Междисциплинарные проблемы безопасности личности в уголовном судопроизводстве

Теория, законодательство и правоприменение

Монография

Ответственный редактор
доктор юридических наук,
профессор А. Ю. Епихин

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.1

ББК 67.411

М43

Рецензенты:

Дмитриева А. А., доктор юридических наук, доцент, заведующий кафедрой уголовного и уголовно-исполнительного права, криминологии Южно-Уральского государственного университета (национального исследовательского университета);

Халиков А. Н., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры криминалистики Института права Уфимского университета науки и технологий.

Ответственный редактор доктор юридических наук, профессор А. Ю. Епихин.

В монографии приведены основные научные разработки по материалам Международной научно-практической конференции, проведенной 9 декабря 2022 г. кафедрой уголовного процесса и криминалистики юридического факультета Казанского (Приволжского) федерального университета. В работе представлены авторские взгляды и научные позиции, посвященные межотраслевым проблемам обеспечения процесса безопасности участников уголовного судопроизводства. Актуальность межотраслевых исследований в настоящее время привлекает заметное внимание и может способствовать появлению новых векторов развития отраслевых наук.

Издание рекомендовано профессорско-преподавательскому составу, аспирантам, магистрантам, студентам юридических вузов и факультетов, юристам-практикам, субъектам правоохранительной деятельности, а также всем, кто интересуется вопросами межотраслевых исследований в области уголовного процесса и смежных наук.

УДК 343.1

ББК 67.411

© Коллектив авторов, 2024

© ООО «Проспект», 2024

Глава I. УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ БЕЗОПАСНОСТИ ЛИЧНОСТИ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

1.1. Институт обеспечения безопасности личности в новом уголовно-процессуальном и уголовном законодательстве Республики Армения

С. С. Аветисян,

д-р юрид. наук, проф., судья уголовной палаты Кассационного суда РА, проф. Российско-Армянского ун-та, председатель армянского представительства региональной общественной организации «Союз криминалистов и криминологов», заслуженный юрист РА (e-mail: avetisyanserj@mail.ru)

Аннотация. Надлежащее обеспечение безопасности участников уголовного судопроизводства является важнейшим направлением современной уголовно-процессуальной политики государства. Поскольку обеспечение безопасности в целом — прерогатива государства, а государство действует, используя властно-правовой механизм управления, то очевидно, что юридический и прежде всего уголовно-процессуальный аспект занимает важное место в системе обеспечения безопасности человека.

В настоящее время в Республике Армения (далее — РА) завершилась очередная судебно-правовая реформа, были приняты качественно новые уголовные и уголовно-процессуальные кодексы. В предлагаемой статье рассматривается система мер безопасности, их особенности в контексте норм не только уголовно-процессуального, но и материального права.

Ключевые слова: безопасность личности, уголовная политика, меры безопасности, концепция безопасности личности, защита.

Institute for Personal Security in the New Criminal-Procedural and Criminal Legislation of the Republic of Armenia

S. S. Avetisyan,

Doctor of Law, Professor, Judge of the Criminal Chamber of the RA Court of Cassation, Professor of the Russian-Armenian University, chairman of the Armenian representation regional public organization “Union of criminologists and criminologists”, Honored Lawyer of RA (e-mail: avetisyanserj@mail.ru)

Abstract. Proper security of participants in criminal proceedings is the most important direction of modern criminal procedural policy of the state. Since ensuring security in general is the prerogative of the state, and the state acts using the power-legal mechanism of control, it is obvious that the legal, and above all, the criminal procedural aspect occupies an important place in the system of ensuring human security.

At present, another judicial and legal reform has been completed in the Republic of Armenia (hereinafter referred to as the RA), qualitatively new criminal and criminal procedure codes have been adopted. The proposed article discusses the system of security measures, their features in the context of the norms of not only criminal procedure, but also substantive law.

Keywords: personal security, criminal policy, security measures, identity security concept, protection.

Обеспечение безопасности личности следует рассматривать в качестве нового направления уголовной политики. Такой вывод следует из ряда конституционных норм. Так, согласно ст. 2 Конституции РФ, «человек, его права и свободы являются высшей социальной ценностью», а в обязанность государства входит признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина. Статья 18 Конституции провозгласила права и свободы человека и гражданина как непосредственно действующие. Следовательно, любой нормативно-правовой акт, в той или иной мере ущемляющий конституционные права и свободы человека, признается недействительным, противоречащим Конституции. В этой же статье закреплено, что права и свободы человека «определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием». Аналогичные нормы предусматриваются и в Конституции Республики Армения (ст. 3, 75, 77, 78, 81; принята всенародным голосованием 05.07.1995, с изм. и доп. от 06.12.2015).

А. А. Тер-Акопов отмечал, что «проблемы безопасности человека образуют основу уголовной политики во всех ее направлениях: уголовно-правовом, уголовно-процессуальном, уголовно-исполнительном, криминалистическом, криминологическом, правоохранительном»¹. Все направления должны выделить проблему безопасности человека, сделать ее доминирующей в структуре уголовной политики. Задача уголовной политики состоит в том, чтобы объективно оценить состояние защищенности прав и свобод человека уголовно-правовыми, уголовно-процессуальными и другими средствами, устранять соответствующие и предупреждать возможные источники угроз. Надлежащее обеспечение безопасности человека с этих позиций возможно посредством выделения особой разновидности безопасности человека — системы юридической безопасности, в которой особое место занимает обеспечение безопасности личности в уголовном процессе.

Под юридической безопасностью человека понимается состояние защищенности жизненно важных интересов человека в связи со вступлением его в сферу правовых отношений².

Предметом защиты являются жизнь, здоровье, законные права и интересы, вытекающие из данных отношений. Это состояние характеризуется качеством права и эффективностью деятельности правоохранительных органов и судебной власти.

Источниками юридической безопасности являются различные явления, факторы, обстоятельства (неполнота и неэффективность правовых норм и отдельных правовых институтов, регламентирующих конкретную сферу отношений, их экономическая необеспеченность; упущения правоохранительных органов, судов и иных юридических органов и должностных лиц, призванных решать возникший юридический конфликт; незащищенность данных органов и лиц, призванных решать юридические споры и т. д.). С. С. Босхолов отмечает, что «причиной тому является глубокий кризис конституционной законности и всей конституционно-правовой системы в целом, который представляет собой угрозу для прав и свобод граждан, для существования самой государственности России»³.

Как известно, наиболее опасные состояния возникают в сфере уголовного правосудия.

Неслучайно проблемам обеспечения безопасности личности в уголовном судопроизводстве посвящена солидная юридическая литература⁴.

Уголовные и уголовно-процессуальные законодательства России, Армении призваны максимально содействовать становлению нового общества, утверждению в нем законности, правопорядка, основополагающих принципов международного права, касающихся свободы и безопасности человека.

Действующее уголовное законодательство наших стран, составляющее основу уголовной политики, значительно усилило внимание к обеспечению безопасности человека. Обеспечение безопасности человека образует сущность принципа гуманизма в уголовном праве. Следовательно, при решении любого уголовно-правового вопроса законодатель, органы следствия и суды должны максимально обеспечить безопасность человека, его жизненно важных интересов.

Правовая реформа Армении, как отмечалось, завершилась принятием нового Уголовного кодекса, в основу которого положены принципиально важные положения, которые, безусловно, подтверждают повышенное внимание к обеспечению безопасности человека⁵.

Уголовно-процессуальная безопасность должна включить в себя защиту не только участников уголовного процесса, в защите нуждаются и лица, преступившие уголовный закон, но сотрудничающие с правоохранительными органами: подозреваемый, обвиняемый, подсудимый, осужденный, а также лицо, в отношении которого судимость погашена или снята⁶. При этом судебная защита является одним из средств достижения безопасности участников уголовного процесса.

В ст. 18 УПК РА безопасность участников уголовного процесса рассматривается законодателем как одна из составляющих принципа охраны прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве. Закрепление в процессуальном законе мер безопасности личности следует рассматривать как гарантию обеспечения законных интересов личности в уголовном процессе; средство достижения цели и назначения уголовного судопроизводства.

Изменения материального и процессуального законодательства Республики Армения направлены на обеспечение реальных гарантий по реализации мер безопасности участников процесса. В частности, расширены права потерпевших (жертв преступления), предусмотрены новые меры процессуальной безопасности участников уголовного судопроизводства, криминализированы новые деяния, посягающие на участников процесса.

Анализ действующего законодательства показывает, что все субъекты безопасности можно разделить на три группы:

1) субъекты, принимающие решение о применении мер безопасности;

2) субъекты (органы), реализующие меры безопасности;

3) субъекты, подлежащие защите.

Глава 9 УПК РА посвящена специальным мерам безопасности лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве (ст. 73—85).

К числу таких лиц (подлежащих защите) относятся: судья, публичные участники производства (прокурор, следователь, руководитель следственного органа, начальник органа дознания, дознаватель), частные участники производства (обвиняемый, его законный представитель, защитник, потерпевший, имущественный ответчик, законный представитель потерпевшего и имущественного ответчика и уполномоченный представитель [адвокат, являющийся представителем потерпевшего или имущественного ответчика, а также сотрудник юридического лица-потерпевшего или имущественного ответчика], лицо, содействующее уголовному производству [свидетель, его законный представитель и адвокат, эксперт, переводчик, психолог, понятой, секретарь судебного заседания]), задержанное лицо, лицо, сообщившее о совершенном преступлении, а также любое лицо, правомерные интересы которого затрагиваются процессуальным актом суда или публичным участником процесса, а также члены семьи или другие близкие родственники названных лиц.

Как видим, перечень защищаемых лиц достаточно большой. В новом УПК РА предусмотрены несколько групп средств (мер) безопасности (защиты): процессуальные и непроцессуальные.

Согласно ст. 74, к таким средствам относятся:

1) ограничение приближения к защищаемому лицу или общения с ним;

2) засекречивание данных, подтверждающих личность защищаемого лица;

3) контроль за защищаемым лицом, его квартирой и имуществом;

4) предоставление защищаемому лицу средств индивидуальной защиты;

5) перевод защищаемого лица в другое место жительства;

6) замена документов, удостоверяющих личность защищаемого лица, или изменение внешнего вида защищаемого лица;

7) смена места работы, службы или учебы защищаемого лица;

8) удаление из зала судебных заседаний или проведение закрытого судебного заседания;

9) допрос защищаемого лица в суде в специальном порядке.

В судебных стадиях могут применяться и другие меры безопасности:

1) организация «безопасных комнат ожидания» для жертв и свидетелей преступлений;

2) оборудование зала судебного заседания так, чтобы потерпевшие и свидетели были «отгорожены» от подсудимого и присутствующих в зале лиц;

3) проверка у всех лиц перед входом в помещение суда или в зал судебного заседания документов и (или) личный досмотр, в том числе с применением технических средств (металлоискателей), досмотр вещей в целях обнаружения оружия или других общеопасных предметов, изъятых из гражданского оборота;

4) запрет доступа в помещение суда или зал судебного заседания отдельному лицу или лицам по мотивам защиты субъектом уголовного процесса;

5) допрос отдельных свидетелей, потерпевших и иных лиц в отсутствие публики при открытом (в целом) судебном разбирательстве;

6) изъятие у участников судебного процесса и иных присутствующих в зале судебного разбирательства подписки о неразглашении данных, ставших им известными в ходе уголовного судопроизводства, и об их участии в судебном разбирательстве;

7) удаление из зала судебного разбирательства свидетелей непосредственно после их допросов, если в их дальнейшем присутствии нет необходимости;

8) публичное оглашение лишь резолютивной части приговора;

9) допрос защищаемого лица при нахождении его вне зала судебного заседания с использованием видеотехнических средств;

10) допрос защищаемых лиц в отсутствие подсудимого;

11) ограничение доступности сведений о защищаемом лице;

12) демонстрация в зале суда видеозаписи (оглашение) показаний, данных защищаемыми лицами в стадии предварительного расследования без их вызова на судебное заседание;

13) допрос судьями защищаемого лица в отсутствие не только подсудимого, но и остальных участников судебного разбирательства.

Согласно ст. 136 УПК РА, видами мер принуждения, применяемых к лицам, имеющим проблемы психического здоровья, являются:

1) размещение в медицинском учреждении для проведения экспертизы;

2) меры безопасности.

К числу мер безопасности в отношении таких лиц (ст. 138) относятся:

1) семейный контроль;

2) медицинский контроль.

В ст. 306—309 УПК РА (гл. 41) регламентируется институт судебного депонирования показаний лиц, которые в силу объективных причин впоследствии не могут явиться в суд или впоследствии дать показания, — с целью обеспечения надлежащего доказывания по делу.

Произошли определенные изменения также в новом УК РА. Вместо понятия «Иные средства уголовно-правовой охраны» используется новое понятие «Особенности применения мер безопасности и конфискации имущества». Сравнительный анализ уголовного законодательства различных стран показывает, что наличие или отсутствие уголовно-правовых мер безопасности связывает лишь с особенностями юридической техники. Такие меры называются по-разному: уголовные меры, иные правовые последствия, меры исправления и безопасности и др.

Согласно ст. 111 УК РА:

«1. Мера безопасности — это обеспеченная государственным принуждением мера уголовно-правового воздействия, которая назначается приговором или постановлением суда от имени государства лицу, совершившему деяние, запрещенное угрозой наказания, и выражается в предусмотренном настоящей главой лишении или ограничении прав или свобод этого лица.

2. Цель мер безопасности — предотвратить совершение деяний, запрещенных угрозой наказания».

Однако важной целью таких мер должно быть также излечение или улучшение психического состояния таких лиц.

Видами мер безопасности (ст. 113) являются:

1) принудительные меры медицинского характера:

а) внебольничное наблюдение и принудительное лечение у психиатра,

б) принудительное лечение в психиатрическом отделении общего наблюдения,

с) принудительное лечение в психиатрическом отделении особого типа;

2) запрет на посещение определенных мест;

3) обязанность получения психологической помощи.

Обобщая вышеизложенное, можно прийти к следующим выводам:

1. Было бы целесообразным принятие единого нормативно-правового документа, содержащего основные положения о системе безопасности лиц (как участников уголовного процесса, так и иных лиц, причастных к расследованию и судебному разбирательству уголовных дел).

2. В законодательной регламентации нуждается также создание единого специализированного органа, обеспечивающего реализацию мер безопасности.

3. Одним из достоинств нового УПК РА является расширение круга защищаемых лиц мерами безопасности, такое право распространяется на членов семьи или других близких родственников участников уголовного судопроизводства.

4. В новом УК РА (ст. 485) установлена ответственность за разглашение данных мер безопасности. Кроме того, криминализировано деяние, связанное с разглашением данных уголовного производства (ст. 483), воспрепятствование деятельности адвоката (ст. 491), защитника прав человека (ст. 492).

5. Предлагается ст. 311 УПК РА (вопросы, подлежащие установлению при предварительном слушании) дополнить новым пунктом «о применении мер безопасности защищаемых лиц при наличии к тому достаточных оснований».

Список использованных источников

1. Босхолов С. С. Основы уголовной политики: конституционный, криминологический, уголовно-правовой и информационный аспекты. М.: Учебно-консульт. центр «ЮрИнфоР», 1999. 293 с.

2. Брусницын Л. В. Правовое обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию, в условиях Вооруженных Сил РФ: дис. … канд. юрид. наук. М., 1997. 185 с.

3. Епихин А. Ю. Обеспечение безопасности личности в уголовном судопроизводстве. СПб.: Изд-во Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2004. 352 с.

4. Зайцев О. А. Обеспечение безопасности уголовного процесса по делам организованной преступности. М., 1994. 34 с.

5. Зайцев О. А. Теоретические и правовые основы государственной защиты участников уголовного процесса. М., 1997. 135 с.

6. Тер-Акопов А. А. Безопасность человека: социальные и правовые основы. М.: Норма, 2005. 270 с.

7. Уголовный кодекс Республики Армения. Принят 05.05.2021, вступил в силу с 01.07.2022.

8. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Армения. Принят 30.06.2021, вступил в силу с 01.07.2022.

List of sources used

1. Boskholov S. S. Fundamentals of Criminal Policy: Constitutional, Criminological, Criminal Law and Informational Aspects. M.: Educational consultant. center “YurInfoR”, 1999. 293 p.

2. Brusnitsyn L. V. Legal Security of Persons Assisting Criminal Justice in the Armed Forces of the Russian Federation: dis. … cand. of legal sciences. M., 1997. 185 p.

3. Epihin A. Yu. Ensuring the Security of the Individual in Criminal Proceedings. St. Petersburg: R. Aslanov Publishing House “Legal Center Press”, 2004. 352 p.

4. Zaitsev O. A. Ensuring the Security of the Criminal Process in Cases of Organized Crime. M., 1994. 34 p.

5. Zaitsev O. A. Theoretical and Legal Foundations of State Protection of Participants in Criminal Proceedings. M., 1997. 135 p.

6. Ter-Akopov A. A. Human security: Social and Legal Foundations. M.: Norma, 2005. 270 p.

7. Criminal Code of the Republic of Armenia. Adopted on 05.05.2021, entered into force on 07.01.2022.

8. Code of Criminal Procedure of the Republic of Armenia. Adopted on 06.30.2021, entered into force on 07.01.2022.

1.2. Обеспечение безопасности личности в российском уголовном судопроизводстве и либеральная идеология: диалектика конкретного и абстрактного (ложного)

А. В. Агутин,

д-р юрид. наук, проф., проф. кафедры уголовного права и процесса, Национальный исследовательский Нижегородский гос. ун-т им. Н. И. Лобачевского, г. Нижний Новгород (e-mail: agutin.av@yandex.ru)

Аннотация. Статья посвящена осмыслению диалектики духовно-нравственных (конкретных) начал и либеральной идеологии (абстрактного [ложного]) в уголовно-процессуальной деятельности по обеспечению национальной безопасности. В статье обоснована идея о том, что, чтобы творчески разрешить проблему обеспечения безопасности участников уголовного процесса, необходимо опираться на положения системного подхода. В работе установлено, что в науке уголовного судопроизводства потенциал системного подхода по разрешению проблемы обеспечения безопасности личности в уголовном процессе должен использоваться для моделирования уголовно-процессуальной деятельности с учетом основных начал жизни (духовности) и духовных скреп нашего многонационального и многоконфессионального народа (милосердия, сочувствия, сострадания друг другу, поддержки и взаимопомощи).

Ключевые слова: диалектика, обеспечение, безопасность, личность, идеология, уголовное судопроизводство, проблема, государственная защита, начала, жизнь, народ, милосердие, взаимопомощь.

Ensuring Personal Security in Russian Criminal Proceedings and Liberal Ideology: Dialectics of Concrete and Abstract (False)

A. V. Agutin,

doctor of Law, Professor, Professor, Department of Criminal Law and Procedure, Lobachevsky National Research Nizhny Novgorod State University, Nizhny Novgorod (e-mail: agutin.av@yandex.ru)

Abstract. The article is devoted to understanding the dialectics of spiritual and moral (concrete) principles and liberal ideology (abstract [false]) in criminal procedural activities to ensure national security. The article substantiates the idea that in order to creatively solve the problem of ensuring the safety of participants in criminal proceedings, it is necessary to rely on the provisions of a systematic approach. The paper establishes that in the science of criminal justice, the potential of a systematic approach to solving the problem of ensuring personal security in criminal proceedings should be used to model criminal procedural activities taking into account the basic principles of life (spirituality) and spiritual bonds of our multinational and multi-confessional people (mercy, sympathy, compassion for each other, support and mutual assistance).

Keywords: dialectics, provision, security, personality, ideology, criminal proceedings, problem, state protection, principles, life, people, mercy, mutual assistance.

В науке уголовного судопроизводства проблеме обеспечения безопасности участников уголовного процесса посвящено не одно исследование. Наиболее успешны из них те, в которых проблема обеспечения безопасности участников процесса разрешалась на основе системного подхода. Системный подход является одним из исследовательских средств, находящихся в распоряжении уголовно-процессуальной науки. В отличие от «привычной методологии» (рационалистической [гносеологической] системы исследовательских средств науки уголовного судопроизводства) системный подход представляет возможность ученому-процессуалисту сочетать аналитическую (рационалистическую [гносеологическую]) методологию с иррациональным (творческим) мышлением.

Целью сочетания гносеологического с творческим мышлением является формирование целостного мышления в ходе разрешения проблемы обеспечения безопасности участников уголовного процесса. Целостность мышления заложена в потенциале (ресурсе) системного подхода. Им обеспечивается творческое разрешение проблемы обеспечения безопасности участников уголовного процесса. Следовательно, для того чтобы творчески разрешить проблему обеспечения безопасности участников уголовного процесса, ученому-процессуалисту необходимо опираться на положения системного подхода.

Целостность мышления ученого-процессуалиста (процессуалиста-исследователя) в деле разрешения проблемы обеспечения безопасности участников уголовного процесса позволяет ему творчески мыслить. Целостное мышление ученого-процессуалиста есть творческое мышление. Творческое мышление являет собой единство (синтез) сознательного и бессознательного в мыслительной (творческой) деятельности процессуалиста-исследователя. Оно направлено на создание (получение) новых идей (знаний) и поиск «принципиально нового или продвинутого решения конкретной проблемы»⁷. В контексте наименования нашей работы речь идет о создании (получении) новых знаний о проблеме обеспечения безопасности участников уголовного процесса и принципиально новом (продвинутом) ее разрешении.

На уровне психологии творческая деятельность процессуалиста-исследователя, связанная разрешением проблемы обеспечения безопасности участников уголовного процесса, может быть представлена в виде схемы творческого процесса. Она является результатом интерпретации общей схемы творческого процесса, которая в свое время была представлена Я. А. Пономаревым⁸. В наших размышлениях схема творческого процесса (Я. А. Пономарева) и схема творческой деятельности процессуалиста-исследователя соотносятся между собой как целое к части. В связи с чем все то, что свойственно для целого, свойственно и его части.

Схематично, и причем весьма условно, процесс творчества (творческая деятельность) процессуалиста-исследователя по разрешению проблемы обеспечения безопасности участников уголовного процесса может быть представлена в следующей последовательности. На первом этапе мы имеем дело с осознанием проблемы обеспечения безопасности участников уголовного процесса, с одновременным интуитивным видением новой (-ых) идеи (знаний) по ее разрешению. На втором этапе осуществляется бессознательная (интуитивная) мыслительная деятельность по «созреванию», «инкубации» новых идей (знаний), связанных (обусловленных) разрешением проблемы обеспечения безопасности участников уголовного процесса. На третьем этапе осуществляется переход «созревших» идей (знаний) из бессознательного в сознание (период вдохновения). Результатом подобного вдохновения является наполнение сознания процессуалиста-исследователя гипотезами в форме принципов (основных начал) или замыслов разрешения проблемы обеспечения безопасности участников уголовного процесса. На четвертом этапе происходит осмысление проблемы обеспечения безопасности участников уголовного процесса на уровне психологического целого: разработка методологических схем, технологий (теоретических) алгоритмов и способов объяснения и описания с последующим их надлежащим оформлением.

При всей привлекательности психологической схемы творческой деятельности процессуалиста-исследователя по обеспечению безопасности участников уголовного процесса одна имеет один весомый изъян — не учитывает основные духовные начала как в целом нашей жизни, так и отечественного уголовного судопроизводства. Ведь по своей сути инструментарий психологии ограничен гносеологией (формальной логикой). Сама же психология в большей мере представляет собой попытку представителями гносеологии объяснить свойства человеческой души потенциалом формальной логики. Для психологии дух и духовность человека являются неведомой землей. Хотя в их сторону она делает многочисленные поклоны, обозначая их словом «интуиция».

Интуиция «чрезвычайно сложно поддается не только логическому анализу, но даже и вербальному описанию»⁹. Отсюда закономерна мысль: инструментарий психологии нам может быть полезен в деле разрешения проблемы безопасности участников уголовного процесса только тогда, когда он обусловлен духовно-нравственными началами нашей жизни. В противном случае все попытки разрешить проблему обеспечения безопасности участников уголовного процесса будут уподобляться детской игре в пятнашки. Не исключены и иные варианты. Например, разработчики доктрины УПК РФ объективировали в российском уголовно-процессуальном законодательстве ряд либеральных идеологем (антидуховных и безнравственных идей [знаний]). Системные (эмерджентные) свойства этих либеральных идеологем направлены на уничтожение (убиение) не только творческого начала в деле обеспечения безопасности участников уголовного процесса, но и основных начал (духовности) отечественного уголовного судопроизводства как такового.

Обуславливаемая системным подходом творческая деятельность процессуалиста-исследователя по разрешению проблемы обеспечения безопасности участников уголовного процесса не должна ограничиваться ее моделями (алгоритмами), разработанными в психологии. Своим потенциалом она должна выходить за ее пределы. На уровне сознания подобный переход, а именно переход в область бессознательного (сверхсознания), должен обеспечивать уже упомянутый нами в начале работы системный подход.

В науке уголовного судопроизводства потенциал системного подхода должен использоваться для реализации благих намерений: моделирования уголовно-процессуальной деятельности с учетом основных начал жизни (духовности) и духовных скреп (милосердия, сочувствия, сострадания друг другу, поддержки и взаимопомощи) нашего многонационального и многоконфессионального народа. Сказанное в полной мере имеет отношение к той части уголовно-процессуальной деятельности, каковой является уголовно-процессуальная деятельность по обеспечению безопасности участников уголовного процесса.

Для достижения поставленной цели по обеспечению безопасности участников уголовного процесса моделируемая исследователем-процессуалистом деятельность должна исходить из целостностей ее частей, включая целостность должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, как личностей, а также уголовно-процессуальных действий и решений. В таком виде моделируемая уголовно-процессуальная деятельность, связанная с обеспечением безопасности участников уголовного процесса, будет органически целостна (жизненна [действенна]) и наполняться конкретным содержанием, целенаправленным на обеспечение безопасности участников уголовного процесса.

Целенаправленность уголовно-процессуальной деятельности на обеспечение безопасности участников уголовного процесса есть внутреннее свойство отечественного уголовного судопроизводства. Оно связано с его духом. Дух уголовного судопроизводства немыслим в отрыве от духовного и божественного мира. В этом смысле дух уголовного судопроизводства есть образ (подобие) духовного и божественного мира в области уголовного судопроизводства. Он целостен, а следовательно, неделим. Духовный и божественный мир являются целостными началами и основой отечественного уголовного судопроизводства. Своим потенциалом они формируют должный дух уголовного судопроизводства. Дух уголовного судопроизводства есть его свобода. Она является основой творческого мышления, одним из проявлений которого является творческое (духовное) вдохновение.

Творческое (духовное) вдохновение раскрывается только у тех должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, которые являются личностями. Дух уголовного судопроизводства раскрывается в личности должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу. Он наполняет ее сверхличным содержанием (сверхсознанием [внутренним убеждением]). Внутреннее убеждение должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, является основой организации и формирования уголовно-процессуальной деятельности по обеспечению безопасности участников уголовного процесса. В этой уголовно-процессуальной деятельности все конкретно, индивидуально и реально, а главное, наполнено целостным духом уголовного судопроизводства. К сожалению, данное обстоятельство не учитывается в методологии науки уголовного судопроизводства¹⁰. Не учитывается оно и на уровне методологии науковедения. Например, осмысливая содержание системного подхода, известный науковед Ю. Т. Рубаник пишет: «Он отрицает попытку сведения свойств целого к свойствам его частей, но заимствует у аналитического подхода интерес к внутренней структуре…»¹¹

Отрицание попытки сведения свойств целого к свойствам частей есть диалектика. В нашем случае диалектика (духовно-нравственного) конкретного и абстрактного (либерального) в деле обеспечения безопасности личности в отечественном уголовном судопроизводстве. В свое время учет отмеченной нами диалектической взаимосвязи позволил отечественной науке выработать действенную теорию (методологию) обеспечения безопасности (государственной защиты) участников уголовного судопроизводства. Подтверждением тому являются результаты доктринальных исследований О. А. Зайцева¹² и А. Ю. Епихина¹³, которые своим творчеством на десятилетия (а может быть, и на столетия) определили дух обеспечения безопасности участников уголовного процесса (уголовного судопроизводства).

Определение духа обеспечения национальной безопасности участников уголовного судопроизводства есть формирование целостного образа. В реалиях уголовного судопроизводства целостный образ обеспечения безопасности участников уголовного процесса позволяет разрешать (моделировать) рассматриваемую (разрешаемую) проблему с точки зрения основных начал уголовно-процессуальной деятельности, механизмов, способов и приемов их реализации. Способность видеть эти компоненты, умение моделировать на их основе уголовно-процессуальную деятельность в качестве единого целого явилось успехом исследований, осуществленных О. А. Зайцевым и А. Ю. Епихиным.

Создание целостного образа уголовно-процессуальной деятельности по обеспечению безопасности участников уголовного процесса есть талант (способность) видеть главное в исследуемом объекте (обеспечении безопасности участников уголовного судопроизводства). Главным же в исследовательской деятельности, целенаправленной на создание действенной модели (теоретического алгоритма обеспечения безопасности участников уголовного процесса), является способность видения и выделения устойчивых (главных) связей и взаимосвязей, определяющих жизненность (действенность) отечественного уголовного судопроизводства. Их выявление является искусством, в котором находит свое единение жизнь (общественно-историческая практика), культура и наука (теория).

В контексте наших размышлений прежде всего речь идет о единстве культуры и науки уголовного судопроизводства, а также практики уголовно-процессуальной деятельности, с учетом жизни предшествующих, ныне живущих и будущих поколений. Не меньшим искусством является способность исследователя понимать, объяснять и описывать устойчивые (жизненные) связи и взаимосвязи отечественного уголовного судопроизводства. Они являются залогом научного успеха в деле создания (формирования) объемного (целостного) образа уголовно-процессуальной деятельности по обеспечению безопасности участников уголовного процесса. Он (целостный образ) дает увидеть саму уголовно-процессуальную деятельность по обеспечению безопасности участников уголовного процесса в ее единстве с жизнью российского народа, а следовательно, в широкой, глубокой и образной перспективе. Однако обо всем по порядку.

Первым в отечественной науке уголовного судопроизводства разработал, сформировал и обосновал методологию обеспечения внешней безопасности (государственной защиты) участников уголовного процесса О. А. Зайцев. Содержание данной методологии нетрудно увидеть в основном замысле докторской диссертации О. А. Зайцева, который состоял в обосновании совокупности теоретических и правовых положений, целенаправленных на обеспечение государственной защиты участников уголовного процесса. Доминирующей же мотивацией выступала широкая распространенность внешнего неправомерного воздействия на участников уголовного процесса с целью воспрепятствования действенному производству по уголовному делу.

Руководствуясь им, О. А. Зайцев разработал систему концептуальных идей по обеспечению государственной защиты участников уголовного процесса. По своей форме и содержанию они конкретны. Конкретность идей есть признак научной силы духа самого исследователя. Это с одной стороны, а с другой — способность системы концептуальных идей формировать должный дух обеспечения безопасности участников уголовного процесса.

Должный дух обеспечения безопасности участников уголовного процесса действенен и актуален. Действенность и актуальность духа обеспечения безопасности участников уголовного процесса являются показателями его взаимосвязи с вечностью. В наши дни на эту ипостась духа обеспечения безопасности участников уголовного процесса указывает сам О. А. Зайцев. В частности, он пишет: «Юридической науке и законодателю необходимо предлагать правоприменителю надлежащие механизмы минимизации появления рисков и угроз в условиях критических и чрезвычайных ситуаций»¹⁴. В сфере уголовного судопроизводства юридическая наука и законодатель должны иметь действенные (надлежащие) механизмы нейтрализации или минимизации возможных рисков и угроз. Особенно это важно тогда, когда речь идет о критических и чрезвычайных ситуациях. Действенность и актуальность изложенных мыслей налицо и бесспорны.

Действенность и актуальность научных идей есть их жизненность. Жизненность (конкретность) идей О. А. Зайцева о государственной защите участников уголовного процесса объясняется нижеследующими обстоятельствами. Изучение О. А. Зайцевым правоприменительной практики в уголовно-процессуальной сфере показало: во-первых, проблема государственной защиты участников уголовного процесса является социально-правовой проблемой. Она имеет массовый характер из-за незаконного воздействия «на судей, следователей, свидетелей, потерпевших, обвиняемых, адвокатов и других участников процесса, что приобрело характер масштабной социально-правовой проблемы»¹⁵; во-вторых, в ходе незаконного воздействия на участников уголовного процесса применяются «изощренные, тщательно спланированные и умело реализуемые приемы физического и психологического давления»¹⁶; в-третьих, незаконное воздействие на участников уголовного процесса «сопряжено с причинением им тяжких телесных повреждений, похищением детей, поджогами и даже с убийством»¹⁷.

Осмысление вышеизложенных суждений О. А. Зайцева, как в целом, так и в части их составляющих, дает нам основание высказать мысль нижеследующего содержания. В своем докторском исследовании О. А. Зайцев обосновывал теоретические и правовые положения государственной защиты участников уголовного процесса. Их целью была разработка действенных алгоритмов нейтрализации возможности оказания внешнего незаконного воздействия на участников уголовного процесса. Оно (докторское исследование) стало своеобразной точкой опоры (принципом рычага) для отечественной науки уголовного судопроизводства. В нем были правильно определены ключевые (главные) связи (взаимосвязи) уголовно-процессуальной деятельности по обеспечению государственной защиты участников уголовного процесса. Это позволило правоприменителю не прикладывать героических усилий, целеустремленных на обеспечение безопасности участников уголовного процесса, а реализовывать уже имеющиеся действенные механизмы (алгоритмы) их государственной защиты, своевременно разработанные О. А. Зайцевым. Именно реализация данных алгоритмов государственной защиты участников уголовного процесса позволила должностным лицам, осуществляющим производства по уголовным делам, получать значимые результаты с наименьшим приложением усилий.

Методология обеспечения безопасности участников уголовного процесса, разработанная О. А. Зайцевым, положительно повлияла не только на практику производства по уголовным делам, но и позволила отечественной науке уголовного судопроизводства впервые в своей истории подойти к осмыслению нейтрализации не только внешнего незаконного воздействия на участников уголовного процесса, но и внутренних (идейных) угроз, исходящих из правовой доктрины, воплощенной в УПК РФ. Прежде всего речь идет об угрозе обезличивания (утраты личностных качеств) участников (участниками) уголовного процесса.

В истории науки уголовного судопроизводства угроза обезличивания участников уголовного процесса концептуально была осмыслена А. Ю. Епихиным. А. Ю. Епихин не только подверг научному осмыслению угрозу обезличивания участников уголовного процесса, но и разработал целостную концепцию ее нейтрализации. В уголовно-процессуальной науке она получила наименование «Концепция обеспечения безопасности личности в сфере уголовного судопроизводства». Она целостна. Ее целостность есть жизненность. Своим потенциалом она способна действенно обеспечивать внутреннюю безопасность личности в уголовном судопроизводстве. А. Ю. Епихин, отдавая дань уважения мысли о нейтрализации внешнего незаконного воздействия на участников уголовного судопроизводства, увидел основную угрозу участникам уголовного процесса не во внешнем незаконном воздействии, а во внутреннем (идеологическом) несовершенстве положений уголовно-процессуальной доктрины, воплощенной в УПК РФ. В частности, А. Ю. Епихин пишет: «…отдельные нововведения УПК РФ и отчасти сама идеология обновленного процессуального законодательства содержат в себе скрытые препоны, генерирующие возникновение различного рода опасностей для личности, попавшей в сферу уголовного судопроизводства»¹⁸. И несколько далее А. Ю. Епихин продолжает: «…современный уголовный процесс (его нормативная модель) в некотором смысле также может рассматриваться как „источник повышенной опасности“. Выявление нормативных очагов опасности для личности не менее актуально, чем разработка предложений по усовершенствованию предписаний, регламентирующих активные меры безопасности»¹⁹.

Нормативная опасность для личности есть нелинейная угроза, исходящая из правовой доктрины, воплощенной в УПК РФ. Внутренняя безопасность личности в уголовно-процессуальной сфере есть способность уголовно-процессуальной деятельности своим потенциалом формировать, воспроизводить и обеспечивать внутренний мир личности в уголовном судопроизводстве. Внутренний мир личности в уголовном судопроизводстве является проявлением ее духовно-нравственных качеств. По своей сути они являются показателями того, насколько личность в сфере уголовного судопроизводства связана с основными формами самосознания нашего российского народа. Основными же формами самосознания нашего народа являются вера, традиции и обычаи. Отсюда нетрудно высказать мысль нижеследующего содержания: чем дороже участнику уголовного процесса вера, традиции и обычаи нашего народа, тем он наделяется более действенными личностными качествами, на основе которых и формируется личность. Тогда же, когда жизнь немыслима вне основных форм самосознания народа, участник уголовного судопроизводства является личностью.

Наши размышления о становлении и формировании личности не являются абстрактными. Они конкретны и опираются на систему духовно-нравственных знаний, а эти знания конкретны (жизненны). Духовно-нравственные знания есть критерий их целостности. В контексте нашей работы речь прежде всего идет об органической соборности знания об отечественном уголовном судопроизводстве: целостности всех его форм. Целостность всех форм знаний об отечественном уголовном судопроизводстве есть его обусловленность духовным и божественным миром.

Духовный и божественный мир формирует духовно-нравственное (ценностно-смысловое) знание о нашем уголовном судопроизводстве. Оно обеспечивает ценностно-смысловое ядро мышления в уголовно-процессуальной сфере. В нашей жизни чаще всего оно проявляется в качестве духовных скреп российского народа. Духовные скрепы российского народа есть нелинейные знания о нашей жизни. Они есть та часть нашего знания, которые были сформированы нашей цивилизацией на протяжении всей ее истории, воспринявшей и воспринимающей в свою очередь духовно-нравственный опыт жизни как ушедших, так и ныне живущих цивилизаций. Сказанное в полной мере имеет непосредственное отношение к той части нашей жизни, которая взаимосвязана и взаимообусловлена с уголовно-процессуальной деятельностью, целенаправленной на обеспечение безопасности участников уголовного процесса.

Список использованных источников

1. Бондаренко А. В. Интуиция и творчество // Историческая и социально-образовательная мысль. 2014. Т. 6. № 6—2. С. 50—54.

2. Вилкова Т. Ю. Вопросы системы и содержания принципов уголовного судопроизводства в трудах профессоров кафедры уголовно-процессуального права МГЮА // Актуальные проблемы российского права. 2016. № 3 (64). С. 11—21.

3. Епихин А. Ю. Концепция обеспечения безопасности личности в сфере уголовного судопроизводства: автореф. дис. … д-ра юрид. наук: 12.00.09. Нижний Новгород, 2004. 42 с.

4. Зайцев О. А. Теоретические и правовые основы государственной защиты участников уголовного судопроизводства в Российской Федерации: автореф. дис. … д-ра юрид. наук: 12.00.09. М., 1999. 50 с.

5. Кудрявцев А. В. Методы интуитивного поиска технических решений (методы анализа проблем и поиск решений в технике). М., 1992. 111 с.

6. Пономарев А. Я. Психология творчества. М., 1976. 302 с.

7. Рубаник Ю. Т. Системное мышление как искусство правдивой простоты // О´Коннор Дж., Макдермотт И. Искусство системного мышления: необходимые знания о системах и творческом подходе к решению проблем / пер. с англ. М., 2006. С. 9—16.

List of sources used

1. Bondarenko A. V. Intuition and Creativity // Historical and socio-educational thought. 2014. Vol. 6. No. 6-2. P. 50—54.

2. Vilkova T. Yu. Questions of the System and Content of the Principles of Criminal Procedure in the Works of Professors of the Department of Criminal Procedure Law of the Moscow State Law Institute // Actual Problems of Russian Law. 2016. No. 3 (64). P. 11—21.

3. Epikhin A. Yu. The Concept of Ensuring Personal Security in the Field of Criminal Proceedings: abstract of the dis. ... doctor of law: 12.00.09. Nizhny Novgorod, 2004. 42 p.

4. Zaitsev O. A. Theoretical and Legal State Protection of Participants in Criminal Proceedings in the Russian Federation: abstract of the dis. ... doctor of law: 12.00.09. M., 1999. 50 p.

5. Kudryavtsev A. V. Methods of Intuitive Search for Technical Solutions (Methods of Analysis of Problems and Search for Solutions in Technology). M., 1992. 111 p.

6. Ponomarev A. Ya. Psychology of Creativity. M., 1976. 302 p.

7. Rubanik Yu. T. System Thinking as the Art of Truthful Simplicity // O’Connor J., McDermott I. The Art of Systems Thinking: The Necessary Knowledge About Systems and a Creative Approach to Problem Solving / translated from English. M., 2006. P. 9—16.

1.3. Деятельность законных представителей как важная гарантия обеспечения безопасности несовершеннолетних участников уголовного судопроизводства

Ш. Ф. Багаутдинов,

соискатель кафедры уголовного процесса и криминалистики Казанского (Приволжского) федерального ун-та, руководитель следственного отдела Следственного управления Следственного комитета России по Советскому р-ну г. Казани (e-mail: shamilskrt@mail.ru)

Аннотация. В статье рассматриваются вопросы обеспечения безопасности несовершеннолетних участников уголовного судопроизводства (подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля) в контексте деятельности их законных представителей, сформулированы отдельные предложения о совершенствовании процессуального статуса несовершеннолетних участников и их законных представителей.

Ключевые слова: несовершеннолетние участники уголовного судопроизводства; законные представители несовершеннолетних подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля; постановление о признании лица законным представителем; уполномоченный по правам ребенка; безопасность несовершеннолетних участников уголовного судопроизводства.

The Activities of Legal Representatives as an Important Guarantee of Ensuring The Safety of Minors in Criminal Proceedings

S. F. Bagautdinov,

department applicant criminal trial and forensics Kazan (Volga) Federal University, Head of Investigative Department of the Investigative Department Investigative Committee of Russia in the Soviet district of Kazan (e-mail: shamilskrt@mail.ru)

Abstract. The article considers the issues of ensuring the safety of juvenile participants in criminal proceedings (suspect, accused, victim, witness) in the context of the activities of their legal representatives, formulated separate proposals on improving the procedural status of juvenile participants and their legal representatives.

Keywords: juvenile participants in criminal proceedings; legal representatives of minors of the suspect, accused, victim, witness; a decree recognizing a person as a legal representative; Commissioner for the Rights of the Child; Safety of Minors in Criminal Proceedings.

Вопросы обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства в целом достаточно подробно исследовались в юридической науке²⁰. При этом определенное внимание уделялось и отдельным аспектам обеспечения безопасности несовершеннолетних участников уголовного судопроизводства. Однако полного и детального освещения эти вопросы не получили.

Особенности обеспечения безопасности несовершеннолетних участников уголовного судопроизводства также не получили и специального правового регулирования. Российское законодательство предусматривает возможность применения мер государственной защиты и обеспечения безопасности безотносительно к возрасту участников уголовного судопроизводства. Между тем, на наш взгляд, следует учитывать особенности процессуального статуса несовершеннолетних участников уголовного судопроизводства и, исходя из этого, принимать меры по обеспечению их безопасности в ходе досудебных и судебных стадий в целом и при проведении отдельных следственных действий в частности.

Как правило, несовершеннолетний не может самостоятельно реализовать свое право на получение мер государственной защиты, обеспечение безопасности. Безопасность несовершеннолетнего в ходе уголовного судопроизводства в первую очередь обязаны обеспечить следователь, прокурор, суд. На это же должна быть направлена и деятельность ряда других участников, главную роль среди которых играют законные представители несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля.

Согласно п. 12 ст. 5 УПК РФ, в качестве законных представителей выступают родители, усыновители, опекуны или попечители несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого, представители учреждений или организаций, на попечении которых находится несовершеннолетний, органы опеки и попечительства.

В этой связи обоснованным представляется мнение о необходимости включения в перечень законных представителей более широкого понятия: «иных лиц, фактически занимающихся воспитанием несовершеннолетнего»²¹. В эту группу могли бы попадать все родственники, близкие и другие лица.

Суть уголовно-процессуальной деятельности законного представителя несовершеннолетнего заключается в защите прав и законных интересов представляемого лица и в защите собственных интересов²². Действия законного представителя не связаны с волей обвиняемого и осуществляются как в его интересах, так и в интересах самого представителя²³.

Законные представители несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого допускаются к участию в уголовном деле на основании постановления следователя, дознавателя с момента первого допроса несовершеннолетнего в качестве подозреваемого или обвиняемого. При этом им разъясняются права, предусмотренные ч. 2 ст. 426 УПК РФ.

Законный представитель имеет право:

1) знать, в чем подозревается или обвиняется несовершеннолетний;

2) присутствовать при предъявлении обвинения;

3) участвовать в допросе несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого, а также — с разрешения следователя — в иных следственных действиях;

4) знакомиться с протоколами следственных действий, в которых он принимал участие, и делать письменные замечания о правильности и полноте записей в указанных протоколах;

5) заявлять ходатайства и отводы, подавать жалобы на действия (бездействие) и решения дознавателя, следователя, прокурора;

6) представлять доказательства;

7) после окончания предварительного расследования знакомиться со всеми материалами уголовного дела, выписывать из дела любые сведения и в любом объеме.

Полагаем, что в перечне прав законного представителя несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего необходимо также предусмотреть и право заявлять ходатайство о применении в отношении несовершеннолетнего мер государственной защиты и безопасности.

Безусловно, законный представитель любого несовершеннолетнего участника уголовного судопроизводства вправе ходатайствовать о применении к несовершеннолетнему мер государственной защиты и безопасности. Они могут носить общий или специальный характер, распространяться на весь период уголовного судопроизводства либо на отдельные следственные действия. Несмотря на отсутствие в законодательстве специальных норм по этому поводу, на практике тем не менее возможно принятие подобных мер.

Например, ученики 6-го класса вместе с учительницей переходили дорогу. В этот момент рядом с ними пробежал преступник с пистолетом, который перед этим совершил убийство рядом в банке. Из 20 допрошенных учеников примерно 6—7 заявили, что они могут опознать преступника.

Однако родители несовершеннолетних свидетелей, являвшиеся их законными представителями, опасались за состояние своих детей и просили следователя обойтись без опознания в традиционном формате («живьем»). Тревога родителей была понятна, встреча с убийцей могла серьезно напугать детей, оказать на них психотравмирующее воздействие. По ходатайству родителей для проведения опознания следователь подготовил видеозапись. На нее был сначала заснят предполагаемый преступник — он шел, бежал, оборачивался и т. д. Таким же образом, в движении, были засняты и несколько статистов. При подготовке и проведении записи присутствовали понятые. Эту видеозапись впоследствии в присутствии понятых предъявили для просмотра школьникам — в кабинете следователя, в присутствии их родителей, в спокойной обстановке. Часть школьников уверенно опознала преступника.

Таким образом была обеспечена безопасность несовершеннолетних свидетелей, причем важных свидетелей, в ходе проведения конкретного следственного действия — опознания преступника. Это сыграло решающую роль в изобличении преступника. Конечно, следователю пришлось затратить немало времени на подготовку видеозаписи, зато были соблюдены законные права и интересы несовершеннолетних участников уголовного судопроизводства, их законных представителей.

Следует обратить отдельное внимание на то обстоятельство, что законные представители допускаются к участию в деле с момента первого допроса несовершеннолетнего в качестве подозреваемого, обвиняемого, на основании вынесенного следователем, дознавателем постановления. По смыслу и содержанию закона законные представители имеют право участвовать в предварительном расследовании дела с момента установления причастности несовершеннолетнего к совершению преступления и его первоначального допроса. Это требует от следователя, дознавателя своевременно оформлять вхождение в дело законного представителя путем принятия соответствующего постановления. В то же время отсутствие указанного постановления не лишает законного представителя права требовать его допуска к первому допросу несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого.

Прокурор обязан ориентировать следователя, дознавателя на своевременное, максимально раннее признание родителей или других лиц законными представителями несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого. Они должны иметь достаточное время и возможности для общения с несовершеннолетним, обсуждения и подготовки совместной линии защиты. Решение о признании лица законным представителем несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого должно быть принято в кратчайший срок и на первоначальной стадии расследования.

Комитет ООН по правам человека 28.10.2016 в сообщении «Бережной против Российской Федерации» признал нарушением то обстоятельство, что мать несовершеннолетнего была признана законным представителем почти через два месяца после ареста сына, когда следствие уже завершалось²⁴.

В ст. 426 УПК РФ закреплена норма о полномочии следователя, дознавателя на отстранение законного представителя от участия в деле, когда его действия наносят ущерб интересам несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого. Вполне очевидно, что отстранение законного представителя возможно и в случаях его полного бездействия — когда он ничего не делает, отстраняется от дела, не участвует в следственных действиях, не интересуется судьбой ребенка и т. д. Бездействие законного представителя также наносит серьезный вред интересам несовершеннолетнего, обеспечению его безопасности.

В этой связи К. С. Авалиани высказано мнение о том, что перечень лиц, которые не могут выступать в качестве законного представителя несовершеннолетнего, должен быть закреплен в УПК РФ. В этот перечень следует включить: лиц, лишенных родительских прав; лиц, подстрекавших несовершеннолетнего к совершению преступления либо участвовавших в нем совместно с несовершеннолетним; лиц, являющихся обвиняемыми, подозреваемыми по уголовным делам; являющихся хроническими алкоголиками или наркоманами; лиц, страдающих психическими заболеваниями, недееспособных или ограниченно дееспособных, а также иных лиц, если между их интересами и интересами несовершеннолетнего имеются противоречия²⁵.

Безусловно, идея предусмотреть основания для недопуска лиц в качестве законных представителей несовершеннолетнего обвиняемого, подозреваемого не в постановлении Пленума Верховного Суда РФ, а в УПК РФ выглядит обоснованной. В то же время предусмотреть в законе все без исключения основания для этого, на наш взгляд, невозможно.

Кроме этого, Т. В. Исакова обоснованно отмечает, что в уголовно-процессуальном законе не сформулированы основания для отстранения законного представителя от участия в суде и это может повлечь нарушение прав несовершеннолетнего, поэтому предлагает включить в УПК РФ ст. 72¹ «Обстоятельства, исключающие участие в производстве по уголовному делу законного представителя» в следующей редакции:

«Законный представитель несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого не вправе участвовать в производстве по уголовному делу, если он: 1) является потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком по данному делу; 2) сам подозревается, обвиняется, осужден или ранее имел судимость за совершение преступления в отношении данного подозреваемого, обвиняемого; 3) лишен родительских прав; 4) оказывает отрицательное влияние на несовершеннолетнего; 5) участвуя в уголовном деле, своими действиями наносит ущерб правам и законным интересам несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого²⁶. Данное предложение, на наш взгляд, заслуживает внимания.

Нормы УПК РФ о порядке допуска законного представителя несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого к участию в уголовном деле, его правах на стадии предварительного расследования и в суде представляются недостаточно конкретизированными, не всегда отвечают требованиям определенности. Как уже указывалось, законные представители допускаются к участию в уголовном деле на основании постановления следователя, дознавателя с момента первого допроса несовершеннолетнего в качестве подозреваемого, обвиняемого. В этой связи мы поддерживаем предложение о том, что законного представителя необходимо допустить к участию в уголовном деле со времени любого первого следственного действия, производимого с участием несовершеннолетнего. Соответственно, это требует внесения изменений в ч. 1 ст. 426 УПК РФ²⁷.

Следует обратить особое внимание на вопросы участия законных представителей несовершеннолетнего в стадии так называемой доследственной проверки. Как показывает практика, именно на этой стадии нередко нарушаются права и законные интересы как самого несовершеннолетнего, так и его законного представителя.

Как следует из международно-правовых актов и документов, процесс отправления правосудия охватывает, помимо прочего, и такие аспекты, как выявление преступлений, подача жалобы и др. При этом в понятие стадий разбирательства в отношении несовершеннолетнего включаются периоды, начиная с первоначального контакта с правоохранительными органами и до окончательного решения компетентного органа или прекращения надзора, попечения или лишения свободы. Родители или опекуны, законные представители детей-жертв должны безотлагательно получать надлежащую информацию с момента первого контакта с процессом отправления правосудия и в течение всего этого процесса²⁸.

Это, на наш взгляд, весьма важный и характерный термин — «первоначальный контакт с правоохранительными органами», под которым, например, подразумевается просьба дать информацию, установление личности ребенка и др.²⁹

Соответственно, законный представитель, согласно международно-правовым требованиям, должен привлекаться к участию в разбирательстве с момента первоначального контакта несовершеннолетнего с правоохранительными органами, если, например, несовершеннолетнего вызвали в правоохранительные органы для выяснения информации по конкретному вопросу, получения объяснения и выполнения других действий либо компетентные органы принимают меры по установлению личности несовершеннолетнего применительно к конкретному делу или преступлению.

Рекомендации Комитета министров Совета Европы от 17.11.2010 по правосудию, дружественному к ребенку, предлагают, чтобы по мере возможности опросы и заявления от детей принимали обученные специалисты. В российской действительности к таким специалистам можно отнести сотрудников подразделений по делам несовершеннолетних органов полиции, которые обладают определенными навыками и знаниями в этой области.

Кроме этого, рекомендуется внедрять в практику аудиовизуальные заявления от ребенка, который стал жертвой или свидетелем преступления. Желательно, чтобы опросы осуществлялись одним и тем же лицом. Количество опросов ребенка должно быть ограничено, а их продолжительность должна учитывать возрастные особенности ребенка и его умение концентрироваться. Также рекомендуется обеспечивать возможность принять заявление от потерпевшего-ребенка или ребенка-свидетеля в специально адаптированной и дружелюбной обстановке.

В связи с этим важно оборудование в следственных отделах Следственного комитета Российской Федерации специальных комнат для проведения следственных, процессуальных действий с участием несовершеннолетних лиц. Это должны быть комнаты, оформленные в светлых тонах, с детскими интерьерами, игрушками, чтобы ребенок чувствовал себя в доброжелательной обстановке и спокойно мог давать объяснения, показания. Такие комнаты уже начали появляться в отделах Следственного комитета Российской Федерации на местах.

Как обоснованно отмечается в юридической литературе, несовершеннолетний участник доследственной проверки обладает меньшим объемом прав, чем несовершеннолетний после возбуждения уголовного дела³⁰. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации не в полной мере обеспечивает реализацию права на защиту несовершеннолетних, в отношении которых проводится доследственная проверка³¹.

Мы поддерживаем предложения о необходимости закрепления в законе положения об участии законных представителей несовершеннолетних лиц в уголовном судопроизводстве с момента приема заявления или сообщения о преступлении³². Считаем, что такая возможность существует и может быть реализована в следующих случаях:

а) если заявление о совершении преступления подано в отношении конкретного несовершеннолетнего, соответственно, должно быть обеспечено участие законного представителя указанного несовершеннолетнего, который приобретает фактический статус подозреваемого;

б) если преступление совершено в отношении несовершеннолетнего, то с момента подачи заявления требуется обеспечить и участие законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего.

Утверждение отдельных авторов об отсутствии процессуальной возможности вынесения постановления о признании законным представителем несовершеннолетнего на стадии проверки сообщения о преступлении считаем недостаточно обоснованным³³. В рамках действующего правового регулирования эта возможность может быть обеспечена следователем.

Например, поступило заявление о совершении конкретным несовершеннолетним преступления. Следователь вызвал несовершеннолетнего для получения объяснения, несовершеннолетний явился вместе с родителем. Родитель настаивает на участии при опросе, что вполне законно, и ходатайствует о признании его законным представителем.

В такой ситуации следователь может вынести постановление о признании родителя законным представителем, обосновав свое решение ссылкой на ч. 1 ст. 11 УПК РФ — о том, что суд, прокурор, следователь, дознаватель обязаны разъяснить подозреваемому, обвиняемому, потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику, а также другим участникам уголовного судопроизводства их права, обязанности и ответственность и обеспечивать возможность осуществления этих прав.

На практике следователи в большинстве случаев обеспечивают участие родителей и других близких лиц при опросе, получении объяснения у несовершеннолетнего лица (возможного подозреваемого или потерпевшего), в то же время следователи не выносят специальное постановление об этом — о признании родителя законным представителем.

Данный вопрос может быть разрешен путем дачи соответствующих разъяснений, рекомендаций в приказе или указании Генерального прокурора Российской Федерации либо Председателя Следственного комитета Российской Федерации.

В 2018 г. Президент Российской Федерации подписал закон «Об уполномоченных по правам ребенка в Российской Федерации», который установил единое правовое регулирование как для уполномоченного по правам ребенка в Российской Федерации, так и для уполномоченных по правам ребенка в регионах, создав таким образом целостную вертикаль данного института.

В то же время Уголовно-процессуальный кодекс РФ не содержит ни одного упоминания об уполномоченных по правам ребенка в РФ и регионах. Роль уполномоченных в уголовном судопроизводстве является минимальной и выражается лишь в следующих отдельных действиях:

• направление в государственные органы предложений о привлечении к уголовной ответственности лиц, виновных в нарушениях прав детей;

• посещение мест исполнения наказания и следственных изоляторов, где содержатся несовершеннолетние.

Полагаем, что уполномоченный по правам ребенка в Российской Федерации, уполномоченные по правам ребенка в регионах Российской Федерации должны более активно участвовать в уголовном судопроизводстве. Для этого должны быть созданы необходимые правовые механизмы.

Если уполномоченный по правам ребенка вправе поставить перед соответствующими государственными органами вопрос о привлечении конкретных лиц к уголовной ответственности за нарушения прав ребенка, то материалы обращения уполномоченного могут образовать самостоятельный повод для возбуждения уголовного дела о преступлениях, совершенных несовершеннолетними, и о преступлениях, совершенных против несовершеннолетних. В этой связи предлагаем в ст. 140 УПК РФ выделить самостоятельный повод для возбуждения уголовного дела о преступлениях несовершеннолетних и в отношении несовершеннолетних — обращение уполномоченного по правам ребенка в Российской Федерации, уполномоченных по правам ребенка в регионах Российской Федерации о совершенных преступлениях несовершеннолетних и в отношении несовершеннолетних.

Предлагаем также обсудить вопрос о возможности участия уполномоченного по правам ребенка в регионе, сотрудников его аппарата в качестве законного представителя несовершеннолетнего обвиняемого при определенных обстоятельствах (отсутствие родителей у несовершеннолетнего, исключительные обстоятельства дела, широкий общественный резонанс дела и др.).

Также необходимо предусмотреть в законе право суда на привлечение к рассмотрению уголовного дела по обвинению несовершеннолетнего подсудимого либо уголовного дела о преступлении против несовершеннолетних представителей уполномоченного по правам ребенка РФ, уполномоченного по правам ребенка по региону РФ. Это особенно важно в тех случаях, когда преступление получило широкий общественный резонанс либо повлекло особо тяжкие последствия.

Включение в российский уголовный процесс института уполномоченных по правам ребенка в Российской Федерации и в регионах способно серьезно содействовать усилению, расширению, углублению социальной насыщенности производства по уголовным делам о преступлениях с участием несовершеннолетних. Это явилось бы реализацией отдельных аспектов концепции ювенальной юстиции и содействовало бы социальной насыщенности судопроизводства. Одновременно это обеспечило бы более полную информированность уполномоченного по правам ребенка о совершенных несовершеннолетними и в отношении несовершеннолетних преступлениях и в связи с этим позволило бы своевременно принимать собственные меры реагирования и действия. Это будет способствовать и обеспечению безопасности несовершеннолетних участников уголовного судопроизводства.

Кроме этого, институт уполномоченного по правам ребенка региона мог бы оказывать следователю содействие в более полном изучении личности несовершеннолетнего правонарушителя, например путем составления соответствующего социально-психологического досье на несовершеннолетнего.

Полагаем, что в уголовно-процессуальном законодательстве должны быть одновременно предусмотрены и соответствующие обязанности со стороны органов следствия, в частности:

1. Об информировании уполномоченного по правам ребенка региона о совершенном несовершеннолетним и в отношении несовершеннолетнего преступлении и возбужденном в связи с этим уголовном деле.

2. Об информировании уполномоченного по правам ребенка в Российской Федерации о преступлениях несовершеннолетних и в отношении несовершеннолетних чрезвычайного характера (массовые отравления детей, убийство усыновленных детей, ДТП с участием группы детей и др.).

3. Об информировании уполномоченного по правам ребенка региона о задержании несовершеннолетнего в порядке ст. 92 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, об аресте несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого.

4. Об информировании уполномоченного по правам ребенка региона о помещении несовершеннолетнего в Центр временного содержания для совершеннолетних правонарушителей и др.

Получая такие сведения, уполномоченный по правам ребенка будет более полно владеть информацией о положении дел на местах и, исходя из этой информации, иметь возможность планировать свои действия и мероприятия, оказывать несовершеннолетним необходимую помощь.

Таким образом, при совершенствовании правового регулирования рассмотренных вопросов представляется важным решение следующих задач:

• расширение объема прав и полномочий законного представителя, кардинальное повышение его роли и статуса;

• допуск в качестве законных представителей государственных органов и должностных лиц.

Список использованных источников

1. Авалиани К. С. Особенности досудебного производства по уголовным делам в отношении несовершеннолетних: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2009. С. 9.

2. Андрейкин А. А. Правовой статус несовершеннолетних на досудебных стадиях уголовного судопроизводства // Законность. 2013. № 6. С. 50—53.

3. Апелляционное определение Судебной коллегии по делам военнослужащих Верховного Суда РФ от 22.11.2018 № 201-АПУ18-46.

4. Артемова В. В., Уханова Н. В. К вопросу об обязательности присутствия законного представителя при получении объяснения несовершеннолетнего в ходе проверки сообщения о преступлении // Российский следователь. 2021. № 2. С. 24—28.

5. Галимов О. Х. Малолетние лица в уголовном судопроизводстве. СПб.: Питер, 2001. С. 60.

6. Гамидов А. М., Абдусаламова Р. М. Проблемы участия законного представителя несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого в расследовании преступления // Закон и право. 2022. № 1. С. 161.

7. Епихин А. Ю. Законодательство зарубежных стран, обеспечивающее безопасность участников уголовного судопроизводства: лекция. Сыктывкар, 2003.

8. Епихин А. Ю. Обеспечение безопасности личности в уголовном судопроизводстве. Сыктывкар, 2000.

9. Епихин А. Ю. Повышение уголовно-правовой защищенности имущественных и иных прав потерпевшего // Современное право. 2014. № 6. С. 110—113.

10. Епихин А. Ю. Сделка с правосудием как средство противодействия коррупции в системе антикоррупционных мер // Актуальные проблемы экономики и права. 2009. № 4 (12). С. 52—56.

11. Епихин А. Ю., Мишин А. В. Обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному судопроизводству: учеб. пособие. Казань, 2018.

12. Исакова Т. В. Производство по уголовным делам в отношении несовершеннолетних: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Иркутск, 2009.

13. Ландо А. С. Представители несовершеннолетних обвиняемых в советском уголовном процессе. Саратов, 1977.

14. Михайлова О. Г. Реализация несовершеннолетним лицом права на защиту в стадии возбуждения уголовного дела // Юрист-Правоведъ. 2021. № 4 (99). С. 121—125.

15. Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2017) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26.04.2017).

16. Права детей в рамках отправления правосудия в отношении несовершеннолетних. Замечания общего порядка № 10 (2007). Пункт 64. Принято Комитетом по правам ребенка на его 44-й сессии.

17. Руководящие принципы, касающиеся правосудия, в вопросах, связанных с участием детей — жертв и свидетелей преступлений. Приняты резолюцией 2005/20 ЭКОСОС от 22.07.2005.

18. Стельмах В. Ю. Дефекты законодательной регламентации уголовного судопроизводства по делам несовершеннолетних // Журнал российского права. 2020. № 10. С. 98—99.

19. Уланов В. В., Мисник И. В. К вопросу о правовом статусе несовершеннолетнего на стадиях уголовного судопроизводства // Российский следователь. 2017. № 23. С. 36.

20. Шайдуллина Э. Д. Вопросы определения процессуального статуса законного представителя несовершеннолетнего на этапе возбуждения уголовного дела // Вестник Калининградского филиала Санкт-Петербургского ун-та МВД России. 2018. № 2 (52). С. 40—43.

List of sources used

1. Avaliani K. S. Features of Pre-Trial Criminal Proceedings Against Minors: abstract dis. ... cand. of law sciences. M., 2009. P. 9.

2. Andreikin A. A. The Legal Status of Minors in the Pre-Trial Stages of Criminal Proceedings // Legality. 2013. No. 6. P. 50—53.

3. Appeal ruling of the Judicial Collegium for Military Personnel of the Supreme Court of the Russian Federation dated November 22, 2018 No. 201-APU18-46.

4. Artemova V. V., Ukhanova N. V. On the Issue of the Obligatory Presence of a Legal Representative When Receiving an Explanation of a Minor During the Verification of a Crime Report // Russian Investigator. 2021. No. 2. P. 24—28.

5. Galimov O. Kh. Young Persons in Criminal Proceedings. St. Petersburg: Peter, 2001. P. 60.

6. Hamidov A. M., Abdusalamova R. M. Problems of Participation of the Legal Representative of a Minor Suspect Accused of Investigating a Crime // Law and Law. 2022. No. 1. P. 161.

7. Epikhin A. Yu. Legislation of Foreign Countries Ensuring the Safety of Participants in Criminal Proceedings. Lecture. Syktyvkar, 2003.

8. Epikhin A. Yu. Ensuring the Security of the Individual in Criminal Proceedings. Syktyvkar, 2000.

9. Epikhin A. Yu. Enhancement of Criminal Law Protection of Property and Other Rights of the Victim // Modern Law. 2014. No. 6. P. 110—113.

10. Epikhin A. Yu. Deal With Justice as a Means of Combating Corruption in the System of Anti-Corruption Measures // Actual Problems of Economics and Law. 2009. No. 4 (12). P. 52—56.

11. Epikhin A. Yu., Mishin A. V. Ensuring the Safety of Persons Facilitating Criminal Proceedings: Training Manual. Kazan, 2018.

12. Isakova T. V. Criminal Proceedings Against Minors: abstract dis. ... cand. of law sciences. Irkutsk, 2009.

13. Lando A. S. Representatives of Minors Accused in the Soviet Criminal Trial. Saratov, 1977.

14. Mikhailova O. G. Realization of the Right to Defense by a Minor at the Stage of Initiating a Criminal Case // Lawyer-Lawyer. 2021. No. 4 (99). P. 121—125.

15. Review of the judicial practice of the Supreme Court of the Russian Federation No. 2 (2017) (approved by Presidium of the Supreme Court of the Russian Federation 26.04.2017).

16. Children’s rights in the administration of juvenile justice. General Comments No. 10 (2007). Clause 64. Adopted by the Committee on the Rights of the Child at its 44th session.

17. Guidelines relating to justice in matters involving child victims and witnesses to crimes. Adopted by ECOSOC Resolution 2005/20 of 22.07.2005.

18. Stelmakh V. Yu. Defects in the Legislative Regulation of Criminal Proceedings in Juvenile Cases // Journal of Russian Law. 2020. No. 10. P. 98—99.

19. Ulanov V. V., Misnik I. V. On the Issue of the Legal Status of a Minor at the Stages of Criminal Proceedings // Russian Investigator. 2017. No. 23. P. 36.

20. Shaydullina E. D. Questions of Determining the Procedural Status of the Legal Representative of a Minor at the Stage of Initiating a Criminal Case // Bulletin of the Kaliningrad branch of St. Petersburg University of the Ministry of Internal Affairs of Russia. 2018. No. 2 (52). P. 40—43.

1.4. Обеспечение безопасности заявителя в уголовном процессе

М. М. Богинский,

аспирант кафедры уголовного процесса и криминалистики юридического факультета Казанского федерального ун-та (e-mail: boginskii@inbox.ru)

Аннотация. Исследование проблем обеспечения безопасности участников российского уголовного судопроизводства представляет особый интерес в связи с защитой прав и законных интересов личности, а также в направлении повышения эффективности доказательственной деятельности. Стадия возбуждения уголовного дела имеет свои специфические особенности, связанные с начальным этапом расследования преступления, а также отсутствием четко сформулированного процессуального статуса лиц, которые участвуют в проверке заявления. В этой связи, как полагаем, обеспечение безопасности заявителя представляется проблематичным, поскольку, с одной стороны, он может подвергаться противоправному воздействию как источник информации, имеющей важное значение для перспективного расследования, с другой — он не имеет статуса, например, потерпевшего, который определяется на основании ч. 1 ст. 42 УПК РФ только после возбуждения уголовного дела и вынесения полномочным лицом соответствующего постановления.

Ключевые слова: безопасность личности, заявитель, стадия возбуждения уголовного дела, псевдоним.

Ensuring the Applicant’s Safety in Criminal Proceedings

M. M. Boginsky,

PhD Student, Department criminal trial and forensics Faculty of Law Kazan Federal University (e-mail: boginskii@inbox.ru)

Abstract. The study of the problems of ensuring the safety of participants in Russian criminal proceedings is of particular interest in connection with the protection of the rights and legitimate interests of the individual, as well as in the direction of improving the effectiveness of evidence-based activities. The stage of initiating a criminal case has its own specific features related to the initial stage of the investigation of the crime, as well as the absence of a clearly formulated procedural status of persons who participate in the verification of the application. In this regard, we believe that ensuring the safety of the applicant seems problematic, since on the one hand, he may be subjected to unlawful influence as a source of information that is important for a prospective investigation, on the other hand, he does not have a status, for example, for the patient, which is determined on the basis of Part 1 of Art. 42 of the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation only after initiating a criminal case and issuing a decision by the authorized person.

Keywords: personal security, the applicant, the stage of initiation of a criminal case, alias.

Безопасное участие в современном российском уголовном процессе является одной из гарантий достижения цели процессуальной деятельности (ст. 6 УПК РФ) и выполнения соответствующих задач.

Проблемам безопасности личности в сфере уголовного судопроизводства уделяется в настоящее время достаточное внимание³⁴, в том числе и на уровне имплементации международного опыта применения безопасных мер³⁵, в срезе межотраслевых исследований³⁶.

Установленные в ч. 3 ст. 11 УПК РФ уголовно-процессуальные меры безопасности предоставляют органам уголовного преследования возможность обеспечить защиту граждан, участвующих в производстве по уголовному делу. Как полагаем, наиболее уязвимым является проблема применения защитных мер на начальном этапе производства по делу: стадии возбуждения уголовного дела. Это объясняется тем, что в период проверки сообщения о преступлении статус ее участников не сформирован, в том числе в отношении заявителя.

Способы обеспечения безопасности личности, или меры обеспечения безопасности, могут применяться до, после и в ходе уголовного процесса. В свою очередь, меры безопасности, применяемые в ходе уголовного процесса, подразделяются как применяемые на 1) досудебных и 2) судебных стадиях процесса.

Согласно нормам УПК РФ, к досудебным стадиям уголовного процесса относятся возбуждение уголовного дела и предварительное расследование. Задачами стадии возбуждения уголовного дела Конституционный Суд РФ назвал установление поводов и оснований к возбуждению дела, в том числе достаточность данных, указывающих на признаки преступления, их юридическую квалификацию, обстоятельства, исключающие возбуждение уголовного дела, а также принятие мер по предотвращению или пресечению преступления, закреплению его следов, обеспечению последующего расследования и рассмотрения дел в соответствии с установленной законом подследственностью или подсудностью³⁷.

Задачами предварительного расследования являются поиск, сбор и исследование доказательств, обеспечение права на защиту, принятие решения о дальнейшей судьбе уголовного дела³⁸. Допустимость применения мер безопасности на досудебных стадиях процесса А. Ю. Епихин ставит в зависимость от соответствия содержания той или иной меры безопасности общим условиям стадии³⁹. Мы согласны с автором, так как принципы, задачи и содержание стадий уголовного процесса предопределяют характер всех инструментов, посредством которых достигаются цели каждой стадии, в том числе мер обеспечения безопасности. Вместе с тем необходимо обратить внимание на еще один не менее важный фактор, влияющий на допустимость и эффективность применения той или иной меры безопасности, — возможность оказания противодействия уголовному процессу на определенной стадии уголовного процесса.

Противодействие уголовному производству имеет место на всех стадиях уголовного процесса, может носить допроцессуальный и постпроцессуальный характер. Вместе с тем нельзя отрицать тот факт, что именно на досудебных стадиях такое явление, как противоправное воздействие на личность с целью воспрепятствования уголовному производству, встречается наиболее часто. Это связано с особенностями досудебных стадий уголовного процесса, которые обуславливают высокий уровень противодействия уголовному процессу в форме противоправного воздействия на личность. На наш взгляд, можно выделить следующие такие особенности стадии возбуждения уголовного дела:

1. Срок данной стадии по общему правилу составляет трое суток, в соответствии с ч. 3 ст. 144 УПК РФ максимальный срок такой проверки может достигать 30 суток. Зачастую этого времени недостаточно для применения мер безопасности, в связи с чем участники проверки — лица, потенциально находящиеся в опасности, более уязвимы.

2. Статус заявителя, который лицо приобретает после подачи заявления о преступлении и вынесения постановления о возбуждении уголовного дела, не имеет четкого регулирования в уголовно-процессуальном законодательстве, что затрудняет применение к нему мер безопасности на данном этапе. Также лицо, дающее объяснения, на этой стадии еще не наделено статусом потерпевшего либо свидетеля (от него берется объяснение, а не составляется протокол допроса), в связи с чем возникает аналогичный вопрос о допустимости применения к нему мер безопасности. Проблема уголовно-процессуального статуса заявителя рассматривалась исследователями еще второй половины XX в.⁴⁰ и сохраняет свою актуальность до сих пор⁴¹. Соответственно, вопрос обеспечения безопасности личности заявителя и иных лиц до возбуждения уголовного дела комплексно не исследован, за исключением отдельных публикаций⁴².

3. Стадия проверки заявления является начальной, материалы о совершенном или готовящемся преступлении находятся на этапе формирования, в связи с чем преступник или его окружение максимально мотивированы к приложению противоправных усилий к тому, чтобы не допустить получения следователем необходимой информации для возбуждения уголовного дела.

4. Если следователь уже обладает информацией, достаточной для возбуждения уголовного дела, преступник может предпринять попытки оказания противоправного воздействия на защищаемых лиц с целью повлиять на квалификацию содеянного или вынесение решения об отказе в возбуждении производства по уголовному делу.

Отметим, что на стадии возбуждения уголовного дела лицо, заинтересованное в противодействии уголовному производству, ставит своей целью воздействовать на личность (очевидца, пострадавшего) с целью недопущения передачи им информации о совершенном преступлении в правоохранительные органы. Особенности правовой регламентации стадии возбуждения уголовного дела формально создают благоприятные условия для реализации такого умысла. Сопоставляя все вышеприведенные обстоятельства, мы пришли к выводу о том, что меры безопасности, применяемые на стадии возбуждения уголовного дела, должны:

1. Приниматься своевременно и в срок меньший, чем длится стадия возбуждения уголовного дела, то есть до формирования статуса потерпевшего или свидетеля.

2. Быть направлены в первую очередь на сохранение в тайне сведений о личности защищаемого лица, имеющего важную для расследования информацию и готового сотрудничать с органами уголовного преследования.

3. Быть применимы к заявителю и лицам, дающим объяснение, то есть участникам доследственной проверки, не имеющим уголовно-процессуального статуса.

В соответствии с действующим уголовно-процессуальным законодательством (ч. 3 ст. 11 УПК РФ) к числу уголовно-процессуальных мер безопасности, применение которых возможно на стадии возбуждения уголовного дела, относится неуказание в объяснениях в стадии возбуждения уголовного дела, в протоколах следственных действий личных данных защищаемых лиц (ч. 1.1 ст. 144 УПК РФ со ссылкой на ч. 9 ст. 166 УПК РФ). Данная мера направлена на сохранение в тайне личности защищаемого лица, что, как мы уже отмечали, особенно важно на этапе возбуждения уголовного дела.

Сохранение данных в тайне осуществляется путем указания в документах псевдонима защищаемого лица⁴³. Однако, по справедливому замечанию А. Ю. Епихина, процедура присвоения псевдонима законом недостаточно урегулирована⁴⁴. Более того, совершенно не ясно, какова процедура присвоения псевдонима для указания его в содержании (тексте) заявления о преступлении, так как на момент составления такого заявления уголовно-процессуальные отношения еще не возникли, а значит, уголовно-процессуальные нормы неприменимы. Однако на практике встречаются случаи присвоения псевдонима до возбуждения уголовного дела. Так, гражданин обратился в полицию и сообщил о своем намерении выдать наркотическое вещество, после чего вещество было изъято. Далее гражданин пояснил, кто и при каких обстоятельствах сбыл ему это вещество. Данные гражданина по его просьбе были сохранены в тайне с присвоением ему псевдонима Васильев. Васильев пояснил, что сбытчик наркотического вещества был ранее судим, негативно относился к органам и людям, которые оказывают содействие правосудию, в связи с чем посчитал, что после заявления о преступлении может оказаться в опасности. На основании показаний Васильева был составлен рапорт о совершении указанного преступления, возбуждено уголовное дело⁴⁵. В данном случае, как полагаем, верно было определено в качестве повода к возбуждению производства по уголовному делу не заявление очевидца, нуждающегося в обеспечении безопасности, а рапорт сотрудника правоохранительного органа.

Не совсем понятным остается вопрос о невозможности применения на стадии возбуждения уголовного дела такой меры безопасности, как прослушивание телефонных и иных переговоров. При согласии и по заявлению защищаемого лица, а также с соблюдением требований законодательства о порядке ограничения права на тайну переписки и переговоров мы находим необходимым не только для целей обеспечения безопасности, но и для целей раскрытия преступлений применять данную меру. Возможность применения данной меры безопасности отмечают также другие авторы⁴⁶. Обратим внимание на то, что, помимо присвоения псевдонима в стадии возбуждения уголовного дела, в литературе обосновывается мнение о возможности применения по уголовно-процессуальной аналогии в этой стадии уголовного процесса видео-конференц-связи⁴⁷.

На наш взгляд, уголовно-процессуальные меры в настоящее время не могут в полной мере обезопасить защищаемых лиц. По данным, приведенным М. С. Колосович, О. С. Колосович и П. П. Смольяковой в их труде, 82% опрошенных ими работников правоохранительных органов указали на неэффективность мер безопасности, а также отметили, что лица, нуждающиеся в безопасности, склонны избегать участия в уголовном производстве, нежели обратиться к мерам безопасности⁴⁸. Для разрешения данной проблемы мы находим целесообразным регламентировать статус заявителя и лица, дающего объяснения. В целях обеспечения безопасности личности на этапе возбуждения уголовного дела, а также нейтрализации противодействия уголовному производству считаем необходимым закрепить в УПК РФ право заявителя и лица, дающего объяснения, право заявлять о применении мер безопасности, предусмотренных ч. 3 ст. 11 настоящего Кодекса, путем изменения редакции ч. 1.1 ст. 144 УПК РФ, а именно последнее предложение данной нормы изложить в редакции:

«По заявлению участника досудебного производства его безопасность обеспечивается в порядке, установленном частью третьей статьи 11 настоящего Кодекса, в том числе при приеме сообщения о преступлении».

Кроме прочего, внесение таких изменений устранит несоответствие ч. 1.1 ст. 144 УПК РФ и ч. 2 ст. 2 Федерального закона № 119-ФЗ, которое заключается в следующем. В ч. 3 ст. 11 УПК РФ защищаемым лицам гарантируется возможность применения уголовно-процессуальных и иных мер безопасности, что в первую очередь подразумевает меры безопасности, предусмотренные в законе № 119-ФЗ. Вместе с тем ч. 1.1 ст. 144 УПК РФ ограничивает право заявителя и иных лиц на этапе возбуждения уголовного дела на применение мер безопасности, предусматривая возможность применения к ним только ч. 9 ст. 166 УПК РФ. Однако в ч. 2 ст. 2 закона № 119-ФЗ четко указано, что меры безопасности, предусматриваемые законом № 119-ФЗ, применимы до возбуждения уголовного дела в отношении заявителя, очевидца или жертвы преступления либо иных лиц, способствующих предупреждению или раскрытию преступления. То есть фактически заявитель и иные лица до возбуждения уголовного дела вправе обратиться к нормам закона № 119-ФЗ, но ч. 1.1 ст. 144 УПК РФ данное право не регламентирует.

Подчеркнем, что основная задача механизма обеспечения уголовно-процессуальной безопасности на этапе возбуждения уголовного дела — сохранение в тайне данных личности и информации о ходе проверки. В этой связи имеет смысл распространить действие меры безопасности, предусмотренной в ст. 161 УПК РФ, на этой стадии уголовного процесса. Установление запрета на разглашение данных, ставших известными до возбуждения уголовного дела, является прямой гарантией нейтрализации противодействия уголовному производству на стадии возбуждения уголовного дела.

Список использованных источников

1. Апелляционное определение Тамбовского областного суда от 08.11.2018 по делу № 22-1390/2018 // СПС «КонсультантПлюс».

2. Брусницын Л. В. Использование псевдонимов для потерпевших и свидетелей в российском уголовном процессе // Реализация положений УПК РФ в расследовании преступлений. М., 2004.

3. Брусницын Л. В. К обеспечению прав жертв преступлений в досудебных стадиях // Уголовное право. 2004. № 1. С. 58.

4. Дмитриева А. А. Применение мер безопасности в отношении лиц, содействующих правосудию, на стадии возбуждения уголовного дела // Российский следователь. 2017. № 4. С. 17.

5. Епихин А. Ю. Некоторые проблемы защиты пострадавшего // Криминальная ситуация на рубеже веков в России: сб. статей / под ред. А. И. Долговой. М., 1999. С. 207—210.

6. Епихин А. Ю. Обеспечение безопасности личности в уголовном судопроизводстве / М-во образования РФ, Сыктывк. гос. ун-т. Сыктывкар, 2004. Сер. «Учебная литература».

7. Епихин А. Ю. Обеспечение безопасности личности в уголовном судопроизводстве. СПб.: Юридический центр Пресс, 2004. с. 159.

8. Епихин А. Ю., Мишин А. В. Допрос потерпевшего, свидетеля под псевдонимом в досудебном и судебном производствах (уголовно-процессуальные и криминалистические аспекты) // Вестник Удмуртского ун-та. Сер. «Экономика и право». 2019. Т. 29. № 4. С. 480—486.

9. Епихин А. Ю., Мишин А. В. Междисциплинарные проблемы допроса защищаемого лица в судебном разбирательстве по уголовному делу // Проблемы противодействия преступности: опыт, современное состояние и пути решения: сб. материалов Всерос. науч.-практич. конф., посвящ. памяти проф. В. А. Малюткина. Чебоксары, 2019. С. 94—100.

10. Епихин А. Ю., Мишин А. В. Межотраслевая система мер безопасности участников уголовного процесса // Социально-правовая защита детства как приоритетное направление современной государственной политики: сб. материалов междунар. науч.-практич. конф. 2018. С. 202—211.

11. Епихин А. Ю., Мишин А. В. Обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному судопроизводству: учеб. пособие. Казань, 2018.

12. Епихин А. Ю., Тетерина Т. В. Совершенствование правового статуса потерпевшего в российском уголовном процессе. Сыктывкар, 2004.

13. Зайцев О. А., Епихин А. Ю., Мишин А. В. Проблемы имплементации международного опыта безопасности участников российского уголовного процесса // Международное уголовное право и международная юстиция. 2018. № 2. С. 3—7.

14. Калиновский К. Б., Смирнов А. В. Уголовный процесс: учебник. М.: Норма, 2017.

15. Колосович М. С., Колосович О. С., Смольяков П. П. Государственная защита участников уголовного судопроизводства как средство обеспечения их прав и законных интересов // Актуальные проблемы российского права. 2014. № 10. С. 2303—2309.

16. Марфицин П. Г. Обеспечение прав и законных интересов личности в стадии возбуждения уголовного дела: дис. ... канд. юрид. наук. М., 1993. С. 53.

17. Москалькова Т. Н. Охрана прав и законных интересов личности в стадии возбуждения уголовного дела // Проблемы совершенствования законодательства об охране прав граждан в сфере борьбы с преступностью. Ярославль, 1984. С. 60—68.

18. Мухаметшин Т. Р. Виды мер безопасности участников в стадии возбуждения уголовного дела // Проблемы противодействия преступности: опыт, современное состояние и пути решения: сб. материалов Всерос. науч.-практич. конф. (Чебоксары, 3 декабря 2018 г.). Чебоксары: Изд-во Чуваш. ун-та, 2018. С. 200—205.

19. Мухаметшин Т. Р. Опознание в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознаваемым опознающего, как мера безопасности в уголовном процессе // Деятельность органов внутренних дел по обеспечению безопасности лиц, подлежащих государственной защите в современных условиях: вопросы теории и практики: материалы Всерос. науч.-практич. конф. (Уфа, 18—19 мая 2017 г.) / под общ. ред. Ф. Б. Мухаметшина. Уфа: Уфимский ЮИ МВД России, 2017. С. 170—174.

20. Мухаметшин Т. Р. Присвоение псевдонима и изъятие подлинных данных в стадии возбуждения уголовного дела // Правовое государство: теория и практика. 2022. № 1 (67). C. 189—198.

21. Постановление Конституционного Суда РФ от 14.01.2000 № 1-П // СЗ РФ. 2000. № 5. Ст. 611.

22. Синенко С. А. Правовой статус лица, потерпевшего от преступления, в стадии возбуждения уголовного дела // Российский следователь. 2012. № 2. С. 25—28.

23. Смирнова И. Г., Шадрин М. Ю. К вопросу об экономической целесообразности сохранения стадии возбуждения уголовного дела // Российский следователь. 2019. № 6. С. 44—47.

List of sources used

1. Appeal ruling of the Tambov Regional Court of 08.11.2018 in case No. 22-1390/2018 // SPS ConsultantPlus.

2. Brusnitsyn L. V. Use of Pseudonyms for Victims and Witnesses in the Russian Criminal Process // Implementation of the Provisions of the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation in the Investigation of Crimes. M., 2004.

3. Brusnitsyn L. V. To Ensure the Rights of Victims of Crimes in the Pre-Trial Stages // Criminal Law. 2004. No. 1. P. 58.

4. Dmitrieva A. A. The Application of Security Measures Against Persons Assisting Justice at the Stage of Initiating a Criminal Case // Russian Investigator. 2017. No. 4. P. 17.

5. Epikhin A. Yu. Some Problems of Protection of the Victim in the Collection: Criminal Situation at the Turn of the Century in Russia. Collection of Article / еdited by A. I. Dolgova. M., 1999. P. 207—210.

6. Epikhin A. Yu. Ensuring the Security of the Individual in Criminal Proceedings / Education Ros. Federations, Syktyvk. gos. un-t. Syktyvkar, 2004. Ser. Educational literature.

7. Epikhin A. Yu. Ensuring the Security of the Individual in Criminal Proceedings // Law Center. 2004. P. 158.

8. Epikhin A. Yu., Mishin A. V. Interrogation of the Victim, a Witness Under a Pseudonym in Pre-Trial and Judicial Proceedings (Criminal Procedural and Forensic Aspects) // Bulletin of Udmurt University. Economics and Law Series. 2019. T. 29. No. 4. P. 480—486.

9. Epikhin A. Yu., Mishin A. V. Interdisciplinary Problems of Interrogation of the Protected Person in Criminal Proceedings // Problems of Countering Crime: Experience, Current State and Ways to Solve: collection of materials of the All-Russian Scientific and Practical Conference dedicated to the memory of Professor V. A. Malyutkin. Cheboksary, 2019. P. 94—100.

10. Epikhin A. Yu., Mishin A. V. Intersectoral System of Security Measures for Participants in the Criminal Process // Social and Legal Protection of Childhood as a Priority Direction of Modern State Policy; collection of materials of the International Scientific and Practical Conference. 2018. P. 202—211.

11. Epikhin A. Yu., Mishin A. V. Ensuring the Safety of Persons Facilitating Criminal Proceedings: Training Manual. Kazan, 2018.

12. Epikhin A. Yu., Teterina T. V. Improving the Legal Status of the Victim in the Russian Criminal Process. Syktyvkar, 2004.

13. Zaitsev O. A., Epikhin A. Yu., Mishin A. V. Problems of Implementing International Experience in the Security of Participants in the Russian Criminal Process // International Criminal Law and International Justice. 2018. No. 2. P. 3—7.

14. Kalinovsky K. B., Smirnov A. V. Criminal Process. Textbook. M.: Norma, 2017.

15. Kolosovich M. S., Kolosovich O. S., Smolyakov P. P. State Protection of Participants in Criminal Proceedings as a Means of Ensuring Their Rights and Legitimate Interests // Actual Problems of Russian Law. 2014. No. 10. P. 2303—2309.

16. Marfitsin P. G. Ensuring the Rights and Legitimate Interests of the Individual at the Stage of Initiating a Criminal Case: dis. ... Ph.D. M., 1993. P. 53.

17. Moskalkova T. N. Protection of the Rights and Legitimate Interests of the Individual at the Stage of Initiating a Criminal Case // Problems of Improving Legislation on the Protection of Citizens’ Rights in the Fight Against Crime. Yaroslavl, 1984. P. 60—68.

18. Mukhametshin T. R. Types of Security Measures for Participants at the Stage of Initiating a Criminal Case // Problems of Countering Crime: Experience, Current State and Solutions: sat. All materials. scientific-practical. conf. (Cheboksary, December 3, 2018). Cheboksary: Publishing House Chuvash. un-ta, 2018. P. 200—205.

19. Mukhametshin T. R. Identification in Conditions That Exclude Visual Observation by an Identifiable Identifier as a Security Measure in a Criminal Process // Activities of Internal Affairs Bodies to Ensure the Safety of Persons Subject to State Protection in Modern Conditions: Questions of Theory and Practice: materials of the All-Russian Scientific and Practical Conference (Ufa, May 18—19, 2017) / under the general editor F. B. Mukhametshin. Ufa: Ufa YuI of the Ministry of Internal Affairs of Russia, 2017. P. 170—174.

20. Mukhametshin T. R. Assignment of a Pseudonym and Seizure of Genuine Data at the Stage of Initiating a Criminal Case // Legal State: Theory and Practice. 2022. No. 1 (67). P. 189—198.

21. Resolution of the Constitutional Court of the Russian Federation dated 14.01.2000 No. 1-P // Collection of legislation of the Russian Federation. 2000. No. 5. Art. 611.

22. Sinenko S. A. The Legal Status of the Person Who Suffered From the Crime is at the Stage of Initiating a Criminal Case // Russian Investigator. 2012. No. 2. P. 25—28.

23. Smirnova I. G., Shadrin M. Yu. On the Economic Feasibility of Maintaining the Stage of Initiating a Criminal Case // Russian Investigator. 2019. No. 6. P. 44—47.

1.5. Адвокат-защитник как субъект процесса обеспечения безопасности в уголовном процессе

С. О. Буянтуев,

адвокат, член Екатеринбургской коллегии адвокатов «Защита» (e-mail: sob-111@yandex.ru)

Аннотация. Участие адвоката-защитника в уголовном судопроизводстве обеспечивает реализацию функции защиты и гарантирует право обвиняемого на защиту от уголовного преследования. Деятельность защитника прямо противоположна имеющемуся уголовному преследованию. По этой причине имеется процессуальный конфликт между обвинением и защитой. В этой ситуации участие адвоката-защитника может сопровождаться возникновением различных угроз противоправного воздействия в отношении него. По этой причине на него распространяется система мер государственной защиты и уголовно-процессуальной безопасности. Применение мер безопасности в отношении этого участника уголовного процесса имеет свои особенности.

Ключевые слова: адвокат-защитник, уголовное преследование, меры безопасности, государственная защита.

Advocate-Advocate as a Subject of the Security Process in Criminal Proceedings

S.O. Buyantuev,

lawyer, member of Yekaterinburg Defense Bar Association (e-mail: sob-111@yandex.ru)

Abstract. The participation of a defense lawyer in criminal proceedings ensures the implementation of the defense function and guarantees the right of the accused to defense against criminal prosecution. The activities of the defender are directly opposite to the existing criminal prosecution. For this reason, there is a procedural conflict between the prosecution and the defense. In this situation, the participation of a lawyer-advocate may be accompanied by the emergence of various threats of unlawful influence against him. For this reason, it is subject to a system of state protection measures and criminal procedure security. The application of security measures against this participant in the criminal process has its own characteristics.

Keywords: advocate-advocate, criminal prosecution, safety measures, state protection.

Обеспечение безопасного участия личности в современном российском уголовном судопроизводстве рассматривается как одна из важнейших гарантий достижения его цели и как структурный элемент принципа охраны прав и свобод человека и гражданина (ч. 3 ст. 11 УПК РФ). Создание надлежащего состояния безопасности производства по уголовному делу находит свое отражение в юридической печати⁴⁹, в том числе на уровне межотраслевых исследований⁵⁰ и в срезе внедрения позитивного международного опыта в этой сфере⁵¹.

Кроме собственно уголовно-процессуальных мер безопасности, установленных в ч. 3 ст. 11 УПК РФ, законодательством установлен ряд так называемых внепроцессуальных мер государственной защиты, установленных в Федеральном законе № 119-ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства»⁵². Помимо перечисленных норм УПК РФ и закона, приняты и действуют ряд подзаконных актов, в которых детально регламентированы основные положения закона⁵³.

Проблемы обеспечения безопасности участия адвоката-защитника в производстве по уголовному делу, как полагаем, целесообразно группировать на два основных направления:

1. Обеспечение безопасности личности адвоката-защитника как участника уголовного судопроизводства.

2. Участие адвоката-защитника в следственных действиях, связанных или сопровождаемых конфиденциальностью мер безопасности, применяемых в отношении иных участников производства по уголовному делу.

Следует констатировать возможность распространения мер государственной защиты и уголовно-процессуальной безопасности на самого защитника. Это следует, во-первых, из содержания ч. 3 ст. 11 УПК РФ, в которой отсутствует конкретизация какого-либо участника, в отношении которого меры безопасности не могут быть применены. Формулировка направленности угрозы по отношению к «потерпевшему, свидетелю или иным участникам уголовного судопроизводства, а также их близким родственникам, родственникам и близким лицам…» предоставляет возможность сделать вывод о том, что адвокат-защитник также относится к защищаемым лицам в производстве по уголовному делу. Конечно же, обеспечение безопасности защитника в сравнении с защитой других участников уголовного процесса имеет свои особенности и специфику.

По нашему мнению, его статус является публичным и не предполагает установления конфиденциальности сведений о нем. В этой связи к нему не может быть применена, например, такая мера безо-пасности, как присвоение псевдонима и изъятие подлинных данных из материалов уголовного дела, установленная в ч. 9 ст. 166 УПК РФ.

Опознание лица в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознающего со стороны опознаваемого, имеет свои особенности в части участия адвоката-защитника в этом следственном действии. Мы не исключаем возможность обеспечения безопасности, например, свидетеля, который владеет информацией, опровергающей позицию обвинения, и участвует в уголовном деле на стороне защиты. Это может иметь место и при расследовании уголовного дела о преступлении, совершенном в соучастии с лицом, заключившим досудебное соглашение о сотрудничестве, в отношении которого приняты меры безопасности, установленные в ч. 3 ст. 11 УПК РФ. Защищаемый свидетель со стороны защиты может давать показания в пользу одного из обвиняемых, против других соучастников преступления.

Следовательно, сведения о таком свидетеле могут быть известны защитнику и он не вправе в такой ситуации участвовать в проведении опознания в условиях, установленных в ч. 8 ст. 193 УПК РФ. То есть его присутствие в месте нахождения опознающего свидетеля не приведет к раскрытию сведений о защищаемом свидетеле, так как он на стороне защиты. Не исключаем, что защитник осведомлен о личных данных этого защищаемого лица.

В этой связи, как полагаем, целесообразно уточнить такую возможность в содержании ч. 2.1 ст. 159 УПК РФ в отношении возможности участия защитника в опознании, проводимом по правилам ч. 8 ст. 193 УПК РФ, то есть когда органами уголовного преследования применяется одна или несколько мер уголовно-процессуальной безопасности. Дело в том, что действующая редакция ч. 2.1 ст. 159 УПК РФ фактически запрещает участие адвоката-защитника «в следственных действиях, проводимых по его ходатайству либо ходатайству подозреваемого или обвиняемого», если это сопровождается необходимостью обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства.

Представляется, что из этого категорического запрета может быть сделано исключение, связанное с наличием у защитника информации о личности защищаемого лица, участвующего на стороне защиты. Представляется, что формулировка ч. 2.1 ст. 159 УПК РФ в предлагаемой нами редакции может быть следующей: «2.1. Защитнику не может быть отказано в участии в следственных действиях, производимых по его ходатайству либо по ходатайству подозреваемого или обвиняемого, за исключением случая угрозы распространения сведений о применении мер безопасности, указанных в ч. 3 ст. 11 УПК РФ». Такая редакция устанавливает возможность участия защитника, который уже обладает сведениями о защищаемом участнике процесса со стороны защиты.

Перечень уголовно-процессуальных мер безопасности, установленный в ч. 3 ст. 11 УПК РФ, включает такое процессуальное действие, как контроль и запись переговоров (ст. 186 УПК РФ), в ч. 2 которой установлена возможность реализации этих действий для обеспечения безопасности участника уголовного процесса. Содержание этой уголовно-процессуальной нормы не включает защитника как субъекта меры безопасности: прямо перечислены только «потерпевший, свидетель или их близкие родственники, родственники, близкие лица», нет и других участников процесса, таких как обвиняемый, подозреваемый и др.

Сопоставление содержания ч. 3 ст. 11 УПК РФ и ч. 2 ст. 186 УПК РФ указывает на определенное противоречие: в ч. 3 ст. 11 УПК РФ не конкретизируется перечень участников процесса, к которым могут быть применены уголовно-процессуальные меры безопасности, включая положения ч. 2 ст. 186 УПК РФ, а в ч. 2 ст. 186 УПК РФ указаны только потерпевшие и свидетель. Хотя ст. 186 УПК РФ является специальной нормой по отношению к ч. 3 ст. 11 УПК РПФ и не может противоречить общей норме. В этой ситуации, как полагаем, следует привести в соответствие эти статьи, устранив противоречие. Вариантом такого решения может быть расширение перечня лиц, к которым может быть применен контроль и запись переговоров как меры безопасности, в формулировке ч. 3 ст. 11 УПК РФ.

Кроме того, в ч. 2 ст. 186 УПК РФ, по нашему мнению, ограничен перечень оснований для применения этого процессуального действия: только «насилие, вымогательство и другие преступные действия». Диспозиция ч. 3 ст. 11 УПК РФ значительно шире, она не конкретизирует форму противоправного воздействия на участников процесса: «угроза убийством, применением насилия, уничтожением или повреждением их имущества либо иными опасными противоправными деяниями».

Таким образом, в предлагаемой нами формулировке ч. 2 ст. 186 УПК РФ может быть следующей: «2. При наличии достаточных данных о том, что потерпевшему, свидетелю или иным участникам уголовного судопроизводства, а также их близким родственникам, родственникам или близким лицам контроль и запись телефонных и иных переговоров допускаются по письменному заявлению указанных лиц, а при отсутствии такого заявления — на основании судебного решения».

Как полагаем, в случае наличия потенциальной возможности угрозы в отношении адвоката-защитника в связи с его участием в производстве по уголовному делу к нему может быть применена эта мера безопасности для выявления данных об угрозоносителе и фиксирования факта и содержания угрозы с целью последующего доказательственного процесса.

В ч. 2 ст. 186 УПК РФ установлено два варианта применения контроля и записи переговоров как меры безопасности:

1) по письменному заявлению участника уголовного судопроизводства;

2) на основании судебного решения при отсутствии письменного заявления лица.

По нашему мнению, применение такой меры безопасности может иметь место только при наличии письменного согласия адвоката-защитника. Получение дознавателем или следователем судебного согласия может иметь место только при отсутствии письменного заявления участника процесса. В подобном случае может сложиться ситуация, при которой адвокат-защитник не будет осведомлен о контроле и записи его переговоров, что нарушит его соответствующее конституционное право и конфиденциальность сведений, получаемых им в связи с осуществлением адвокатской деятельности.

Как ранее нами было указано, в отношении адвоката-защитника могут быть применены не только уголовно-процессуальные меры безопасности, но и меры государственной защиты, установленные в Федеральном законе № 119-ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства». Так, в п. 4 ч. 1 ст. 2 «Лица, подлежащие государственной защите» защитник подозреваемого, обвиняемого, подсудимого указан в перечне защищаемых лиц⁵⁴.

В ч. 2 ст. 2 Федерального закона № 119-ФЗ установлена возможность применения мер государственной защиты до возбуждения уголовного дела «в отношении заявителя, очевидца или жертвы преступления либо иных лиц, способствующих предупреждению или раскрытию преступления». Поскольку защитник вступает в уголовное дело после начала персонифицированного уголовного преследования, появления подозреваемого или обвиняемого, которые в стадии возбуждения уголовного дела быть не могут, представляет особый интерес статус таких участников стадии проверки сообщения о преступлении, как «иные лица, способствующие предупреждению или раскрытию преступления»⁵⁵. По нашему мнению, к ним может относиться соучастник совершения преступления, который, к примеру, написал явку с повинной и намерен в перспективе сотрудничать со следствием. Он вправе рассчитывать на применение к нему мер государственной защиты на основании Закона № 119-ФЗ. В этой связи он может иметь право на юридическую защиту, которая может быть оказана уже на стадии возбуждения уголовного дела адвокатом, в перспективе — его защитником.

Уголовно-процессуальная деятельность адвоката-защитника имеет важное значение как в доказательственном процессе, так и в выполнении задач уголовного судопроизводства. Действие уголовно-процессуальных гарантий в производстве по уголовному делу имеет существенное значение для процесса реализации прав и защиты законных интересов участников уголовного судопроизводства. Гарантированное обеспечение прав относится ко всем участников уголовного процесса. Вместе с тем особое значение имеет реализация гарантий прав адвоката-защитника, представляющего интересы подозреваемого, обвиняемого.

Список использованных источников

1. Брусницын Л. В. Меры безопасности для лиц, содействующих уголовному правосудию: отечественный, зарубежный и международный опыт XX в. (процессуальное исследование). М., 2001.

2. Габуния И. Т. Адвокат — опасная профессия. 2010 // URL: http://www.gabunia-mka.ru; Опасная профессия // Новая адвокатская газета. 2009. № 3.

3. Дабижа Т. Г. Гарантии личной безопасности адвоката // Адвокат. 2013. № 10.

4. Диваев А. Б., Кисилев А. М. Некоторые уголовно-процессуальные и оперативно-розыскные аспекты обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства // Вестник Кузбасского ин-та. 2018. № 4. С. 125.

5. Дмитриева А. А. Международные стандарты государственной защиты участников уголовного судопроизводства // Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики: сб. материалов V Междунар. науч.-практич. конф., посвящ. Дню юриста; отв. ред. С. Б. Верещак. 2015. С. 422—427.

6. Дмитриева А. А. Применение мер безопасности в отношении лиц, содействующих правосудию, на стадии возбуждения уголовного дела // Российский следователь. 2017. № 4. С. 16—19.

7. Епихин А. Ю. Предпосылки применения мер безопасности участников уголовного процесса // Татищевские чтения: актуальные проблемы науки и практики: материалы междунар. науч. конф. Ч. 1: Гуманитарные науки и образование: опыт, проблемы, перспективы. Тольятти, 2004. С. 180—183.

8. Епихин А. Ю. Решения Европейского суда по правам человека о безопасности участников уголовного судопроизводства // Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики: сб. материалов IX Междунар. науч.-практич. конф., посвящ. Дню юриста. 2019. С. 214—219.

9. Епихин А. Ю., Мишин А. В. Допрос потерпевшего, свидетеля под псевдонимом в досудебном и судебном производствах (уголовно-процессуальные и криминалистические аспекты) // Вестник Удмуртского ун-та. Сер. «Экономика и право». 2019. Т. 29. № 4. С. 480—486.

10. Епихин А. Ю., Мишин А. В. Междисциплинарные проблемы допроса защищаемого лица в судебном разбирательстве по уголовному делу // Проблемы противодействия преступности: опыт, современное состояние и пути решения: сб. материалов Всерос. науч.-практич. конф., посвящ. памяти проф. В. А. Малюткина. Чебоксары, 2019. С. 94—100.

11. Епихин А. Ю., Мишин А. В. Межотраслевая система мер безопасности участников уголовного процесса // Социально-правовая защита детства как приоритетное направление современной государственной политики: сб. материалов междунар. науч.-практич. конф. 2018. С. 202—211.

12. Зайцев О. А. Степень научной разработанности проблем государственной защиты участников уголовного судопроизводства в Российской Федерации // Уголовная юстиция. 2014. № 2 (4). С. 18—23.

13. Зайцев О. А., Епихин А. Ю., Мишин А. В. Проблемы имплементации международного опыта безопасности участников российского уголовного процесса // Международное уголовное право и международная юстиция. 2018. № 2. С. 3—7.

14. Колоколов Н. А. Актуальные проблемы защиты прав, свобод и законных интересов личности в уголовном процессе: в призме результатов мониторинга 2008—2009 гг. М.: Юрист, 2009. 368 с.

15. Левченко О. В., Мищенко Е. В. Потерпевший и его безопасность в уголовном процессе: теоретический аспект // Законы России: опыт, анализ, практика. 2022. № 4. С. 9—13.

16. Могут ли применяться меры государственной защиты до возбуждения уголовного дела либо после постановления приговора? // Вопрос-ответ. МВД России: официальный сайт. 2018. URL: https://www.mvd.ru (дата обращения: 26.10.2022).

17. Постановление Правительства РФ от 25.10.2018 № 1272 «Об утверждении Государственной программы „Обеспечение безопасности потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства на 2019—2023 годы“» // СЗ РФ. 2018. № 44. Ст. 6764.

18. Трубникова Т. В. Обеспечение права на справедливое судебное разбирательство и права потерпевшего на безопасность и тайну личной жизни: поиск баланса // Уголовная юстиция. 2017. № 10. С. 81.

19. Федеральный закон от 20.08.2004 № 119-ФЗ (ред. от 01.07.2021) «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства» // СЗ РФ. 2004. № 34. Ст. 3534.

20. Шашин Д. Г., Коршунов А. В. Некоторые проблемные аспекты производства проверки сообщений о преступлениях // Эксперт-криминалист. 2014. № 1. С. 16—19.

List of sources used

1. Brusnitsyn L. V. Security Measures for Persons Promoting Criminal Justice: Domestic, Foreign and International Experience of the 20th Century (Procedural Research). M., 2001.

2. Gabunia I. T. Lawyer is a Dangerous Profession. 2010 // URL: http://www.gabunia-mka.ru; Dangerous Profession // New Lawyer Newspaper. 2009. No. 3.

3. Dabizha T. G. Lawyer’s Personal Safety Guarantees // Lawyer. 2013. No. 10.

4. Divaev A. B., Kisilev A. M. Some Criminal Procedural and Operational-Search Aspects of Ensuring the Safety of Participants in Criminal Proceedings // Bulletin of the Kuzbass Institute. 2018. No. 4. C. 125.

5. Dmitrieva A. A. International Standards of State Protection of Participants in Criminal Proceedings // Actual Problems of Legal Science and Law Enforcement Practice: Sat. mat. V Intl. scientific-practical. conf., †. Lawyer’s Day / otv. ed. S. B. Vereshchak. 2015. P. 422—427.

6. Dmitrieva A. A. The Application of Security Measures Against Persons Assisting Justice at the Stage of Initiating a Criminal Case // Russian Investigator. 2017. No. 4. P. 16—19.

7. Epikhin A. Yu. Prerequisites for the Application of Security Measures for Participants in the Criminal Process // Mat. inter. scientific. conf. “Tatishchev readings: current problems of science and practice”. Part 1: Humanities and Education: Experience, Challenges, Perspectives. Togliatti, 2004. P. 180—183.

8. Epikhin A. Yu. Decisions of the European Court of Human Rights on the Safety of Participants in Criminal Proceedings // Current Problems of Legal Science and Law Enforcement Practice. Collection of materials of the IX International Scientific and Practical Conference dedicated to Lawyer’s Day. 2019. P. 214—219.

9. Epikhin A. Yu., Mishin A. V. Interrogation of the Victim, a Witness Under a Pseudonym in Pre-Trial and Judicial Proceedings (Criminal Procedural and Forensic Aspects) // Bulletin of Udmurt University. Economics and Law Series. 2019. T. 29. No. 4. P. 480—486.

10. Epikhin A. Yu., Mishin A. V. Interdisciplinary Problems of Interrogation of the Protected Person in Criminal Proceedings // Problems of Countering Crime: Experience, Current State and Ways to Solve: collection of materials of the All-Russian Scientific and Practical Conference dedicated to the memory of Professor V. A. Malyutkin. Cheboksary, 2019. P. 94—100.

11. Epikhin A. Yu., Mishin A. V. Intersectoral System of Security Measures for Participants in the Criminal Process // Social and Legal Protection of Childhood as a Priority Direction of Modern State Policy: collection of materials of the International Scientific and Practical Conference. 2018. P. 202—211.

12. Zaitsev O. A. Degree of Scientific Development of the Problems of State Protection of Participants in Criminal Proceedings in the Russian Federation // Criminal justice. 2014. No. 2 (4). P. 18—23.

13. Zaitsev O. A., Epikhin A. Yu., Mishin A. V. Problems of Implementing International Experience in the Security of Participants in the Russian Criminal Process // International Criminal Law and International Justice. 2018. No. 2. P. 3—7.

14. Bells N. A. Actual Problems of Protecting the Rights, Freedoms and Legitimate Interests of the Individual in the Criminal Process: in the Prism of the Monitoring Results of 2008—2009. M.: Lawyer, 2009. 368 p.

15. Levchenko O. V., Mishchenko E. V. Victim and His Safety in Criminal Proceedings: Theoretical Aspect // Laws of Russia: Experience, Analysis, Practice. 2022. No. 4. P. 9—13.

16. Can State Protection Measures Be Applied Before the Initiation of a Criminal Case or After the Verdict? // Question-answer. Ministry of Internal Affairs of Russia: official website. 2018. URL: https://www.mvd.ru (accessed date: 26.10.2022).

17. Decree of the Government of the Russian Federation of 25.10.2018 No. 1272 “On the Approval of the State Program Ensuring the Safety of Victims, Witnesses and Other Participants in Criminal Proceedings for 2019—2023” // Collection of legislation of the Russian Federation. 2018. No. 44. Art. 6764.

18. Trubnikova T. V. Ensuring the Right to a Fair Trial and the Rights of the Victim to Safety and Privacy: Finding a Balance // Criminal Justice. 2017. No. 10. P. 81.

19. Federal Law of 20.08.2004 No. 119-FZ (amended from 01.07.2021) “On State Protection of Victims, Witnesses and Other Participants in Criminal Proceedings” // Collection of Legislation of the Russian Federation. 2004. No. 34. Art. 3534.

20. Shashin D. G., Korshunov A. V. Some Problematic Aspects of the Production of Verification of Reports of Crimes // Forensic Expert. 2014. No. 1. P. 16—19.

1.6. Исторические аспекты развития института обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства

К. С. Глухова,

адъюнкт Волгоградской академии МВД России

Аннотация. Статья посвящена изучению исторических аспектов возникновения и развития института обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства. Делается вывод, что нормы рассматриваемого института являются производными от общих положений, провозглашающих защищенность личности в уголовном процессе. Изначально обеспечение безопасности ограничивалось усилением уголовной ответственности за посягательства на участников уголовного судопроизводства, особенно субъектов, осуществляющих правосудие. Только с конца XX в. формируется специальная система обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства, что обусловлено усилением организованной преступности, появлением терроризма и т. д.

Ключевые слова: безопасность личности, участники уголовного процесса, межотраслевые исследования, исторический аспект.

Historical Aspects of Development of the Institute for Security of Participants of Criminal Proceedings

K. S. Glukhova,

Adjunct of Volgograd Academy of the Ministry of Internal Affairs of Russia

Abstract. The article is devoted to the study of the historical aspects of the emergence and development of the institution for ensuring the security of participants in criminal proceedings. It is concluded that the norms of the institution under consideration are derived from the general provisions proclaiming the protection of the individual in the criminal process. Initially, ensuring security was limited to strengthening criminal liability for encroachments on participants in criminal proceedings, especially subjects administering justice. Only since the end of the 20th century, a special system has been formed to ensure the security of participants in criminal proceedings, which is due to the increase in organized crime, the emergence of terrorism, etc.

Keywords: personal security, participants in the criminal process, interdisciplinary research, historical aspect.

Уголовное судопроизводство в любой правовой системе и на всех исторических этапах развития государства и права было связано с проблемой защиты прав личности, и одной из составляющей такой защиты можно назвать обеспечение безопасности участников уголовного судопроизводства.

Безопасность личности, вовлеченной в уголовный процесс, является проявлением основных прав человека — права на жизнь и здоровье. Уголовный процесс — это сфера, в которой человек может подвергаться самым жестким видам публичного принуждения за совершенные преступления. Результатом часто становится лишение свободы и даже смертная казнь, которая не отменена во всех государствах и применяется до сих пор. Естественно, что человек не желает претерпевать такие последствия своего противоправного поведения. Государство наделяет обвиняемое лицо законными механизмами для защиты своих прав и интересов, но часто лицо использует и незаконные средства для исключения возможности привлечения к уголовной ответственности, которые проявляются в применении насилия к участникам уголовного процесса либо в формулировании угрозы его применения. Наиболее уязвимыми оказываются потерпевшие и свидетели, но практика показывает, что жертвами могут становиться и судьи, следователи, оперативные сотрудники и т. д. Соответственно, идея обеспечения безопасности лиц, вовлеченных в уголовный процесс, зародилась вместе с самим уголовным процессом.

Прежде всего нужно отметить, что сама идея защиты прав личности в своем историческом развитии прошла долгий путь, ее истоки обнаруживаются уже в первых отечественных нормативных актах, дошедших до нас.

Исторически первым источником права в древнерусском государстве было княжеское законодательство (княжеские уставы), а также обычное право, договоры, судебная княжеская практика. При этом отраслевого деления не было, нормы материального и процессуального права синтезировались в единых источниках. В это время процесс носил состязательный характер, и конфликты уголовно-правового характера разрешались с помощью судебных ордалий.

Первым кодифицированным источником стала «Русская правда», которая устанавливала меры ответственности за посягательства на человека, но специальных норм, обеспечивающих безопасность лиц в уголовном процессе, в тот период не было, как и самого уголовного процесса как самостоятельной отрасли права.

Вообще применение мер безопасности всецело зависело от сословного статуса лица и его приближенности к власти. Именно поэтому лица, осуществляющие правосудие, охранялись уже первыми источниками права. Так, в Новгородской судной грамоте устанавливался особый статус князя и посадника, архиепископа и тысяцкого, и посягательства на них наказывались гораздо строже, чем на обычных граждан.

В период становления Русского централизованного государства зарождаются нормы, регламентирующие особый статус свидетелей. Свидетельские показания становятся центральным видом доказательств, письменные доказательства в этот момент еще не получили распространения по причине малограмотности населения. В большинстве случаев вывод о виновности лица основывался именно на показаниях свидетелей, при этом доминирующим доказательством вины оставалось личное признание.

В Судебнике 1550 г. закреплялась расширенная правосубъектность послухов, ограничений по сословному признаку не было, более того, устанавливались механизмы, обеспечивающие беспристрастность свидетельских показаний. Именно с закреплением особого процессуального статуса свидетеля начинается построение системы безопасности лиц, вовлеченных в уголовный процесс.

В Соборном уложении 1649 г. устанавливалась особая правовая защита для судей: посягательства на них жестоко наказывались. Введенные Соборным уложением меры ответственности доказывают существование реальной опасности применения насилия в отношении лиц, отправляющих правосудие, со стороны участников преступных групп, количество которых резко увеличилось по причине феодального засилья.

Законодательство Петра I пошло по пути расширения мер уголовно-правовой охраны участников уголовного судопроизводства. Такая необходимость объясняется возрастанием масштабов организованной преступной деятельности.

Со стороны преступных элементов была распространена практика давления на свидетелей, часто их просто лишали жизни, так как именно их показания оставались центральным видом доказательств. В целях упреждения такого давления ст. 3 Краткого изображения процессов и судебных тяжб «Артикула воинского» предписывала допрашивать свидетелей незамедлительно, давление на свидетеля наказывалось штрафом или телесными наказаниями. Конкретных мер, обеспечивающих его безопасность, не применялось, но свидетель мог быть допрошен в своем доме и оставаться там какое-то время под охраной. Как только свидетельские показания были получены, безопасность становилась его личным делом⁵⁶.

Принятие Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. ознаменовало собой новый этап в становлении системы правовой защиты субъектов процессуальной деятельности, в которую были включены и присяжные заседатели. Каких-либо материальных гарантий со стороны государства в отношении лиц, отправляющих правосудие (присяжных) или способствующих отправлению правосудия, не было (за исключением судей), не был создан и организационный механизм обеспечения безопасности указанных лиц (в современном его понимании). Государство ограничивалось лишь установлением усиленной уголовной ответственности за посягательства на таких лиц.

Революционные события отразились на отечественной правовой системе, имперское законодательство было отменено, и молодая советская республика оперативно принимала новые законы, в которых отражались политические взгляды пришедших к власти большевиков.

Как известно, во время Гражданской войны и некоторое время после нее в стране действовало множество организованных преступных групп, банд, промышлявших в основном разбоями, насильственными посягательствами корыстной направленности. В целом уголовная преступность была сопряжена с политической. Государство не в состоянии было бороться с преступностью эффективно, для этого нужно было время и соответствующие средства, институты.

Законодательных конструкций, направленных на обеспечение безопасности участников уголовного судопроизводства, еще не было, хотя в практике борьбы с преступностью практиковалось укрывательство оперативного сотрудника под чужим именем и переезд его в другую местность. Такие меры могли быть применены к обвиняемому, активно сотрудничающему со следствием и выдававшему своих соучастников. Режим применения таких мер был индивидуальным.

В 70—80-х гг. в практике предварительного расследования возникала необходимость на определенное время перемещать важного свидетеля в безопасное место, при этом его неприкосновенность обеспечивалась нарядом милиции⁵⁷.

Начало перестройки стало причиной роста организованной преступности, причем как хозяйственной, так и общеуголовной, а распад СССР усугубил эти процессы. Именно организованный характер преступности, масштабы деятельности, вооруженность, связь с коррумпированными чиновниками, бесконтрольный, по сути, оборот оружия в ряде регионов обусловили необходимость создания института обеспечения безопасности участников уголовного процесса в России.

В 1990 г. были внесены изменения в уголовно-процессуальное законодательство, устанавливающие обязанность органов предварительного следствия обеспечивать безопасность участников уголовного процесса. Также был введен перечень мероприятий, позволяющих фиксировать поступающие угрозы лицам, вовлеченным в уголовный процесс, и возможность проведения закрытых судебных слушаний⁵⁸.

Указанные меры были декларативными, детализация их была минимальной, более того, отсутствовали организационные механизмы обеспечения безопасности и материальное обеспечение этих мер, эффективность которых была низкая.

Субъектами, ответственными за обеспечение безопасности участников уголовного судопроизводства, были сотрудники органов внутренних дел. В законодательство, регулирующее эту деятельность, также были внесены соответствующие изменения⁵⁹.

Следует отметить, что аналогичные тенденции наблюдались и в зарубежных государствах: преступность видоизменялась, формировались организованные группы с высоким материально-техническим оснащением, часто с транснациональным масштабом криминальной деятельности, хорошо вооруженные, специализирующиеся на терроризме и т. д., способные оказывать активное давление на участников уголовного судопроизводства.

Эта проблема была быстро оценена на международном уровне, и под эгидой Европейского комитета по проблемам преступности в 1993 г. был создан Комитет экспертов по проблемам запугивания свидетелей и обеспечения прав защиты. Деятельность этого комитета охватывала глубокий анализ всех форм воздействия на участников уголовного судопроизводства и была нацелена на выработку наиболее эффективных путей противодействия ему со стороны государства.

Результатом деятельности этого Комитета стали Рекомендации государствам-членам № R (97) 13 «По вопросу запугивания свидетелей и обеспечения права защиты», а также № R (2005) 9 «О защите свидетелей и лиц, сотрудничающих с правосудием», сформировавшие концептуальную основу для государств в области обеспечения безопасности сотрудничающих субъектов. Также была представлена нормативная трактовка ключевых терминов, задающих ориентир в формировании национально-правовых систем обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства⁶⁰.

Резюмируя изложенное, отметим, что становлению института безопасности участников уголовного судопроизводства должно предшествовать обособление их статуса в уголовном процессе, а такое обособление происходит постепенно, за исключением судей, которые изначально пользовались повышенной защитой.

В российском государстве формировалась система уголовно-процессуальных, материальных и правовых гарантий беспристрастности и объективности отправления уголовного правосудия, устанавливалась юридическая ответственность для лиц, осуществлявших противоправное воздействие на субъектов уголовного процесса.

В целом создание системы обеспечения безопасности лиц, вовлеченных в уголовный процесс, — это закономерная реакция на трансформацию преступности, появление ее новых форм, усложнение соучастия, развитие преступной деятельности организованных групп и т. д.

Список использованных источников

1. Закон РСФСР от 18.04.1991 № 1027-1 «О милиции» // СПС «КонсультантПлюс».

2. Закон СССР от 12.06.1990 № 1556-1 «О внесении изменений и дополнений в Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик» // СПС «КонсультантПлюс».

3. Лукинский А. В. Становление и развитие института государственной защиты (историко-правовое исследование): автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2013. 23 с.

4. Рамазанов Р. М. Становление института государственной защиты участников уголовного процесса в дореволюционной России // Вестник Казанского юрид. ин-та МВД России. 2019. Т. 10. № 4. С. 511—517.

5. Юнусов А. А. Обережение участников уголовного процесса и их ближних: дис. … канд. юрид. наук. Нижний Новгород, 1998. 188 с.

List of sources used

1. Ramazanov R. M. Formation of the Institute of State Protection of Participants in Criminal Proceedings in Pre-Revolutionary Russia // Bulletin of the Kazan Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia. 2019. Vol. 10. No. 4. P. 511—517.

2 Yunusov A. A. Protecting the Participants in the Criminal Process and Their Neighbors: dis. … cand. of legal sciences. Nizhny Novgorod, 1998. 188 p.

3. Law of the USSR dated June 12, 1990 No. 1556-1 “On the Introduction of Amendments and Additions to the Fundamentals of Criminal Proceedings of the USSR and Union Republics” // ATP Consultant Plus.

4. Law of the RSFSR of April 18, 1991 № 1027-1 “On the police” // ATP Consultant Plus.

5. Lukinsky A. V. Formation and Development of the Institution of State Protection (Historical and Legal Research): author. dis. … cand. of legal sciences. M., 2013. 23 p.

1.7. Деятельность адвоката по обеспечению безопасности доверителя при производстве по уголовному делу

Е. П. Гришина,

канд. юрид. наук, доцент, доцент кафедры организации судебной и правоохранительной деятельности Российского гос. ун-та правосудия (г. Москва) (e-mail: grishina.k.ru@ya.ru)

Аннотация. В статье с научно-практических и правовых позиций анализируются вопросы, касающиеся роли адвоката в обеспечении безопасности его доверителя, являющегося участником уголовного судопроизводства. Отмечается значимость основополагающих международных нормативных документов в области права человека для формирования внутригосударственного организационно-правового режима участия адвоката в принятии решений о применении мер безопасности в отношении его клиента.

Ключевые слова: права участников уголовного судопроизводства, безопасность, потерпевший, свидетель, ребенок-жертва, квалифицированная юридическая помощь, защитник, представитель, третий статус, ходатайство, заявление.

Activities of a Lawyer to Ensure Security of the Principal During Production in a Criminal Case

E. P. Grishina,

Ph.D. in Law, Associate Professor, Associate Professor of the Department judicial and law enforcement organizations activities of the Russian State University of Justice (Moscow) (e-mail: grishina.k.ru@ya.ru)

Abstract. The article analyzes issues related to the role of a lawyer in ensuring the safety of his principal, who is a participant in criminal proceedings, from scientific, practical and legal positions. The importance of fundamental international normative documents in the field of human rights for the formation of an internal organizational and legal regime for the participation of an attorney in making decisions on the application of security measures against his client is noted.

Keywords: rights of participants in criminal proceedings, security, victim, witness, child victim, qualified legal assistance, defender, representative, third status, move, statement.

Одним из важнейших в правовом статусе личности, определяющим ее значимость как во внутригосударственном, так и мировом масштабе, является право на получение квалифицированной юридической помощи. Оно красной нитью проходит через основополагающие международные нормативные акты о правах человека. В частности, в Международном пакте о гражданских и политических правах от 16.12.1966⁶¹ говорится о праве каждого защищать себя через посредство выбранного им самим защитника, быть уведомленным об этом праве и иметь назначенного ему защитника, когда интересы правосудия того требуют, безвозмездно для него в любом таком случае, когда у него нет достаточно средств для оплаты этого защитника (п. d ст. 14). Аналогичное предписание закреплено в Документе Копенгагенского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ от 29.06.1990⁶² (п. 5.17), Минимальных стандартных правилах ООН, касающихся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних (Пекинские правила) от 20.11.1985⁶³ (п. 15.1), Своде принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме 09.12.1988⁶⁴ (принцип 17), Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью от 29.11.1985⁶⁵ (подп. с п. 6) и других международных документах.

В Российской Федерации право на квалифицированную юридическую помощь закреплено прежде всего в Декларации прав и свобод человека и гражданина от 26.12.1991⁶⁶ (ст. 37) и Конституции РФ⁶⁷ (ст. 48).

Квалифицированную юридическую помощь в уголовном судопроизводстве в силу специфики составляющей его деятельности может оказать только адвокат, который действует в статусе защитника, представителя и так называемом третьем статусе (без статуса) — адвокат, приглашенный свидетелем или лицом, в отношении которого проводятся проверочные мероприятия или в помещении которого проводится обыск. При этом оказание юридической помощи должно строиться при строжайшем соблюдении требования об обеспечении безопасности участников процесса.

Проблема обеспечения безопасности участия при расследовании и судебном рассмотрении уголовных дел в последние десятилетия становится все более актуальной⁶⁸, поскольку, как справедливо отмечает профессор А. Ю. Епихин, победа над преступностью не должна быть достигнута любой ценой и эффективность уголовного процесса следует оценивать не только степенью урона преступности. Важнейшим критерием оценки должна стать минимизация потерь со стороны личности⁶⁹.

Основные принципы, касающиеся роли юристов, принятые восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступлений в августе 1990 г. в Нью-Йорке⁷⁰, устанавливают специальные гарантии участия юристов в вопросах уголовного правосудия (пп. 5—8), имеющие целью обеспечение своевременной юридической помощи и защиты участников процесса.

«Классический» подход к определению круга субъектов обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства (принятия мер превентивного характера при наличии фактов реального или перспективного воздействия на лицо, принимающее участие в уголовном судопроизводстве, с целью изменения его поведения, которые способны привести к нарушению его прав и жизненно важных интересов)⁷¹ констатирует в этом качестве государство в лице соответствующих органов по обеспечению безопасности, а также органы местного самоуправления (ст. 1 Федерального закона от 28.12.2010 № 390-ФЗ «О безопасности»⁷², Государственная программа «Обеспечение безопасности потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства на 2019—2023 гг.»⁷³). В то же время существенную роль в этом вопросе могут сыграть и адвокаты.

Обязанность адвоката способствовать (как минимум) обеспечению безопасности доверителя вытекает из предписаний Федерального закона от 31.05.2002 № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее — Закон об адвокатуре); в частности, в п. 1 ч. 1 ст. 7 данного закона устанавливается обязанность адвоката честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством РФ средствами.

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации⁷⁴ (далее — УПК РФ) предоставляет адвокату значительный процессуальный инструментарий для обеспечения безопасности доверителя, начиная со стадии проверки сообщения о преступления и далее, если в этом сохраняется необходимость, и на стадии исполнения приговора.

Прежде всего адвокат вправе заявить ходатайство о разъяснении судом, прокурором, следователем, дознавателем прав его доверителя, предусмотренных ст. 11 УПК РФ, главным образом ее ч. 3, а также ходатайствовать о применении мер безопасности, перечисленных в данной норме.

Адвокат в любом статусе может также самостоятельно разъяснить доверителю содержание и особенности применения мер безопасности, предусмотренных УПК РФ и законодательством РФ.

Адвокат, участвующий в производстве по уголовному делу, будучи опытным и квалифицированным юристом, в состоянии объективно оценить характер и степень опасности, грозящей его доверителю, и убедить последнего в целесообразности участвовать в деле анонимно (если он является свидетелем, потерпевшим или представителем потерпевшего), а также убедить этих лиц в необходимости подачи письменного заявления о контроле и записи телефонных и иных переговоров, а в случае принятия решения по данному вопросу судом — поддержать в судебном заседании соответствующее ходатайство. В дальнейшем адвокат может дать дополнительные разъяснения доверителю по поводу заявления ходатайства о проведении слушания дела в закрытом судебном заседании (п. 4 с. 2 ст. 241 УПК РФ).

Самонадеянность и игнорирование информации о возможных противоправных действиях лиц, имеющих целью вынудить потерпевшего, свидетеля или обвиняемого изменить показания или сообщить ложные сведения в ходе допроса, а обвиняемого — признать себя виновным в преступлении, которое он не совершал, и т. п. может привести к серьезным и даже необратимым последствиям. Адвокат в подобной ситуации должен приложить максимум усилий, для того чтобы должностные лица, осуществляющие производство по уголовному делу, своевременно приняли решение о применении мер по обеспечению безопасности его доверителя.

Адвокат также может настоять на проведении опознания в порядке, предусмотренном ч. 8 ст. 193 УПК РФ, т. е. в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознающего опознаваемым, а также опрос свидетеля в условиях, исключающих визуальное его наблюдение другими участниками судебного разбирательства (ч. 5 ст. 278 УПК РФ). С этой целью следователь или дознаватель должны обеспечить проведение обозначенного следственного действия в специально оборудованном помещении, а суд — вынести соответствующее определение.

Неоценимой значимостью обладает деятельность по обеспечению безопасности доверителя, осуществляемая адвокатом, участвующим в производстве по уголовному делу на основании предписаний ч. 2.1 ст. 45 УПК РФ в качестве представителя потерпевшего, не достигшего возраста 16 лет, в отношении которого совершено преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего. Оказывая юридическую помощь и защищая законные интересы, а также содействуя обеспечению безопасности представляемого лица, в подобной ситуации адвокат обязан руководствоваться не только нормами УПК РФ и Закона об адвокатуре, но и рекомендациями, изложенными в Руководящих принципах, касающихся правосудия в вопросах, связанных с участием детей-жертв и свидетелей преступлений, принятых резолюцией ЭКОСОС от 22.07.2005⁷⁵ 2005/20 (далее — Руководящие принципы).

Руководящие принципы в разделе XII «Право на безопасность» содержат рекомендации по обеспечению безопасности детей — участников производства по уголовному делу. Особый акцент сделан на том, что защита ребенка от рисков должна иметь место до начала, в течение и по завершении процесса отправления правосудия.

В Руководящих принципах речь идет о специалистах, которые призваны обеспечить права и безопасность детей — жертв и свидетелей преступления. Думается, что к данным специалистам может быть отнесен и адвокат-представитель ребенка — потерпевшего или свидетеля. В частности, адвокат может, заявив соответствующее ходатайство, предотвратить психотравмирующий контакт ребенка, чьи интересы он призван защищать (представлять), с правонарушителем на любом этапе отправления правосудия; обратиться с заявлением о запретительном судебном распоряжении с целью неразглашения личной информации о ребенке — жертве или свидетеле преступления.

Применение мер безопасности в отношении участников производства по уголовному делу осуществляется в достаточно «развернутых» временных границах. При необходимости в порядке, установленном ч. 9 ст. 166 УПК РФ (сохранение в тайне информации об участниках следственного действия), обеспечивается безопасность участника досудебного производства, который также вправе пользоваться услугами адвоката (ч. 1.1 ст. 144 УПК РФ). В дальнейшем установлена недопустимость при производстве следственных действий применения насилия, угроз и иных незаконных мер, а равно создания опасности для жизни и здоровья участвующих в них лиц (ч. 4 ст. 164 УПК РФ).

Принимая участие в производстве проверочных мероприятий и следственных действий, адвокат может предотвратить действия, создающие угрозу безопасности его клиента (о таковом может идти речь, поскольку УПК РФ предусматривает оказание адвокатам не только юридической помощи, но и услуг), либо способствовать доступными ему средствами прекращению подобный действий.

В ст. 86 УПК РФ адвокату-защитнику предоставлено право собирать доказательства, хотя правильнее было бы указать, что адвокат собирает сведения, необходимые для оказания юридической помощи (по аналогии с п. 1 ч. 3 ст. 6 Закона об адвокатуре). Собирая подобные сведения и запрашивая необходимые для оказания юридической помощи документы, адвокат также может получить информацию о противоправных действиях, создающих угрозу безопасности его доверителя, и сообщить их следователю для принятия последним соответствующих мер.

На судебных стадиях адвокат инициативно либо совместно с подсудимым может завить ходатайство об участии в судебном заседании подсудимого, содержащегося под стражей, путем использования видео-конференц-связи (ч. 6.1 ст. 241 УПК РФ).

В значительной степени на обеспечение безопасности доверителя направлено участие адвоката в особых процедурах, прежде всего при особом порядке принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве и при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением.

УПК РФ предоставляет лицу, в отношении которого уголовное дело выделено в отдельное производство в связи с заключением с ним досудебного соглашения о сотрудничестве, статус особого свидетеля (ст. 56.1 УПК РФ), который наделен правом ходатайствовать о применении к нему мер безопасности, предусмотренных ч. 3 ст. 11 УПК РФ; к нему также могут быть применены меры безопасности, предусмотренные п. 4 ч. 2 ст. 241 УПК РФ (ст. 317.9 УПК РФ). Однако необходимость и последствия заявления такого ходатайства в полном объеме и вариативном истолковании должен разъяснить именно адвокат. Как показало проведенное автором исследование организационно-правовых проблем применения мер безопасности в отношении участников уголовного судопроизводства (анкетирование и опрос адвокатов), следователи не проявляют должного внимания и инициативности в назначении мер безопасности, поскольку руководствуются преимущественно публичными интересами — раскрытия и расследования преступлений, изобличения виновных и установления соучастников преступлений; по этой причине лицо, заключающее подобное соглашение, не всегда имеет четкое представление о возможных последствиях принятого им решения.

Таким образом, следует признать, что адвокат обладает значительными возможностями по обеспечению безопасности доверителя — участника уголовного судопроизводства. Представляется, что подобное положение предполагает законодательное удостоверение полномочий адвоката по принятию мер, направленных на обеспечение безопасности доверителя. В обязанность адвокату подобную деятельность вменять нецелесообразно, поскольку она входит в компетенцию соответствующих органов и должностных лиц. Представляется, что решение данной проблемы возможно посредством дополнения ч. 3 ст. 6 Закона об адвокатуре пунктом 6.1 в следующей редакции: «6.1) инициировать применение мер, направленных на обеспечение безопасности доверителя, в соответствии с законодательством Российской Федерации».

Список использованных источников

1. Декларация основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью от 29.11.1985 // Советская юстиция. 1992. № 9—10.

2. Дмитриева А. А. К вопросу о содержании теоретической модели безопасного участия личности в российском уголовном судопроизводстве // Вестник Краснодарского ун-та МВД России. 2017. № 1. С. 44—48.

3. Документ Копенгагенского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ от 29.06.1990 // Электронный фонд правовых и нормативно-технических документов. URL: https://docs.cntd.ru/document/901731980.

4. Епихин А. Ю. Концепция обеспечения безопасности личности в сфере уголовного судопроизводства: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Нижний Новгород, 2004. 46 с.

5. Зарипов Ф. Ф. Реализация принципа обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства в условиях современной российской уголовно-процессуальной политики: дис. … канд. юрид. наук. Ижевск, 2021. 240 с.

6. Конституция Российской Федерации. Принята всенародным голосованием 12.12.1993 (в ред. от 01.07.2020) // СЗ РФ. 2014. № 9. Ст. 851.

7. Международный пакт о гражданских и политических правах от 16.12.1966 // Ведомости Верховного Совета СССР. 1976. № 17. Ст. 291.

8. Минимальные стандартные правила ООН, касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних (Пекинские правила) от 20.11.1985 // Советская юстиция. 1991. № 12—14.

9. Постановление Верховного Совета РСФСР от 22.11.1991 № 1920-1 «О Декларации прав и свобод человека и гражданина» // Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета РФ. 1991. № 52. Ст. 1865.

10. Постановление Правительства РФ от 25.10.2018 № 1272 «Об утверждении Государственной программы „Обеспечение безопасности потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства на 2019—2023 годы“» // СЗ РФ. 2018. № 44. Ст. 5754.

11. Руководящие принципы, касающиеся правосудия в вопросах, связанных с участием детей — жертв и свидетелей преступлений. Приняты резолюцией ЭКОСОС от 22.07.2005 2005/20 // Сайт ООН. URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/guidelines_justice_inv_child.shtml.

12. Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме 09.12.1988 // Правовые основы деятельности системы МВД России. Сборник нормативных документов. Т. 2. М.: ИНФРА-М, 1996. С. 147—157.

13. Федеральный закон от 28.12.2010 № 390-ФЗ «О безопасности» (в ред. от 09.11.2020) // СЗ РФ. 2011. № 1. Ст. 2.

14. Федеральный закон от 31.05.2002 № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (в ред. от 10.11.2022) // СЗ РФ. 2002. № 23. Ст. 2102.

15. Уголовно-процессуальный кодекс РФ / Федеральный закон от 18.12.2001 № 174-ФЗ (в ред. от 21.11.2022) // СЗ РФ. 2001. № 52. Ст. 4921.

List of sources used

1. The Constitution of the Russian Federation. Adopted by popular vote on December 12, 1993 (as amended on July 1, 2020) // Collection of Legislation of the Russian Federation. 2014. No. 9. Art. 851.

2. International Covenant on Civil and Political Rights of 12/16/1966 // Bulletin of the Supreme Soviet of the USSR. 1976. No. 17. Art. 291.

3. Document of the Copenhagen Meeting of the Conference on the Human Dimension of the CSCE dated 29.06.1990 // Electronic Fund of Legal and Normative-Technical Documents. URL: https://docs.cntd.ru/document/901731980.

4. Declaration of the Basic Principles of Justice for Victims of Crime and Abuse of Power dated 11/29/1985 // Soviet Justice. 1992. No. 9—10.

5. The UN Standard Minimum Rules for the Administration of Juvenile Justice (Beijing Rules) dated 11/20/1985 // Soviet Justice. 1991. No. 12—14.

6. Code of Principles for the Protection of all Persons Subjected to Detention or Imprisonment in Any Form 09.12.1988 // Legal Basis for the Activity of the System of the Ministry of Internal Affairs of Russia. Collection of normative documents. T. 2. M.: INFRA-M, 1996. P. 147—157.

7. Guidelines on Justice in Matters Involving Child Victims and Witnesses of Crime. Adopted by ECOSOC Resolution 2005/20 dated 22.07.2005 // UN website. URL: https://www.un.org/en/documents/decl_conv/conventions/guidelines_justice_inv_child.shtml.

8. Decree of the Supreme Council of the RSFSR dated 11/22/1991 No. 1920-1 “On the Declaration of the Rights and Freedoms of Man and Citizen” // Gazette of the Congress of People’s Deputies and the Supreme Council of the Russian Federation. 1991. No. 52. Art. 1865.

9. Code of Criminal Procedure of the Russian Federation / Federal Law of December 18, 2001 No. 174-FZ (as amended on November 21, 2022) // Collection of Legislation of the Russian Federation. 2001. No. 52. Art. 4921.

10. Federal Law of December 28, 2010 No. 390-FZ “On Security” (as amended on November 9, 2020) // Collected Legislation of the Russian Federation. 01/03/2011. No. 1. Art. 2.

11. Federal Law № 63-FZ of May 31, 2002 “On Advocacy and Advocacy in the Russian Federation” (as amended on November 10, 2022) // Collection of Legislation of the Russian Federation. 06/10/2002. No. 23. Art. 2102.

12. Decree of