# Проклятие прабабки. Книга 1

Анна Чернышева

Три поколения женщин в Танином роду никогда не были замужем.

Самой Тане тоже не везёт в любви: роман с женатым боссом заканчивается увольнением, и что делать дальше – непонятно. По совету подруги Таня идёт к тарологу и узнаёт, что всё дело в родовом проклятии…

Тане предстоит проверить, так ли это. А ещё столкнуться с настоящей деревенской магией, раскопать тайны своего рода и ощутить их действие на себе.

Получится ли у неё вырулить к счастью и любви? Что стало с её прабабкой и действительно ли дело в проклятии? Жизнь Тани неумолимо ведёт её к развязке, цена которой – вечное одиночество или настоящая любовь.

В книге есть:

детектив по расследованию семейных тайн,

несколько любовных линий,

родовые сценарии и психология личности.

## Глава 1

– Татьяна, зайдите ко мне, – официально бросил босс, проходя мимо моего кабинета. Сердце подпрыгнуло в груди, а под ложечкой сладко заныло. Я поднялась, одернула юбку, схватила ежедневник с ручкой и устремилась за ним.

– Нас не беспокоить, – привычно бросил Роман Сергеевич секретарше и первым вошел в свой кабинет. Я скользнула следом, прикрыла дверь и уже готовилась очутиться в его объятиях, но он проворно пробрался на свое кресло за столом и теперь между нами был его заваленный бумагами стол.

У нас с ним был роман уже год. Устоять перед боссом было невозможно, и мы прятались от всех по углам, кабинетам и тихим кафешкам. Я была влюблена как кошка и до сих пор не могла поверить, что он из всех офисных красоток выбрал именно меня.

– Садись, Тань, – уже мягче сказал Рома и указал на кресло напротив него. Я села, поправила короткую юбку и уставилась на него. Ежедневник положила на стол и приготовилась внимать. Рома был серьезен, и я ждала какого-то особого задания или вообще чего-то неординарного. Совместная командировка?

Но он не спешил начинать и молча смотрел исподлобья. Я почувствовала себя неуютно. Он как будто оценивал мою реакцию, и уже одно это настораживало.

– Таня, тебе надо уволиться, – негромко произнес он и впился в меня взглядом. Мне кажется, мое лицо вытянулось до коленок. По крайней мере я чувствовала это именно так. Я ощутила жар, который обварил мне внутренности и растворился где-то в подошвах. Я прочистила горло.

– Уволиться? Зачем?

– Моя жена прочитала нашу переписку. Она всё знает. И её условие – твоё увольнение.

– Какое условие? Зачем? – не поняла я.

– Условие, при котором она не подаст на развод, – Рома откинулся на спинку кресла, но взгляда от меня не отрывал. Я не могла разглядеть выражение его глаз, потому что в этот момент всё во мне вопило от боли и несправедливости.

– Так, может быть, надо развестись? – робко спросила я. Речи о разводе и нашей свадьбе никогда не шло. Я еще не думала о семье, и наши отношения просто были, и всё. В мои двадцать пять я еще не задумывалась о будущем. Хотя, кого я обманываю?

– Я тебе ничего не обещал! – я поморщилась, потому что это прозвучало очень по-киношному. Даже немного истерично, как у Рудольфа и Кати из «Москва слезам не верит». – И я не собираюсь разводиться, потому что у меня дети. И вообще, Лена меня очень устраивает.

Приехали. Не хотела говорить о будущем, и вот оно само меня нашло. Я тоскливо огляделась по сторонам и почувствовала себя очень-очень плохо. Ромин кабинет навевал бурю воспоминаний, от которых у меня сводило коленки, и я совсем не хотела слышать то, что здесь говорилось. Внутри будто бы всё оборвалось. Я зависла над пропастью и всего секунда отделяла меня от падения. Затем я почувствовала злость.

– Рома, а почему я должна менять работу из-за твоей жены? – наконец собралась с духом я. – Давай просто прекратим отношения и всё, раз ты так хочешь.

Я несмело подняла на него глаза и в который раз сердце сжалось от его вида. Рома был красавчиком. Немного не в моем вкусе, потому что мне нравились знойные мачо со смуглой кожей и темными бородками. Как в турецких сериалах, да. Но Рома обладал мальчишеским обаянием и классической среднерусской красотой. У него были русые волосы, которые он закидывал пятерней назад со лба, и оттого челка его всегда немного топорщилась. Голубые глаза были немного насмешливыми и шкодливыми, на щеке была ямочка, а улыбка начисто сносила мне голову. Я млела от таких мальчиков в седьмом классе, и вот пожалуйста. Один из них попался мне сейчас, когда мне уже было что предъявить их наглой породе.

– Это условие Лены. Ты должна уйти. – Он помолчал.

– Танюша, мне очень жаль, что всё так закончилось. Но сейчас не время упрямиться. Тебе всё равно у нас уже ничего не светит, – Рома явно решил сменить тактику и перешёл на уговоры.

Я помрачнела. Такого сюрприза я не ожидала. Лишиться не только любимого мужчины, но и высокооплачиваемой работы в центре города было полнейшим крахом. Я еще раз посмотрела на его челку, на красивое лицо. Он не смотрел на меня, разглядывая что-то в окне. И решилась.

– Нет, Роман Сергеевич. Я не буду увольняться. Я ничем не заслужила такого отношения. По работе я выполняю все ки-пи-ай, а моя личная жизнь никого не касается.

Выпалив эту тираду, я поднялась со стула, зло одернула ползущую вверх юбку, схватила ежедневник со стола и направилась к двери. Хотелось в полный голос зареветь. Но нет, нет, только не сейчас. Бегом в туалет.

– Стой! – громко окрикнул он меня у самой двери. – Если ты не хочешь по-хорошему, то тогда давай по-другому. Держи.

Он протянул мне листок, и мне пришлось на ватных ногах возвращаться к столу и брать лист бумаги. «Служебное расследование» было написано в самом верху. Я бегло прочитала документ. В нём заявлялось о моём несоответствии занимаемой должности ввиду каких-то недочетов в документообороте, несвоевременной сдачи отчетности и превышении полномочий в каких-то там процессах. Я второй раз за последние полчаса ощутила, как мое лицо будто бы умерло, а потом опять ожило. Скорее всего, я красная как рак. Конечно же, при желании можно на любого сотрудника нарыть какие-нибудь факты и недочёты, но не это меня ранило. Этот гад всё продумал заранее и припрятал в рукаве этот позорный козырь. Это было самое настоящее предательство. А я-то его любила и еще час назад была уверена, что моя жизнь прекрасна, а я любима.

Я бросила листок на стол, развернулась на каблуках и молча пошла к выходу.

– Заявление у Марины подпиши! – неслось мне вдогонку.

Я вышла и увидела листок и ручку, которую протягивала мне его секретарша. Это было отпечатанное на компьютере заявление об увольнении по собственному желанию, оставалось только поставить подпись. «Без отработки … по соглашению сторон». Черкнула закорючку и, не глядя на Марину, пошла к своему кабинету. Предстояло собрать вещи.

Вяло оглядев стол, я взяла только любимую кружку, пачку нераспечатанных колготок из ящика стола и свою сумочку. Ничего отсюда забирать не буду, ценного всё равно ничего нет. Молча обошла стол и вышла, не попрощавшись.

Открыла дверь машины, забросила туда сумочку и быстро шмыгнула внутрь. Ремень, ключ, ручник. Я стремительно выехала с парковки, как будто за мной гнались черти. Радио включилось автоматически и из колонок запела Ирина Дубцова:

Разорвиии канаты между нами

Когда-то был пламя… Обожгиииии.

Разведииии в Москве мосты, ты можешь

И пропади, ты должен, пропадииии…


Слёзы хлынули из глаз. Я съехала на обочину и уткнулась в руль. Ревела в голос так, что боялась сорвать горло. Мне было так жаль себя, свою любовь, свои надежды. Я вспоминала, как Рома впервые обратил на меня внимание. Как я смотрела на его обаятельную улыбку и таяла. Как он заходил будто бы между прочим, но неизменно говорил мне комплименты. Первые прикосновения. Поцелуи. Как я не устояла, хотя и знала, что он женат. Наш головокружительный роман. Цветы, подарки, любовь….

Я плакала, пока не кончились слёзы и прекратилась нервная икота. Хотелось спать, и я завела мотор, чтобы поехать домой и вырубиться. Завтра вторник, но мне теперь никуда не надо. Можно спать, сколько захочу. На автопилоте я доехала до дома и даже припарковалась у подъезда, потому что время было обеденное. Я теперь безработная, и неожиданно у этого обнаружился маленький плюс.

Открыв дверь своим ключом и мечтая о тишине и теплой кровати, я вдруг услышала странные звуки. Дома кто-то…целовался. Я осторожно скинула туфли и прокралась в комнату. На подоконнике у окна какой-то незнакомый мужик целовал мою маму.

Я пялилась на них во все глаза и даже забыла дышать. Сумочка неожиданно вывалилась из руки и произвела эффект разорвавшейся бомбы. Мужик шустро отпрыгнул от мамы и я успела заметить расстегнутую на её груди рубашку. К такому я была не готова.

– Таня? – мама удивилась не меньше меня. Запахнув на груди ткань, она обошла мужика и стремительно подошла ко мне. – Ты плакала? Что случилось?

Я повернула лицо в сторону зеркала и увидела зареванное опухшее лицо. К щекам прилипли мокрые пряди, а губы раздулись на пол-лица, как после инъекций. Я мотнула головой и прошлепала в свою комнату, громко хлопнув дверью. Там я, не раздеваясь, плюхнулась на кровать и снова заревела. Жизнь была бесповоротно испорчена.

***

Утро было серым и безрадостным. Улицу заволокло тучами, они низко висели над городом и навевали тоску. Вставать не хотелось, но мочевой пузырь звал и еще жутко хотелось кофе. Я поднялась, посидела, и, наконец, поползла в сторону туалета. На кухне сидел вчерашний мужик и возил вилкой по тарелке. М-да.

Из зеркала на меня смотрела вчерашняя я, но глаза были красными и опухшими. Вчера я прожила гнев и отрицание, и сегодня, видимо, пришло время депрессии. Я смыла вчерашнюю косметику, ополоснула лицо, почистила зубы. Но лучше не стало. Пришлось всё же выбираться из ванной и плестись на кухню.

– Танечка, с добрым утром! – преувеличенно громко откликнулась мама на моё вторжение. – Кофе будешь?

Я пробормотала «Угу» и протиснулась на своё место за столом. Мужик ел яичницу и не смотрел на меня. Возле него изумительно пахла фигурно выложенная колбаса на тарелке, рядом лежал свежайший хлеб из пекарни и ароматный кофе, который дразнил мои ноздри. А для меня ты так не стараешься, мама.

– Это Николай. Э-э-э … Антонович, – беспомощно улыбалась мама. – Вот, познакомься. Это, Николаша, моя дочка. Танечка.

Всё вместе было таким неуместным и фальшивым, что мне захотелось поскорее спрятаться и удрать с кухни. Но со вчерашнего утра у меня во рту не было ни крошки, и поэтому я выразительно покосилась на сковородку и спросила:

– А ещё яичница есть?

Голос мой прозвучал глухо и недоброжелательно.

– Нет, но остались яйца и колбаска. Я тебе сейчас поджарю! – радостно встрепенулась мама и принялась хлопотать у плиты.

Я же достала из кармана халата телефон и разблокировала его. Ни одного звонка. Ни одного сообщения. Последнее Ромино сообщение выглядело насмешкой: «Танюшка, позвони, как проснёшься. У меня для тебя есть сюрприз». Сообщение было получено в пятницу, и сюрприз планировался на понедельник. Интересно, он имел в виду мою отставку или за выходные всё так круто поменялось?

Я залезла в соцсети и принялась листать ленту. «Что он думает о тебе» – полезла в глаза всякая нечисть с карточными раскладами. Я никогда не понимала, почему девчонки так тащатся от этих общих раскладов на Таро, которые кто-то выкладывает в сеть. Меня затошнило и я быстро выключила телефон. Мама уже ставила передо мной ароматно пахнущую глазунью в тарелке и намазывала сливочное масло на великолепный хлеб, который мы нечасто позволяли себе. С его калорийностью можно было спокойно распрощаться с фигурой и мечтами о счастливой любви.

Но хлеб с маслом я с детства любила и, не глядя ни на маму, ни на Николашу, быстро умяла завтрак и залпом выпила кофе. Поцеловала маму в щеку, сказала «спасибо» и скрылась в комнате. Через пятнадцать минут в своём обычном офисном наряде и благоухая подаренными Ромой духами я покинула квартиру и пришла в себя только в машине. Я решила не говорить маме о потере работы и сделала вид, что еду в офис. Только вот куда теперь ехать? И что делать? Чем вообще занимаются безработные?

Я сидела в машине и барабанила пальцами по рулю. Наконец одна связная мысль пришла мне в голову и я набрала Светку.

– Светуль, привет! Не разбудила? – сонное покряхтывание подсказало мне, что подруга еще в постели. Наверное, Матвей не выпускает. – Можно я к тебе приеду?

– Ммм? – удивленно промычала Светка.

– Я тебе всё при встрече расскажу. Так можно? – нетерпеливо спросила я и, не дожидаясь положительного ответа, уже натягивала ремень на плечо и нащупывала ключ.

– Давай, – вздохнула подруга и отключилась. Я радостно нажала на газ и выехала со двора.

Спустя сорок минут я звонила ей на телефон, чтобы она открыла. Светка отщелкнула дверь и отступила на шаг вглубь прохладного коридора. На руках у нее бодрый и юркий малыш мусолил соску и дергал маму за прядку волос. Лохматых, явно непричесанных еще волос. И вся Светка была сонная, медленная, уютная. Мне самой захотелось к ней на ручки и даже запустить кулачок ей в вырез футболки, где пряталась молочная налитая грудь, как это только что сделал Матвейка. Я зашла в квартиру, захлопнула дверь и скинула туфли. В руках у меня был пакет с яблоками, кефиром и творогом для молодой мамы, сыр Бри, корейская спаржа и бутылка безалкогольного вина для меня. Или для нас обеих, если Светка одобрит состав.

Мы засели на кухне и я поведала ей об увольнении и предательстве Ромы. Светка изначально не одобряла наш роман, потому что была замужем и верила в карму. Вот и сейчас она не перебивала, но на лице ее читалось явное неодобрение.

– Тань, ну вот давай начистоту. Зачем тебе был этот Роман Сергеевич? Даже если отбросить, что он женат. Ты свободная красивая девушка, у тебя классная работа. Ну ведь любой дурочке понятно, что служебный роман идет бок о бок с увольнением. Не говори мне, что ты не понимала этого.

Я вздохнула. На самом деле я и сама задавалась этим вопросом. Нет, понятно, что Рома – очень красивый мужик. Очень. Он стильно одевается, он уверенно себя держит. И он умеет держать меня в напряжении одними словами. О, вот оно.

– Знаешь, Свет, он умеет красиво говорить и уговаривать. С ним я себя чувствовала особенной. У меня было ощущение, что никто на самом деле не знает, какая я внутри. Внешне я в целом обычная, с неидеальной фигурой и даже временами с облупившимся маникюром. А внутри я безграничная, яркая, но просто показывать этого не умею. А он как-то разглядел. И каждый раз мне об этом говорил. Понимаешь?

– Я понимаю, что он сказочный балабол! Присел тебе на уши, а ты и рада, – отрезала Светка, засовывая в странную штуку с сеточкой дольку от яблока. Матвейчик качался на детском шезлонге тут же, и жадно схватил сетку с яблоком в свои загребущие лапки. Засунул в рот и начал мусолить. Светка набрала в грудь побольше воздуха и продолжила:

– Ну, допустим. Он пел тебе дифирамбы и дарил цветы. Но ведь он же занят! У него дети! На что ты рассчитывала?

Я призадумалась. Если по-честному, то я правда не думала о свадьбе, или о том, что он уйдет от жены.

– Я, когда мечтала о нас с ним, то представляла, как мы вместе путешествуем. Бали, Европа, Исландия. Перелеты, отели, любовь. Красивые фоточки, – вздохнула я.

– Угу, которые не выложишь в Инстаграм, – вставила Светка. – Так ты на деньги, что ли, повелась?

Я закрыла лицо руками в притворном ужасе.

– Ты хуже психолога, Свет. Деньги, конечно, очень важны. Ну не сможет бедный менеджер возить меня по курортам и дарить дорогие подарки. Но меня в нем еще знаешь, что привлекло? Ощущение власти вокруг него. Как будто он всё может. И он это всячески демонстрировал. Он как будто главный, не только на работе, но и в моей жизни.

– Всё ясно мне. Ты в нём папочку увидела, – сказала Светка и отвела глаза. – Ты так и не знаешь ничего о своем отце?

– Свет, ну какой папочка! Рома всего на шесть лет старше, он не годится мне в отцы, – тут же вспылила я. Теперь я начала злиться по-настоящему.

– Да я не в этом смысле, – пояснила Светка. – В психологии есть такое понятие, когда ты в фигуру своего мужчины помещаешь отца. И ждешь от партнера, что он будет тебя опекать, принимать за тебя решения, дарить подарки и всячески баловать. Это частая история у тех, кто вырос без отца. Тут ты, по сути, не виновата. Ты хочешь добрать мужской любви и внимания, которого не получила в детстве. Но, на самом деле, делаешь еще большую ошибку. Учитывая, что он еще и женат, – подруга никак не могла простить мне романа с отцом двоих детей и женой впридачу.

– Ну, допустим, – сдалась я. – Что мне сейчас-то делать?

– Ничего. Продолжай жить и больше таких глупостей не делай. Ну и к психологу сходи, что ли, – на этих словах Матвей неожиданно уронил обслюнявленное яблоко в сеточке и захныкал. Светка принялась его отстегивать, чтобы взять на руки.

– А с работой что делать? Понимаешь, у меня нет никаких накоплений. Я получу на днях расчет, и это все мои деньги. Мне их даже на месяц не хватит, потому что надо погасить кредитку, – на этих словах я почувствовала себя полной дурой. Я получала приличную зарплату, но тратила еще больше. Мне казалось, что теперь, когда я взрослая, я могу себя ни в чем не ограничивать. И так оно и было до вчерашнего дня.

– Работу найдешь, – спокойно сказала Светка. Ей-то что, у нее муж деньги в клювике приносит.

– Работу искать минимум месяц-полтора. Пока резюме отправлю, пока собеседования. А на мне коммуналка и лекарства для мамы еще, – я сделала глоток кислого безалкогольного вина и пожалела, что оно не содержит градусы. Задумчиво разглядывая кусочек бри, я вдруг подумала, что и с ним придётся завязать.

– Найди себе клиента на сопровождение. И к тарологу сходи, – неожиданно ляпнула Светка и выжидающе посмотрела на меня.

– К тарологу? Ты серьёзно? – вытаращилась на неё я.

– Серьёзно. Я тебе дам контакт девочки, она проверенная. У нее все расклады сбываются, – серьёзно сказала Светка.

Я хмыкнула, и мы вдруг неожиданно расхохотались. Матвей насупился и удивленно посмотрел на нас, а я даже дала ему свой палец подержаться. Я с недоверием относилась к малышам, но когда они не плачут и срыгивают, то выглядят вполне безопасно.

Дальше мы уже перевели тему на Светкины мамские будни и закрыли тему с Ромой. Мне стало чуточку полегче. Я просидела у нее до конца рабочего дня, и когда домой вернулся её муж, быстренько прошмыгнула в подъезд. В телефоне хранился контакт «проверенного таролога» и я имела хоть какой-то план действий.

***

> Дорогие читатели! Спасибо за выбор моей книги! Дальше будет ещё интереснее.

> Не забудьте, пожалуйста, добавить книгу в свою библиотеку, чтобы быстро к ней возвращаться ❤️

## Глава 2

Дома пахло какой-то выпечкой, и я с порога насторожилась. Мама уже много лет не пекла ничего углеводного и калорийного. Она тщательно следила за фигурой, не ела после шести вечера и вообще всячески себя берегла, лелея надежду обзавестись мужем.

Я прокралась на кухню вслед за запахом и наткнулась на жующего Николашу. Мамин ухажёр увлеченно поедал сдобные улитки с корицей и маком, запивая их чаем в гигантской кружке. Эта картина моментально вызвала во мне протест. На нашей с мамой уютной кухоньке сидел субъект, который никак в неё не вписывался.

– Здрасьте, – с неудовольствием в голосе процедила я. – А вы, простите, надолго у нас?

– Таня! Веди себя прилично, пожалуйста. Николай Петрович теперь живёт с нами. Он теперь твой отчим, – назидательно произнесла мама, а я разинула рот, не успев донести до него ароматную булку.

– В смысле – отчим? А уже штамп в паспорте, что ли, есть? – вытаращила я недоверчиво глаза, переводя их с невозмутимо жующего «отчима» на раскрасневшуюся мать.

– Таня, ну не будь такой старомодной. Зачем нам штамп? Нам просто вместе хорошо. Ты и дальше можешь жить с нами, если захочешь, но помни, что квартира моя. А ты уже тоже немаленькая девочка, и у тебя должна быть своя жизнь.

От такого жирного намёка на то, что я занимаю чужую жилплощадь и мешаю новоиспеченному материнскому счастью, есть булочку совсем расхотелось и я аккуратно положила ее обратно на тарелку. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я отправилась в свою комнату, попутно оглядывая квартиру как бы со стороны. Старенькая двухкомнатная хрущевка с обоями, которые были со мной с самого детства. А это не меньше двадцати лет назад. Старая советская мебель, цветастые занавески на окнах.

Коридор, одним концом упиравшийся в кухню, вторым вел в просторный зал. Он же был маминой спальней все эти годы. Из зала белая крашеная дверь вела в мою комнату. Там было единственное окно, выходившее на старый раскоряченный карагач, который заслонял дневной свет и хорошо спасал от зноя летом. В моей комнате был школьный письменный лакированный стол, односпальная кровать с новым матрасом и ортопедической подушкой, стереосистема начала нулевых на отдельной тумбе и икеевский платяной шкаф. Обычная квартира обычной неполной семьи, где все деньги уходят на житьё-бытьё, и до ремонта кубышка просто не доходит. А теперь, если Николаша будет жить с нами, то мне придется ходить через них в туалет, на кухню и к входной двери. Мозг отказывался принимать такой расклад.

Я сняла с себя одежду и повесила обратно в шкаф. Завалилась с телефоном на кровать и принялась листать ленту в инстаграме. Но мозг не желал отвлекаться. Я обдумывала события последних суток и не могла понять, что же в моей жизни могло пойти не так. Обычно я всегда всё просчитывала, продумывала, у меня был готов жизненный план минимум до тридцати лет. Школу я закончила с двумя четверками, потом поступила в универ. Сама прошла конкурс, попала на бюджетное место и очень этим гордилась. Я хорошо училась в университете и один из преподов помог мне устроиться в фирму, которая занималась строительством и жилой недвижимостью. Я начинала там как помощник менеджера по соцсетям, а спустя два года после трудоустройства уже заняла место одного из маркетологов в PR-отделе. И вот тут случился мой роман с боссом.

Я, конечно, сама на него запала еще с первых минут знакомства. Он был такой харизматичный, заметный, выделялся сразу же в любой толпе. Я поглядывала на него издалека и представляла себе, как он смотрит на меня, как дарит мне цветы, приглашает в ресторан. Представляла его поцелуи на моей шее и руки в самых сокровенных местах. Моё воображение делало его присутствие в жизни почти осязаемым. Я была одержима им и мысленно уже с ним разговаривала. Став маркетологом и взяв под управление уже несколько соцсетей компании, я стала постоянной участницей еженедельных совещаний с ним во главе. И вот тут-то Рома и положил на меня глаз.

На этом моменте воспоминаний я почувствовала, что по лицу льются слёзы и мне не хватает воздуха. Я больше не могла вспоминать, потому что любила Рому по-прежнему. Все эти сутки я чувствовала себя биороботом, который двигается, говорит, ест на автомате. А мысли мои были далеко. Я будто бы смотрела на себя и свою жизнь из пространства вне тела. Глубоко в сердце торчал раскаленный железный кол, а вокруг него я не чувствовала своего тела от макушки до пояса совсем. Это была черная дыра, которая засосала все мои эмоции, мысли, желания. Я разревелась. Уткнувшись в подушку, я дала волю слезам и буквально выливала на мокрую наволочку всю свою боль от предательства. Когда я почувствовала, что слёзы кончились, я перевернула ее на сухую сторону и обессиленно прижалась щекой.

«Он просто никогда меня на самом деле не любил», – вдруг подумала я и меня окатило волной облегчения. Хм. Я покатала эту мысль во рту, попробовала её на вкус. А ведь реально – если бы он меня любил, то боролся бы за меня. Сделал бы всё, что угодно, чтобы быть рядом со мной в эту минуту. Развёлся бы, всё уладил, а не ломал мою жизнь, увольняя с работы и давая пинка под зад из наших с ним отношений.

Мне стало легче дышать. Бинго! Я нашла объяснение его поступку. Это ведь и правда всё расставляет на свои места. Да и кто я такая, чтобы такой крутой мужик, как Рома, в меня по-настоящему влюбился? Это была просто интрижка с его стороны. Меня окатило волной облегчения и обруч на груди чуть-чуть разжал свои тиски.

Допустим, с Ромой я разобралась. Он мной попользовался, а как запахло жареным, бросил. Но что делать с работой? Деньги очень нужны, запасов у меня нет. Опыт работы всего два года. Смогу ли я найти себе новую компанию? Я решила, что мне не помешает дополнительная поддержка. Сверху. Я разблокировала экран смартфона и написала:

«Здравствуйте, Анастасия. Мне ваш контакт дала Света Кожина, можно ли записаться на расклад в ближайшее время?».

Ответ пришел мгновенно: «Завтра устроит?»

«Да, можно прям с утра»

«Тогда жду вас в 10.00 в Фуджи на Ново-Садовой, 24. Удобно?».

«Да, я знаю, где это. Буду»

«Записала. До завтра»

Я немного успокоилась. Завтра я попробую получить ответы на свои вопросы, а сейчас нужно отдохнуть. Но спать мне еще не хотелось, и я два часа провела в Интернете, прежде чем меня свалил сон. И я не заметила, как вырубилась.

***

Утром меня разбудил будильник, и я встала с большим трудом. То, что мне не надо было ехать на работу – расслабляло. На кухне опять торчал Николаша. Вообще, странно, что я его встречаю исключительно на кухне. Он вообще продукты покупает? Или объедает мою маму, которая итак зарабатывает копейки?

– С добрым утром, – тем не менее буркнула я, стараясь казаться вежливой.

– Угу, – промычал новоиспеченный отчим. Прожевал, проглотил и продолжил: – И тебе доброго утречка.

Он с упоением ел фирменный мамин бутерброд: она мазала хлеб кетчупом, клала сверху колбасу, огурчик, помидор и толстый кусок сыра. Затем подрумянивала в духовке минут десять и получался восхитительный горячий завтрак.

Я перехватила последний бутерброд на тарелке и откусила. Потом, жуя захваченное в честном бою, начала варить кофе. Я люблю его подсолить, добавить корицы и только потом уже молока и сахара. Пока турка закипала на плите, я спросила Николашу:

– А где мама?

– Ушла в магазин, масло кончилось, – промычал Николаша, который шарил глазами по столу, ища, чтобы еще сожрать.

Я хмыкнула. Любовь определенно делает из нас дур. Вот и мама спозаранку побежала за маслом, наверняка этому ироду на бутербродик намазать захотелось. Это определенно какой-то эволюционный механизм, чтобы мы соглашались на размножение.

Кофе закипел, я довела его до пены еще три раза и вылила в любимую чашку. Бутерброд уже был съеден, и я утащила кружку в комнату, чтобы спокойно собраться. Оставлять Николашу одного в квартире было боязно, поэтому я очень хотела дождаться маму из магазина, но время уже поджимало.

Я впервые за прошедшие два дня внимательно посмотрела на себя в зеркало. Под глазами залегли сероватые тени, а губы сильно припухли после вчерашней истерики. Кожа была бледновата, но веснушки, которые расползлись с носа по щекам и даже на лоб, немного оживляли лицо. И на фоне бледной кожи волосы казались по-мышиному серыми. Бледные ресницы и брови не добавляли мне красоты, и я принялась наносить макияж. Когда брови были расчесаны, ресницы накрашены, а губы засветились ярче под слоем клубничного блеска, то и волосы стали казаться не тускло-русыми, а русо-золотистыми, кое-где отсвечивая рыжиной. Мама в детстве была немного рыженькая, а мне достались светлые русые волосы, но они тоже иногда переливались на солнце то медью, то золотой проволокой.

В целом я себе нравилась. С фигурой мне повезло, если не считать маленькой груди. Я везде была тоненькая и стройная, и если бы мне досталась пышная грудь на пару размеров побольше, то я бы была счастлива. Ну а пока выручал пуш-ап и иногда (чего-уж тут стесняться) пару носков где надо для объема.

Сегодня я оделась в удобное – голубые джинсы и легкую белую блузку, волосы оставила распущенными и наконец-то влезла в кроссовки. Джинсы подчеркивали мои голубые глаза, и я неожиданно понравилась себе в зеркале. Всё еще будет хорошо!

В дверях я встретила маму и со спокойным сердцем выбежала на улицу.

В Фуджи я была ровно в десять. Прохладный полутемный холл, уютные диванчики и вместительные столы. Здесь подвали лучшие в городе роллы и суши, и мы частенько захаживали сюда с коллегами после работы. Зал был полупустой, и я сразу же заметила у окна симпатичную девушку с волосами до плеч.

– Анастасия?

– Да. А вы Татьяна? Очень приятно, – поздоровалась девушка и пригласила сесть.

Она выглядела очень буднично, обычная девушка, наверное, чуть постарше меня. Ни перстней на пальцах, ни необычных серег, ни цветастой цыганской юбки. Я невольно хмыкнула своим фантазиям. В целом Анастасия ничем от себя не отталкивала, а даже вызывала симпатию.

– С чего мы начнем? – спросила я, когда официант принес мне фирменный чай.

– Давайте с запроса, – сказала Настя. – Что бы вы хотели узнать?

И я задумалась. А что я хочу узнать? Видя мое затруднение, Настя продолжила:

– Расскажите сперва, что у вас происходит в жизни. Какая ситуация. Почему решили, что вам нужны подсказки Таро?

И я начала с самого начала. С Ромы, с работы, зачем-то упомянула Николашу и закончила тем, что я не знаю, что мне делать. Уже на середине рассказа Настя достала три колоды, положила их на стол и выбрала из них одну.

– Давайте пока просто посмотрим, что за ситуация сейчас. Можно на ты? – я кивнула.

– Хм…как интересно. У тебя сейчас идет кармическая проверка. Ты ее либо пройдешь, либо нет. Так-так… А мама у тебя не замужем?

Я мотнула головой. Карты Настя выкладывала одну за другой, но я в них ничего не понимала. Странные образы, странные картинки. Я до этого ни разу не сталкивалась с Таро.

– У тебя большие проблемы по Роду. Видишь? Вот тут и тут – нищий несчастному не подаст.

Я округлила глаза:

– Что это значит?

– Скажи, у тебя есть в роду кто-то, кто был бы счастлив, богат, доволен жизнью?

– Да у меня всё нормально. Мы с мамой живём, всё хорошо. У других родственников вроде тоже, – я мучительно соображала и ковырялась в памяти. Мы с мамой жили особняком, близких родственников нет, но есть какая-то родня в деревне и в другом городе. Я никогда особенно и не интересовалась ими.

– Ну давай так. Есть бабушка, прабабушка, тётушки, которые всю жизнь счастливо прожили замужем, имели много детей и умерли от старости?

– Погоди… Бабушка точно нет, про прабабушку я не знаю. С отцовской стороны вообще не в курсе, мы ни с кем не общаемся. Наверное, нет таких, – неуверенно заключила я.

– Пойдем дальше. А есть такие, кто живёт в достатке? Спокойно тратит деньги, катается на курорты? На ценники в Пятерочке не смотрит?

– Нет, я таких не знаю, – твердо уверила я. Ну правда, с деньгами и у нас, и у бабушки моей, которая маму растила, было сложно.

– Ну вот я и говорю – нищий несчастному не подаст. У тебя прервана связь с Родом. Ты не получаешь от него ресурсы, вот тут блок показывает, – ткнула Настя наманикюренным ногтем в три карты: с башней и молнией; мужиком в платье, сидящим под тумбой с металлическими чашами; с пятью людьми, дерущимися на палках. – Дальше идёт карта справедливости – то есть всё это за какие-то прошлые дела. Может, в прошлой жизни остались долги, или кто-то из рода накосячил.

Я смотрела на карты и ничего не понимала. Но где-то внутри меня что-то сжималось и я как будто бы ждала ещё чего-то, ещё какой-то информации, которая для меня будет важна. Не знаю почему, но я нутром чуяла, что-то, что говорит Настя – какая-то странная, но правда.

– У тебя в роду страдают женщины. Именно женская, материнская линия. И ещё. А ты за предков молишься? Свечки на помин ставишь? – Настя подняла голову от карт и посмотрела на меня в упор.

– Нет. А надо? – осторожно спросила я.

– Надо. У тебя предки там страдают от забвения. Нет у них сил ни чтобы тебе помочь, ни себе. Тебе обязательно надо узнать их поименно, молиться за них, на могилки съездить, помянуть. Когда ты их поминаешь и молишься, они силу обретают. И тебе в жизни помогают.

Я перестала понимать происходящее вообще. Отхлебнула остывший чай и попыталась собраться с мыслями.

– Подожди, Насть. Давай про мужчину. Почему у меня с ним всё так плохо закончилось? И когда я выйду замуж?

Настя разложила следующие три карты. Там был плачущий человек перед стеной с мечами, алое сердце с воткнутыми в него тремя мечами и одинокая сгорбленная фигура в черном плаще.

– Таня, про замуж пока речи вообще не идёт. Не будет у тебя счастья с мужчиной, как и у женщин твоего рода, пока ты их ошибки не исправишь и свой путь не найдешь. И у мамы твоей тоже, не было и не будет. И у твоей дочки не будет. А сыновья у вас давно перестали рождаться?

– Да откуда я знаю? Я . я не помню, – залепетала я, совершенно сбитая с толку.

– Я не хочу тебя пугать, но скорее всего кто-то из твоего рода что-то нехорошее сделал. Какая-то любовная магия, за которую вы сейчас расплачиваетесь. И ты здесь, чтобы завершить все эти программы. Видишь карту «Смерть»? – ткнула Настя на карту со скелетом на лошади, вокруг которого корчились люди. – Это обнуление. Ты должна всё исправить, чтобы ты и твои потомки смогли начать всё с нуля и быть счастливыми.

– И что мне делать? – я была совершенно не готова к такой ответственности.

– Начни с рода. Узнай, какие судьбы у женщин твоего рода. Выясни и по роду отца тоже. Начни их поминать, навести могилы. Ты увидишь знаки, которые будут тебе указывать, на верном ли ты пути.

– Какие знаки?

– В основном деньги. Когда ты идёшь в правильном направлении – они приходят, иногда совершенно неожиданно. Когда ты сворачиваешь не туда, у тебя деньги забирают. Ты их теряешь, или попадаешь в аварию, или случаются ещё какие-то траты незапланированные. Наблюдай.

– Хорошо. Значит, мне надо разузнать про женщин и их судьбы, съездить на могилы, поставить свечки, помянуть. Следить за деньгами. А работу я тоже поэтому потеряла?

– Да. Ты связалась с женатым мужчиной, а это неправильно. Тебя наказали деньгами. Будешь и дальше делать такие ошибки – будет хуже.

Я схватилась за кружку и, чтобы успокоиться, начала пить чай мелкими глотками. Мне нужна была пауза на обдумывание.

– И ещё. Какая-то из твоих женщин в Роду очень сильно пытается до тебя достучаться. Она приходит к тебе во сне, но ты её не видишь. Она очень сильно хочет, чтобы ты ей помогла. Ей больше других из Рода нужна твоя помощь. Я думаю, в какой-то момент ты поймёшь, о ком я говорю, и начнёшь её ощущать. Не пугайся, если что.

Я откинулась на спинку кресла и отвернулась от Насти. Почему-то я безоговорочно ей поверила. Никто и никогда в моей жизни не давал мне такой информации. Это был какой-то бред, который я, тем не менее, восприняла всерьёз.

– Насть, спасибо. Мне надо переварить. Мы можем потом еще встретиться?

– Да, конечно, – Настя из прорицательницы, говорившей жуткие вещи, опять превратилась в милую девушку, которую легко встретить на улице или в трамвае.

– Сколько я тебе должна?

– Я напишу. На карту удобно перевести?

– Да, конечно.

– Тогда я пошла, а ты думай. А лучше запиши, потом забудешь.

Мы попрощались, и я осталась сидеть за столиком, переваривая услышанное. Я всегда росла в мире, где были только мама и я. Папа нас бросил, когда мне не было и трёх лет, и я его не помнила. Мамина мама, моя бабушка, жила в деревне, и я ездила к ней на лето. Сейчас её уже не было в живых, а в её доме жила бабушкина племянница, мамина двоюродная сестра. Мы иногда ездили туда отдохнуть, искупаться в реке, пожарить шашлык. Но у меня никогда и в мыслях не было зайти на кладбище, поискать родственников. Я не знала, кто была моя прабабка и кто был мой прадед. Дедушку я тоже никогда не видела. Мне не казалось это странным, потому что мне вполне хватало мамы и её двоюродной сестры, тёти Томы. А сейчас я подумала, что в желании узнать, кто были твои предки, нет ничего сверхъестественного. И если именно там ключ к тому, чтобы с чего-то начать налаживать свою жизнь, то я вполне могу это сделать.

С этими мыслями я завела машину и поехала домой. Внезапно подумалось, что машина – это единственное мое достижение в этой жизни. Квартира была мамина, дачи у нас не было, а вот машину я взяла в кредит год назад, как раз после начала отношений с Ромой, и до сих пор его выплачивала. И срок кредита настанет уже через десять дней. Поэтому срочно надо что-то решать и искать средства на существование.

## Глава 3

Как я добралась до дома – не помню. Состояние было такое, будто я проснулась в состоянии глубокого похмелья. Внутри меня потряхивало, а снаружи ладони покрылись противной липкой влагой. Ноги были будто наполнены пузырьками с воздухом, и были легче тела. Мне было сложно ими управлять.

Между тем время только перевалило за полдень. Я, немного дезориентированная, ввалилась в квартиру и с порога наткнулась на маму.

– А ты чего домой пришла? – с вызовом спросила она.

– А что? – не поняла я.

– Ну рабочий день же, – с таким видом, будто разговаривает со скудоумным ребёнком, проговорила мама. – Ты отпросилась с работы?

Аааа… Я вздохнула. За всеми этими событиями я забыла сообщить маме, что я временно безработная.

– Мам, я уволилась с работы, – нехотя призналась я.

– Как уволилась? Зачем? – вытаращила она глаза, став похожа на удивленную чихуахуа. – Тебе предложили другую работу?

– Нет, мам, – промямлила я и тут меня понесло. – Понимаешь, я просто решила, что хватит мне работать на дядю. Я хочу работать на себя! Ну сколько можно плясать под чужую дудку? Я найду себе клиентов как фрилансер и буду работать не восемь часов, а головой.

От бодрости моего голоса меня саму затошнило.

– Ты что, совсем больная? Ты где этого насмотрелась? Какие клиенты? У тебя опыта – два года после универа! Кто к тебе пойдёт? Ты что, на курсы Блиновской записалась? – подозрительно спросила мама. Именно такую реакцию я и ожидала.

– Мам, ну какая Блиновская! Ну я хочу попробовать сама. Если не получится, вернусь на работу, – попробовала вставить я свои пять копеек.

– Куда ты вернёшься? Кто тебя такую дурную назад возьмёт? Ты начальнику тоже эту ахинею про работу на дядю рассказала? – мама распалялась всё больше и больше, и её уже было не остановить.

– Мама, мне уже двадцать пять лет! Я не ребёнок! И не надо меня отчитывать! – не на шутку завелась я.

– А деньги где ты возьмешь? Чем нам сейчас оплачивать счета? Кредит твой?

– Знаешь, мама! Не надо меня попрекать деньгами! Всё время, что мы с тобой живём, мы ругаемся из-за денег! То их нет мне на нормальную одежду, то в детский лагерь я не могу поехать, потому что это дорого! Я уже молчу про нормальную косметику и маникюр в салоне! Волосы ты красишь сама, а я не могу себе позволить сходить на массаж, хотя от сидячей работы моя спина скоро отвалится! Эта вечная нехватка денег меня достала! – я набрала в грудь воздуха и продолжила. – И почему мы живём так плохо? Почему нам никто не помогает? Где все наши родственники? Где мой отец, в конце концов? Почему я должна жить в неполной нищей семье, только потому что ты не смогла его удержать? В чём моя вина?

Я кричала на маму, а по лицу текли слёзы. Впервые в жизни я позволила себе высказать ей всё, что я думаю о ней, о нашей семье, о своём месте в жизни. Мы всегда что-то выкраивали, одалживали, донашивали. Нам несли вещи соседки, мамины коллеги с работы, и мы всему были рады. Мы обе были стройные, потому что деликатесов в нашем холодильнике просто не водилось. Овощи нам подкидывала тётя Тома из деревни, и даже велосипед мне достался от какого-то сына маминого сослуживца. У меня не было роликов, самоката, модной футболки с Tokio Hotel, айфона. Даже мой простенький смартфон появился у меня в виде потертого самсунга от какой-то маминой подруги на втором курсе университета. Я чувствовала, что меня несло, и не могла остановиться.

– Дочь, – всплеснула руками мама и закрыла ладошками рот. Она слушала меня с потрясением на лице и была белее мела. – Ты что ж такое говоришь…? Да я всегда всё тебе, да я всё ради тебя…

Мама повторяла и повторяла, как она не жалела сил ради меня, и в какой-то момент схватила меня в объятия и с силой прижала к себе. Я дергалась, рычала, барабанила кулаками по её спине. Мне хотелось сделать ей больно. Но она гладила меня ладонями по волосам, повторяла, как в детстве: «Тихи-тихо-тихо, тишшшшшшш», и я успокаивалась. Мне было больно где-то внутри. Я в первый раз высказала маме в лицо упрёк за то, что в моей жизни не было отца. Мы никогда не затрагивали с ней эту тему. Я прятала глубоко в себе боль от того, что расту без папы. Что его нет в моей жизни. Что он не защищал меня от мальчишек во дворе, не встречал меня поздним вечером с остановки, не знакомился с моими ухажёрами. Мне не хватало его, но я не признавалась в этом даже самой себе.

Мы сидели с мамой на полу в коридоре и плакали. Я – громко, с подвыванием и всхлипывая, как маленькая девочка. Мама – беззвучно, я угадывала её плач только по солёным каплям, которые падали на мои плечи. Я пыталась ещё что-то сказать, но не могла. Как только я открывала рот, истерика тут же начиналась с новой силой. Поэтому первой заговорила мама.

– Танюша, ты не переживай. Всё у нас образуется. Ты смотри, какая ты у меня взрослая. Уже сама деньги зарабатываешь, сама решения принимаешь. А папка… Ну нужен он что ли тебе был такой? Раз бросил нас, значит слабый был. Не любил. Не хотел. Зачем же нам такой, доченька? – мама гладила меня по лицу, по волосам, и утешала меня, как в детстве.

– Мам, а ты своего папу помнишь? – робко спросила я.

– Нет, девочка моя, и я не помню. Мама никогда про него не рассказывала. Иногда только говорила, что у меня его бесстыжие глаза, – мама невольно улыбнулась. – Я и не спрашивала её никогда. И фотографии у нас нет.

– Мама, как так? Неужели тебе никогда не было интересно, кто твой папа и что с ним случилось?

– Нет, доченька. Мама всегда меня учила, что нужно быть гордой. Если я кому-то не нужна, то и он мне не нужен. Не захотели наши с тобой папки нас растить, значит, они нас не заслуживали, – поучительно сказала мама.

– А тебе никогда не хотелось, чтобы у тебя было по-другому? Чтобы у меня был отец, а у тебя – хороший муж?

– Как же не хотела, Танюша. Конечно, хотела. Но получилось так, как вышло. Любовь зла, – беспомощно развела руками мама.

– Мам, а у нас есть какие-то документы о бабушке? Я хочу разузнать о ней, хочу составить семейное древо. Какие-то же родственники есть у нас с тобой? Я документы посмотрю, к тёть Томе съезжу поговорить.

– Есть какие-то… Свидетельство о смерти точно есть. Письма её сохранились. Я посмотрю. А чего это ты вдруг про родственников заговорила?

– Да страшно стало, мама, что одни мы с тобой на свете живём. Что случись что – и помочь нам некому. Да и ты видишь, ничего не знаешь о том, кто мы такие, кто у нас родственники. Кто отцы. А мне интересно. Хочется мне разузнать, мам, – объяснила я, как смогла. Я не знала, как она воспримет новости о том, что её дочь ходить гадать, верит картам, и поэтому промолчала. В любом случае, в моём интересе к роду и своим предкам нет ничего предосудительного.

– Хочешь, я тебе какао сварю? – улыбнулась мама. – Как в детстве?

– Угу, – кивнула я, вытирая влагу с покрасневшего носа тыльной стороной руки. Мама встала с пола и неловко похромала на кухню. Наверное, отсидела ногу, как я.

Я наконец-то сняла кроссовки, повесила сумку на вешалку и пошла в ванную умываться.

– Мам, а где твой Николаша? – спросила я, заходя в кухню и виновато шмыгая носом.

– На работу ушёл, где же ещё, – улыбнулась мама. – У него смены два через два, вот его и нет.

Я была рада, что его сегодня нет и завтра тоже не будет. Привыкнуть к чужому мужику в доме мне было почему-то сложно.

Мама поставила передо мной чашку какао, себе налила просто воды и уселась напротив. Тишину прорезал резкий звук мобильника. Звонила Татьяна Кадры.

– Татьяна Евгеньевна? – прощебетала она в трубку. – Вы сможете сегодня подъехать за расчётом и трудовой книжкой?

Я посмотрела на часы. Было только десять минут второго.

– Да, я подъеду ближе к концу рабочего дня, – решила я. Получу деньги и закрою этот вопрос. Очень вовремя.

Я допила какао. На мамино предложение пообедать я отказалась, и сказала, что поеду за трудовой. Мама повздыхала, но заводить разговор о деньгах опять побоялась. Шаткий мир был установлен, но прощения я так и не попросила. Не смогла.

Для поездки в офис я одевалась с особой тщательностью. Выбрала голубой сарафан под цвет глаз, одела длинные серьги. V-образный вырез подчеркнула подвеской в виде белой ракушки на тонкой цепочке – её я купила на море и она была идеальной длины. Такой, как надо. В завершение я надела белые босоножки на невысоком каблучке, схватила плетеную сумочку из бирюзового бисера и помчалась к машине. Уже сидя за рулем, налепила под глаза патчи, чтобы убрать припухлость под глазами после недавней истерики. В офисе я могу наткнуться на Рому, поэтому нужно выглядеть во всеоружии.

У работы я смогла припарковать машину в самом дальнем конце стоянки, что было непривычно. Обычно утром я приезжала одной из первых и места всегда были практически у входа в бизнес-центр. Сняла патчи и ещё раз тщательно осмотрела свое лицо – помада на месте, зубы чистые, волосы приглажены – и выпорхнула на асфальт. Уверенно цокая каблуками, прошла в стеклянные двери и остановилась у лифта. Моя кожа превратилась в один большой локатор, волоски встали дыбом. Я бы моментально почувствовала, если бы на горизонте появился Рома. Но пока в моём пространстве было чисто. Доехав до шестнадцатого этажа, я сразу же пошагала в отдел кадров. Видеть никого не хотелось, отвечать на вопросы тоже. Я была красива и мрачна.

Моя тезка Татьяна сидела на своём месте и при виде меня тут же достала кипу бумаг. Ознакомиться с приказом об увольнении, расписаться в расчетном листке, в расписке о получении трудовой книжки… Я быстро всё подмахнула, пересчитала деньги и удивилась сумме – вместо положенной части зарплаты у меня было еще два оклада сверху. Я вопросительно подняла бровь.

– Это Роман Сергеевич вам выписал выходное пособие, – многозначительно улыбнулась Татьяна. Интересно, она знала о нашем романе?

Я запихала в сумочку пачку денег и поцокала к выходу. Настроение было хуже некуда. С одной стороны, я получила денег больше, чем ожидала. С другой стороны – я внезапно осознала, что мой служебный роман мог быть не таким уж секретом, как я предполагала. Кто там моет мне кости сейчас? Только кадры или уже вся фирма?

Мой внутренний радар не уловил присутствия Романа на этаже. В лифте не было запаха его духов, да и из открытых дверей шёл довольный гул, когда сотрудники расслабленно переговариваются за работой. Когда начальник здесь, то стоит мертвая тишина.

Я спустилась вниз и зашагала к машине. Видимо, зря старалась со всем своим внешним видом. Но … не дойдя до своей машины пару шагов, я вдруг увидела Рому. Он открыл мне дверь пассажирского сиденья своего мерседеса и помахал, чтобы я села внутрь. И я села.

Повернулась к нему, готовая выслушивать его объяснения, но внезапно натолкнулась на его губы и стену рук. Он обхватил меня ладонью за затылок и принялся целовать. Привычное тепло его губ ошеломило меня. Я одновременно и вспомнила, как он пахнет, какие на ощупь его губы, и поразилась, как я могла об этом забыть. Второй рукой он плотно прижал меня к себе, хотя я и не думала вырываться. В голове исчезли все мысли, а мое тело сладко заныло и потребовало продолжения. С губ он переместился к шее, а руки принялись нежно поглаживать мою грудь.

– Рома, не здесь, – простонала я, и он наконец отстранился. Я сидела ошеломлённая, возбуждённая, с гулко бьющимся сердцем и смотрела на его родные и нахальные глаза. Русые волосы были взлохмачены, губы покраснели. Он был прекрасен.

– Родная моя, прости. Я не хотел так с тобой поступать, но меня вынудили. Я вообще жёстко влип! Мы не можем с тобой видеться на людях, но я так скучал по тебе! Я не могу без тебя! Прости меня! – Рома умоляюще смотрел на меня и при этом поглаживал большим пальцем по щеке. Я прильнула к его ладони и молча слушала его. Мне было так хорошо внутри! Он любит меня, и мы наверное сможем быть вместе…

– Рома, ты предлагаешь мне совсем уйти в подполье? – только и смогла выговорить я. Его голубые глаза вспыхнули.

– Я пока не знаю, Танюш, но я очень не хочу тебя терять. Ты – единственное, что у меня есть. Я только с тобой понял, что такое счастливая жизнь. Моя жена…она хорошая женщина, и она любит меня, но… только тебя я по-настоящему люблю! Если бы мы только встретились раньше! Но я что-нибудь придумаю, ты не переживай, ладно? Давай я отвезу тебя домой?

– Не надо, у меня тут машина. Я потом не поеду её сюда забирать, – выговорила я.

– Танюш, я сниму тебе квартиру и мы будем там встречаться. Хорошо?

Я молча смотрела на него. Он был воплощением моей мечты о мужчине. Красивый, умный, обеспеченный, очень умелый любовник. Но сейчас я внезапно увидела в нём что-то ещё. Он казался…слабым. Уязвимым. Влюблённым. Его хотелось прижать к груди и утешить. И я мысленно сдалась.

– Рома, а что нас ждёт в будущем? Я не могу всю жизнь скрывать тебя и прятаться по углам, – пыталась я выдать хоть какую-то внятную мысль. Его рука уже залезла под мое платье и лишала меня силы воли.

– Я всё решу, Танюш, мне просто нужно время. Всё упирается в раздел имущества – я не могу потерять половину всего, что у меня есть. Нам с тобой тоже надо будет на что-то жить. Поэтому подожди немного, моя хорошая. Ты мне веришь?

Обессиленная, я кивнула. Мне нужно было всё в тишине обдумать, а рядом с ним я теряла способность ясно мыслить.

– А по поводу работы… Ты знаешь, у меня есть клиент, которого я могу отдать тебе на ведение. Он не хочет светиться официально, поэтому ему как раз подойдёт кто-то со стороны. Пока займешься им, а там, может, и откроем собственную фирму. Без денег ты не останешься, я обещаю! – жарко выдохнул Рома, нырнув лицом в вырез моего платья. Ещё минута, и мы займёмся любовью прямо на парковке бизнес-центра.

– Рома, всё, хватит, я пошла! – я вяло оттолкнула его руки и голову, и он послушался. Тяжело дыша, взглянул на меня исподлобья и я в очередной раз подумала, насколько он красив. Я заглянула в зеркало над лобовым стеклом, увидела размазанную помаду и свои ярко горевшие глаза. К черту, поправлю макияж в машине. Обернулась, кинула на него ещё один взгляд и выскочила из машины, как будто за мной черти гнались.

Сев на водительское сиденье, я несколько минут восстанавливала дыхание. Ромина машина всё ещё стояла рядом. Он тоже приводил себя в порядок. Мой пульс зашкаливал, щеки лихорадочно блестели. Я всё ещё чувствовала дорожку поцелуев на своём теле, а губы горели. Я закрыла глаза и принялась считать своё дыхание. На пятидесятом вдохе я почувствовала, что меня отпустило. Открыла глаза, достала влажную салфетку из сумочки и стерла весь макияж. Почувствовала себя немного лучше и первой выехала с парковки. Хороший знак.

Дома никого не было. Мама куда-то ушла, и я от души порадовалась своему одиночеству. Иногда мне не хватало времени наедине с собой, и я очень любила моменты, когда квартира была пуста. По дороге я решила, что о Роме подумаю чуть позже. Перед домом заехала в банкомат, положила деньги на карту и оплатила кредит. На душе стало чуть легче. В супермаркете купила продуктов и бутылку вина. Настроение подсказывало расслабиться и отпустить мысли. Кроме того, в голову пришла ещё одна идея.

Я нарезала сыр, высыпала оливки в креманку и откупорила вино. В нём я не разбиралась, и поэтому выбирала с помощью приложения на телефоне. Сканируешь штрих-код с бутылки, и оно показывает рейтинг вина. Я беру то, что не ниже 4 баллов. Накрыв на стол, я притащила ноутбук и запустила браузер.

Уже через десять минут я скачала себе пробную версию программы «Древо жизни» и углубилась в изучение. Если мне надо систематизировать данные о моих предках, то лучше сразу делать это в удобной форме.

Род начинался с меня. В Интернете написано, что я – это первое поколение. Я вбила свои данные – год, место рождения, и перешла к родителям. И тут у меня имелись только данные мамы. Об отце я знала только, что его звали Евгений. Я вписала ему свою фамилию, и получился Евгений Зеленин. Несколько минут я смотрела на получившийся треугольник и вздыхала. Затем начала вписывать мамину маму, мою бабушку. Зеленина Елизавета Мироновна. Стоп…тоже Зеленина. Почему я не видела этого раньше? Почему у маминой мамы и моего отца одна и та же фамилия?

Я вздохнула и глотнула вина. Странно. Надо найти мамины документы. Я пошла рыться в ящике, где у нас лежали все документы. На квартиру, на мою машину, паспорта, мое свидетельство о рождении. В графе отец – Зеленин Евгений Александрович. Всё правильно, Зеленин. Мать – Зеленина Ольга Васильевна.

Я набрала маму.

– Мам, привет! А ты где? – начала я издалека.

– Я к подружкам ушла, у Катьки внук родился, отмечаем. А что? – судя по голосу, мама была уже навеселе. В трубке было шумно, её было плохо слышно.

– Мам, а почему у моего папы фамилия тоже Зеленин? Как у тебя и у бабушки?

В трубке повисло молчание.

– Дочь, так мы ж с ним не расписаны были. Его с моих слов в ЗАГСе вписывали, когда ты только родилась. Поэтому я сказала, что у него тоже фамилия Зеленин. А какая его настоящая фамилия, я тогда не знала, – ляпнула мама.

Вот это да.

– Дочка, давай я приду, и мы поговорим, ладно? Неудобно сейчас разговаривать, – закруглилась мама и разъединилась.

Сюрприз, Татьяна Евгеньевна. Ты незаконнорожденная дочь, которую даже не признал отец.

## Глава 4

«Что это вообще было?» – в панике соображала я и дрожала от страха. Я нашарила рукой телефон и посмотрела на время. Экран показывал 02:45 утра.

«Рома, ты спишь?»

Ответ пришёл в ту же секунду:

«Нет, думаю о тебе. Ты меня простила?»

Я любила наши ночные переписки. Было полное ощущение, что он рядом.

«Простила. Разве можно тебя не простить?))»

«Давай увидимся. Завтра могу заехать за тобой в обед. Квартиру посмотрим и пообедаем».

«Завтра не могу, есть планы».

Я решила ещё немного повредничать.

«Блондиночка, я очень соскучился. Ты не поверишь, что я хочу с тобой сделать …»

«Не поверю, пока не сделаешь»

«Надень завтра чулки. Я всё равно приеду»

«Рома! Какие чулки? Жара на улице. И я завтра занята»

«Надень, не пожалеешь»

Я почувствовала, как стало жарко внизу живота. Подлец, умеет меня завести!

«Тогда прогуляй завтра работу, потому что в обед я не могу. У меня теперь новый проект и я собираюсь поработать».

Я выключила экран и лежала на кровати, пялясь в потолок. Он знал меня, как облупленную. Знал, что завтра к обеду я буду при параде и в чулках. Потому что я никогда не умела противиться его власти. Он умел сделать так, что я с радостью повиновалась. Сердце сладко заныло. Счастье опять было близко и всего в нескольких часах от меня.

Я устроилась поудобнее и заснула. Во сне мне снились какие-то пляски, отблеск костра, я опять от кого-то убегала. Но никаких могил больше не было, и я спокойно проспала до утра.

***

К обеду я была в длинной шелковой юбке, прикрывающей неуместные в такую жару чулки, и белоснежном топике на тонких бретелях. Сквозь них проступали соски. Я торопливо накрасилась и сидела возле ноутбука, стараясь вникнуть в цифры статистики по соцсетям СПА-салона. Сосредоточиться на работе получалось плохо.

Наконец ожил телефон, и на экране проступило сообщение:

«Выходи»

Я подорвалась, а потом притормозила у зеркала. Медленно подвела губы, подкрасила, поулыбалась себе. Покрутилась несколько раз и решила, что уже достаточно потянула время. Не спеша обулась в босоножки, взяла белую сумочку и поцокала к лифту. Сегодня я была на высоте.

Рома припарковался прямо у подъезда, и я видела его восхищенный взгляд, когда я приблизилась к машине. Он вышел, распахнул дверцу и помог мне сесть. Затем вернулся обратно и мы тронулись. Я игнорировала его и смотрела вперёд. Но он, кажется, понял мою игру и молча рулил по городу. Спустя двадцать минут он припарковался возле нового жилого комплекса, окна которого выходили на стеклянное здание возле моей работы. Однако. Но я оценила жест.

Квартира выглядела просто, но современно. Минимум мебели, серые тона, окна в пол. Он распахнул передо мной дверь и пропустил вперёд. Я не стала разуваться и прошла в единственную комнату. Это была небольшая студия с кухней и балконом. Мне понравилось с первого взгляда.

Рома неслышно подкрался сзади и положил руки мне на грудь. Я инстинктивно выпрямилась и неожиданно прижалась к его бедрам. Он медленно начал собирать в кулак мою длинную юбку, хмыкнув, когда нащупал чулки. Властный придурок.

Я затаила дыхание и прикрыла глаза. Вдохнуть не получалось. Его рука уже оттягивала резинку чулок и касалась моей кожи. Потом он передумал и резко схватил меня поперек талии. Одним рывком повернулся к кровати, бросил на неё спиной и грубо задрал юбку, закрыв моё лицо. Я почувствовала, что сейчас всё кончится. Он бесцеремонно сорвал трусы, приспустил джинсы и взял меня без всяких предисловий.

Я хватала ртом воздух от возбуждения и обиды. Он знал, что мне нравились такие игры, и смог меня завести. Моё лицо пылало, кровь билась в висках. Он довел меня до конца и кончил сам.

Я лежала, по-прежнему укрытая юбкой, и не двигалась. Я чувствовала, что он довольно разглядывает меня, и от этого заводилась снова. Наконец, он натянул юбку на ноги и поцеловал меня впервые с момента нашей встречи:

– Спасибо за чулки, – прошептал он. – Вот мы и обновили твою кровать.

Довольно улыбаясь, Рома улегся рядом и перекатил меня на себя.

– Я не мог дождаться нашей встречи, – прошептал он. Его голубые глаза не отрываясь смотрели на меня, и я видела в них восхищение и желание. Но я промолчала. Мне было просто хорошо и говорить не хотелось, хотя он всё и так видел по моим глазам, полным нежности и любви.

Я потеряла счёт времени. Мы лежали, обнявшись, и он периодически шептал мне, какая я красивая, волшебная и как он меня любит. Неужели он и правда мой? Может быть, для меня ещё не всё потеряно?

Затем он встал, подал мне руку, и я опять попала в его объятия. Он нежно поцеловал меня и прижал к себе.

– Больше никогда не уходи от меня, – прошептал он мне в волосы. – Я этого не переживу.

Я закрыла глаза и обняла его ещё крепче. Внутри был мир, и тело опять хотело продолжения.

– Танюш, держи ключи. Я оплатил квартиру на полгода вперёд, – отстранившись, сказал Рома и вложил мне в руку связку. – Переезжай как можно быстрее, чтобы я знал, что ты всегда рядом.

Он улыбнулся мне своей мальчишеской улыбкой и начал приводить одежду в порядок.

– Ты осваивайся, а мне нужно успеть на совещание. Я тебе напишу! – он быстро собрался, нашёл свой телефон, чмокнул меня в щёчку и быстро вышел из квартиры.

Я села на кровать, ноги меня не держали. Я расстегнула босоножки, залезла с ногами поглубже и оперлась на мягкую спинку.

– Свет, привет! Можешь разговаривать? – набрала я подругу.

– Привет, Тань, могу, – отозвалась подруга.

– Знаешь, где я? – интригующе спросила я её. Не дождалась ответа и продолжила:

– Я в Ладье, мне Рома квартиру снял, – назвала я один из самых дорогих жилых комплексов в городе. Я довольно улыбалась.

– Рома?! Он же тебя бросил? – вскрикнула подруга.

– Свет, не бросил, а просто убрал с глаз жены. Чтоб не мешала нам, – назидательно произнесла я.

– Ты больная, что ли, Тань? Тебя реально ничего не смущает?

– Нет, – довольно произнесла я. – Он доказал, что любит меня. Решит вопрос с женой и мы сможем быть вместе открыто.

– Как решит, Тань? Пристрелит её, что ли? – съязвила Светка. – А потом вы вместе с его детьми будете навещать её на кладбище?

– Сказал, разведётся, когда с имуществом вопрос решит, – отмахнулась я, но мозг пронзила мгновенная догадка. – Кладбище!!! Точно!

– Что кладбище? Ты совсем сбрендила? – кричала в трубку подруга.

– Свет, мне надо на кладбище. Это же был ответ на мой вопрос перед сном! – потерянно бормотала я.

– Тань, ты там нормально? С тобой всё в порядке? – беспокоилась она.

– Да, я тебе перезвоню! Спасибо! – и я отключилась.

А затем потрясённо уставилась в светло-серую стену с огромным жидкокристаллическим телевизором. Кладбище! Это же ответ на мой вопрос, с чего начать. Не зря мне снились те жуткие кресты и могилы посреди травяного луга. Я же знаю, где похоронена бабушка! И она точно лежит рядом с другими родственниками. А на могилах стоят надгробия, и там есть даты как смерти, так и рождения. Точно! И ещё можно попросить информацию о захоронении в администрации кладбища. Вот она, ниточка!

Я уже лихорадочно стаскивала с себя тесные чулки и искала взглядом босоножки. Чёрт, я же без машины. Ладно, вызову такси и домой переодеваться. Не попрусь же я за город на шпильках и в коротком топе. Мне нужно переодеться.

***

Через час, вернувшись домой, я застала там маму и Николашу, в обнимку сидящих на диване. По телевизору шла какая-то мыльная опера. Перед сладкой парочкой стояла миска с чипсами и полуторалитровая бутылка с пивом. Он теперь ещё и маму спаивает!

– Мам, подскажи, пожалуйста, на каком кладбище бабушка похоронена? – с порога зала прокричала я. – В Васильевке?

– Таня, не кричи так! – поморщилась мама. – В Васильевке. А тебе зачем?

– Да хочу наведаться и кое-что выяснить, – нехотя замедлилась я. Перевела дух и пояснила:

– Я родовое древо строю, и хочу на надгробиях даты рождения и смерти посмотреть. Раз уж у тебя нет никаких документов.

– А, ну езжай. Только, Тань, давай не сегодня? Через три-четыре часа уже стемнеет, а туда добираться только два часа. Не пойдёшь же ты ночью на кладбище? – заволновалась мама.

Но мне не терпелось. Моя натура требовала движения. Тем более я уже не зависела от рабочего распорядка, и мысль посреди недели поехать за город была бунтарской, и от того ещё более волнующей.

– Мам, ну я у тёти Томы остановлюсь, переночую. Может, побуду пару дней, – я уже собирала сумку с вещами.

– Татьяна, можно там потише? – возмутился Николаша. – Выйдите да поговорите, ну не слышно же ничего!

– Мам, позвонишь тёте Томе? – я уже стояла возле неё с телефоном в руке, абсолютно игнорируя непрошеного мужика. Что за неприятный тип!

– Ладно, давай, – нехотя согласилась мама. – Как доедешь, позвони!

Я уже складывала в сумку ноутбук, потому что работать мне, кажется, придётся на природе. Предстоящее приключение всё больше вдохновляло и мне не терпелось уехать.

– Таня, купи Томе гостинца хоть, – посоветовала мама. Я чмокнула её в щёку, пообещала заехать в магазин и умчалась из квартиры в своё новое приключение.

Тётю Тому я знала хорошо и виделись мы с ней часто. Мама выбиралась в отпуск к ней в деревню, и летом почти каждые выходные мы ездили туда отдыхать. Когда я купила машину, поездки стали ещё и приятными. Мы жарили шашлык, обрывали Томину малину и помогали консервировать на зиму урожай. Она жила в крепком деревянном доме, который строил еще какой-то то ли дед, то ли прадед. В этой деревне родилась и моя бабушка, и моя мама. Получается, там наше родовое гнездо. Только мама уехала в город учиться, да тут и осталась. А Тома выучилась на ветеринара и осталась жить в деревенском доме. Она была маминой сколько-то-там-юродной сестрой, и до сих пор её опекала.

По пути я заехала в магазин и от души набрала гостинцев. Взяла колбасы, сыра, банку с оливками и сгущенкой. Немного подумав, положила в тележку бутылку вина. Будет чем скоротать вечер. Потом подумала, что нам не помешают фрукты, и закинула ещё виноград, черешню, крупную турецкую клубнику. Потом вспомнив, что благодаря Роме я теперь богата, я взяла баночку икры, сливочное масло, хрустящий багет. Шоколад, трюфели и любимые крабовые палочки. Да, голодная смерть нам точно не грозит, решила я и поспешила на кассу.

Еле дотащив сумки до машины, я достала оттуда коробку с трюфелями, бутылку газировки и бросила на переднее сиденье. Буду мчать по шоссе и лопать конфеты. Не жизнь, а мечта!

Спустя час я мчала по белеющей в сумерках дороге с открытыми окнами. Ветер шевелил мои волосы, из динамиков громко звучала музыка, а я подпевала ей во всё горло. Коробка с трюфелями была наполовину пуста, а мое сердце пело в такт мелодии. Я давно не чувствовала себя такой свободной.

Зазвонил телефон, и я включила громкую связь. Звонил Рома:

– Ты где? – крикнул он в трубку и грязно выругался. – Почему тебя нет в квартире? Я как мудак тут стою с букетом и целую закрытую дверь!

Я оторопела. Представила его с букетом на лестничной площадке и испытала мгновенное чувство стыда. Я и правда не предупредила его о своих планах, и свидание сорвалось по моей вине.

– Рома, я уехала из города, мне пришлось, – начала оправдываться я. – Семейные дела…

– Какие семейные дела? Я тебе что, для этого деньги давал? Квартиру снимал, чтоб она простаивала? – орал в трубку Рома. Он был очень зол.

– Я не могу уже вернуться, я уже час по трассе еду, – залепетала я. Чувство стыда усиливалось, и я уже жалела о своей затее. На кладбище попёрлась, надо же.

– Можешь и не возвращаться! – мрачно бросил он и отключился.

Я протяжно вздохнула. В салон ворвалась музыка, но её жизнерадостный ритм меня уже раздражал. Я выключила трек, и молча уставилась на дорогу. Раз я уже еду, то я доделаю дела и вернусь. А потом помирюсь с Ромой. Я знаю, что он любит, и сумею ему угодить.

Но настроение всё равно было бесповоротно испорчено. Ветер по-прежнему трепал мои волосы, но не было уже в этом ни радости, ни свободы.

***

Деревенский дом встретил меня горящими окнами и звонким лаем Малыша. Это был дворовый пёс, приблудившийся много лет назад к нашему двору. Он охранял участок и сейчас радостно бросался на скрипучую калитку. Я аккуратно припарковала машину на обочине, выгрузила пакеты с едой и толкнула деревянную дверь. Незаперто. Значит, тётя Тома ждёт. Малыш радостно скакал возле меня, но мои руки были заняты.

– Малыш, фу, – попыталась я его успокоить, но бесполезно. Его искренняя радость бальзамом пролилась на моё испорченное настроение.

Я вдохнула тёплый деревенский воздух полной грудью и внезапно воспряла духом. Я была у своих. Родовое гнездо. Я окинула быстрым взглядом облупившуюся краску на фасаде и усмехнулась.

Вошла в сени, поставила пакеты на пол и разулась. Здесь пахло ромашкой и мятой, которые сохли на столе у окна. Деревянный пол скрипнул, я прошла к двери в избу и потянула на себя за массивную ручку. За столом в ярко освещённой кухне сидел какой-то парень и увлечённо уплетал жареную картошку с тёти Томиной тарелки. Больше в комнате никого не было.

– Ты кто? – удивилась я. Я завертела головой, но следов присутствия тёти Томы не увидела.

– Я Дима. А ты Таня? – не удивился он. Ещё один жрущий мужик в нашей кухне. Что за засада?

– Я-то Таня, а ты кто и по какому праву здесь жрёшь? – не сдержалась я и нагрубила.

– Слушай, я жру свою картошку на своей кухне. Тамара Ивановна мне на лето дачу сдала, – не смутился парень. – Она что, тебе не сказала?

– Ей мама моя звонила, не я, – начала оправдываться я.

– Ну меня Тамара Ивановна предупредила, что ты приедешь. Я, конечно, ни на каких гостей не подписывался, но раз уж ты припёрлась на ночь глядя, то проходи, – невозмутимо пригласил он.

Я закатила глаза и почти уже цокнула языком, но удержалась. «Спасибо, мам, что предупредила» – мысленно съязвила я и прошла к эмалированному ведру с водой. Зачерпнула полный ковшик и начала пить быстрыми глотками. Почти сразу же заломило зубы. Значит, набрал воду совсем недавно, ещё не успела согреться. Моя бутылка с водой кончилась еще в дороге, а сладость во рту хотелось запить.

– Где я могу лечь? – вежливо, но холодно поинтересовалась я.

– Ну в зале, на диване. В комнате живу я, – спокойно произнес Дима. – Постельное возьми в шкафу, Тамара Ивановна сказала, что ты знаешь.

– Знаю, – вздохнула я. Перспектива спать в одном доме с незнакомым мужиком совершенно не радовала, тем более на диване в проходной комнате.

Я развернулась и вышла из дома, чтобы дойти до туалета. Он здесь, как и сто лет назад, наверное, был на улице. Мочевой пузырь напомнил о себе в самый неподходящий момент.

После того, как я сделала свои дела, я набрала тётю Тому. Всё-таки не стоило такие вещи доверять матери. Всё надо делать самой.

– Тёть Том, привет! – радостно начала я.

– Привет, Танюша! Ты добралась? – жизнерадостно поинтересовалась тётушка.

– Да, всё нормально. А что за мужик в доме? – сразу перешла к делу я.

– Это Дима, мой квартирант. Я ему дом на лето сдала, а сама к подруге в Дивноморск уехала, – похвасталась Тома. – Она давно звала, да я всё хозяйство не могла оставить. А Дима обещал огород поддерживать, да дом охранять. Ну и деньги не лишние мне здесь, на курорте.

– А почему нам не сказала? – удивилась я.

– Как это не сказала? Мама твоя знает, разве она тебе не говорила? – настал Томин черёд удивляться.

– Неееет, – протянула я. Странные у нас отношения к семье, конечно. Все живут сами по себе и никто никого не интересует.

– А он меня не выгонит? – вдруг испугалась я.

– Ну это как ты себя вести будешь, – усмехнулась тётя Тома. – Да не стесняйся ты его, он свой. Я его давно знаю, он Стешин внук. Это подруга моя старинная. Так что ничего плохого тебе не сделает, я все его явки-пароли знаю.

– Ну ладно. Хорошо тебе отдохнуть, тёть Том, – улыбнулась я. Стало немного легче.

Я вернулась в дом и, игнорируя Диму, начала загружать продукты в холодильник. Потом достала постельное, постелила себе на диване и устроилась с электронной книжкой. Он тоже прошёл в комнату, закрыл дверь и погасил свет. «Спокойной ночи», – мысленно съязвила я. Но уснуть так и не смогла.

## Глава 5

«Что это вообще было?» – в панике соображала я и дрожала от страха. Я нашарила рукой телефон и посмотрела на время. Экран показывал 02:45 утра.

«Рома, ты спишь?»

Ответ пришёл в ту же секунду:

«Нет, думаю о тебе. Ты меня простила?»

Я любила наши ночные переписки. Было полное ощущение, что он рядом.

«Простила. Разве можно тебя не простить?))»

«Давай увидимся. Завтра могу заехать за тобой в обед. Квартиру посмотрим и пообедаем».

«Завтра не могу, есть планы».

Я решила ещё немного повредничать.

«Блондиночка, я очень соскучился. Ты не поверишь, что я хочу с тобой сделать …»

«Не поверю, пока не сделаешь»

«Надень завтра чулки. Я всё равно приеду»

«Рома! Какие чулки? Жара на улице. И я завтра занята»

«Надень, не пожалеешь»

Я почувствовала, как стало жарко внизу живота. Подлец, умеет меня завести!

«Тогда прогуляй завтра работу, потому что в обед я не могу. У меня теперь новый проект и я собираюсь поработать».

Я выключила экран и лежала на кровати, пялясь в потолок. Он знал меня, как облупленную. Знал, что завтра к обеду я буду при параде и в чулках. Потому что я никогда не умела противиться его власти. Он умел сделать так, что я с радостью повиновалась. Сердце сладко заныло. Счастье опять было близко и всего в нескольких часах от меня.

Я устроилась поудобнее и заснула. Во сне мне снились какие-то пляски, отблеск костра, я опять от кого-то убегала. Но никаких могил больше не было, и я спокойно проспала до утра.

***

К обеду я была в длинной шелковой юбке, прикрывающей неуместные в такую жару чулки, и белоснежном топике на тонких бретелях. Сквозь них проступали соски. Я торопливо накрасилась и сидела возле ноутбука, стараясь вникнуть в цифры статистики по соцсетям СПА-салона. Сосредоточиться на работе получалось плохо.

Наконец ожил телефон, и на экране проступило сообщение:

«Выходи»

Я подорвалась, а потом притормозила у зеркала. Медленно подвела губы, подкрасила, поулыбалась себе. Покрутилась несколько раз и решила, что уже достаточно потянула время. Не спеша обулась в босоножки, взяла белую сумочку и поцокала к лифту. Сегодня я была на высоте.

Рома припарковался прямо у подъезда, и я видела его восхищенный взгляд, когда я приблизилась к машине. Он вышел, распахнул дверцу и помог мне сесть. Затем вернулся обратно и мы тронулись. Я игнорировала его и смотрела вперёд. Но он, кажется, понял мою игру и молча рулил по городу. Спустя двадцать минут он припарковался возле нового жилого комплекса, окна которого выходили на стеклянное здание возле моей работы. Однако. Но я оценила жест.

Квартира выглядела просто, но современно. Минимум мебели, серые тона, окна в пол. Он распахнул передо мной дверь и пропустил вперёд. Я не стала разуваться и прошла в единственную комнату. Это была небольшая студия с кухней и балконом. Мне понравилось с первого взгляда.

Рома неслышно подкрался сзади и положил руки мне на грудь. Я инстинктивно выпрямилась и неожиданно прижалась к его бедрам. Он медленно начал собирать в кулак мою длинную юбку, хмыкнув, когда нащупал чулки. Властный придурок.

Я затаила дыхание и прикрыла глаза. Вдохнуть не получалось. Его рука уже оттягивала резинку чулок и касалась моей кожи. Потом он передумал и резко схватил меня поперек талии. Одним рывком повернулся к кровати, бросил на неё спиной и грубо задрал юбку, закрыв моё лицо. Я почувствовала, что сейчас всё кончится. Он бесцеремонно сорвал трусы, приспустил джинсы и взял меня без всяких предисловий.

Я хватала ртом воздух от возбуждения и обиды. Он знал, что мне нравились такие игры, и смог меня завести. Моё лицо пылало, кровь билась в висках. Он довел меня до конца и кончил сам.

Я лежала, по-прежнему укрытая юбкой, и не двигалась. Я чувствовала, что он довольно разглядывает меня, и от этого заводилась снова. Наконец, он натянул юбку на ноги и поцеловал меня впервые с момента нашей встречи:

– Спасибо за чулки, – прошептал он. – Вот мы и обновили твою кровать.

Довольно улыбаясь, Рома улегся рядом и перекатил меня на себя.

– Я не мог дождаться нашей встречи, – прошептал он. Его голубые глаза не отрываясь смотрели на меня, и я видела в них восхищение и желание. Но я промолчала. Мне было просто хорошо и говорить не хотелось, хотя он всё и так видел по моим глазам, полным нежности и любви.

Я потеряла счёт времени. Мы лежали, обнявшись, и он периодически шептал мне, какая я красивая, волшебная и как он меня любит. Неужели он и правда мой? Может быть, для меня ещё не всё потеряно?

Затем он встал, подал мне руку, и я опять попала в его объятия. Он нежно поцеловал меня и прижал к себе.

– Больше никогда не уходи от меня, – прошептал он мне в волосы. – Я этого не переживу.

Я закрыла глаза и обняла его ещё крепче. Внутри был мир, и тело опять хотело продолжения.

– Танюш, держи ключи. Я оплатил квартиру на полгода вперёд, – отстранившись, сказал Рома и вложил мне в руку связку. – Переезжай как можно быстрее, чтобы я знал, что ты всегда рядом.

Он улыбнулся мне своей мальчишеской улыбкой и начал приводить одежду в порядок.

– Ты осваивайся, а мне нужно успеть на совещание. Я тебе напишу! – он быстро собрался, нашёл свой телефон, чмокнул меня в щёчку и быстро вышел из квартиры.

Я села на кровать, ноги меня не держали. Я расстегнула босоножки, залезла с ногами поглубже и оперлась на мягкую спинку.

– Свет, привет! Можешь разговаривать? – набрала я подругу.

– Привет, Тань, могу, – отозвалась подруга.

– Знаешь, где я? – интригующе спросила я её. Не дождалась ответа и продолжила:

– Я в Ладье, мне Рома квартиру снял, – назвала я один из самых дорогих жилых комплексов в городе. Я довольно улыбалась.

– Рома?! Он же тебя бросил? – вскрикнула подруга.

– Свет, не бросил, а просто убрал с глаз жены. Чтоб не мешала нам, – назидательно произнесла я.

– Ты больная, что ли, Тань? Тебя реально ничего не смущает?

– Нет, – довольно произнесла я. – Он доказал, что любит меня. Решит вопрос с женой и мы сможем быть вместе открыто.

– Как решит, Тань? Пристрелит её, что ли? – съязвила Светка. – А потом вы вместе с его детьми будете навещать её на кладбище?