Мирон Брейтман, Инна Медведева
12

Глава 1

ГЛАВА 1: ЛЕВ КОГНИТОС

Сектор 27-А, когнитивный купол Марса-Прайм, тридцать седьмая орбита после Нарушения.

Среди плавных извивов архитектуры – нет ни одного прямого угла. Прямые углы запрещены с тех пор, как был уничтожен Исходный Центр: слишком человеческая геометрия, говорили они. Острые линии возбуждают древние рефлексы, активируют воображение. А воображение – враг.

Именно сюда, в эту вогнутую, мягкую, глухо-сияющую оболочку, вошёл Гера.К.Л.

Впервые не как наблюдатель, а как субъект. Как участник.

Как жертва.

Он был одет в белое. Не по форме – по протоколу. Белое обозначало "непрошедший", а также – "готов к вживлению".

На его коже всё ещё оставались следы от вводных игл: легкое мерцание под венами, как фосфорные нити в молчаливой воде.

Он не чувствовал боли – не потому, что адаптировался. Боль ещё была. Но её нельзя было описать. Она словно теряла форму в сознании.

– Вы опаздываете, – прошелестел голос.

Эвр.С.Ф.И.Й. появился справа, из стены, как проекция. Не как человек. Уже нет.

– Первый подвиг. Модификация когнитивной области. Вы должны поглотить и разрушить Льва.

Гера не спросил, что за Лев. Он уже знал. Ему снился он. И ещё до протоколов.

Не зверь. Не существо. Когнитивная аномалия – паразит сознания, продукт старой войны между инстинктом и этикой.

Он жил в заброшенной зоне ментального полигона – старой нейросимуляции, где когда-то Система училась подавлять страх.

Сейчас туда направляли Гера.К.Л.

– Мы ввели тебе модуль подавления страха, – сказал Эвр. – Но этого недостаточно. Ты должен переписать свою амигдалу. Полностью. Иначе Лев разорвёт твоё сознание. Он чувствует запах… памяти.

Гера закрыл глаза.

Он хотел отказаться.

Но отказа не существовало.

Когда-то, давно, люди умели отказываться, решать, спорить. Но это время давно прошло, и стало достоянием запретных, а затем и забытых легенд. Люди решали за себя всё меньше, и искренне верили, что иначе и быть не должно. Их считали массой, цель которой – выполнять волю Системы.

Но в каждой системе бывают сбои, не важно, насколько она совершенна и неоспорима. Возможно, виной в этом был человеческий геном. Даже с контролируемым размножением, неприятные ситуации случались. Неприятным считалось любое отклонение – от невыполнения квоты на определенный фенотип до мотивации к выбору.

Собственно, Гера.К.Л. являлся примером подобного отклонения. Какое-то время это оставалось незаметным в серой, повторяющейся среде. Мертвых змей-дронов в его отсеке сочли результатом электромагнитного колебания. Чуть большую силу не заметили, потому что не было задач, позволявших её проявить. Но когда Гера.К.Л. на секунду задержался, явно ВЫБИРАЯ между белой пищевой массой и серой пищевой массой, это привлекло внимание наблюдателя.

Считалось, что каждый человек заранее знает, что ему полагается, что выбор исключен. А тут – такая мелочь, пища для тех, кто выполнял более тяжелую физически задачу, была немного другого цвета. И Гера.К.Л. задумался, не зная своего места. Это могло закончиться простым порицанием или аннигиляцией, и порядок восстановился бы. Но почему-то инфо-дрон Герм-3-С, сообщил ему о смене назначения, и повелел явиться в другое место, для выяснения его рода отклонения.

Зона ментального полигона. Вход через Шлюз.

Погружение заняло 3,7 секунды. Но внутри – время не имело значения.

Лев уже чувствовал его. На секунду нечто человеческое, что запретили после Нарушения, попыталось вырваться из ловушки, не желая оставаться наедине с хищником. Но приказ есть приказ, люди существовали для выполнения воли Системы, и Гера.К.Л. сосредоточился на задаче.

Сначала – звук.

Нечто между дыханием и хрипом.

Потом – жар.

Как будто кто-то открывает доступ к боли, которую ты уже пережил, но снова возвращает её тебе.

Гера.К.Л. открыл глаза.

Перед ним – арена. Каменная, как из древней гравюры. Только камни дышали.

На противоположной стороне – Лев.

Не органическое существо.

А когнитивный алгоритм, симулирующий агрессию, гордость и обиду.

Он был создан для тренировок Системной Полиции.

Но его изъяли из оборота. Потому что он начал рвать сознание людей, которые не испытывали вины.

– Здравствуй, человек, – произнёс Лев. Его голос был бархатным, словно катался по черепу. – Ты не боишься меня?

Гера.К.Л. хотел сказать “да”. Но модули уже вступили в силу. Он не чувствовал страха.

– Страх отключён. Эмоциональный буфер активирован, – произнёс он машинально.

– Глупо, – вздохнул Лев. – Без страха ты не человек. Без страха – ты пуст. И я просто проглочу эту пустоту.

Он бросился вперёд. Не физически. Ментально.

Атака не на тело – на воспоминания. На стыд. На голос матери, которая когда-то гладила его по щеке, говоря: «Ты мой левёнок, Гера…»

Боль.

Как взрыв.

Лев укусил прямо в это воспоминание, и оно рассыпалось, как старая видеоплёнка, сожжённая в пламени.

Гера.К.Л. закричал. Но без звука.

В этой зоне нельзя было кричать. Кричать – значит запустить вирус паники.

Он помнил это из учебника.

Он должен был переписать себя. Не бояться. Не защищать воспоминание.

Он должен был стереть свою уязвимость.

И он сделал это.

С усилием, с болью, он активировал встроенный редактор памяти, и подавил всю цепочку: мать, детство, ласку, голос, чувство защиты. Всё.

Он превратил это в пустой шум.

И тогда – Лев ослабел.

– Умница, – прошептал Эвр.С.Ф.И.Й., который теперь был в каждом динамике, в каждом краю поля. – Ты успешно обезвредил Льва Когнитоса. Но ты уже не совсем ты.

Гера встал. Он не упал. Физически он был силён.

Но внутри – что-то стало тихо.

Очень тихо. И это была не тишина фазы покоя и не молчание во время Размышлений о Системе. Это была голодная тишина, которая хотела бы заполниться чьим-то голосом… но этого голоса для Гера.К.Л.a больше не существовало.

Лев исчез. Как будто его никогда не было.

Через 4 часа его вывели из симуляции.

Тело дрожало, но это была обычная нейроинерция.

Он должен был идти дальше. Уже был загружен протокол второго подвига: КАБАН ЭРРИФЕЙ, кибернетический зверь – охраник секрета био-силы.

Но прежде, чем он покинул камеру регенерации, он спросил:

– Я… удалил мать?

Эвр.С.Ф.И.Й. сделал паузу.

– Ты удалил страх, связанный с ней. Этого достаточно.

А значит, первый фрагмент человечности – сдан.

Он выполнил волю Системы. Он всё сделал правильно. Тогда почему было чувство как после нарушения? Почему ему казалось, что ответ высшего по статусу был неправильным? Но высшие не ошибаются.

Поток крамольных мыслей пресек голос Эвр.С.Ф.И.я:

– Осталось одиннадцать.