# Заставь меня влюбиться

Селина Аллен

Конрад Хэтфилд богатый владелец империи отелей, высокомерный и надменный тиран. А я его новая ассистентка, которая вынуждена мириться со сменой руководства и глупыми поручениями начальства. Он недолюбливает меня и всему виной одна страстная ночь, после которой я обворовала его и оставила одного в номере отеля. Если маленькое недоразумение, произошедшее почти два года назад разозлило Дьявола, то что будет, когда он узнает, что я родила от него дочь и не посчитала нужным сообщить ему об этом?

## От автора

Дорогой читатель, эта книга входит в цикл из разных книг под названием «Элита». «Заставь меня влюбиться» – это пятая часть – однотомник из цикла, где главными героями выступают Конрад Хэтфилд и Сабрина Риттер.

Каждая книга либо дилогия из цикла является самостоятельной историей, но, как автор, я советую тебе читать их по порядку:


1)  Тьма в его сердце – Джоанна и Блейк

2)  Свет в ее глазах


3)  Эффект Фостера – Джеффри и Барбара

4)  Правила Барби


5)  Заставь меня влюбиться – Конрад и Сабрина


6)  *здесь будет книга* – Майя и Эрик


7)  *тут тоже будет книга* – Кайл и Рейна


Если у тебя возникнет желание следить за новостями о моем творчестве, выходом книг в печать, да и просто поговорить, то я всегда жду тебя в своем телеграме – https://t.me/selina_allen_books

## Плейлист

Years & Years – Worship

Charli XCX – I Don't Know Your Name

Alan Walker, Sabrina Carpenter, Farruko – On My Way

Alan Walker, Ava Max – Alone, Pt. II

Emotional Oranges feat. Chiiild – Bonafide

PVRIS – Old Wounds

Lily Lyon – Boi

Bryce Savage – Villain Era

Bebe Rexha – Atmosphere

Dotter – Creatures Of The Sun

Emotional Oranges – Personal

Dua Lipa – Levitating

Mаdonnа – Lа Islа Bonitа

Zara Larsson – WOW

Blackbear – NYLA

Niykee Heaton – Sober

Ex Habit, Omido – ALL I WANTED WAS U

Dua Lipa, Angèle – Fever

Michl – Gone

Rat City – Deliriously Good

Sam Smith – I'm Not The Only One

Rihanna – Te Amo

Nessa Barett feat. Jxdn – la di die

Emotional Oranges – West Coast Love

Conor Maynard – For the Night

Dua Lipa – Love Again

## Пролог

Я лежал в постели и смотрел в потолок, на часах была полночь, а я все никак не мог уснуть. Скользкое ощущение жара, растекалось по телу подобно лаве.

Откинув одеяло в сторону, я тяжело выдохнул, но затем замер, будто громом пораженный, услышав шум.

– Не трогай меня, нет! – женский голос был почти не слышен в звенящей тишине огромного дома.

– Заткнись, сука!

Раздался громкий хлопок, словно от удара, а за ним тихий женский всхлип. Я почувствовал странный привкус во рту, горький, вязкий. Живот скрутило от спазма, казалось, меня вот-вот вырвет, а глаза заслезились.

Черт. Мне уже семь, я взрослый, взрослые не плачут.

Противный скрип кровати звучал куда громче ее голоса.

– Мне больно!

– Потерпишь, а в следующий раз, как решишь позволить какому-нибудь ублюдку трахнуть себя, вспомнишь, к чему это может привести, – прогремел мужской голос.

Судорожные рыдания женщины сменились стонами, скрип кровати стал громче, ритмичнее, а тяжелое дыхание превратилось почти в нечеловеческое рычание.

– Да, блять, да! Даже после стольких лет ты ощущаешься невероятно узкой.

Тошнота подступила к горлу, я почувствовал боль в руках и только тогда понял, что сжал одеяло до побеления костяшек пальцев. Глаза наполнились слезами, зрение стало нечетким, из-за чего я больше не мог различить ни одного предмета в комнате. Потянувшись к прикроватной тумбочке, я взял музыкальный плеер и хотел уже вставить наушники в уши, как замер, услышав тонкий голосок:

– Конрад, мне страшно.

Малышка Джо-джо стояла на пороге моей комнаты, сжимая в руках желтого цыпленка «Твитти». При виде взъерошенной сестры в пижаме с нарисованными единорогами тошнота на мгновение отступила, и на смену ей пришли страх и непреодолимое желание защитить ее. Я вскочил с постели и подошел к сестре, хватая ее в охапку и подтаскивая к кровати.

– Я знаю, но все закончится, вот увидишь. – Я помог сестре взобраться на кровать, сам лег рядом и накрыл нас одеялом с головой.

– Почему мама кричит?

Я понятия не имел, как объяснить ей то, что сам не до конца понимал. Да и при одной лишь мысли о том, что происходило в самой дальней комнате, в которую родители почему-то даже не трудились закрывать дверь, все внутри холодело от отвращения, страха и совершенно неожиданного чувства стыда.

– Наверное, ей страшно, она боится темноты, – прошептал я, включая песню на проигрывателе и аккуратно вставляя наушники Джоанне в уши.

Я выставил небольшую громкость, но такую, чтобы она точно ничего не слышала кроме песни. Сестра улыбнулась, сжимая в руках мою футболку, и прижалась ко мне как маленький беззащитный котенок.

Я не понимал, почему это происходит, не понимал, почему нам с Джоанной всегда приходится прятаться от родного отца, слышать то, что мы не должны слышать и пережидать в страхе. Но я все равно готов был быть ее защитником, до самого конца, даже когда мы станем старше, потому что из всех людей в мире только Джоанна не вызывала во мне отвращения.

## Глава 1

Сабрина

– Сабрина! – Дьявол и по совместительству мой начальник вышел из кабинета и остановился в двух шагах от моего стола.

Мой взгляд поднялся по черным джинсам и футболке, обтягивающей его крепкое тело, и остановился на пронзающих насквозь темно-синих глазах. Он умышленно игнорировал дресс-код и не выглядел как крупный бизнесмен. Однако по идеальной осанке и непоколебимой уверенности сразу было ясно, что он здесь босс… и самый настоящий мудак.

– Да? – ответила я, представляя, как соединяю руки на его шее, и в следующую секунду он падает назад от недостатка кислорода в легких. Как жаль, что это лишь мои мечты.

– Спустись в отдел по работе с клиентами и попроси их переделать отчет.

Прямо перед моим носом пролетела папка, с грохотом ударяясь о поверхность стола, за которым я сидела. Мои плечи нервно дернулись от неожиданности. Внутри вспыхнуло раздражение.

Раз, два, три… Спокойно, Сабрина.

– Я могу послать им запрос через корпоративную почту, – совладав с эмоциями, отозвалась я, сразу принимаясь печатать письмо в открывшемся окне.

Лицо начальника исказилось гримасой недовольства. По моей спине пробежал холодок, его взгляд пугал меня, ведь я понимала, что за ним последует.

– Ты глухая? Я сказал спустись, а не отправь запрос.

Напоследок он одарил меня презрительным взглядом, словно я была кошачьим волосом, плавающем в его супе, и вылетел из приемной.

Я устало выдохнула и прижала руку к груди, стараясь унять разрастающийся гнев.

Он не заслуживает даже банального закатывания глаз, Сабрина.

Я устроилась на эту работу недавно. Увидела объявление о свободной вакансии, послала резюме. Так я стала ассистенткой управляющей одного из лучших отелей в Нью-Йорке. Моей начальницей была Джоанна Хэтфилд – дочь основателя и владельца огромной сети отелей по всему миру. Я ожидала, что богатая наследница будет самой настоящей стервой, – не раз встречала подобных ей, – но ошиблась. Она не была стервой. Кто же знал, что вскоре ей придется уехать в Англию, а место управляющего займет ее невыносимый брат – Конрад Хэтфилд.

Они были так похожи с ним внешне, но в остальном я не видела сходства. Джоанна приветливая и добрая молодая девушка, которая относилась ко всем своим сотрудникам с равной степенью дружелюбия и разумной строгости. Конрад был ее полной противоположностью. Холодный, словно лед, до абсурда требовательный, не терпящий проступков. Он одним взглядом способен был вызвать у людей страх. А стоило Конраду вскинуть бровь и сжать губы, каждый сразу начинал работать усерднее, только бы не навлечь его гнев.

Глупые, они не знали, что у него была собственная груша для битья – я.

Конрад был моим начальником уже около месяца – чертовски долгого месяца, и он не упускал ни секунды рабочего времени, чтобы поиздеваться надо мной. Больной ублюдок наслаждался моими муками, он был самым настоящим садистом и питался страданиями.

Все началось с малого: замечания, уточнения, выговоры. Иногда он заставлял меня делать двойную работу или критиковал мои идеальные отчеты, но время шло, и мистер Хэтфилд становился все более изобретательным.


– Сабрина, сделай мне латте, – донесся голос монстра из динамика офисного телефона.

Как можно более услужливым голосом я ответила:

– Будет сделано.

Я быстро приготовила кофе и поставила чашку на стол в его кабинете. Даже рисунок взбитым молоком сделала. Но его потемневший взгляд говорил мне о том, что он снова недоволен.

– Зачем ты принесла мне это? Я просил черный кофе.

– Но я точно помню…

– Переделай, у меня нет времени на твои блеяния! – вспыхнул он, взмахивая крупным запястьем и опрокидывая кружку на стол. Кофе растекался по столешнице. Хорошо, что на столе не было ноутбука, ни одного документа, ни одной бумажки, словно кто-то специально убрал все это, словно заранее знал, что подобное произойдет.

Я схватила салфетки со столика у дивана и принялась быстро вытирать кофе, они моментально становились черными, ведь он пил очень крепкий кофе, который не могло разбавить даже молоко.

Крепкий и черный, прямо как его душа.

Капли напитка все же успели убежать и запачкали ковер на полу, каково же было мое удивление, когда, вскинув голову, я столкнулась с его обвиняющим взглядом. Будто во всем этом он винил меня.

– Закажи химчистку для ковров, вычту из твоей зарплаты, – бросил он и переключился на экран мобильного телефона.

Я сжала челюсти так сильно, что чуть не лишилась переднего ряда зубов, но стерпела, переделала кофе, заказала химчистку. Разве у меня был выбор?


Случаи учащались, он обладал хорошей фантазией и пользовался властью надо мной. Почему, спросите вы? Откуда мне знать? Он выглядел как человек, который предпочитает на завтрак щенячьи сердечки. Конрад – самый настоящий монстр, а если простыми словами: заносчивый придурок и бездушный тиран.

Сегодня я гадала, что же еще придумает его больное воображение для меня. Гадать пришлось недолго.

– Забери мои вещи из химчистки и возьми мне на ланч сэндвич с индейкой. – Конрад стоял у моего стола и смотрел прямо в мои глаза.

Еще кое-что о мистере Самодовольная Задница: он знал, что от его взгляда у людей начинается паническая атака, именно поэтому Конрад смотрел только в глаза и не отводил взгляда, пока ему не наскучит, или пока у человека не начнут проноситься перед глазами все хорошие моменты его жизни. Утрирую, конечно, но странная аура опасности следовала за ним по пятам.

Я втянула шею в плечи, покорно кивнула, взяла сумку и сломя голову побежала в химчистку на другой конец города. На дорогу ушел час. Уставшая и запыхавшаяся я подошла к девушке-администратору, чтобы узнать, что заказа на его имя нет. Я набрала его номер, ожидая ответов, но услышала лишь недовольный голос:

– Бруклин? Что ты делаешь в Бруклине? Химчистка на другом конце города!

– Но вы сказали…

Послышался тяжелый вздох, который я ненавидела всей душой. Потому что это означало, что Конрад считает меня полным ничтожеством.

– Сабрина, благодаря тебе я остался без обеда и без костюма. Нужно задуматься о твоей компетенции, – небрежно бросил он и отключился.

Просто, мать его, отключился! Мне хотелось закричать во все горло от злости.

Возможно, я не так услышала. Возможно, он действительно говорил о другой химчистке. Но… черт возьми! Я не страдаю провалами в памяти, он точно говорил о Бруклине.

Досчитав до десяти, я выдохнула и направилась в нужную мне химчистку. Через тридцать минут я была на месте.

– Мне нужно забрать вещи. – Я продиктовала его личный номер и назвала детали заказа. Девушка за стойкой что-то набрала на клавиатуре и растерянно взглянула на меня.

– Заказчик попросил доставить вещи курьером.

Я почувствовала, как мой правый глаз стал дергаться, и хлопнула себя по лицу, чтобы это остановить.

– Что? К-когда?

– Почти час назад, – ответила она, разглядывая меня с едва заметной неприязнью в глазах. Думаю, все дело в моем внешнем виде. Дурно пахнущее метро и парочка автобусов определенно не прибавили мне шика. Мои рыжие волосы были растрепаны, одежда помялась.

Час назад. Он попросил их о курьере до того, как я попала в первую химчистку. Но, тем не менее отправил меня сюда.

Я блаженно закатила глаза, представляя, как под оперу «Аве Мария» заливаю его клавиатуру водой, чтобы, когда он коснется ее, произошло короткое замыкание, и загорелась его напыщенная, садистская задни…

– Могу я вам еще чем-нибудь помочь? – спросила неприятная особа за стойкой.

Человек, который мешал мне обдумывать тысяча и одну жестокую смерть для изверга, рисковал попасть в мой «красный» лист и отправиться к праотцам следом.

– У вас есть на примете хороший киллер? – шепотом спросила я.

Ее глаза расширились, будто я предложила ей попробовать устрицы. Никто ведь не любит чертовы устрицы. Такие как Конрад – да, такие как я и эта фифа, которая почему-то считает себя выше меня – нет.

– Н-не совсем понимаю, о чем вы.

Ее идеальные тонкие брови сошлись на переносице, гладко уложенные волосы блестели от света, падающего из окна. Везучая, ей всего лишь нужно стоять за стойкой. Я же, как заведенная, бегала по всему городу.

– Всего хорошего. – Я кивнула ей напоследок, и поспешила вернуться в отель. На обратную дорогу у меня ушло около тридцати минут. Когда я добралась до своего кабинета, то едва не валилась с ног. К тому же очень сильно хотела есть.

– Сабрина, где тебя носит и почему ты не напомнила мне о встрече? – спросил Конрад, появляясь в дверях приемной.

Я взглянула на него и чуть не взвыла от чудовищной несправедливости. Черная футболка сидела на накачанном теле идеально, как и джинсы. Его обувь была чистой, одежда в великолепном свежем состоянии, темные волосы небрежно зачесаны назад, а на лице аккуратная щетина. Я же к середине дня выглядела как бедная попрошайка у приходской церкви.

– Я была в химчистке, в двух химчистках, которые находятся в противоположных концах города, – сказала я, наблюдая за переменой синих глаз.

– И? Это мои проблемы? Я плачу тебе за то, чтобы ты все утро каталась по городу без надобности?

– Я ездила за вашим костюмом! – в отчаянии выкрикнула я.

Конрад устало потер переносицу.

– Его привез курьер, и я говорил тебе об этом.

– Не говорили.

– Говорил, если бы ты слушала внимательно, то проблем бы не возникло. И да, мне все-еще нужен мой сэндвич с индейкой.

– Сейчас попрошу Пьера приготовить его вам.

Я схватила телефон, собираясь позвонить в ресторан на первом этаже отеля, но Конрад вдруг взял меня за запястье. Я замерла и медленно перевела взгляд на его лицо. Кожа от его прикосновения едва не плавилась, странное покалывание чуть ниже ключиц заставило меня разволноваться.

Соберись, Сабрина. Ты ненавидишь его.

– Я похож на идиота?

«Да», – чуть не вырвалось у меня.

– Извините?

– Я сам мог попросить Пьера об этом. Мне нужен сэндвич из той закусочной в конце улицы, и поторапливайся.

Конрад скрылся за дверью своего кабинета.

Я чувствовала, что чаша моего терпения вот-вот переполнится.

Пьер – работник ресторана при отеле «Хэтфилд» был лучшим поваром в Нью-Йорке, какая на хрен закусочная? Ни одна закусочная не сделает сэндвич лучше, чем это делал Пьер.

Одолевая желание упасть в кресло и уснуть, я схватила сумку и побрела в закусочную.

Он ненавидел меня, изводил, и все из-за чего?

Я не знала, что устраиваясь на работу, встречу парня из прошлого. Парня, с которым провела лишь одну ночь. Теперь я вынуждена быть его ассистенткой, пока он подыскивает замену своей сестре: управляющего, способного руководить отелем. Я надеялась, что подходящий человек найдется как можно скорее, ведь работать на Хэтфилда невозможно. Он грубый, нетерпеливый, деспотичный, упрямый придурок, который, кажется, отыгрывается на мне из-за каких-то своих детских травм. Другого объяснения я не находила.


Я поставила стакан с виски на стол перед мужчиной, который не раз в этот вечер обращал на меня свое внимание. И снова его глаза не отрывались от моего лица. Он пытался поймать мой взгляд, словно понимал, что если у него это получится, то я буду в ловушке.

– Джошуа? Нестандартное имя для такой милой девушки, – прозвучал низкий голос, который я расслышала даже за битами энергичной музыки, под которую двигались наши танцовщицы. Одна из них как раз откинула в сторону бюстгальтер из черной кожи с шипами, являя гостям свою большую грудь. Все мужчины в этом зале сосредоточили свои взгляды на Эмме, больше известной по прозвищу «Китти», но только он – загадочный брюнет смотрел на меня.

– Джошуа это наш бармен, мы иногда меняемся бейджикам забавы ради, – пояснила я.

В соседних креслах находились двое друзей или деловых партнеров незнакомца. Перед одним из них на колени опустилась Лотти, она медленно провела руками по его бедрам, а затем расстегнула брюки, выпуская наружу эрегированный член. Его ладонь запуталась в светлых волосах, Лотти коснулась губами крупной головки и, не отрывая взгляда от лица мужчины, принялась дразняще посасывать ее.

Я отвела взгляд, чувствуя неприятную тяжесть в животе. Отвращение. Такое происходило часто, многие из элиты не любили уходить в приватные комнаты, им нравилось, когда на них смотрели другие девушки, а я никак не могла привыкнуть к подобному. Ничего личного, просто не страдала вуайеризмом [1].

Когда я коснулась пустого стакана загадочного брюнета, он накрыл мою руку своей.

– Как тебя на самом деле зовут? – спросил он стальным голосом, словно тот факт, что я сразу не выложила перед ним все карты, злил его. И при всей его устрашающей энергетике я не собиралась следовать правилам.

– Пусть это останется загадкой, – ответила я, позволяя ему все-таки поймать мой взгляд.

Земля под моими ногами дрогнула, до этого момента мне не удавалось разглядеть его лицо. Но теперь я видела, как потрясающе он выглядел. Проницательные темно-синие глаза в обрамлении длинных ресниц, высокие скулы, прямой нос и в меру полные губы. На нем была черная футболка, которая по стоимости была сравнима с моей зарплатой за три дня работы, а также стильные джинсы, из-за горловины футболки выглядывали края татуировки, плечи и руки его тоже были усеяны черными рисунками, которые мне вдруг захотелось рассмотреть.

Остановись, Сабрина.

Нельзя попадаться на эту удочку. В твоей жизни и так полно проблем.

– Я люблю загадки, – скользнув кончиком языка по нижней губе, протянул он.

Брюнет оглядел меня с ног до головы с каким-то хищным прищуром, и клянусь, на секунду я рассмотрела в этих омутах цвета непокорного океана нечто, что способно сломать меня. Все знают, что шторм – не лучшее время для парусных прогулок, а именно таким и казался этот человек – никому неподвластная стихия, оставляющая после себя только обломки.

Это так сильно смутило меня, гораздо сильнее причмокиваний Лотти, усердно работающей над удовольствием мужчины в соседнем кресле, что к щекам моментально прилил жар. Я молча улыбнулась мужчине и направилась к бару. А чуть позже в кармане черного фартука нащупала маленькую бумажку с его номером телефона.

Но когда он успел?


Я вернулась с сэндвичем как раз, когда в приемной зазвонил телефон. Оставив пакет на столе, поспешила ответить на звонок.

– Приемная мистера…

– Сабрина! Мне нужен Конрад, срочно! – Я узнала этот голос, звонила сестра дьявольского начальника – Джоанна.

Она тоже иногда была резка, но в отличие от брата не потому, что ненавидела все живое, а потому, что действительно любила решать вопросы в быстром темпе.

Мой растерянный взгляд скользнул по приемной.

– У мистера Хэтфилда сейчас встреча. – Как только эти слова были произнесены, дверь кабинета Конрада распахнулась, а сам он вышел, на ходу прощаясь с другим мужчиной.

– Я благодарен за предоставленную возможность, – улыбнулся незнакомец.

На вид ему было около тридцати лет, невысокого роста, полноват. Конрад провел его до двери в приемную, затем обернулся ко мне, словно знал, что я жду его внимания.

– Вас к телефону, – тихо сказала я.

Его взгляд замер на моем лице, он подошел вплотную и аккуратно взял у меня из рук телефонную трубку. У него не было надобности теснить меня, однако он сделал это.

– Конрад, слушаю, – позвучал его строгий голос, теплое дыхание коснулось моей шеи, а взгляд не отрывался от моих глаз.

Мне с трудом удавалось сдерживать себя, чтобы не вздрогнуть от проницательного взгляда. Но как только Хэтфилд услышал сестру, моментально потерял ко мне всякий интерес, его губы растянулись в теплой улыбке, в уголках глаз появились маленькие морщинки, которые говорили о том, что у мудаков тоже бывают сердца.

Я смотрела на него, затаив дыхание. Моя грудь сжималась от давления. Искренней улыбкой Конрад напомнил мне кое-кого – кое-кого так чертовски похожего на него. Те же губы, чуть бледные по краям и розовые в центре, длинные ресницы, спутанные у внешних уголков и необычный цвет глаз.

Совершенно особенный.

Я так долго смотрела на своего начальника, разглядывая мужественное лицо, посветлевшее от такой простой вещи как разговор с его родной сестрой, что вызвала в нем подозрения. Он обернулся и прищурился, глядя на меня.

– Да, я знаю, Джо-джо, мне передавали, – говорил он сестре. – Я перезвоню тебе на мобильный, и у стен есть уши.

Хэтфилд вернул телефонную трубку на станцию, а сам ушел в свой кабинет.

У стен есть уши.

Это я-то стена?

Мудак.

В течение дня он больше не посылал меня петлять по городу, но я знала, что завтра будет новый день, и он придумает еще миллион совершенно ненужных дел для меня. Утешало то, что он, кажется, нашел себе замену, а значит, вернется в Лос-Анджелес, и я наконец смогу дышать спокойно.

Дорога домой была долгой. Скинув неудобную обувь, я привалилась к стене и застонала от облегчения. Из-за угла показалась Роза – няня и часть нашей маленькой семьи. Заметив меня, она широко улыбнулась и принялась что-то нашептывать малышке, сидящей у нее на руках. Моя маленькая Аврора улыбнулась, показывая только недавно прорезавшиеся зубки, а затем потянула ко мне свои пухлые ручки.

– Ма-ма, ма-ма, – повторяла она.

Ее тонкий голосок заставил меня расплыться в улыбке и моментально позабыть обо всех неприятностях дня.

Роза передала мне Аврору.

– Сегодня мы выяснили, что морковь не наша еда, – усмехнулась Роза, разглаживая руками платье бирюзового цвета, которое так хорошо шло ее темному оттенку кожи. – Аврора была настолько недовольна, что позже эта морковь оказалась у меня в волосах.

– Правда? – удивленно спросила я, не сводя взгляда с дочери.

Аврора радостно захлопала ладонями по моему лицу. Я поцеловала румяную щечку, пригладила непослушные топорщащиеся темные волосы и потонула в больших синих глазах дочери. Похожего цвета глаза я видела на протяжении месяца, но если те глаза вызывали во мне гнев, возмущение и иногда страх, то глаза Авроры наполняли меня счастьем.

Я виновато улыбнулась Розе.

– Прости, не знаю, откуда у нее взялась привычка швырять все, что ей не нравится.

Ложь.

Я знала, откуда это у нее. Дочь вся в отца.

– Не страшно, – отмахнулась Роза. – Как дела на работе?

Я грустно улыбнулась ей и рассказала все как есть. Лгать этой женщине невозможно, она видит людей насквозь. Роза как-то поделилась со мной, что ее предки были выходцами из одного шаманского племени и практиковали сантерию[2]. Розе досталось немного их способностей.

– Отвратительнейший белый рабовладелец! – разразилась женщина.

– Не рабовладелец, платят-то мне хорошо. И вообще, я не жалуюсь. Он не такой плохой человек, каким кажется. Со своей сестрой, например, он и вовсе ангел.

Роза фыркнула.

– Твоя яркая аура говорит мне об обратном. Ты злишься.

– Что, ты и свечение видишь? И как же я выгляжу?

– Как красный садовый фонарь, – ответила Роза.

Ладно, я злилась. Не знаю, почему мне хотелось обелить его перед Розой. Возможно все дело в их родстве с Авророй.

Я взглянула на дочь, и меня захлестнуло таким вязким теплом и спокойствием, что моментально захотелось кричать об этом на весь мир.

Да, было нечто хорошее в Конраде Хэтфилде. Он подарил мне не только ночь полную наслаждений и страсти, но и прелестную малышку. И если сначала я подумывала рассказать ему, что чуть больше года назад он стал отцом, то теперь я стерла это намерение из своих планов.

Конрад – плохой человек, и он никогда не узнает об Авроре.

## Глава 2

Сабрина

– Подвезти?

Я обернулась, услышав мужской голос, и от страха схватилась за сердце. Было около часа ночи, моя смена закончилась, и я вышла из клуба, однако никак не ожидала увидеть лицо мужчины, весь вечер гипнотизировавшего меня, словно я была его жертвой. Он стоял, прислонившись спиной к безумно дорогой машине. Я не знала что это за модель, но и по колесам могла понять, что простые смертные не смогут себе такую позволить.

– Вы напугали меня, – я виновато улыбнулась.

Хотя с чего это я должна чувствовать себя виноватой? Но так это работало. Мужчины вроде него ожидали поклонения от девушек вроде меня. Я не собиралась поклоняться, но усыпить его бдительность не помешает.

Он оттолкнулся от машины и медленно, уверенной походкой, подошел ко мне ближе.

Черт, а он здоровый. Мой рост около ста семидесяти пяти, но незнакомец был сильно выше и крупнее.

– Давай на «ты», Джошуа, м? Я Конрад, – представился он, протягивая мне руку для рукопожатия. – А ты…?

Боже.

Конрад.

Даже его имя было необычным и притягательным. Идеально для того, чтобы выкрикивать его в постели.

Остановись, Сабрина.

Я несмело протянула руку в ответ, и как только он мягко, но уверенно сжал ладонь, на моей шее появились мурашки. Нечто горячее и тягучее наполнило мой живот. Я давно не чувствовала этого… трепета.

Он был привлекательным, обезоруживал одним взглядом. Такие мужчины были рождены, чтобы управлять миром. Они хозяева этой планеты – именно такая аура была у незнакомца… у Конрада.

Может, он политик?

– Рина, меня зовут Рина, – после короткого замешательства, выдохнула я.

– Ты очень красивая, Рина, тебе говорили об этом?

Губы Конрада сложились в ослепительной улыбке, и я обомлела, засматриваясь дольше положенного. Достаточно было одной очаровательной улыбки и хитрого прищура синих глаз, чтобы девчонки сами прыгали к нему в постель.

– Слышу это каждую смену, – нацепив на себя маску чрезмерной уверенности, ответила я. Словно он не очаровал меня с первого же взгляда.

Он рассмеялся, и его звонкий смех, такой не свойственный серьезному внешнему виду, заставил меня улыбнуться.

– Обычно я так не делаю, но давай поужинаем?

Готова поспорить, даже самый закоренелый атеист отдал бы ему последние деньги на строительство храма, ведь в вопросе Конрада совсем не было вопроса.

– Ужин? – оторопела я, хмуро поглядывая на наручные часы. – Сейчас ночь. Тебе не кажется, что для ужина поздновато?

– Не кажется. Я знаю ресторан неподалеку, мы успеваем, – приглашающим тоном, в котором не угасали властные нотки, сказал он.

Вот каким мужчиной был Конрад. Он уже решил все за меня. Уже знал, что мы будем ужинать, а после окажемся в номере-люкс, куда войдем медленно и сдержанно, а через секунду набросимся друг на друга, словно оголодавшие дикари, снесем все, что встанет у нас на пути и займемся сексом прямо на полу роскошной гостиной номера. И не только на полу, и не один раз.

Внутренний голос кричал мне, что принимать подобные предложения от незнакомцев – опасно, но разве парень, чей заработок превышает мой в сотни, а то и тысячи раз может оказаться маньяком?

Слишком глупый аргумент в его пользу.

– Я не могу принять твое предложение, – я пожала плечами, поправляя потрепанный ремешок сумки. Взгляд Конрада скользнул к моим пальцам и потрескавшейся коричневой коже старой вещи. Я смутилась и накрыла ремень рукой. – Это небезопасно.

Пропасть между нами была очевидна. Я принадлежала к низам, тогда как он был на десяток ступеней выше. Конрад богатый клиент лучшего элитного стриптиз-клуба в городе, а я простая официантка.

– Волнуешься, что я могу оказаться похитителем, маньяком, убийцей?

– Вполне обоснованный страх.

Он усмехнулся и вдруг помахал кому-то за моей спиной. Я обернулась и увидела камеру на углу клуба. Круглосуточное видеонаблюдение.

– Я постоялец этого заведения, мое имя известно каждому здесь, кроме того камера засняла нас, там также виден номер машины. Если с тобой что-то случится, им потребуется час, чтобы найти меня. Так что либо ты ошибаешься, либо я очень глупый маньяк.

Я повержено улыбнулась, слушая его рассуждения.

– И это прозвучит напыщенно, но я никогда не отличался низким интеллектом, Рина.

Запишем еще одно качество в список: чрезмерная уверенность.

– Ты выпил, как же ты поведешь?

– В моей машине есть водитель, и он абсолютно трезвый, – ответил Конрад, кивая на безумно дорогую черную ласточку за своей спиной. Ах да, у него есть водитель. Как же иначе?

Дирекция клуба постоянно напоминала нам о безопасности. После смены нужно быть начеку. Никогда не знаешь, что взбредет в голову разгоряченному женским вниманием и обаянием незнакомцу. Но Конраду удалось убедить меня, он явно не глуп, а значит, не маньяк.

Сомнительно, знаю. Но отчаяние пожирало меня не первый день.

Может, поэтому он подошел?

– Обычно я так не делаю, но… Поехали.


Он появился в тот самый момент, когда я готова была сломаться. Рак дедушки прогрессировал, химиотерапия не помогала, помимо долга за учебу на мне висели счета из больницы. Я знала к чему шла эта встреча. Конрад хотел вовсе не ужина, он желал трахнуть меня. Была ли я против? Абсолютно нет. Ведь он казался мне принцем на черном коне, который мог хотя бы на одну ночь помочь мне убежать от реальности. Я так долго заботилась о дедушке, работала без выходных, чтобы нам хватало денег на лекарства, и впервые за несколько лет мне захотелось, чтобы позаботились обо мне.

Поэтому я согласилась, поэтому мы поужинали, а после занимались диким сексом всю ночь в отеле. Не «Хэтфилд», иначе я с самого начала знала бы кто такой Конрад.

Он был ненасытен, словно сорвавшийся с цепи зверь, ему не нужна была моя душа, он хотел лишь мое тело, за все те часы, проведенные вместе, Конрад не задал мне ни единого вопроса. А я совсем не интересовалась им. Была, конечно, очарована, но также полностью истощена всеми своими проблемами и переживаниями, чтобы спускать эти часы на болтовню. Я не подходила в ту ночь на роль интересного собеседника, более того, если бы он предложил поговорить, заткнула бы его и перешла к делу.

Это был просто секс. Замечательный секс, должна признать.

Утром я проснулась раньше него и как можно скорее покинула шикарный номер-люкс. Он именно этого и хотел бы, каждый мужчина хочет, да и я не горела желанием ждать его пробуждения. Такая встреча подразумевает, что один должен уйти раньше, чем проснется другой.

Прошло около двух лет, но он все равно узнал меня, увидел рядом со своей сестрой Джоанной. Я помню, каким напряженным было его лицо, на секунды он даже перестал дышать. Конрад совсем не был рад моему появлению. Я не знала, в чем причина. Возможно, ему просто было стыдно признаться своей сестре, что он трахнул девочку из бедного квартала со старой сумочкой и просроченными счетами. Хэтфилды считались богатой и привилегированной династией. Куда мне до начищенных задниц?

А может, все дело в том, что я кое-что стащила у него перед уходом? Да-да, взяла без спроса и не жалела об этом. Но мы оба сделали вид, что не знакомы, однако напряжение между нами можно было резать ножом.

С того дня начался мой личный ад. Он не говорил о той ночи, но что бы я ни делала, Конрад всегда был недоволен.

– Сабрина, сэндвич! И быстрее! – крикнул дьявольский посланец из своего кабинета.

Снова сэндвич. Вчерашний я нашла в мусорном ведре его кабинета, он даже не достал его из бумажного пакета. Надеюсь, я сдержусь, чтобы не запустить им в его голову.

Я добежала до закусочной в конце улицы, заняла очередь и стала ждать. Мое терпение подходило к концу, а я ведь очень терпеливый человек. Вулкан, как говорил дедуля. Малышка Сабрина долго ждала и терпела издевательства королевы школы, прежде чем сорвалась и отрезала ножницами половину ее светлых волос. И плевать, что сучка Ариана испортила мои учебники и форменную юбку, опрокинув на них молочный коктейль. Неважно, что разослала всей школе фотографии с моей обнаженной грудью, которые я по глупости скинула своему первому парню, в которого тайно была влюблена Ариана. Во всем винили меня.

Так что да, вулкан вот-вот рисковал рвануть. От постоянных капризов босса мне хотелось выть. Любой ушел бы, но я держалась за эту работу из последних сил.

Подошла моя очередь, я взяла Конраду сэндвич и поспешила назад. На выходе из кофейни врезалась в незнакомца, его кофе оказался на мне. Куртка намокла, как и мой пиджак.

Боже, он еще с молоком и сладкий!

Я медленно вдохнула и выдохнула, хотелось разреветься от такой чудовищной несправедливости.

– Прошу прощения, вы в порядке? – участливо поинтересовался мужчина.

Я окинула его фигуру изможденным, немного злым взглядом и кивнула.

– В полном.

Обед Конрада!

Я подняла бумажный пакет с сэндвичем, чтобы убедиться, что ничего не испортилось. К счастью он не пострадал. Видимо, сегодня Вселенная решила сжалиться надо мной.

Обогнув мужчину, я побежала в офис. Конрад получил свой обед. Босс даже не поблагодарил меня. Очень в его я-скотина стиле.

Я вернулась к рабочему месту и скинула пиджак, оставаясь в одной черной майке. Но ничего не поделаешь. Пиджак был липким и пах молоком. До вечера я была занята работой, Конрад больше не поручал мне абсурдных дел, и это успокаивало, еще больше успокаивало то, что завтра суббота. Я проведу выходные дома.

Зеленая лампочка офисного телефона на рабочем столе замигала, дьявол вызывал меня на аудиенцию.

Я встала, отдернула юбку и зашла в его кабинет.

– Мистер Хэтфилд, вызывали? – с фальшивой учтивостью спросила я.

Конрад отодвинул от себя документы, обошел стол и встал прямо передо мной.

Здесь даже энергетика изменилась. Когда отелем управляла его сестра, я не чувствовала такого напряжения.

– Я Морель, сколько еще раз повторить, чтобы ты, наконец, запомнила? – раздраженно спросил он.

Еще один странный факт об этой семейке. И Конрад и Джоанна по документам были Морель, а не Хэтфилд. И если Джоанна не поправляла, когда ее звали Хэтфилд, то Конрад при упоминании этой фамилии выходил из себя.

– Прошу прощения, – пропела я, напрягая губы, чтобы не улыбнуться.

– Не извиняйся, а просто запомни уже.

Я кивнула, раздумывая, сколько бы мне дали, если бы в состоянии аффекта я забила его степлером.

Взгляд Конрада потемнел, он обратил внимание на вырез майки и то, как ткань облегает мое тело. В его глазах вспыхнуло что-то похожее на интерес. Я обхватила себя руками, только бы выставить между нами хоть какой-нибудь барьер. Мне не нравился этот взгляд, я чувствовала себя загнанной антилопой перед большим и голодным львом. Лениво, будто нехотя, его взгляд вернулся к моему лицу.

– Я наблюдал за тобой все это время, но так ничего и не понял, может, расскажешь сама?

– О чем вы?

Конрад тяжело вздохнул и взглянул на меня с комбинацией скуки и разочарования в глазах. На его щеке дернулась мышца. Он был спокоен, но натянут, словно струна – хищник, готовый в любой момент атаковать.

– Хватит, Сабрина. Рассказывай уже, зачем ты пришла работать в отель, который принадлежит моей семье?

Мне казалось, что босс шутит, но судя по морщинкам на его лбу, он не шутил.

– Я пришла, потому что мне нужна была работа, а на этой должности хорошо платят, – честно ответила я.

Я могла бы начать щебетать, что быть ассистенткой управляющего – моя мечта с детства, но Конрад не глуп и сразу поймает меня на лжи. Тем более, когда мои глаза едва не горели как два фонаря в ночи от ненависти к нему и всем его поручениям.

Хэтфилд усмехнулся и подошел ближе, моментально окутывая меня цитрусовым и табачным запахом парфюма. Это был очень приятный аромат, который к тому же заставлял мой мозг проигрывать картинки нашего прошлого. Свежий, с горчинкой – он всегда был загадкой для меня, особенно табак, ведь Конрад не курил. Он вообще был из тех парней, которые старались правильно питаться и заниматься спортом, что хорошо было видно по его широким мускулистым плечам и рельефной груди.

Черт, не думай о его плечах и груди, Сабрина!

– Девушки, с которыми я спал, и раньше выкидывали нечто подобное, забрасывали меня сообщениями, ждали у отеля, но ты зашла дальше всех. – В его глазах показалось одобрение, он словно хвалил меня, хоть и был зол. – Рассказать, как было? Мы переспали, ты узнала, кто я, захотела большего, и вот спустя почти два года ты устраиваешься ассистенткой в этот отель.

Так в этом все дело? Он думает, что я помешалась на нем и поэтому пришла работать в его отель?

– Возможно, я вас разочарую, мистер Хэтфилд, но вас нет в списке моих приоритетов в этой жизни, – дерзко выдала я, специально называя неверную фамилию, зная, как сильно он бесится из-за этого. Конрад понял, что я не ошиблась по моим глазам, и лицо его напряглось от злости.

– Будешь делать вид, что понятия не имела, кем мне приходится Джоанна?

– Когда я устраивалась сюда, вообще не знала, кто управляет отелем. А вы для меня были просто ночным приключением, о котором я забыла уже на следующее утро.

Это было большой ложью, я не забыла о нем, а даже если бы очень хотела, то не смогла бы.

– А о том, как обворовала меня, не забыла?

Я замерла, ощущая, как мое сердце летит прямо в пропасть, живот свело от болезненного спазма. Это был страх.

Конечно, если мы говорим обо мне – девушке, которая едва сводит концы с концами, то забыть мою маленькую оплошность, которая в то время стала для меня мимолетным спасением, сложно. Но если речь идет о Конраде, то помнить об этом очень мелочно. Я думала, что богатый мужчина вроде него, забудет, не заметит.

Да ты же обокрала его! Кто о таком забудет?

– Не понимаю, о чем вы, – тихо сказала я, пряча взгляд и заламывая пальцы, их трясло так сильно, что я легко могла получить растяжение.

Я совсем не умела врать и действительно обчистила его кошелек после нашей ночи. А еще прихватила новенькие часы, которые стоили как бампер крутой машины. Жаль только продавец в ломбарде оценил их куда ниже.

– Мне просто интересно, ты обыкновенная воровка или взяла деньги и часы за свои услуги? Не кажется тебе, что тысяча долларов и еще часы стоимостью десять тысяч баксов – многовато за ночь секса? Твои коллеги из стриптиз-клуба брали втрое меньше.

Тысяча долларов и сверху еще пять за часы. Никто не дал мне за них десять штук.

– Я не проститутка и никогда не работала стриптизершей. Я была только официанткой и не спала с клиентами.

Его взгляд остановился на моих губах и задержался там ровно на секунду.

– Если не за секс, то просто украла. А я ведь пришел потом в тот клуб. Думал застать тебя, попросить приватный танец, раз ты взяла такую большую оплату, но ваш администратор сказал, что ты уволилась. Сейчас я понимаю, что был идиотом, возможно, он просто с тобой в доле.

Не был в доле, но Рик прикрыл меня, как я прикрывала его, бедняга выпивал виски из хранилища и ни цента не платил за это.

Конрад ухмыльнулся, однако глаза его продолжали излучать угрозу, поэтому чертова улыбка вызвала у меня лишь приступ тревоги.

– Тебе повезло, что у меня не было совершенно никакого желания искать тебя. Знаешь, что делают с воровками?

– Сажают в тюрьму? – сглатывая страх, который комом встал в горле, спросила я.

– Наказывают, – ответил он, наклоняя голову и ожидая моей реакции.

И он добился ее. Я была зла. И злость эта заслоняла собой страх.

– Ты и так наказал меня, что еще ты можешь сделать? – выдохнула я, закладывая в эту фразу свой смысл, который он не поймет.

Так и вышло. Между его бровями появилась морщинка, что означало, что мистер Мудак в замешательстве.

– О чем ты?

Я молчала, раздумывая, рассказать ему сейчас правду или оставить ее при себе. Наша ночь не прошла бесследно, и у всего есть последствия. Имел ли он право знать о том, что у него есть дочка? Прекрасная маленькая девочка по имени Аврора, которая слишком бурно выражает свое несогласие и ненавидит вареную морковь. В нем ведь нет ни одного качества, которые имеются у отцов. Он нетерпеливый эгоист и взрывается, словно пороховая бочка от одной искры. Самовлюбленный, тщеславный. Если он и любит кого-то, то только себя, возможно, еще свою сестру, но на этом все.

Мое решение – русская рулетка, только я рисковала не деньгами, а малышкой, которая была всей моей жизнью. Это слишком. Я ни за что не подвергну ни ее, ни себя подобному риску.

Пока я размышляла, он коснулся моей щеки и неспешно, с неприсущей ему трепетностью, заправил непослушный локон волос мне за ухо и погладил скулу. Я подняла взгляд, впервые замечая на его лице не устрашающую хмурость, а кокетливую игривость. В иной ситуации, возможно, я ощутила бы трепет в животе и пожелала бы ответить на его флирт. Потому что вот как это работало, дьявольский засранец приглашал сыграть с ним в игру. А от такой игры не отказываются.

– Может, стоит сдать тебя полиции, одиннадцать тысяч долларов, знаешь какая это тяжесть преступления?

О нет, мне нельзя в полицию.

– Я… Вы не сделаете этого, – мой голос дрожал.

Я не могла понять, блефует он или говорит серьезно. Конрад осторожно сжал мой подбородок, не позволяя мне отвернуться. Его рот приоткрылся, словно он испытывал потребность в… поцелуе?

– Еще как сделаю, – понизившимся голосом ответил он. Его губы находились в миллиметрах от моих губ, я чувствовала исходящее от него тепло, оно обжигало мои и без того горящие щеки.

– Мне жаль, ясно? Мне нужно немного времени, и я верну все до копейки.

Он снисходительно улыбнулся, будто видел во мне глупышку, которая не понимала простых вещей.

– Думаешь, мне нужны деньги?

– А что вам нужно?

– Ну, не знаю, кое-что, о чем ты не помнишь. – Его глаза заволокло тьмой. Вся осторожность испарилась, словно ее и не было, он жестко сжал мои щеки пальцами и поцеловал меня. Я пискнула от неожиданности, широко раскрывая глаза. Конрад моментально воспользовался моей растерянностью и завладел моим ртом.

Одним неистовым поцелуем он украл весь воздух из моих легких, голова закружилась, запах его кожи подавлял мою волю. Веки медленно опустились, руки безвольно легли на его крепкую горячую грудь. Он прикусил мою нижнюю губу, погладил талию и резко сжал задницу, заставляя меня застонать. Позабытое давно желание завладело моим телом, в животе зарождалось тепло, которое с каждым уверенным движением его языка опускалось все ниже.

Дикость Конрада напомнила мне о той ночи, о страстных толчках и жестких поцелуях, о его руках, ласкающих мое разгоряченное тело, о громких стонах и на удивление галантном отношении.

Да. Конрад Хэтфилд был чертовски осторожен, и в ту ночь не позволил эгоизму взять вверх. Он думал не только о своем удовольствии, но и о моем. Он был чутким даже с той, кого никогда не должен был больше увидеть.

Но это в прошлом, теперь он мой начальник, а еще придурок, который бросил меня в сложной ситуации и заблокировал мой номер. А сейчас даже не помнит об этом. Так может, теперь он и не заслуживал правды об Авроре?

Я разозлилась, разорвала поцелуй и оттолкнула Конрада, а затем ударила его по лицу. Его голова дернулась, в глазах показалось ошеломление, но почти сразу оно сменилось на гнев.

– Я не ваша вещь, мистер Хэтфилд, и не дам вам так обращаться со мной. – Сморгнув подступающие слезы, я выскочила из кабинета.

С меня хватит. Как бы хорошо здесь ни платили, это не стоит тех унижений, которые я терплю рядом с этим чудовищем. Он хочет, чтобы я ушла? Отлично! Тогда я ухожу.

## Глава 3

Конрад

Я нервно взглянул на наручные часы. Десять утра, а Сабрина еще не появилась на работе. Прошли выходные, и я не вызывал ее в эти дни, работал без ассистентки. Но сегодня уже понедельник, она обязана была прийти, черт возьми!

Когда я увидел Сабрину рядом с Джоанной, сразу почуял неладное. У меня и раньше были преследовательницы, поэтому в мотивах новой ассистентки я не сомневался. Слишком много совпадений, чтобы поверить в то, что она появилась в отеле случайно.

Именно поэтому я решил испытать ее. Это стало своеобразной игрой для меня, десятки вопросов, связанные с этой девушкой, не давали мне покоя. Зачем она пришла? Почему бездействует? Как долго сможет продержаться, прежде чем у нее сдадут нервы, и она явит мне свое истинное лицо?

Но на удивление Сабрина была спокойна и крайне сдержана. Каждый раз, загружая ее абсолютно бесполезной работой, я видел ярость в серых глазах, однако каких-либо решительных действий она никогда не предпринимала. Это сбивало меня с толку. Ведь такое поведение: покорное и уступчивое не вязалось с тем образом, в котором она предстала передо мной ранее.

Девушки, легко соглашающиеся на спонтанный секс в отеле, не терпят такого отношения, они взрываются и скандалят. Так что либо она притворялась сейчас, либо та ночь для нее стала исключением.

– Мистер Хэтфилд, доброе утро. Рад, что вы нашли время показать мне рабочую область. – В кабинет вошел Оуэн Браун – новый управляющий Нью-Йоркского отеля «Хэтфилд». Сомневаюсь, что он будет лучше моей сестры, лучше Джоанны не было никого. Но она и Джулиан – бывший помощник отца сейчас заняты модернизацией всего гостиничного бизнеса «Хэтфилд».

– Ну конечно, вы же вот-вот приступите к работе, будет лучше, если я все вам покажу. И еще кое-что, не зовите меня Хэтфилд. Моя фамилия Морель, Хэтфилд – это мой отец.

– Понял, – лучезарно улыбнулся он.

Мы начали с холла отеля. Я познакомил Оуэна с администраторами за стойкой регистрации и с персоналом ресторана. Рассказывал ему о тонкостях управления и о нюансах касающихся именно нашего отеля. И хотя Оуэн имел великолепное резюме и рекомендации, я все равно переживал.

Так было всегда, я лично инструктировал всех управляющих, будь то отель в Бостоне или в Делавэре, да хоть в Мехико. Но знал, что лучше, чем я или Джоанна не справится никто. Все это было частью нас самих. И хотя именно благодаря отцу бизнес вышел на новый уровень, я ассоциировал его только с одним человеком – моим дедом, отцом моей матери. Ведь именно он и бабушка положили начало этому бизнесу, открыв первый отель на юге Франции и дав ему прекрасное название «Морель».

К часу дня мы снова вернулись в ресторан, где пообедали с Оуэном. Я говорил много, но все это время моя голова была занята Сабриной.

В ночь, когда я пришел повеселиться в Нью-Йоркский стриптиз-клуб «У Джо», не думал, что встречу там кого-то настолько привлекательного и обаятельного, что мне не захочется уезжать. Я флиртовал весь вечер с рыжеволосой, сероглазой и застенчивой официанткой, а она не реагировала. Тогда пришлось действовать решительнее.

Не припомню, чтобы раньше я ждал, пока у кого-то закончится смена, с намерением съездить с ней на ужин ночью. И хотя после этого у нас случился потрясающий секс, дело было не только в нем. Что-то заинтересовало меня в тот вечер. Возможно, ее внешняя холодность: я приглашал Сабрину вступить в игру, и любая бы на ее месте согласилась бы, но Сабрина лишь самодовольно улыбалась и думала, что я не замечаю этого.

Может быть, меня подкупило то, что она выглядела иначе. «У Джо» лучший элитный стриптиз-клуб на Восточном побережье. Туда не идут работать от безнадежности ситуации, слишком высока планка для работников клуба. И девушки, танцующие на сцене и развлекающие мужчин, действительно наслаждаются этим. Они не обслуживающий персонал, они высоко ценятся, к ним относятся с уважением, и клуб пристально следит за их безопасностью. Это не обычный бордель, это место, куда приходят за наслаждением, а наслаждение не может таковым называться, если его получает только одна сторона.

Девушкам нравится чувствовать свою силу, нравится мысль, что они сводят с ума мужчин настолько, что те готовы выворачивать карманы, только бы добиться одного часа приватного танца или ночи. Но в Сабрине этого не было, в ее взгляде проскальзывало отвращение к тому месту и отвращение к каждому, кто появлялся в клубе, в том числе и ко мне.

Утром я ожидал, что найду ее на соседей половине кровати, предложу позавтракать, и тогда мы познакомимся заново. Но проснувшись, я обнаружил, что нахожусь в номере совершенно один, из моего кошелька пропали деньги, а с прикроватной тумбы исчезли дорогие часы.

Меня раздражало, что я не понимаю ее мотивов, поэтому я решил действовать, не растрачивая больше времени впустую. Я поцеловал ее, а перед этим напомнил, как она обокрала меня. Я рассчитывал на то, что подловлю ее, она перестала бы строить из себя идеальную работницу и попыталась бы переспать со мной. Ведь для этого она устроилась в отель. У меня появилась очередная влюбленная преследовательница. Но Сабрина удивила своим поведением, она отвергла меня. В серых глазах возникли возмущение и страх. И вчера я впервые допустил, что могу ошибаться на ее счет.

После обеда Браун ушел. Он приступит к работе в ближайшие дни, а я вернусь в Лос-Анджелес.

Я поднялся в кабинет, остановился в приемной и уставился на пустой стол.

Где ее, черт возьми, носит? Я весь день пытаюсь дозвониться до нее, но она не отвечает. Кем она себя возомнила? Пусть только ступит на порог кабинета, я немедленно уволю ее! Я не терплю пренебрежительного отношения к работе.

Через десять минут меня потревожила Лайла или Лила, – у меня была очень плохая память на имена. Сотрудница из отдела кадров подошла к столу. Мой взгляд неторопливо поднялся по ее стройным ногам к черной обтягивающей юбке и свободной шелковой блузе.

Симпатичная, пожалуй, но Джоанна будет вне себя от ярости, если вдруг узнает, что я трахнул кого-то на работе, сестра просто повернута на пра-ви-лах.

– Мистер Морель, вы предпочитаете беседовать с кандидатами на должность лично, как делала это ваша сестра, или доверите работу отделу кадров? – спросила она, вскидывая острый подбородок.

Не припомню, чтобы у нас были открытые вакансии, за исключением управляющего, конечно, но это место уже отдано Брауну.

– С какими кандидатами?

– Ну как же. Вакансия ассистента.

Мой взгляд опустился на мобильный телефон, лежащий на столе, словно я ожидал, что одна загадочная особа заметит мои пропущенные звонки и перезвонит мне.

– Ты имеешь в виду ту вакансию, которая занята Сабриной Риттер?

Девушка кивнула.

– Сабрина уволилась в пятницу.

– Что? – громко спросил я, поднимаясь из-за стола.

– О-она не предупреждала вас? Но Сабрина сказала, что все улажено, – испугано залепетала Лайла-Лила.

Уволилась? Почему она уволилась? Нет, как она могла уволиться сразу после нашего разговора? Выходит, Сабрина решила сбежать, и это только подтверждало мои слова, те, кому нечего скрывать, не бегут.

– Лайла, принеси мне личное дело Сабрины, – потребовал я.

– Я Лайза.

– У всех есть свои недостатки. Поторопись.

Скоро тонкая папка с делом Сабрины была передо мной. Я принялся ее изучать.

Сабрина Риттер родилась в Нью-Йорке, ей двадцать пять лет. Училась в Бруклинском колледже Городского университета Нью-Йорка. А специальность ее «Искусство».

– Она либо лепит из глины, либо плетет корзины, – фыркнул я себе под нос. Или что там вообще делают люди со специальностью «Искусство»? Тратят свое время на бесполезную хрень?

Впрочем, не это интересовало меня сильнее всего. Как Джоанна могла взять ее на работу? Сабрина, конечно, была хорошим сотрудником, но по резюме этого не скажешь.

Она год работала помощницей управляющей гольф-клуба в Филадельфии. А после официанткой в стриптиз-клубе «У Джо».

Пока ее резюме было похоже на миллионы таких же, принадлежащих золотоискательницам. Два заведения, где обитают мужчины с деньгами. Интересно.

Детей нет, не замужем.

– Думаю, нам стоит поговорить лично, Сабрина Риттер. – Я закрыл папку с ее делом, накинул куртку на плечи и отправился навестить беглянку.


***


– Мы точно приехали по адресу? – спросил я, оглядывая ветхие строения одного из самых захолустных кварталов в городе.

– Да, сэр.

Мы были в Бедфорде, районе на севере Бруклина. Каждая клетка моего тела напряглась. Этот район небезопасен. Мимо машины проходили сомнительные личности, они открыто пялились на черный дорогой автомобиль и о чем-то переговаривались.

– Пистолет при тебе? – не отводя взгляда от компании афроамериканцев, стоящих неподалеку, поинтересовался я у водителя – Рика.

Я всегда прибегал к услугам частной охранной компании, когда приезжал в другие города. Мне нужен был водитель с хорошей машиной, интересоваться о наличии оружия, к слову, мне до сегодняшнего дня не приходилось. Но и в подобных районах я до этого момента не бывал, предпочитая слышать о них только из сводки криминальных новостей.

– Да, сэр.

– Отлично.

Я еще раз взглянул на дом перед нами. Трехэтажное здание явно нуждалось в ремонте или сносе. Я еще не определился. Кажется, в прошлом году кто-то хорошо постарался, замазывая трещины краской. Это как заклеить пробоину в судне пластырем: самонадеянно, но бессмысленно.

Это место – чертова дыра! Вероятность, что тебя ограбят по дороге домой один к сорока: слишком велика. Неужели Сабрина живет в такой халупе?

Я вышел из машины и направился к дому, по пути одаривая местных жителей серьезным, угрожающим взглядом.

У дома даже подъезда не было. Хлипкая лестница сбоку с пролетами и на каждом пролете по входной двери. Я поднялся на второй этаж и постучался. За дверью послышался шум и разговоры.

Несколько голосов. Надеюсь, она не зажигает там с каким-нибудь дружком.

От этих мыслей что-то потяжелело в груди, и мне пришлось сжать зубы до боли в деснах. Это всего лишь мое недовольство, ведь вместо работы она предпочла развлечения с каким-то придурком.

Вернее, это лишь мои догадки. Лучше бы ей быть там одной.

Вскоре дверь передо мной распахнулась, на пороге появилась невысокая полноватая женщина. У нее была очень темная кожа и черные курчавые волосы, собранные в хвост. Явно не родственница Сабрины.

Неужели я перепутал адрес?

Прямым и суровым взглядом она кого угодно могла заставить спрятаться в панцирь, увы, но свой я потерял еще в детстве.

– Я ищу Сабрину Риттер, – опуская приветствия, сказал я.

Мне не терпелось отыскать мошенницу, слишком много тайн и вопросов она собрала вокруг себя. Я не любил тайны.

Женщина вскинула бровь.

– Вот значит, тот придурок, из-за которого моя девочка вынуждена была уйти с работы.

– Почему вы решили, что она ушла из-за меня? – недоуменно спросил я, упуская ту часть, где она назвала меня придурком.

Она громко фыркнула, словно мой вопрос показался ей глупым.

– При тебе стандартный набор всех белых, которые забыли что на дворе двадцать первый век. – Я вскинул брови, не совсем понимая, о чем она говорит. – И физиономия соответствующая.

– Может, уже позволите мне зайти в квартиру и увидеть Сабрину? – раздражаясь еще сильнее, спросил я.

– Кто сказал тебе, что ты приглашен? Здесь не твоя территория, убирайся в свой мир.

– Послушайте…

Она выдвинулась вперед, я невольно сделал шаг назад. Не из страха, скорее от неожиданности.

– Нет, это ты послушай, на первом этаже этого дома живут три моих племянника, если ты сейчас же не уберешься отсюда, то они поднимутся сюда и надерут твою белую припудренную задницу! – воскликнула она. В этот самый момент из-за ее спины показалась рыжая макушка Сабрины.

– Роза, что происходит? – Тон ее голоса сделался удивленным, когда за крупной фигурой темнокожей боевой женщины она заметила меня. – Мистер Хэтфилд?

– Здравствуй, Сабрина. – Я окинул ее беглым взглядом. Мисс Риттер была одета в джинсовый комбинезон и белую свободную футболку. Ее лицо и руки были перепачканы краской пастельных оттенков: лиловой, голубой и розовой. – Нам нужно поговорить.

– Я позову Зевса, Рина, – проворчала женщина.

– Не стоит. Ты можешь не беспокоиться.

– Уверена?

– Да.

Все это время Сабрина не сводила с меня хмурого взгляда.

– Ладно. Но я скажу своим мальчикам, чтобы проследили за ним и в случае чего проводили его туда, откуда он пришел.

Ошеломление давно сошло с меня, уступая место раздражению.

Сабрина попрощалась с женщиной и та ушла.

– Входите, мистер Хэтфилд.

– Морель, – машинально поправил я.

Она прикусила губу и взглянула на меня свысока.

– Я знаю.

Мой подбородок дернулся от столь неприкрытой дерзости, впрочем, дернулся не только он, а еще мой член.

Дьявол! Я здесь по делу. И не по делу члена.

Дверь за мной закрылась, я оказался в маленькой и тесной прихожей. Деревянный стенд и четыре крючка для одежды на нем, большое зеркало и тумба под ним. Все выглядело старым, однако я не мог назвать прихожую неприбранной. Очевидно, Сабрина следила за порядком.

– Зачем вы здесь? – Риттер сложила руки перед собой. Ее волосы были распущены, рыжие волны доставали до узких плеч. В этой простой одежде она смотрелась гораздо лучше, чем в подобранных не по размеру строгих юбках и блузках.

– Для начала давай ты перестанешь обращаться ко мне на «вы». Мы оба понимаем, что это без надобности, особенно когда ты так дерзко зовешь меня Хэтфилдом.

Щеки Сабрины покраснели от смущения.

– Я вовсе не…

– Даже не продолжай, – оборвал ее я. – Я здесь, потому что хочу знать, что заставило тебя уволиться?

Ее взгляд моментально приобрел оттенок враждебности.

– А вы не догадываетесь? – Стискивая пальцами свои плечи, спросила она.

В таком положении ее грудь оказалась где-то под самым подбородком, и этот вид перетягивал все мое внимание, заставляя меня думать членом, а не мозгом.

Черт возьми! В рабочие моменты я думаю о работе, а не о груди моей ассистентки.

Запомни, Конрад.

Усилием воли я вернул взгляд к ее сердитому лицу.

– Вы… ты изводил меня каждый день с того момента, как появился в отеле и стал моим начальником, разве не этого добивался? – спросила Сабрина, прикусывая зубами нижнюю губу, а затем медленно выпуская ее.

Твою мать.

Она пытается соблазнить меня, или это я надышался выхлопами из располагавшейся поблизости подпольной халупы, где варили мет и теперь вижу то, чего нет? Со всей этой работой я забыл о базовых потребностях, наверное, поэтому мои яйца готовы были взорваться.

– Нет, я хотел правды, – возразил я, с трудом собираясь с мыслями.

– Я сказала правду! – вспыхнула она. Затем виновато взглянула куда-то в сторону, на соседнюю комнату, словно корила себя за несдержанный тон и тихо продолжила: – В ту ночь я совсем не знала тебя. Мы сделали, что хотели, и разошлись. Мне не нужно было от тебя ничего, пойми.

– Кроме денег и часов, что ты стащила. Честно говоря, я спал с разными девушками, но впервые имею дело с воровкой.

– Я не воровка. Просто… Это сложно. Но поверь мне, ты был случайной связью, о которой я забыла сразу, как покинула номер отеля. А деньги… Я верну тебе все до копейки, но мне понадобится больше времени.

Я щелкнул зубами, блуждая взглядом по ее лицу, которое приобрело самое невинное выражение, что мне только удавалось видеть в жизни. Признаю, это ударило по моему самолюбию. Когда девушки говорили мне, что связь со мной ничего для них не значит, они лгали – делали это, чтобы вызвать во мне определенную реакцию, которой никогда не возникало. Ведь я не из тех мужчин, которые привязываются к одной киске. Сейчас я видел, что Сабрина не лгала. А значит, окажись на моем месте кто угодно в ту ночь, она пошла бы с ним. Дело было не во мне, дело было в сексе.

Ауч.

– Хорошо, в таком случае я хочу, чтобы ты вернулась, – сказал я.

Она удивленно вскинула брови, явно не ожидая от меня подобной щедрости.

Но я был очень щедр.

– Зачем тебе это?

– Через два дня я возвращаюсь в Лос-Анджелес. Нью-Йоркский отель будет под управлением нового человека. И последнее, что мне сейчас нужно – искать ассистентку. Какими бы напряженными ни были наши с тобой отношения, ты явно не глупа, очень старательная и ответственная… – Я замер на полуслове, когда понял, что невольно отвесил ей сразу два комплимента.

Черт побери! Когда я заходил в ее дом, оставил свои яйца у входа?

Сабрина задумчиво прикусила губу, как делала это часто. Мне показалось, что запахло горелым. В прямом смысле.

– Не думаю, что… – Она остановилась и обеспокоенно принюхалась. – Крысиные хвостики! Мои овощи! – Ничего не объяснив, Сабрина побежала по короткому коридору и скрылась за углом.

Крысиные хвостики? Отличная замена слову «дерьмо», хоть и странная.

Я колебался несколько секунд, а потом пошел за ней, решив, что ей может понадобиться моя помощь. Как я понял, она убежала на кухню. Послышался звон кастрюли и столовых приборов, а за всем этим раздался громкий детский смех, который моментально пригвоздил меня к полу.

Это же не галлюцинации?

Смех точно шел не из кухни. Я оглянулся на другую комнату, замечая лишь выкрашенную в светлый стену и комод.

– Сабрина, все хорошо? – спросил я, не отрывая взгляда от прохода в комнату.

– Да! Жди меня у двери, пожалуйста.

Снова смех.

Черта с два я буду стоять здесь!

Я свернул в ту самую подозрительную комнату. Взгляд сразу выхватил бесчисленное количество полотен, стоящих на полу, прислоненных друг к другу. В воздухе был легкий запах краски.

– Значит, ты художница, – усмехнулся я себе под нос, вспоминая, как гадал, каким именно искусством могла заниматься Сабрина. Из окна открывался не самый приятный вид, однако комната была наполнена светом и уютом. Помещение, по размерам сравнимое с конурой, было куда уютнее моего дома.

Шум отвлек меня, я повернул голову и заметил небольшой манеж в углу. В центре него сидел ребенок. Он улыбался, играя с поющей плюшевой игрушкой, но заметив меня, нахмурился.

Это так сильно удивило меня, что я оторопел на несколько секунд.

Сабрина подрабатывает няней? Художница, работница гостиничной сферы и няня. Где-то был подвох.

Я подошел ближе, разглядывая ребенка, и понял, что это девочка. Темные короткие волосы были собраны в хвостик, что делало голову девочки похожей на луковицу. Розовая резинка, розовая одежда – точно девочка.

Малышка улыбнулась, открывая вид на маленькие торчащие зубы – неполный комплект. Надеюсь, они вырастут, иначе бедняжке придется искать хорошего дантиста.

Я был спокоен, однако стоял как парализованный, мне никогда раньше не приходилось видеть маленьких детей так близко. Я не много знал о них: дети плачут, не умеют подтирать себе задницы и появляются в результате секса двух разнополых людей. Все. Я не испытывал неприязни к детям, но относился к ним равнодушно. Все это было слишком далеко от меня.

Девочка вдруг опустила голову и лукаво взглянула на меня исподлобья, все сильнее растягивая губы в улыбке.

Что здесь, мать вашу, происходит?

Сердце в моей груди замерло, огромные темно-синие глаза заглядывали прямо в душу. Она напомнила мне кое-кого. Так в детстве делала Джоанна – моя сестра, когда что-то замышляла. Но все дети же похожи, не так ли?

Нет. Не так.

…и появляются в результате секса двух разнополых людей.

Мысль, посетившая меня, едва не вызвала у меня обморок. А что если?..

Не может быть.

Но если…

Нет. Я всегда заботился о безопасности, черт возьми, ни один мой секс не проходил без презерватива. Это было предельно важно для меня, у меня пунктик на чистоту.

Я судорожно стал отсчитывать месяцы. Девочке на вид год или полтора, я не знал, добавим сюда девять месяцев, а с Сабриной мы встречались около двух лет назад…

Вдруг мне в руки прилетела та самая поющая игрушка, которая до этого была в руках у ребенка. Я сжимал зеленую штуку и никак не мог понять, что это такое.

Вроде кузнечик.

Подняв взгляд, заметил, как маленькая проказница начинает смеяться, ужасно довольная тем, что швырнула в меня плюшевого кузнечика. Ее улыбка, хоть и почти беззубая, отзывалась непривычной тяжестью во мне. И странное чувство разъедало меня до костей… Словно я видел этого ребенка раньше, или видел кого-то до ужаса похожего на нее.

Нет, черт побери.

Нет. Нет. Нет.

Этого просто не может быть!

– Что ты здесь делаешь? – послышался возмущенный вскрик Сабрины.

Я вздрогнул, что было охренеть как нетипично для меня, и обернулся, встречаясь взглядом с разъяренным лицом Риттер.

Девочка совсем не похожа на Сабрину, к тому же в резюме мисс Риттер нет ни слова о ребенке или муже. Она не замужем, не имеет детей. Тем не менее, достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что ребенок живет именно в этом доме. Детская мебель, обилие игрушек: что-то на полу, что-то убрано в пластиковую корзину. Отпечатки желтой краской детских рук на стене комнаты. Сабрина не может работать няней каждый день, она работает в отеле.

Работала.

– Твоя дочка? – спросил я, игнорируя возглас Сабрины и свое колотящееся о ребра сердце.

Она зашевелила губами, словно испугалась моего вопроса. Но какого черта она пугалась бы такого простого вопроса?

– Да…

– Сколько ей? – резко спросил я, замечая, как паника в ее глазах начинает разрастаться.

– Тебе нельзя было сюда! – мгновенно собравшись, воскликнула она, подбегая к манежу и вставая между мной и им, будто я представлял опасность для ее ребенка.

Мне не нравилось это дерьмо. Почему она ведет себя так странно?

Одолеваемый яростью, я шагнул ближе.

– Ты слышала вопрос. Сколько ей?

Сабрина выпятила вперед подбородок и смело встретила мой взгляд.

– Год и два месяца, но это не твое чертово дело!

Я тяжело дышал, пытаясь осмыслить то, что она сказала.

Не может этого быть.

Хотя сроки совпадают.

Я всегда предельно осторожен. Мои карманы набиты презервативами.

Но я просто не мог не спросить.

– Эта девочка… моя?

## Глава 4

Сабрина

Я готова была сквозь землю провалиться, только бы не видеть его пугающего взгляда. Конрад был не просто зол. Он пришел в бешенство. И чем дольше я тянула с ответом, тем краснее становилось его лицо.

Боже, надеюсь, он не умрет в моей детской, уверена, смерть такой важной шишки повесят на меня.

– Чего ты молчишь? – зарычал он, затем, взглянув на Аврору, заговорил тише. – Этот ребенок может быть моим?

Этот. Ребенок.

Он сказал это с такой брезгливостью в голосе, будто наступил в собачье дерьмо. Каждым своим словом он лишь подтверждал мои ранние опасения – ему нельзя знать правду.

Он изводил меня, вынудил уволиться, ворвался в мой дом и ведет себя так, словно он тут хозяин. Каждое появление Конрада – ураган, последствия которого мне приходится разгребать. В первый раз я оказалась беременной, во второй лишилась работы, надеюсь, в следующий раз меня не собьет гребаный грузовик у дома!

Я знала, как с ним бороться. Знала, как навсегда решить этот вопрос. Я приблизилась к нему и улыбнулась как подлая сука.

– Не надейся, я никогда не родила бы от ублюдка вроде тебя! – Усилием воли я не отводила взгляда. Он должен был понять, что не имеет надо мной власти.

В его глазах промелькнуло что-то темное, но вместе с тем отразилось облегчение. Конечно, он не хотел быть отцом. Странно, что в его голове вообще могла возникнуть подобная мысль.

– Это точно? – переспросил он.

– Точнее некуда. Подобные тебе должны оставаться в единственном экземпляре, а не размножаться.

Конрад сжал зубы, мышца на его щеке дернулась.

– Ах да, как я мог забыть? Ты же профессионал в этом деле. С каждым клиентом стриптиз-клуба зажигала? Сама-то знаешь от кого родила?

Хэтфилд даже не успел договорить, я замахнулась и ударила его по лицу. На его щеке стал проявляться красный отпечаток от моей ладони. Ниже скул заиграли желваки, синие глаза стали почти черными от переполняющего их обладателя гнева. На секунду я подумала, что он ударит меня в ответ, однако Конрад не сделал этого, его рука даже не дернулась в мою сторону.

Я знала, что он очень вспыльчивый и приходил в ярость от любой мелочи, и сейчас ожидала самой настоящей бури, но не могла молчать.

– Ты не будешь говорить так обо мне. Помни, что сейчас ты находишься в моем доме, куда я тебя, к тому же, не приглашала!

На его губах растянулась издевательская улыбка – такая же фальшивая как моя сумочка «Шанель» купленная на прошлой неделе в подземном переходе за одиннадцать баксов.

– В доме? Не знал, что здания под снос называют «домом», – брезгливо процедил он.

– Убирайся!

Конрад усмехнулся, сунул руки в карманы джинсов и стал медленно расхаживать по комнате. Он вел себя здесь, словно хозяин, держался уверенно и надменно, бесцеремонно разглядывал картины, мою мебель. На его лице была гримаса отвращения. Он презирал мой образ жизни и презирал меня.

– Ты оглох? Я сказала, убирайся! Я сейчас же позову Зевса, он выставит тебя, если ты не понимаешь нормальных слов!

Конрад тихо рассмеялся, и от этого смеха волоски на моих руках встали дыбом. Это был не радостный смех, а ленивый, злорадный. Хэтфилд словно был котом, который наступил лапой на мышиный хвост, а я была той самой мышью, которая не оставляла попыток сбежать, тем самым веселила его сильнее.

– Боюсь, ты кое-что не поняла, Сабрина. Это я буду диктовать тебе условия, а не ты мне. Джоанна, моя добрая лояльная сестрица сильно распустила своих работников. Я удивлен, что сотрудники отдела кадров не сказали тебе, но по договору ты должна отработать еще неделю, прежде чем уволишься, плюс прогул.

Они сказали, но я ответила, что все улажено, и Хэтфилд отпустил меня. Я была крайне убедительна и не думала, что дьявольский засранец будет так мелочен.

– Я не стану этого делать…

Он подошел ближе и склонил голову, открыто наслаждаясь своим превосходством надо мной. Я поймала себя на том, что замерла и даже вдохнуть боялась. Конрад стоял слишком близко, был большим и сильным, я на его фоне была просто маленьким насекомым, которое в два счета могло оказаться под подошвами его брендовых ботинок, и понимание этого полностью лишало меня всякой отваги.

– Станешь, Сабрина. Разве у тебя есть выбор?

Собрав последние остатки храбрости, я сложила руки на груди и вскинула подбородок.

– Я тоже могу играть грязно. Ты домогался меня на рабочем месте, забыл?

Его улыбка дрогнула, он медленно обхватил мою челюсть пальцами и коснулся губами моего уха, а вместо того, чтобы оттолкнуть его, я словно в пол вросла.

– Если бы я домогался, то ты не стонала бы мне в рот, Рина, – прошептал он, явно не впечатленный моей угрозой. Я хотела достойно ответить ему, но не успела даже рта раскрыть, он отстранился, не сводя уверенного взгляда с моего лица. – И не забывай, что ты воровка. Я щелкну пальцами, и ты окажешься за решеткой. Думаю, тебе не хотелось бы этого, но должен признать, оранжевый тебе пойдет, как и цепи на лодыжках.

– Ты отвратителен, – поумерив свой пыл, бросила я. – Шантажировать меня этим…

– А ты думала, легко отделаешься? Не разыгрывай драму и скажи спасибо, что я не прошу тебя отрабатывать эти деньги. Даже с твоими внешними данными ты и на две тысячи не потянешь. Поэтому вернись на работу и хватит строить из себя оскорбленную невинность, я же прекрасно вижу, что ты совсем не такая.

Я прикусила губу, чтобы не высказать ему все, что думаю о его мерзкой персоне.

– Хорошо, я вернусь, но пообещай, что не станешь шантажировать меня прошлым.

Он посмотрел на меня так, словно я была самым наивным человеком в мире.

– Ты думаешь, что смеешь просить меня о таком? Я ставлю условия, не забывай об этом. Завтра чтобы была на месте.

Я стиснула зубы и едва заметно кивнула, хотя вместо этого хотела ударить его чем-нибудь тяжелым по голове.

– Кстати, о муже ты тоже солгала в своем резюме? – безразлично спросил он, однако его взгляд совсем не был безразличным, в нем играло любопытство.

– Это не твое дело.

– Нет, это было правдой, не так ли? Родила ребенка от случайного незнакомца. Сколько таких было в том месяце помимо меня?

– Не. Твое. Дело.

Конрад молчал и просто смотрел на меня какое-то время, словно пытался отыскать все ответы в моих глазах. Но кроме чистой ненависти ему не суждено было увидеть в них ничего другого.

– Несчастный знает, что стал отцом?

– Не. Твое…

– Да-да, не мое дело. Да мне и не интересно на самом деле.

Если бы это действительно было так, то он не задавал бы столько вопросов.

– Мы обо всем договорились. Вы можете возвращаться в свой мир, мистер Хэтфилд.

– Морель, – поправил он.

«Мудак», – хотела сказать я, но промолчала. Хватит на сегодня обмена любезностями.

Конрад взглянул на Аврору, которая стучала свою любимую куклу головой о край манежа и улыбалась. Взгляд его подозрительно долго задержался на ней.

О нет. Я надеюсь, он не думает, о том, о чем ему не стоит думать.

– Хотя, знаешь, внесу ясность. Его звали Чак. У нас случился секс за пару недель до тебя. Я влюбилась в него, ведь он был нежным и напористым, страстным и нетерпеливым. Секс с ним был потрясающий. Но ему не нужны были отношения, только встречи, которые кончались одним – жаркой прелюдией и сильным оргазмом. В ту ночь, когда ты ждал меня у стриптиз-клуба, я решила, что это неплохая идея – переспать с тобой и показать ему, что я не просто терпеливая мышка, которая всегда будет его ждать. Правда, мне это не принесло никакого удовольствия. Секс с тобой был дерьмовым, а с Чаком в итоге ничего не вышло. Через месяц я узнала о беременности. – Я взглянула на Аврору. – Она так похожа на него: глаза, цвет волос, носик, губки, даже характер в ней его проявляется.

– Секс со мной был дерьмовым? – сузив глаза, спросил он. – Не припомню, чтобы ты жаловалась.

Неудивительно, что из всего сказанного, он услышал только это. Образование Вселенной, движение материков, миллионы лет эволюции – все это было только ради того, чтобы он стоял в этой комнате, оскорбленный моим замечанием о его сексуальных способностях.

– Не люблю жаловаться, поэтому сбежала раньше, чем ты проснулся.

Мне тяжело было понять, поверил он или нет. Однако Конрад продолжал поглядывать на мою дочь, и это заставляло мое сердце нервно дергаться в груди.

Раздался стук в дверь.

– Давайте, вам пора, – сказала я и выбежала из комнаты. За дверью стоял Зевс, которого, по всей видимости, прислала Роза.

– Сабрина, все в порядке? – спросил он, проходя в квартиру.

– Да. Роза слишком печется обо мне.

– Я не видел, чтобы разодетый индюк выходил из твоей квартиры.

– Он все еще здесь.

– Мне помочь выпроводить его?

Зевс был большим, но Конрад больше. Однако победа все равно была бы на стороне моего друга, у каждого из трех племянников Розы было оружие. Этот квартал действительно мог быть опасным, таковы правила. К счастью для Конрада его подстреленная задница совсем не входила в мои планы. И тюрьма для Зевса тоже.

– Я думал, тебе опасно находиться здесь, но вижу, что ты примкнула к злу, – скучающе сказал появившийся в прихожей Конрад.

– Что ты несешь, бледнолицый? – зарычал Зевс, порываясь к Конраду.

– Спокойно, Горо[3], ты же не хочешь оставшиеся десять лет провести в тюрьме? – с насмешкой в голосе спросил Хэтфилд.

Десять лет? Зевсу всего двадцать пять, через десять лет ему будет тридцать пять.

Осознав, о чем говорил Конрад, я закатила глаза. Он намекал на то, что в этом квартале Зевса пристрелят раньше, чем ему исполнится сорок. Отсюда и оставшиеся «десять лет».

– Ну все, ты нарвался! – крикнул Зевс и бросился в сторону Конрада, но я успела встать перед ним и остановить от необдуманного действия.

– Хватит! Зевс, дай ему уйти. Я не могу больше выносить этого.

Мне удалось уговорить друга не трогать моего босса. Я была напугана и зла, чего не скажешь о Конраде: глядя в глаза взбешенному Зевсу он ни капли не испугался. Хэтфилд держался уверенно и расковано, однако мне удалось разглядеть на его лице бледную тень задумчивости. Поэтому когда Конрад ушел, я выдохнула.

Должно быть, у него появились дела важнее пустой болтовни с какой-то ассистенткой. Я была только рада, находиться в его обществе тяжело, эта энергетика давила на меня, словно стотонная плита. И от нее даже некуда было спрятаться.


***


Мы с дочерью прогуливались в парке недалеко от дома. Зевс отправился с нами.

– Ты не должна возвращаться и работать на него.

– Мне самой не хочется там работать. Забыть бы Хэтфилда как страшный сон, но я не могу отказываться. И я не к нему возвращаюсь. Он уедет в Лос-Анджелес и вернется, надеюсь, нескоро. У меня будет новый начальник, спокойный и справедливый. Эта работа хорошо оплачивается, нельзя терять такой шанс.

Моей проблемой был только Конрад. Но если он не будет моим начальником, то и проблема эта исчезнет. Даже страх того, что он узнает об их родстве с Авророй, угасал. Сегодня он явно почувствовал облегчение, когда я опровергла его отцовство, значит, не будет пытаться доказывать обратное. Аврора в безопасности.

– Ты упомянула, что причиной твоего увольнения послужило его поведение, но не сказала, что именно он сделал.

Я почувствовала фантомное давление в районе своих щек, словно Конрад как в прошлый раз крепко схватил меня за лицо, ощутила властное прикосновение теплых губ к своим губам и начала снова злиться. Следовало укусить его, чтобы не смел больше проворачивать нечто подобное.

– Ничего такого, просто он очень требовательный босс, – ответила я.

Зевс подошел к моей дочери, которая пыталась отковырять кору от дерева, и взял ее на руки. Аврора заливисто рассмеялась.

– Я не могу не заметить, что она очень похожа на этого придурка, – сказал Зевс.

Я улыбнулась. Придурок – самое подходящее для него слово.

– Ты хочешь знать это? – спросила я.

– Да.

– Тогда ты верно подметил. Они очень похожи, потому что Конрад ее отец.

Зевс нахмурился и поджал полные губы, раздумывая.

– Почему ты не рассказала ему? Любая на твоем месте рассказала бы, чтобы сорвать золотой куш.

Аврора перебралась ко мне на руки, я прижала к себе дочь, осознавая, что с каждым днем она становится все тяжелее. Малышка растет и скоро начнет задавать вопросы об отце, ведь у многих других детей есть отцы. И я уже придумала легенду, расскажу, какой ее отец храбрый: он космонавт и отправился в космос изучать новые планеты, звезды и черные дыры. Главное не сорваться и не поведать ей другую версию: его переехал скоростной поезд, а потом переехал следующий, а за ними еще три поезда. Несчастный случай. Он него ничего не осталось кроме пыли.

Но я никогда не поступлю так со своей дочерью. Она будет любить папу, будет знать, что он так же сильно любит ее, хоть никогда в жизни они и не увидятся.

– Ему это не нужно, – ответила я на вопрос Зевса.

В моей груди медленно разрасталась дыра. Все эти два года, пока я была беременна, а затем была рядом с новорожденной малышкой, мне не хватало времени подумать о такой простой вещи как семья. А может, я просто запрещала себе думать? Зачем думать о том, чего у меня никогда не будет.

– Но ты не спросила его, как ты можешь знать?

– Я знаю, Зевс. Знаю таких как он, видела не раз, сначала в гольф-клубе, затем в стриптиз-клубе. Он из тех парней, которые живут исключительно для себя. Такие не строят семьи и не заводят детей. Готова поспорить, он вообще ничего не знает о детях. Он нетерпеливый, вспыльчивый и самовлюбленный… баран. Будет лучше, если Аврора не узнает своего отца, а ее отец не будет в курсе ее существования.

Неправильно лишать Аврору отца, так же как и обманывать Конрада. Но я всего лишь не хотела, чтобы моя дочь разочаровывалась в нем. Разве это делает меня плохой матерью?

Зевс коснулся моего плеча, улыбнулся Авроре, которая без остановки что-то лепетала на языке, понятном ей одной. Карие глаза друга светились нежностью и пониманием – сильный контраст, учитывая то, что Зевса уважали в этом районе, а многие даже боялись. Но помимо нежности я заметила там нечто непривычное для меня.

– Ты всегда можешь положиться на меня, – сказал он.

– Я знаю это.

– Может, поужинаем? Роза посидит с Авророй.

Я вздохнула.

Вот оно. То самое непривычное. Зевс всегда был добр ко мне. И я подозревала, что в этом кроется нечто большее, ведь в отличие от него остальные племянники Розы не уделяли мне столько внимания.

– Ты мне как брат, Зевс, – прямо сказала я, наблюдая как с каждым мгновением его взгляд тускнеет.

– Я знал это.

– Однако ничего не помешает нам поужинать как друзьям вместе с Розой и Авророй, – сказала я.

– Отлично, так и сделаем.

Мы гуляли по парку еще около двадцати минут. И все это время у меня было странное предчувствие, будто что-то вот-вот должно случиться. А еще казалось, что за мной наблюдают. Мне все время хотелось обернуться и увидеть, кто же стоит за спиной, дышит мне в затылок, но когда я делала это, то не видела ни души позади.

Это просто паранойя. Никто не следит за мной. Так сказывается появление Конрада. Однако пусть не думает, что я подчинилась. Это не он вынудил меня вернуться на работу, это я поступила по-умному и не захотела терять хорошее место, которое приносит мне стабильный доход. Скоро он уедет, и я, наконец, смогу успокоиться.

Вечером я поужинала в компании друзей и Авроры, а затем отправилась укладывать малышку спать. Я сидела у ее кроватки, наслаждаясь умиротворением на детском лице, стараясь не замечать тревоги внутри и странного тонированного автомобиля, весь день простоявшего у соседнего дома.

Просто паранойя.

## Глава 5

Сабрина

– Сабрина, латте, пожалуйста, – раздался голос моего начальника из динамика офисного телефона.

– Будет сделано.

Я встала и поспешила сделать кофе для мистера Брауна.

Новый босс оказался начальником куда лучше Конрада, даже лучше Джоанны. Проработав вместе всего неделю, я уже понимала, что мы поладим. Он был добр, терпелив, спокоен: я ни разу не видела, чтобы мистер Браун вышел из себя или бросил на кого-то из сотрудников взгляд, означающий, что провинившийся бедняга – полное ничтожество. Обедал он в ресторане при отеле, а не просил носить обед ему в кабинет. Когда я была занята документами, он мог сам сделать себе кофе, в первый день это так сильно обескуражило меня, что я чуть не побежала отбирать у него чашку.

Он не придумывал бредовых задач и не заставлял меня все утро бегать по городу, выполняя их. А еще Браун сразу заявил: он отдыхает стабильно два дня в неделю, а это значит, что отдыхать два дня в неделю буду и я. Но самое главное во всем этом, он ни разу не сделал мне скользкого комплимента, ни разу не взглянул так, как распущенные мужчины смотрят на миленьких сотрудниц. Так что да. Мой начальник был ангелом и, конечно, мысли об увольнении покинули меня прямо тогда, когда из города отбыл Хэтфилд.

– Держите, – я прошла в кабинет Брауна и поставила на стол чашечку кофе, мужчина улыбнулся мне и протянул папку с документами.

– Спасибо, отправь приложение к договору в Лондон, сделай еще один экземпляр, он для Морель.

– Будет сделано. – Я шла к двери, как вдруг меня словно по голове ударило: «он для Морель». Я обернулась и взглянула на Брауна.

– Вы сказали, что второй экземпляр для Морель. Конрад собирается приехать?

– Он уже здесь, прилетел совсем недавно. Направляется в отель.

– Крысиные хвостики, – забывшись, выдала я.

Брови мистера Брауна собрались на переносице.

– Не понял.

– Простите, я оговорилась. А зачем он приезжает? – Браун окинул меня подозрительным взглядом. Подобные вопросы не должны волновать ассистентку. – Ну, я имею в виду, есть какие-то проблемы?

– Нет. Это что-то личное.

Черт. Черт. Черт!

– Поняла, пойду заниматься документами, – чуть ли не пропищала я, покидая кабинет начальника.

Я выбежала в приемную, кинула папку на принтер, сама уперлась руками в столешницу стола. Мою голову стягивало от тупой боли, кровь шумела в ушах.

Кажется, здесь катастрофически не хватает воздуха.

Зачем он вернулся? Конрад не должен был так скоро приехать. Прошла всего неделя!

«Что-то личное».

Дерьмо!

Задумавшись, я не заметила, как схватила в руки карандаш и принялась его грызть, пыталась успокоить себя, считала до десяти и обратно, пыталась думать о хорошем, но мое спокойствие трещало по швам.

Нет, он не из-за меня возвращается. Это паранойя. Ему не узнать об Авроре. Даже если он поднял все документы, а делать ему это незачем, в свидетельстве не указан отец, и никто кроме Розы и теперь Зевса не знает об их родстве с Авророй. У него своя жизнь и полным-полно личного. Обо мне он даже не вспомнит.

Я рухнула в кресло, расправила серую юбку, которая болталась на мне, словно обрезанный мешок. Расстегнула верхнюю пуговицу бледно-розовой блузки и принялась выполнять поручение Брауна. Я так погрузилась в мысли и работу, что не заметила, как надо мной сгустились тучи.

– Здравствуй, Сабрина, – холодный голос заполнил собой все пространство и заставил меня вздрогнуть.

Я вскинула голову, замечая в дверном проеме Конрада, который стоял, спрятав руки в карманы, и с присущей ему хмуростью наблюдал за мной. На нем была черная поло со знакомой мне маленькой эмблемой «Лакост», в тон ей расстегнутая куртка и джинсы.

Гребаный всадник апокалипсиса.

– Добрый день, мистер Хэтфилд.

На щеке Конрада дернулась мышца, затем он как-то злобно усмехнулся и, не проронив ни слова, вошел в кабинет Брауна. Не знаю, о чем они толковали, но вышел Конрад быстро. Его губы были сжаты так сильно, что представляли собой одну светлую линию. Волосы явно были уложены гелем, однако некоторые пряди небрежно спадали на его лоб. Создавалось впечатление, что Конрад без конца трогал волосы, зачесывал их назад, как бывает, когда сильно нервничаешь.

Я думала, он уйдет, ведь босс всего бизнеса «Хэтфилд» явно не был настроен на беседу. Но Конрад подошел ко мне, схватил мою куртку и бросил ее на стол передо мной.

– Одевайся, – твердо сказал он.

По моему позвоночнику пробежал колючий страх. Конрад зол и, кажется, я была тому причиной.

– З-зачем?

– Одевайся и не задавай лишних вопросов.

Я в панике окинула кабинет беглым взглядом и, заметив толстую папку документов, которые сегодня мне нужно было отправить, уверено выдала:

– Я не могу. Мне нужно работать.

Его плечи подскочили в негодовании.

– Сегодня нет, Брауну я сказал.

Я встала, но куртку не взяла. Замерла, чувствуя безмерную тревогу от прямого взгляда потемневших синих глаз. Конрад едва сдерживался, чтобы не превратиться в Халка и не начать крушить все, что попадется ему под руку.

– Я никуда не пойду…

Конрад выдохнул через нос, словно разъяренный бык, взял мою куртку, бесцеремонно обхватил пальцами мою руку выше локтя и потащил меня к выходу. Я засеменила за ним, пребывая в ужасе от того, что происходит. Опомнилась только у лифта.

– Куда ты тащишь меня? Я что-то сделала не так? Неправильно заполнила документы?

Он снова злобно усмехнулся, но на вопрос не ответил. В лифте отпустил меня, чтобы я могла одеться.

– Я никуда с тобой не пойду, – словно попугай повторяла я, надевая куртку. Видимо с первого раза он не понял этого.

– Ты не пойдешь, мы поедем, – с хладнокровным спокойствием сказал он.

– Куда?

– К тебе домой.

Лифт прибыл на первый этаж. Конрад снова схватил меня за руку, но я не сдвинулась с места. Темно-синие глаза, в которых плясал дьявольский огонь, обратились ко мне и едва не подожгли мою голову. Но я решила проявить стойкость и, держась одной рукой за поручень в лифте, самодовольно вздернула подбородок.

– Я. Сказала. Нет! – отчеканила я, с вызовом глядя на его покрасневшее от гнева лицо.

Он сузил глаза и одним резким движением перекинул меня через свое плечо. Я даже не успела осознать, как это произошло, настолько он был быстр. Когда опомнилась, поняла, что его плечо упирается в мой живот, я повисла вверх ногами и уставилась на его подтянутую задницу в джинсах, а мои волосы болтались из стороны в сторону от каждого его шага.

Он нес меня через весь холл к выходу. Любопытные взгляды заскользили по нам, зеваки перешептывались и показывали на нас пальцем, но Хэтфилду было абсолютно все равно на каждого из них. Его не интересовали эти люди. В обычный день я моментально сгорела бы от неловкости, но пока я была на его плече, чувствовала лишь страх, ведь совершенно ясно, что мне пришел конец.

– Что ты себе позволяешь? Немедленно поставь меня на пол! – зарычала я, ударяя его сжатым кулаком в поясницу, Конрад даже не дернулся. Я выглядела как маленький моллюск, оставшийся на песке во время отлива, обреченный и слабый, который уже никогда не найдет дорогу к большой воде и встретит свою смерть от палящего солнца. – Я не собираюсь еще домой. У меня работа!

Мы вышли на улицу и только тогда он соизволил поставить меня на землю. Перед входом стояла тонированная черная машина, Конрад открыл передо мной заднюю дверь и выжидающе посмотрел на меня. Я не двигалась, упрямо вскинула голову, глядя в его глаза.

Игра в гляделки продолжались ровно пять секунд, пока ему не надоело это.

– Сядь в машину. Не заставляй меня помогать, тебе это не понравится, – стальным голосом сказал он.

Я была в безвыходном положении, поэтому, наступив на горло гордости, послушала его и села в машину. За рулем сидел водитель, который старательно делал вид, будто меня и Конрада не существует, однако, когда Хэтфилд занял место рядом со мной, машина тронулась.

Если мы едем ко мне домой, значит, это точно связано с Авророй, однако я успокаивала себя тем, что он никак не мог узнать правду, выходит, кроме догадок у него нет ничего. Все что он скажет или в чем обвинит меня, не имеет оснований.

– Кто, говоришь, отец девочки? – с угрожающим спокойствием спросил он.

Я нервно сглотнула и вцепилась пальцами в ткань юбки.

– Чак – мой бывший любовник, – словно мантру повторила я. Господи, эти вопросы добивали меня. Все точно связано с Авророй. Но откуда в его голове эти мысли? Почему бы просто не оставить все как есть?

– Неверный ответ, Сабрина. Спрошу еще раз, кто отец ребенка?

Я вжалась в сиденье и беспомощно обхватила себя руками.

– Не знаю я, ясно? Но точно не ты. Если бы отцом Авроры был богатый парень вроде тебя, разве я не попыталась бы вытянуть из него как можно больше денег? – На меня вдруг накатило такое сильное отчаяние. Кажется, он знает.

Нет. Он совершенно точно знает!

Если он вдруг на секунду – на малюсенькую секунду решит поиграть в отца, то он просто заберет ее у меня. Дочь ему может быть нужна, я – нет.

Он сузил глаза, явно теряя всякое терпение, и отвернулся к окну.

На мои колени опустилась тонкая папка.

Трясущимися руками я достала документы и начала читать: «Тест на установление отцовства… Лаборатория Ленокс Хилл, Нью-Йорк… с вероятностью в девяносто девять процентов… отцовство подтверждено».

Мои глаза бегали от строчки к строчке. Здесь было полное имя моей дочери, которого он не знал, дата ее рождения и место рождения. Каким-то образом он провел тест на отцовство, который подтвердил их родство.

Нет. Невозможно.

– Ты наглая лгунья, – прогремел его голос. – Ты скрыла от меня, что родила ребенка – моего ребенка, ты лгала мне в глаза, когда я задал прямой вопрос. И я все еще не понимаю зачем. На что ты рассчитывала, Сабрина?

Я отшвырнула от себя бумаги, словно была крайне оскорблена его выводами, хотя внутри меня все органы скручивало от волнения.

– Это абсурд. Возможно, ты откопал ее свидетельство, ведь у тебя столько связей, но чтобы установить отцовство, нужен материал моей дочери, которого у тебя не было.

– Я взял материал у девочки, когда ты вышла из комнаты, – прямо сказал он.

Я усмехнулась.

– И как же ты это сделал?

– Ватной палочкой из пачки, которая стояла на твоем трюмо. Ее слюны было достаточно.

– Это бред, Аврора не твоя дочь!

С его губ сорвался злобный смешок, который моментально заставил мои пальцы заледенеть.

– Значит, я отец ватной палочки, что звучит еще более бредово. Ты знала об этом!

– Нет!

– Не лги мне, ты не умеешь врать. Пускаешь пыль в глаза и отводишь взгляд как провинившаяся школьница, – зарычал он.

Надменный тон его голоса обезоруживал, лишал меня так необходимого в этот момент кислорода. Я сжала свои предплечья до боли в надежде, что кошмар кончится, но Конрад не исчезал.

– Откуда тебе вообще знать, как проводятся тесты ДНК? Часто устанавливаешь отцовство?

Он громко фыркнул.

– Не нужно менять тему, Сабрина. Все еще будешь говорить, что не знала кто отец?

Отрицать глупо, ведь тест ДНК не опровергнуть, а даже если я начну отрицать, он проведет новый, он проведет еще сотню новых. Это же Конрад, мальчик из богатой семьи, который привык получать все, что захочет. Упертый и категоричный: он всегда добивается своего.

Водитель привез нас к моему дому. Так и не дождавшись моего ответа, Конрад вышел из машины и направился в дом. Я побежала следом, едва поспевая за ним. Дверь распахнула Роза, Хэтфилд беспардонно оттеснил ее и прошел в квартиру. Напор, который исходил от него, мог даже стены разрушить, наверное, поэтому Роза не могла найти слов, чтобы выразить свое ошеломление.

– Стой! Я не приглашала тебя! – закричала я.

Конрад даже не взглянул на меня, не обернулся.

– Как ты смеешь врываться сюда? Сабрина, я немедленно зову Зевса с братьями! – закричала Роза.

– Давай, сделай это, большая мамочка[4], каждый из них уедет в Нью-Мексико и сядет за решетку, где ты и твои родственники сможете их навещать, – обернувшись, бросил Конрад. – Но не так часто, как тебе хотелось бы.

Боже, он выглядел так воинственно, что мне моментально захотелось спрятаться в собственный панцирь. Только сейчас на меня свалилось осознание всего ужаса произошедшего. Конрад Хэтфилд не просто парень, с которым я переспала в прошлом, он очень влиятельный человек, которого следует опасаться. И сейчас я играла с огнем. Нужно поступить по-умному, узнать, что он планирует делать с этой информацией, а уже после действовать.

– Ты считаешь… – гневно начала Роза, но я оборвала ее одним взмахом руки.

– Нет, всем нам нужно успокоиться. Роза, спасибо тебе огромное, но на сегодня ты свободна.

– Не нужно стелиться перед этим белозадым ублюдком!

– Это наши дела, пожалуйста, – взмолилась я, глядя на женщину.

Роза взглянула на меня с осуждением, затем фыркнула и направилась к выходу.

– Ты в любой момент можешь обратиться к Зевсу, помни об этом, – сказала она и ушла, громко хлопая дверью. Сомневаюсь, что Зевс способен противостоять Конраду.

Аврора играла в маленькой гостиной на разноцветном ковре на полу. Вокруг нее были разбросаны игрушки и любимые кубики. Конрад встал рядом с ней, его внимательный взгляд обвел каждый сантиметр ее лица, каждый краешек велюрового комбинезона с капюшоном с кошачьими ушками, каждую игрушку, лежащую рядом. Аврора вскинула голову и взглянула на Хэтфилда надменным взглядом. Это было не специально, просто она часто использовала подобный взгляд: смотрела с легким прищуром, из-за чего и складывалось такое впечатление. Слишком мала моя дочь, чтобы быть надменной.

– Продолжишь твердить, что она не моя? – усмехнулся он.

– Не имеет смысла… Аврора твоя дочь.

В глазах его что-то переменилось. Он уже знал это, но будто хотел услышать эти слова именно от меня.

Конрад окинул взглядом гостиную: косметический ремонт стен и старые полы, мебель не первой свежести и тот самый разноцветный ковер, который был словно лопнувшей банкой с краской в серой комнате. Придирчиво оглядел диван, чистый, но потертый, обратил внимание на ее игрушки и скривился, как если бы увидел что-то поистине отвратительное. Ему не нравилось это место, он презирал бедность, в которой мы существовали.

Как же я боялась, что он решит забрать ее, настолько сильно, что всячески отталкивала от себя эту мысль. Он узнал, что у него есть дочь, и я страшилась того, что он может сделать с этим знанием. Я хотела верить, что он просто исчезнет, будет присылать ей дорогие подарки, как все «нормальные» богатые отцы, которым нет дела до своих отпрысков, но сам ввиду сильной занятости больше не покажется здесь. Он не заберет ее. Какой холостяк, едва достигший тридцати лет, решит взвалить на себя подобную ответственность?

– Почему ты решила дать ей такое имя? – вдруг спросил он.

Нет. Не заберет. Он не заберет ее.

– Не важно, – бросила я. – Ты увидел ее, теперь прошу удалиться, ей уже нужно спать.

Конрад шагнул ближе, угрожающе нависая надо мной и заставляя меня моментально сжаться от страха. Запах его парфюма: цитрус и табак моментально заполонил все пространство вокруг, но сейчас мне не казалось это притягательным, так пах мой самый страшный кошмар.

– Сабрина.

Я сглотнула, еще раз напоминая себе о такте и спокойствии.

– Мою бабушку звали Авророй, – принимая поражение, сказала я.

Он посмотрел на малышку, и его взгляд мгновенно смягчился. Заметив это, я заволновалась.

– Аврора, – медленно произнес он ее имя, словно слышал его впервые. – Имя очень красивое.

Конрад опустился на пол и протянул руку. Моя доверчивая Аврора потянулась в ответ и сжала своей ручкой его палец. Она улыбнулась, затем отстранилась, чтобы через секунду вручить Конраду тряпичную куклу без глаза. Он встал, хмурым взглядом изучил подношение.

Кукла была черного цвета, Роза подарила ее Авроре в день рождения, с тех пор дочь не расставалась с любимой игрушкой. Это были вудуистские штучки, по словам женщины, эта кукла будет оберегать Аврору от всего плохого, что встретится на ее пути, но перед Конрадом бессильно даже вуду.

Он взглянул на меня. И заметив в его глазах твердую решительность, я готова была провалиться сквозь землю. Все, чего я так сильно опасалась, обрушилось на меня неконтролируемым потоком в лице Хэтфилда.

– Аврора здесь не останется.

## Глава 6

Сабрина

Он хочет ее забрать. Господи.

– Вот еще! – огрызнулась я, выдвигаясь вперед. – Я не отдам тебе ее. Она моя.

– Она такая же твоя, как и моя, – спокойно парировал он.

– Нет! Ты узнал о ее существовании неделю назад. Аврора моя, и не смей протягивать к ней свои мерзкие лапы!

Он приблизился, моментально отнимая у меня весь кислород, личное пространство и выбивая весь боевой настрой из моего дрожащего тела.

– Хочешь поспорить со мной? Ты хоть понимаешь, с кем собираешься бороться, Сабрина? – Я прикусила щеки, чтобы не расплакаться. Ситуация обернулась против меня, я могла потерять все. Заметив сильное потрясение, застывшее на моем лице, Конрад смягчился и добавил: – К тому же я не буду забирать ее одну, вы обе поедете со мной.

– Черта с два!

– У тебя нет выбора.

– Но почему? Зачем она тебе?

– Не нужно задавать таких глупых вопросов. Аврора моя дочь, и ты забрала ее у меня. Я не позволю ей жить в этих трущобах.

– Это не трущобы.

– Да? Черные парни, проживающие на первом этаже этого дома, тебя не смущают? Здесь же небезопасно.

– Это племянники Розы, они не навредят мне.

Самым старшим был Зевс. Далее шли двадцатидвухлетние двойняшки Джексон и Элиот, с которыми у меня были замечательные отношения. Единственный опасный человек в радиусе ста метров – Конрад Хэтфилд.

– Собирай свои вещи, вещи девочки ты можешь выбросить, она не будет носить эти тряпки.

Он всерьез настроен забрать нас. Он не шутил.

Я попыталась запрятать подальше подступающую панику и взглянула на него.

– Нет, будет лучше, если мы с ней останемся здесь, а ты сможешь навещать ее иногда, – спокойно сказала я.

Так ведь делают все нормальные пары не живущие вместе.

Конрад покачал головой:

– Это не обсуждается.

– Я не могу уехать с тобой, я не знаю о тебе ни-че-го. Совершенно. Кроме того, что у тебя аллергия на слова «пожалуйста», «спасибо» и улыбку.

– Однако это не помешало тебе переспать со мной.

– Откуда мне знать, что ты не больной извращенец или придурок, который пристегнет нас обеих наручниками к стене в своем подвале?

Конрад усмехнулся.

– Не утрируй, разве я похож на извращенца?

Я окинула его скептическим взглядом и дернула головой:

– Обязательно отвечать?

– Язвишь, значит, не так уж тебе и страшно.

– У меня аренда на год, я только недавно оплатила ее.

– Предупреди владельца и оставь все барахло здесь.

Я закипала. Как он мог так обращаться со мной? Нельзя просто взять и увезти кого-то на другой конец страны.

– Но я потеряю все, что у меня есть. И ради чего? Дать тебе поиграть в папашу? – мой голос почти срывался на крик.

На ковре сидела Аврора, которая с широко распахнутыми глазами наблюдала за нами. Кинув быстрый взгляд на дочку, я приложила руку ко лбу и заставила себя успокоиться.

– Вы будете жить в моем доме. Я буду вас обеих обеспечивать, тебе просто нужно делать то, что ты и так делала – заниматься девочкой.

– Когда ты наиграешься и поймешь, что больше не хочешь видеть в доме питомцев, где я возьму жилье, где мне брать деньги, работу?

Его верхняя губа дернулась от раздражения, словно слово, которое я выделила особой интонацией, совершенно не понравилось ему. Но разве я была неправа? Мы с Авророй просто зверюшки для него. Попугайчики в клетке, которые нужны только для того, чтобы развлекать хозяина чириканьем.

– Можешь не переживать по этому поводу. Я не откажусь от нее, что бы ни случилось.

– Я не привыкла сидеть дома, тем более за счет постороннего мне человека.

Конрад выдохнул сквозь стиснутые зубы.

– Моя сестра трудоголик, она работает шесть дней в неделю, и как я полагаю, ты тоже работала. С кем была наша дочь?

– С няней, – ответила я. – Роза ее няня, неужели ты еще не понял?

Обрадованным он не выглядел.

– Черная агрессивная женщина, которая угрожала мне своими племянниками, которые по пятницам варят мет, а в остальное время грабят местных бедолаг, не способных постоять за себя, – кивнул он.

Она вовсе не была агрессивной. Роза лучший человек, которого я когда-либо встречала. И ее племянники тоже.

– Они не такие, а Роза любит Аврору. Она заботится о ней с рождения.

– И тебя это устраивает?

Меня многое не устраивало. Но я не могла ничего поделать. Роза стала членом нашей семьи. Ее прислали из социальной службы, когда дедушке было совсем плохо. Что-то между ними произошло, и вскоре я заметила странные взгляды дедушки в сторону харизматичной Розы. Была ли я против? Нет.

Роза стала частью нашей жизни. Она поддерживала меня, когда я была беременна. Стала для меня феей-крестной. Поэтому я никогда не дала бы Розу в обиду. Но Конрад прав в одном. Была бы у меня возможность, я не отходила бы от дочки.

– Нет. Не устраивает, – вздохнула я.

– Вот и славно. Собирайся, вечером самолет, мы летим в Лос-Анджелес.

Я не могу уехать. Не могу потерять здесь все. Я не доверяю ему и совсем не знаю Конрада.

– Сколько раз мне повторить, чтобы ты понял? Я никуда с тобой не полечу!

Он поджал губы, его плечи подскочили, а тело источало темную ярость. Кажется, у кого-то окончательно сдали нервы. Я боялась, что он схватит меня как в кабинете, но он даже и не думал касаться меня. Интерес, который я заметила в его взгляде ранее, пропал. В его глазах не было ненависти, но вместо нее там танцевала ничем неприкрытая злость. Мистер Хэтфилд не любил когда ему перечили. А мне же хотелось делать это без выходных и перерывов на обед. Поэтому я считала, что небезопаснее всего мне находиться именно рядом с ним.

– Полетишь, Сабрина.

– Да пошел ты! Сейчас же позову Зевса, он вышвырнет тебя к отелю.

Конрад усмехнулся.

– Если ты не поедешь, то мы уедем с ней вдвоем.

Мое сердце пропустило удар.

– Ты не посмеешь, – прошептала я. – У тебя нет на нее никаких прав!

Это то, чего я так боялась. Отчаяние захлестнуло меня. Я самая настоящая дура. Он мог все что угодно, в его руках были деньги и власть. В моих руках не было ничего.

– Как скоро окружной судья Хэндрикс – хороший друг моего отчима поможет мне вступить в права? – прозвучал холодный голос отца моего ребенка.

О нет.

Крысиные хвостики. Крысиные хвостики! Дерьмо!

Горло свело судорогой, к глазам подступали слезы, но я снова и снова моргала, чтобы остановить их. Мне не стоило увольняться после того, как он поцеловал меня в кабинете. Нужно было пойти на любые жертвы: позволить ему трахнуть меня, сделать все, чего бы ни потребовало его больное воображение, но держать его как можно дальше от моего дома. Это моя вина.

– Это так ничтожно…

Я была беспомощна. У меня не было денег на хорошего адвоката, не было влиятельных родственников и связей. Это состояние убивало меня.

– Ничтожно то, что ты лишила меня года отцовства, – небрежно бросил он.

С одного моего глаза сорвалась маленькая слезинка, которую я быстро стерла со щеки. Мне было ненавистно смотреть на Конрада. Месяц я терпела его унижения, а сейчас мне придется стать его пленницей.

– Хочешь сказать, что женился бы на мне, узнав о беременности? Ты просто лицемер.

– Не женился бы. Но дело не в тебе, Сабрина. Ты мне не нужна. Дело в ней.

Я тяжело дышала, ноги не хотели меня слушаться, поэтому мне пришлось опуститься на пол рядом с Авророй.

Он победил.

– Но как же моя мебель? – Вопрос казался таким абсурдным. С чего-то я решила, что это как-то могло остановить его. Я просто была в отчаянии.

Конрад лениво улыбнулся.

– Не переживай, в своем доме я не сплю на полу и не готовлю на солнце. Если так сильно нуждаешься в диване полном клопов, то съездишь на блошиный рынок и выберешь что-нибудь новое, гораздо лучше того, что есть у тебя сейчас.

Он подал мне руку и помог встать. В этом жесте не было ни капли заботы, он сделал это механически, резко.

Я могла бы сбежать, спрятать Аврору от него. В Эрфурте, в Германии живет моя тетка – родная сестра отца. Она не самый приятный человек, но все же моя родственница. Я могла бы уехать к ней, она приняла бы нас с Авророй.

– Дай нам сутки, мне нужно кое-что уладить, попрощаться с друзьями.

Он долго изучал мое лицо внимательным взглядом, будто выискивал подвох.

– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. И скажу сразу, сбежать не выйдет. Я всегда буду на один шаг впереди тебя. Не делай глупостей, Сабрина. Я не обладаю железным терпением, – предупредил он.

Мне-то об этом не знать.

– Я и не собиралась.

Чтобы надавить сильнее, он жестом обвел комнату, уголок его губ дрогнул, я так и не поняла, хотел он скривиться или улыбнуться.

– Оглянись, ты в бедственном положении, хоть и отрицаешь это. На твоем столе скопились счета, – сказал он, кивая на маленький стол у дивана. Конрад медленно подошел и схватил один из квитков. – Вижу, ближайшие пять лет тебе не расплатиться. Поэтому не совершай ошибок.

– Мне нужно время, – упрямо твердила я.

– Хорошо, сутки. Не будешь сопротивляться, все пройдет мирно. Вдобавок, я закрою все твои долги.

Я хмыкнула: это прямо подарок с небес, да вот только мне не нужен был такой подарок. Я сама справилась бы.

Объявившийся папаша в последний раз взглянул на малышку и ушел. На несколько секунд я провалилась в мысли, но услышав громкий лепет дочери, поспешила к ней.

Я подхватила Аврору и принялась суетиться, собирая самые нужные вещи с собой. Куда я могу сбежать? К тетке? Нет, это невозможно сделать за один день, мне нужно оформить кучу документов. Таскать дочь по всей Америке в надежде спрятать от него? Нет, на такое я тоже не могу пойти.

Прижимая к себе Аврору, я грузно опустилась на диван. Дочка улыбнулась, принимаясь дергать меня за волосы и хохотать. Я мягко отстранила ее руку и взглянула в большие невинные глаза. Она доверяет мне, никто не сможет защитить ее лучше меня. Я либо делаю так, как сказал Конрад, либо иду против него и теряю Аврору. Мои жилищные условия гораздо хуже, чем его, я получаю в десятки, а то и сотни раз меньше, чем он, его элитные адвокаты проедутся по мне дорожным катком. Конрад упертый, он добьется своего, не отступится, пока не заберет Аврору. В лучшем случае мне позволят навещать ее раз в месяц, в худшем… Я сглотнула, осознавая, что такой человек как Конрад Хэтфилд может даже лишить меня родительских прав, и тогда я никогда не увижу Аврору, а самое главное не смогу знать, что она в безопасности.

Я не видела выхода из этой ситуации. Мне придется поехать с ним и шагнуть в неизвестность.


***


Вечером, когда Аврора уже уснула, нас зашла проведать Роза. Я не стала утаивать от нее все детали разговора с Конрадом. Узнав о том, что он увозит нас в Лос-Анджелес, она пришла в ярость.

– Поверить не могу, что ты позволяешь обнаглевшему белому так обращаться с тобой!

– А что я могу? Если я буду сопротивляться, то сделаю хуже нам обеим.

– Дочь моей кузины Лурдес из Провиденса учится на юриста. Только скажи, она сделает все, чтобы защитить вас с Авророй, – твердо отрезала Роза.

Роза не улавливала сути. Я не переживу затяжной войны из которой с большей долей вероятности не выйду победительницей.

– Сомневаюсь, что она уже может выступать защитником в суде. А даже если и так, ей не под силу одолеть адвокатов, которыми запасется Конрад. А мне не под силу оплатить все расходы на суд.

– Мы можем попытаться. Не сдавайся!

– Я не сдаюсь.

Роза громко хмыкнула. Я поднялась с дивана и, остановившись у окна, сложила руки на груди. Было темно, и улицы в этом районе действительно выглядели зловеще. Я никогда не смогу отпустить Аврору гулять одну в этом месте, даже будь она тинейджером. Гордость в первую очередь навредит мне и моей дочери. Конрад прав, здесь небезопасно. Не знаю, куда он заберет нас, но сомневаюсь, что он живет в районе вроде этого.

– Дедушка всегда говорил, что партия выигрывается тем, кто потерял много пешек, но сохранил короля. Нельзя прийти к победе, ничем не пожертвовав при этом. Я поступаю по-умному. Зачем мне ввязываться в войну против него, если можно наступить себе на глотку и сделать то, что он хочет. Если это означает, что больше Аврора не будет ни в чем нуждаться, то я готова, Роза.

– Твой дедушка имел в виду вовсе не это. Не стоит переворачивать слова, милочка. Ты сдаешься.

Сейчас Роза вызывала во мне лишь раздражение, ведь я еще днем все решила. Но ссориться с ней мне не хотелось. Я была бесконечно благодарна ей. Когда дедушка болел, она приходила чаще, чем требовали ее смены, она не просила за это оплату. Она заботилась о нем так, как никогда не смогла бы позаботиться я. Роза многое умела и была гораздо мудрее меня.

После смерти дедушки я не могла больше оплачивать квартиру в Бруклине. Роза помогла и здесь. Она привезла меня сюда, ее сестра сдала мне квартиру по самой низкой цене.

– Я вижу, что твоя аура стала оранжевой, – заметила она.

– И что бы это значило?

– Ты раздражена.

– А что насчет его ауры? Ты же видела его днем. Скажи мне, Роза. – Я не верила в эту чушь, спросила только для того, чтобы увести разговор в другое русло.

Роза пригладила волосы и нахмурилась.

– Он зол, и прибывал в ярости.

– Все это ты увидела в его ауре? – ухмыльнулась я.

– Нет, все это я прочла на его лице, когда он влетел в квартиру, – ответила она. – Что бы я ни сказала, ты не передумаешь. Но подумай, Сабрина, мы можем вас спрятать. Зевс знает людей, которые делают фальшивые документы.

– Не выйдет. Он все равно найдет меня. И найдет ее.

– Сейчас не девятнадцатый век, ему не удастся лишить тебя родительских прав, люди так больше не живут.

– Такие люди, как он – живут. Я не могу рисковать.

Роза еще около часа пыталась уговорить меня, но я была непоколебима. В итоге она поднялась с дивана и, расправив платье, зашагала в прихожую.

– Мне пора домой. Я навещу вас завтра, хочу попрощаться, но все еще надеюсь, что ты одумаешься.

Когда дверь захлопнулась, я привалилась к ней и скатилась на пол.

Я не хотела ехать с Конрадом, я ненавидела его, но в моей голове была лишь одна мысль: так будет правильнее. Я не могу знать, станет ли Хэтфилд папой мечты, но лишь на секунду я допустила, что если Конрад хоть чуть-чуть постарается быть хорошим отцом для Авроры, я пойду на все. И пусть мне придется жить под одной крышей с самодовольным придурком. На его стороне были деньги. Я никогда не считала себя меркантильной, но и идиоткой не была. С его деньгами у Авроры будет все самое лучшее. Она сможет пойти в любую школу, сможет стать той, кем захочет: балериной, врачом или писателем, кем угодно. Ей не придется брать огромные займы в банке, чтобы оплатить обучение, она не будет питаться дешевой лапшой из грязной китайской забегаловки. У нее будет все, чего не было у меня.

Но если он только попробует разочаровать ее, я прикончу его голыми руками.

## Глава 7

Сабрина

Утром к дому подъехала машина. Дорогое авто премиум класса совсем не вписывалось в антураж бедного квартала. Каждый понимал, что тем, кто сидит внутри, здесь не место.

Я послушала Хэтфилда и не стала забирать из квартиры много вещей. У нас с Авророй был только один чемодан, ну и парочка важных для меня картин. Зевс помог нам с вещами.

Из машины вышел Конрад. Лицо его потемнело, стоило синим глазам остановиться на фигуре моего друга.

– Ты уверена, что добровольно едешь с ним? – спросил племянник Розы.

– Да. Я все решила. Спасибо, Зевс.

Конрад подошел к нам, забрал мой чемодан у Зевса.

– Я сам с этим справлюсь, – грубо отрезал он.

– Только попробуй не справиться, – ответил мой друг.

Я тайком наблюдала за Хэтфилдом. Его брови были так сильно нахмурены, что создавалось впечатление, будто он уже долгое время терпит зубную боль и едва справляется с этим. Его взгляд снова и снова бегал по лицу Зевса, тело Хэтфилда было напряжено, будто он в любой момент был готов достать шпагу из-за спины и воткнуть ее моему другу в живот.

И я не понимала в чем, черт возьми, дело. Я и Аврора уже едем с ним добровольно, так почему он ведет себя так, будто утром случайно сел на кактус?

Зевс подошел ближе к нам и улыбнулся Авроре.

– Береги маму, кроха.

– Сабрина, давай быстрее, мы опоздаем на самолет, – недовольно выдал Конрад.

Я бросила в его сторону укоризненный взгляд. Он умрет, если подождет еще одну минуту?

Жаль, мне так и не удастся попрощаться с Розой. Работа не отпустила ее.

Конрад открыл заднюю дверь автомобиля, ожидая, когда мы с Авророй сядем в машину.

– Пока, Зевс, надеюсь, мы еще увидимся.

– Мы всегда рады тебе, Сабрина, – ответил мой друг, затем, взглянув на Конрада, помрачнел и снова вернул взгляд ко мне. – И поможем тебе в любой момент, только попроси.

Я кивнула, чувствуя легкую тоску в груди, прижала к себе дочку покрепче и села в машину. Водитель быстро доставил нас к месту назначения: не просто в аэропорт, а прямо к самолету. Раньше мне не доводилось летать на самолетах. А этот, кажется, еще и частным был. А значит, полетит тогда, когда скажет Конрад.

Аврора уже начинала капризничать. Малышка хотела спать.

– Ты говорил, что мы можем опоздать, – фыркнула я.

Водитель выгрузил из багажника чемодан и картины и передал все это члену экипажа. Конрад пропустил меня вперед, безмолвно призывая подняться на борт.

– Чуть не расплакался, глядя на ваше сердечное прощание, – язвительно бросил он.

Я прикусила язык, чтобы не нагрубить ему и молча поднялась на борт.

Если бы не знала, что он терпеть меня не может, то решила бы, что мистер Хэтфилд приревновал меня к Зевсу. Но это же абсурд. Меня и Хэтфилда связывала взаимная ненависть. Так что объяснение его поведения было крайне простым – мистер важная задница придурок по своей натуре.

Он шел сзади, его тяжелый взгляд ощущался на моем затылке покалыванием.

В проходе я замерла, оглядывая салон самолета. Здесь было светло и уютно, как в маленькой квартире. Сиденья были обтянуты кожей цвета слоновой кости. Место, которое вызывало восторг у меня, для Конрада было обыденностью с самого детства.

У дальнего сиденья что-то зашевелилось, раздался приглушенный лай. Я вздрогнула и отпрыгнула назад, крепко прижимая к себе Аврору, которая привалилась щекой к моему плечу. Моя спина столкнулась с теплой и твердой, словно сталь, грудью, сильные руки сжали мои плечи. Страх переполнял меня, и я сосредоточилась на нем, игнорируя странную щекотку под подбородком, которая возникла, стоило моему телу прижаться к груди Хэтфилда, а его рукам заботливо сжать меня.

Очнись, Сабрина, не было в его действиях никакой заботы. Ты сама налетела на него.

– Не бойся, он не тронет вас. Брюс – добряк, – подозрительно мягким голосом сказал Конрад.

Надо же, я и не думала, что он так умеет.

Я кивнула, обращая внимание на личико дочери, она была настолько сонной, что, казалось, даже не заметила лая пса. А затем мой взгляд остановился на громком нарушителе спокойствия. Я не особо разбиралась в породах собак. Но эта была из рода бульдожьих, если такой род существует. Кажется, английский бульдог.

Находиться в руках Конрада становилось все более неловко, особенно потому что он так и не отпустил меня, а мое сердце в это время билось подозрительно быстро. Это смутило меня, я вырвалась из его рук, обернулась и словно разъяренная фурия взглянула ему в глаза.

– Он громко лает, – сказала я.

Конрад сморщил нос.

– А ты ожидала, что он будет тихо квакать? Это собака.

– Я знаю, что это собака, и собаки громко лают. Дети могут пугаться подобных звуков. Ты не знал?

По его взгляду было видно, что он действительно не знал. Вернее никогда об этом не задумывался до этого момента, ведь ребенка у него не было. Отвечать на мой вопрос он не собирался. И пока Хэтфилд раздумывал о чем-то, я прошла в салон и расположилась в понравившемся мне кресле. Аврора становилась все тяжелее, и иногда мои руки начинали затекать, как сейчас, поэтому возможность сесть была для меня чуть ли не божьим благословением.

Конрад подошел к псу и дал ему команду быть тише. Это показалось мне забавным. Но как ни странно, бульдог послушно лег на свое место, однако какое-то время продолжал настороженно на меня поглядывать.

Хэтфилд расположился в кресле напротив меня. Хоть нас и разделяло приличное расстояние, я чувствовала себя неуютно рядом с ним. В самолете было восемь кресел, но сел он именно напротив меня. Готова поспорить, ему нравится действовать мне на нервы. Или, как вариант, он опасается, что я выбью локтем стекло иллюминатора и сбегу.

Вскоре самолет взлетел. Когда прекратилась тряска, я решила переложить дочку на соседнее сиденье. Прижимая к себе Аврору одной рукой, я пыталась застелить место детским одеяльцем. Конрад, заметив это, встал.

– Давай я заберу ее, – сказал он.

Я резко выпрямилась и прижала малышку к своей груди.

– Нет! – Страх, проскользнувший в моем голосе, был слишком явным. Его лицо исказилось в недоумении.

Черт.

За месяц работы на него я поняла, что этот мужчина мог умело прятать свои эмоции. Все кроме раздражения, недовольства и гнева. Этого он никогда и не пытался скрыть. Но сейчас он не смог утаить от меня ни одной. Я заметила в его глазах возмущение и печаль – да, именно печаль. Будто мое невольное восклицание добралось до самой глубины его души.

Конрад прошел мимо меня и взял одеяло из моих рук, затем аккуратно застелил кресло.

– Если что-то понадобится, просто скажи. Не заметил, чтобы ты была немой.

– Спасибо.

Он не ответил, вернулся на свое место, взял в руки планшет и принялся игнорировать мое существование.

Оглядев еще раз салон самолета, я тихо хмыкнула:

– Значит вот, как ты живешь. Заказываешь самолеты, отравляешь атмосферу арендованными махинами.

Хэтфилд замер, его взгляд медленно поднялся от планшета и остановился на моем лице.

– Я отравляю атмосферу своими махинами. Кто я, по-твоему, чтобы летать на чужих самолетах?

– Самолет твой? – изумилась я.

С его губ сорвался странный скупой смешок, будто тот факт, что я посчитала самолет арендованным, оскорбил его до глубины души.

Чертов павлин.

Ну конечно у него был свой самолет, я не удивлюсь, если у такого человека как Конрад будет своя планета в солнечной системе.

Я расстегнула джинсовую куртку и собрала непослушные рыжие волосы в высокий хвост.

– Меня удивило то, что ты не попыталась улизнуть, ни одной попытки не предприняла, – сказал он, не отрывая взгляда от экрана планшета.

– Ты следил за мной?

– Да, – честно ответил он.

Я натянуто улыбнулась. Нужно быть милой с ним. Неизвестно чем обернется моя несдержанность.

– Сидел в кустах или лежал под соседской машиной? Может, залез в беличье дупло? Хотя сомневаюсь, что твоя надменная задница и раздутое самомнение поместились бы туда.

Черт, я собиралась быть с ним милой.

– Я стараюсь избегать подобных районов, чтобы не наступить ботинками в дерьмо. Для наблюдения есть специальные люди, – он говорил прямо, не опасаясь моей реакции. Конрад был не из тех, кто заискивает и увиливает от ответа. Кажется, он тот, кто всегда говорит правду, неважно хотят ее слышать или нет. – Я опасался, что ты можешь увезти мою дочь.

О нет. Запас моей любезности истощился слишком быстро. Впрочем, его не было с самого начала.

– Она не твоя! Ты для нее чужак, – прорычала я.

Он отложил планшет в сторону и небрежно откинулся на спинку кресла, не спуская с меня пронизывающего насквозь взгляда.

– У меня будет достаточно времени наверстать упущенное. Да и потом, разве в этом есть моя вина? Я понятия не имел, что у меня есть ребенок.

– Ну хватит! Ты пытаешься выставить виноватой меня. Но во всем этом есть только твоя вина. Я свою обязанность выполнила. Я сообщила тебе о беременности.

Его брови взлетели так высоко, что едва не покинули мужественное лицо. Это было почти искренне, и я даже почти поверила.

– Сообщила? Очень интересно, как именно ты это сделала. Голубем послала мне письмо? Плохие новости для тебя, над Аризоной он сдох от жары, потому что я не получил ничего.

– Я написала тебе сообщение.

– Нет, Сабрина, не было такого. И я терпеть не могу лжецов, – он осуждающе покачал головой.

Лжецов?

Я никогда не забуду тот период. В те дни я чувствовала постоянную сонливость и усталость. Сидя на крышке унитаза в квартире, где мы тогда проживали с дедушкой, я вдруг поняла, что у меня задержка. Паря на грани нервного срыва, я купила тест на беременность, он был положительным. Тогда я купила еще пять тестов разных фирм. Ни одного отрицательного. Я была в ужасе.

Беременность стала шоком для меня. Ребенок никак не вписывался в мою жизнь, и дело было вовсе не в моем желании или нежелании иметь ребенка. Я работала на износ, брала больше смен, ведь на мне висели огромные счета за медицинские услуги и кредит за обучение. Но даже это не было тем, что разлагало меня. Болезнь дедушки прогрессировала, прогнозы были неутешительны. Приговор, который вынес ему врач, совсем подкосил меня: год. Это был максимум.

Я хотела сделать аборт. Назначила прием, пришла к врачу. Но так и не смогла довести дело до конца. Моя нерешительность никак не была связанна с любовью к детям. Это скорее было проявлением эгоизма. Я вдруг поняла, что и так вот-вот останусь одна, кроме дедушки у меня никого не было. Мне нужен был этот ребенок, чтобы не чувствовать себя одинокой. Тогда я еще не осознавала, что оставить Аврору станет моим лучшим решением, сейчас я не представляла своей жизни без нее. Моя дочь – часть меня. Это тяжело объяснить и невозможно ни с чем сравнить. Такой связи не бывает ни с кем другим.

После нелегкого решения оставить ребенка, я захотела рассказать все Конраду, и не собиралась скрывать, что мне нужны деньги и помощь. Я нашла записку с его номером, ту самую, что он сунул в карман моего форменного фартука в клубе. Но что сказать человеку, которого я обокрала?

Пересилив себя – свой страх, я принялась звонить ему, два, три раза. Трубку не брали. Тогда я оставила голосовое сообщение, призналась, что беременна. Но этого мне показалось мало, и я отправила еще и сообщение. В ответ ничего. При следующей попытке позвонить ему, мой вызов сбрасывался, а это значит, что он просто заблокировал меня. Поэтому его слова так сильно злили меня сейчас, я не была лгуньей.

– Но я посылала. Ты просто занес мой номер в черный список.

– Абсурд, я не страдаю провалами в памяти, – сердито возразил он.

– Проверь, – пожала плечами я, а затем продиктовала свой номер.

Он шумно выдохнул сквозь сжатые зубы и небрежно достал телефон из кармана джинсов. Осознание того, что я права, грело меня изнутри. Он точно заблокировал меня.

– Я повторю номер…

– Не нужно, я запомнил, – отмахнулся он.

Я следила за ним, подмечая малейшие детали. И когда он нашел, что искал, то на его лице отразилось сильное удивление, а затем он нахмурился, явно сбитый с толку. Однако я склонялась больше к тому, что он прекрасный актер. Чертов Конрад Хэтфилд заслуживал Оскара больше самого Лео ДиКаприо.

– Здесь есть этот номер. Он заблокирован. Но я не помню, чтобы делал это.

Я победно улыбнулась:

– Плохая память или филигранная ложь?

Конрад бросил на меня сердитый взгляд, который повелевал мне замолчать. Я поежилась, моя победная улыбка превратилась в уродливую гримасу. За ней я прятала разочарование. Он все же заблокировал меня. Дочь ему не нужна была, и я не нужна. Почему тогда сейчас он ведет себя как мировой папаша?

– Я разберусь с этим. Не мог номер попасть сюда просто так, – небрежно бросил он.

– Просто не стоит делать громких заявлений. Аврора не нужна была тебе тогда, с чего бы ты нуждался в ней сейчас?

Он был на взводе, словно полыхающий костер, а я тонкой струйкой подливала бензин.

Да, останавливаться не в моих правилах.

– Я уже сказал, что не знаю, как так получилось.

– Конечно.

Конрад сделал глубокий вдох, его ноздри затрепетали от гнева.

– В любом случае, ты не посмеешь мешать мне.

– Мешать? И что это еще за тон? Думаешь, я здесь злодейка? Ты увез меня из Нью-Йорка, из моей уютной квартирки, а я даже не стала сопротивляться. Мы в небе, на пути… Да я даже не знаю, куда ты везешь нас!

– Я говорю о том, что если ты решила побыть покорной и усыпить мою бдительность, а затем в подходящий по твоему мнению момент сбежать, то ничего не выйдет. Я последую за тобой, куда бы ты ни пошла. Я найду тебя и Аврору где угодно: в Зимбабве, в Тувалу, на Северном полюсе.

Я не смогла сдержать порыв и улыбнулась. Конрада это ошеломило, он взглянул на меня как на пациентку психиатрической больницы.

– Что тебя так развеселило?

– Ты смешон, – резко прекратив улыбаться, бросила я. – Ты действительно думаешь, что я попытаюсь сбежать с маленьким ребенком, находясь в незнакомом мне городе и без денег? Если так, то из тебя выйдет отвратительный родитель.

Конрад дернул подбородком, глаза его, потемневшие, какое-то время изучали мое лицо. Затем он поджал губы и, не проронив ни слова, вернулся к своему планшету.

Кажется, своей фразой я задела его сильнее, чем предполагала. До конца полета он ни разу не взглянул на меня, тем более не разговаривал.

## Глава 8

Сабрина

Конрад жил в огромном доме. Такие дома я видела только в фильмах о богатой и роскошной жизни. Большой двор был огорожен забором, который в свою очередь выполнял скорее декоративную функцию, нежели защитную. В доме было два этажа, каменные стены, окрашенные в белый, и слишком много панорамных окон. Территория была выстлана темно-серой крупной плиткой, кое-где виднелись участки зеленого газона и местная растительность, вроде низкорослых пальм. Слева располагался гараж, рассчитанный на две машины, рядом с гаражом стоял черный мотоцикл.

– Брюс, не гадить на газон! – крикнул Конрад псу, который после долгого путешествия стал радостно бегать по двору.

Дом мистера Хэтфилда находился на западе Лос-Анджелесского округа, в Малибу. Я еще никогда не бывала на Западном побережье. Казалось, здесь даже воздух пахнет по-другому.

Прижимая к себе дочь, которая на удивление проспала большую часть пути, я кивнула в сторону гаражей.

– Прикольный велосипед.

Конрад проследил за моим взглядом и поморщился.

– Это байк.

– Ага, знаю. – Я подошла к багажнику автомобиля, чтобы забрать чемодан, но Конрад остановил меня.

– Все доставят в твою комнату, пойдем, я покажу тебе дом. – После этих слов в кармане его джинсов зазвонил телефон. Конрад вынул его, и даже не взглянув на меня, ответил на звонок.

Солнце светило так сильно, что мне без конца приходилось жмуриться. Здесь было куда жарче, чем в Нью-Йорке. Удивительно, ведь сейчас конец января, а температура по моим ощущения была не ниже двадцати пяти градусов тепла. В отдалении слышался странный шум, он то накатывал, то стихал. Над домом пролетела чайка, сопровождая полет громким криком.

– Ма-ма, – сказала Аврора, указывая пальцем на чайку.

– Да, это чайка, детка. Хочешь взглянуть, куда она полетела?

Одной рукой Аврора ухватилась за мою шею и уткнулась лбом в мою щеку, пальцем другой руки указала на крышу дома, за которой скрылась чайка.

Между домом и гаражами был проход, и я направилась именно туда.

Конрад все еще разговаривал по телефону, он не замечал нас, но это ничуть не задело меня. Случалось бы это чаще, представить не могу, каково будет жить с ним в четырех стенах.

Я вышла на задний двор и обомлела. Здесь располагалось крытое патио дома. По центру раскинулся бассейн. Рядом были три шезлонга. Но даже это не произвело на меня столь сильного впечатления, как лестница за стеклянной оградой, ведущая к пляжу.

Скинув старые «конверсы», я босиком направилась к пляжу. Песок был горячим, но очень приятно ощущался под ногами. Морской ветер подхватывал выпавшие из хвоста пряди волос, непослушные, они хлестали по лицу, заставляя меня иногда закрывать глаза, однако с моих губ не сходила умиротворенная улыбка. Это место было потрясающим, жаль, что обстоятельства были далеки от того, чтобы назвать их столь же прекрасными.

Крики чаек усиливались, как и шум волн. Синяя вода бликовала, отражая солнечные лучи. Мы подошли ближе к океану. Я освободила Аврору от желтых башмачков, кинула на песок свою джинсовую куртку и посадила на нее дочь, сама села рядом. Песок был влажным, и Аврора, издав вопль полной детской радости, принялась играть с ним, пачкая руки, лицо и свою одежду.

Я знала, что на Западном побережье практически не купаются. Вода здесь холодная. Даже температура воздуха в тридцать-сорок градусов не способна прогреть толщу воды. А еще здесь огромные волны. В Нью-Йорке другие пляжи, теплые и спокойные. Однако нам с Авророй так ни разу и не удалось погулять по песчаному берегу. Сначала она была слишком мала, а когда подросла, я не могла найти свободной минуты для такой прогулки.

– Я думал, ты сбежала. – Из-за шума волн я решила, что мне почудилось.

Прикрывая глаза рукой от солнца, я взглянула на Конрада. Он стоял позади нас, руки его были спрятаны в карманы джинсов. Ветер трепал края его черной футболки. Иногда он подхватывал ткань и лишь на секунду открывал вид на загорелый и накачанный живот. Я помнила, как он выглядел без футболки, будто переспали мы с ним не два года назад, а вчера. Да и футболка, которая была ему свободна, не могла скрыть крепких мышц.

– По воде? И куда я, по-твоему, направлюсь, в Японию? – фыркнула я, поворачивая голову к океану и малышке, играющей на песке.

– Возможно. В конце девятнадцатого века японцы бежали от разрухи в стране и селились на Западном побережье, – деловито выдал он.

Надо же, какой умник.

– И что же они здесь делали?

– Кто-то отправлялся на Гавайи, кто-то в Орегон, плантации сахарного тростника, строительство железных дорог…

– Это был риторический вопрос.

Вдоль береговой линии пляжа было очень мало людей, в пятистах метрах справа и слева от дома Конрада располагались другие дома, все они были выполнены в едином стиле, полагаю, это было сочетание минимализма и хай-тека.

Спиной я ощущала его взгляд. Видела на песке крупную тень его фигуры и начинала раздражаться. Какого черта он стоит над нами? Так теперь будет всегда? Конрад посадит меня на цепь, чтобы я не увезла Аврору?

Я встала, отряхнулась от песка и взяла дочь на руки.

– Мы переехали, как ты хотел, что дальше? Будешь примерным отцом? Есть какие-то правила? – холодно спросила я.

Конрад молчал, тяжелым взглядом прожигая мое лицо. Он смог увезти нас, но если думает, что я буду жить строго по его правилам, то вынуждена разочаровать.

– Аврора будет расти под моим присмотром. Наши с тобой жизни не меняются.

Его тон был строгим и ровным, словно Конрад разговаривал не с матерью своего ребенка, а с бизнес-партнером, который нарушал один из пунктов договора.

Он не знает. И это частое заблуждение, свойственное мужчинам. Правда в том, что если ты ответственный родитель, то с появлением ребенка твоя жизнь в любом случае изменится.

– Хорошо, только я хочу, чтобы ты не водил сюда других женщин, – прямо сказала я.

В его глазах промелькнуло удивление, затем он перевел взгляд за мою спину, явно недовольный такой смелой просьбой.

– Ты, видимо, чего-то не понимаешь, это мой дом, Сабрина, и это я буду решать, кого сюда водить.

Я кивнула и нежно отстранила руку Авроры, которой та сжимала и тянула в сторону пряди из моего хвоста.

– Пока в этом доме живет моя дочь, ты не будешь никого сюда водить. Я прекрасно понимаю, каков твой стиль жизни, за время работы на тебя я успела сделать некоторые выводы, но если ты хочешь быть хорошим отцом, то держи всю грязь как можно дальше от Авроры.

Он поджал губы, но задумался, в синих глазах отразилось понимание и это едва не выбило почву из-под моих ног. Конрад Хэтфилд согласился со мной?

Я уверяла себя, что моя просьба была продиктована банальным желанием защитить дочь, но лгала самой себе. В этом было что-то иное. Дом у Конрада огромный, мы могли бы провести неделю в нем и даже не встретиться, поэтому присутствие его женщин не было бы проблемой, пока моя малышка маленькая и ничего не понимает. Но почему-то сама мысль о том, что он приведет кого-то домой и будет с этим кем-то забавляться, отзывалась неприятной тяжестью в ребрах.

– Принимается. Все мои контакты будут на стороне, – пообещал он.

Контакты. Много ли у него таких контактов? Даже думать не хотелось.

– Отлично. Мои контакты так же останутся на стороне, – зачем-то ответила я, хотя никаких контактов у меня не было уже два года. Конрад был последним мужчиной, с которым у меня был секс. Но ему об этом знать не обязательно.

– Твои контакты? – переспросил он так, словно не мог поверить в мои слова.

Его взгляд медленно скользнул к моим губам, а затем пробежался по всему телу, Конрад сглотнул, на его лице отразилось раздражение. Если я так сильно раздражаю его, то зачем он забрал нас?

– Ну да, или ты думаешь, что только у тебя есть потребности? – вскидывая бровь, спросила я.

– Но у тебя же дочь, – с небольшой долей растерянности выпалил он.

От столь нелепого аргумента мне хотелось рассмеяться ему в лицо и пнуть в коленную чашечку.

– У тебя тоже. И неужели тебя заботят мои контакты?

– Ни капли, – отмахнулся он. – Просто говори мне заранее, когда соберешься заняться сексом с кем-нибудь, я останусь с ребенком, – слишком нервно для человека, которого ни капли не заботят мои контакты, выдал он.

И снова я была поражена его наивностью. Будто бы Конрад знал, что такое «остаться с ребенком». Он выглядел так самоуверенно, ронял громкие фразы, но совершенно в этом не разбирался. Аврору я с ним все равно не оставлю. Я ему не доверяю, да и как можно поверить человеку, у которого в голове одни лишь «контакты»?

– Она любит играть в песке, – заметил Хэтфилд, пока я пропадала в мыслях.

– Она любит играть со многими вещами, потому что она маленькая девочка, – огрызнулась я.

Конрад проигнорировал этот выпад, улыбнулся Авроре и коснулся ее грязной ладошки.

– Должно быть, это весело, – сказал он, поглаживая ее пальцы.

Аврора пристально смотрела на него большими синими глазами, затем немного наклонила голову и улыбнулась одной из своих сражающих наповал улыбок. Конрад тихо рассмеялся.

О нет. Лучше бы он этого не делал.

От звонкого смеха я почувствовала, как по моим рукам побежали мурашки, приподнимая каждый маленький волосок на коже. Поймав себя на том, что хочу улыбнуться, я с силой сжала губы, проклиная Вселенную за то, что не наградила Хэтфилда внешним уродством.

– Пойдем, я покажу вашу комнату.

Дом Конрада был пустым, обезличенным. Капсула, ничем не заполненная, в которой пахло лишь новой мебелью, солнцем и деревом. Конрад был здесь не хозяином, а постояльцем. Никаких фотографий или картин, которые характеризовали бы его чувство стиля. Не было небрежно оставленных книг, забытой ручки или записной книжки. Дом выглядел так, словно в нем не жили. Возможно, в его спальне все иначе, но об этом я могла лишь догадываться.

Наша с Авророй комната находилась на втором этаже. Окна ее выходили на пляж и океан. Спальня была симпатичной, дизайн выполнен в теплых светлых тонах, пространство утопало в солнечном свете. Личная уборная также была в нашем распоряжении.

– Раньше это была гостевая, теперь она ваша. Клининг приходит два-три раза в неделю. Пять раз в неделю приходит Мария – она покупает продукты и готовит еду. Обычно она готовит то, что в моем вкусе, так что тебе стоит сообщить ей, что предпочитаете есть ты и Аврора.

Все то время, пока Конрад говорил, я находилась в ванной и мыла руки дочери.

– Аврора без ума от омаров в винном соусе и тарталеток с белужьей икрой, – решила пошутить я и через зеркало, висевшее над раковиной, заметила, что Конрад кивнул.

Черт возьми, он просто кивнул, он был серьезен.

– Отлично, Мария очень вкусно готовит, ей под силу любое блюдо.

Хэтфилд думал, что моя годовалая дочь ест омаров. С ума сойти! Вот насколько он был далек от того, чтобы быть родителем.

– Это шутка? – спросила я.

– Почему ты считаешь, что я шучу? Аврора будет есть то, что привыкла есть, – уверенно начал он, но после задумался, и на его лице отразилось непонимание. – Погоди, вы жили в доме с клопами и питались омарами и белужьей икрой?

Мне потребовалась вся выдержка, чтобы не закатить глаза, и пока он напрягал свои элитные извилины, я посадила Аврору на кровать и достала из чемодана ее любимую игрушку – плюшевого кузнечика.

– Во-первых, в нашем доме не было клопов, во-вторых, Аврора слишком мала для омаров и икры. И если бы ты спросил, то знал бы, что она пьет искусственное молоко, которое продается в сухом виде в детских магазинах, еще я варю ей овощные пюре или покупаю подобные пюре уже готовые, опять же, в детских магазинах. Она также любит каши. Разве ты не заметил, чем я кормила ее в самолете? – Не заметил, потому что почти сразу пересел в другое кресло, у которого был стол, и где можно было расположить планшет и съемную клавиатуру к нему.

Конрад не ответил на мой последний вопрос, его интересовало другое.

– Почему она пьет порошковое молоко? Разве твоя грудь не должна давать молоко? – Его тон был несколько обвиняющим, возможно, мне только показалось, ведь таким тоном он разговаривал практически всегда, но я вспылила.

– Моя грудь должна давать молоко? Я корова, по-твоему?

Его глаза расширились.

– Я не это имел в виду.

– Из-за стресса молоко пропало почти сразу. Когда я родила Аврору, то была практически одна, спасибо Розе, что не дала мне уйти в депрессию. На восьмом месяце беременности я похоронила дедушку, который вырастил меня, поэтому, да, Аврора пьет порошковое молоко, уж прости, другого у меня нет. Но можешь не переживать, оно практически ничем не уступает грудному молоку, ученые об этом хорошо позаботились. А сейчас, пожалуйста, оставь нас, Авроре нужно отдохнуть, – строго сказала я.

Иисусе! Как же сильно он раздражал меня. Мы были из разных миров, и между нами стояла стена, каждый раз я больно билась носом об эту стену. Лучше бы он не знал об Авроре, лучше бы я никогда не встречала его во второй раз.

Конрад был зол, он выпрямился и подошел ко мне, протягивая что-то.

Карточка.

– Здесь нет лимита, завтра мой водитель отвезет вас в детский магазин в городе. Бери все, что пожелаешь, и все, что нужно Авроре.

– А если я пожелаю взять билет на самолет до Нью-Йорка? – вскинув голову, спросила я.

Подбородок Конрада дернулся.

– Тогда полетишь назад. Одна.

Он развернулся и вышел из комнаты, закрывая за собой дверь.

Я устало опустилась на кровать рядом с Авророй, которая, схватившись за плюшевый ус, крутила кузнечика в руках.


***


Утром следующего дня на подъездной дорожке дома нас ждал водитель Конрада. Это был молодой мужчина лет тридцати, высокий и широкий в плечах. Должно быть, помимо работы водителя он выполнял обязанности охранника или телохранителя.

Мужчина открыл перед нами дверь черного джипа.

– Доброе утро, меня зовут Джереми.

– Сабрина. – Коротко бросила я и запрыгнула с Авророй в машину.

# Примечания

1

Вуайеризм – сексуальная девиация, характеризуемая побуждением подглядывать за людьми, занимающимися сексом или «интимными» процессами: раздевание, принятие ванны или душа.

2

Сантерия – синкретическая религия, зародившаяся в Африке, позже была распространена на Кубе и в Бразилии. Сочетает в себе верования народа йоруба, элементы католицизма, практики Вуду и другие африканские синкретические направления.

3

Горо – персонаж из вселенной Mortal Kombat.

4

Отсылка к главному герою фильма «Дом большой мамочки», вышедшего в 2000 году.