Марина Айрапетова
Перемещения Пересечения

– Какой странный на тебе шарф, по-моему он чисто мужской. По крайней мере я бы такой не носила.

– А при чем здесь ты? Шарф ведь на мне?! Это подарок, и он мне идет, не смотря на всю свою «мужественность».

– О! Так тебя одарили! И кто же это?

– Не знаю. Хотя…, может быть… . Я пошла, я тороплюсь.

Дверь за Анной захлопнулась и поставила точку дурацкому диалогу. С Верой так всегда, она всюду сует свой нос, всему дает оценки, всех в лаборатории достала! Она, к сожалению, еще и очень наблюдательная. Аня понемногу отошла и перестала злиться. Заглядывая в витрины магазинов, всматривалась в свое отражение и находила, что шарф ей очень даже идет и к куртке подходит. Ах да, она ведь что-то пыталась вспомнить. Ну да, где она видела Его, почему ее не удивило Его появление? Почему она так просто приняла этот подарок. Она пыталась припомнить, хорошо ли она Его поблагодарила. Нет, себя она в той ситуации вспомнить не могла. А вот Его… . Почему Он кажется знакомым?

День уже перетек в вечер, который еще суетился и шумел в центре города. А по окраинам уже начинал затихать, в окнах то там, то тут яркое освещение сменялось на приглушенное, точечное, во многих окнах подергивался мерцающий свет от работающих экранов телевизоров. Аня, выйдя из метро, засеменила к дому. Начинал накрапывать мелкий, непрошеный дождь. В лифте она вдруг почувствовала незнакомый, но приятный запах духов. От слегка намокшего шарфа испарялся этот аромат. Мысли Ани остановились в растерянности.

Выходя из лифта и роясь в сумке в поисках ключей, она еще раз попыталась вспомнить Его. Она Его точно знает. Но кто он, откуда она Его знает? Ничего не получалось вспомнить, мозг начинал вязнуть в чем-то мутном, неопределенном.

Найденный и выловленный из сумки, всегда забитой сотней ненужных мелочей, ключ заскрежетал в замочной скважине и вернул Анну к действительности. Как всегда темный и пустой дом встретил ее своим мягким, но одиноким взглядом. Аня ему сочувствующе кивнула. Она сняла и куртку, и обувь, а шарф остался висеть на шее. Она его, как нового знакомого, гостеприимно пригласила в комнату. Ей определенно нравился исходящий от него аромат.

В шумном и людном кафе было душно. Они вышли на волю покурить. Марк поежился. Погодка, однако! Надо было хотя бы шарфом горло прикрыть. Ах, да! Он куда-то запропастился со вчерашнего вечера. Эд посмотрел на Марка вопросительно. Марк поднял воротник и поежился.

– Помнишь мой любимый шарф? – Эд пожал плечами и уставился еще более вопросительно на приятеля.

– Ладно, проехали. Ты никогда ничего не помнишь. Я где-то оставил или вообще посеял свой любимый шарф. Я же всегда в нем на работе. Мне тепло, если горло в тепле. Она мне тогда его поэтому и подарила. Я с тех пор с ним не расставался. И вот на тебе! Пошли назад, холодно!

Они вернулись к своему столику. Уходить обоим не хотелось, хотя и пить больше не хотелось, а еда здесь всегда была никакая. Пришли вроде бы поговорить, а все время промолчали. Им порой и этого было достаточно. Но вот потерянный шарф весь привычный порядок сломал.

Марк знал Эда уже давно. Хоть и работали они вместе, но вид деятельности их был разный. Марк был оператором кинодокументалистом. Эд в их компании , можно сказать, выполнял роль хозяйственника. Вернее он отвечал за всю их аппаратуру. Но часто к нему обращались по всем нуждам. Марку нравилась его молчаливость, быстрая реакция и безупречная ответственность. Но особенно он ценил в людях природную молчаливость. Такие никогда не мешали работать. Эд же всегда с восхищением следил за тем, как работал Марк. Его поражала способность Марка увидеть то, что никто не видел. Бывало они всей группой толкались на каком-нибудь месте в поисках выгодного ракурса. А Марк будто невидимую дверь находил и приоткрывал ее. И вот уже и искать ничего не надо, это место само на них смотрит и объятия распахивает. А сблизились они почти сразу после того, как от Марка ушла жена. Он очень любил ее, почти так же, как свою работу. Жена, наверное, устала делить с этой ненасытной конкуренткой мужа. Это она подарила Марку этот злополучный шарф. Жена знала его особенность начинать мерзнуть с шеи. Когда она ушла, Марк совершенно замкнулся. Он вообще перестал со всеми разговаривать. А все, любя его и жалея, пытались сделать или сказать ему что-нибудь хорошее, пытались предвосхитить его желания. И это его еще больше злило. Только Эд оставался по-прежнему молчаливым и занятым только своими делами. Но однажды, именно в тот момент, когда Марк мрачный, как дождевая туча, складывал свою технику и собирался уходить, Эд предложил ему пойти выпить в ближайшем кафе. Они в тот вечер просидели там допоздна, молча напились и, оставив свои машины припаркованными у студии, вызвали такси, чтобы добраться до дома.