# Забава для избранных

Алексей Викторович Макеев, Николай Иванович Леонов

Легендарный детективный тандем Леонов – Макеев.

Во дворе дома задушена студентка Наталья Савина. Следов изнасилования нет, на ограбление не похоже, так как все ценные вещи на месте. Внимание полковников МВД Гурова и Крячко привлекает сосед Савиной – Терентьев. Тот прямо заявляет, что это он убил Наталью, избавив ее от жизненных проблем, на которые она часто жаловалась. Одновременно подозреваемый рассказывает, что несколько лет назад таким же образом «помог» еще одной девушке. Гуров понимает, что задержанный говорит об известной оперативникам серии убийств молодых женщин. Но действительно ли этот не совсем здоровый человек причастен к прошлым эпизодам? Сыщики уверены: поиски маньяка нужно продолжать. Тем более что на горизонте появился новый интересный субъект…

Николай Леонов, в прошлом следователь МУРа, не понаслышке знал, как раскрываются самые запутанные уголовные дела. Поэтому каждая его книга – это правдивая захватывающая история с непредсказуемой интригой и неожиданным финалом. Главный герой этих книг – полковник Лев Гуров, сыщик высокого класса, к тому же с массой положительных человеческих качеств. Его уважают друзья, боятся враги и любят женщины. Он – настоящий отечественный супермен. Романы о Льве Гурове вот уже сорок лет неизменно привлекают поклонников отечественного детектива. Ставшая классической серия «Черная кошка» насчитывает более 200 книг, вышедших тиражом в десятки миллионов экземпляров

© Макеев А.В., 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Иллюстрация на переплете И. Варавина

## Забава для избранных

### 1

Начавшийся еще с ночи дождь разошелся к обеду. Гуров поморщился и инстинктивно поднял повыше воротник куртки. Хорошо хоть, ветра не было, а то бы и зонт не спас. Настроение у сыщика было, мягко говоря, неважным. Бывают ведь такие дни, как будто весь мир словно сговорился против тебя. Машина была в ремонте, погода не радовала, и, как назло, в день дежурства прилетело сообщение о найденной мертвой девушке. Утешало только то, что обнаружили тело недалеко. Сейчас Лев Иванович завидовал Стасу, который отсыпался после ночного дежурства. Он очень надеялся, что находка будет некриминального характера, хотя в глубине души понимал, что такой вариант маловероятен. Как-никак молодая девица, а не бабулька-дедулька с инфарктом. Хотя мало ли больных среди молодежи? Неизвестно еще, что за персона была эта покойница.

Перепрыгивая через лужи на разбитом асфальте, Гуров зашел во двор, где, собственно, и нашли девушку. За ним семенила группа. Въехать во двор они не смогли из-за перекопанной и разрытой коммунальщиками единственной дороги, поэтому пришлось идти по воде, грязи и остаткам талого льда. На месте уже маячил участковый и двое ребят лет по семнадцать. Парни хмуро смотрели под ноги, кутаясь в безразмерные куртки и капюшоны. «Что за мода пошла у молодых? – неприязненно подумал про себя сыщик. – Напялят черт-те что, на пять размеров больше. И ладно бы парни, а то еще и девушки так наряжаются».

– Здравствуй, Рома, – поприветствовал Лев Иванович.

– Здравствуйте, товарищ полковник. – Роман, похоже, тоже был не особо в настроении. Иначе бы обязательно выдал что-нибудь чернушно-ехидное – такое за ним водилось.

– Где?

– Вон. – Полицейский кивнул на старый «жигуль», стоявший здесь бог знает с каких времен и давно лишившийся стекол, колес и наверняка всех внутренностей.

– В машине, что ли?

– За ней.

Гуров прошел в указанном направлении. Девушка, лет двадцати с небольшим на вид, лежала прямо на земле, на боку, глядя перед собой невидящими мертвыми глазами. Темно-русые волосы рассыпались по земле и уже частично смешались с грязью. Сыщик присел на корточки рядом с судмедэкспертом, который уже натягивал перчатки, и бегло осмотрел тело. Одежда не порвана и не помята. Возможно, обошлось без изнасилования. Как и без поножовщины, потому что открытых ран и следов крови на трупе не было. Возможно, девчонку задушили, но под плотно намотанным шарфом шеи не было видно. Рядом лежала и небольшая лакированная сумочка. Застегнутая. Ограбление?

Сыщик привстал и обернулся. Участковый наблюдал за его действиями.

– Знаешь ее? – спросил Лев Иванович.

Роман кивнул:

– Жила здесь раньше. Но давненько ее не видел.

Гуров снова повернулся в сторону трупа. Эксперт уже осматривал убитую.

– Задушили? – спросил сыщик.

– По всем признакам, – кивнул тот. – Ран на теле нет.

– Давно?

– Часов восемь или десять назад.

Криминалист тем временем изучал сумочку убитой. В ней находились паспорт, кошелек с парой некрупной купюр, мелочью и картами, телефон, студенческий билет, расческа, упаковка влажных салфеток, ручка и ежедневник.

– Не грабеж, – заметил будто бы самому себе эксперт и поправил очки на носу. Лев Иванович кивнул.

Похоже, у убитой и впрямь ничего не взяли. По крайней мере, банальным ограблением тут и не пахло. Иначе бы сумочку нашли в ближайших кустах или мусорке, а то и вообще не нашли. Да и что здесь особо брать, кроме телефона? Мелочь из кошелька? Девушка, конечно, на нищенку не тянула, но и очень обеспеченной тоже вряд ли была. Пальто у нее было новым, это Гуров определил сразу. Не дешевое, но и не дорогое. Или, как сейчас модно говорить, брендовое. Сапожки постарше – набойки на каблучках слегка различались. В общем, типичный середнячок. Хорошо, что документы при ней, отметил про себя сыщик, не придется личность устанавливать и родню искать. Такие поиски, как по опыту знал Лев Иванович, иногда растягивались очень надолго. Несмотря на все современные технологии.

Гуров оглядел окружающий место преступления пейзаж. Про следы, конечно, из-за шедших несколько последних дней дождей, можно благополучно забыть. Сыщику казалось, что жертву убили не здесь. Но сейчас это сути не меняло. Пришла ли потерпевшая сама (благо жила где-то тут), или ее привезли, установить не представлялось возможным. Постоянные осадки даже от трактора или танка следы бы смыли, невесело усмехнулся про себя Лев Иванович.

То, что погибшую обнаружили не сразу (а время было послеобеденное), тоже было вполне объяснимо. За «Жигулями» стоял старый и проржавевший контейнер, рядом с которым было свалено несколько коробок из раскисшего от воды картона с каким-то хламом. На первый взгляд вообще можно не заметить, что что-то или кто-то лежит на земле. Даже из окон ближайшего дома не сильно заметно. Да и, учитывая сегодняшнюю погоду, не больно много желающих разгуливать по этому пустырю, а уж тем более крутить головой. Чудо, что девушку вообще сегодня нашли. А то запросто могли бы обнаружить завтра или послезавтра. Хотя, судя по виду, погибшая пролежала здесь недолго. Значит, преступление совершили либо утром, либо прошлой ночью.

С такими мыслями он подошел к участковому.

– Говоришь, местная? – уточнил Гуров.

– Она раньше жила здесь, – снова повторил милиционер. – Но, говорю, я ее уже полгода или год не видел.

– А зовут ее…

– Наташа, кажется. – Роман наморщил лоб. – Да, Наташа. Фамилия – Савина. Тут квартира ее родителей, они раньше это жилье сдавали. Но квартиранты у них на удивление спокойные всегда попадались. Не какие-то развеселые ребятишки, любящие выпить, или южные гости. Потом дочка поселилась. Несколько лет пожила и куда-то съехала, а сейчас вот объявилась. Правда, в дохлом виде.

Похоже, чувство черного юмора все же не изменило участковому, даже несмотря на мерзкую погоду и найденный труп.

– Она здесь одна жила или с родителями?

– Одна. Она – студентка.

– Где-то недалеко училась?

– Да, тут институт через три квартала. Точнее, какой-то очередной филиал. По-моему, Наташка с этой целью и переехала сюда.

– Она уезжала куда-то?

– Не знаю. Может, кавалера какого нашла себе, у него и кантовалась все это время.

– А потом расплевалась с ним и вернулась?

– А почему нет?

– Понятно. Кто ее нашел? – спросил сыщик.

– Вот, ребята. – Роман кивнул на мокнущих под дождем парней.

– Как вы ее нашли?

– Да мы к Сереге шли. После школы, – ответил один из подростков и кивнул на товарища.

– Я обычно с другой стороны захожу, – пояснил второй. – Но там вчера раскопали, не пройдешь. Вот мы и пошли здесь.

За «Жигулями» действительно виднелась вытоптанная тропинка, уходящая в кусты, и пустырь за ними. Ее границы не смог размыть даже сегодняшний дождь.

– Ее убили? – спросил Серега.

Лев Иванович пожал плечами:

– Возможно. А ты, Сергей, значит, местный?

– Ну да, вот в этом доме живу, – указал парень.

– А эту девушку раньше не видел здесь?

– Не помню. Нет, кажется.

– А утром или ночью ничего подозрительного не слышал?

Сергей на несколько секунд призадумался.

– Да нет вроде.

Как всегда. До боли знакомая старая песня из разряда «не знаем, не видели, не слышали». Но возможно, парнишка действительно ничего не видел. Если бы убийство произошло средь бела дня прямо под окнами, тут, даже несмотря на дождь, нашлись бы свидетели. Значит, все-таки ночью. Или утром, пока не рассвело.

Гуров с неприязнью посмотрел на появившиеся во дворе фигуры. Вот и следователи пожаловали. Сейчас еще придется идти по ближайшим домам, жильцов опрашивать. Сыщик покрутил головой по сторонам. Домов здесь всего три, и это только тех, что совсем рядом. Хорошо, что не современные новостройки с кучей этажей и, соответственно, квартир. А учитывая, что сейчас рабочий день, не факт, что много людей будет дома. И вишенка на торте – сообщить родителям покойной. То, что Лев Иванович считал одной из самых неприятных вещей в своей работе. Или даже самой неприятной.

Когда Гуров вернулся в свой кабинет, настроение у него, казалось, еще больше ухудшилось. Дождь так и не прекратился, а, наоборот, пошел еще сильнее, поход по домам, даже при содействии Романа, тоже ничего не дал, до родителей дозвониться не удалось. Вдобавок у зонта надломилась спица. А еще перед глазами почему-то постоянно всплывало лицо убитой девушки. На нем, казалось, не было страха или ужаса, но застыла какая-то тревожность и даже, по ощущениям Льва Ивановича, надежда. Хотя, если ее действительно задушили, страх должен был быть. Или нет? Или все случилось быстро и неожиданно? Может, эта погибшая Наташа знала своего убийцу? Судмедэксперт сказал, что ее задушили. Напали со спины?

Не без труда отбросив все неприятные мысли, Гуров поставил чайник. Просто чтобы хоть немного отвлечься. Похоже, сегодня просто не его день. Как говорят в народе: если не везет, так во всем и сразу. Хорошо хоть, рабочий день подходил к концу, а вместе с ним и дежурство. После обеда даже поток посетителей иссяк. Хоть что-то радовало, точнее, если быть до конца честным, не раздражало.

Телефон, лежащий на столе, противно завибрировал. Сыщик поморщился и посмотрел на экран. Это был Крячко. Небось отоспался после «ночной», подумал Лев Иванович и нажал на кнопку ответа.

– Привет.

– Привет дежурному, – в своей неизменно веселой манере ответил Стас.

– И вас туда же, – невесело усмехнулся Гуров.

– О, чую, какая-то пакость приключилась. Очередной трупик?

– Он самый.

– Криминальный?

– А какой еще?

– Понял, – не стал хохмить в ответ напарник. – Кого грохнули?

– Девушку двадцати двух лет. Нашли во дворе собственного дома.

– Студентка?

– Похоже на то. До родни я не дозвонился.

– Свидетелей, конечно же, нет?

– При такой-то погоде?

– Тоже верно. Не зарезали хоть?

– Нет. Скорее всего, задушили.

– Все ясно. Ладно, Лева, не буду мешать. Завтра все подробности расскажешь.

Чайник уже закипел. Сыщик налил чай и уже собрался сделать первый глоток, как телефон опять зазвонил. В этот раз номер был незнакомый. Точнее, Лев Иванович набирал дважды его раньше. Это была мать погибшей девушки.

– Слушаю, – ответил Гуров.

– Здравствуйте, вы мне звонили час назад, – произнес в трубке женский голос.

– Все верно, я звонил вам. Полковник полиции Гуров. Вы – Юлия Викторовна Савина?

– Да, это я.

– Юлия Викторовна, у вас для нас неприятная новость…

Домой сыщик возвращался в самом мрачном расположении духа. Супруга Мария, заметив его лицо и состояние, ничего говорить не стала. Лишь коротко сообщила, что будет в комнате. Лев Иванович кивнул и остался ужинать в одиночестве.

Весь вечер он нет-нет да и вспоминал убитую Савину. И поймал себя на странном ощущении. Профессиональная привычка заставляла его мозг думать о сегодняшнем убийстве, мысленно прорабатывать все версии и возможные шаги в расследовании. И вместе с тем возникало стойкое нежелание этим заниматься. Как будто что-то подсказывало Гурову сегодня взять паузу. «Точно, не мой день», – мысленно сказал сам себе сыщик и, поставив в раковину чашку, пошел в комнату.

– Может, фильм посмотрим? – предложила жена, увидев его.

– Давай, – согласился сыщик. – А какой?

– Найдем. Есть кое-что на примете. Хоть отвлечешься.

– От работы?

– От тяжких дум и весенней хандры. А то ты как пришел, на тебе лица нет.

– Может, на работе неприятности?

– Ой, Гуров, да какие у тебя могут неприятности, кроме нераскрытых дел и непойманных злодеев? И не делай такое лицо. Слава богу, я тебя давно знаю. И вообще, знаешь, хватит про службу. Отвлекись. А там все и наладится. По крайней мере, завтра точно.

– Ох, Маша, твои слова бы да богу в уши.

– И все равно ты знаешь, что я права. Садись, сейчас я включу. – Мария взяла в руки пульт. – Или, если хочешь, можешь рассказать, чего там нехорошего сегодня приключилось.

– Не буду. Ты права, надо действительно отвлечься.

– О чем я и говорю, – улыбнулась супруга.

Она защелкала кнопками на пульте. Лев Иванович повторно согласился с Марией, теперь уже мысленно. Надо переключиться на что-то другое. Все равно убийца студентки никуда не убежит. Тем более что сразу не пойман.

* * *

Надоевший за последние дни дождь к утру наконец-то прекратился, и у Гурова ощутимо улучшилось настроение. Это отметил даже Крячко, который, видимо, хорошенько отдохнул после ночного дежурства.

– Я смотрю, ваше величество сегодня в духе пребывать изволят, – весело заметил он, помешивая ложкой сахар в стакане с чаем.

– Угадала челядь, – в тон ему ответил сыщик, снимая куртку.

– Дай-ка еще раз угадаю: погода улучшилась. Вон даже солнышко местами проглядывает.

– И снова угадал.

– Что-то я сегодня банален, – словно самому себе заметил Стас. – Начал беседу с погоды.

– Здесь ты Америку не открыл, Стас. Многие разговоры именно так и начинаются.

– Согласен. Тогда предлагаю перейти к делам более насущным.

– Ты о вчерашнем убийстве?

– А о чем же еще?

– Я же тебе рассказал вчера.

– Лева, а подробности? Рассказать-то ты рассказал, что, мол, девчонку молодую убили. Но я по голосу твоему почувствовал, что настроение у тебя на редкость паршивое, поэтому и не стал больше ничего расспрашивать. Да и вечер уже был. Единственное, что ты сообщил, что ее нашли во дворе собственного дома, ничего не взяли и, похоже, придушили.

– Так и есть. Если хочешь подробностей, – сказал Лев Иванович, – то вот тебе, пожалуйста. Наталья Николаевна Савина, двадцати двух лет. Студентка, но при этом и работает. Проживала одна. Но, по словам участкового, эту квартиру ее родители раньше сдавали. А потом девчонка заселилась.

– Наверно, как поступила, – уверенно предположил Станислав.

– Наверняка. С матерью ее вчера поговорил по телефону, но та в таком шоке была.

– Ну, это понятное дело. С родителями можно потолковать, как отойдут. Им сейчас точно не до версий и ни до чего остального.

– Единственное, что мне мать смогла рассказать, – это то, что дочка с каким-то парнем жила, потом они поругались и она вернулась обратно в эту квартирку.

Здесь уже угадал Гуров – они ведь с участковым Романом на месте происшествия говорили о том же самом. Впрочем, тут не надо быть выдающимся гением или гигантом мысли. Такие ситуации довольно банальные и встречаются сплошь и рядом.

– Что за парень, не сказала, – не спросил, а предположил Крячко.

– Какой-то Вова.

– Вова, Вова, голова дубова… Ладно, с Вовой потом. Ты мне, Лев Иванович, лучше вот что скажи: ее когда убили?

Сыщик пожал плечами:

– Думаю, что ночью или рано утром. Эксперт то же самое сказал. И знаешь, Стас, я думаю, ее придушили не там. Не возле собственного дома.

– Привезли или притащили?

– Скорее всего.

– Уже интересно. Не проще ли подкараулить возле дома, а не везти потом труп по месту жительства?

– Ну, это уже не ко мне вопрос.

– Понятно, что не к тебе. Просто, Лева, у меня другой вопрос, наибанальнейший.

Что это за вопрос, Лев Иванович прекрасно понимал. Мотив. Если не ограбление, то тут могло быть что угодно – гадать можно до завтрашнего утра, если не дольше.

– Надо отрабатывать ее связи, – сказал он.

– Естественно. Значит, студентка, еще и работала, плюс имелся некий хахаль по имени Вова. Это не считая всяких подружек, товарок и прочих приятелей.

– И соседей.

– И их тоже.

– Родителей пока не трогаем. Пусть немного придут в себя. Давай сначала пробьем телефончик убитой, посмотрим все номера. Судя по найденному в сумочке бейджику, работала она в какой-то фирме.

– Может, стажировалась? Она ведь студентка.

– Может. Или подрабатывала.

– А на кого она училась?

– На экономиста.

– Не МЭИ, случайно?

– Нет, какой-то не из расхожих. Да и филиалов их в том районе нет. Помнишь, пару лет назад тоже студента-экономиста грохнули?

– А, это, кажется, когда я в отпуске был.

– Ну да. Вот тот в МЭИ как раз учился. Я чуть ли не все их корпуса тогда по всему городу изучил.

– Да, развелось этих всяких экономических вузов, – ухмыльнулся Станислав.

– А что ты хочешь? Экономика всегда была востребованной специальностью. Что раньше, что сейчас.

– Не спорю. А помнишь, одно время и юристы были в моде? Чуть ли не наравне с этими. На юридический бешеные конкурсы были, даже на платные отделения.

– Помню, было дело. Но они и сейчас, мне кажется, популярности не теряют.

– Нет, Лева, они понемногу сдают позиции компьютерщикам. Информационные технологии, программы всякие, интернет и все сопутствующее. Эти-то, пожалуй, всех юристов переплюнут.

– Да, наверное. Ладно, Стас, разговаривать и обсуждать – это, конечно, хорошо…

– Но надо и работу работать, – закончил напарник.

– Вот именно. Займемся телефончиком этой Наташи. Наши спецы его разблокировали, так что можем приступать.

Проверка номеров, звонков и сообщений с телефона погибшей Савиной заняла прилично времени. Что, в общем, ожидаемо. Студентка, судя по всему, была девушкой общительной. Гуров выписал на отдельный листок наиболее часто встречающиеся номера. Один из них и был номером ухажера Вовы. Потому что Наташа с ним созванивалась ежедневно, и не по одному разу, за исключением последних трех дней жизни.

Незнакомых номеров было крайне мало. Но в последний день жизни студентки (то есть накануне обнаружения ее тела, как условно наметил сыщик) неизвестные не звонили. Судя по всему, Савина была человеком пунктуальным и, видимо, записывала всех, даже тех, с кем говорила по телефону один-два раза.

Естественно, была и куча пропущенных звонков в день ее смерти. Что не удивляло – могли звонить и с учебы, и с работы. Даже тот самый Вова позвонил. Мысленно порадовавшись аккуратности покойной, Лев Иванович отметил галочками несколько пунктов в своих записях.

– Что, Лев Иванович, – посмотрел на него Крячко, – начинаем встречи?

– Да, – ответил Гуров. – Значит, сделаем так: бери на себя студентов и хахаля Вову. Он, как мне кажется, тоже студент. А я займусь соседями и коллегами.

– Последнее будет вернее, – заметил Стас. – Если, по словам участкового, она надолго куда-то уезжала и только недавно вернулась обратно, то вряд ли соседи что-то эдакое расскажут.

– Так-то да, но кто знает. В нашей работе не бывает мелочей и случайностей.

– Вот случайности как раз бывают.

– Не буду спорить, – поднял руки сыщик, оставшись все же при своем мнении. – Пробьем адреса – и вперед.

– А как хоть выглядела эта Савина? Фотки прижизненные есть?

– Еще бы. – Лев Иванович залез в телефон. – Вот смотри.

Напарник поглядел на фото еще живой студентки.

– Хороша была Наташа, краше не было в селе, – заметил он.

– Вообще-то Танюша, – покосился на него Лев Иванович.

– Лева, не вредничай. Помню я этот стих в оригинале. Но просто как удачно рифма легла.

– Ладно, рифмоплет, давай дела делать. Сам же говорил.

– Так я и не отказываюсь.

Спустя короткое время у сыщиков на руках были адреса Наташиного кавалера и нескольких ее сокурсников и коллег. Распределив их между собой, они собрались и вышли из здания.

– Ты как, безлошадный пока? – спросил Станислав.

– Пока да. Но в ближайшие день-два уже должны все сделать.

– Может, подвезти тебя?

Гуров покачал головой:

– К ней на работу не по пути.

– Ну, так начни с соседей. Там как раз по пути. Я тебя высажу, а сам поеду в институт.

– Тоже не вариант. Сейчас день. Коллеги-то точно будут на месте, а вот соседи – не факт. Я к ним думал ближе к вечеру уже отправиться. Или вечером.

– Мое дело предложить, – развел руками Крячко.

– А мое – отказаться. Спасибо, Стас. Доберусь уж как-нибудь на своих двоих.

– Тяжко будет, – подмигнул напарник. – После машины-то.

– Ничего, не сахарный. Не растаю. Да и дождя, слава богу, нет.

На том они распрощались и пошли каждый в свою сторону.

Ехать на общественном транспорте после многолетней езды в собственной машине и впрямь оказалось делом если не тяжким, то очень непривычным. Не сказать, конечно, что сыщик не вылезал из-за руля собственного авто – ему приходилось нет-нет да и ездить на автобусах, троллейбусах и прочих видах городского транспорта. Но, как верно говорят автовладельцы, к собственной машине привыкаешь.

Однако поездка прошла на удивление гладко. Льву Ивановичу не пришлось торчать в пробке или цепляться одной рукой за поручень в давке в салоне. Но ему казалось, что он ехал невообразимо медленно.

От остановки пришлось идти еще квартал. Фирма, где работала или подрабатывала, а может, и стажировалась Наташа Савина, располагалась в новом многоэтажном здании. Гуров подумал о том, что до института, где училась убитая, отсюда ехать если не слишком долго, то, по крайней мере, прилично. Остановок десять как минимум, а то и больше. Интересно, где же она жила? Может, у этого Вовы? А он как раз где-то неподалеку обитает. Тогда, в общем, все логично. Отработала и прогулялась немного пешочком до дома. Хотя, учитывая, что студентка в своей квартире жила одна, то могла бы и кавалера к себе пригласить пожить. Ну, или просто в гости приглашать. Правда, тогда бы до работы было далековато. Что так, что эдак. А собственной машины у Наташи не было – сыщик пробил данные в ГИБДД. Савина среди водителей и автовладельцев не числилась.

Охранник на первом этаже подсказал, как найти нужную контору. Лев Иванович не стал вызывать лифт, благо она находилась на третьем этаже. Поэтому он поднялся по лестнице и по висящим на стене табличкам и стоящему в коридоре рекламному стенду быстро отыскал кабинеты фирмы. Сначала Гуров решил зайти напрямую к руководству, но директора на месте не оказалось, о чем услужливо сообщила высокая крашеная блондинка лет двадцати пяти.

– А когда ваш начальник будет? – уточнил сыщик.

– Часа через три, – пожала плечами девушка. – А вы по какому вопросу?

– Полиция. – Лев Иванович протянул развернутые «корочки».

Секретарша нахмурилась.

– Что-то случилось? – спросила она.

– Случилось, – ответил Гуров. – Скажите, у вас работала Наталья Николаевна Савина?

– Наташа? Да, у нас. Но ее уже второй день нет, и дозвониться до нее не можем.

– А она уже и не придет.

– Почему?

– Убили ее позавчера.

– Как – убили? – ошарашенно вытаращилась на сыщика блондинка.

– Вот так. Задушили во дворе собственного дома. Поэтому она и не пришла, и на звонки не отвечала.

– Господи. – Пальцы девушки задрожали. – Как же так?

– Как вас зовут?

– Карина, – прошептала секретарша, и из ее глаз покатились слезы. Она быстро отвернулась и потянулась к лежащей сзади на тумбочке сумочке. Достав из нее салфетку, блондинка всхлипнула. – Простите.

– Ничего, ничего. – Сыщик сочувственно посмотрел на нее. – Вы дружили с Наташей?

Карина кивнула.

– Вы помните последний день, когда она приходила на работу? Может, она чего-то боялась? Или с кем-то серьезно поссорилась?

– Да нет. – Девушка шмыгнула носом и начала аккуратно вытирать глаза. – Расстроенная была, но она и до этого несколько дней такая приходила. А поссорилась… Потявкалась Наташка со своим придурком, как раз перед выходными, и ушла от него.

– С каким придурком? – спросил Лев Иванович, несмотря на то что знал ответ.

– Да с Вовкой. Он тут живет, на соседней улице. И Наташка у него жила, пока не поругались.

– Сильно?

– Сильно. Наташка мне позвонила в выходные, вся в слезах и в соплях. Мол, Вовка ее встретил свою бывшую, они стояли, смеялись да за ручки держались. А Наташка спалила, когда с работы шла. Ну, она так рассказала. Она бегом на квартиру, вещи собрала и к себе уехала.

Гуров удержался от невольной усмешки. Молодость, любовь-морковь и прочее, как выразился бы Крячко. По сути, студентка могла психануть, даже не разобравшись в ситуации.

– А когда Вовка ей позвонил, – продолжала Карина, – она на него наорала, наговорила ему всего и послала. Он ей потом названивал все равно.

– Извиниться пытался или объяснить?

– Наверно. Да я тоже ей сказала, мол, ты послушай, что он скажет. А Наташка такая: да нет, пошел он, пусть к своей бывшей и катится. Ну, такой вот она человек. Если парень от нее налево посмотрел…

– …то сразу развод и девичья фамилия, – закончил сыщик, все же не удержавшись от невинной шутки. Но, может, хоть от нее собеседница не начнет реветь в три ручья и сможет нормально поговорить.

– Да, типа того.

– И мириться не собиралась?

– Ну, потом бы Наташка отошла, но она прямо и расстроенная, и злая была. Я ее даже в клуб хотела позвать в следующие выходные, чтоб развеялась маленько. – Секретарша снова погрустнела.

– Вы знаете этого Вову?

– Видела пару раз. Высокий такой, симпатичный. С модной причесочкой.

– Студент?

– Нет, он старше Наташки. Где-то даже работает. Мне Наташка говорила, но я сейчас уже не помню.

– И у Наташи давно с ним отношения были?

– Где-то год, наверно. Они сначала просто встречались, потом она к нему переехала.

– А кроме этого Вовы, у Наташи не было еще с кем-то ссор или скандалов?

Блондинка помолчала пару секунд.

– Да нет. Здесь точно нет. Да и в институте у нее вроде все нормально было.

– А кем она у вас здесь работала?

– Да она у нас, можно сказать, подрабатывала.

– На полставки?

– Ну да. Но шеф ей уже предложил, мол, закончишь, давай к нам, уже по полной.

– Наташа давно у вас?

– Года два, наверно. Даже больше. Она вроде в следующем году уже должна была окончить, диплом получить. И, наверно, у нас бы и осталась. Ей здесь нравилось.

– Здесь она только с вами дружила?

– Да Наташка со всеми хорошо общалась. У нас коллектив такой дружный, прикольный.

– И начальник не особо вредный.

– Ой, что вы. Дмитрий Сергеевич у нас вообще душка. – Впервые за время беседы Карина улыбнулась.

– Скажите, а в тот день, когда Наташа последний раз была на работе, она потом куда-то собиралась? Я имею в виду, после работы.

– Вроде нет. Говорила, что ей там какой-то доклад, что ли, делать надо. Потом я ей звонила, уже вечером, часов в десять или около того. Наташка на улице была.

– Это она сказала?

– Да, сказала, что вышла в аптеку, потому что голова разболелась. Собиралась на следующий день, как обычно, сначала на пары, потом – сюда. И вот… – Блондинка тяжело вздохнула.

– А вы сами где были тогда?

– Да дома, где же еще?

Дальнейшая беседа, как и разговор с остальными сотрудниками, ничего толком не прояснил. Кроме предположения о ссоре с ухажером, которое подтвердилось на все сто. Но в этом Лев Иванович особо и не сомневался. Осталось разыскать этого Вову. Кто знает, что там за отношения были, как они поссорилась и что Наташа наговорила на прощание своему возлюбленному. Может, он к ней мириться пришел, девушка ему – от ворот поворот. Слово за слово, опять ссора… А они, как известно, могут иметь непредсказуемый финал. Бывало и похлеще, чем удушение где-то на темной улице.

### 2

Корпус института, в котором училась покойная Наталья Савина, был относительно новым. Окинув его взглядом, Крячко навскидку предположил, что работает он года три, от силы пять со дня постройки. По крайней мере, не было видно характерных для старых зданий трещин в стенах, осыпающейся штукатурки или грязного налета. Впрочем, за состоянием и внешним видом недвижимости в городе следили. В этом Стас, который запросто мог отпустить не одну шпильку в адрес местных чиновников, упрекнуть последних не мог. Да и вузы в их городе не самые бедные и захудалые, особенно этот, который имел экономический профиль.

Показав неприветливой пожилой даме на «вертушке» удостоверение и выяснив месторасположение деканата, Станислав направился прямиком туда. Там можно узнать не только про погибшую студентку, но и расписание группы, в которой она училась. Хорошо бы у ребят сейчас были занятия. Иначе сыскарю бы пришлось или ждать, или вылавливать их по одному бог знает где.

Но ему повезло. Документовед, молодая девушка по имени Даша, учащаяся здесь же, в магистратуре, узнав о случившемся, заохала и покачала головой.

– Какой ужас, – сказала она. – Кто же ее?

– Выясняем, – просто ответил Крячко. – Дашенька, а расскажите мне про Наташу, пожалуйста.

– А что рассказать?

– Каким она человеком была. Может, у нее конфликты с кем-то были, ссоры?

– Нет, вы что, какие ссоры? Наташа была девушкой веселой, приятной. И умной, кстати.

– Ну еще бы. Дураки обычно после первого семестра первого курса отсеиваются.

– Да есть такие, кто и до последнего досиживает. Но Савина не из таких. Училась она очень хорошо. Все сдавала в срок, всегда без «хвостов». Отличница была.

– Наверно, еще повышенную стипендию получала.

– Нет, у нас же коммерция. Наташа и в разных мероприятиях участвовала, на конференциях…

– Активистка, в общем.

– Ну да. Она даже у преподов на хорошем счету была.

– Да, – оценил Стас. – Действительно, хорошая студентка. А с одногруппниками у нее какие отношения были?

– Нормальные, хорошие. У нас же тут быстро узнают, если где-то какой-то скандал.

Еще бы, мысленно сказал сыщик, если тут как в большой деревне. Все у всех на виду, сложно было бы не узнать.

– У Наташи, – продолжала Даша, – в группе скандалов не было. Но у них и группа хорошая, дружная.

– А вы не замечали, в последнее время у Наташи никаких проблем ни с кем или ни с чем не было?

Документовед вздернула носик:

– Мне показалось, что последние дни она ходила какая-то то ли грустная, то ли расстроенная. Но я не спрашивала, это не мое дело. Мало ли, может, проблемы какие.

– Да, от них, увы, никуда не денешься.

Девушка согласно закивала.

– А вы ничего не знали про Наташину жизнь, так сказать, вне института? Где она жила, с кем дружила, общалась…

Собеседница покачала головой:

– Не знаю. Сама она не рассказывала, а я не спрашивала.

– Даша, а сегодня у Наташиной группы есть занятия?

– Есть. Сейчас я вам точно скажу. – Даша повернулась к монитору компьютера и пощелкала мышкой. – У них сейчас пара в тридцать первой аудитории. Это, как выйдете, налево по коридору и за угол, первая дверь, рядом с лестницей. Найдете, там номер на двери будет.

– А скоро закончится?

– Минут через десять. – Документовед взглянула на часы. – Точнее, двенадцать.

– Надеюсь, их не отпустили раньше, – улыбнулся Станислав.

– Нет, – улыбнулась девушка в ответ. – Там сейчас препод строгий, он раньше никогда не отпускает.

– У них группа большая?

– Числится четырнадцать человек, но ходит всегда меньше. Человек восемь-десять точно будет.

– Дашенька, спасибо вам огромное. – Крячко искренне приложил руку к груди.

– Не за что.

Двенадцать минут – ерунда, можно и подождать, подумал Стас, неторопливо шагая по коридору. Остановившись у нужной двери, он поглазел по сторонам и отошел к окну напротив. Хорошо бы преподаватель вышел первым. А уж студентов он бы успел задержать, пока не сбежали. Как успел сыщик заметить краем глаза на мониторе документоведа, эта пара была у ребят последней. Что тоже хорошо: не будут убегать под предлогом, что им надо на следующую, очень важную. Хотя, конечно, и задерживаться после последней – не шибко впечатляющая перспектива.

В коридорах начали раздаваться хлопки дверей. Вскоре открылась и тридцать первая аудитория. Из нее вышел невысокий пожилой мужчина в старомодном костюме и с портфелем в руке. Почти сразу же Станислав подошел к двери и чуть не столкнулся нос к носу с двумя девушками.

– Барышни, стойте. – Он приподнял руку.

– Вы кто? – удивилась одна из студенток.

– Товарищи студенты! – повысил голос Крячко. – Я из полиции. Попрошу всех задержаться. Это ненадолго.

Находившиеся в аудитории юноши и девушки, уже собирающие и собравшие свои сумки и рюкзаки, замерли и удивленно-вопросительно уставились на неожиданного гостя. Даша не ошиблась – Стас насчитал в аудитории девять человек. Они замерли на своих местах.

– Полковник Крячко Станислав Васильевич, – представился сыщик и достал удостоверение. – Кто не верит, можете подойти, посмотреть поближе. Удостоверение настоящее.

Несколько человек заулыбались. Но никто подходить не стал, видимо, поверили на слово.

– Ребята, кто у вас староста группы? – продолжал Станислав.

– Я, – отозвался высокий темноволосый парень в очках.

– Как вас зовут?

– Михаил Третьяков.

– Миша, вы уже знаете, что случилось?

– Случилось? – переспросил студент.

– Да, с вашей одногруппницей Натальей Савиной.

– А что с ней случилось? – нахмурился Миша. – Она уже второй день на занятия не приходит и не отвечает ни в нашем чате, ни на звонки.

– Значит, не знаете. – Крячко покачал головой. – Ребята, Наташа Савина погибла.

На лицах студентов отразилась целая гамма эмоций – от удивления до страха.

– Как – погибла? – пискнула полненькая девушка с косой.

– Вот так. Убили ее.

Теперь уже шок был на всех лицах.

– Как – убили? – только и смог спросить староста.

– Задушили. Нашли ее мертвой возле собственного дома вчера днем.

Молодые люди сидели как пришибленные. В аудитории стояла такая тишина, что, казалось, здесь абсолютно пусто и никого нет.

– Поэтому, – нарушил молчание Стас, – я хочу, чтобы вы мне рассказали все про Наташу, что знаете. И про последний день, когда она была здесь.

– По одному? – неуверенно спросил Миша. – Или все сразу можем отвечать?

– Давайте так. – Сыщик сел за преподавательский стол. – Вы сейчас все пересядете на последние парты и будете подходить ко мне по одному, как на зачете или экзамене. Устраивает?

Студенты переглянулись и закивали.

– Вот и славно, – одобрил Станислав. – Первый пошел, кто самый смелый. Хотя можете меня не бояться. Это всего лишь беседа.

Юноши и девушки переместились в конец аудитории. Первым, естественно, пошел отвечать староста. «Ответственный парень, – подумал про себя Крячко. – Подает другим пример».

Много времени беседа со студентами не отняла. Просто потому, что они толком ничего такого, что бы серьезно зацепило внимание Крячко, не сказали. Пара девушек, с которыми Савина дружила, рассказали о ее ссоре с ухажером по имени Вова, из-за чего Наташа последние несколько дней ходила грустная и подавленная. Что, впрочем, не сказалась на учебе – погибшая так и продолжала ходить на занятия и отвечать на семинарах, пожалуй, даже более рьяно, чем обычно. Ничего удивительного, отметил про себя Стас. Немало людей в подобных ситуациях уходят с головой в учебу, работу и прочие дела, лишь бы отвлечься от горьких мыслей.

Что же касается Наташиного кавалера, то про него студентки рассказали, что он старше своей сердечной подруги, работает в какой-то солидной организации (так им сказала сама Савина), но в какой именно, понятия не имели. Частенько встречал ее после занятий, и они довольно долго жили вместе у него дома. Из-за чего Наташа и каталась на занятия откуда-то, хотя ее собственное жилье было недалеко. Самого Вову девушки описали как симпатичного молодого человека лет двадцати пяти примерно, сообщили, что он ездит на своей «Тойоте». Номеров машины, разумеется, не то что не запомнили, а вообще на них даже не смотрели. Что тоже было неудивительно. Точного адреса, как и фамилии этого Вовы, Наташины одногруппницы не знали, несмотря на то что были пару раз у нее (точнее, у Вовы) дома, но обозначили примерно район и квартал.

Остальные студенты сказали и того меньше. Конфликтов, ссор и дрязг у покойной Савиной ни с кем не было. Да и вообще ребята охарактеризовали ее как человека, не любящего идти на конфликты. Только в самом крайнем случае, но таковых они не припомнили. Отношения у нее были со всеми прекрасные, ну, или, по крайней мере, мирные. «Ну, прямо-таки абсолютно бесконфликтный человек, – подумал сыщик. – Ни с кем, кроме хахаля, не ссорилась». Разумеется, не было и жалоб на чьи-то угрозы или тревожность. В этом Станислав тоже усомнился, несмотря на заверения одного из студентов – чудаковатого маленького паренька с растрепанными волосами, что у Наташи все на лице было написано. Тут уж Крячко не удержался от саркастического вопроса по поводу подобной уверенности, на что собеседник совершенно бесхитростно ответил, что увлекается психологией, любит наблюдать за людьми и их эмоциями. Полезное качество, оценил Стас, но с такими увлечениями явно надо было не сюда идти учиться, а как минимум на психолога.

Поблагодарив молодых людей, сыщик не стал больше их задерживать, распрощался и покинул институтский корпус. Обеденное время он уже пропустил, поэтому решил заскочить в какое-нибудь подходящее заведение перекусить. Но для начала набрал номер напарника.

Гуров ответил сразу.

– Уже на месте? – осведомился Станислав.

– Да, только зашел. Буквально за пару минут до твоего звонка.

– По соседям не поехал?

– Рано еще. Ближе к вечеру выдвинусь. Ты задерживаешься?

– Нет, уже освободился. Сейчас поем где-нибудь на ходу и скоро буду.

– Что-то интересное есть?

– Да как тебе сказать…

– У меня примерно так же, – ободряюще произнес сыщик. – Так что подъезжай, покумекаем за дела наши скорбные.

– Что, неужели все так плохо?

– Да не то чтобы плохо, Стас. Ладно, не буду тебя задерживать, иди ешь. А придешь, поговорим.

– Добро.

Вернувшись, Крячко застал Льва Ивановича за копанием в телефоне убитой студентки.

– Что, друже, не идет работа? – подмигнул Стас.

– Очень даже идет, – в тон ему ответил Гуров и отложил аппарат. – Как прошла беседа с подрастающим поколением?

– Там уж выросли все. – Сыщик снял куртку и сел за стол. – А если в общем и целом, то ребята сказали, что конфликтов и ссор у убитой Наташи ни с кем не было.

– За исключением ухажера Вовы, – заметил сыщик.

– Верно. Угроз ей тоже ни от кого не поступало, напуганной девчонка не была. Ну, разве что расстроенная ходила из-за того, что с любимым поцапалась. В последний день она, как обычно, собралась после занятий и поехала на работу. Вечером общалась с ребятами в их студенческом чате, они там всякие пары-семинары обсуждали. Вот, собственно, и все. На следующий день Наташа не появилась ни лично, ни в этом чате, на звонки не отвечала. Ребята сказали, что хотели уже к этому Вове домой ехать или к ней самой, чтобы выяснить, куда она пропала и не случилось ли чего. Но тут объявился я и все прояснил.

– Я сомневаюсь, что они бы поехали, – покачал головой Лев Иванович. – Скорее работники деканата или кафедры бы отправились. И то не факт.

– Не скажи, Лева, не скажи. Я хоть с этими ребятишками и недолго пообщался, но заметно, что у них группа очень дружная. Может, все, конечно, и не пошли бы, но половина – точно.

– Тогда ладно, поверю на слово.

– Правильно. Узнал я немножечко про этого Вову. Ему примерно лет двадцать пять, ездит на черной «Тойоте» и работает в каком-то очень хорошем месте.

– Очень хорошем? – улыбнулся Гуров.

– Со слов Наташиных одногруппниц – да, – ответил напарник. – Хотя я бы не стал в это верить на сто процентов.

– Да, люди склонны иногда преувеличивать. А уж если с чужих слов что-то узнают…

– О чем и речь. Но телефончик этого Вовы есть, можно и адресок пробить.

– Это запросто.

– Ну а ты, Лева, что интересного расскажешь?

– Боюсь, что ничего. – Сыщик откинулся на стуле. – Частично мой рассказ даже совпадет с твоим. Это что касается ссоры убитой с ее кавалером.

– То есть на работе тоже знали?

– Да, она подружилась с секретаршей, ну и та, естественно, была в курсе Наташиной жизни. Последние дни Савина ходила расстроенная и грустная из-за этой стычки. В последний вечер, часов в десять примерно, выходила в аптеку. Вроде у нее разболелась голова и она пошла за лекарствами.

– Это со слов секретарши, как я понимаю.

– Да. Она ей позвонила в это время, и было слышно, что девчонка на улице.

– А из-за чего они поцапались? Я у девчонок в институте спросил, но они, опять же ссылаясь на убитую, сказали, что вроде как он повел себя очень некрасиво.

– Можно и так сказать. Со слов Карины, секретарши, Савина застукала этого Вову в компании его бывшей пассии.

– Что же, они там целовались? Или, пардон, любовью занимались?

– Ни то ни другое. Просто стояли, держались за ручки, смеялись и мило беседовали.

– И студентка из-за этого устроила любимому скандал? – склонил голову Станислав.

– Да.

– Ну и дура. Нехорошо, конечно, так о покойниках…

– Знаешь, люди тоже разные. А уж женщины тем более.

– Я понимаю. Но если ничего такого уж серьезного, ну поговорила бы, пусть на повышенных тонах, ну обозвала бы по-всякому, ну по физиономии бы надавала пару раз. А тут сразу – пошел вон, развод и девичья фамилия. Хотя ты прав. Люди все разные.

– Или секретарша чего-то недоговорила, или не все знала.

– Или так. И что мы с тобой, Лев Иванович, в итоге имеем?

– А в итоге мы с тобой, Стас, имеем вот что: девушка Наташа, у которой не было ни с кем ни конфликтов, ни ссор, за исключением кавалера, нашлась задушенной во дворе собственного дома. Кто задушил, неизвестно, мотив тоже неясен. Потому что ее не ограбили и не изнасиловали. Эксперт это подтвердил.

– Мутная история, – резюмировал Станислав и подпер руками подбородок.

– Как и многие другие.

– Слушай. – Крячко посмотрел на коллегу. – А если это Вова?

– Думаешь, приехал к своей зазнобе мириться, что-то пошло наперекосяк, и он в порыве злости взял да и порешил девушку?

– А что тебя удивляет? Мало ли таких историй в нашей практике было?

– Да было, я не отрицаю. И немало. Можно взять за основу как вариант. Все равно других пока нет.

– Почему же нет? – возразил Стас. – Может, у них какой-нибудь маньяк в районе орудует.

– Еще скажи, что у нас на каждой улице по «серийнику» живет. Ты ведь сам прекрасно знаешь, что серийные убийцы у нас в меньшинстве по сравнению с теми же бытовыми «мокрушниками».

– Но, согласись, на обычную «бытовуху» не тянет.

– Здесь да, согласен. Тогда пока примем твою версию за рабочую.

– То есть за Вовочку возьмемся?

– За него. Давай-ка пробьем его адресок и все сопутствующее.

Это оказалось делом недолгим. Лев Иванович покрутил в руках бумажку с написанным на листке адресом.

– А ведь и правда, не соврала секретарша, – заметил он. – Наш Вова, он же Владимир Алексеевич Четвериков, действительно живет рядом с офисом, где работала убиенная.

– У нас где-нибудь засвечен? – уточнил напарник.

– Нет, – покачал головой Гуров. – Не судим, не привлекался. Работает не поверишь где.

– В администрации президента?

– Не совсем, но близко. В одном из подразделений мэрии.

– У-у-у, – протянул Крячко и неподдельно скривился. – Еще скажи, что начальник какой-нибудь.

– Здесь не указано, но сомневаюсь. Ему двадцать шесть, а чтобы каким-нибудь, пусть и мелким начальником в мэрии в таком возрасте стать, надо иметь ну очень хороший блат.

– А откуда ты знаешь, что этот Вовочка такого блата не имеет?

– Да я, Стас, не больше твоего об этом знаю. Надо бы побеседовать с ним.

– На рабочем месте?

– Можно и там, если дома не застанем. Если он, конечно, ответственный работник, а не какой-нибудь раздолбай-прогульщик.

– Лева, раздолбая точно не стали бы держать. Хотя у нас во всяких администрациях таких добрая половина, если не больше.

– Что есть, то есть. Ладно. – Сыщик посмотрел на часы. – Приближается конец рабочего дня, значит, скоро народ пойдет по домам.

– Поедешь по соседям?

– Ну да. Уж точно побольше народу на месте застану.

– Мне кажется, там пролет со свистом, – все же высказал свое сомнение Стас. – Если Наташа долго у своего Вовочки обитала, что соседи могут знать о ее жизни? Они толком ее даже не видели. Или ты думаешь, что кто-то среди ночи или под утро нос в окошко высунул и увидел, как выкинули бездыханное тело красной девицы?

– Кто знает, дружище, кто знает, – подмигнул Лев Иванович и встал из-за стола. – К слову, про Вову: он своей подружке в тот вечер не звонил.

– Это ни о чем не говорит, – пожал плечами напарник. – Мог и не звонить, а просто приехать неожиданно. Потому что, как мы с тобой поняли по звонкам, девчонка просто не брала трубку после ссоры. А Вова ну очень хотел с ней поговорить, объясниться и разрешить ситуацию.

– Об этом не худо бы у самого Вовы спросить.

– Предлагаешь смотаться к нему?

Надевавший куртку Гуров немного помолчал.

– А знаешь, попробуй. Наверняка тоже будет вечером.

– Не скажи, Лев Иванович. Он ведь, чай, не дед старый, чтобы дома сидеть. Укатит куда-нибудь к друзьям-приятелям или в клуб.

– Или в клуб к приятелям.

– Или так.

– Вот, Стас, еще человека в глаза не видели, а уже выводы делаем. Может, он по концертам классической музыки или по театрам ходит?

– Да я не отрицаю, все может быть, – поднял руки Станислав. – Но я просто исхожу из предпочтений большинства молодежи. Это в нашу с тобой юность всякие театры и концерты были популярными развлечениями. А сейчас – клубы. Родись мы лет на двадцать-тридцать попозже, может, и мы бы туда ходили.

– Сложно представить, – усмехнулся сыщик.

– Это сейчас сложно, с высоты, так сказать, прожитых лет. А вот когда тебе двадцать…

– Ладно, клубная душа, попробуй найти Вову, а я – по соседям.

– Давай. Если что – на связи. И можешь не возвращаться, кабинет опечатаю.

– И ключ не забудь сдать.

– Обязательно забуду. Вместе с тубусом домой утащу и на полочку поставлю. Буду любоваться до завтрашнего утра.

Лев Иванович улыбнулся и вышел из кабинета.

* * *

Расчет Гурова оказался верным. Ему удалось застать дома гораздо больше соседей Наташи Савиной, чем в прошлый раз. Однако общение не принесло ожидаемого результата. Точнее, то, что никто не видел и не слышал, как тело студентки оказалось на площадке возле дома за ржавыми «Жигулями», было вполне ожидаемо. Оправдались и слова Крячко: Наташу мало кто видел в последние дни ее жизни, так как она действительно давно здесь не бывала, лишь заезжала периодически. Поэтому, естественно, соседи не знали, по какой причине она вернулась, хотя и заметили, что девушка ходила грустной. Несколько человек обратили внимание, что в тот вечер, перед тем как студентку нашли мертвой, во дворе крутился какой-то парень, который то сидел в темной «Тойоте», то ходил кругами возле дома и постоянно пристально смотрел то на подъезд, то на окна наверху.

Несмотря на то что беседы в каждой квартире много времени не заняли, опрос соседей растянулся до вечера. Порядком подуставший сыщик без особой надежды нажал кнопку звонка у очередной двери. Никто не открыл, хотя внутри явно кто-то был. Лев Иванович позвонил второй раз. Снова тишина. Когда он уже собрался развернуться и уйти, замок щелкнул и дверь открылась. На пороге стоял мужчина лет то ли тридцати, то ли сорока, с растрепанными длинными волосами и помятым лицом.

– Здравствуйте, – сказал Гуров и показал документы. – Я из полиции.

– Я уже понял, – кивнул мужчина. – Здравствуйте.

– У вас во дворе позапрошлой ночью девушку убили. Примерно под утро. Вы ничего подозрительного не видели, не слышали?

Несмотря на усталость, сыщик отметил, что на новость об убийстве хозяин квартиры отреагировал с полнейшим равнодушием. Как будто для него это не было чем-то из ряда вон выходящим.

– Нет, – сказал он. – Не видел и не слышал.

– Спали?

– Не помню. – Мужчина пожал плечами. – Может, спал, а может, и нет.

Тут уже Лев Иванович насторожился. Странный тип. Хотя, учитывая его вид – перед ним как будто стоял персонаж из старого фильма о неформальной молодежи, – может, он пьянствовал с какими-нибудь подобными личностями. А во время попойки можно не заметить, что в соседней комнате происходит, не говоря уж про двор.

– Я не пил в ту ночь, – будто прочитав мысли Гурова, пояснил тип. – Просто я не всегда сплю по ночам.

– Да я и не имел ничего такого в виду, – сказал сыщик. – Как вас зовут?

– Николай.

– А полностью?

– Терентьев Николай Евгеньевич.

– Можно зайти? А то как-то через порог неудобно разговаривать, да и соседям мешать будем.

– Проходите. – Мужчина отошел, пропуская визитера в тускло освещенную прихожую.

Дальше он гостя не пригласил, но Лев Иванович на этом и не настаивал. Да и не особо хотелось. Потому что жилище было явно под стать хозяину: здесь явно как будто все застыло то ли в восьмидесятых, то ли в девяностых. Даже плакаты на стенах с изображением каких-то рок-групп были не первой свежести. Уже здесь Гуров отметил переполненную окурками пепельницу, какую-то валяющуюся мелочовку на полу и на старом трюмо, покосившийся обшарпанный табурет. «Неужели так кто-то еще живет?» – невольно мелькнуло в голове у сыщика. Но ответ был у него перед глазами. Впрочем, Терентьев, похоже, не испытывал никаких неудобств или смущения перед гостем от этого старья и бардака. Привык, наверное.

– Значит, Николай Евгеньевич, вы утверждаете, что ничего не видели и не слышали позапрошлой ночью?

– Ничего, как вы сказали, подозрительного не видел и не слышал, – подтвердил мужчина.

– А где сами были, помните?

Терентьев буквально на секунду задумался, но тут же ответил:

– Здесь.

– Уверены?

– Уверен.

– А эту девушку знали? – Лев Иванович достал распечатанную фотографию еще живой Савиной.

Хозяин мельком взглянул:

– Да, знал.

– Когда вы видели ее последний раз?

– Это ее убили?

– Да, ее. Так когда? – повторил свой вопрос Гуров.

– Позавчера.

– Во сколько?

– Вечером. Точное время не скажу, не смотрел.

– Вы ее видели здесь, во дворе?

– Нет, на улице, за ее домом. Она ведь в соседнем доме живет.

– Жила, – поправил сыщик.

– Живет, – возразил Терентьев. – Пока ее душа не ушла на небо, она еще живет здесь. Лишь через сорок дней после смерти она уйдет к Богу.

«Вот только всяких религиозных чудиков мне тут не хватало», – подумал Лев Иванович. К верующим людям он относился вполне спокойно, но ко всяким фанатикам – не без доли предвзятости.

– А вы что сами там делали? – уточнил Гуров.

– Гулял. Я люблю гулять.

– Поздно вечером?

– Не только. Могу и ночью выйти. И рано утром.

Мужчина разговаривал вполне спокойно, без всякой раздражительности в адрес незваного гостя. Но у сыщика складывалось стойкое впечатление, что у Терентьева не все дома. Стас бы его сейчас сразу охарактеризовал, не стесняясь в выражениях. И разговаривал бы с ним соответственно. Но Льву Ивановичу мешала воспитанность и природная вежливость. Да и, по сути, этот тип ничего криминального не совершил. По крайней мере, пока что, либо Гурову было об этом неизвестно. А то, что говорит так странно, ну так у всех свои тараканы в голове. Этот мужчина – не единственный такой. И, если говорить откровенно, встречались и похлеще.

– Когда вы видели девушку, она была одна? Или с кем-то?

– Одна.

– А что она делала? Может, по телефону говорила?

– Нет, по телефону она не говорила. Просто медленно шла по улице. Очень грустная.

– Вы даже это разглядели в темноте?

– Конечно. Там ведь фонари горят.

– А вы не видели, к ней кто-нибудь подходил?

– Нет. Она была одна. И никто к ней не подходил.

– Вы ее часто видели?

– Последние несколько дней – постоянно. Мы ведь в соседних домах живем. Правда, Наташа долго здесь не жила, но теперь вернулась.

Значит, все-таки Терентьев убитую хорошо знал, если называет по имени. Может, они даже и общались.

– А вы давно знали Наташу?

– С тех пор, как она сюда переехала.

– Вы общались с ней?

– Да, бывало.

– И о чем общались?

– По-разному. Бывало, встретимся, поздороваемся, поговорим да и разойдемся каждый в свою сторону.

– Наташа вам что-нибудь рассказывала о своей жизни?

– Мало. Мне не важна биография человека. Главное – что у него в душе.

Нет, ну точно чудак, снова мелькнуло в голове у сыщика.

– А в тот вечер вы разговаривали?

– Да. Но недолго.

– Не помните, о чем говорили?

Мужчина неопределенно качнул головой.

– Наташа была очень расстроена. Почему – не говорила, но мне кажется, что это из-за любви. Я спросил, не нужна ли ей помощь, но она отказалась. Она считала, что должна справиться с этим сама, а я ничем не смогу ей помочь.

Да уж, этот Терентьев явно не относился к числу хороших знакомых или приятелей Савиной. Обычно молодые девчонки могут поплакаться даже малознакомым людям из-за любовных передряг и неудач. Но Лев Иванович помнил и то, что не стоит обобщать – люди все же разные. Кого хлебом не корми, но дай вывалить на собеседника все свои печали и горести, а кто-то и под пушкой не расскажет о том, что в душе творится, даже близким.

– И все?

– Все.

Негусто, оценил Гуров. Хоть рассказ Терентьева и подтверждал слова секретарши Карины, что Наташа в тот вечер перед смертью вышла из дома. Интересно, возвращалась ли она потом домой? И зачем выходила? Действительно в аптеку или по другой причине?

– А Наташа вам не говорила, что она делала в тот вечер на улице? Может, куда шла, собиралась?

– Я и не спрашивал. А она не говорила. Но если у человека боль в душе, он может и просто так выйти из дома и пойти куда-то. Просто потому, что стены давят, воспоминания не дают покоя, хочется побыть одному.

Тоже, в общем-то, логично.

– Я вас понял. Спасибо за беседу, Николай Евгеньевич. Ваши данные, будьте любезны.

Домой сыщик возвращался в задумчивости. Пока что картина складывалась такая: студентка в расстроенных чувствах вышла из дома прогуляться, встретила этого чудаковатого Терентьева, поболтала с ним и пошла дальше. Интересно куда? Действительно ли просто погулять, развеяться да отвлечься от грустных мыслей? А этот парень на темной «Тойоте»? Ее кавалер Вова, который, видимо, не найдя подругу по телефону, приехал мириться? Снова вопросы, на которые пока нет ответа. Нет, один ответ все же напрашивался: если в тот вечер к ней приезжал Вова, то вряд ли он стал бы намеренно ее убивать, ибо тут и дурак бы понял, что уже засветился во всей красе перед доброй половиной дома.

Да и этот товарищ кажется каким-то мутным, несмотря на всю свою чудаковатость. У Льва Ивановича сложилось стойкое впечатление, что он чего-то недоговорил. Но возвращаться обратно не было уже ни сил, ни желания. Гуров посмотрел на время. Уже поздно. Мелькнула мысль позвонить Крячко, но сыщик оставил ее. Было бы что-то срочное или важное, Стас бы обязательно позвонил сам. Если не звонит, значит, ничего такого не было. Все равно завтра утром они увидятся на работе и все обсудят.

### 3

Навестить ухажера Наташи Савиной Крячко решил по месту работы. Он знал, что сотрудники всяких администраций, мэрий и тому подобных учреждений порой задерживаются на рабочих местах. Не все, конечно. Но даже если Вовы на месте и не окажется, у Стаса были его адрес и номер телефона.

Показав на входе удостоверение и разузнав, где находится рабочее место Владимира Четверикова, сыщик пошел прямиком в указанном направлении. Охранник сообщил, что тот ключ еще не сдавал. Значит, на месте. Станислав не знал, как выглядит Вова – у него был лишь примерный словесный портрет, который набросали одногруппницы убитой студентки. Высокий, симпатичный, с темными, чуть вьющимися волосами, серо-голубыми глазами и спортивной фигурой. Вряд ли здесь все поголовно такие, отметил про себя Крячко и решил, что найти нужного человека не составит труда.

Ему повезло. Когда он уже подходил к искомому кабинету, оттуда вышел подходящий под описание молодой человек в черном пуховике и начал закрывать дверь на ключ.

– Владимир? – окликнул его Стас.

Парень обернулся и вопросительно посмотрел на него.

– Да?

– Добрый вечер. Мне нужно с вами поговорить.

– У меня рабочий день уже закончился. Приходите завтра.

– Боюсь, Владимир Алексеевич, что придется сегодня. – Сыщик Крячко предъявил ему «корочки».

– Полиция? – Четвериков с тревогой посмотрел на него. – Что случилось?

– Давайте присядем. – Станислав кивнул на стоящий в коридоре диванчик.

Они сели.

– Я по поводу вашей подруги, Наташи Савиной, – сказал Крячко.

– Наташи? – Тревога молодого человека стала еще сильнее. – Что с ней?

– У меня для вас плохие новости, Володя. Вашу подругу убили.

– Убили? – На лице Владимира тут же отразилась целая смесь эмоций: растерянность, удивление, шок и даже отчаяние. – Убили? – пораженно повторил он.

– Да, убили. Задушили и бросили в собственном дворе.

Стас видел, что эмоции парня были совершенно искренними. Поэтому он и не стал церемониться, хотя в другом случае подобрал бы более деликатные слова. Но на него отчасти давила неприязнь ко всем этим чиновникам-служакам.

– Господи. – Четвериков опустил голову. – Как же так?

– Вот я и хочу выяснить, как же так получилось. Где вы были вечером, два дня назад?

– На работе, – словно на автомате ответил собеседник. – Заехал домой, потом поехал к Наташе.

– Вы звонили ей перед этим?

– Нет. – Он покачал головой. – Я хотел приехать без звонка.

– Почему?

– Понимаете, мы недавно поссорились, и Наташа ушла от меня. Не отвечала на мои звонки, избегала меня, когда я подходил к ее работе или к институту. Поэтому решил приехать попозже вечером к ней домой, чтобы застать ее на месте и поговорить.

– Из-за чего вы поссорились?

– Глупо получилось. – Владимир посмотрел на сыщика. – Я встретил свою бывшую подругу, Марину. А она, знаете, человек очень энергичный, общительный. Ну, такой вот экстраверт. Она может даже незнакомого человека обнять, за руку взять, поцеловать. И в тот день я ждал Наташу с работы – она немного задерживалась. А тут Маринка. Мы с ней расстались без скандалов, поэтому просто поболтали ни о чем. Ну, и Маринка взяла меня за руку. А Наташа это увидела, навоображала себе невесть чего, психанула да и ушла. Побежала ко мне домой, вещи собрала, вызвала такси и уехала к себе.

– Небось и на вас наорала, – заметил Станислав.

Четвериков кивнул:

– Я пытался ей объяснить, но без толку. Наташа вся на эмоциях была. Я ей потом и звонил, и приезжал, но она не хотела меня ни видеть, ни слышать.

– И поэтому вы решили поехать лично?

– Да.

– И как?

– Никак, – вздохнул молодой человек. – Я ее дома не застал. Сначала думал, что увидела в глазок и не открывает, но у нее окна были темные. Я прождал часа два, наверное, но она так и не появилась. Подумал тогда, что она к кому-то из подруг ушла.

– Или к какому-то другому парню, – прищурился Крячко.

– Не буду скрывать – и такое думал. На следующий день я ей звонил. Сначала просто гудки, а потом – абонент не абонент.

– Просто в тот момент ее уже не было в живых.

Владимир сник еще больше.

– Значит, – продолжил Стас, – вы приехали к Савиной, прождали ее два часа, не дождались, и?..

– И уехал, – понуро закончил собеседник. – Я тогда и по ближайшим улицам прошелся, надеялся, может, Наташа где-то гуляет. Но не нашел ее. Поэтому я поехал домой. Я ведь и на следующий день вечером приезжал, но… – Он развел руками.

– А чего не позвонили ей тогда? Ну, когда первый раз приехали.

– Хотел. Но подумал, раз решил сделать так, то лучше увидеться лично. Да и по телефону Наташа снова могла не ответить. А то и вовсе убежать куда-то.

– Во сколько вы приехали к ней?

– Часов в девять, наверно. Или в начале десятого.

– И ждали, получается, часов до одиннадцати примерно?

– Да, наверно, так. Потому что домой я приехал около полуночи.

– Вы ее подругам звонили? Или родителям?

– У меня нет их номеров.

– Вы ведь какое-то время жили вместе, верно?

– Да. Где-то год или около того.

– И что же, у вас даже не было телефонов ее родителей?

– Нет. Я и не спрашивал. Хоть я и был с ними знаком.

– Хорошо знакомы?

– Нет, виделись пару раз всего. Один раз к Наташе мать приезжала, потом мы с ней на Рождество ездили к ее родителям. Они вообще в другом районе живут.

Похоже, их с Гуровым предположение о причастности кавалера к убийству студентки рассыпается в прах, резюмировал сыщик. Этот Четвериков явно не из тех наглых и напористых мужчин или этаких крутых парней. Хлипковат он для убийства. Тем более если они в вечер перед убийством не виделись. Хорошо бы напарник выяснил у соседей Савиной, не видели ли они в тот вечер машину парня и его самого перед домом Наташи. Тогда, в общем, можно будет даже с уверенностью предположить, что к преступлению он не имеет никакого отношения. И он действительно был огорошен сообщением о гибели подруги.

– Скажите, Володя, а до вашей ссоры вы за Наташей ничего подозрительного не замечали?

– Чего именно?

– Тревоги, беспокойства. Может, ваша девушка на что-то жаловалась. На проблемы, угрозы…

Молодой человек помолчал немного.

– Нет, такого не было, – ответил он. – Наташа всегда была веселой, позитивной. Ну, проблемы, конечно, бывали, они у всех есть. Но она не сильно заморачивалась по этому поводу. У Наташи, кажется, самая серьезная проблема была по учебе.

– По учебе? Она ведь вроде хорошо училась.

– Да, в этом и дело. Наташа тогда свалилась с воспалением легких, болела долго, много занятий пропустила. А это случилось как раз перед зимней сессией. Она тогда испереживалась, что ничего не сдаст, хотя сама и читала, и занималась. Даже пока больная дома сидела. По-моему, это у нее единственная самая серьезная проблема была.

– А с друзьями, знакомыми у нее какие отношения были?

– Хорошие. Наташа со всеми хорошо общалась. Даже если про кого-то могла что-то такое сказать, ну, не очень приятное, то всегда в шутку, не всерьез.

– Типа «Вася такой козел и бестолочь», а через минуту мило беседовать с этим же Васей по телефону.

– Да, что-то вроде этого.

– И Наташа ни с кем ни разу ни ссорилась? Я имею в виду, за время вашего с ней знакомства.

– Нет, кажется. Ну, я об этом не знаю. Просто, если бы у нее с кем-то серьезный конфликт вышел, я бы знал. Я ей всегда все рассказывал, и она мне тоже. У нас не было друг от друга секретов.

– А мелкие ссоры?

– Ну, такое, может, и было, но, знаете, Наташа – человек отходчивый.

– Не скажите. На вас-то она сильно обиделась, когда увидела вас с бывшей зазнобой.

– Это другое, – грустно усмехнулся Четвериков. Он помолчал немного. – Если бы я знал, что так все обернется, я бы раньше к ней приехал. Может, и не случилось бы…

«Если бы да кабы», – мысленно заметил Станислав. Может, конечно, Владимир и прав – перехвати он эту Савину где-нибудь пораньше, не лежала бы она сейчас трупом в морге. Хотя не факт, что у них встреча состоялась бы. Короче говоря, одни вероятности. Но случилось так, как случилось.

А еще голову Крячко нет-нет да посещала мысль, что с этим расследованием они могут зайти в глухой и беспросветный тупик. Нет, выход-то, конечно, найдут – они с Гуровым всегда его находили, какие бы заковыристые дела и истории им ни попадались. Но провозиться с убийством Савиной придется долго. Чай, не пьяная поножовщина в подворотне или каком-нибудь притоне и не бандитская разборка. Может, все-таки серия? Маньяки, да и просто убийцы, тоже разные бывают.

И этот Вовочка, похоже, действительно не только не при делах, но и не подозревает, кто приложил руку к убийству его сердечной подруги. Так что с ним тоже можно заканчивать.

– У меня больше вопросов нет, – сказал Стас. – Спасибо за беседу, Володя.

Молодой человек кивнул.

– Вы не знаете, когда похороны? – спросил он.

Сыщик пожал плечами.

– Не знаю, – честно ответил он. – Попробуйте связаться с подругами или родителями Наташи. Они наверняка в курсе.

– Да, конечно.

Станислав встал с дивана. Владимир тоже поднялся, но так тяжело, словно на нем висел неподъемный груз. Он пошарил по карманам куртке, потом снова посмотрел на Крячко.

– У вас, случайно, спичек не будет?

– Я не курю, – покачал головой Стас. – Всего доброго, Володя. Держитесь.

И ушел, оставив Четверикова одиноко стоять в коридоре.

По дороге домой оперативник размышлял над убийством студентки. Картина складывается хоть и до боли знакомая, но все равно странная. Ни ссор, ни конфликтов, ни угроз, ни боязни. За исключением, конечно, Вовы. Но тут однозначно мимо. И все же кто-то убил девчонку. Как там говорили древние? Ищите мотив? Интересно, какой же здесь мотив был? Ограбление – нет, изнасилование – тоже нет. Ну, и конфликт туда же. После ухода напарника к соседям погибшей Станислав посмотрел фотки с места происшествия. Такое ощущение, что задушили девушку неожиданно. Будто она не сразу поняла, что произошло, а то и не поняла вовсе. Может, знала убийцу и не ожидала подвоха? Судя по отзывам и одногруппников, и Четверикова, Наташа была довольно открытым человеком, но даже далеко не все открытые люди будут полностью доверять незнакомцам. Наверно, все-таки знала.

Еще одним вопросом, который занимал Крячко, была ночная прогулка убитой студентки. Ему казалось, что потерпевшая домой не возвращалась. Получается, всю ночь по улицам моталась? Они с Гуровым проверили телефон, но последним звонком в вечер перед убийством был действительно звонок от секретарши с работы. Ну, и на следующий день уже начали поступать звонки от одногруппников, родителей, Вовы. Но ни ночью, ни рано утром Савина ни с кем по телефону не общалась. Встретила убийцу где-то на улице? Это вполне вероятно, но до этого где была? Чай, не май месяц и не лето, чтобы всю ночь можно спокойно разгуливать и не замерзнуть. К тому же еще и дождь шел.

Мысленно собрав все самые каверзные и запутанные вопрос, Стас решил отложить их до завтрашнего дня. Кто знает, вдруг на какие-то из них за ночь найдутся ответы?

* * *

– Мальчика Вову можно смело сбрасывать со счетов.

Гуров покрутил ручку в руке:

– Уверен?

– Абсолютно, – кивнул Крячко. – Не при делах он, это явно видно. Во-первых, не такой это тип, чтоб душить подругу из-за глупой ссоры. А во-вторых, как следует из его слов, в вечер перед убийством он битых два часа прождал возлюбленную перед ее домом. Но так как она пред его светлые очи появиться не соизволила, наш Вовочка сел в машину и поехал уже к себе домой.

– Соседи это, кстати, подтверждают. Они в тот вечер видели во дворе и Вовочкину «Тойоту», и его самого.

– Было бы странно, если бы они не увидели. Чай, он там не пять минут рисовался. Ну, или если бы только там одни слепые да глухие жили.

– Я так понимаю, к Савиной он мириться поехал.

– Совершенно верно. Причем поехал без звонка, боялся, что она опять будет трубку бросать, посылать его по всем известным адресам, а то и вообще из дома куда-то убежит. Но не судьба.

– Да уж, не слишком содержательно.

– И еще, Лева, опережая твой вопрос, скажу, что, опять же, ни ссор, ни конфликтов, ни каких-то серьезных проблем у Наташи не было. И угроз от кого-то – соответственно.

– Значит, тоже мимо. Ревность как мотив можно отбросить.

– Наверняка. Надеюсь, твой поход к соседям убитой был более удачным.

– Как сказать, как сказать. – Сыщик задумчиво посмотрел в окно.

– Что-то есть? – тут же навострился Стас.

– Возможно. Видишь ли, по соседям я, разумеется, прошелся, но услышал ту же песню, что и ты. Про отсутствие конфликтов и все такое прочее, про то, что Наташа грустная ходила после ссоры с парнем.

– Но?..

– Но есть у нее один сосед. Точнее, не совсем сосед, но живет в доме рядом. Весьма странный тип.

– В каком смысле странный?

– Выражается как-то очень загадочно и туманно. Даже если спрашиваешь об обычных вещах.

– Не из этих? – Напарник щелкнул пальцами по шее. – Или другими веселыми штучками балуется?

– Черт его знает, – пожал плечами Лев Иванович. – С виду вроде не похож на пьянчужку, да и сам сказал, что был тогда трезвый. Но я к нему дальше прихожей не заходил.

– А стоило бы, если подозрительный.

– Возможно.

– Ну, и чем же тебе этот странный сосед покоя не дает?

– Я пока и сам не пойму, – признался Гуров. – Хотя этот Николай Терентьев, так его зовут, рассказал, что в тот вечер видел Савину, которая одна гуляла по улице. Была очень грустная, но, когда он к ней подошел, поддержала беседу, они поговорили и разошлись. За это время Наташа никому не звонила, ей – тоже, и никто к ней не подходил, за исключением этого самого Терентьева.

– И все?

– Да.

Станислав слегка призадумался:

– Не вижу ничего подозрительного.

– Согласен, но у меня такое впечатление, будто он что-то знает, но молчит.

– Может, забыл? – иронично предположил Крячко.

– Ну, если память совсем дырявая, то, может, и забыл. Но если без шуток, Стас, то этот тип почему-то у меня из головы не идет.

– Какие проблемы, Лева? Давай проверим его. Он в ночь убийства где был?

– Говорит, что дома.

– Спал, наверное.

– Не факт. Может, спал, а может, нет. Его слова.

– О как, – усмехнулся Стас. – Видать, и правда память дырявая. То, что Савину встретил, помнит, а спал или нет, не помнит. Он кем работает?

– Сказал, что не работает. Точнее, периодически где-то то ли подрабатывает, то ли калымит.

– Раздолбай, короче говоря, – резюмировал сыщик.

– Похоже на то.

– А молодой, старый?

– Сорок один ему, судя по паспорту. Но выглядит как будто моложе.

– Но явно не спортсмен и не стилист.

– Скажешь тоже, – фыркнул напарник. – У него дома как будто эпоха девяностых. Может, он и правда любитель выпить или какой-нибудь дрянью вмазаться. Это по квартире заметно.

– Тогда точно надо проверить.

– Проверим, никуда не денется. Меня больше знаешь что интересует? Где Савина шлялась всю ночь.

– Вот не поверишь, меня интересует то же самое. На улице, думаю, помнишь, какая погода была. Не шибко, скажем так, располагающая к прогулкам.

– В том-то и дело. Но ты говоришь, этот Вова прождал Наташу два часа. Во сколько он к ней приехал?

– Часов в девять.

– Стало быть, где-то в одиннадцать уехал, а девчонка так и не объявилась. Притом ей ночью никто не звонил, встреч не назначал.

– Ну, если только заранее…

– Это возможно, но почему ночью?

– Тут, Лев Иванович, снова вопрос без ответа. Я, кстати, думал, где она могла гулять до момента смерти.

– И что надумал?

– Ты знаешь, она могла засесть в каком-нибудь заведении. Которое работает либо допоздна, либо круглосуточно.

– Вариант, – согласился Лев Иванович. – Можно пробить, много ли таких мест в том районе.

– Не думаю, что много, – с уверенностью сказал Станислав. – Многие клубы, бары и прочие злачные места закрываются самое позднее в полночь. Но есть и те, что круглосуточно пашут. Максимум закроются в какой-то часок на пересменку и дальше работают.

– И куда, по-твоему, она могла пойти? В клуб?

– Вполне возможно. Или в какую-нибудь кофейню. Или забегаловку типа той, что у нас на соседней улице раньше была. Помнишь, закрылась еще зимой?

– Помню. Да, она вроде круглосуточно работала.

– Вот-вот.

– Да, это вариант. Потому что, будь наша студентка хоть трижды здоровой, но чтобы по такому холоду, да еще и под дождем, всю ночь разгуливать, это надо недюжинное здоровье иметь.

– О чем я и говорю. Тогда посмотрим все местные шалманы.

Гуров усмехнулся.

– А что смешного? Шалманы и есть. Разве что вывеску сменили да зальчики обустроили поприличнее.

– Ну, кофейни точно к шалманам не относятся.

– Ой, Лева, ну не придирайся ты к словам. Ладно, но кофейни тоже проверим.

– Это само собой. А вообще, Стас, картинка у нас вырисовывается размытая этим самым дождиком.

– Я бы не сказал, что так уж сильно размытая, – возразил Крячко. – Девчонка в раздрае, пошла гулять под ночным дождиком, ну в кофейне или другом месте где-то посидела. А потом наткнулась убийцу.

– А может, как раз в таком заведении, – подмигнул сыщик.

– Может быть. Хотя… – Стас с сомнением покачал головой. – Если он изначально собрался убить эту Савину, то вряд ли бы стал так светиться. В ночное-то время не так много народу по кофейням рассиживает. Только если она в клубе где-нибудь зависла. Вот там обычно народу больше.

– У нее в крови не нашли алкоголя.

– Может, она там не пила. Или пила, но не спиртное.

– Надо бы запросить у эксперта. Я позвоню ему.

– Запроси, лишним не будет. Но возвращаюсь к нашей картине мира, пардон, убийства. Студентка встретилась с убийцей…

– Кстати, возможно, что была с ним знакома раньше, – заметил Лев Иванович.

– Не исключено. Либо познакомилась, а он расположил к себе девицу. Они пообщались, а потом он ей шарфик-то на шее и стянул.

– Да уж, концовка, честно говоря, невнятная.

– Сам знаю. Но другой нет. Не сама же она себя задушила. Это бы точно обнаружилось при вскрытии, даже если бы девочка умудрилась это сделать.

– Тупик, – подытожил Гуров.

– Пока что – да.

– Но делать что-то надо.

– Однозначно.

– Мое предложение: проверим этого странного соседа Савиной и все местные заведения, работающие круглосуточно.

– Ну, тогда начнем с самого простого, – улыбнулся напарник и взялся за телефон.

Данные Николая Терентьева пробить удалось быстро. Просто потому, что за плечами у него был пусть и маленький, но тюремный срок за хранение наркотиков.

– Вот тебе, Лева, и ответ, почему этот твой странный сосед говорит загадками, – ухмыльнулся Станислав, озвучив информацию.

– Думаешь, до сих пор «торчит»?

– А почему нет? Это ведь не что-то сверхудивительное. Вот если бы он бензин хлебал литрами или чистую ртуть пил и дожил до ста лет, я бы искренне удивился.

– Не только ты. Но я тебе уже говорил, на такого уж завзятого наркошу он не тянет. Как и на пьяницу.

– А сам-то он как выглядит, этот Терентьев?

– Знаешь, как такой старый хиппарь из прошлого века.

– А, ну тогда тем более. Они там многие такие.

– Надо бы с ним еще разок потолковать.

– Предлагаешь это мне?

– А не съездить ли нам вдвоем?

– Можно. Главное, чтобы дома был и в адекватном состоянии. Просто, как я понял из твоего рассказа, этот хиппарь как перекати-поле: то дома сидит сиднем, то где-нибудь околачивается.