Алексей Зазнайкин
Исповедь коррупционера

Глава 1. Прокладка

Меня зовут Валентин. Мне пятьдесят. Двадцать пять из них я провёл в одном и том же здании – пятиэтажке на Советской, 14, где на дверях до сих пор таблички с облупившимися буквами: «Администрация города». Моё имя вы не найдёте ни в одной газетной статье, ни в поздравлениях с Днём города, ни в уголовных сводках. Хотя если бы вы знали – вы бы только меня и обсуждали.

Я не мэр. Не зам. Не начальник департамента. Я – никто. Технический координатор по работе с обращениями граждан, если быть точным.

На деле – я второй человек в городе. Иногда и первый. Но только для тех, кто знает, как устроены настоящие механизмы.

Я – прокладка. Чёрная, серая, промежуточная зона между тем, кто хочет, и тем, кто решает.

Через меня проходят деньги. Не мои – чужие. Но часть становится моей. Так заведено.

Я не требую – мне дают. Потому что я знаю, как сделать так, чтобы: проблема решилась, дом построился, земля выделилась, документы «нашлись», судья понял, как именно должен трактовать закон.

Ко мне не приходят с просьбами. Ко мне приходят с чемоданами. Я не торгую лицом. Я – функция. Чистая, холодная, как проводник. Я не держу в голове имён – только коды, суммы, связки. Всё остальное – лишнее. Вы спросите: страшно ли мне? Было. Когда-то. В начале двухтысячных, когда у нас тут прокурора застрелили прямо в машине.

Тогда я не спал три ночи. Потом привык. Потом стал сам решать, кто будет прокурором.

Я знаю, кому сколько отнести. Кому улыбнуться. Кому подмигнуть. Кому сказать: «Ты у меня в телефоне как ‘Взяточник’ записан». А кому намекнуть, что дети уязвимы. Все всё понимают. Никто не задаёт вопросов. Потому что система работает. А пока она работает – ты Бог.

Я начинал с помощника зама по ЖКХ. Мальчик на побегушках. Протоколы, бумаги, курьерская папка, обувь на тонкой подошве, чтобы не было слышно по коридорам.

Первый раз мне сунули конверт в лифте. Я растерялся. Тогда всё и началось. Сначала я отказывался. Потом стал брать. Потом стал просить. Потом – назначать цену.

Потом перестал назначать – просто ждал. Люди сами предлагали. Не потому что я угрожал. Потому что знали: без меня – ничего не будет.

Однажды у нас в городе задержали зама по строительству. Он сидел в СИЗО три дня. Вышел. Побрился. Пришёл на работу. А я за эти три дня встретился с тремя генералами, четырьмя судьями и шестью бизнесменами. Все они ждали, что я им скажу, как теперь будет.

Не он – я.

Вы думаете, это романтизм? Нет. Это – рутина. Протухший кофе из автомата. Просроченный кекс из буфета. Постоянная вонь пота в лифте. Мёртвые глаза бухгалтеров. Спящие охранники. Вечно мигающий принтер. Но посреди этого – я. Тот, кто поворачивает ключи. Незаметно.

Иногда, когда особенно грустно, я сажусь в свой Audi Q7, ставлю джаз или что-то из Линды, и еду по ночному городу. На улицах темно, уличные фонари мигают, а я думаю: сколько домов стоит потому, что я сказал "да". Сколько жизней пошло по другому пути, потому что я вовремя сказал "нет".

Никто не знает.

Никто не благодарит.

И никто не может судить.

Испытываю ли я вину? Нет. А зачем? Я никого не убивал. Не воровал у бедных. Я просто перенаправлял потоки. Как река. Я не делал зла – я давал возможность. А кто и как ею воспользуется – не моя забота. Но однажды меня спросили:

– Ты не боишься, что тебя посадят?

Я рассмеялся.

– Меня? За что? Я же всего лишь… координатор. Бумажки, звонки, встречи. Где тут состав преступления?

И правда. Меня невозможно поймать. Я – между. Ни одного моего решения нет на бумаге. Ни одной подписи. Ни одной камеры в нужном месте. Всё – намёки, полуулыбки, рукопожатия. Слова, сказанные не мне, услышанные не мной. Это – искусство. И я в нём – художник.

Так и живу: Утром – кофе. Днём – совещание. Вечером – ресторан. Ночью – конверт. По воскресеньям – баня. Два телефона: один – «для жизни», второй – «для дел». Третий – запасной. Пароли знаю только я. Бэкапы – у жены. Она ничего не понимает, но знает: если что – надо молчать.

Жена – красавица. Дети – в частной школе. Квартира – в центре. Всё честно. Всё на меня. Никто не прячется. Потому что бояться – это для дураков. А я не дурак. Я знаю, как всё устроено. Я и есть это "всё". И если бы не тот день, не тот вечер, не та скорость, не тот поворот – вы бы никогда не узнали обо мне.

Но я выжил. А значит – должен рассказать.

Потому что если не я – то кто?

Глава 2. Хищник

Когда долго живёшь вне страха, теряешь чувство реальности. Граница между «можно» и «нельзя» стирается, как надпись на двери в старой школе. Ты входишь туда, куда не имеешь права, и остаёшься. Потому что можешь.

Я стал хищником не сразу. Сначала я просто делал работу. Потом – стал понимать её структуру. А потом – захотел контролировать её суть. Деньги текли. Люди шли. Документы подписывались, прежде чем были написаны. Система давала мне всё. Я унижал подчинённых. Мог уволить человека за то, что он опоздал на совещание на три минуты.

Один парень – Витя, молодой, способный – пытался спорить. Я загнал его в депрессию за полгода. Он уволился сам. Я не пожал плечами – я просто забыл, кто он.

Меня боялись – и правильно делали. За спиной у меня были имена, которых никто не произносит вслух. Люди из Москвы, с которых капала кровь. Я был их «проверенным». Я обеспечивал им покой, а они – мне крышу.

Я орал на судей. Я швырял папки в прокурора. Я приказывал мэру, когда тот запинался на переговорах. Меня не могли уволить – потому что я знал слишком много. Я не был чиновником – я был системой.

Раз в месяц – закрытая баня. Без телефонов. С девочками. С наличкой. С договорами, которые подписывались на полотенце. Там решалось, как будет жить город. Кто получит землю, кто возьмёт подряд, кто исчезнет из реестра.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.