголовного Кодекса РСФСР редакции 1926 года» допускалась обратная сила декриминализирующего или смягчающего наказание уголовного закона (ст. 3).

УК РСФСР 1960 г. территориальный принцип (ст. 4, включая оговорку о дипломатическом иммунитете); ст. 5 признавался принцип гражданства и универсальный принцип. Статья 6 кодекса о действии закона во времени в целом соответствует положениям, отраженным в действующем уголовном законе. В 1996 г. (еще в период действия этого кодекса) ст. 5 была изменена в направлении ее согласования с будущей ст. 12 УК РФ.

За период действия норм УК РФ о действии уголовного закона во времени и пространстве наиболее существенные изменения были внесены только в ст. 12 в 2006 г. (устранение требования двойной криминальности деяния для задействования принципа гражданства, уточнение оснований применения реального принципа) и в 2016 г. (расширение оснований для задействования универсального принципа).

§ 1. Действие уголовного закона во времени

Квалификация деяния как преступления предполагает установление уголовного закона, действовавшего во время и на месте совершения соответствующего деяния, и выяснение возможности применения данного уголовного закона при рассмотрении уголовного дела в суде. В связи со временем совершения преступления вопрос, что очевидно, осложняется тем, что уголовный закон, действовавший на момент совершения преступления, к моменту рассмотрения дела в суде может измениться или, как другой пример, преступление настолько растянуто во времени, что за период его совершения сменилось несколько редакций уголовного закона (например, таковы преступления, ответственность за которые предусмотрена ст. 157, 328 УК РФ).

В соответствии с ч. 2 ст. 9 УК РФ временем совершения преступления признается время совершения общественно опасного действия (бездействия) независимо от времени наступления последствий. Это означает, что временем совершения преступления является момент совершения последнего из системы волевых физических актов, образующих действие как признак объективной стороны преступления: например, момент нанесения последнего смертельного удара при убийстве (ст. 105 УК РФ), момент взятия имущества с места его нахождения при краже (ст. 158 УК РФ) и т. п. В случае с уголовно наказуемым бездействием временем совершения преступления является момент нарушения лицом возложенной на него обязанности действовать.

В сложных преступлениях (главы 4, 11 учебника) время совершения преступления определяется по специальным правилам. Так, в преступлении с двумя обязательными действиями время совершения преступления следует определять по моменту совершения последнего из таких действий. Например, в изнасиловании (ст. 131 УК РФ) время совершения преступления будет определяться по моменту начала полового сношения, а не по моменту применения насилия (угрозы его применения).

Время совершения длящегося преступления следует определять по моменту либо прекращения совершения преступления самим лицом, либо его пресечения правоохранительными органами, либо истечения правовой обязанности лица действовать, неисполнение которой образует данное длящееся преступление. Так, временем совершения предусмотренного ч. 1 ст. 222 УК РФ преступления, выразившегося в незаконном хранении огнестрельного оружия, будет либо момент уничтожения оружия или избавления от него иным способом, либо момент изъятия оружия правоохранительными органами. Для примера определения времени совершения преступления по моменту истечения правовой обязанности лица действовать можно привести освобождение от обязанностей руководителя предприятия, учреждения или организации в составе преступления, предусмотренном ст. 145¹ УК РФ.

Время совершения продолжаемого преступления следует определять по моменту совершения последнего из ряда тождественных преступных действий, направленных к общей цели и составляющих в своей совокупности единое преступление. Так, временем совершения продолжаемого хищения чужого имущества в крупном размере будет момент совершения последнего действия по хищению.

Время совершения преступления для любого из соучастников должно определяться по моменту реального совершения преступления исполнителем, т. е. по общим правилам установления времени совершения преступления (однако в науке уголовного права отстаивается и иная позиция, согласно которой время совершения преступления для соучастника следует определять по времени совершения им его собственных действий). В случае неудавшегося соучастия (ч. 5 ст. 34 УК РФ) временем совершения преступления для соучастника признается время совершения им действий, не приведших к склонению другого лица к совершению преступления.

Время совершения неоконченного преступления следует определять при приготовлении по моменту совершения последнего из приготовительных действий, а при покушении – по моменту совершения последнего из действий, непосредственно направленных на совершение преступления.

Следует подчеркнуть, что время совершения преступления (ч. 2 ст. 9 УК РФ) не следует смешивать с признанием преступления оконченным (ч. 1 ст. 29 УК РФ). Время совершения преступления необходимо для правильного установления уголовного закона, подлежащего применению, тогда как признание преступления оконченным необходимо для правильной квалификации преступления по такому уголовному закону как оконченного либо же неоконченного. При этом время совершения преступления и момент признания преступления оконченным часто не совпадают: так, в длящихся преступлениях время совершения преступления отстоит дальше от момента признания преступления оконченным (длящееся преступление юридически окончено с момента нарушения лицом обязанности действовать соответствующим образом и, используя широко сложившийся оборот описания такой ситуации, оно длится на стадии оконченного преступления вплоть до своего фактического окончания, которое и будет признано временем совершения преступления). В преступлениях же с материальным составом и составах реальной опасности, наоборот, момент признания преступления оконченным отстоит дальше от времени совершения преступления.

После установления времени совершения преступления следует определить то, какой уголовный закон подлежит применению к совершенному деянию. В ч. 1 ст. 9 и ст. 10 УК РФ закреплены следующие принципы действия уголовного закона во времени: перспективный принцип, принцип обратной силы и принцип «переживания».

В соответствии с перспективным принципом действия уголовного закона во времени уголовный закон распространяет свое действие на преступления, совершенные после его вступления в силу. Иными словами, по общему правилу, совершенное лицом деяние оценивается по тому уголовному закону, который действовал во время совершения преступления, определенное по приведенным ранее правилам.

Порядок вступления в силу федеральных законов определяется Федеральным законом от 14 июня 1994 г. № 5-ФЗ «О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов и актов палат Федерального Собрания». Федеральные законы подлежат официальному опубликованию в течение семи дней после дня их подписания Президентом РФ. Официальным опубликованием федерального закона считается день первой публикации его полного текста в «Парламентской газете», «Российской газете», «Собрании законодательства Российской Федерации» или на Официальном интернет-портале правовой информации. Практика последних лет показывает, что, по общему правилу, быстрее всего федеральные законы публикуются именно на Официальном интернет-портале правовой информации.

Федеральные законы вступают в силу одновременно на всей территории Российской Федерации по истечении десяти дней после дня их официального опубликования, если самими законами не установлен другой порядок вступления их в силу. Иной порядок предполагает или вступление федерального закона в силу со дня его официального опубликования, или более позднее, чем десятидневная отсрочка, вступление закона в силу. Одновременность вступления закона в силу на всей территории Российской Федерации однако не исключает того, что в крайне редких случаях объективной невозможности поступления текста закона в удаленный населенный пункт России (отсутствие почтовой связи, Интернета и т. п.) ухудшающий положение лица уголовный закон будет считаться вступающим в силу в такой местности с момента появления объективной возможности с ним ознакомиться (это правило было сформулировано еще в дореволюционном уголовном праве и впоследствии подтверждено в судебной практике советского периода; оно основывается на придании здесь уголовно-правового значения юридической ошибке незнания уголовного закона).

Уголовный закон действует вплоть до его отмены в целом или частично новым законом, либо до признания соответствующих его положений неконституционными на основе решения Конституционного Суда РФ, либо до замены отдельных его положений их новой редакцией, либо до истечения срока действия закона. Последняя ситуация встречается крайне редко, и в действующем УК РФ только ч. 3 ст. 76¹ УК РФ имеет ограниченный срок действия, будучи связана с установленным Федеральным законом от 8 июня 2015 г. № 140-ФЗ «О добровольном декларировании физическими лицами активов и счетов (вкладов) в банках и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» предельным сроком для подачи соответствующей декларации, по истечении которого применить ч. 3 ст. 76¹ УК РФ будет уже невозможно, хотя сама по себе часть статьи останется в уголовном законе как своего рода «мертвая» норма.

Вопрос о том, какой уголовный закон – действующий либо же утративший силу – подлежит применению в ситуации, когда преступление было совершено в период, когда старый (утративший силу) закон действовал, но утратил силу к моменту рассмотрения дела в суде, разрешается на основе принципа обратной силы и принципа «переживания» уголовного закона.

Оба этих принципа имеют конституционное происхождение. В соответствии со ст. 54 Конституции РФ «закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет» (ч. 1); «никто не может нести ответственность за деяние, которое в момент его совершения не признавалось правонарушением. Если после совершения правонарушения ответственность за него устранена или смягчена, применяется новый закон» (ч. 2). В УК РФ они отражены в ч. 1 ст. 10.

В соответствии с принципом «переживания» уголовного закона (ультраактивное действие) утративший силу к моменту рассмотрения дела в суде любой инстанции уголовный закон, во время действия которого было совершено преступление, должен быть применен (несмотря на утрату им силы), если новый (действующий) уголовный закон устанавливает преступность деяния, усиливает наказание или иным образом ухудшает положение лица, совершившего преступление.

Противоположностью этого принципа является принцип обратной силы (ретроактивное действие), в соответствии с которым новый (действующий) уголовный закон должен быть применен в суде любой инстанции к преступлению, совершенному до его вступления в силу (т. е. в период действия старого, отмененного уголовного закона), если новый уголовный закон устраняет преступность деяния, смягчает наказание или иным образом улучшает положение лица, совершившего преступление.

Следует обратить внимание, что обратная сила уголовного закона имеет свои временные пределы: новый уголовный закон подлежит применению только к лицу, еще не осужденному за совершенное преступление, либо к осужденному лицу при условии, что уголовно-правовые последствия осуждения еще не утратили своего юридического значения (т. е. к лицу, отбывающему наказание либо отбывшему наказание, но имеющему непогашенную или неснятую судимость). Так, если лицо отбыло наказание, но имеет судимость за совершенное преступление, новый уголовный закон, смягчающий наказание, неприменим к лицу, поскольку наказание уже отбыто, однако может повлиять на срок погашения судимости в соответствии со ст. 86 УК РФ, если новым законом, например, смягчается категория преступления, что влечет уменьшение срока погашения судимости.

При решении вопроса о том, имеет ли уголовный закон обратную силу, необходимо иметь в виду следующие ситуации, возникающие в судебной практике.

В частности, законом, устраняющим преступность деяния, может считаться только закон, объявляющий о декриминализации этого деяния по существу, т. е. об исключении его из УК РФ и об отмене уголовной ответственности и наказания за его совершение. Закон, содержательно изменяющий диспозиции статей Особенной части УК РФ без декриминализации по существу деяния, законом, устраняющим преступность деяния, считаться не может. В частности, исключение в 2011 г. из уголовного закона ст. 188 УК РФ об уголовной ответственности за контрабанду повлекло декриминализацию только деяний, предусмотренных ч. 1 ст. 188 УК РФ, тогда как деяния лиц, осужденных по ч. 2 этой статьи, стали квалифицироваться по ст. 226¹ и 229¹ УК РФ и не были декриминализированы.

Декриминализация деяния может быть также частичной, например, путем исключения из уголовного закона квалифицирующего признака, повышения размерного значения для крупного ущерба (размера); в этом случае также применимо правило обратной силы.

Преступность деяния может устраняться не только путем непосредственного внесения изменений в уголовный закон, но и путем отмены норм иных отраслей права, к которым отсылали бланкетные диспозиции уголовного закона. К примеру, согласно п. 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 18 ноября 2004 г. № 23 «О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве», исключение к моменту рассмотрения дела в суде из перечня видов деятельности, осуществление которых разрешено только на основании лицензии, того вида деятельности, которым ранее занималось лицо, означает отсутствие в его действиях состава преступления, предусмотренного ст. 171 УК РФ. Другой пример: изменение правил дорожного движения, вследствие которого то или иное их нарушение перестает считаться таковым, должно рассматриваться как частично устраняющее преступность деяния, предусмотренного ст. 264 УК РФ, и, соответственно, должно иметь обратную силу (т. е. распространяться на лиц, осужденных по ст. 264 УК РФ за нарушение правил дорожного движения в этой их отмененной части).

Крайне редко возникает в практике ситуация так называемого «промежуточного» уголовного закона, когда после совершения лицом деяния уголовный закон изменился два и более раза (соответственно, редакции закона, действовавшие между редакциями времени совершения преступления и времени вынесения приговора, признаются «промежуточными»). Сложившаяся практика предполагает игнорирование таких «промежуточных» редакций и ориентирует на сравнение в смысле ст. 10 УК РФ только редакций времени совершения преступления и времени вынесения приговора. Исключением из этого правила является только случай, когда деяние, ранее являвшееся преступлением, перестало быть таковым (или был исключен соответствующий квалифицирующий признак), а потом это решение было пересмотрено законодателем в сторону «восстановления» уголовной ответственности. В такой ситуации лицо, совершившее деяние в период действия совсем старого уголовного закона, не подлежит уголовной ответственности несмотря на восстановление в последующем уголовной ответственности (например, в 2011 г. была декриминализирована клевета (ст. 129 УК РФ), а в 2012 г. уголовная ответственность за клевету была восстановлена (ст. 128¹ УК РФ): лиц, в действиях которых имеются признаки клеветы в редакции до 2011 г., привлечь к ответственности по закону 2012 г. невозможно, поскольку имел место период времени, когда их действия были полностью некриминальны).

В аспекте наказуемости совершенного преступления при решении вопроса о том, имеет ли уголовный закон обратную силу, возможно множество вариантов. Так, если верхний предел санкции статьи Особенной части УК РФ остается без изменений, однако повышается ее нижний предел, то новый уголовный закон применению не подлежит как более строгий. Снижение верхнего предела санкции статьи Особенной части с одновременным повышением ее нижнего предела смягчает наказание и потому новый закон имеет обратную силу. Изменение наказуемости возможно и за счет изменения положений Общей части УК РФ о пределах наказания, круге лиц, к которым может применяться тот или иной вид наказания, порядке назначения наказания за отдельное преступление или по совокупности преступлений (приговоров).

В соответствие с ч. 2 ст. 10 УК РФ если новый уголовный закон смягчает наказание за деяние, которое отбывается лицом, то это наказание подлежит сокращению в пределах, предусмотренных новым законом. В 2006 г. Конституционный Суд РФ решил, что ч. 2 ст. 10 УК РФ предполагает именно пропорциональное новому уголовному закону смягчение ранее назначенного наказания (постановление Конституционного Суда РФ от 20 апреля 2006 г. № 4-П по делу о проверке конституционности ч. 2 ст. 10 Уголовного кодекса Российской Федерации, ч. 2 ст. 3 Федерального закона «О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации», Федерального закона «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» и ряда положений УПК РФ, касающихся порядка приведения судебных решений в соответствие с новым уголовным законом, устраняющим или смягчающим ответственность за преступление, в связи с жалобами граждан А. К. Айжанова, Ю. Н. Александрова и других). Это означает, что снижение в новом уголовном законе верхнего предела соответствующего вида наказания, который назначен осужденному, должно повлечь за собой соответствующее (хотя и необязательно пропорциональное) уменьшение срока или размера назначенного лицу наказания. К примеру, если старый уголовный закон предусматривал за совершение определенного преступления наказание в виде лишения свободы на срок от пяти до 12 лет, а новый закон предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок от четырех до 10 лет, то наказание в виде лишения свободы сроком на девять лет, назначенное осужденному в период действия старого закона, подлежит сокращению по усмотрению суда.

Закон, иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление, может смягчать условия для условно-досрочного освобождения, иных видов освобождения от наказания или от уголовной ответственности. Соответственно, новый закон может в этих аспектах и ухудшать положение лица.

В судебной практике для точного установления того, по какой версии уголовного закона осуждено или привлекается к уголовной ответственности лицо, используется прием ссылки на соответствующий пункт, часть и статью УК РФ с дополнением в скобках указания «(в редакции такого-то Федерального закона)». Отсутствие такого указания означает, что к моменту рассмотрения дела в суде редакция соответствующего фрагмента уголовного закона не менялась и задействовать правила обратной силы или переживания старого закона нет необходимости.

§ 2. Действие уголовного закона в пространстве

При решении вопросов, связанных с действием уголовного закона в пространстве, следует иметь в виду, что местом совершения преступления по общему правилу признается место совершения общественно опасного действия независимо от места наступления последствий. В отличие от понятия времени совершения преступления, данное определение не закреплено в уголовном законе, однако используется в судебной практике именно в таком виде.

Соответственно, территория России будет местом совершения преступления, если хотя бы одно из системы волевых физических актов, образующих действие как признак объективной стороны преступления, совершено на территории России, определяемой в соответствии с ч. 1–3 ст. 11 УК РФ. В дополнение к этому общему правилу в случае, если последствия наступили на территории России, а само по себе общественно опасное действие совершено в ином месте, территория России тем не менее признается местом совершения преступления.

В преступлении с двумя обязательными действиями территория России будет местом совершения преступления, если хотя бы одно из составляющие преступление действий совершено на территории России. Местом совершения длящегося и продолжаемого преступления будет территория Россия, если в ходе совершения длящегося или продолжаемого преступления лицо окажется на территории России и совершаемое им деяние предусматривается действующим уголовным законодательством России. Местом совершения преступления в соучастии будет признаваться территория России, если исполнитель совершил деяние или соучастники совершили свои действия на территории России.

Иными словами, деяние, совершенное в России, или же последствия, наступившие в России (или должные наступить при приготовлении или покушении), деяние соучастника или исполнителя, совершенные в России, приготовительные действия или покушение, также совершенные в России, должны позволять рассматривать все преступление как совершенное на территории Российской Федерации, хотя бы бóльшая часть оставшихся преступных действий и была совершена вне пределов России.

В случае признания местом совершения преступления территории Российской Федерации применению подлежит основной принцип действия уголовного закона в пространстве – территориальный принцип, сформулированный в ч. 1 ст. 11 УК РФ. В соответствии с данным принципом уголовная юрисдикция Российской Федерации на ее территории безусловна, т. е. к уголовной ответственности по российскому уголовному закону привлекается любое лицо независимо от его гражданства, совершившее преступление, предусмотренное российским уголовным законом, на территории России.

Территория России определяется с отсылкой к Закону РФ от 1 апреля 1993 г. № 4730-1 «О Государственной границе Российской Федерации» (ст. 1). В ч. 2 и 3 ст. 11 УК РФ территорией России признается своего рода квази-территория: пределы территориального моря или воздушного пространства Российской Федерации; континентальный шельф и исключительная экономическая зона Российской Федерации; пространство судна, приписанного к порту Российской Федерации (т. е. суда, государством регистрации которого является Россия), находящегося в открытом водном или воздушном пространстве вне пределов Российской Федерации (если иное не предусмотрено международным договором Российской Федерации); пространство военного корабля или военного воздушного судна Российской Федерации независимо от места их нахождения. Однако следует отметить, что распространение уголовной юрисдикции России на все преступления, совершенные в пределах территориального моря или воздушного пространства Российской Федерации, континентального шельфа и исключительной экономической зоны Российской Федерации, не вполне согласуется с международным правом (в частности, со ст. 56, 77–78 Конвенции ООН по морскому праву 1982 г., ст. 3, 4 Токийской Конвенции о преступлениях и некоторых других актах, совершаемых на борту воздушных судов от 14 сентября 1963 г.), где уголовная юрисдикция прибрежного государства или государства воздушного пространства в этих ситуациях ограничена только определенными преступлениями или определенными ситуациями, в которых совершается преступление.

В соответствии с ч. 4 ст. 11 УК РФ вопрос об уголовной ответственности дипломатических представителей иностранных государств и иных граждан, которые пользуются иммунитетом, в случае совершения этими лицами преступления на территории России разрешается в соответствии с нормами международного права. Согласно Венской конвенции о дипломатических сношениях от 18 апреля 1961 г. и Венской конвенции о консульских сношениях от 24 апреля 1963 г., а также согласно иным международно-правовым актам, определяющим статус международных организаций и их сотрудников, и двусторонним международным соглашениям, лица, пользующиеся иммунитетом в соответствии с этими документами, обладают иммунитетом от уголовной юрисдикции России; к уголовной ответственности по российскому уголовному законодательству они могут быть привлечены лишь если на то будет дано определенно выраженное согласие государства, гражданами которого указанные лица являются. На практике это означает, что в отсутствие согласия государства гражданства соответствующее лицо оканчивает свою миссию в России и покидает российскую территорию; предполагается, что оно будет привлечено к уголовной ответственности в государстве, гражданином которого оно является, за совершенное в России деяние (равно как российский дипломат привлекается к уголовной ответственности в России в аналогичной ситуации).

В случае совершения преступления вне пределов России лицо, тем не менее, может быть привлечено к уголовной ответственности по российскому законодательству на основе дополнительных трех экстратерриториальных принципов действия уголовного закона в пространстве.

Условиями применения принципа гражданства (в международном праве это так называемый активный персональный принцип действия уголовного закона в пространстве), закрепленного в ч. 1 ст. 12 УК РФ, являются: а) гражданская принадлежность лица, совершившего преступление. На основании принципа гражданства уголовной ответственности по российскому законодательству могут подлежать только граждане России и постоянно проживающие в России лица без гражданства. Лицом без гражданства, постоянно проживающим на территории России, является лицо, получившее вид на жительство в Российской Федерации (ст. 2 Федерального закона от 25 июля 2002 г. № 115-ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации»); б) факт совершения такими лицами за пределами территории России преступления против интересов, охраняемых уголовным законодательством России, т. е. любого преступления, предусмотренного УК РФ. При этом так называемая двойная криминальность деяния для задействования принципа гражданства не требуется – достаточно, если деяние будет признано преступным по УК РФ, и его ненаказуемость или меньшая наказуемость по иностранному уголовному закону не влияет на привлечение лица к уголовной ответственности в России; в) отсутствие в отношении этих лиц по данному преступлению решения суда иностранного государства, т. е. вступившего в законную силу окончательного решения или об осуждении, или об оправдании. Применению российского уголовного закона в соответствии с ч. 1 ст. 50 Конституции РФ в равной мере препятствует как решение об осуждении указанных лиц, так и решение об их оправдании.

Часть 2 ст. 12 УК РФ специально оговаривает, что «военнослужащие воинских частей Российской Федерации, дислоцирующихся за пределами Российской Федерации, за преступления, совершенные на территории иностранного государства, несут уголовную ответственность по настоящему Кодексу, если иное не предусмотрено международным договором Российской Федерации». Это означает возможное сужение действия принципа гражданства по кругу лиц на основании международного договора. Примером такого международного договора может служить Соглашение между Российской Федерацией и Республикой Армения по вопросам юрисдикции и взаимной правовой помощи по делам, связанным с нахождением российской военной базы на территории Республики Армения от 29 августа 1997 г.

Условиями применения реального принципа, закрепленного в ч. 3 ст. 12 УК РФ, являются: а) гражданская принадлежность лица, совершившего преступление. На основании реального принципа уголовной ответственности по российскому законодательству могут подлежать только иностранные граждане и лица без гражданства, не проживающие постоянно в России; б) предусмотренность совершенного ими деяния российским уголовным законом; в) факт совершения такими лицами за пределами территории России преступления против интересов России, гражданина России или постоянно проживающего в России лица без гражданства. В этой формулировке объединены два самостоятельных принципа уголовной юрисдикции, признаваемые международным правом: защитный принцип и пассивный персональный принцип. В соответствии с первым, неграждане государства могут быть привлечены к уголовной ответственности за деяния, совершенные за границей, но затрагивающие безопасность государства; в соответствии со вторым те же лица при тех же обстоятельствах могут отвечать за деяния, направленные против граждан государства юрисдикции. Круг преступлений, охватываемых пассивным персональным принципом, может быть определен как предусмотренные УК РФ преступления против личности и собственности российских граждан и постоянно проживающих в России лиц без гражданства. Что же касается преступлений, охватываемых защитным принципом, то формально ч. 3 ст. 12 УК РФ охватывает все преступления, предусмотренные УК РФ, кроме наказуемых на основе пассивного персонального принципа и принципа универсальной юрисдикции. При этом неотъемлемым условием задействования защитного принципа должна быть реальная связь совершенного деяния с Россией, выражающаяся в том, что предметом посягательства или его областью стала российская государственная, частная или муниципальная собственность, институты власти, экономическая система, инфраструктура и т. п. (например, нападение на воинские части России, дислоцированные в другом государстве, с целью хищения огнестрельного оружия); г) отсутствие факта осуждения таких лиц в иностранном государстве, т. е. вступившего в законную силу окончательного решения об осуждении. Вместе с тем привлечению к уголовной ответственности по российскому законодательству указанных лиц в соответствии с ч. 1 ст. 50 Конституции РФ препятствует не только их осуждение в иностранном государстве, но и оправдание.

В соответствии с принципом универсальной юрисдикции государства допускают свою юрисдикцию в отношении деяний, совершенных вне их территории и не их гражданами в случае, если при сложившихся обстоятельствах, включая характер преступления, его пресечение представляется оправданным ввиду соображений международной публичной политики. Условиями применения универсального принципа, закрепленного в ч. 3 ст. 12 УК РФ, являются: а) гражданская принадлежность лица, совершившего преступление. На основании универсального принципа уголовной ответственности по российскому законодательству могут подлежать только иностранные граждане и лица без гражданства, не проживающие постоянно в России; б) предусмотренность совершенного ими деяния российским уголовным законом; в) факт совершения такими лицами за пределами территории России преступления, которое Россия может преследовать в соответствии с международными договорами, участницей которых она является, или иными документами международного характера, содержащими обязательства, признаваемые Российской Федерацией, в сфере отношений, регулируемых УК РФ, применяя национальное уголовное законодательство и независимо от того, против интересов какого государства такое преступление направлено; г) отсутствие факта осуждения таких лиц в иностранном государстве, т. е. вступившего в законную силу окончательного решения об осуждении. Вместе с тем привлечению к уголовной ответственности по российскому законодательству указанных лиц в соответствии с ч. 1 ст. 50 Конституции РФ препятствует не только их осуждение в иностранном государстве, но и оправдание.

Для задействования универсального принципа необходимо, чтобы возможность привлечения иностранного гражданина или лица без гражданства, не проживающего постоянно на территории России, за совершение преступления вне пределов территории России была предусмотрена или международным договором, или иным документом международного характера, содержащим обязательства, признаваемые Российской Федерацией, в сфере отношений, регулируемых УК РФ.

Исторически первым преступлением, в отношении которого была установлена универсальная юрисдикция, в мире стало пиратство. В соответствии со ст. 105 Конвенции ООН по морскому праву 1982 г. «в открытом море или в любом другом месте вне юрисдикции какого бы то ни было государства любое государство может захватить пиратское судно или пиратский летательный аппарат либо судно или летательный аппарат, захваченные посредством пиратских действий и находящиеся во власти пиратов, арестовать находящихся на этом судне или летательном аппарате лиц и захватить находящееся на нем имущество. Судебные учреждения того государства, которое совершило этот захват, могут выносить постановления о наложении наказаний и определять, какие меры должны быть приняты в отношении таких судов, летательных аппаратов или имущества, не нарушая прав добросовестных третьих лиц». Универсальная юрисдикция в настоящее время устанавливается также международным гуманитарным правом в связи с военными преступлениями, совершенными в рамках вооруженного конфликта международного характера (ст. 49 Женевской конвенции об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях, ст. 50 Женевской конвенции об улучшении участи раненых, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение, из состава вооруженных сил, на море, ст. 129 Женевской конвенции об обращении с военнопленными, ст. 146 Женевской конвенции о защите гражданского населения во время войны (все – от 12 августа 1949 г.)).

В контексте преступлений против мира и безопасности человечества универсальная юрисдикция содержит определенные пробелы. Так, уже упоминавшиеся Женевские конвенции 1949 г. предполагают универсальную юрисдикцию только в связи с вооруженным конфликтом международного характера, и ее обоснование в связи с конфликтом немеждународного характера юридически небесспорно. Статья VI Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него от 9 декабря 1948 г. не предусматривает универсальной юрисдикции в отношении преступления геноцида. Конвенция об определении агрессии от 4 июля 1933 г. (была ратифицирована СССР в том же году) также не содержит соответствующих положений.

Что касается иных документов международного характера, содержащих обязательства, признаваемые Российской Федерацией, в сфере отношений, регулируемых УК РФ, то к числу таких документов следует относить резолюции, декларации и т. п. документы международных организаций (Совет безопасности ООН, ФАТФ), если они допускают универсальную юрисдикцию в отношении определенных типов преступлений. Возможно установление универсальной юрисдикции на основе этой оговорки также в силу норм обычного международного права. В доктрине к числу таких иных документов также относятся подписанные, но не ратифицированные, или ратифицированные, но еще не вступившие в силу международные договоры РФ, решения международных судов, признаваемых Россией, если в таких решениях допускается универсальная юрисдикция в отношении того или иного преступления.

В случае, если Россия задействует реальный или универсальный принципы действия уголовного закона в пространстве для привлечения к уголовной ответственности иностранного гражданина или лица без гражданства, не проживающего постоянно в Российской Федерации, совершившего преступление вне пределов территории Российской Федерации, законодательно установлена возможность судопроизводства в таком случае in absentia, т. е. в отсутствие подозреваемого (обвиняемого) лица на территории Российской Федерации (ч. 5 ст. 247 УПК РФ, п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2009 г. № 28 «О применении судами норм уголовно-процессуального законодательства, регулирующих подготовку уголовного дела к судебному разбирательству»).

§ 3. Экстрадиция (выдача лиц, совершивших преступление)

Экстрадиции, или выдаче лиц, совершивших преступление, посвящена ст. 13 УК РФ.

В соответствии с ч. 1 указанной нормы, основывающейся на ч. 1 ст. 61 Конституции РФ, «граждане Российской Федерации, совершившие преступление на территории иностранного государства, не подлежат выдаче этому государству». Это правило применяется в случае, если после совершения такого преступления российские граждане прибывают на территорию России; оно в равной мере распространяется на лиц, имеющих как гражданство России, так и гражданство такого иностранного государства (ч. 1 ст. 10 Федерального закона от 28 апреля 2023 г. № 138-ФЗ «О гражданстве Российской Федерации»). Однако указанные лица могут быть привлечены к уголовной ответственности в России на основе принципа гражданства в соответствии с ч. 1 ст. 12 УК РФ.

Часть 2 ст. 13 УК РФ предусматривает, что «иностранные граждане и лица без гражданства, совершившие преступление вне пределов Российской Федерации и находящиеся на территории Российской Федерации, могут быть выданы иностранному государству для привлечения к уголовной ответственности или отбывания наказания в соответствии с международным договором Российской Федерации». Эта норма является отражением международно-признанного принципа aut dedere aut iudicare и означает, что при невозможности привлечения такого лица к уголовной ответственности на территории России на основании ч. 3 ст. 12 УК РФ его следует передать иностранному государству места совершения преступления. Как правило, такая передача основывается на положениях соответствующих двусторонних или многосторонних международных договоров (например, Европейская конвенция о выдаче (ETS № 24) от 13 декабря 1957 г.), однако может иметь место и на основе принципа взаимности в отсутствие международного договора.

Принцип взаимности «означает, что в соответствии с заверениями иностранного государства, направившего запрос о выдаче, можно ожидать, что в аналогичной ситуации по запросу Российской Федерации будет произведена выдача» (ч. 2 ст. 462 УПК РФ).

Международным правом и законодательством России устанавливаются некоторые общие предпосылки к выдаче, такие как наличие двойной криминальности (ч. 2 ст. 63 Конституции РФ), серьезность преступления, в связи с которым направлен запрос о выдаче, отсутствие факта преследования лица по политическим мотивам и т.д.

Процессуальный порядок выдачи из России и в Россию урегулирован главой 54 УПК РФ и разъяснен в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 14 июня 2012 г. № 11 «О практике рассмотрения судами вопросов, связанных с выдачей лиц для уголовного преследования или исполнения приговора, а также передачей лиц для отбывания наказания».

Основная литература по теме

1. Блум М. И. Действие советского уголовного закона в пространстве. Рига, 1974.

2. Бойцов А. И. Выдача преступников. СПб., 2004.

3. Цай К. А. Уголовно-правовая юрисдикция: теоретические вопросы действия уголовного закона в пространстве. М., 2017.

4. Шаргородский М. Д. Уголовный закон. М., 1948.

5. Якубов А. Е. Обратная сила уголовного закона. СПб., 2003.

Глава 4. ПРЕСТУПЛЕНИЕ И СОСТАВ ПРЕСТУПЛЕНИЯ. УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

Современные доктринальные взгляды на понятие преступления и состава преступления в основном являются продуктом советской эпохи развития уголовного права, хотя общие контуры соответствующих идей были заложены еще в XIX в. Теоретическому осмыслению уголовного законодательства в связи с этими понятиями способствовало господство классической школы уголовного права с ее акцентом на догматике уголовного права. Так, у Н. С. Таганцева в самых ранних изданиях его будущего Курса уже встречается тщательная проработка вопросов понятийного аппарата, различения понятий преступление и состав преступления; здесь же фиксируется будущая четырехэлементная схема анализа состава преступления, пусть и в несколько непривычном видении. Даваемое им определение состава преступления как совокупности «тех характеристических признаков или условий, которые должно заключать в себе деяние, чтобы считаться преступлением» по сути дошло до сегодняшнего дня всего лишь в несколько измененном виде, не затрагивающем сути понятия. В понятии преступления им же подчеркивается социальное и государственное значение преступления, т. е. делается, говоря современным языком, акцент на общественной опасности.

В советской доктрине развитие понятий преступления и состава преступления связывается в основном с именами Н. Д. Дурманова, В. Н. Кудрявцева, А. А. Пионтковского и А. Н. Трайнина. Как результат достаточно долгой и по ряду вопросов достаточно острой теоретической дискуссии, к началу 1970-х гг. утвердилось то понимание преступления и состава преступления (с поправкой на «советскость»), которое является господствующим и сегодня (его основы изложены в Курсе уголовного права начала 1970-х гг.). Параллельно с этим шли теоретические разработки в связи с отдельными элементами и признаками состава преступления, уголовной ответственностью и уголовным правоотношением; формулировались положения так называемой теории квалификации преступлений.

В настоящее время учение о преступлении и составе преступления в основе своей является устоявшимся, и значимых попыток его кардинального пересмотра не усматривается. В доктрине в основном продолжается разработка отдельных вопросов, связанных с конкретными элементами и признаками, видами составов.

§ 1. Понятие и признаки преступления. Категории преступлений

Одним из основных понятий уголовного права является понятие преступления. В действующем уголовном законе оно дается в ч. 1 ст. 14 УК РФ. При этом в доктрине уголовного права выделяются два основных подхода к определению преступления. Первый из них принято именовать формальным. Следуя ему, преступление определяется с акцентом на формальной запрещенности и наказуемости деяния. Второй подход, получивший название материального, подходит к пониманию преступления как общественно опасного деяния. У обоих подходов есть свои плюсы и минусы, в определенном смысле противостоящие друг другу. Так, плюсом формального подхода является упор на принцип законности в приложении к преступлению – nullum crimen, nullum poena sine lege (и это же минус материального подхода, выпускающего это из виду). Плюсом материального подхода является объяснение того, почему данное деяние считается преступлением, тогда как в формальном подходе это обходится молчанием.

В действующем УК РФ закреплено компромиссное, формально-материальное понимание преступления: «Преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания» (ч. 1 ст. 14 УК РФ).

Исходя из этого определения, выделяются четыре основных признака преступления.

1. Преступлением является только деяние, т. е. поведение человека, выразившееся либо в действиях, либо в бездействии. Уголовное право не наказывает преступные помыслы, высказывания, образ мыслей и т. п. внутренние или выразившиеся вовне устремления человека до той поры, пока они не проявятся вовне, в его поведении.

В большинстве случаев наказуемое действие или бездействие с очевидностью явствует из текста уголовного закона. Так, при убийстве (ст. 105 УК РФ) лицо причиняет смерть другому человеку, при краже (ст. 158 УК РФ) – тайно похищает чужое имущество, при уклонении от призыва на военную службу при отсутствии законных оснований для освобождения от этой службы (ч. 1 ст. 328 УК РФ) – не исполняет конституционную обязанность и т. п.

Однако в уголовном законе имеются специфические составы преступлений, которые, на первый взгляд, отступают от правила ненаказуемости мыслей и слов. К их числу относятся:

• угроза (ст. 119, 205, 296, 318, 321, 361 УК РФ);

• призывы (ст. 110², 205², ч. 3 ст. 212, ст. 280, 280¹, 280³, 280⁴, 284², 354 УК РФ);

• оправдание и пропаганда (ст. 205², ч. 3 ст. 239, 282⁴ УК РФ);

• несообщение о факте (ст. 205⁶ УК РФ);

• обещание или предложение посредничества во взяточничестве или коммерческом подкупе (ч. 4 ст. 204¹, ч. 5 ст. 291¹ УК РФ);

• отрицание и одобрение (ст. 354¹ УК РФ).

Во всех этих случаях законодатель наказывает не слова и мысли, но особые действия, самостоятельно способные нарушать общественные отношения, поставленные под охрану уголовного закона.

2. Деяние должно носить характер общественно опасного. Эта общественная опасность либо присуща деянию в силу его природы и самоочевидна (например, неоправданное причинение смерти другому человеку, взятие его собственности), либо в данный исторический момент времени связывается обществом с таким деянием в силу особых причин. Иными словами, преступление является общественно опасным деянием постольку, поскольку данное общество в данный исторический момент времени рассматривает конкретное деяние как настолько угрожающее социальной жизни, что в свою очередь угрожает за него самой строгой из известных ему кар – уголовным наказанием. В этом смысле уголовное право является ultima ratio общества.

Общественная опасность деяния является в большинстве случаев (за исключением самоочевидных «злодеяний», преступных всегда и везде, таких как, например, убийство, изнасилование, кража и т. п.) переменным показателем, зависящим от условий жизни общества в данный момент времени. Соответственно, меняющиеся условия жизни общества предопределяют процессы криминализации (т. е. признания преступлениями новых деяний, которые ранее либо были неизвестны, либо рассматривались как недостигающие той меры общественной опасности, за которой должно следовать наказание) и декриминализации (т. е. исключения деяния из числа преступных). Например, широкое развитие электронных средств платежа и безналичного денежного обращения привело к отдельной криминализации хищений в этой сфере в виде п. «г» ч. 3 ст. 158 и ст. 159³ УК РФ. Напротив, исключение в 2003 г. из уголовного закона ст. 200 об уголовной ответственности за обман потребителей было обусловлено тем, что по мнению законодателя это деяние перестало быть настолько общественно опасным, чтобы его сохранять в уголовном кодексе, и достаточным было сочтено предусмотреть за него административную ответственность.

Общественная опасность деяния имеет два измерения, или две характеристики. Качественная характеристика именуется характер общественной опасности; она носит по сути абстрактный характер, позволяя отграничить одну разновидность преступлений от другой. Именно на характере общественной опасности основывается законодатель при установлении уголовной ответственности и ее пределов за конкретное деяние. В соответствии с п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 г. № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» «характер общественной опасности преступления определяется уголовным законом и зависит от установленных судом признаков состава преступления. При учете характера общественной опасности преступления судам следует иметь в виду прежде всего направленность деяния на охраняемые уголовным законом социальные ценности и причиненный им вред».

Количественная характеристика именуется степенью общественной опасности; она производна от ситуации, в которой совершается конкретное деяние. В соответствии с п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 г. № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» «степень общественной опасности преступления устанавливается судом в зависимости от конкретных обстоятельств содеянного, в частности от характера и размера наступивших последствий, способа совершения преступления, роли подсудимого в преступлении, совершенном в соучастии, от вида умысла (прямой или косвенный) либо неосторожности (легкомыслие или небрежность)».

С количественной характеристикой общественной опасности связана норма, закрепленная в ч. 2 ст. 14 УК РФ, о малозначительном деянии. Ее необходимость обусловлена тем, что законодатель, формулируя признаки составов конкретных преступлений, ориентируется на типичные случаи, заставляющие его криминализировать общественно опасное поведение. Однако среди этих типичных случаев могут быть объективно настолько малозначительные ситуации, что признать их сопряженными с достаточной общественной опасностью, оправдывающей применение уголовного наказания, было бы необоснованно. В соответствии с ч. 2 ст. 14 УК РФ «не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности». В понимании данной нормы следует обратить внимание на то, что, во-первых, она может быть применена лишь в ситуации, когда в действиях лица содержатся все признаки состава преступления (т. е. оно может подлежать уголовной ответственности в силу ст. 8 УК РФ). Во-вторых, малозначительным может быть признано только само по себе деяние; в случае, если общественная опасность устраняется ввиду активного постпреступного поведения лица, например, если оно заглаживает причиненный преступлением вред, малозначительным деяние не является. В равной мере не является малозначительным деяние, если лицо не реализовало свой умысел на совершение преступления по независящим от него обстоятельствам. В-третьих, чем важнее и значимее объект посягательства, тем сложнее признать деяние малозначительным (например, очень затруднительно представить себе убийство, которое когда-либо будет признано малозначительным в силу ч. 2 ст. 14 УК РФ). В случае, если деяние признано малозначительным, уголовная ответственность лица исключается: в его действиях формально наличествуют признаки состава преступления, однако в силу специального указания закона такое деяние не является преступлением.

3. Деяние должно быть виновным. Законодатель не может установить уголовную ответственность за тот или иной состав преступления без признака вины, а лицо, совершившее деяние, не может быть привлечено к уголовной ответственности и наказано, если не установлена его вина в совершении преступления. Статья 5 УК РФ относит требование виновного совершения преступления к числу принципов уголовного права.

4. Наконец, деяние для признания его преступным должно быть запрещено уголовным законом и за его совершение должно быть предписано определенное наказание. Часть 2 ст. 3 УК РФ запрещает применение уголовного закона по аналогии, т. е. наказание лица за деяние, прямо не запрещенное уголовным законом, но на основе нормы, содержащей запрет, наиболее сходный с совершенным деянием.

Все преступления согласно действующему уголовному закону разделяются на четыре категории: преступления небольшой тяжести, преступления средней тяжести, тяжкие преступления и особо тяжкие преступления (ст. 15 УК РФ). В законодательстве установлен двойной критерий для отнесения преступления к одной из четырех категорий: во-первых, форма вины, с которой совершается преступление; во-вторых, вид и размер предписанного за совершение преступления наказания. Соответственно, неосторожные преступления могут образовать преступление либо небольшой, либо средней тяжести, тогда как умышленные преступления могут образовать преступление любой из четырех категорий. Для выяснения категории в обоих случаях после первого шага (определения формы вины, с которой совершается преступление) следует сделать второй шаг – в соответствии с санкцией статьи Особенной части УК РФ установить максимально возможное за совершение данного преступления наказание (именно предусмотренное законом, а не назначенное судом в конкретном случае) и на его основе определить категорию. Так, убийство (ч. 1 ст. 105 УК РФ) как умышленное преступление, наказывающееся лишением свободы на срок свыше 10 лет, является особо тяжким преступлением; причинение смерти по неосторожности (ч. 1 ст. 109 УК РФ) как неосторожное преступление, наказывающееся лишением свободы на срок до двух лет, – преступлением небольшой тяжести.

Закон позволяет в исключительных случаях снизить категорию преступления на одну ступень (ч. 6 ст. 15 УК РФ). Основанием для этого выступают особые фактические обстоятельства преступления и степень его общественной опасности; условиями – наличие смягчающих наказание обстоятельств (ст. 61 УК РФ), отсутствие отягчающих наказание обстоятельств (ст. 63 УК РФ) и определенный предел назначенного лицу наказания в виде лишения свободы. В этом случае исходно особо тяжкое преступление станет для данного дела тяжким, преступление тяжкое – преступлением средней тяжести и преступление средней тяжести – преступлением небольшой тяжести. В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15 мая 2018 г. № 10 «О практике применения судами положений части 6 статьи 15 Уголовного кодекса Российской Федерации» даются разъяснения о порядке применения данной нормы уголовного закона.

Категории преступлений имеют уголовно-правовое значение в основном применительно к наказанию, его назначению, освобождению от уголовной ответственности и наказания; в рамках учения о преступлении о категориях преступления упоминается в ч. 2 ст. 30 и ч. 4 ст. 35 УК РФ.

§ 2. Понятие, структура и значение состава преступления

В науке уголовного права понимание состава преступления долгое время являлось предметом дискуссии. Вместе с тем, в настоящее время практически общепризнанным является понятие состава преступления как совокупности предусмотренных уголовным законом объективных и субъективных признаков, характеризующих конкретное общественно опасное деяние как преступление.

В таком понимании состав преступления выступает в качестве рабочего инструмента уголовно-правовой квалификации реального события или как непреступного деяния, или как преступного и в таком случае как конкретного уже преступления. Соответственно, состав преступления выступает идеальной моделью преступления в том смысле, что он, будучи предусмотрен в уголовном законе, содержит минимальный набор признаков, которым должно отвечать деяние лица для того, чтобы оно могло быть названо преступным. Состав преступления иногда называется также абстрактной моделью преступления постольку, поскольку используется в юридической практике как мысленный инструмент соотнесения реального деяния и идеальной модели преступления.

Статья 8 УК РФ устанавливает, что единственным основанием уголовной ответственности выступает совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного уголовным законом. Соответственно, состав преступления является необходимым (conditio sine qua non) и достаточным (quantum satis) основанием уголовной ответственности, хотя и не безусловным основанием. Необходимость состава преступления в качестве основания уголовной ответственности обусловлена требованием ст. 8 УК РФ: только деяние, содержащее все признаки состава преступления, может быть названо преступлением и повлечь уголовную ответственность. Достаточность состава преступления в качестве основания уголовной ответственности предполагает, что для наступления уголовной ответственности более ничего устанавливать не нужно, так как состав преступления содержит минимально необходимый набор признаков, необходимый для признания деяния преступным. Вместе с тем, даже при условии наличия в деянии лица всех признаков конкретного состава преступления наступление уголовной ответственности не является неизбежным: так, деяние к моменту вынесения приговора суда может быть декриминализировано (ст. 10 УК РФ), лицо может быть освобождено от уголовной ответственности по предусмотренным уголовным законом основаниям (ст. 75–78 и др. УК РФ), деяние может быть признано малозначительным (ч. 2 ст. 4 УК РФ), оно может быть совершено при обстоятельствах, исключающих преступность деяния (ст. 37–42 УК РФ), или может иметь место добровольный отказ от совершения преступления (ст. 31 УК РФ).

Структурно состав преступления состоит из элементов и входящих в соответствующие элементы признаков состава преступления.

Под элементом состава преступления понимается набор признаков состава, характеризующих преступление с какой-то одной его стороны. Выделяют четыре элемента состава преступления: 1) объект преступления; 2) объективная сторона; 3) субъективная сторона; 4) субъект преступления. Иногда признаки, характеризующие объект и объективную сторону обобщенно именуются объективные признаки состава преступления, тогда как признаки, характеризующие субъективную сторону и субъекта, называются субъективные признаки состава.

Каждый элемент состава преступления представляет из себя набор (систему) конкретных признаков состава преступления, т. е. обобщенных юридически значимых свойств, присущих всем преступлениям данного вида.

Базовым является деление признаков состава преступления на обязательные и факультативные. К обязательным признакам относятся те, которые включаются законодателем в состав любого преступления, т. е. образуют minimum minimorum состава преступления. Ни один состав преступления не может быть сконструирован без использования этих признаков. Соответственно, факультативные признаки включаются законодателем в составы только некоторых преступлений, отражая их специфику. Однако, будучи предписаны уголовным законом, для данного состава преступления такие факультативные признаки становятся уже обязательными: их доказывание является необходимым для констатации этого состава преступления.

К обязательным признакам объекта как элемента состава преступления относится основной непосредственный объект посягательства; к факультативным – предмет преступления и потерпевший.

В объективной стороне единственный обязательный признак состава – это деяние в форме действия или бездействия; последствия, причинная связь между деянием и последствием, способ, орудия, средства, обстановка, время и место совершения преступления выступают в качестве факультативных признаков объективной стороны.

Субъективная сторона предполагает вину в форме умысла или неосторожности как единственный обязательный признак состава любого преступления; мотив и цель преступления являются факультативными признаками субъективной стороны.

Субъект преступления характеризуется тремя обязательными признаками (физическое лицо, вменяемость и достижение возраста, с которого наступает уголовная ответственность); факультативными признаками субъекта являются признаки так называемого специального субъекта.

Итак, факультативные признаки включаются законодателем в составы не всех, но только некоторых преступлений, однако, будучи включены в состав, становятся обязательными. Функционально они выполняют в таком составе преступления одно из трех значений.

Криминализирующее значение: с помощью факультативного признака деяние становится преступлением, т. е. переводится либо из категории правомерных в принципе деяний, либо из категории правонарушений иной отраслевой принадлежности в преступление. Например, злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285 УК РФ), само по себе являющееся для должностного лица лишь дисциплинарным проступком, становится преступлением при условии, что деяние совершается из корыстной или иной личной заинтересованности (мотив преступления) и влечет существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства (последствие преступления).

Квалифицирующее значение факультативных признаков заключается в том, что с их помощью создается либо квалифицированный (в подавляющем большинстве случаев), либо привилегированный состав преступления. Так, ч. 2 ст. 105 УК РФ предусматривает ответственность за убийство при отягчающих обстоятельствах, и признаки такого убийства в целом последовательно отражают факультативные признаки состава преступления. Эта часть открывается с признаков, характеризующих объект посягательства (потерпевшее лицо, п. «а»–«г»); объективную сторону (способ и обстановка совершения преступления, п. «д», «е») и субъективную сторону (мотивы и цели преступления, п. «е¹», «з»–«м»). Составы привилегированного убийства (ст. 106–108 УК РФ) выделяются путем включения в основной состав убийства дополнительно характеризующих потерпевшее лицо, субъект преступления, время и обстановку совершения преступления факультативных признаков.

Наконец, разграничивающее значение факультативных признаков позволяет отличить друг от друга составы преступлений, схожие между собой по всем иным признакам. Например, кража (ст. 158 УК РФ) отличается от грабежа (ст. 161 УК РФ) способом совершения преступления; государственная измена в форме шпионажа (ст. 275 УК РФ) от шпионажа (ст. 276 УК РФ) специальным субъектом преступления.

Наряду с делением признаков состава преступления на обязательные и факультативные все они также дополнительно могут быть разделены по двум классификационным основаниям, и эти деления не являются взаимоисключающими.

По способу описания признаков состава преступления в законе выделяют признаки положительно и негативно сформулированные (изложенные). Подавляющее большинство признаков состава преступления излагаются законодателем положительно, т. е. путем указания на что-либо, что должно иметь места. Например, при убийстве должна наступить смерть другого человека, при хищении должно иметь место чужое имущество, ответственность по ст. 222 УК РФ наступает за незаконный оборот огнестрельного оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств. Однако в редких случаях, когда описание соответствующего признака в положительном ключе вызвало бы сложности, связанные с объемом нормы, законодатель прибегает к указанию на отсутствие чего-либо как признак состава преступления. Иными словами, негативно сформулированный признак всегда можно заменить положительно сформулированным. Например, в ст. 123 УК РФ оказывается на отсутствие у лица высшего медицинского образования соответствующего профиля, т. е. признак специального субъекта сформулирован негативно; его же переформулирование в положительном ключе потребовало бы приведения в законе многих лечебных специальностей, обладатели которых могут признаваться субъектами преступлений в данном составе. Тем самым путем использования негативно сформулированных признаков состава преступления достигается экономия законодательного текста.

По степени определенности выделяются постоянные и переменные признаки состава преступления, которые, в свою очередь, имеют две основные разновидности: оценочные и бланкетные признаки. К постоянным относятся признаки состава, содержание которых остается неизменным постольку, поскольку уголовный закон или сложившаяся судебная практика не меняются. Иными словами, для изменения содержания признака необходимо поменять закон или устоявшуюся практику. Так, понятия человек, беременность, смерть, уничтожение являются вполне определенными и не могут быть по сути изменены в рамках судебного толкования. К постоянным признакам следует также относить те признаки, содержание которых имеет устоявшееся наполнение в судебной практике, как-то, например, имущество, корыстные, хулиганские побуждения, насилие и т. п. В этом случае для смены содержания признаки необходимы корректировки на уровне постановления Пленума Верховного Суда РФ или устоявшейся судебной практики. Напротив, переменные признаки зависят в своем содержании либо от особенностей конкретного дела (оценочные признаки), либо от иного законодательства (бланкетные признаки). В ситуации с оценочными признаками (например, тяжкие последствия, существенный вред, особая жестокость) судебная практика предлагает лишь общие ориентиры в установлении их содержания, и суд при рассмотрении конкретного дела, используя эти ориентиры, уже делает вывод о том, имеется ли соответствующий признак в данном деле или нет. Например, особая жестокость при убийстве в соответствии с п. 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» имеет место в том числе тогда, когда убийство имеет место в присутствии близких потерпевшему лиц и когда виновный осознает, что своими действиями он причиняет им особые страдания. В этом случае оценочность признака может быть связана с понятием близости лица (к ним, в частности, в соответствии со ст. 5 УПК РФ относятся иные, за исключением близких родственников и родственников, лица, состоящие в свойстве с потерпевшим, а также лица, жизнь, здоровье и благополучие которых дороги потерпевшему в силу сложившихся личных отношений) и того, что они реально испытывали страдания, а не, к примеру, облегчение от смерти пусть и близкого им, но раздражающего своим поведением, образом жизни человека. Содержание бланкетных признаков, в свою очередь, следует устанавливать с помощью норм иных отраслей права, так что изменение содержания признака по объему может иметь место без изменения текста уголовного закона. Например, перечень стратегически важных товаров и ресурсов для целей ст. 226¹ УК РФ утвержден постановлением Правительства РФ от 13 сентября 2012 г. № 923 «Об утверждении перечня стратегически важных товаров и ресурсов для целей ст. 226¹ Уголовного кодекса Российской Федерации, а также об определении видов стратегически важных товаров и ресурсов, для которых крупным размером признается стоимость, превышающая 100 тыс. рублей», в которое вносились изменения в 2014, 2016, 2018, 2019, 2020, 2022 гг., что влекло соответственно изменение содержания признака состава преступления.

В связи с признаками состава преступления следует также отметить две специфические уголовно-правовые конструкции.

Первую можно назвать негативными признаками состава преступления, и ее соответственно, не следует смешивать с негативно сформулированными признаками состава. К негативным признакам состава относятся особые уголовно-правовые понятия, которые исключают наличие соответствующего им «позитивного» признака состава преступления и которые по этой причине самостоятельно используются в уголовном законе и анализируются в теории уголовного права. Например, вменяемость как признак состава преступления устраняется невменяемостью (ст. 21 УК РФ), вина – казусом (невиновным причинением вреда, ст. 28 УК РФ)), сознательное и волимое деяние – принуждением (ст. 42 УК РФ), неконтролируемым волей движением и т. п. Перечень негативных признаков состава преступления можно выстроить исходя из общего перечня признаков состава преступления, хотя не ко всем из них можно подобрать «негативную пару» (так, например, мотив и цель совершения преступления либо есть, либо нет, и в связи с ними не существует негативных признаков).

О негативных признаках вопрос встает в достаточно редких случаях, однако наличие негативного признака исключает соответствующий позитивный признак и, как следствие, исключает состав преступления. Это предопределяет соотношение негативных признаков с обстоятельствами, исключающими преступность деяния (глава 8 УК РФ). В последнем случае имеет место «двухступенчатая» проверка преступности деяния: на первом этапе рассматривается, не присущи ли содеянному негативные признаки, тогда как на втором при отрицательном выводе по итогам первого исследуется, нет ли в содеянном обстоятельств, исключающих преступность деяния.

Как правило, негативные признаки состава преступления «негативно презюмируются». Иными словами, вывод об их наличии вторичен по отношению к позитивным признакам состава преступления: субъект, совершающий деяние, презюмируется вменяемым, действующим с требуемыми сознанием и волей. Обусловлено это редкостью негативных признаков: деяние в большинстве случаев совершается сознательно и вменяемо, с представлением о его социальной сущности и возможных последствиях и т.д.

Подавляющее большинство признаков состава преступления носит «фактический» характер, т. е. связаны либо с деянием, либо с лицом, его совершающим. Вместе с тем в составе преступления можно проследить и иные признаки, которые, будучи включены законодателем в его описание, составляют, с одной стороны, его неотъемлемую часть, но с другой, не могут быть охарактеризованы ни как объективные, ни как субъективные, поскольку существуют в объективной действительности вне деяния и психики субъекта или связаны с нею наименьшим образом.

Такие признаки можно именовать «юридическими» признаками состава преступления. К их числу относятся такие административная преюдиция, рецидив, предикатные преступления и правоприменительные решения, в связи с которыми возникает преступление. В контексте соответствующего состава преступления они либо есть, либо нет, и устанавливаются они формально, вне связи с поведением лица, совершающего преступление.

Административная преюдиция в настоящее время все шире распространяется по тексту уголовного закона (ст. 116¹, 151¹ и др. УК РФ). Данный признак предполагает, что привлечение к уголовной ответственности возможно лишь после привлечения к административной ответственности за соответствующее административное правонарушение, т. е. по сути связан с повторностью совершаемого деяния. Конституционность данного приема конструирования уголовной ответственности была подтверждена Конституционным Судом РФ в постановлении от 10 февраля 2017 г. № 2-П по делу о проверке конституционности положений статьи 2121 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина И. И. Дадина. Основная практическая проблема связана с установлением данного признака состава преступления в уголовном судопроизводстве, а точнее, с возможностью проверки в уголовном процессе законности и обоснованности ранее вынесенного постановления по делу об административном правонарушении. Основные правила здесь сформулированы в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 мая 2016 г. № 21 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьей 314¹ Уголовного кодекса Российской Федерации» и п. 171 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое».

Рецидив преступлений как юридический признак состава преступления предполагает, что лицо имеет неснятую и непогашенную судимость и вновь совершает преступление, состав которого указывает на наличие у лица судимости как признак специального субъекта. В настоящее время эта конструкция предусматривается в ч. 2 ст. 116¹, ч. 5 ст. 131, ч. 5 ст. 132, ч. 3 ст. 133, ч. 6 ст. 134, ч. 5 ст. 135, ч. 2 ст. 204², ст. 264¹, 264², 264³, 284¹, ч. 2 ст. 291² УК РФ. При этом судимость должна иметь место в смысле ст. 86 УК РФ, т. е. новое преступление лицом совершается после вступления приговора суда в законную силу и до момента погашения или снятия судимости. Данный признак состава преступления не вменяется иным соучастникам преступления в силу ч. 2 ст. 67 УК РФ.

Конструкция предикатного преступления предполагает, что совершение иного преступления в прошлом (или планируемое в будущем, что встречается значительно реже) становится обязательной составляющей привлечения к уголовной ответственности за иное преступление. Этот признак имеет место тогда, когда законодатель указывает на цель скрыть другое преступление или облегчить его совершение (например, в п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ), преступно полученное имущество (ст. 174, 174¹, 175 УК РФ) и т.д.

Указание на правоприменительные (как правило, предполагаются судебные) решения, в связи с которыми возникает преступление, встречается в ст. 177, 312, 315 УК РФ.

§ 3. Виды составов преступлений

Составы преступлений, предусмотренные Особенной частью УК РФ, могут быть классифицированы по различным основаниям.

Двумя основными классификациями составов являются их деление по степени общественной опасности и по конструкции объективной стороны.

По степени общественной опасности выделяют основные составы преступлений (т. е. по-иному составы преступлений без отягчающих и смягчающих наказание обстоятельств, своего рода базовые составы), квалифицированные составы (составы преступлений с отягчающими обстоятельствами) и привилегированные составы (составы преступлений со смягчающими обстоятельствами). Квалифицированные и привилегированные составы выделяются применительно к основному составу. Так, в ст. 105 УК РФ в ч. 1 содержится основной состав убийства, в ч. 2 – квалифицированный состав, в ст. 106–108 УК РФ – четыре самостоятельных привилегированных состава. В случае, если в статье Особенной части УК РФ содержится сразу несколько частей, то они как правило содержат последовательно основной, квалифицированный и особо квалифицированный составы преступления. Так, в ст. 158 УК РФ четыре части: ч. 1 содержит основной состав кражи, ч. 2 – квалифицированный, а ч. 3 и 4 – особо квалифицированные составы кражи. При этом все составы преступлений начиная с особо квалифицированного независимо от их количества (а иногда такое количество особо квалифицированных составов может достигать трех и более) именуются одинаково – особо квалифицированные составы (с уточнением о какой части соответствующей статьи Особенной части УК РФ идет речь). Иногда статья Особенной части УК РФ содержит несколько частей, в который, тем не менее, содержатся не квалифицированные составы преступлений, а самостоятельные составы. Такова, например, ст. 353 УК РФ, где в ч. 1 предусматривается уголовная ответственность за планирование, подготовку или развязывание агрессивной войны, а в ч. 2 – за самостоятельное деяние, т. е. за ведение агрессивной войны. Иногда законодатель прибегает к более сложным комбинациям. Например, в ст. 222 УК РФ в ч. 1–3 последовательно содержатся основной, квалифицированный и особо квалифицированный составы, тогда как в ч. 4 закреплен самостоятельный состав преступления. Привилегированный состав законодателем как правило выносится в отдельную статью Особенной части УК РФ (например, ст. 106–108 УК РФ, ст. 291² УК РФ), тогда как квалифицированный всегда включается в статью с основным составом преступления. Деление составов по степени общественной опасности основывается на мере наказания, предусматриваемой законодателем за соответствующее деяние, и позволяет упорядоченно повышать или понижать меру наказания в зависимости от тяжести или соответственно привилегированности тех или иных обстоятельств.

По конструкции объективной стороны выделяют составы усеченные, формальные составы, составы реальной опасности и материальные составы преступлений. В основу деления положен преимущественно критерий уголовно-правового значения общественно опасных последствий совершаемого преступления, к которому добавляется критерий момента окончания преступления. В этой классификации базовыми являются формальные и материальные составы преступлений. Формальные составы не предусматривают общественно опасных последствий в качестве обязательного признака объективной стороны состава преступления. Таковы, например, похищение человека (ст. 126 УК РФ), коммерческий подкуп (ст. 204 УК РФ), пиратство (ст. 227 УК РФ). Конечно же, общественно опасные последствия от таких преступлений могут наступать, однако они влияют только на назначение наказания в рамках п. «б» ч. 1 ст. 63 УК РФ. Напротив, материальные составы (например, ст. 105, 167, 201 УК РФ) предполагают наступление общественно опасных последствий в качестве обязательного признака объективной стороны состава преступления. Следует отметить, что иногда законодатель основной состав преступления делает формальным, тогда как в квалифицированном составе преступления он предусматривает общественно опасные последствия, превращая такой квалифицированный состав уже в материальный (например, в п. «в» ч. 2, п. «б» ч. 3, п. «а» ч. 4 ст. 131 УК РФ).

Составы реальной опасности (достаточно редко, впрочем, встречающиеся в уголовном законе) занимают своего рода «промежуточное» положение между формальными и материальными составами. В качестве обязательного признака объективной стороны они требуют создания реальной угрозы наступления каких-либо общественно опасных последствий. Например, ст. 215 УК РФ предусматривается уголовная ответственность за нарушение правил безопасности при размещении, проектировании, строительстве и эксплуатации объектов атомной энергетики; уголовная ответственность наступает только в том случае, если это деяние могло повлечь смерть человека или радиоактивное заражение окружающей среды, и в отсутствие такой опасности содеянное образует или административное правонарушение, или дисциплинарный проступок.

Еще реже в уголовном законе предусматриваются так называемые усеченные составы, которые по сути своей являются формальными. Однако в случае с такими формальными составами законодатель в качестве оконченного преступления предусматривает фактически приготовительную деятельность к иному преступлению. Например, ст. 209 УК РФ устанавливает уголовную ответственность за бандитизм, определяя банду как устойчивую вооруженную группу, созданную в целях нападения на граждан или организации; соответственно, само по себе создание такой банды образует приготовление к иному, планирующемуся ею преступлению, однако законодателем оно относится к самостоятельному оконченному составу преступления.

Деление составов по конструкции объективной стороны связано с констатацией момента юридического окончания преступления в смысле ч. 1 ст. 29 УК РФ.

По форме вины выделяются составы умышленные (например, ст. 105, 135, 159 УК РФ), неосторожные (например, ст. 109, 118, 264 УК РФ), с двумя формами вины (например, ч. 4 ст. 111 УК РФ, ч. 2 ст. 167 УК РФ), а также те, которые могут совершаться как умышленно, так и по неосторожности (например, ст. 121 УК РФ).

По описанию деяния в диспозиции выделяют составы преступлений простые и сложные. В простом составе преступления объективная сторона состоит из одного действия (бездействия), указанного в законе (например, ст. 198, 213 УК РФ) (хотя при этом могут наличествовать разные способы совершения преступления, как то имеет место в случае со ст. 198 УК РФ). Сложные составы предполагают или два обязательных действия (например, ст. 131 УК РФ, включающая в себя применение насилия (угрозу насилием) к потерпевшей или иным лицам и само по себе половое сношение; к таким составам также относятся составы, предполагающие неоднократность деяния как условие наступления уголовной ответственности, например, ст. 154, 180 УК РФ), или составы с альтернативными действиями (например, ст. 222 УК РФ, где одного из перечисленных в диспозиции действий достаточно для признания преступления оконченным, и несколько совершенных разных действий не меняют такой оценки и, что более важно, не создают совокупности преступлений).

§ 4. Уголовная ответственность и уголовное правоотношение

К числу ключевых принадлежит понятие уголовной ответственности, которое нередко употребляется в уголовном законе (например, ч. 1 ст. 1, ч. 2 ст. 2 УК РФ и т.д.). Иногда оно является для законодателя синонимом наказания, иногда наделяется иным смыслом. В целом же это понятие скорее теоретического характера, которое рассматривается как социально-правовое последствие совершения преступления, включающее в себя отрицательную оценку совершенного деяния и лица, его совершившего, со стороны государства, назначенное лицу наказание и (или) иные меры уголовно-правового характера, судимость как определенные правоограничения, налагаемые на лицо, отбывающее, отбывшее наказание или осужденное условно, действующие с момента вступления обвинительного приговора в законную силу до момента погашения или снятия судимости, и в целом обязанность лица претерпеть все указанные меры воздействия со стороны государства. Вместе с тем следует подчеркнуть, что в теории уголовного права до настоящего времени нет единства в понимании уголовной ответственности и различных ее аспектов.

Уголовная ответственность реализуется в рамках уголовных правоотношений. Это обусловлено тем, что предметом уголовного права являются общественные отношения, возникающие в связи с совершением лицом преступления и применением к такому лицу наказания и (или) иных мер уголовно-правового характера. Это общественные отношения, будучи урегулированными нормами уголовного права, становятся охранительными уголовным правоотношениями. Их субъектами являются, с одной стороны, лицо, совершившее общественно опасное деяние и обязанное подвергнуться за его совершение наказанию и (или) иным мерам уголовно-правового характера, и, с другой, государство в лице своих компетентных органов, имеющее право применить к указанному лицу наказание и (или) иные меры уголовно-правового характера. При этом отношения не носят одностороннеобязывающего характера: лицо имеет право требовать законного, справедливого и гуманного обращения со стороны государства, которое обязано действовать указанным образом. В рамках этого типа правоотношений и реализуется уголовная ответственность.

Вместе с тем в предмет уголовного права входят и регулятивные уголовные правоотношения, возникающие в связи дозволенным и правомерным причинением вреда общественным отношениям при необходимой обороне, крайней необходимости и в других случаях, которое в иных ситуациях являлось бы преступным и наказуемым.

Подчеркивая многогранность понятия уголовной ответственности, в доктрине уголовного права иногда указывают, во-первых, на установление уголовной ответственности в законе, т. е. объявление конкретного типа деяний преступными и наказуемыми; во-вторых, на возникновение уголовной ответственности хотя бы по меньшей мере в виде обязанности лица претерпеть уголовно-правовое воздействие со стороны государства (даже если оно никогда не будет выявлено и привлечено к уголовной ответственности, у него как минимум возникает обязанность ответить перед государством; тоже самое имеет место при освобождении от уголовной ответственности по основаниям, предусмотренным уголовным законом); и, в-третьих, на реализацию уголовной ответственности.

Реализация уголовной ответственности возможна в различных формах. Самой легкой формой является осуждение лица без назначения наказания (например, по основаниям, указанным в ст. 80¹, ч. 1 ст. 92 УК РФ); далее по мере нарастания неблагоприятных последствий можно назвать осуждение лица с назначением наказания и одновременным освобождением от его отбывания (например, по основаниям, указанным в ст. 73, 82 УК РФ); наконец, самой тяжкой формой реализации уголовной ответственности является осуждение лица с отбыванием им наказания, влекущее в том числе судимость.

Специфически соотносятся с формами реализации уголовной ответственности иные меры уголовно-правового характера. Одни могут применяться только вместе с осуждением лица (конфискация имущества), другие (судебный штраф) – только при освобождении от уголовной ответственности, третьи (принудительные меры медицинского характера) – как вместе с наказанием, так и при отсутствии состава преступления ввиду невменяемости лица или же временно своего рода «для подготовки» наказания, когда лицо, вменяемое на момент совершения преступления, заболело психическим расстройством до вынесения приговора или в период отбывания наказания (ч. 1 ст. 81 УК РФ). В целом в зависимости от того, как применяется соответствующая мера и решается вопрос о ее отнесении к формам реализации уголовной ответственности либо же нет: так, если мера применяется вместе с наказанием, то она относится к формам реализации уголовной ответственности; если же она применяется при освобождении от уголовной ответственности и в иных из обозначенных выше ситуаций, не связанных с уголовной ответственностью, ее предлагают к формам реализации уголовной ответственности не относить. Вместе с тем в целом вопрос о формах реализации уголовной ответственности, особенно в связи с развитием в последние годы института иных мер уголовно-правового характера, продолжает оставаться дискуссионным в доктрине уголовного права.

Основная литература по теме

1. Брайнин Я. М. Уголовная ответственность и ее основание в советском уголовном праве. М., 1963.

2. Дурманов Н. Д. Понятие преступления. М., 1948.

3. Иванчин А. В. Конструирование состава преступления: теория и практика. М., 2014.

4. Кудрявцев В. Н. Общая теория квалификации преступлений. М., 1972 (и посл. изд.).

5. Курс советского уголовного права. Т. II. М., 1970.

6. Трайнин А. Н. Общее учение о составе преступления. М., 1957.

Глава 5. ОБЪЕКТ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

Объект преступления имел различные законодательные определения и всегда оставался предметом доктринальных дискуссий.

Уголовное уложение 1903 г. признавало общим объектом уголовно-правовой охраны «гражданский порядок».

Похожие характеристики общего объекта преступления существовали и в уголовном законодательстве советского периода: «революционный правопорядок» (ст. 5 УК РСФСР 1922 года), «правопорядок, установленный Рабоче-Крестьянской властью на переходный к коммунистическому строю период времени» (ст. 1 и 6 УК РСФСР 1926 г.) и «социалистический правопорядок» (ст. 1 и 7 УК РСФСР 1960 г.).

В ч. 1 ст. 2 УК РФ приведен перечень охраняемых ценностей, включающий права и свободы человека и гражданина, собственность, общественный порядок и общественную безопасность, окружающую среду, конституционный строй Российской Федерации, мир и безопасность человечества. Общий объект уголовно-правовой охраны среди них не выделен. Однако системное толкование норм уголовного закона (ст. 12, 39, 40, 41, 42 УК РФ) приводит некоторых ученых к выводу, что общий объект преступления определяется термином «охраняемый уголовным законом интерес» (Н. Ф. Кузнецова).

Концепция общественных отношений (правоотношений) как объекта преступления являлась доминирующей в трудах ученых дореволюционного (А. Ф. Кистяковский, Н. А. Неклюдов, В. Д. Спасович, Н. С. Таганцев, И. Я. Фойницкий и др.) и советского периода (В. К. Глистин, Н. И. Коржанский, Б. С. Никифоров, А. А. Пионтковский, В. Я. Таций и др.).

В наше время данная концепция по-прежнему имеет своих сторонников, хотя уже и не считается универсальной. Появилось немало альтернативных доктринальных позиций, согласно которым объектом преступления признаются, в частности, субъективные права (А. Н. Красиков), правоохраняемый интерес (Н. Ф. Кузнецова, А. В. Наумов), национальная безопасность (А. А. Тер-Акопов, О. К. Зателепин), человек (Н. И. Загородников, Г. П. Новоселов).

При этом нельзя не отметить, что подавляющее большинство ученых признает объектом уголовно-правовой охраны наиболее значимые для общества фундаментальные ценности (блага). Разногласия возникают лишь на уровне «оформления» понятий. Поэтому общим объектом преступления (объектом верхнего уровня) можно признать охраняемые уголовным законом наиболее значимые социальные ценности (блага).

В правотворчестве объект преступления является тем основанием, которое используется законодателем для группировки родственных общественно опасных деяний в соответствующие разделы и главы УК РФ.

С позиций правоприменения объект преступления важен тем, что определяет содержание всех остальных элементов состава преступления: субъекта, субъективной и объективной стороны.

Определение объекта преступления играет решающую роль при квалификации преступления, а от умения идентифицировать в фактических обстоятельствах уголовного дела объект (объекты) посягательства зависит выбор подлежащих применению норм УК РФ.

§ 1. Понятие и роль объекта преступления

Объектом преступления является социальное благо, на причинение вреда которому направлено преступное посягательство.

Объект преступления оказывает непосредственное влияние на другие элементы состава преступления.

Вред объекту преступления причиняет конкретное общественно опасное деяние, предусмотренное уголовным законом. Причем специфика объекта преступления определяет характер соответствующего ему общественно опасного деяния, что отчетливо видно из диспозиций норм Особенной УК РФ.

Например, посягательство на собственность может быть совершено только посредством конкретных общественно опасных деяний, предусмотренных нормами главы 21 УК РФ, в том числе путем:

• тайного хищения чужого имущества при краже;

• открытого хищения чужого имущества при грабеже;

• нападения с применением насилия, опасного для жизни и здоровья или угрозой применения такого насилия, при разбое;

• обмана или злоупотребления доверием при мошенничестве;

• хищения вверенного имущества в случае присвоения или растраты.

Особенно ярко зависимость общественно опасного деяния от объекта преступления просматривается при характеристике преступлений, сопряженных с нарушением специальных правил поведения.

В теории уголовного права их называют преступлениями со специальной противоправностью. Особенностью таких преступлений является нарушение специального порядка поведения, определяющего специфические характеристики всех элементов состава преступления, включая объект преступного посягательства.

К примеру, вред общественной безопасности в сфере строительных и иных работ как объекту охраны ст. 216 УК РФ может быть причинен только в результате нарушения специальных правил проведения таких работ, предусмотренных нормами соответствующего отраслевого законодательства.

Только путем нарушения правил несения специальных (охранных) видов военной службы, установленных нормативными актами Минобороны России и иных федеральных органов исполнительной власти, в которых законом предусмотрена военная служба, возможно причинение вреда следующим объектам охраны военно-уголовного законодательства:

• порядку несения боевого дежурства (ст. 340 УК РФ);

• порядку несения пограничной службы (ст. 341 УК РФ);

• порядку несения караульной службы (ст. 342 УК РФ);

• порядку несения службы по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности (ст. 343 УК РФ);

• порядку несения внутренней службы, а равно порядку патрулирования в гарнизоне (ст. 344 УК РФ).

Объект и общественно опасные последствия преступления характеризует взаимное влияние и взаимная обусловленность.

Если объект преступления определяется как нормальное (безопасное) состояние той или иной социальной ценности (блага), общественно опасное последствие представляет собой нарушение нормального функционирования, прекращение безопасного состояния такой ценности. Например, если объектом преступления выступает жизнь и здоровье человека, то корреспондирующее ему общественно опасное последствие будет выражаться в убийстве или причинении вреда здоровью человека. Если объектом преступления является собственность, то соответствующим ему общественно опасным последствием будет хищение или иное нарушение права собственности, повлекшее причинение имущественного ущерба собственнику или иному законному владельцу.

Взаимосвязь этих элементов состава преступления определяется также тем, что общественно опасное последствие приобретает квалифицирующее значение только в связи с конкретным объектом преступления. В частности, причинение вреда здоровью человека является общественно опасным последствием совершения целого ряда преступлений, сопряженных с насилием, в том числе преступлений против жизни и здоровья, против половой неприкосновенности и половой свободы личности, против собственности, против общественной безопасности, против военной службы и других. Уничтожение или повреждение чужого имущества также выступает общественно опасным последствием различных преступлений, включая преступления против собственности, против общественной безопасности, против безопасности государства, против военной службы и другие.

Однако, установив наступление указанных общественно опасных последствий, мы еще не можем однозначно квалифицировать содеянное. Задачу эту можно решить только в результате идентификации действительного объекта преступного посягательства. Если объектом преступления являлась собственность, причинение вреда здоровью человека при совершении преступления в зависимости от характера насилия может свидетельствовать о грабеже или разбое. Если объектом преступления являлся порядок сбережения военного имущества, уничтожение или повреждение такого имущества может указывать на признаки преступлений, предусмотренных ст. 346 и 347 УК РФ.

Так в зависимости от содержания объекта преступления общественно опасное последствие включается в объективную сторону конкретного состава преступления в качестве конститутивного или квалифицирующего признака.

Помимо общих признаков субъекта (ст. 19, 20 УК РФ) уголовный закон иногда предъявляет специальные требования к субъекту, которые могут касаться его социального статуса или должностного положения. В таких случаях специфический характер социального блага предполагает узкий круг субъектов, в обязанности которых входит обеспечение его нормального (безопасного) состояния. Причинение вреда такому социальному благу происходит в результате невыполнения или ненадлежащего выполнения обязанностей соответствующими специальными субъектами.

Например, вред интересам государственной службы или службы в органах местного самоуправления, охраняемым в главе 30 УК РФ, может быть причинен узким кругом субъектов, имеющих статус должностного лица (п. 1 примечаний к ст. 285 УК РФ). Аналогично вред тому или иному порядку прохождения военной службы, охраняемому главой 33 УК РФ, может быть причинен только военнослужащим или лицом, призванным на военные сборы. Никакие другие лица не могут нарушить нормального (безопасного) состояния указанных социальных ценностей (объектов), т. е. не могут быть признаны субъектами соответствующих преступлений.

Взаимосвязь объекта и субъективной стороны преступления также имеет важное квалифицирующее значение.

Вывод о виновности лица в совершении преступления возможен только на основании детального анализа фактических (объективных) обстоятельств дела, указывающих на психическое отношение лица к содеянному. Такой объективный анализ необходим даже в условиях признания лицом вины в совершении преступления, поскольку признательные показания могут быть дезавуированы либо оказаться результатом самооговора.

Результатом объективного анализа фактических обстоятельств дела должен быть ответ на вопрос о том, как лицо представляло себе объект уголовно-правовой охраны, которому оно причиняет вред. Например, по уголовным делам о сбыте поддельных денег правильное определение объекта преступления является единственным основанием разграничения мошенничества и фальшивомонетничества. Выявление объекта преступления в таких делах возможно лишь на основании тщательного анализа объективных обстоятельств дела, который позволяет судить об осознании лицом качества и перспективы сбыта поддельных денег. Низкое качество подделки и необычные условия, облегчающие ее сбыт (например, темное время суток, рассеянное внимание получателя подделки), с бóльшей вероятностью указывают на то, что умыслом виновного охватывалось мошенническое посягательство на собственность в результате обмена фальшивых денег на имущество или подлинные деньги. Высокое качество и успешный сбыт подделки при выполнении обычных процедур проверки подлинности денег вероятнее всего образуют фальшивомонетничество, поскольку умысел виновного в таких случаях в первую очередь направлен на ввод фальшивых денег в оборот, посягающий на порядок обращения денежных средств как объект уголовно-правовой охраны.

Квалифицирующее значение имеет также ошибочное представление лица об объекте преступления. Проиллюстрируем этот тезис на той же категории уголовных дел о сбыте поддельных денег. Так, сбыт подделки высокого качества, ошибочно воспринимаемый сбывающим лицом как явная подделка, образует мошенничество. В то же время сбыт явной подделки, ошибочно воспринимаемой сбывающим лицом как подделка высокого качества, образует покушение на фальшивомонетничество, в том числе при успешном ее сбыте.

Объект преступления также оказывает непосредственное влияние на установление цели совершения преступления. В некоторых составах преступления цель прямо указана (например, в составах легализации преступных доходов) или подразумевается (например, в составах хищения чужого имущества) в качестве конститутивного признака. Правильное определение объекта преступления позволяет установить цель преступного посягательства и наоборот.

Преступная цель всегда заключается в достижении определенного преступного результата, выраженного в нарушении нормального (безопасного) состояния конкретной охраняемой УК РФ социальной ценности. Так, в соответствии с диспозицией ст. 174 (174¹) УК РФ целью легализации (отмывания) денежных средств и иного имущества, приобретенного преступным путем, является придание правомерного вида владению, пользованию, распоряжению такими денежными средствами или имуществом. Совершение сделок с преступно приобретенным имуществом, например, в отсутствие реальных расчетов и экономической целесообразности, только для создания видимости добросовестного владения таким имуществом позволяет говорить о посягательстве на порядок оборота имущества, исключающий сделки с криминальными активами, выступающий объектом уголовно-правовой охраны ст. 174 (174¹) УК РФ. В результате совершения подобных действий объективируется легализационная цель. В то же время совершение сделок с денежными средствами и иным имуществом в отсутствии объективных признаков легализационной цели (например, мелких бытовых сделок) не позволяет констатировать причинение вреда объекту отмывочных преступлений. Об использовании объективных признаков при доказывании преступной цели по делам об отмывании преступных доходов прямо говорится в п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 7 июля 2015 г. № 32 «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем». Там указано, что цель придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами и иным имуществом, имеющими преступное происхождение, как обязательный признак преступлений, предусмотренных ст. 174 и 174¹ УК РФ, может быть установлена на основании фактических обстоятельств дела, указывающих на характер финансовых операций или сделок, а также иных сопряженных с ними действий виновного лица и его соучастников, направленных на сокрытие факта преступного приобретения имущества и обеспечение его свободного оборота.

Таким образом, преступную цель как составную часть субъективной стороны состава преступления можно оценить только в контексте и через призму объекта соответствующего преступного посягательства.

§ 2. Виды объектов преступления

Наиболее распространенной является четырехступенчатая классификация объектов преступления, на основании которой они подразделяются на общий, родовые, видовые и непосредственные объекты.

Общий объект традиционно понимается как совокупность наиболее важных социальных ценностей (благ), охраняемых уголовным законом. Обычно при этом делается ссылка на ч. 1 ст. 2 УК РФ, в которой перечисляются эти ключевые блага: права и свободы человека и гражданина, собственность, общественный порядок и общественная безопасность, окружающая среда, конституционный строй Российской Федерации, мир и безопасность человечества.

Приведенный в этой норме перечень охраняемых уголовным законом благ не является исчерпывающим (в частности, не упоминаются в нем интересы экономической деятельности, интересы службы в коммерческих и иных организациях, интересы государственной службы и т. п.). Однако их подробное перечисление вряд ли было бы целесообразным.

Общий объект представляет собой совокупность социальных ценностей (благ), охраняемых уголовным законом здесь и сейчас. Эту совокупность вряд ли можно и нужно ограничивать, она не статична и подвержена изменениям под влиянием процессов криминализации и декриминализации.

Социальная ценность становится частью общего объекта в тот момент, когда причинение вреда такой ценности признается общественно опасным с точки зрения уголовного законодательства.

Конкретизация общего объекта позволяет выделять из него родовые, видовые и непосредственные объекты преступления.

Родовой объект объединяет однородные социальные ценности (блага), имеющие некоторый набор общих признаков.

По родовому объекту уголовно-правовые нормы и предусмотренные ими преступления распределяются по разделам УК РФ.

Наименование раздела УК РФ соответствует наименованию охраняемого им родового объекта:

• личность (раздел VII);

• экономика (раздел VIII);

• общественная безопасность и общественный порядок (раздел IX);

• государственная власть (раздел X);

• военная служба (раздел XI);

• мир и безопасность человечества (раздел XII).

Видовой объект является частью того или иного родового объекта, обособляя внутри него некоторую совокупность социальных ценностей (благ), обладающих общими характеристиками.

По видовому объекту уголовно-правовые нормы и предусмотренные ими преступления распределяются по главам УК РФ.

Например, раздел VIII УК РФ обеспечивает охрану следующих видовых объектов:

• собственность (глава 21);

• интересы экономической деятельности (глава 22);

• интересы службы в коммерческих и иных организациях (глава 23).

При этом УК РФ содержит два раздела, внутри которых не происходит деления уголовно-правовых норм на главы: раздел XI «Преступления против военной службы» и раздел XII «Преступления против мира и безопасности человечества». Тем не менее, внутри этих разделов могут быть выделены группы уголовно-правовых норм, обособленные по критерию охраны социальных благ определенного вида, претендующих на категорию видовых объектов.

В частности, теория военно-уголовного права признает существование следующих видовых объектов в структуре раздела XI УК РФ:

• порядок воинских уставных взаимоотношений (ст. 332–336 УК РФ);

• порядок пребывания на военной службе (ст. 337–339, 352¹ УК РФ);

• порядок несения специальных (охранных) видов военной службы (ст. 340–344 УК РФ);

• порядок несения военной службы в особых условиях (ст. 345 УК РФ);

• порядок сбережения военного имущества (ст. 346–348 УК РФ);

• порядок эксплуатации военной техники (ст. 349–352 УК РФ).

В некоторых случаях один видовой объект признается специальной разновидностью другого видового объекта. Тогда и нормы УК РФ, охраняющие соответствующие видовые объекты, приобретают такое же соотношение.

Установление подобной взаимосвязи на уровне видовых объектов имеет существенное значение для квалификации преступлений, поскольку если преступление предусмотрено общей и специальной нормами, совокупность преступлений отсутствует и уголовная ответственность наступает по специальной норме (ч. 3 ст. 17 УК РФ).

Это явление в теории уголовного права принято называть конкуренцией общей и специальной норм.

Так, интересы правосудия как видовой объект главы 31 УК РФ принято считать частным случаем интересов государственной власти как видового объекта главы 30 УК РФ. Как следствие, например, провокация взятки или коммерческого подкупа, содержащая признаки ст. 286 и 304 УК РФ, квалифицируется только по специальной норме ст. 304 УК РФ, соответствующей специальному видовому объекту главы 31 УК РФ.

Отдельные главы УК РФ охватывают собой настолько широкий круг уголовно-правовых норм, что в теории уголовного права выдвигаются вполне обоснованные предложения по дополнительной их классификации по критерию охраняемой ими группы объектов.

Групповой объект внутри главы УК РФ объединяет более узкую группу уголовно-правовых норм и предусмотренных ими преступлений.

Так, внутри главы 22 УК РФ условно могут быть выделены следующие обособленные группы социальных ценностей (благ) сферы экономической деятельности, претендующие на роль групповых объектов:

• порядок осуществления функций государственного регулирования экономики (ст. 169, 170, 170² УК РФ);

• порядок осуществления отдельных видов предпринимательской деятельности (ст. 171, 171², 171⁵, 172, 172², 172³, 172⁴ УК РФ);

• порядок осуществления инвестиционной деятельности (ст. 172², 185, 185¹, 185³, 185⁶, 200³ УК РФ);

• порядок оборота имущества, исключающий сделки с криминальными активами (ст. 174, 174¹, 175 УК РФ);

• порядок оборота отдельных товаров, работ и услуг (ст. 171¹, 171³, 171⁴, 180, 181, 191–192 УК РФ);

• порядок оборота денег, ценных бумаг и средств платежей (ст. 186, 187 УК РФ);

• порядок создания экономических субъектов (ст. 173¹, 173² УК РФ);

• порядок обеспечения рыночной конкуренции (ст. 178, 179, 183, 184, 200⁴, 200⁵, 200⁶, 200⁷ УК РФ);

• порядок реализации прав и законных интересов участников корпоративных отношений (ст. 170¹, 185², 185⁴, 185⁵ УК РФ);

• порядок реализации прав и законных интересов кредиторов (ст. 172¹, 176, 177, 195–197 УК РФ);

• порядок реализации интересов государства в налоговой сфере (ст. 198–199⁴ УК РФ);

• порядок трансграничного перемещения денежных средств и иного имущества (ст. 189, 190, 193, 193¹, 194, 200¹, 200² УК РФ).

Непосредственный объект – это социальная ценность (благо), которой непосредственно причиняется вред преступлением. Непосредственные объекты бывают основными и дополнительными.

Основной объект является результатом максимальной конкретизации общего объекта, его проекцией на конкретное преступление.

Именно основной непосредственный объект определяет ключевые характеристики других элементов состава преступления, в том числе субъекта, объективной и субъективной стороны.

Дополнительный объект – это социальная ценность, охрана которой носит подчиненный характер по отношению к основному объекту.

Правильное определение основного непосредственного объекта имеет решающее значение для квалификации преступления, в том числе позволяет разграничить совершенное преступление со схожими общественно опасными деяниями. Для этого важно определить социальную ценность, выступающую основным (первоочередным) объектом преступного посягательства.

Если, например, причинен тяжкий вред здоровью судьи из мести за вынесение им обвинительного приговора, основным объектом посягательства будут интересы правосудия, а жизнь человека – дополнительным (хотя жизнь человека и занимает высшую ступень в иерархии социальных ценностей, охраняемых уголовным законом). Поэтому содеянное в данном случае будет квалифицировано по ст. 295 УК РФ, а не по ст. 111 УК РФ.

Преступления, посягающие на несколько социальных ценностей, принято называть многообъектными. Кроме основного непосредственного объекта, они причиняют или могут причинить вред одному или нескольким дополнительным объектам уголовно-правовой охраны.

Так, многие преступления против военной службы многообъектные. Для них характерна направленность на тот или иной порядок прохождения военной службы в качестве основного объекта, причинение вреда иным социальным ценностям – дополнительным объектам – может быть способом или следствием посягательства на основной объект. По механизму причинения вреда дополнительному объекту охраны в теории военно-уголовного права выделяют следующие многообъектные преступления против военной службы:

• деяния, в которых причинение вреда дополнительному объекту является способом причинения вреда основному объекту (например, причинение вреда жизни и здоровью человека является способом причинения вреда тому или иному порядку воинских уставных взаимоотношений при совершении преступлений, предусмотренных ст. 333–335 УК РФ);

• деяния, посягающие на тот или иной порядок прохождения военной службы и одновременно с неизбежностью причиняющие вред другим социальным ценностям (например, причинение вреда порядку сбережения военного имущества неизбежно причиняет вред собственности при совершении преступлений, предусмотренных ст. 346 и 347 УК РФ);

• деяния, в которых посягательство на порядок прохождения военной службы сопровождается причинением вреда тому или иному дополнительному объекту факультативно (например, причинение вреда жизни и здоровью человека либо собственности может произойти в результате нарушения порядка обращения с оружием и предметами, представляющими повышенную опасность для окружающих, предусмотренного ст. 349 УК РФ).

Причинение вреда нескольким социальным ценностям требует адекватной уголовно-правовой оценки. Поэтому санкции за многообъектные преступления не могут быть более мягкими или равными по отношению к санкциям за деяния, причиняющие вред одной социальной ценности. В противном случае степень интенсивности и последствия посягательства на дополнительный объект не будут охватываться нормой о многообъектном преступлении.

В теории уголовного права такой подход к уголовно-правовой оценке многообъектных преступлений принято называть санкционным.

На основании санкционного подхода уголовно-правовой доктриной выработаны следующие общие правила квалификации.

Если в содеянном усматриваются признаки многообъектного преступления и деяния, посягающего на дополнительный объект в составе такого многообъектного преступления, применяется квалификация:

• по норме УК РФ о многообъектном преступления, если санкция за деяние, посягающее на дополнительный объект в составе многообъектного преступления, ниже санкции, предусмотренной за многообъектное преступления;

• по совокупности многообъектного преступления и деяния, посягающего на дополнительный объект в составе многообъектного преступления, если санкция за такое деяние выше либо равна санкции, предусмотренной за многообъектное преступление.

Первое правило демонстрирует разрешение конкуренции части и целого. Такая конкуренция уголовно-правовых норм возникает в случаях, когда одна норма (часть) содержит в себе определенный набор признаков, но лишь частично характеризует совершенное преступление, тогда как другая норма (целое) обладает всеми признаками первой и дополнительно включает в себя один или несколько признаков, отсутствующих в ней, что позволяет такой норме полностью охватить содеянное.

Одно многообъектное преступление может также выступать специальной разновидностью другого многообъектного преступления.

В таких случаях уголовно-правовые нормы о многообъектных преступлениях конкурируют как общая и специальная, если основной непосредственный объект общей нормы совпадает с дополнительным непосредственным объектом специальной нормы, а основной непосредственный объект специальной нормы является частным случаем дополнительного непосредственного объекта общей.

Например, по такой схеме объектной взаимосвязи конкурирует общая норма о причинении тяжкого вреда здоровью лицу в связи с осуществлением им служебной деятельности (п. «а» ч. 2 ст. 111 УК РФ) и следующие специальные нормы о воинских насильственных преступлениях:

• о сопротивлении начальнику, а равно иному лицу, исполняющему возложенные на него обязанности военной службы, или принуждении его к нарушению этих обязанностей, сопряженном с причинением тяжкого вреда его здоровью (п. «в» ч. 2 ст. 333 УК РФ);

• о насильственных действиях в отношении начальника с причинением тяжкого вреда его здоровью (п. «в» ч. 2 ст. 334 УК РФ);

• о нарушении уставных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсутствии между ними отношений подчиненности, сопряженном с причинением тяжкого вреда здоровью (ч. 3 ст. 335 УК РФ).

Здесь здоровье человека как основной непосредственный объект общеуголовного насилия совпадает с дополнительным непосредственным объектом воинского насильственного преступления. При этом основной непосредственный объект ст. 333–335 УК РФ – определенный порядок военно-служебных отношений является частным случаем дополнительного непосредственного объекта указанного общеуголовного насильственного преступления – порядка осуществления служебной деятельности.

Таким образом, в этих случаях многообъектное воинское насильственное преступление выступает специальной разновидностью многообъектного общеуголовного насильственного преступления, что в соответствии с правилом разрешения конкуренции общей и специальной норм (ч. 3 ст. 17 УК РФ) дает основание при квалификации содеянного применять только соответствующую специальную норму главы 33 УК РФ.

§ 3. Предмет преступления и потерпевший

Предметом преступления традиционно считаются конкретные вещественные ценности и иные материальные объекты, предусмотренные уголовным законом (например, оружие, наркотические средства, психотропные, ядовитые, радиоактивные вещества), на которые непосредственно воздействует виновное лицо, совершая посягательство на объект преступления.

Однако в век всеобщей цифровизации материалистическая концепция предмета преступления утрачивает свою универсальность. Предмет преступления все чаще проявляется в нематериальной форме (например, безналичные денежные средства, бездокументарные ценные бумаги, система депозитарного учета, сведения, составляющие банковскую или иную тайну).

Предмет является конкретным воплощением объекта преступления. В этой роли предмет выступает конститутивным или квалифицирующим признаком состава преступления. Так, при легализации преступных доходов (ст. 174, 174¹ УК РФ) объектом преступления является порядок оборота имущества, исключающий сделки с криминальными активами, а предметом преступления будут денежные средства и иное имущество, имеющие преступное происхождение.

Однако не во всех составах преступлений предмет предусмотрен в качестве обязательного признака (например, неуважение к суду, заведомо ложный донос, неисполнение приказа).

Являясь признаком состава преступления, предмет приобретает важное значение для квалификации.

В зависимости от вида предмета проводится разграничение смежных составов преступления. Например, по этому основанию проводится разграничение кражи чужого имущества (ст. 158 УК РФ), а также хищения предметов, имеющих особую ценность (ст. 164 УК РФ), хищения ядерных материалов и радиоактивных веществ (ст. 221 УК РФ), хищения оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ст. 226 УК РФ), хищения наркотических средств или психотропных веществ, а также растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества (ст. 229 УК РФ).

Когда предметом преступления являются денежные средства или иное имущество, от их размера (стоимости) зависит размер таких признаков состава преступления, как ущерб, доходы, убытки, неисполнение обязательства. От этого в свою очередь зависит выбор при квалификации в пользу простого, квалифицированного или особо квалифицированного состава преступления.

Например, кража чужого имущества, стоимость которого составляет более 250 тыс. рублей и до 1 млн рублей включительно, образует крупный размер и квалифицируется по ч. 3 ст. 158 УК РФ (при отсутствии других квалифицирующих признаков ч. 4 той же статьи). Если же стоимость похищенного имущества превышает 1 млн рублей, то кража признается совершенной в особо крупном размере и квалифицируется по ч. 4 ст. 158 УК РФ.

Манипулирование рынком квалифицируется по ч. 1 ст. 185³ УК РФ, если его результатом является причинение крупного ущерба гражданам, организациям или государству либо извлечение излишнего дохода или избежание убытков в крупном размере, превышающим 3 750 тыс. рублей. Те же действия квалифицируются по ч. 2 ст. 185³ УК РФ, если повлекли причинение ущерба в особо крупном размере либо извлечение излишнего дохода или избежание убытков в особо крупном размере, превышающем 15 млн рублей.

Предмет следует отличать от орудий и средств совершения преступления. Принципиальное отличие между ними состоит в том, что предмет характеризует объект преступления, на который направлено преступное посягательство, в то время как орудия и средства характеризуют объективную сторону преступления, акцентируя признаки общественно опасного деяния. Некоторые вещи могут в одних составах играть роль предмета, а в других – орудия преступления. В частности, огнестрельное оружие, боеприпасы, взрывчатые вещества и взрывные устройства являются предметом хищения либо вымогательства по ст. 226 УК РФ. Они же могут выступать орудием таких преступлений, как убийство (ст. 105 УК РФ), разбой (ст. 162 УК РФ), захват заложника (ст. 209 УК РФ) и др.

Если преступлением причиняется вред жизни или здоровью человека, он приобретает такое же значение для состава преступления как его предмет. Однако в силу этических соображений человек не признается предметом преступления в общепринятом его понимании, а именуется потерпевшим.

Также человек условно признается орудием преступления в случаях так называемого посредственного его совершения. В соответствии с ч. 2 ст. 33 УК РФ исполнителем преступления также признается лицо, совершившее преступление посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу возраста, невменяемости или других обстоятельств, предусмотренных УК РФ.

О возможности совершения преступления посредством использования других лиц, имея в виду указания на «подставных лиц» и «фактических исполнителей преступления», упоминается в целом ряде постановлений Пленума Верховного Суда РФ, в том числе:

• от 18 ноября 2004 г. № 23 «О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве» (п. 10);

• от 26 ноября 2018 г. № 48 «О практике применения судами уголовного законодательства об ответственности за налоговые преступления» (п. 6, 7);

• от 7 июля 2015 г. № 32 «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем» (п. 10, 13).

Привлечение к совершению преступления лиц, которые страдают тяжелыми психическими расстройствами либо находятся в состоянии опьянения, а также лиц, не достигших возраста, с которого наступает уголовная ответственность, является отягчающим обстоятельством при назначении уголовного наказания (п. «д» ч. 1 ст. 63 УК РФ).

Схожесть потерпевшего с предметом преступления проявляется в том, что различные его особенности (возраст, поведение, психофизическое состояние, должностное положение) оказывают прямое влияние на квалификацию преступления, в том числе являются основанием для разграничения различных преступлений, связанных с причинением вреда жизни и здоровью человека.

Например, возраст потерпевшего является квалифицирующим обстоятельством для сексуальных преступлений, в том числе:

• до 18 лет (п. «а» ч. 3 ст. 131, п. «а» ч. 3 ст. 132, ч. 2 ст. 133 УК РФ);

• от 12 до 14 лет (ч. 3 ст. 134, ч. 2 ст. 135 УК РФ);

• до 14 лет (п. «б» ч. 4 ст. 131, п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ).

Беспомощное состояние потерпевшего является квалифицирующим обстоятельством убийства (п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ), доведения до самоубийства (п. «а» ч. 2 ст. 110 УК РФ), истязания (п. «г» ч. 2 ст. 117 УК РФ), торговли людьми (п. «з» ч. 2 ст. 127¹ УК РФ) и других.

Осуществление потерпевшим служебной деятельности или выполнение им общественного долга отягчает причинение тяжкого и средней тяжести вреда его здоровью, если совершено в связи с осуществлением указанной деятельности (п. «а» ч. 2 ст. 111, п. «б» ч. 2 ст. 112 УК РФ).

Если потерпевший является начальником по воинской должности или воинскому званию, применение к нему насилия со стороны подчиненного лица в связи с осуществлением полномочий воинского начальника подлежит квалификации по ст. 333 или 334 УК РФ.

Поведение потерпевшего, выраженное в насилии, издевательстве, тяжком оскорблении либо в иных противоправных или аморальных действиях, повлекшее его убийство лицом в состоянии аффекта, является смягчающим ответственность обстоятельством и квалифицируется по ст. 107 УК РФ.

Особенности потерпевшего также учитываются при назначении уголовного наказания в качестве отягчающих или смягчающих обстоятельств.

Смягчающим обстоятельством, связанным с личностью потерпевшего, является противоправность или аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления (п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ).

С личностью потерпевшего связаны также следующие отягчающие наказание обстоятельства, предусмотренные ч. 1 ст. 63 УК РФ:

• совершение преступления в отношении лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга (п. «ж»);

• совершение преступления в отношении женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, а также в отношении малолетнего, другого беззащитного или беспомощного лица либо лица, находящегося в зависимости от виновного (п. «з»);

• совершение преступления в отношении несовершеннолетнего (несовершеннолетней) родителем или иным лицом, на которое возложены обязанности по содержанию, воспитанию, обучению и (или) защите прав и законных интересов несовершеннолетнего (несовершеннолетней), либо лицом, проживающим совместно с несовершеннолетним (несовершеннолетней), либо педагогическим работником или другим работником образовательной организации, медицинской организации, организации, оказывающей социальные услуги, либо иной организации, обязанным осуществлять надзор за несовершеннолетним (несовершеннолетней), либо иным лицом, осуществляющим трудовую деятельность в сфере образования, воспитания, развития несовершеннолетних, организации их отдыха и оздоровления, медицинского обеспечения, социальной защиты и социального обслуживания, в сфере детско-юношеского спорта, культуры и искусства с участием несовершеннолетних (п. «п»).

Основная литература по теме

1. Кудрявцев В. Н. Общая теория квалификации преступлений. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2004.

2. Никифоров Б. С. Объект преступления по советскому уголовному праву. М., 1960.

3. Уголовное право. Общая часть. Преступление. Академический курс в 10 томах. Т. 6: Объект преступления. Объективная сторона преступления / под ред. Н. А. Лопашенко. М., 2016.

Глава 6. ОБЪЕКТИВНАЯ СТОРОНА ПРЕСТУПЛЕНИЯ

Учение об объективной стороне выделилось в самостоятельный блок в доктрине уголовного права после кристаллизации самого по себе понятия состав преступления, хотя вопросы, ставшие его содержанием, разрабатывались в теории и ранее. В частности, вопросы деяния, в том числе ответственности за бездействие, причинной связи, глубоко изучались в доктрине уголовного права XIX в., и многое из написанного в то время сохраняет свою значение и сегодня (работы Н. С. Таганцева, Н. Д. Сергеевского и др.).

С выделением объективной стороны в качестве элемента состава преступления исследованию начинают подвергаться ее признаки, и в итоге в своих общих контурах к концу советского периода учение об объективной стороне становится достаточно стабильным и разработанным. Большое значение для развития этого учения и связанных институтов уголовного права (субъективной стороны, стадий совершения преступления и др.) оставила дискуссия о существовании так называемых «формальных» составов преступления (А. Н. Трайнин, Н. Ф. Кузнецова и др.). Крупные монографические исследования объективной стороны, не утратившие актуальности, оставили А. А. Пионтковский (сын), В. Н. Кудрявцев.

В последние годы широко исследуются отдельные вопросы объективной стороны, связанные в основном с факультативными признаками этого элемента состава преступления.

§ 1. Понятие, общая характеристика и структура объективной стороны

Объективная сторона преступления — внешняя сторона преступного деяния. В отличие от субъективной стороны преступления, признаки которой характеризуют отражение деяния и последствий в психике лица, его совершающего, объективные признаки непосредственно связаны с деянием, совершаемым в реальной действительности, которое влечет вредные последствия для охраняемых уголовным законом общественных отношений.

Преступление происходит в определенное время, в определенном месте и обстановке, характеризуется конкретными действиями (актами бездействия) и способом их совершения, а также конкретными (часто — измеримыми) вредными последствиями. Все это — проявления преступления вовне, его объективные признаки.

Однако далеко не все признаки объективной стороны преступления являются важными в уголовно-правовом смысле. Правовое значение имеют лишь те признаки состава преступления, которые предусмотрены диспозицией уголовно-правовой нормы. В ней сформулированы наиболее типичные и поэтому необходимые и минимальные признаки, обязательные для квалификации содеянного в качестве преступного.

Некоторые объективные признаки могут иметь уголовно-процессуальное значение, но при этом не влиять на уголовно-правовую квалификацию деяния. Так, при производстве по каждому уголовному делу, согласно ст. 73 УПК РФ, подлежат доказыванию время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления. При этом, например, для квалификации содеянного как простого разбоя (ч. 1 ст. 162 УК РФ) не имеют квалификационного значения время и место его совершения. Для квалификации же разбоя, совершенного с незаконным проникновением в жилище, помещение или иное хранилище (ч. 3 ст. 162 УК РФ), признаки способа (незаконное проникновение) и места (является ли оно жилищем, помещением, иным хранилищем) приобретают решающее значение — без их установления нельзя квалифицировать содеянное по ч. 3 ст. 162 УК РФ. В то же время такой объективный признак основного состава разбоя, как способ (применение насилия, опасного для жизни или здоровья, либо угроза применения такого насилия), является обязательным и с точки зрения квалификации разбоя, и с точки зрения предмета доказывания по УПК РФ. На различия уголовно-правовых признаков состава и уголовно-процессуального понятия событие преступление обращал внимание и Конституционный Суд РФ (постановление от 15 июня 2021 г. № 28-П).

В определении признаков объективной стороны преступления участвуют (чаще всего имплицитно) и нормы Общей части УК РФ. Так, каждое преступление, как указывает ч. 1 ст. 14 УК РФ, является общественно опасным и противоправным деянием. Это детализируется и описывается применительно к каждому конкретному преступлению в соответствующих нормах Особенной части УК РФ (например, ст. 105 УК РФ определяет убийство как причинение смерти другому человеку, ст. 205¹ УК РФ определяет, в частности, финансирование терроризма как предоставление или сбор средств либо оказание финансовых услуг).

Диспозиция уголовно-правовой нормы определяет главным образом именно признаки объективной стороны преступления. Описание иных признаков (формы вины, специального субъекта) встречается далеко не в каждой норме. Надо сказать, что не во всех диспозициях уголовно-правовых норм объективные признаки описываются подробно. Очевидно, например, что в простой диспозиции они не описываются вовсе. Так, ч. 1 ст. 126 УК РФ определяет объективную сторону преступления «Похищение человека» как похищение человека. В большинстве подобных случаев развернутую характеристику объективной стороны дают соответствующие разъяснения Верховного Суда РФ. Например, п. 2 постановления Пленума от 24 декабря 2019 г. № 58 «О судебной практике по делам о похищении человека, незаконном лишении свободы и торговле людьми» определил, что по смыслу уголовного закона под похищением человека следует понимать его незаконные захват, перемещение и последующее удержание.

Из общего учения о структуре состава преступления известно, что признаки каждого элемента состава (объекта, объективной стороны, субъекта и субъективной стороны) могут быть обязательными и факультативными.

Перед тем, как перечислить обязательные и факультативные признаки такого элемента, как объективная сторона преступления, необходимо вспомнить, что приверженцы деления составов преступлений на формальные и материальные указывают, что первые от вторых отличаются именно наличием указания в диспозиции на общественно опасные последствия и причинно-следственную связь между деянием и последствием.

Противники такого деления составов указывают, что преступлений без общественно опасных последствий не существует (ведь, будучи криминализованным, вопрос об общественной опасности соответствующего деяния решен законодателем положительно).

Анализ уголовного закона демонстрирует, что законодатель указывает признак общественно опасного последствия далеко не всегда, и большая часть основных составов преступлений в действующей редакции УК РФ сконструированы как формальные. Поэтому применительно к составам, относимым к материальным, будет один набор обязательных признаков объективной стороны, а применительно к формальным — другой.

В наиболее развернутом виде представлена объективная сторона материальных составов. Обязательными ее признаками, т.е. характерными для внешней стороны любого такого состава, являются деяние, общественно опасное последствие и причинно-следственная связь между деянием и последствиями. К факультативным признакам относятся место, время, способ, обстановка, орудия, средства совершения преступления. Объективная сторона формальных составов отличается тем, что в перечень обязательных признаков не входят общественно опасное последствие и причинно-следственная связь между деянием и последствием.

Правовое значение объективной стороны состава преступления и ее признаков сложно переоценить. Во-первых, при отсутствии любого из обязательных признаков объективной стороны нет состава преступления как основания уголовной ответственности. Во-вторых, целый ряд составов преступлений различаются только по признакам объективной стороны (например, формы хищений, которые различаются в зависимости от способа: тайное — кража (ст. 158 УК РФ), открытое — грабеж (ст. 161 УК РФ), с помощью обмана — мошенничество (ст. 159 УК РФ) и т.д.). В-третьих, по признакам объективной стороны проводится разграничение преступлений и административных правонарушений (многие составы преступлений предполагают наступление определенных последствий, которые отсутствуют в составах административных правонарушений). В-четвертых, именно от того, как сконструирована объективная сторона преступления, зависит определение момента окончания преступления (общее правило состоит в том, что формальный состав окончен с момента совершения указанного в законе деяния, тогда как материальный состав окончен с момента наступления общественно опасных последствий). В-пятых, бóльшая часть признаков, с которыми законодатель связывает усиление уголовной ответственности в квалифицированных составах (т.е. квалифицирующих признаков), относится именно к объективным признакам (например, таковы квалифицированные составы кражи (ст. 158 УК РФ), ответственность за которую повышается в связи со способом, местом, размером хищения и др.) В-шестых, даже если некоторые объективные признаки преступления не выделены законодателем в качестве криминообразующего или квалифицирующего, они могут влиять на суровость назначаемого наказания (например, в ч. 1 ст. 63 УК РФ предусмотрен целый ряд отягчающих наказание обстоятельств, связанных с внешними признаками преступления: совершение преступления с особой жестокостью, садизмом, издевательством, а также мучениями для потерпевшего (п. «и»), совершение преступления в условиях чрезвычайного положения, стихийного или иного общественного бедствия, а также при массовых беспорядках, в период мобилизации или военного положения, в военное время либо в условиях вооруженного конфликта или ведения боевых действий (п. «л»)).

§ 2. Деяние как признак объективной стороны

Общественно опасное деяние относится к числу обязательных признаков объективной стороны всех составов преступлений. Именно деяние является основным проявлением преступной воли лица, именно оно порождает вредные для охраняемых уголовным законом общественных отношений последствия, и именно оно совершается в определенном месте, в определенное время и обстановке.

Деяние в уголовно-правовом смысле всегда является продуктом волевой деятельности. Если установлено, что деяние лицо совершило не по своей воле, а, например, по непреодолимому принуждению, то основания для уголовной ответственности отсутствуют. Кроме того, нельзя упускать из виду и то обстоятельство, что в уголовно-правовом смысле рассматриваются лишь деяния лиц физических, вменяемых и достигших возраста, с которого наступает уголовная ответственность (ст. 20–22 УК РФ).

Уголовное право предусматривает два вида уголовно наказуемых преступных деяний: действие и бездействие. В большинстве случаев, описывая объективную сторону словом «деяние», законодатель подразумевает как действие, так и бездействие, если только иное не вытекает из самого содержания запрещаемого уголовным законом поведения, которое может быть представлено только одним из двух видов деяния.

В уголовном законе присутствуют составы преступлений, которые можно совершить как действием, так и бездействием. Таковы, например, состав убийства (ст. 105 УК РФ), халатности (ст. 293 УК РФ) и др. Некоторые составы совершаются только бездействием, например, неоказание помощи больному (ст. 124 УК РФ), оставление в опасности (ст. 125 УК РФ) и др.

Действие в уголовно-правовом смысле всегда выражается в телодвижениях (движениях мускулатуры). При этом действием может быть только одно телодвижение (например, жест). Так, например, демонстрация неприличного жеста в виде выдвинутого вверх среднего пальца сжатой в кулак правой ладони можно расценить как оскорбление представителя власти и квалифицировать по ст. 319 УК РФ.

В большинстве же случаев деяние выражено системой телодвижений. Чаще всего они представляют собой воздействие на физические предметы, механизмы и оборудование, других лиц либо различные комбинации указанного.

Как правило, виновные используют целый ряд механизмов воздействия на окружающую действительность и потерпевшего для достижения искомых преступных результатов. Так, например, К., на почве ревности, имея единый умысел, направленный на формирование у Ф. страха за свою жизнь и здоровье, посредством мессенджера направил Ф. фотографии с изображением ножа и себя, держащего нож, и сообщения угрожающего характера. В другой день в ходе разговора по телефону К. устно высказал Ф. угрозу убийством, обещая ее где-нибудь подстеречь и убить. Кроме того, К. несколько раз приходил к двери в квартиру потерпевшей, демонстрировал нож и выкрикивал угрозы его применить. Содеянное можно квалифицировать как угрозу убийством (ч. 1 ст. 119 УК РФ), поскольку у потерпевшей были основания опасаться угрозы. Очевидно, что в указанном примере все действия виновного (отправка сделанных фотографий в мессенджере, демонстрация ножа, неоднократные высказывания и др.) носили разный механизм воздействия на физическую действительность и психику потерпевшей. Однако, будучи направлена на единый результат, вся эта деятельность составляет единое деяние в уголовно-правовом смысле. Таким образом, действия включают не только конкретные телодвижения человека, но и те силы и закономерности, которыми виновный пользуется и на которые он рассчитывает.

Некоторые преступления могут совершаться при помощи речевых действий (слов). Так, например, лицо в разговоре в целях введения потерпевшего в заблуждение использует специфическую банковскую терминологию, поддерживает легенду о том, что оно является сотрудником банка, в действительности таковым не являясь; последовательно уговорами подводит потерпевшего к принятию решения о передаче денежных средств, а получив денежные средства от потерпевшего, уклоняется от выдачи ему каких-либо документов, подтверждающих действительное зачисление денежных средств на счет в банке или иное оформление между ними гражданско-правовых отношений.

Содеянное образует мошенничество. В подобных ситуациях ключевым является не то, что деяния совершаются словесно, а то, что именно ими совершается (мошеннический обман, подстрекательство к преступлению, подготовка и организация преступления и пр.). Конечно, образ мыслей, взгляды и убеждения сами по себе уголовно наказуемыми не являются. Только в тех случаях, когда мысли и убеждения выражены в конкретных уголовно наказуемых деяниях виновного, можно говорить об уголовной ответственности.

Более сложными являются ситуации, когда высказанные фразы выражают намерение совершить преступление или выражают негативное отношение к правоохраняемым уголовным законом интересам.

По общему правилу, выраженное намерение совершить преступление не должно быть уголовно наказуемым, если виновный не предпринимает конкретных действий, направленных на его совершение. Например, согласно п. 13⁵ постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 июля 2013 г. № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях» обещание или предложение посредничества во взяточничестве считается оконченным преступлением с момента совершения лицом действий, направленных на доведение до сведения взяткодателя или взяткополучателя информации о своем намерении стать посредником во взяточничестве либо в коммерческом подкупе. При этом сообщение указанного обещания или предложения без намерения его реального осуществления уголовно наказуемым быть не должно.

Что касается криминализации выражения негативного отношения к правоохраняемым интересам, то в уголовном законе содержатся и такие уголовно-правовые запреты. В частности, ст. 205² УК РФ криминализует публичное оправдание терроризма или пропаганду терроризма. Однако и в этом случае для привлечения виновных к уголовной ответственности необходимо установить направленность их действий на формирование определенной идеологии, убеждение в ее привлекательности либо допустимости осуществления соответствующей деятельности. Такие же положения справедливы и для квалификации деяний, предусмотренных ст. 280, ст. 280¹, ст. 280³, ст. 282² УК РФ, и некоторых других «словесных» преступлений.

К целому ряду «словесных» деяний уголовный закон предъявляет дополнительные требования для признания их преступными. Например, в составе клеветы (ст. 128¹ УК РФ) это требование выражается в заведомой для виновного ложности распространяемых им сведений. Информацию определенного характера под угрозой наказания запрещено сообщать детям и подросткам, например, развращающую их информацию, поскольку это образует состав ст. 135 УК РФ.

Содержание и виды конкретных актов (телодвижений), составляющих деяние как признак объективной стороны, могут быть разнообразными. Они, как правило, формулируются законодателем в обобщенном, абстрактно-типичном виде и конкретизируются в судебной практике. Например, торговля людьми, как указано в уголовном законе (ст. 127¹ УК РФ), может быть совершена, в частности, вербовкой в целях эксплуатации человека. Однако как именно совершается вербовка, из чего она состоит, законодатель не указывает. Верховный Суд РФ указывает, что под вербовкой надо понимать поиск, отбор и прием по найму лиц для выполнения в интересах нанимателя или иных лиц каких-либо работ, оказания услуг либо осуществления иной деятельности (п. 13 постановления Пленума от 24 декабря 2019 г. № 58 «О судебной практике по делам о похищении человека, незаконном лишении свободы и торговле людьми»).

Обязательным свойством любого поведения человека, которое может повлечь ответственность, является воля. Это означает, что совершение деяния в обстоятельствах, блокирующих волю потерпевшего, не должно признаваться преступным. Например, не является преступным деяние, совершенное в условиях физического принуждения лица, его совершившего, в тех случаях, когда оно вследствие такого принуждения не могло руководить своими действиями (ч. 1 ст. 40 УК РФ). Кроме того, по правилам крайней необходимости учитываются и обстоятельства, которые хотя и не блокировали волю и лицо сохранило возможность руководить своими действиями, но существенно меняли волю лица, принуждая его совершить действия (ч. 2 ст. 40 УК).

Бездействие — это вторая форма деяния как признака объективной стороны. Она характеризуется тем, что лицо своим сознательным и волевым воздержанием от исполнения возложенной на него обязанности уклоняется от совершения действий, которые оно вместе с тем могло совершить, причиняя тем самым вред охраняемым законом общественным отношениям.

Таким образом, основанием уголовной ответственности за бездействие выступают: наличие у лица обязанности совершить определенные действия, а также возможность совершить такие действия.

Подобные обязанности могут вытекать, во-первых, из закона. Например, обязанность по уплате налогов установлена положениями Конституции РФ и конкретизируется в налоговом законодательстве. Поэтому для того, чтобы привлечь физическое лицо к уголовной ответственности за неуплату налогов (ст. 198 УК РФ), необходимо обязательно установить, что на виновном как на налогоплательщике лежала соответствующая обязанность.

Во-вторых, обязанности могут возлагаться подзаконными актами. Это касается различных подзаконных актов, содержащих правила проведения работ, нормативы, требования безопасности и пр. Например, приказом Минтруда России от 18 ноября 2020 г. № 814н утверждены правила по охране труда при эксплуатации промышленного транспорта. Уголовная ответственность за преступное нарушение правил охраны труда (ст. 143 УК РФ) наступает в том числе за бездействие в нарушение указанных требований. Например, директор деревообрабатывающего предприятия, достоверно зная об отсутствии предусмотренных конструкцией конвейера (транспортера) ограждений, располагая возможностью их установки, указаний о монтаже защитных ограждений не дал, мер по их установке не принял. В определенный день рабочие занимались выполнением своих трудовых обязанностей по сортировке и укладке пиломатериалов. Обнаружив, что на транспортере, по которому подавались отходы лесопиления, образовался затор, рабочие перешли к транспортеру, стали разбирать затор, не выключив конвейер. При разборе затора одна из работниц была зажата между карданным валом и конструкцией роликового конвейера в месте отсутствия на нем защитных ограждений. От полученных телесных повреждений работница цеха скончалась на месте происшествия. Преступное бездействие, квалифицируемое по ч. 2 ст. 143 УК РФ, состоит среди прочего в нарушении обязанностей, возложенных указанным приказом.

Обязанность действовать может вытекать, в-третьих, и из судебного решения. Так, ст. 315 УК РФ прямо предусматривает уголовную ответственность за неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта.

В-четвертых, обязанность действовать может вытекать из договора: для привлечения лица к уголовной ответственности за неуплату родителем без уважительных причин средств на содержание несовершеннолетних детей (ст. 157 УК РФ) необходимо, чтобы такое бездействие осуществлялось в нарушение решения суда или нотариально удостоверенного соглашения.

В-пятых, обязанность может быть возложена на лицо должностными инструкциями, указывающими функции, которые лицо должно выполнить при тех или иных обстоятельствах. Например, Ф., являясь должностным лицом детско-юношеской спортивной школы (ДЮСШ), нарушил требования по надлежащему сопровождению подростков на спортивные соревнования. Вопреки своей должностной инструкции, а также вопреки инструкции ДЮСШ о том, как следует сопровождать учащихся школы на соревнования при следовании железнодорожным транспортом, оставил группу юных спортсменов без присмотра. В результате несовершеннолетний О., двигаясь по пассажирской платформе без присмотра ответственного, свернул на переход через железнодорожные пути перед приближающимся железнодорожным подвижным составом, в результате чего был сбит им. От столкновения с поездом подростку причинены телесные повреждения, повлекшие его смерть, которая наступила мгновенно на месте происшествия. Суд квалифицировал такое нарушение должностных инструкций как халатность должностного лица ДЮСШ, повлекшую по неосторожности смерть человека (ч. 2 ст. 293 УК РФ).

Некоторыми уголовно-правовыми нормами законодатель криминализует бездействие и без конкретной корреспондирующей нормы позитивного законодательства, возлагающей обязанность действовать. Например, в ст. 205⁶ УК РФ установлена уголовная ответственность за несообщение в органы власти, уполномоченные рассматривать сообщения о преступлении, о лице (лицах), которое по достоверно известным сведениям готовит, совершает или совершило хотя бы одно из преступлений террористической направленности. В таком случае приходится констатировать формирование уголовно-правового запрета за бездействие в отсутствие позитивной нормы об обязанности действовать. В ст. 125 УК РФ, среди прочего, указано на то, что уголовная ответственность за оставление в опасности может наступать и в случае, когда лицо само поставило потерпевшего в состояние, угрожающее жизни или здоровью. Так, К. был осужден за убийство с особой жестокостью (п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ), последующее за ним совершение кражи из квартиры убитой (ч. 1 ст. 105 УК РФ) и заведомое оставление без помощи малолетней С., дочери убитой, поскольку девочка не могла предпринять меры к самосохранению в силу малолетства, а виновный сам поставил ее в опасное для жизни и здоровья состояние (ст. 125 УК РФ). В данном случае необходимо констатировать, что обязанность оказать помощь такому потерпевшему создает сама норма уголовного закона, тогда как корреспондирующая позитивная норма об обязанности оказать помощь отсутствует.

Согласно устоявшейся в доктрине и практике позиции, обязанности лица, за неисполнение которых он привлекается к уголовной ответственности, должны носить нормативно закрепленный характер. Судам надлежит устанавливать, какими конкретными нормативными правовыми актами, а также иными документами установлены права и обязанности обвиняемого, с описанием того, в связи с какими из них было совершено бездействие. Иные социальные нормы (религиозные, моральные, этические) не могут учитываться в качестве основания для уголовной ответственности лица.

Уголовная ответственность за преступное бездействие наступает только в том случае, если лицо при обязанности действовать имело одновременно и возможность действовать. Это связано с тем, что поступок человека, в том числе выраженный в бездействии, должен быть проявлением его воли. Поэтому если лицо не смогло выполнить обязанности из-за непреодолимой силы, уголовная ответственность исключается.

Например, в случае, когда бригада скорой помощи не приезжает к больному по причине того, что водитель встречного автомобиля, вопреки предписаниям правил дорожного движения, не уступает дорогу автомобилю скорой помощи, блокируя его движение в узком дворе жилого дома, вопрос об уголовной ответственности медиков за неоказание помощи больному (ст. 124 УК РФ) не ставится. Несмотря на то, что на медицинский персонал возложена обязанность по оказанию скорой медицинской помощи, возможность ее оказать в данном случае отсутствует ввиду препятствий движению, которые чинит водитель другого автомобиля. При этом деяния такого водителя должны квалифицироваться по ст. 124¹ УК РФ, которая предусматривает ответственность за воспрепятствование оказанию медицинской помощи в случае наступления тяжкого вреда здоровью пациента или его смерти.

При установлении того, могло ли обязанное лицо действовать, необходимо учитывать как объективные, так и субъективные факторы: ситуацию и способности конкретно взятого лица, уровень его знаний, квалификации и прочих внешних обстоятельств в частной ситуации.

При этом нужно отметить, что бездействие не всегда выражается в чистом пассивном поведении. В некоторых случаях оно может выражаться в активных действиях, которые лицо предпринимает для уклонения от выполнения обязанности. Такие действия могут быть призваны обеспечить это невыполнение, оправдать или замаскировать его либо могут являться лишь частью тех действий, которые оно должно выполнить.

Например, при совершении лицом преступного бездействия в отношении обязанности по уплате средств на содержание несовершеннолетних детей (ч. 1 ст. 157 УК РФ) виновный может предоставлять ложные сведения о своих доходах, скрывать их, может отчуждать свое имущество, оформлять его на третьих лиц, дабы избежать взыскания на него. Другой пример связан с нормой о неоказании помощи больному: по ч. 2 ст. 124 УК РФ был осужден врач травматолог-ортопед, который, находясь при исполнении обязанностей, неполно установил диагноз в виде закрытой травмы груди и живота наряду с переломами ребер, ушибом левой боковой поверхности живота и разрывом селезенки и без уважительных причин не госпитализировал больного для проведения соответствующего лечения. Тем не менее врач осмотрел больного и отпустил его домой, выдав ему на руки справку с диагнозом «ушиб грудной клетки». В отсутствие госпитализации и оказания надлежащей помощи больной скончался. Главным здесь явилось то, что виновный не совершил тех действий, которые требуются от него нормативными предписаниями. Пусть виновный и осмотрел больного, и поставил диагноз, и выдал справку, однако все эти действия не имеют юридического значения. В отношении тех обязанностей, которые он должен был исполнить, он признается бездействующим.

§ 3. Общественно опасные последствия

Любое преступление причиняет вред, который может быть описан как негативные изменения в охраняемых законом общественных отношениях и именуется общественно опасными последствиями. Именно они чаще всего лежат в основе признания деяния преступным, т.е. являются одним из основополагающих оснований криминализации деяния. Кроме того, общественно опасные последствия помогают отграничить преступление от малозначительного деяния, способствуют разграничению смежных составов (например, в зависимости от тяжести вреда здоровью, наступившего в результате посягательства, ответственность наступает за причинение тяжкого, среднего или легкого вреда здоровья (ст. 111, 112, 115 УК РФ)). Через отношение к наступлению общественно опасных последствий раскрывается важнейший признак любого состава преступления — вина (ст. 25, 26 УК РФ). Учитывается тяжесть последствий и при назначении наказания (например, п. «б» ч. 1 ст. 63 УК РФ относит к отягчающим обстоятельствам наступление тяжких последствий).

Поскольку общественно опасные последствия — это внешнее проявление преступного деяния, их относят к объективной стороне состава преступления. Они являются обязательным признаком в материальных составах преступлений, законодательная конструкция которых требует установления конкретных последствий действия (бездействия), а также причинную связь между ними. Их отсутствие при определенных условиях может влечь ответственность за совершение неоконченного преступления. Однако утверждение о том, что общественно опасные последствия отсутствуют в преступлениях с формальным составом, некорректно. Законодательное определение преступления (ч. 1 ст. 14 УК РФ) предполагает их наличие в любом преступлении, поскольку в противном случае будет отсутствовать общественная опасность как обязательный его признак. Дело в том, что для большинства формальных составов такие последствия презюмируются как тесно связанные с общественно опасным деянием и не требуют самостоятельного доказывания. Так, например, вредные изменения для охраняемого объекта абсолютно очевидны при изнасиловании, они сопровождают деяние по умолчанию. Тем не менее и для формальных составов суды обычно констатируют степень причиненного вреда (например, для клеветы или нарушения неприкосновенности частной жизни причиненные негативные последствия, наступившие для потерпевшего, — потеря работы, необходимость переезда, психологический стресс — всегда отражаются в судебном решении, несмотря на формальный характер указанных составов преступлений).

Таким образом, последствия можно рассматривать в узком и широком смысле. К первым относятся закрепленные в диспозиции уголовно-правовой нормы конкретные общественно опасные последствия, которые являются обязательным признаком объективной стороны состава данного преступления и должны находиться в причинно-следственной связи с деянием. В широком же смысле — это все вредные, негативные изменения, которые вызывает общественно опасное деяние в охраняемом законом объекте.

Способы описания последствий в диспозициях норм уголовного закона могут отличаться. Наиболее распространенные формулировки, которые использует законодатель, — «повлекшее», «причинившее». Их наличие указывает на то, что состав сконструирован как материальный.

Общественно опасные последствия принято классифицировать в доктрине по разным основаниям. Так, по характеру причиненного вреда их можно подразделить на материальные и нематериальные. В свою очередь, материальные подразделяются на экономические и физические, а нематериальные — на организационные, психологические, экологические.

Экономические последствия чаще всего описываются термином «ущерб» и, как правило, являются наиболее определенными из всех видов