# Я не играю по правилам

Агния Арро

Мир: я привык добиваться своего. Парню из интерната иначе не выжить и не пробиться, но есть границы, которые нельзя переходить. Особенно если ты новичок в большом футбольном клубе, твое будущее висит на волоске, контракт временный, а она – врач команды.

Вика: я знаю, что мне нельзя привязываться к игроку. Нельзя чувствовать, как учащается пульс, когда он нагло вваливается в мой кабинет после очередного матча. Я старше и… Черт побери, у нас обоих будут большие проблемы! Но игра уже началась, и мы вот-вот нарушим ее главное правило…

#упрямый парень

#его первая любовь

#разница в возрасте (она немного старше)

#сложные отношения

#спорт

## Глава 1

Мирослав

«Правила созданы, чтобы их нарушать»

Глубже натягиваю капюшон толстовки и вжимаю голову в плечи. Солнце режет глаза, а со всех сторон обдувает ледяной ветер. Вот тебе и город на юге нашей необъятной. Алиса с утра обрадовала: «Минус два. Ощущается как минус одиннадцать». Зря я ей не поверил, потому что заболеть в день подписания контракта с новым клубом, в который я попал благодаря великому чуду, совсем не хочется. Это будет провал века!

От остановки до базы передвигаюсь бегом. Тачки у здания стоят одна круче другой, парочка напоминает, скорее, гоночные болиды, чем городской транспорт. У этого ФК сильные спонсоры. В основе парни хорошо зарабатывают, и я в очередной раз задаюсь вопросом: почему меня взяли?

Я знаю, что сильный, быстрый и статистика у меня на уровне, но вот репутация после последних событий сильно подкачала. Я думал, моя футбольная карьера на этом закончится, но оказался тут.

Не замечая ступенек, поднимаюсь на площадку перед входом на базу ФК. Предъявляю электронный пропуск охраннику и оказываюсь в холле. Наконец не дует! Лицо горит, пальцы задеревенели. Как-то я себе зиму в этом городе представлял иначе. Не Майами.

Передергиваю плечами, чувствуя, как поясница покрывается мурашками. Несколько раз сжимаю ладони в кулаки, успокаивая накатившее волнение. Мы с главным тренером обо всем договорились, но он ведь может и передумать, к примеру, под давлением генерального спонсора. Слышал, в спонсорах настоящий зверь, и клуб свой обожает как ребенка, которого зачал с любимой женщиной, но увидеться с ним мне еще не доводилось. Он сейчас где-то за пределами страны. Хорошо это для меня или плохо, узнаю позже.

В административном крыле здания часть дверей в кабинеты открыта. Слышны голоса, мужской смех, шум закипающего чайника. Слегка взъерошиваю волосы и шагаю туда, где висит табличка с именем главного тренера: «Романов Алексей Константинович». Пару раз ударяю костяшками по полотну двери.

– Заходи, – раздается глухой ответ.

Я достаточно уверен в себе, но легкий нервяк все же снова пробирает. Слишком много поставлено на карту. Надо быть идиотом, чтобы этого не понимать.

– Добрый день, – коротким кивком приветствую Лешего, как зовут тренера все игроки клуба и за его пределами.

– Надеюсь, что добрый. Садись, поговорим еще немного, – указывает мне на свободный стул, приставленный боком к его рабочему столу. – Нервничаешь?

– Сложно сохранять спокойствие, когда решается твоя спортивная карьера, а заодно и дальнейшая жизнь.

– Согласен. Я бы тоже нервничал с таким-то анамнезом. – Он кладет перед собой папку с моим личным делом. – Мы тут не в дворовый футбол играем, поэтому буду с тобой откровенен, Мирослав. Принимая тебя в свою команду, я рискую своей репутацией и репутацией всего клуба. Если ты снова выкинешь что-то подобное, то, поверь, даже в дворовый футбол тебя никто не возьмет. И пойдешь ты… Где ты учишься? – Он хмуро заглядывает в папку. – Разрабатывать нефтяные месторождения. Неплохо замахнулся. – Леший вдруг улыбается.

– Мне тогда выбора не оставили. Я не мог поступить иначе, – серьезно говорю ему, чувствуя, как натянутая внутри меня пружина медленно расслабляется.

– Всегда есть альтернативный путь решения проблемы. Ладно, произошедшего уже не изменить, но я прописал в твой индивидуальный план несколько часов с психологом команды. Для перестраховки.

Скрипнув зубами, делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Все мое нутро сопротивляется такому подходу. Я готов работать и знаю, что психолог является частью подготовки команды, но сейчас они делают из меня опасного звереныша, которого нужно контролировать.

Делаю еще один глубокий вдох и киваю Лешему. Я должен здесь остаться. Тренер в этот момент что-то набирает на клавиатуре ноутбука, но его взгляд из-под ресниц направлен на меня. Я остро чувствую и его недоверие, и его сомнения. Придется из кожи вон вылезти, чтобы доказать ему, что он во мне не ошибся.

– У тебя контракт до конца этого сезона. Полгода на то, чтобы проявить себя и не подставить меня. Покажешь, чего стоишь, ничего не выкинешь, и мы подумаем о продлении контракта. А нет… – Он разводит руками.

– Я понял уже, – хмыкаю, снова напрягаясь.

– Рад, что ты такой понятливый, – толкает ко мне документы. – Добро пожаловать в клуб.

– Спасибо. – Ставлю свои подписи на страницах. – Тренер, у меня личная просьба.

– Начинается, – закатывает он глаза. – Валяй, – смотрит на часы, – у тебя минута.

– Не говорите в команде, что я детдомовский.

– Что так? – Положив руки на стол, Леший подается вперед.

– Не хочу ни проблем, ни жалости. Я сюда в футбол играть пришел.

Алексей Константинович склоняет голову к левому плечу и странно на меня смотрит. Долго, молча, потом вдруг ухмыляется и кивает. Я не понимаю его реакцию, но решаю не усугублять свое положение лишними вопросами. Контракт есть. Полгода лучше, чем ничего. Остальное неважно.

– Если у тебя нет ко мне вопросов, – тренер будто читает мои мысли, – двигай через медкабинет в раздевалку. На тренировку не опаздывай. У нас штрафы.

– И только смерть является уважительной причиной, – со смешком комментирую я, вспомнив недавнее интервью Лешего.

– Не всегда, – бормочет себе под нос тренер, взмахом руки отсылая меня прочь.

Где заседает местный врач, я помню еще по прошлым визитам. Такой у них забавный коренастый мужичок средних лет. Я его всерьез никак воспринимать не могу. В моем бывшем клубе врач больше напоминал санитара из психиатрической больницы, и взгляд у него был такой же. Даже взрослые мужики на всякий случай с ним не шутили, что говорить о пацанах.

Окончательно расслабившись, без стука вваливаюсь в кабинет врача и застываю как вкопанный. На кушетке сидит мальчишка лет десяти в форме клуба с окровавленным тампоном в носу, а вокруг него крутится изящная и красивая… В белом халате, из-под ворота которого видна горловина красной водолазки. Светлые волосы наспех собраны в хвост, а на столе бежевая сумка с блестящими застежками, на полу чемодан.

– Как же ты так, Тимоша? – Женщина меняет малому тампон.

– Ничего страшного, Виктория Андреевна, – гундосит он. – Это всего лишь мяч на тренировке. Мне даже не больно.

– Мужчина, – улыбается она, а я пялюсь, как придурок, на ее пальцы без маникюра, на обручалку на безымянном. – Все, иди. – Виктория Андреевна отпускает своего маленького пациента и вопросительно смотрит на меня.

– Третьяков, новый «вингер».

– Да, точно, – устало вздыхает врач. – Леший… То есть Алексей Константинович говорил. Не стой в дверях, заходи. Я только с самолета, еще не видела твое дело, но раз Гаврилов одобрил, значит, все нормально? – полувопросительно произносит она.

Такая красивая и совершенно растерянная. Кусает губы, стоя вглядываясь в экран ноутбука. Крутит колесико мыши, косится на меня, снова смотрит в экран.

– Третьяков, не надо так на меня смотреть. Сядь, пожалуйста! – вдруг срывается.

– А «так» – это как? – криво усмехаюсь.

– Как на женщину, – заявляет Вика, прекратив терзать несчастную компьютерную мышь.

– Но…

– Никаких «но», Мирослав. Я врач, и на этом мы сразу останавливаемся. Тебе ясно? – засовывает руки в карманы.

## Глава 2

Виктория

Стоп-стоп. Сама себя мысленно останавливаю. Из-за нервов и усталости от длительного перелета весь профессионализм резко летит к чертям. По опыту знаю, что лучше осаживать молодых и борзых сразу, иначе потом проблем не оберешься, но не в таком ключе, конечно. Зря сорвалась на парня. Хотя… Еще раз поднимаю на него взгляд, отвлекаясь от изучения карты и результатов медкомиссии.

Такой он странный, я бы сказала. Вроде улыбается, а взгляд жесткий и черты лица хищные. Сколько ему? Возвращаюсь на страницу с общими данными. Восемнадцать? И не скажешь. Выглядит года на два-три старше. Он же из интерната! Точно! Нелегкая жизнь наложила свой отпечаток.

Отвлекаюсь от личных мыслей. Это все не имеет значения. Смотрю на него через призму своих обязанностей. Биохимия, гормоны и остальные анализы как у космонавта, у узких специалистов нареканий нет. Гаврилов тоже ничего не нашел. Перепроверить бы надо. Я коллеге доверяю, он сейчас нередко меня выручает, только вот ответственность за этих парней все равно на мне.

Отдаю Третьякову браслет, как у всей команды. Они подключены к приложению, в котором я могу ежедневно отслеживать общие показатели каждого. Его специально под потребности команды дорабатывали, владелец клуба постарался.

– Завтра за час до тренировки зайди ко мне. – Смотрю, как Мирослав застегивает браслет на запястье, включает, и через пару минут его данные появляются на моем экране. Пульс чуть ускорен. – Голова не болит?

– Нет, – довольно жестко отвечает он. – Зачем зайти? У меня какие-то проблемы со здоровьем?

– Нет. Обычный профосмотр. Сейчас можешь идти. Леший не терпит опозданий, – стараюсь говорить мягче. Наорала на парня на ровном месте. Как-то даже неловко, хоть и понимаю, что так лучше.

Он молча покидает кабинет, оставив меня наедине с моим паршивым настроением и легким уколом совести за непрофессиональный срыв.

Вытягиваю руки по столу и ложусь лбом на предплечья. От халата пахнет хлопковым ополаскивателем, а от водолазки – улицей и всем транспортом, в котором я побывала за последние сутки. Где-то в чемодане точно лежит флакончик любимого парфюма от Victoria`s Secret, но мне совсем не хочется шевелиться. Еще хотя бы пять минут.

Тяжелый развод высасывает из меня все жизненные силы. На последнее заседание суда уже фактически бывший муж явился со своей любовницей. Это оказалось слишком унизительно. Я думала, что смирилась, но все равно больно. Будто по лицу ударили на глазах у всех. Гадко! И ведь не люблю больше, перегорело после всего, через что он меня протащил за последние годы, но кольцо-то все еще на пальце. Усмехаюсь и стягиваю, растирая место, где на коже остается светлая полоса.

Так глупо это все!

Качаю головой и швыряю бесполезный золотой атрибут якобы счастливой семейной жизни в верхний ящик стола, надеясь, что он там потеряется навсегда.

Мама еще болеет все чаще и про развод ничего не знает. Последний приступ еле пережила, но упрямо не желает переезжать ко мне. Мне начинает казаться, что это какая-то причуда пожилого человека – гонять меня через всю страну и смертельно обижаться, если я не прилетаю. А у меня тут новая жизнь, работа как еще одна жизнь. Наверное, она даже на первом месте. Но там ведь мама… Не бросишь.

– О-о-о! Я смотрю, кому-то нужна волшебная чашка кофе. – В кабинет входит Катя Шмидт, психолог и мотиватор нашей команды. Умная, решительная и чертовски харизматичная женщина, к которой все относятся с большим уважением. Мы с ней стараемся держаться вместе в этом мужском царстве.

– Привет. Не откажусь, но у меня только растворимый, – виновато улыбаюсь ей.

Катя смешно морщит переносицу и сама ставит для нас чайник.

– Рассказывай, – садится напротив меня.

– Как подруге или как психологу? – Подтягиваю к себе чемодан и достаю из него сладости, которые привезла с собой из «Владика» специально для нее.

– Ну-у-у, – она забирает у меня коробку, внимательно рассматривая этикетку, – взятку я уже получила, – облизывает полные, очень женственные губы, – так что могу и психологом поработать.

И как-то даже дышится сразу легче. Возвращается ощущение стабильности и дома. Он у меня теперь здесь, в девяти с половиной тысячах километров от места, где я выросла, училась и впервые влюбилась, будучи наивной, романтичной и глупой.

Мы с Катей смеемся и разговариваем, пока есть время.

– Ко мне Леший новенького прикрепил. Познакомилась уже? – отпивая из своей чашки, интересуется она.

– Да. Специфический парень, – постукиваю ногтями по столу, пытаясь подобрать ему более точное определение.

– Дикий, – улыбается Катя.

– Точно! – Шлепаю обеими ладонями по столешнице. – Есть в нем что-то такое. Думаешь, с ним будут проблемы?

– Думаю, что время покажет. Ладно. – Подруга поднимается и подмигивает мне. – Пойдем поработаем. Твои на тренировке уже.

– Черт! – Подскакиваю, едва не опрокинув чашку с остатками кофе. – Бежим!

Поправляю халат и торопливо иду в зал, где вовсю кипит работа. Слышны только язвительные комментарии Миханыча, лязг железа и тяжелое дыхание спортсменов, а воздух прогрелся и пропах потом вперемешку со спортивным парфюмом.

Прислоняюсь к дверному косяку и наблюдаю за парнями. Тренер по физической подготовке ходит по тренажерному залу с довольной ухмылкой, кивком приветствует меня, одними губами спрашивая: «Как дела?» Показываю ему большой палец вверх и получаю еще один кивок. Я точно дома…

Нахожу нашего новенького. Миханыч уже поставил его в пару на тренировке. Затаив дыхание, смотрю, как парень лежит на спине. Наш тринадцатый номер, защитник Андрей Кравченко, бросает ему на ступни мяч, а Третьяков его ловко отталкивает обратно в руки партнера. Мне отлично видно, как сейчас работает его тело, как напряжено лицо, а взгляд все такой же жесткий. Права Катя насчет этого мальчика, дикий.

Он вдруг резко поворачивает голову и впивается этим опасным, темным взглядом в меня. Губы едва вздрагивают в кривой ухмылке. В этот момент парень пропускает мяч, и тот ударяет его в живот. Он вздрагивает, шумно выдыхает и возвращается к работе.

– Третьяков, тридцать штрафных отжиманий после основной тренировки, – сообщает ему Миханыч.

Команда посмеивается, зная, что тренер у них хоть и с юмором, но на своих занятиях требует полной отдачи. Без этого не вырастить дисциплинированных профессионалов. Наши тренеры ежедневно воспитывают в парнях много полезных навыков как для спорта, так и для жизни.

Новенький лишь сопит, сосредотачиваясь на технике выполнения упражнения. Я думала, он фыркнет, ответит что-то, но нет, он лишь зубы сжимает и пашет. Будем считать, удивил. Я правда ожидала немного другого.

Они с Андреем меняются местами. Третьяков роняет мяч на ноги партнера и вдруг снова оглядывается на меня. Андрей в этот момент выталкивает мяч в обратную сторону…

Он оказывается в ловких руках новенького за секунду до попадания в лицо.

– Третьяков, если ты не прекратишь отвлекаться, я заставлю тебя жонглировать гирями.

А он лишь усмехается, вновь возвращаясь к работе, только движения становятся резче, и вены на руках проступают четче. Андрею приходится подстраиваться под новый ритм.

– Вот это мне нравится! – комментирует Миханыч, направляясь ко мне. – Характер у парня, конечно… – Прислоняется к стене, не прекращая следить за процессом тренировки наших ребят. – Ничего, и не таких воспитывали. Сделаем и из этого волчонка человека.

– Хорошего футболиста мне из него сделай, – раздается до мурашек прохладный голос за моей спиной. Привет, Вика. – Уверенный шепот касается моего уха.

– Здравствуйте, Дамир Исламович, – оглядываюсь на одного из наших спонсоров, заодно плавно увеличивая расстояние между нами. – Вы к нам по делу?

– На новенького заехал посмотреть. Интересно стало, ради чего Леший решил рискнуть карьерой, – насмешливо отвечает он.

– Ради кого, – машинально поправляю Дамира, и тут же прикусываю язык.

Арифулин – сложный и неприятный, как змей, от которого лучше держаться подальше. Вроде и не делает ничего ужасного, но осадок всегда остается.

– Да нет, – хмыкает он. – Пока ради чего.

Мирослав замирает на месте, жестко принимает мяч в ладони и, крепко сжав его, разворачивается к нам.

## Глава 3

Мирослав

В детском доме за такое сразу давали в морду, не разбираясь, кто там перед тобой стоит. Главное, это защитить себя, иначе общество тебя уничтожит как слабое звено. Мяч в моих ладонях, кажется, вот-вот лопнет. От того, чтобы зарядить им в ухмыляющееся лицо того, кто назвал меня вещью, отделяют лишь здравый рассудок и поставленная цель. Я давлю в себе инстинкт, выработанный за восемнадцать лет жизни с «волками», переключаю внимание на настороженную Вику, отмечая про себя, как ей идет белый халат. Это меня успокаивает. Плечо в моменте сжимает тренер, привлекая мое внимание. Еще раз смотрю в глаза нашего врача. В них волнение и тепло, такое необычное и мне незнакомое. От удивления расслабляю руки, и мяч выскальзывает, ударяется о пол и откатывается в сторону от меня.

– Дамир Исламович, – говорит Миханыч мне прямо в ухо. – Один из наших спонсоров.

– Я уже понял.

– А раз понял, тогда давай на индивидуалку. Посмотрю на тебя внимательнее, – хлопает он меня между лопаток.

Оглядываюсь, а Вики уже нет. Зато есть этот спонсор, цинично разглядывающий парней исключительно как товар, который можно выгодно продать. Снова хочется дать ему в морду, но тренировка гораздо важнее личных заскоков. Если бы я не умел себя контролировать, из спорта вылетел бы гораздо раньше. Теперь надо доказать это в новой команде. Как? Хрен знает. Я только одним способом умею это делать – пахать на результат.

Миханычу сейчас особенно благодарен за то, что не жалеет. Нагружает меня отдельно по полной, вставляя язвительные комментарии и здорово поднимая настроение.

Из зала выхожу в числе последних. Штрафные отжимания делать все же пришлось.

Устало плетусь в раздевалку, разглядывая фотографии и доски с информацией на стенах.

– Мир, – зовет капитан. Он едва ли не самый старший в команде, а я, получается, наоборот, самый младший.

– М? – кидаю потную футболку на скамейку у шкафчика.

– Ты с Арифулиным аккуратнее будь, если хочешь здесь задержаться. Он в открытую никогда не играет, но может в такое дерьмо втянуть, что ты потом не отмоешься, а у тебя и так проблемы. Еще и Лешего за собой утащишь. Он за тебя, считай, кровью подписался перед спонсорами. Услышал? – смотрит на меня, как на мальчишку, которого очень хочет поставить в угол, но не может.

– Услышал, – с усмешкой киваю Сане.

– А ты не скалься, – хмыкает Кирилл, придерживая полотенце на бедрах. – Кэп дело говорит. Подставишься под Арифулина – вся команда пострадает, а ты можешь крест на карьере ставить. Этот мудак злопамятный. Ему если на ногу случайно наступить, он бонусы на пару месяцев срежет.

– А владелец клуба на это никак не влияет? – становится интересно мне.

– У них там какие-то свои терки, нас не посвящают, – откликается нападающий Артем. – Просто не нарывайся, окей? И это… – хитро скалится он. – С Викой без шансов.

– Даже не пытался, – веду плечами, направляясь в душ.

– Ну-ну, – хмыкает Артем.

Парни за моей спиной посмеиваются, шурша одеждой и вжикая молниями сумок.

Через полчаса собираемся в просторной, очень светлой столовой. Разъезжаться по домам нет смысла. У нас встреча с главным тренером, будем разбирать последнюю игру нашего ближайшего соперника, а затем немного погоняем мяч на поле и только потом разойдемся.

Удивляет, что еда для команды бесплатная. На стойке сбалансированное меню симпатично разложено по тарелкам. Выглядит вполне съедобно, или мы просто адски проголодались. Но разговоры от разных столов начинают доноситься только тогда, когда практически прекращают звенеть приборы. Я пью чай и смотрю перед собой, слушая двоих членов своей команды. В свободное от футбола время здесь все равно говорят о футболе или о фильмах. Мои соседи по столу, вероятно, близко дружат, потому что один рассказывает второму про какие-то проблемы с женой. Похоже, не в первый раз. Смотрю на него. Не сильно он меня старше, может, пара лет, ну, года три, окей. И уже женат. Может, потому и проблемы?

Перестаю прислушиваться к их разговору. Он меня не касается, я в целом не очень понимаю, как сейчас совмещать личные отношения и профессиональный спорт. У нас жизнь по расписанию: тренировки, питание, сон, секс. Особенно в сезон. Как вписать сюда женщину, которая все это выдержит?

Оглядываюсь, услышав женский смех, вырвавший меня из странных размышлений. За дальним столом психолог команды что-то воодушевленно рассказывает, размахивая вилкой в воздухе, а Вика не перестает улыбаться, и уже в третий раз за день я залипаю на ее теплых глазах. Она будто чувствует. Косится в мою сторону, продолжая слушать подругу. Взгляд становится более строгим и внимательным, несмотря на то что губы улыбаются.

Ее голубые глаза сейчас сияют. Ей идет не только белый халат, но и хорошее настроение. На щеках появился легкий румянец, а на нижней губе без помады стала заметна маленькая ранка, похожая на укус. Так сильно нервничала? Почему?

Опускаю взгляд ниже, на ладони, сложенные друг на друга на коленях, как у примерной девочки. Вспоминаю про наличие обручального кольца и отворачиваюсь. Это точно стоп-сигнал, даже если бы я чего-то захотел с ней. Быстро допиваю чай и сваливаю.

В холле забираюсь на подоконник, вставляю наушники, включаю музыку и собираюсь почитать материал последних лекций из универа, пока есть время. Только вникаю в текст, как меня отвлекают. Раздраженно вскидываю подбородок и напарываюсь на прямой, уверенный взгляд Екатерины Шмидт.

– Я откорректировала расписание. Мы с тобой увидимся завтра в три. Постарайся не опаздывать, – строго требует психолог.

– А можно совсем не приходить? – Сжимаю каплю наушника в кулаке.

– Конечно… – Екатерина широко улыбается. – Нет. Завтра в три. Не бойся, я не кусаюсь. Мы просто поговорим.

– Я не боюсь, – холодно отвечаю ей.

– Вот и проверим. Твои парни на открытую площадку пошли. Не хочешь присоединиться? – словно просто так, с легкостью задает она вопрос. Не будь эта женщина психологом, я бы, может, даже поверил, что ей действительно любопытно, почему я сижу тут один. – Ты все же теперь часть команды.

– Я покажу это на тренировках и на поле, а сейчас у нас свободное время. Извините, я хочу позаниматься, – демонстрирую ей открытую на мобильном лекцию.

– Хорошо. – Катя кивает и, развернувшись на каблуках, уходит по одному из коридоров Дворца спорта, и мне становится хорошо, потому что всю жизнь вокруг меня есть какие-то люди.

В детском доме все общее: спальни, игровые, столовая. Лет с четырнадцати я забирался на чердак и сидел там от ужина до отбоя. Мне нужны были тишина, личное пространство, даже если это каморка под крышей, куда не забраться, если не встать на четвереньки. Там можно было только сидеть, но, пожалуй, это были самые счастливые моменты в моей жизни, если не считать матчей и забитых голов. Это уже другое…

Сейчас я чувствую себя примерно так же. Парни из команды на улице, а я тут, на «чердаке», один. В ушах электронная музыка. Она не мешает мне понимать текст, который я читаю, проговаривая особенно значимые моменты.

– Как дела, студент? – Рядом со мной на подоконник садится капитан.

– Норм, – пожимаю плечами, планируя вернуться к чтению. Мне осталось совсем немного, и дома можно будет просто поспать.

– Зря со всеми не пошел. Было весело. – Саня продолжает со мной говорить, и я теряю строчку, на которой остановился.

– Супер, – вздыхаю, выключая экран мобильного.

– Не пыхти. У нас тут новичков нормально принимают. Если ты вдруг боишься…

– Боюсь? – ухмыльнувшись, дергаю бровью.

– Ладно, не так выразился. Просто не напрягайся. Раз ты сюда попал, считай, что дома. Чужих тут нет, даже если парни морды друг другу бьют.

– И часто бьют? – смеюсь, чуть развернувшись в кэпу.

– Всякое бывает, – улыбается Саня. – Все решается внутри команды, иначе в красивый и качественный футбол не сыграть. Ты же клубный, понимаешь, наверное.

Я лишь снова усмехаюсь, решив, что на этот вопрос лучше не отвечать, иначе придется рассказывать всю свою историю.

## Глава 4

Виктория

Дверь моего кабинета хлопает, и я, вздрогнув, резко поднимаю голову от стола.

Боже, уснула на рабочем месте. Какой ужас! Успокаивает только то, что ничего не случилось за это время, иначе уже подняли бы тревогу, но сердце все равно бахает в груди от резкого пробуждения и внимательного взгляда, направленного на меня. Так и хочется спросить, закатив глаза: «Ты-то что тут все еще делаешь?», а вместо этого приходится объясняться:

– Долгий перелет… – начинаю я, пытаясь собрать мысли, скачущие в сонном мозгу, как блохи.

– Да брось, Вик, – обрывает Дамир. – Не зверь же я, понимаю.

Вот тут у меня есть большие сомнения, но спорить с ним я не собираюсь. Мне дорога моя работа, а нервы еще дороже. Их есть кому сжигать с яростным энтузиазмом.

– Вы что-то хотели, Дамир Исламович? – Поднимаюсь из-за стола, расправляю небольшую складочку на халате и поправляю шариковую ручку, почти скатившуюся на пол.

– Не видел тебя давно. Дела, – важно подчеркивает он. – Решил угостить кофе и послушать о последних новостях клуба.

– Боюсь, я не скажу больше, чем главный тренер, а с ним вы уже говорили. Да и поздно уже, – кошусь на часы в углу монитора. – Мне пора домой.

– Вик, – Дамир шагает ближе к столу, упирается в него обеими ладонями и слегка подается вперед, – ну что ты мне выкаешь, а? Пока никто не видит, можно общаться нормально. Мы знаем друг друга не первый день.

В том-то и дело…

– Вы, – подчеркиваю, – простите, Дамир Исламович, но я со всем руководством стараюсь общаться уважительно, с соблюдением субординации. Иначе что будет? – Даже улыбаюсь ему, чтобы немного разрядить обстановку.

– Что же будет? – Он подается еще чуть вперед, и до меня дотягивается запах его парфюма.

– Бардак и пьянка, – смеюсь, старательно собирая личные мелочи в сумку.

– Не хочешь кофе, давай я тебя домой отвезу, – не отстает Арифулин.

– Благодарю за предложение, но я справлюсь са…

Дверь в этот момент снова бесцеремонно открывается, и в кабинет вламывается наш новенький дикий волчонок. У них же тренировка давно закончилась, в это время тренируются ребята из школы футбола, которая тоже относится к клубу. Что он тут делает?

–… ма… – тихо заканчиваю фразу, глядя, как Мирослав взлохмачивает мокрую от пота челку.

Дамир впивается в парня злым взглядом, а этот… Этот спалит его сейчас! В карих глазах за секунду вспыхивает пламя, темные брови сдвигаются к переносице, а пот на висках высыхает.

«Ой дура-а-ак, – проносится в моей голове вместе с ощущением, что воздух в кабинете наполняется электричеством. – Давай, поставь крест на своей карьере!»

Ноздри волчонка подрагивают, он сопит, а я считаю от трех до одного и:

– Мир, случилось что-то?

Этого хватает, чтобы воздух затрещал и начал разряжаться. Парень разворачивается ко мне, сделав вид, что тут кроме нас двоих вообще никого нет.

– Перекись есть? – с ноткой наглости спрашивает он.

– Что-то случилось? – с нажимом повторяю свой вопрос.

– Нет, – упрямо поджимает губы.

– Тогда зачем тебе перекись? – Улыбаюсь, тоже стараясь не обращать внимания на Арифулина. Переживет.

– Я же прошу, значит, нужна, но я уже понял, что нет, – разворачивается и быстро уходит.

Что сегодня за день такой, а?! Когда он уже закончится? Дамир еще никак не свалит! Главному тренеру звонит, что-то спрашивает насчет Мира, но, как я успеваю понять из их короткого разговора, тот не в курсе, что Волчонок тут до сих пор делает.

– Уверена, что не хочешь, чтобы я подвез? – Арифулин снова обращается ко мне.

– Уверена, – даже киваю, чтобы он в этом убедился.

– Зря, – хмыкает наш спонсор и, наконец, уходит.

Накидываю пальто, выдвигаю ручку чемодана и выкатываю его из кабинета. Малышня уже шумит, собираясь с родителями по домам. Точно можно ехать. Безумно устала.

Колесики чемодана мерно щелкают, перекатываясь по бетонному полу. Ни о чем больше не думая, смотрю перед собой, мечтая лишь о горячей ванне и удобной подушке. Даже есть не хочу, в голове звон, желудок скукожился. Но когда-нибудь этот кошмар закончится, и я снова буду улыбаться этому миру, а пока надо просто поспать.

Прохожу мимо туалета, расположенного недалеко от перехода в холл. Дверь приоткрыта, вода льется. Уже собираюсь пройти мимо, но профессионального слуха касается подозрительное шипение. Ставлю чемодан у стены и стучусь, не решаясь зайти сразу.

– Занято! – огрызается оттуда знакомый голос, а затем снова шипит.

Значит все-таки что-то случилось.

Вхожу уже без всяких церемоний. Мир не успевает одернуть футболку, и я замечаю на его боку прилично стесанную кожу. Нередкая травма у футболистов и совсем некритичная, но неприятная, конечно, вот Мирослав и шипит, старательно промывая ее водой.

– Почему сразу не сказал? – строго смотрю на парня.

– Ерунда потому что. Да и отвлекать не хотел, – с какой-то странной агрессией отфыркивается он.

– Ничего, что я врач команды? – Тяну руку, чтобы осмотреть ссадину, но Мир отшатывается.

– Ничего, – неожиданно улыбается. У него, оказывается, ямочки на щеках. Хороший такой сразу, будто мягче становится на эти несколько секунд. И взгляд задорный, но очень уставший.

– Ну спасибо, – смеюсь и машинально закусываю нижнюю губу. Взгляд Мира тут же застывает на этом жесте. Темнеет, тяжелеет, и даже улыбка будто становится чуть темнее и провокационнее. – Пойдем в кабинет, посмотрю тебя.

– Там не на что смотреть. Всего лишь ссадина, – упирается он.

– Тем более пойдем. Быстрее осмотрю, быстрее пойдем по домам.

Он сдается и выходит вслед за мной из туалета. Хочу забрать чемодан, но Мир успевает ухватиться за ручку и молча катит его за мной.

Включаю свет в кабинете, бросаю пальто на кушетку и достаю аптечку с самым необходимым.

– Раздевайся, – командую я.

– Полностью? – хмыкает этот гаденыш.

– Мы вроде еще утром это обсуждали, – напоминаю Волчонку. – Врач и пациент, помнишь?

– Нет. – Он стягивает с себя футболку, демонстрируя отлично сложенное тело с красивым рельефом мышц и множеством татуировок, от которых невольно глаза разбегаются в разные стороны в попытке изучить каждый рисунок.

– Значит, мне придется отправить тебя в медицинский центр на дообследование, – подхожу ближе, удерживая в одной руке средство для обработки таких ран и ватные тампоны. – Вдруг ты не годен для высоких нагрузок в профессиональном спорте, – поднимаю взгляд и едва не захлебываюсь той ночью, что заполнила глаза Мирослава.

По позвоночнику пронесся рой ледяных мурашек и притих на затылке.

Какие у него эмоции… Не зря Леший парня к психологу отправил. Ох, не зря.

– Потерпи, – хрипло прошу его, осторожно прикасаясь подушечками пальцев к коже вокруг ссадины. Она горячая и плотная, а под ней напряженный мышечный корсет.

Мир не шевелится, пока я осматриваю его и обрабатываю рану. Только дышит чуть громче и чаще, но не говорит больше ни слова.

– Как это произошло? – Выкидываю использованные тампоны в ведро.

– Мышцу на ноге свело, упал неудачно. – Он все же отвечает. Оттаял, что ли? – Говорил же, ничего страшного.

– Я в этом убедилась, теперь буду спать с чистой совестью. Что ты тут делал в такое время? – Подхватываю пальто с кушетки. Мирослав тут же отбирает его у меня и помогает надеть, а затем снова хватается за чемодан.

– Очевидно же, – пожимает плечами. – Тренировался. Подожди меня в холле, я переоденусь и провожу тебя, – нагло переходит на «ты» и ставит перед фактом, в отличие от змея Арифулина, который задавал вопросы с приторно-пошлыми намеками.

– Я доберусь сама, Мир. Мы…

– Женщина не должна ходить ночью одна. Это создает проблемы мужчинам, – резко и очень уверенно отвечает он. – Подожди меня. Я постараюсь собраться быстро, – и стремительно уходит вместе с моим чемоданом.

Вот и куда я теперь уйду? У меня ключи от квартиры там остались.

Засранец!

## Глава 5

Виктория

И ведь даже ругаться с ним не из-за чего. Сажусь на низкий подоконник и жду, улыбаясь неожиданно для самой себя. Последние слова Мира прозвучали очень по-мужски: уверенно, твердо. Наверное, в глубине души каждой женщине хочется, чтобы о ней заботились. Глупо отрицать, что его поступок хоть и раздражает своей борзотой, но не может быть неприятен. Пусть будет мужчиной. Не мне ему это запрещать. Главное, держать дистанцию, а такие жесты… Да за время моей работы в клубе чего только не было. Все равно я люблю то, что делаю, иначе давно бы уже сбежала от этих вечно потных, шумных и немного сумасшедших парней.

Снова растираю след от обручального кольца, но приближающиеся уверенные шаги не дают мне погрузиться в тяжелые мысли. Надо мной нависает тень Волчонка. Глубоко на лоб надвинут капюшон, а в ладони сжата ручка моего чемодана.

– Адрес скажи, я такси вызову. – В его свободной ладони появляется мобильник.

– Это уже лишнее, – возражаю, протягивая пальцы к чемодану. Гаденыш хмыкает и прячет его к себе за спину, требовательно глядя на меня. – Мир, на такси я точно способна добраться самостоятельно.

– Верю, но я уже сказал, что провожу тебя. Придется немного потерпеть мое общество. Ты скажешь мне адрес или мы так и будем тут стоять? Я адски устал, между прочим, – вздыхает он.

– Как твоя ссадина? – спохватываюсь я.

– Все нормально. От темы не уходи. Если у меня снова сведет ноги, вероятно, тебе придется лечить мою голову, которую я рискую разбить о бетонный пол, – нагло ухмыляется Мирослав.

Его темные глаза сверкают в тени капюшона, а белозубая улыбка, несмотря на всю свою дерзость, заставляет и меня улыбнуться. Сдаюсь и называю ему адрес. Я тоже безумно устала, и спорить дальше нет ни сил, ни желания. Где живу я и почти весь тренерский штаб, знает большая часть команды, ни одного неприятного случая еще не было. Цветы, сладости присылали, но это все мелочи, которые легко пресечь.

Выходим на улицу. Порывом холодного февральского ветра вперемешку с колючей крупой снега с Мира срывает капюшон. Он тихо матерится, надевая его обратно, но тут же закусывает губу и бубнит себе под нос: «Извини».

Насупившись, несет мой чемодан к машине и с легкостью закрывает его в багажнике. Открывает мне дверь и ждет, когда устроюсь в салоне. Снова удивленно смотрю на этого парня. Неужели в детском доме так хорошо воспитывают? Или он такой с рождения? Характер ведь частично передается по наследству.

В глубине души я надеюсь, что Волчонок сядет вперед. Он, конечно, дикий, как мы решили с Катей, но у меня все же больше ассоциируется со зверем, который смотрит вокруг себя настороженно и агрессивно, при этом старательно вписываясь в общество.

Мир садится рядом, внося в салон такси еще порцию холода и снега на своей одежде. От него приятно пахнет свежестью и гелем для душа. Он утыкается взглядом в телефон, лишь иногда косясь в мою сторону по дороге. Переписывается с кем-то, быстро перебирая пальцами по клавиатуре на ярком экране. Издает забавные звуки: то сопит, то усмехается, дергая плечами, то фыркает и даже рычит, пока мобильный не оказывается во внутреннем кармане его куртки, а салон автомобиля не погружается в темноту.

За окном лишь город, который заметает снегом. Зима была теплой, по-настоящему южной, а последний месяц решил отыграться на нас по полной программе.

– Останови тут на минуту, – неожиданно просит Мирослав.

– Зачем? – Тут же напрягаюсь.

– Кофе хочу. Будешь? – Он снова вынимает телефон из кармана и сжимает его в ладони.

– Мир, это действительно лишнее. Я не принимаю ухаживания от игроков клуба. Это не одобряется руководством и мой личный принцип.

– Супер. Так ты будешь кофе? – Его непоколебимость даже немного пугает.

– Нет, не буду, – категорически отказываюсь, чтобы не давать ему повода думать, что мое «нет» это «да».

– Пять минут, – сообщает Мир.

Выскакивает из машины, оббегает ее спереди и скрывается в кофейне с едва заметной вывеской.

Вздохнув, упираюсь лбом в прохладное стекло и прикрываю глаза. Может, и правда уволиться к чертовой матери?

«Дура, что ли?» – одергиваю сама себя.

Дура. Моя работа – моя жизнь, а из жизни не уволиться.

Мирослав возвращается с двумя стаканами на подставке. Благодарит водителя, пока усаживается на сиденье. Вынимает один стакан с белой крышкой и протягивает мне.

– Я же сказала, что не буду кофе, – строго смотрю на парня.

– Это чай. Облепиха и какие-то специи. Мне сказали, это вкусно.

А пахнет и правда вкусно. Разогретым цитрусом, облепихой, медом и корицей. Только вот дать этому гаденышу подзатыльник хочется до безумия!

– Ты всегда такой? – смеюсь, забирая у него стакан. – Есть только твое мнение и неправильное, да? – Вдыхаю пряный аромат чая.

– Естественно. – Мир надвигает капюшон на лоб, садится удобнее и увлеченно пьет свой кофе, снова уткнувшись в телефон.

Я стараюсь не улыбаться, но эта ситуация отзывается внутри чем-то очень хорошим. У парня точно получилось поднять мне настроение. Я думала, на сегодня оно уже мертво, но в такой вот его наглости есть своя прелесть. Особенно если вспомнить, что ему всего восемнадцать.

Взрослеющий мужчина…

Улыбаюсь шире и допиваю чай, пока водитель аккуратно подползает к моему подъезду по скользкой дороге.

Мирослав достает мой чемодан из багажника и направляется к дверям. Больше не спорю, разрешая ему поднять мои вещи на этаж и поставить их на лестничной клетке у лифта.

– Доброй ночи, Мир, – звеня связкой ключей, прощаюсь с ним. – Не забудь про нормальный сон.

Он лишь кивает. Заходит в кабинку лифта и, засунув руки в карманы штанов, смотрит на меня из-под капюшона, пока двери между нами не закрываются.

Вхожу в квартиру, включаю свет и заглядываю в зеркало. Растрепанная, глаза красные. Красотка!

Стягиваю волосы резинкой в простой хвост, затем разбираю чемодан и минут на двадцать пропадаю в ванной, едва не уснув прямо в воде.

Доползаю до кровати и отключаюсь еще на подлете к подушке. А будит меня настойчивый дверной звонок, переходящий в вежливый стук.

Прямо в одеяле, еще толком не открыв глаза, иду открывать. На моем пороге стоит улыбчивый парень в желтой куртке курьера с бумажным пакетиком в руках.

– Это вам, – протягивает все это мне.

– Но я ничего не заказывала, – хмурю брови.

Парнишка лишь плечами пожимает, на всякий случай сверяет номер квартиры на двери с данными в своем мобильном, кивает и прощается. Закрываю за ним дверь и заглядываю в пакет. Внутри на подставке стаканчик, завернутый в фольгу, и белая коробка, перетянутая серебристой ленточкой.

– Та-а-ак, – начинаю злиться.

Роняю одеяло на пол и несу доставку на кухню. В стакане оказывается малиновый раф с посыпкой из сублимированных ягод на пышной пене, а в коробке модные пирожные моти в глянцевой глазури, похожие на крупные жемчужины черного, белого и кремового цвета. Фотографирую и отправляю Кате с подписью: «Ты представляешь?»

Катя Псих: «Мальчик решил поухаживать?» – смеется подруга, прислав мне голосовое.

Я: «Сама виновата. У меня вчера не хватило сил дожать. Он слишком упертый, а я была слишком вымотана».

Катя Псих: «Не оправдывайся». Знаю, что она сейчас хитро улыбается.

Я: «Ты понимаешь, о чем я».

Катя Псих: «Дай подразнить. А если серьезно, ничего страшного еще не случилось. Проводил и проводил, с твоего разрешения. Это ничего не значит, просто объясни ему спокойно еще раз. Запрещены в клубе неуставные отношения. И тебе это не нужно. Ведь не нужно, а, Вик?»

Я: «Конечно нет!» Злюсь на нее, заглядываясь на красивые пирожные.

Катя Псих: «Да я верю, не ори. Пироженки привезешь?» – умоляющий смайлик.

Я смеюсь и обещаю ей всю коробку. Чай попьем вместе, а сейчас я все равно не голодная.

Выпиваю кофе, собираюсь и еду на работу по утренним пробкам. Этот город стоит всегда, разве что в обед есть несколько окон, когда можно успеть проскочить без заторов. Зато у меня есть время, чтобы подготовиться к разговору с Мирославом.

Все ведь ему вчера сказала. Нет! Не слушает!

Как только замечаю во Дворце его темную макушку, догоняю, ловлю за локоть и дергаю в сторону. Он резко разворачивается и недовольно смотрит на меня сверху вниз.

– Мы же с тобой договорились, – шиплю на него.

– О чем? – Мир морщит лоб, а его взгляд стреляет из стороны в сторону, будто пытается понять, чего от него хотят.

– Никаких знаков внимания и…

– Ты о чем вообще, Вик? – Мне начинает казаться, что он действительно не понимает.

– Об этом, – открываю пакет и демонстрирую ему коробку с пирожными.

– М-м-м, – жестко усмехается. – Только это не я. Я придумал бы что-то поинтереснее странных шариков, похожих на перламутровые сопли.

– Мир! – вспыхиваю от его слов.

– Что? – Он дергает бровью. – Я бы на твоем месте подумал, прежде чем это есть. Извини, мне пора, тренер ждет.

Замечательно просто! Этот парень снова разворачивается ко мне спиной и просто уходит, оставив после себя недоумение и кучу вопросов.

– И ничего они не похожи на сопли. Очень вкусненькие пирожные. – За моей спиной тихо хохочет Катя. Берет меня под руку и ведет в свой кабинет. – Расслабься, Вик. Мы с тобой сейчас чай попьем и вместе подумаем, кто является спонсором нашего завтрака. Но это точно не Третьяков. Это я тебе как психолог говорю. Он не солгал.

– И на том спасибо, – вздыхаю, вынимая коробку с пирожными из пакета. – Намучаемся мы с ним.

– Угу, – отзывается подруга. – Обязательно.

## Глава 6

Мирослав

Сегодня нет физических тренировок, мы вчера выложились по полной. Леший подгружает в наши головы важную теорию, а я все кручу в мыслях возмущение Вики об этих пирожных. Мне кажется, я вчера вырубился еще до того, как перешел из прихожей арендованной клубом квартиры в спальню. Вечер просто выпал из моей реальности, не оставив после себя ничего, кроме неприятных ощущений в перегруженных мышцах, но это не страшно, успею восстановиться к следующей тренировке, я хорошо знаю свой организм и его возможности. Я его очень долго и упорно воспитывал. Так что заказать ей кофе на утро не смог бы при всем желании. Это действие кажется мне странным. Пить кофе в компании с Викой было бы гораздо приятнее. Я бы привез его сам, и тогда у жеста был бы смысл, а так…

Внутри зреет желание доказать ей свои сегодняшние слова. Прикидываю финансовые возможности, глянув баланс карты. Негусто и бьет по мужскому эго, но если я что-то решил, то не отступаю, только мне нужно чуть больше информации, чтобы я мог грамотно причинить этой женщине радость. И историю с обручальным кольцом хочется понимать до конца. Что там у нее на личном? Муж с работы ее не забрал, а мы поздно вчера закончили, значит, наплевать или не смог? Почему такси за ней не прислал? Она позволила проводить себя до квартиры. Понимаю, что была уставшей, но пресекла бы жестче, я не идиот, смог бы это понять, потому что реально не собираюсь вламываться в чужую семью. Есть еще нюанс – кольцо она сняла. Почему? Пальцы отекли, по работе пришлось и забыла надеть?

Виктория Андреевна, какого хрена я вообще о тебе столько думаю?! У меня игра скоро.

– Третьяков, тебе совсем неинтересно? – Тренер жестко кидает в меня вопросом.

– Очень интересно, – откладываю мобильник в сторону и смотрю ему в глаза. Леший хмыкает и продолжает рассказ о новых игроках в команде соперника.

Парни внимательно слушают главного тренера, принимают участие в обсуждении предстоящей игры, в аудитории стоит нарастающий гул голосов, переходящий в спор все по той же теме. Я не встреваю в разговор, пока наши взгляды с Лешим снова не пересекаются.

– Мирослав, тебе есть что сказать? – спрашивает он, скорее проверяя, реально ли я слушал, чем действительно интересуясь моим мнением.

И все замолкают. Авторитет этого человека здесь безусловный. В моем бывшем клубе все было несколько не так, но о грустном не хочется.

– Я согласен с капитаном, – пожимаю плечами. – Команда вывезет эту игру, если будет играть в защите. Иначе без шансов. Я смотрел игры соперника. Они играют довольно жестко и грязно. Не думаю, что кому-то хочется получить травму в начале сезона. Мы можем срезать их атаки, не дадим набирать скорость. В такие моменты у забивающих игроков будет возможность прорваться и ударить по воротам.

Тренер кивает. Да, я слушал и готовился, потому что приехал сюда побеждать.

Все понимают, что Леший уже принял решение и будет так и никак иначе, но иллюзия выбора создает очень интересный эффект, люди чувствуют свою значимость.

– У нас есть преимущество, – продолжает тренер. – Быстрый, наглый и мотивированный Третьяков. На следующей тренировке мы будем работать над сыгранностью с новым членом команды, а сейчас все свободны. Это последняя тренировка перед игрой. Времени у нас нет, так что включаемся, парни, – хлопает он в ладоши и отпускает нас на отдых.

Парни идут впереди, продолжая спорить, смеются, строят планы на остаток дня. Один из нападающих бросает на меня странные взгляды. Волосы на затылке встают дыбом, чувствуя исходящую от него агрессию.

Семья, говорите? Вспоминаю слова нашего капитана.

Ну-ну.

В холле сажусь на подоконник и снова лезу в телефон. Найти Вику в социальных сетях не составляет труда. В профиле ее черно-белое фото со светлыми косами и теплым взглядом. Снова свитер с горлом, будто она закрывается. В альбоме Вика с мужчиной в разных локациях и позах. Смотрит на него влюбленным взглядом, а он… Он смотрит будто мимо нее, особенно на тех, что выложены последними, только фото все равно не новые. Альбом она уже пару лет не обновляла.

У меня мимо смотреть не получается, я подвисаю на ее губах и взгляде, направленном в камеру.

Ладно, я сделаю тебе подарок, Виктория Андреевна, раз уж решил. Дальше посмотрим.

Изучаю ее интересы. Информации мало, лишь несколько постов дают мне понимание, куда двигаться.

Проверяю местную афишу на наличие нормальных спектаклей, покупаю билеты с доставкой во Дворец. Я не трус, не собираюсь прятаться за анонимностью.

Пока жду курьера, решаю зайти в столовую. Беру себе стакан чая и думаю, чего не хватает этому подарку. Он кажется мне незавершенным. Цветы? Вздыхаю и делаю еще один заказ.

– Третьяков! – Звонкий голос Катерины Шмидт отвлекает меня от чая. – Ты в курсе, что женщину нехорошо заставлять ждать? – Она упирается обеими ладонями в столик, который я занял.

– Здесь же только врачи, – ухмыляюсь, вспоминая слова Вики.

– Врача тем более, – подмигивает мне Катя. – Пойдем со мной. Очень хочу познакомиться с твоими тараканами поближе.

Она смешная, совсем не похожа на типичных психологов, и я оставляю чай на столе, направляясь за ней. Все равно курьеру тащиться по пробкам пару часов. Я хотя бы развлекусь.

– Ты не выпил свой чай в столовой. Позволь, я угощу тебя. – Катя включает чайник и достает две кружки. – Как тебе у нас?

– Как «дома», – отвечаю с сарказмом. – О чем хочет знать Леший? – перехожу к делу.

– Леший хочет, чтобы в его команде не было проблем, но все, о чем мы говорим в этом кабинете, остается в его стенах. Я могу дать тренеру лишь общую оценку и рекомендации, так что тебе не о чем волноваться. – Шмидт разливает кипяток по кружкам.

– Я совершенно спокоен, просто не люблю, когда кто-то пытается копаться в моей голове.

– Тогда мы просто попьем чай, хорошо? А чтобы не молчать, ты можешь рассказать мне что-то общее о себе или об игре в другом клубе. Почему ты выбрал футбол в качестве основного вида спорта?

– Нравится. Я с детства им бредил и никогда не сомневался в том, что буду играть.

– Интересно. А почему тогда специальность выбрал даже близко не стоящую рядом со спортом? – Катя упирает кулаки в подбородок и внимательно смотрит на меня.

– Потому что считаю, что в жизни нужно иметь что-то вроде страховки, чтобы не сдохнуть с голоду. Если завтра я получу травму, у меня будет специальность, где эта травма мне не помешает заработать и обеспечить собственную жизнь всем необходимым, – поясняю для нее.

– Расчетливый, значит. Любишь строить планы на будущее?

– Ненавижу, – морщусь, отпивая чай. – Но без плана невозможно достичь цели.

– А если что-то идет не так?

– Я переписываю план, – откидываюсь на спинку стула и складываю руки на груди.

– То есть вариант, где ты отступаешь или ищешь другие цели, не рассматривается? – Катя медленно стучит ложкой по бортикам своей кружки. Этот звук неприятно бьет по ушам, и я морщусь. Она прекращает, складывает ладони друг на друга и ждет ответа.

– Чаще всего нет, – подумав, даю честный ответ. – Если я ставлю перед собой цель, значит, это имеет для меня значение, а за это стоит бороться.

Наш разговор прерывает телефонный звонок от одного из курьеров. Я поднимаюсь со стула и собираюсь уйти. Катя бросает на меня внимательный взгляд, но не собирается удерживать. Видимо, на сегодня она получила информацию для размышления и доклада Лешему.

– Мир, – зовет, когда моя ладонь ложится на дверную ручку. Оглядываюсь и вопросительно приподнимаю бровь. – Видишь, в моем кабинете не страшно, – улыбается Шмидт.

– Пока ты не спросила ничего личного. Когда у нас следующий сеанс?

– Я скажу позже. Иди, – отпускает она, что-то записывая в свой блокнот.

Выхожу в холл и забираю у курьера простой букет в прозрачной пленке. От цветов пахнет летом и морозом. Такое странное сочетание, что я невольно вдыхаю его глубже.

Следом приезжает второй курьер и отдает мне конверт с билетами. Сразу же направляюсь к медкабинету. Захожу без стука и кладу перед Викой все, что заказал.

– Что это? – Она поднимает на меня взгляд усталых глаз.

– Открой.

Но вместо этого Вика берет в ладони букет и едва заметно вдыхает его аромат.

– Ромашки… зимой… – бормочет себе под нос. – Мир, ты совсем меня не слышишь, – тут же собирается, вытягивается в струнку и убирает цветы в сторону.

– Я слышу. Просто открой конверт. Пожалуйста, – давлю на нее.

– Хорошо. – Вздохнув, она вынимает красочные билеты с главными героями спектакля по одному из краев.

– Я не собираюсь идти туда с тобой, – поясняю, пока Вика ищет, что мне сказать. – Ты можешь хорошо провести время с подругой или мужем. Приятного вечера, Виктория Андреевна.

С усмешкой склоняю голову и сваливаю из ее кабинета, слыша в ответ лишь возмущенное сопение:

– Третьяков…

## Глава 7

Мирослав

Глянув на часы, собираюсь на вечернюю пробежку. Отличный способ, чтобы перед сном немного прочистить мозги от всяких идиотских мыслей. Разминаюсь, накидываю толстовку и спускаюсь на улицу. Ставлю на браслете режим «бег» и плавно набираю скорость. Погода к вечеру наладилась. Из минусов только чавкающая слякоть под подошвами моих кроссовок. В наушниках играет ритмичный трек, помогающий поддерживать ритм. Я не чувствую нагрузки, мне нравится бегать. Наверное, еще поэтому я выбрал футбол. А в голове действительно проясняется, остается только образ Вики в водолазке. Не понимаю, почему так зацепился именно за него, тысячи людей на планете носят водолазки, и ей даже идет, но…

Вечно это «но», с которого и начинаются все проблемы!

Я же обещал себе, что здесь их не будет. У меня нет права просрать свой шанс выстроить нормальную карьеру в футболе. Я, конечно, нес всякую хрень сегодня в кабинете психолога про запасные планы и прочее, только не хочу, чтобы они мне пригодились. Я хочу закрепиться здесь. Это цель. При чем тут проклятая водолазка?

Меня цепляет что-то еще. Никак не могу уловить и добавляю скорости, пробегая несколько домов. Поворачиваю голову и смеюсь, как полнейший дебил. Я выбежал прямиком ко Дворцу спорта. Квартиры иногородним снимают в ближайших районах, но я не планировал снова попасть сюда сегодня.

Сейчас малышня закончит. Родители уже толпятся на крыльце в ожидании своих маленьких чемпионов. Каждый наверняка думает, что именно его сын попадет в основной состав команды и будет играть как второй Криро[1]. Но пробиться смогут только самые смелые и упрямые, а те, кто удовлетворяет чужие амбиции, так и останутся никем.

Дети высыпают на улицу вместе с тренером, а следом за ними выходит Вика, поправляя воротник пальто. У нее в руках букет моих ромашек. И это греет меня почему-то.

«Она замужем, – напоминаю себе. – Не мой вариант. И я ничего о ней не знаю. Она только злится на мое внимание, а я еще даже не старался».

Спускается по ступенькам, прижимая к себе цветы. Оглядывается по сторонам, будто ищет кого-то. Может, такси снова ждет? Я тоже жду. Сейчас уедет, и побегу домой. Мне нужны горячий душ и витамины, чтобы не заболеть.

Вика смотрит на экран мобильного. Он подсвечивает ее лицо, а я жадно скольжу по мягким чертам. Скриплю зубами, а сам все равно смотрю. Ну не идиот ли?

Она растирает замерзшие пальцы. Вздохнув, жду, когда на дороге станет свободно, и перебегаю на другую сторону. Вика вздрагивает от неожиданности и еще крепче прижимает к себе букет, словно пытаясь защититься с его помощью. Мне становится приятно, что именно цветы от меня вдруг стали для нее щитом. Правда, от меня же, но это уже мелочи.

– Держи, – стаскиваю со своих рук спортивные перчатки и отдаю ей.

– Ты как здесь? – приходит в себя Вика.

– Бегаю, – показываю ей данные браслета. Там указаны пульс, расстояние, скорость. – Перчатки возьми, они еще теплые, быстро согреешься.

– Спасибо. – Принимает и даже не ругается на меня. Странно. – Ты раздетый, простынешь, – спохватывается доктор.

– Ты же меня потом вылечишь, – улыбаюсь ей.

– Будто у меня есть выбор. – Она мягко улыбается в ответ. – А если серьезно, Мир, тебе не стоит рисковать своим здоровьем. У вас матч на носу.

– Я помню. Проводить тебя или ты кого-то ждешь? – Засовываю руки в карманы штанов.

– Такси. В городе все еще пробки. – Она показывает мне красную полосу дороги на карте.

Мы стоим молча и теперь ждем ее такси вместе. Я стараюсь не провоцировать очередную перепалку между нами. Вика к вечеру перестала быть такой колючей, и я отчетливо чувствую ее теплую энергетику, а она перчатки не надела. Так и сжимает их покрасневшими пальцами.

– Дай сюда, – забираю их из ее рук. Беру за запястье, ощущая грубыми пальцами нежную холодную кожу.

Психуя, натягиваю свои перчатки сначала на одну ладонь, затем на другую. Поднимаю взгляд и ошарашенно смотрю в ее большие глаза, наполненные слезами.

Я ожидал чего угодно, только не женских слез!

Капля повисает на густых ресницах, едва подкрашенных тушью. Смешивается с ней, падает вниз, оставляя серый след на розовой щеке.

Вика встряхивается. Резким движением вытирает влагу с лица и смотрит на меня уже совсем иначе.

– У тебя что-то случилось?

– Нет. Это от холода, – уверенно отвечает она.

Ее телефон звонит. Смотрит на экран, сбрасывает. Мобильник снова настойчиво трезвонит. Вика выключает звук, гасит экран и убирает телефон в карман пальто, но это не помогает и, разозлившись, она все же принимает вызов:

– Что ты хочешь от меня, Егоров? – хрипло спрашивает Вика. – Да, я видела ваш новый статус. Нет, я не слежу за тобой. У нас остались общие знакомые, прислали. Поздравить? Ты звонишь мне весь вечер, чтобы я тебя поздравила? Боже, какой ты идиот, Егоров! С чем я тебя и поздравляю. Оставь меня уже в покое, мы почти развелись.

Мое сердце так неожиданно делает сальто в груди, что я не успеваю среагировать и теряю контроль над собственным дыханием. Делаю глубокий вдох и улыбаюсь. Значит, там нет семьи?

Я подумаю об этом немного позже. Больше меня волнуют ее слезы. Их виновник явно сейчас продолжает трепать ей нервы, а она почему-то никак не положит трубку. Меня это бесит. Подхожу, выдергиваю телефон из ее руки, сбрасываю звонок и отправляю абонента в ЧС. Только после всех манипуляций трубка возвращается к хозяйке.

– Легче? – рассматриваю ее бледное лицо, обрамленное мягкими даже на вид, светлыми волосами.

– Спасибо. – Она шмыгает носом и вдруг улыбается. – Извини, за эту сцену. И не распространяйся в команде.

– Я похож на трепло? – вырывается у меня. – Слушай, если у тебя проблемы с этим типом…

– Свои проблемы я решу сама, – перебивает Вика.

– Окей, – поднимаю ладони и делаю шаг назад. – Тогда давай я снова куплю тебе чай.

– Нет, Мир. – Она качает головой. – Даже одного раза было много. И цветы, театр… Мне приятно, но не надо всего этого. Играй в футбол. Ты ведь за этим сюда приехал.

«Тебе, может, и не надо, а мне, похоже, как раз наоборот, надо», – проносится бегущая строка в моей голове. Объяснение этому найду потом. Сейчас у меня есть необходимость заботиться об этой женщине. Она в этом явно нуждается.

## Глава 8

Виктория

Переступаю порог своей квартиры, закрываю дверь и, не включая свет, прислоняюсь к ней спиной, чтобы пять минут побыть в тишине и отдышаться. Я не понимаю, почему больно. И еще больше не понимаю, почему некоторые мужчины причиняют боль женщинам с таким изощренным удовольствием. Их слова превращаются в хлесткие пощечины, а циничные усмешки – в удары под дых. Почему просто не отпустить, если разлюбил? Так случается в жизни, не сложилось, у тебя другая женщина. Хорошо. Я это пережила и решила двигаться дальше. Отпусти меня!

Нет! Он продолжает уничтожать во мне ощущение женщины.

Обнимаю себя руками за плечи и закрываю глаза, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы. С детства столько не плакала, сколько за последние два года. Капли текут по подбородку, горечью оседают на губах. Слизываю их и реву уже в голос. Все равно никто не услышит. Сильной я буду завтра. Обязательно. Сегодня у меня почву из-под ног снова выбили.

Делаю вдох поглубже. Кислород в легкие получается протолкнуть лишь частями. Горло, ребра, живот – все сдавило в столь неожиданной истерике. Я оказалась к ней не готова. Но иногда плакать даже полезно, я знаю как врач и как подруга опытного психолога. Разгрузка нервной системы и все такое. А еще пожалеть себя иногда можно, особенно когда больше некому.

«Завтра буду сильной, – вновь обещаю себе. – И буду улыбаться назло этому идиоту».

Как слепы мы иногда бываем в своей любви. Сейчас меня почему-то очень радует, что, выходя замуж, я оставила свою фамилию. Он Егоров, а я Ковалева.

– Хоть со сменой документов не возиться, – хрипло смеюсь, стирая слезы ладонями.

Но мы ведь были счастливы с ним? Были. А потом начались претензии и неаккуратно брошенные им слова, каждое из которых причиняло все больше обиды и ломало мою самооценку. Такое замечаешь не сразу, просто в какой-то момент начинаешь меньше смотреться в зеркало и в магазине выбирать темные, закрытые вещи.

Однажды мы выяснили, что совместных детей у нас быть не может, потому что мой организм отторгает его семя как инородное, уничтожает, словно это вирус. Чертова несовместимость. Так бывает. Егоров стал попрекать меня тем, что я хреновый врач, раз не могу решить эту проблему. Ему дети вот прямо сейчас резко нужны, а я не рожаю.

Кто виноват? Правильно, женщина.

Тогда я не выдержала и объявила о разводе, еще думая, что люблю его. Так странно устроена наша психика… Тут же узнала, что у него давно есть любовница. При этом почему-то идея с разводом сначала ему не понравилась, и он продолжал трепать мне нервы. А я поняла, что любви больше нет. Есть усталость от всего происходящего. От вечного копания в себе с вопросом: «Что со мной не так?» Потом подумала, что «не так», наверное, с ним. Или с нами обоими. Черт его знает. В этом у нас хорошо разбирается Катя.

Было обидно, что все наши знакомые, оказывается, были в курсе его отношений на стороне. Потом и обида прошла, остались лишь пустота и та самая надломленная женщина, которая продолжает носить закрытую одежду и редко смотрится в зеркало.

И вроде нет у меня проблем с мужским вниманием. С учетом того, где я работаю, его иногда даже с избытком, но починиться пока не выходит. Да и как, если бывший муж звонит, чтобы с издевкой сообщить о том, что его любовница беременна? Я бы пожелала им счастья, если бы он не пытался снова дать мне ментальную пощечину. Мирослав сделал такой простой шаг с добавлением этого придурка в черный список. Почему сама так не поступила?

Потому что в очередной раз дура!

Просто не отошла еще от всего случившегося. Я ведь не была такой…

– Все, хватит ныть! – Шмыгнув носом, поднимаю подбородок выше.

Встаю с пола, подхожу к зеркалу и снимаю водолазку, разглядывая свои ключицы, родинки, простое белье с блестящей капелькой в центре, светлые волосы, упавшие на плечи, и размышляю о том, как неправильный мужчина рядом может уничтожить в женщине саму женщину. Поразительно!

Принимаю душ, закутываюсь в махровый халат, завариваю чай с сушеной смородиной и сажусь на кухне за ноутбук, чтобы немного поработать. Ставлю одну ступню на табуретку, подтянув к себе колено. Проверяю назначения парням, корректирую, смотрю и анализирую данные с браслетов, все чаще зевая.

Когда телефон на столе начинает вибрировать при входящем звонке, вздрагиваю, сбившись со вдоха.

– Привет. Ты чего? – удивленно спрашиваю у Кати.

– Дверь мне открой, – просит она.

Удивленно моргнув, торопливо иду в прихожую. Открываю и снова удивленно моргаю.

– Доставка эндорфинов. – Подруга демонстрирует мне бумажные пакеты.

Улыбнувшись, отхожу в сторону, пропуская ее в квартиру. На поздний ужин у нас роллы, шоколадный мусс и две бутылки белого полусухого.

– Завтра на работу, – напоминаю ей, разбирая на столе, чтобы все уместилось.

– Пф! В первый раз, что ли? – закатывает она глаза. – Я к тебе сегодня как подруга, не как психолог.

– Это радует, – честно отзываюсь, снимая прозрачные крышечки с упаковок роллов, а Катя открывает вино.

Моя кухня наполняется запахом праздника, и настроение постепенно растет. Мы пьем и болтаем, ругая мужиков, обсуждая видео с другими мужиками из одной запрещенной социальной сети. Там они кажутся идеальными. Сами же над собой смеемся. Глупости это все, но ужасно весело.

Иногда в Кате все же включается психолог, а во мне спортивный врач, и мы даже немного спорим, а потом снова смеемся и пьем.

– Хочешь, расскажу тебе большой-большой секрет? – шепчет подруга.

– Очень большой? – так же шепотом спрашиваю я, подавшись вперед.

– А-га, – кивает она. – На самом деле он и не просил меня молчать, так что… – загадочно улыбается она.

– Он? – настороженно уточняю, даже немного трезвея. – И почему тогда секрет?

– Для интриги, – подмигивает Катя. – Мне написал Мирослав.

– Боже. – Зажмуриваюсь, а затем делаю большой глоток вина.

– Ты покраснела, – смеется подруга. – Он тебе нравится?

– С ума сошла?! – едва не роняю бокал из рук. – Зачем он тебе написал?

– Сказал, ты уехала от Дворца расстроенная и тебе нужна поддержка.

– И? – сильнее подаюсь вперед.

– И все, – пожимает она плечами. – Он не слишком разговорчивый парень. Просто поставил меня перед фактом и исчез. Ты расскажешь мне, что у вас происходит?

– Ничего не происходит, Кать, – неожиданно злюсь. Тут же одергиваю себя и занимаю рот «Филадельфией».

Злость быстро сменяется теплом, растекающимся в груди. От поступка Мирослава так и веет заботой, причем не навязчивой, а какой-то естественной, и это еще больше греет, вместе с тем вызывая протест. Мне двадцать семь, ему восемнадцать. Даже если бы я позволила, если бы захотела… Нет, это не тот случай.

Я все же делюсь с подругой звонком от бывшего мужа и даже показываю его новый статус в социальной сети. Она кроет его матом и зовет меня гулять.

Два часа ночи! Две взрослые пьяные девочки!

К черту все!

Собираемся и отправляемся на улицу. Держимся под руки, дышим свежим воздухом и наслаждаемся чуть притихшим городом. Так хорошо, что моя недавняя истерика начинает казаться всего лишь страшным кошмаром, и я снова мыслями возвращаюсь к Мирославу и тому, что он сегодня для меня сделал.

«Спасибо тебе, Волчонок», – отсылаю в космос и улыбаюсь.

## Глава 9

Мирослав

В раздевалке шумные разговоры, громкий смех и обсуждение предстоящего матча. Бросаю сумку у своего шкафчика, стягиваю футболку, чтобы после переодеться в форму, и слышу, как от двери раздается раздраженный голос нашего центрального нападающего.

– Сань, да какого хрена Леший вообще его слушает? Он кто?

– Член нашей команды, – спокойно отвечает вратарь и капитан. – Не пыли. Лучше настраивайся на матч, он будет сложным.

– Я просто не пойму, – продолжает разоряться Исаев, видимо, привыкший к тому, что после тренера и Сани тут его слово имеет вес. – Какого все-таки хрена этот малолетний выскочка сует свое авторитетное мнение главному?

– А ты сильно старше, да? – смеется Саня.

– Да при чем тут…

– Раз ни при чем, закрыли тему. Леший решает сам, кого ему спрашивать и кого слушать. Раз он задал вопрос Дикому, значит, ему это было необходимо. Решения тренера не обсуждаются. Переодевайся, – командует капитан, и они с Артемом появляются в поле нашего зрения.

Мне достается напряженный взгляд, наполненный неприкрытой злостью. Затем Исаев бросает взгляд на Саню, который все еще наблюдает за ним, и уходит к своему шкафчику.

– Как дела? – Капитан бросает свою сумку недалеко от меня. Пожимаю плечами в ответ.

Нормально у меня дела, только есть подозрение, что на поле могут быть проблемы, если наш центральный нападающий захочет самоутвердиться. Я его, конечно, обломаю, но не хотелось бы слить матч из-за личного конфликта. Тащить на поле тупые обиды…

Угу. Подумал тот, кто чуть не закопал собственную карьеру совсем недавно.

Ладно, будем разбираться по ходу.

Затыкаю уши наушниками с музыкой, чтобы на несколько минут отключиться от гвалта голосов и все же настроиться на правильную волну. Ночью я посмотрел пару матчей наших соперников. Играют они действительно агрессивно, все время держась в шаге от нарушения правил. Нельзя позволить им навязать нам такую игру. Мы должны сыграть в свой футбол, тогда как минимум мы избежим травмированных игроков. Леший говорил об этом, внимательно изучив их игру, я еще больше с ним согласен.

Саня толкает меня в плечо. Вынимаю наушники и поднимаю взгляд на вошедшего Лешего. Он сосредоточенно осматривает команду. Из-за его спины появляется Вика. Она кажется очень маленькой и хрупкой среди такого количества мужчин.

Такая строгая, что это вызывает у меня короткий смешок. Утром я ее видел, она улыбалась, обнимая обеими ладонями бумажный стаканчик кофе из нашей столовой. Водолазка сегодня голубая, под цвет глаз, и они словно сияют, будто в них застыли снежинки или звезды.

– Парни, жалобы, вопросы есть? – уверенно спрашивает Вика.

– Нет, – нестройным хором отвечают они. Я молчу, поздно осознав, что не успел вынырнуть из теплоты ее взгляда.

– Мирослав? – Она сама обращается ко мне. В груди растекается что-то очень приятное.

– Все хорошо, Виктория Андреевна, – тихо отвечаю ей.

– Тогда удачи вам, ребят. – Она улыбается и уходит, оставив нас с Лешим.

Главный тренер еще раз обводит взглядом команду. Все заметно подбираются, готовясь вникать в каждое его слово.

– Парни, слушаем внимательно, – четко и строго произносит Леший. – Сегодня мы играем от обороны. Это значит, что наша главная задача не дать сопернику даже близко подобраться к нашим воротам. Уже на середине поля вы должны встречать их жестко, прессинговать, заставлять ошибаться. Подкат, отбор, перекрытие пасов. Все это должно работать идеально. Но не забывайте, что мы не играем грязно! Мы не позволяем сопернику вывести нас на эмоции и совершить ошибку. Никаких глупых фолов, которые могут подставить команду! Я потом лично каждому, кто накосячит, выпишу штраф. Эмоции – это хорошо, это прекрасно. Пустите их в дело, пусть ваши эмоции работают на общую победу. Кэп, Саша, сегодня ты главный голос на поле. Все ориентируются на тебя. Если капитан сказал, значит, так и делаем. Без споров и сомнений. Помним, он видит поле лучше вас. Сегодня каждый ваш шаг должен быть слаженным. Ошибок я не прощу. Дикий, – его взгляд задерживается на мне, – ты закрываешь свой фланг полностью. Если получил мяч, первым делом ищи опорника для короткого паса, а дальше уже по ситуации. Если есть возможность прорваться по флангу, рвешься до самой линии и подаешь в штрафную. Не жадничаешь, не тащишь все на себе. Ты теперь часть этой команды, не забывай об этом. И последнее, парни, – чуть мягче произносит Леший. —Никто в одиночку игру не вытащит. Мы сегодня будем выгрызать победу все вместе. Только так! Каждый важен! Каждая секунда важна. Все собрались, – хлопает он в ладоши. – Выдохнули.

– Добавлю от себя, – вступает Палыч, второй тренер. Его голос тише, спокойнее, но каждое слово цепляется за нервы. – Я слишком давно в этой игре, чтобы не понимать, как решаются такие матчи. Сегодня не будет красивых комбинаций и изящных финтов. Сегодня будет борьба. Шаг за шагом, минута за минутой. И главное, никто из вас не должен прятаться. Каждый делает свою работу. Каждый берет ответственность. Если где-то не успел, закрой зону за партнера. Если потерял мяч, верни его зубами, если надо. Помните, парни, футбол – это не про одиночек. Это про тех, кто научился слышать рядом дыхание своих. И сегодня мы либо докажем, что мы команда, либо сдохнем поодиночке на этом поле. Другого не дано. Поняли меня? – Все кивают. – Вот и хорошо.

– Я согласен с Павлом Ильичом. Все, парни. Погнали! – Леший снова хлопает в ладоши, и команда поднимается со своих мест как единый механизм, который только что грамотно настроили.

На поле выходим, думая лишь о победе. Перестреливаемся взглядами с Исаевым.

«Ну не дебил же ты, правда?» – думаю я.

Скоро узнаем…

Свисток врывается в голову, как выстрел стартового пистолета. Я сразу же срываюсь с места, вжимаюсь в фланг, ощущая под ногами упругий газон.

Игра начинается.

Соперник сразу забирает центр. Их полузащита жесткая, кость в кость. Они не боятся фолов, лезут вперед как бешеные, и наша оборона начинает трещать по швам. Я бегу так быстро, как умею, но они не дают ни метра свободного пространства. Меня встречают сразу двое. Один перекрывает фланг, второй поджимает из центра. Делаю ложный финт, убираю мяч в сторону. Вроде бы прокатило, но меня тут же хватают за футболку. Судья молчит.

Даже так?

Окей. Играем дальше.

Мы держим соперника до двадцатой минуты, а потом наш защитник, Дима Сергеев, не успевает за их форвардом.

Прострел с фланга, и мяч в сетке. Первый гол в наши ворота.

0:1.

Черт!

Сжимаю кулаки, но нет времени злиться. Мяч в центре. Наши пытаются раскрутить свою атаку, но соперники душат нас прессингом. Мы просто не успеваем дышать. Я стараюсь уйти по флангу, хотя бы создать момент, но опять двойная опека. Я это чувствую, нас тоже изучали, к моей игре готовились, они знают, кто сейчас самый быстрый.

На тридцать пятой минуте я все-таки вырываюсь. Первый ложный финт, прокат. Второго обхожу на скорости, выскакиваю на линию штрафной. Резко останавливаюсь, ловлю корпусом мяч, прокатываю себе на левую. Вижу, как Макс Руднев открывается под дальнюю штангу. Пас в касание идеально в ногу. Макс принимает, и в одно касание вкладывает мяч в ближний угол.

1:1. Мы возвращаемся в игру.

Но долго держать паритет не получается. Соперник усиливает давление. Их тактика душить, выбивать нас из равновесия. На перерыв уходим при счете 1:2. Нам снова забили, на этот раз после стандарта: угловой, прострел, рикошет и мяч за спиной у Саши Воробья.

Вратарь орет на защиту, но все понимают: это был коллективный провал.

Во втором тайме мы держимся из последних сил. Вцепились в поле зубами. Каждый метр дается как последний. Я пытаюсь тащить фланг, но каждый раз, как только мяч у меня, сразу накрывают двое.

Где-то в середине второго тайма мне все-таки удается вырваться. Ложное движение, резкий уход в центр, обыгрываю одного, второго, и вот уже лечу к воротам. Чувствую, как горят легкие, но я не останавливаюсь. Второго шанса не будет.

Бью под правую штангу. Вратарь касается кончиками пальцев, но не вытаскивает. Мяч в сетке.

2:2.

Я почти не слышу трибуны, потому что сердце колотится так, будто вылетит прямо сейчас.

Быстро оглядываюсь. Вижу Вику. Она стоит у кромки поля, сжимает руки в кулаки и улыбается. На мгновение я ловлю ее взгляд, и это мгновение едва не стоит нам всей игры. Вика отворачивается, а я возвращаюсь мыслями на поле.

Артем Исаев, наш центральный нападающий, уже пару раз за игру смотрел на меня не как на партнера, а как на конкурента. Его раздражает, что мяч идет через меня, что я постоянно в игре. И вот момент. Я врываюсь по флангу, а Исаев должен открываться в центре. Вместо этого он вдруг делает резкий рывок мне навстречу, перегородив коридор. Я едва успеваю среагировать. Ловлю его движение, резко меняю направление и ухожу еще глубже, ближе к углу поля. Артем театрально машет руками, будто это я его не заметил, хотя он отлично знал, что мешает. Я кидаю на него уничтожающий взгляд и не останавливаюсь, продолжаю свою атаку, игнорируя его игру в подставы.

– Исаев, следи за своими зонами! – орет с бровки Леший, показывая, что он все прекрасно видит. В раздевалке нас ждут большие проблемы.

Сороковая минута второго тайма. Контратака. Наши не успевают перекрыть центр. Опорник выдвигается вперед, а защитники не успевают. Форвард соперника выскакивает один на один. Саша бросается, пытается закрыть угол, но удар идеальный, низом в ближний.

2:3. Финальный свисток.

Мы падаем на газон. Кто-то орет от злости, кто-то молчит, вжимая лицо в траву. Я стою на коленях, вытираю пот с лица и ловлю каждую секунду этого поражения. Оно жжет внутри, но я знаю, что выложился до конца. Мы все выложились. Сегодня не было виноватых. Мы держались как команда, бились до последнего, если не считать выходки Исаева.

Все равно слили…

Поднимаюсь, чувствую, как кто-то хлопает меня по плечу. Поворачиваюсь, Саша Воробей устало улыбается, пытаясь меня поддержать.

– Это не твой косяк, Дикий. Ты отыграл очень достойно. Мы еще возьмем свое.

Я киваю. Горло сжимает. Проигрывать всегда больно, но сегодня эта боль чистая, без стыда, без обиды. Только ярость на себя и жажда все исправить.

# Примечания

1

Криро – Криштиану Роналду, португальский футболист, нападающий и капитан саудовского клуба «Ан-Наср» и сборной Португалии.