Саша Фишер
90-е: Шоу должно продолжаться – 5

Глава 1

– Судя по названию, рискну предположить, что это мероприятие в Ленинграде, – ироничным тоном сказал я. Шут его знает, может быть, при упоминании этого названия мне, как и любому рокеру, было положено немедленно забегать по стенам и потолку, радостно голося от восторга.

– В Санкт-Петербурге, паааапрашу! – протянул Сэнсэй. – С прошлого года восстановили историческую справедливость!

– Ой, да, точняк! В Санкт-Петербурге, конечно, – исправился я.

– Судя по шуму на задем плане, твои «Ангелы» где-то рядом? – спросил Сэнсэй.

– Да, в полном составе, – усмехнулся я. – Сейчас, подожди, я включу громкую связь, у меня теперь техника, кажется, такое позволяет.

Лео Махно тут тоже не поскупился, так что в квартире вместо дискового телефона стоял модный такой радиотелефон, с громоздкой трубкой с антеннкой и динамиком на платформе. Теперь чтобы болтать из комнаты, не нужен был длинный шнур. Я нажал на кнопочку, и динамик на платформе ожил и зашуршал. Теперь было слышно, что на заднем плане у Сэнсэя играет какая-то музыка и тоже слышны голоса.

– Вот, теперь тебя все слышат, можешь поздороваться и… Ну, в общем, тебе слово, Сэнсэй! – сказал я громко.

– Ооо, Сэнсэй! – задушенно прошептал Бельфегор и закрыл себе рот ладошкой.

– Привет вам, о благородные деятели новокиневского рока из культурной столицы, – пафосно проговорил Сэнсэй. – С добрыми вестями я к вам, но с пустыми карманами…

– Привет! Алоха, Сэнсэй! Уооооо! – на все лады заголосили мои гости.

– Вот какое дело, пипл, – сказал Сэнсэй, переходя на деловой тон. – В конце февраля в Санкт-Петербурге будет проходить широко известный в узких кругах рок-фестиваль «Невские берега». И я имею честь предложить вам принять в этом достойном мероприятии достойное участие.

– Круто! – ахнул Астарот.

– Обалдеть! – выдохнул Бегемот.

– А можно я тоже с вами? – заныла Лариска.

– Есть пара моментов, – продолжил Сэнсэй. – Я понимаю, что вся эта затея ни фига не дешевая, путь неблизкий, а здесь надо еще где-то жить, плюс организационный взнос, плюс питание… И я даже сначала хотел вас проспонсировать, но у нас случилось небольшое ЧП, так что все денежки – тю-тю. Испарились. Так что, сами понимаете… Если вы сейчас откажетесь, потому что не тянете, я все пойму.

– Да блин! – Бельфегор аж подпрыгнул. – У нас еще больше месяца, мы придумаем что-нибудь!

– Пешком дойдем за это время, точняк! – подхватил Бегемот.

– Не переживай, Сэнсэй, мы заработаем, – сказал я. – Можешь на нас рассчитывать.

– Зуб на сало? – усмехнулся Сэнсэй.

– Клянусь вставными зубами моего прадеда, – хохотнул я. Судя по реакции моих «Ангелочков» и Жана, что такое эти «Невские берега» они или точно знали, или их загипнотизировала сама возможность поездки в культурную столицу на рок-фестиваль. В качестве участников. Пусть даже и тех, не кому платят за участие, а с кого берут деньги, но сам факт же важен! Ноунейм группа из какого-то там Новокиневска поедет на рок-фестиваль в культурную столицу, а всякие там наши «Пинкертоны» с «Цеппелинами» умоются. Круто же! И это еще одна «лычка» на афише, опять же. «Рок-группа „Ангелы С“, член новокиневского рок-клуба, участник рок-фестиваля „Невские берега“». Работа на репутацию, как она есть.

– Велиал, раз ты ручаешься, значит я на все сто уверен, что не подведете, – сказал Сэнсэй. – Сейчас громкую связь отключай, я еще хочу с тобой немного побалакать о скучных организационных вопросах. Ну и, пипл, буду рад вас всех лицезреть, уже совсем скоро увидимся, получается!

– Спасибо, Сэнсэй! Да, обязательно! Скорее бы! А может к нам на гастроли? – вразнобой загалдели «ангелочки».

Я выключил громкую связь, поднес трубку к уху и вышел из своей комнаты в прихожую.

– Все, теперь мы одни, – сказал я. – Продолжай.

– Значит так, Велиал, – деловито сказал Сэнсэй. – Я вас подписал под мою ответственность, что, мол, я вас знаю, и вы просто отвал башки, просто молодые, и вас никто не знает. Так что ты там своих ребятишек заставь репетировать как не в себя, все-таки вы с серьезными ребятами на сцену будете выходить. Лады?

– Заметано, – сказал я. – Буду как сержант морской пехоты у них над душой стоять.

– Гут, – Сэнсэй усмехнулся. – Тогда я тебе пришлю почтой всякую бюрократию, ты мне только адрес продиктуй.

Не задумываясь, я продиктовал адрес родительской квартиры. Там письмо точно никуда не потеряется, родители выписывали много всякой прессы, так что ящик проверяли ежедневно. А насчет этого адреса я вообще не был уверен, что у меня ключ от ящика есть.

– Тогда прямо завтра с утра я догуляю до почты и все тебе вышлю, – сказал Сэнсэй. – И от себя пару строчек там черкану еще, чтобы ты понял, что там как.

– Лады, – сказал я.

– Ну и насчет денег еще… – с заминкой сказал Сэнсэй.

– Даже не грей голову, мы заработаем, – быстро ответил я. – Я же понимаю, что это не просто развлекательная поездка, а, можно сказать, инвестиции. Окно в Европу, мать его. Так что пошевелим батонами, извернемся, но бабок добудем. На крайняк, займем. Такой шанс просрать из-за каких-то там презренных бумажек – это будет по меньшей мере тупо.

– Ладно, теперь я и правда спокоен, – сказал Сэнсэй. – И рад, что ты все понимаешь.

– Слушай, я бы пообещал тебе ответную услугу, на такой царский подгон, но сам понимаешь… – я засмеялся. – Ну, то есть, спасибище тебе огромное за доверие, я прямо изо всех сил счастлив, только не могу представить, чем мы тебе можем… так скажем, отдарить.

– Живы будем, сочтемся, – проговорил Сэнсэй. – Никто же не знает, как сложится судьба…

Все-таки, хороший человек Сэнсэй. Хуже всего, когда человек оказывает тебе услугу и кокетливо махает ручкой, мол «забей, мне ничего не надо, твоя улыбка – лучшая награда!» Обычно это означает, что такой трындеж в дальнейшем тебе будут до самой смерти припоминать. А Сэнсэй при всей своей «не-от-мира-сегошности» был все-таки деловым человеком.

– Не забивай пока голову, – сказал он. – Сейчас для вас главное – репетиции. Можешь считать, что я деньги поставил на то, что вы там зал порвете, сечешь?

Когда я вернулся в комнату, там, ясен пень, стоял галдеж. «Ангелочки», наперебой, предлагали планы по зарабатыванию денег, один другого развесистее, Жан с Ириной бодро строили планы составить нам компанию. Потому как Жану, конечно же, требовался репортаж для его журнала о том, как новокиневская рок-группа, да еще и с обложки первого номера «Африки» покоряет сцены культурной столицы, Лариска просто подхватила общий ажиотаж, а Наташа что-то деловито строчила в блокноте. По всей видимости, вносила событие в анналы, чтобы утром не позабыть произошедшее. А то мало ли, как бывает…

– Ну что, братишки и сестренки, считаем это хорошим знаком для новоселья, ведь так? – сказал я, широко улыбаясь.

– У меня аж коленки трясутся, я даже не верю, что это на самом деле происходит! – заявил Бельфегор. – Мы поедем в Ленинград! Иииииихаааа!

Все принялись радостно скакать и голосить на все лады.

До тех пор, пока наше веселье не прервал звонок в дверь.

– Упс, – сказал я. – Кажется, мы пошумели настолько, что вызвали соседей.

На пороге стояла белокурая дамочка в шелковом халатике, внешность которой лучше всего описывало слово «милфа». Лет эдак тридцати пяти, подтянутая, с неплохо наложенным макияжем и выдающимися достоинствами.

– Молодой человек, – сказала она чуть возмущенным грудным контральто. – Вам не кажется, что вы… эээ… слишком шумите?

– Прошу прощения, сударыня, – я изобразил «мушкетерский» поклон с воображаемой шляпой. – Просто я и мои друзья только что получили очень радостную новость.

– Надеюсь, празднование вашей радостной новости не затянется до утра? – глаза соседки кокетливо блеснули. Дверь квартиры напротив скрипнула, и в щели показался чей-то любопытный глаз.

– Ни в коем случае, – заверил я. – На самом деле, максимум еще пятнадцать минут… – Я посмотрел на часы. Было почти десять. – Уже закругляемся.

– Хотелось бы верить… – она поджала накрашенные губы.

– Клянусь, – я изобразил на лице пафос и прижал руку к сердцу. – Обещаю, что в дальнейшем мое проживание не причинит вам ни малейших хлопот.

– Ну посмотрим, посмотрим… – иронично сказала она и удалилась, повиливая круглой попой чуть размашистее, чем это считается приличным.

Я закрыл дверь и, в задумчивости, вернулся в комнату. Сэнсэй своим звонком, на самом деле, здорово упростил мне задачу, вселив в «ангелочков» драйв и желание срочно-срочно репетировать-работать-записывать альбом и вообще всячески усердно трудиться. Очень вовремя он позвонил, очень. В принципе, Астарот и так дошел своим или надиным мозгом до того, что пора уже вырастать из коротких штанишек «гаражного рока». А тут еще и «Невские берега» подоспели. Участие в таком фесте дает, конечно же, массу новых возможностей и знакомств. Ну и прибавит нам веса, конечно. Не то, чтобы эта поездка одним махом забросит нас в разряд «мастодонтов», но это в любом случае тот социальный лифт, которым непременно нужно воспользоваться.

– Ну что, пипл, на этой мажорной ноте предлагаю вечеринку считать законченной, – сказал я, входя в комнату.

– Уоооо… – разочарованно заныли мои гости.

– Ша! – я поднял палец. – Я с самого начала предупреждал, что это одноразовое мероприятие. Скоро сюда приедут всякие левые жильцы, да и хозяин просил соседей не беспокоить… В общем, не ныть! Нам еще работать предстоит, как коням!

– Да, точняк, – внезапно поддержал меня Астарот. – Предлагаю репетиции вообще сделать ежедневными теперь. Нам еще в «котлах» выступить надо и не облажаться.

Ева встрепенулась и приоткрыла глаза.

– Ты еще спи, это мой будильник, – тихонько сказал я и поцеловал девушку в ухо.

– А как же… – сонно пробормотала она.

– Тебе же никуда сегодня не надо, – сказал я. – Так что спи, пока не надоест. Еды там полный холодильник. А я приду где-то в час, и мы вместе поедем смотреть, что там Стас намонтировал.

– К этой вашей Кристине? – спросила Ева.

– Ага, – я снова поцеловал девушку и встал с кровати.

– Ладно, уболтал, красноречивый… – пробормотала она и снова уронила голову на подушку.

В Новокиневск внезапно нагрянула оттепель. Настолько, что даже сейчас, в темноте, с крыш капала вода, а на утоптанном снегу тротуаров в лучах фонарей блестели лужи. Правда от этого стало еще более скользко, так что я откровенно пожалел, что у меня не шипованные подошвы.

На самом деле, конечно, всю эту историю с работой на рынке пора было заканчивать. Сильное молодое тело – это, конечно же, хорошо, но усталость от недосыпа все-таки как-то накапливалась, да и времени начинало отчетливо не хватать. Работа на рынке выполнила свою функцию – она позволила мне не греть голову над тем, что я буду жрать на ужин и не трястись над каждой копейкой. Но сейчас имело смысл подумать об ином денежном потоке. Более связанном с основным, так сказать, видом деятельности. Концерты, кассеты… Гастроли по сельским клубам. Вот эти все дела.

Вчера перед тем, как разойтись, мы назначили организационное собрание на эту субботу. Чтобы как раз обсудить все эти моменты, включая вставший внезапно ребром финансовый вопрос.

Кстати, надо бы с Колямбой встретиться. Сомневаюсь, конечно, что он поделится доходом с концерта в овощехранилище, но почему-то мне не хотелось пока терять контакт с этим куркулем-многостаночником. Послать – это всегда успеется. А его навыки тащить все, что не приколочено, мне вполне могут пригодиться. Так или иначе. Плюс площадка, опять же…

Примерно под такие неспешные мысли неспешно проходил мой рабочий день на рынке. В каком-то смысле, медитация. Крикливые цыганки со своими: «Шубы, шубы, девочки подходим!» и «Жвачка, помада, девочки, кому помаду нужно, недорого!» Попса из киоска звукозаписи. Хмурые мужички с картонными табличками: «Куплю-продам золото-доллары». Наперсточники… Внутренний мир обычного рабочего дня на рынке. Кажется, тут веками ничего не меняется.

К Кристине мы с Евой пришли последними, все остальные заинтересованные лица уже собрались.

– Блин, ну что вы так долго? – вместо «привет» капризно протянула Кристина, едва открыв мне дверь. – Ира без вас отказывается показывать нам ролик!

– Если что, мы не опоздали! – сказал я, скидывая ботинки. – Кстати, напомни мне, вы знакомы? Ева – Кристина, Кристина – Ева. Ева – это моя девушка, а Кристина – это суперзвезда нашего голливудского шедевра.

– Знакомы, – буркнула Кристина и поджала губы. Ева едва заметно улыбнулась. Вроде искр, громов и молний не последовало, значит знакомство не пожароопасное. Обычная конкуренция красоток. Странно только, что Кристина, которая объективно ярче Евы, ведет себя как недовольная сторона. Впрочем, непрошибаемая уверенность в себе меня в Еве как раз и подкупила. Казалось, что ей вообще не было никакого дела до того, что там думают о ней другие люди. Только казалось, конечно, всем так или иначе есть до этого дело. Но она очень умело держала величественно-дружелюбное лицо. И умела вот так снисходительно улыбаться. Вот как сейчас. И от ее улыбки даже такая ослепительно-прекрасная принцесса, как Кристина сразу как-то… завяла.

– Давайте смотреть уже! – воскликнула Ирина. Она нетерпеливо крутила в руках видеокассету, как будто та жгла ей пальцы.

– Ну так включай! – огрызнулась Кристина. – Или ты не знаешь, как видик работает?

Я устроился в свободном кресле и посадил Еву к себе на колени. Ирина присела рядом с видеомагнитофоном и запихнула в него кассету.

– Только это черновик, сразу предупреждаю! – громко сказал Стас. – Потом буду еще до ума доводить и всякие там титры и прочее… Адрес-телефон.

– Начинается! – Бельфегор поерзал, сидя на полу. Ближе всех к экрану, практически воткнувшись в него носом. Как младший школьник в мультики. Когда мама еще не успела его отогнать от телевизора с воплем: «Куда так близко? Глаза испортишь!»

Под торжественные аккорды на экране появилась парадная лестница ТЮЗа, с массивными перилами и красной ковровой дорожкой. Камера двигалась так, будто это было зрелище из глаз поднимающегося по ней человека. На вершине лестницы стоял король в горностаевой мантии и Кристина в длинном платье. «Взгляд» камеры сфокусировался на принцессе-Кристине, прошелся от кончиков туфель до лица, потом лицо крупным планом, потом снимающий отошел в сторону, позволяя зрителю насладиться зрелищем точеного профиля нашей суперзвезды. А в кадре появился принц с сундуком в руках…

«А Бельфегор молодец…» – подумал я. Звук был прямо неплох. Стильно, необычно, но настроение нужное поддерживало. Поливокс романтично мурлыкал на лирических сценах и переходил на скрежет и вой в моменты боевки.

Мой «главарь разбойников» тоже удостоился одного крупного плана. Когда я, недобро прищурившись, выглядывал из засады. Сложно сказать, насколько хорош мой актерский талант, конечно. Я какие-то неоднозначные чувства испытывал, когда видел себя на экране. Вроде как, это я… И в то же время, не совсем я. К Вове-Велиалу в зеркале я уже привык, а вот на экране он все еще был «какой-то левый парень». Еще вчера себя на этом поймал, когда мы видео с концерта смотрели, и я там со сцены кривлялся, рычал и высовывал язык. Объективно говоря, смотрелось немного натянуто. Но для первого сценического опыта…

На экране появилась башня, музыка заплакала в нежно-романтичных переливах. Силуэты Кристины и Беса четко вырисовывались на фоне закатного неба. Через затемнение кадр сменился на их лица крупным планом. Было заметно, конечно, что румянец на щеках Кристины – это вовсе даже не от волнения и влюбленности. И пар изо рта намекал, что на улице холодрыга.

Камера наехала на сияющее на груди Кристины ожерелье, и…

– Это все! – сообщил Стас.

– Три с половиной минуты… – я покачал головой. – Для рекламного ролика, прямо скажем, многовато…

– Игорь Андреевич сказал, что хочет длинный ролик, – сказала Ирина. – Я ему говорила…

– А вы говорили, что у меня платья неподходящие! – Кристина гордо вздернула подбородок. – Да они тут лучше, чем все остальное смотрятся. Илья, скажи ведь?

Все замолчали и посмотрели на Беса.

Глава 2

Бес обнял Кристину, прижал к себе, погладил по спине.

– Ты у меня всегда самая красивая, – сказал он и сделал нам «страшные глаза».

Ирина сделала вид, что закашлялась, я натянул на лицо подобие улыбки. Остальные – кто заерзал, пряча лицо, кто прикрыл рот рукой. Вообще, Стас молодец, на самом деле. Кристина в своих платьях, больше похожих на нижнее белье, и современном макияже с этой всратой перламутровой помадой, смотрелась в антураже ролика элементом скорее чуждым. Но Стасу почти удалось повернуть все так, что это смотрелось скорее фичей, чем багом. Этакая эклектика и связь времен.

Почти.

Если бы этот ролик попал на какой-нибудь ютуб, то красотку-Кристину безжалостные комментаторы, я уверен, прямо-таки с говном бы смешали. И не помог бы ни точеный профиль, ни идеальная фигура, ни натуральный платиновый цвет волос.

Но сейчас время всесильных комментаторов еще не пришло, так что максимум, что ей может грозить, это письма рассерженных зрителей. Которых она, скорее всего не увидит, потому что они отправятся прямиком в мусорную корзину редактора ТВ «Кинева».

Так что…

– Да, отлично все вышло, – сказал я, справившись со сводящим горло приступом смеха. – Игорю Андреевичу должно понравиться.

При упоминании «ювелирного магната» лицо Кристины погрустнело. Она отстранилась от Беса и села на диван рядом с Ириной.

– Когда у вас встреча запланирована, кстати, – спросил я.

– Завтра с утра, – Ирина сцепила пальцы в замок. – Ужасно волнуюсь…

– Нужна моральная поддержка? – спросил я.

– Нет, – Ирина быстро покачала головой. – Я справлюсь. Должна справиться! На встречу идем только мы со Стасом.

– А мне очень жалко, что все так быстро закончилось… – вздохнула Кристина. – Это так здорово было…

– Не переживай, – усмехнулся я. – Если твоему Игореше понравится результат, то роликов будет еще много. Тебе еще и надоест перед камерой выпендриваться.

– Хорошо бы… – мечтательно вздохнула Кристина.

Ирина повернула лицо ко мне и изобразила всем своим видом сарказм. Расшифровать ее мимику вообще не составляло труда. Типа, «да-да, дорогая, мы с Игорем Андреевичем договоримся, но вот тебе-то как раз твой „Игореша“ найдет замену моментально, как только поймет, что ты трахаешься не только с ним».

– Давайте еще раз пересмотрим, – предложил Стас. – Поищем всякие косяки, чтобы я знал, где что поправить надо?

Кристина вскочила, поискала глазами пульт, потом присела рядом с видиком и нажала на перемотку вручную. Запустила ролик, и села на пол рядом с Бельфегором. И мы снова уставились на экран.

До офисе Колямбы я добрался часам к шести вечера, как раз когда остальные обитатели этого «казенного дома» уже расходились по домам. Как по таймеру, право слово. Вот здание кажется тихим и вымершим, а вот стрелки часов добираются до восемнадцати-ноль-ноль, и словно по волшебству в дверях возникает пробка из людей, спешащих на выход. И я как раз оказался идущим против этого потока. Пока протолкался внутрь, два раза услышал, что «лучше бы парикмахерскую нашел», «невоспитанная молодежь совсем обнаглела!» и «на завод такого надо устроить, живо бы дурь из головы выбили!»

– И вам тоже хорошего вечера, – усмехнулся я, уворачиваясь от очередного локтя спешащего домой гражданина. Вжался в проем между дверями, пропуская людской поток мимо себя. Все-таки, чем реально был хорош век двадцать первый, из которого я прибыл, так это вежливостью. Как-то так медленно и незаметно, тихой сапой, но люди в массе своей цивилизовались. Индивидуумы, конечно, всякие попадались, но уже скорее как артефакты, а не как общее место. Здесь в девяностых повсеместная грубость общения мне периодически все-таки резала глаз и уши. Хмурые, озабоченные и замкнутые лица. Может, дело в том, что там, в двадцать первом веке, я был солидный здоровенный мужик, а здесь, в девяностых – патлатый дрищ в драной джинсе, черт его знает… Впрочем, мозгом-то я понимал это вот настроение масс. У них только что обрушилась страна, в которой они родились и выросли, а будущее представляет собой один сплошной вопросительный знак. От ломанувшихся в космос цен так даже у меня голова кругом периодически шла. Я слышал про этот период, но когда на твоих глазах это происходит… Ну, такое. Я смотрел на спешащих мимо меня людей, и даже поймал себя на мысли, что мне хочется их как-то подбодрить что ли. Сказать что-то доброе, чтобы они не крысились вот так, никто ведь из них, в сущности, не виноват, что так все происходит. Чтобы держались друг за друга и заботились, и тогда пережить тяжелые времена будет легче.

Усмехнулся грустно. Наверное, хорошо мне о таком рассуждать. Я-то, в общем, благополучный мальчик из неплохой семьи, моя мама умело держит нос по ветру, так что бушующих вокруг стремительный переход к рынку нашу семью вовсе не поверг в уныние. Даже, я бы сказал, наоборот… Да и отец заметно взял себя в руки. Сеструха… Друзья… Получается, я себе интуитивно подстелил соломки, отгородившись от суровых реалий классными ребятами и девчонками. Не у всех получается…

Людской поток иссяк, и я, наконец-то смог войти в здание. Поднялся по лестнице и вежливо постучал в офис Колямбы. Сквозь дверь было слышно, что хозяин с кем-то громко говорит по телефону.

– Да-да, заходите, кто там? – выкрикнул он.

– Здорово, Колямба, – сказал я, входя в кабинет. Прикрыл дверь, сел на стул, огляделся. Ничего здесь особенно не поменялось – те же столы, коробки какие-то друг на друге. Одна открытая, из нее выглядывают бананы. Вот так внезапно…

– Здорово, Вован! – Колямба грохнул трубку телефона на аппарат, шумно выдохнул и плюхнулся на свое место. – Вот ведь люди, а! Пять тонн свинца, говорит. Срочно. Вынь да положь… В лепешку расшибись, а надо. А где я ему сейчас свинец возьму? У пацанов за гаражами биты что ли отбирать?

– Сбор свинцового металлолома объявить? – усмехнувшись, предложил я. – По старой памяти, как в пионерском детстве могут и сами тогда биты притащить. За мороженку.

– Сбор металлолома, говоришь… – по лбу Колямбы зазмеились «морщины тугодума». – Так это же надо оповещение устраивать, склад опять же… Тьфу ты! Шуточки все у тебя!

– Чем богаты, дядя Коля! – хохотнул я и развел руками.

– Так… – Колямба уставился на меня своими маленькими кабаньими глазками, будто соображая, кто я такой, и что мне здесь нужно. – Это, кстати, хорошо, что ты зашел, мне надо с тобой один вопросик обкашлять!

– Внемлю! – с пафосом и чувством сказал я, положив руку на грудь в районе сердца.

– Да я про это овощехранилище опять, – Колямба с шумом втянул в себя воздух. – Есть мнение, что к нему нужно все-таки приложить руки и голову, чтобы вывести на постоянный доход. Чтобы это не разовой акцией было, а всякие детки-студентики каждый день туда денежки несли. Что думаешь?

– Хорошая мысль, – кивнул я.

– Ты понимаешь, мне такие вот дела поперек… всего! – он чиркнул ладонью по тому месту, где у него должна была быть шея. В этот момент затрезвонил телефон, но он поднял трубку и тут же бросил ее на место. – Вот когда надо чего достать или перевезти, тут я на коне. А когда зазывать, заманивать и прикармливать, я как мордой об стену.

– У каждого свое призвание, это правда, – хмыкнул я.

– Я же как думал? – продолжал разглагольствовать Колямба. – Устроить там дискотеки для молодежи, дело простое – музычку врубил погромче и этот, как его… шар такой с зеркалами чтобы крутился – и все! Что сложного-то? На кнопочку нажал, и пущай пляшут.

– Ну так-то все верно, – поддакнул я.

– Слушай, вот ты жук! – рассмеялся Колямба. – Ты чего тут мне киваешь, не понимаешь что ли, к чему я веду?

– Сколько? – спросил я.

– Чего? – мой шарообразный собеседник сделал вид, что не понял.

– Ты же мне предлагаешь культ-массовое направление в твоем теневом картеле возглавить, если я правильно понимаю твои намеки, – хмыкнул я. – Вот я и спрашиваю – сколько денег ты мне заплатишь. Или ты думаешь, что я бесплатно буду работать?

– Ну… Такое дело… – замялся Колямба и забарабанил по столу похожими на сардельки пальцами. – Это же пока получается шкуру неубитого медведя делить, так-нет? Я тебе сейчас предложу сумму, а ты все мероприятия провалишь, и что мне тогда, себе в убыток получается работать?

– Двадцать пять процентов, – секунду подумав, сказал я.

– Сколько?! – выпучил глаза Колямба.

– Четверть дохода с тех мероприятий, которые я буду устраивать, – не меняя тона, продолжил я. – Это для меня и моей команды. Плюс гонорары группам, которые будут выступать. И всяким там прочим наемникам, которые потребуются.

– Ничего себе рассчеты ты мне тут устроил! – Колямба грозно подался вперед, упершись круглым животом в крышку стола. – А мне тогда что же получится? Шиш с маслом?

– Больше, чем если это твое овощехранилище будет бесполезно простаивать, – я пожал плечами. – Так-то ты ничем не рискуешь. Будут люди – будут деньги. Не будет людей, значит и мне платить ничего будет не нужно.

Колямба молчал и сопел. Я тоже заткнулся, наблюдая, как в его кабаньих глазенках мелькают циферки.

– Пятнадцать! – выпалил он.

– Давай сойдемся на двадцати, – сказал я. – И оплата уборки в мои обязанности не входит.

– Вот ты жук, а… – снова повторил он. Теперь уже скорее задумчиво. – Я думал, доброе дело делаю, чтобы вы, ребятишки, фигней не страдали, да по подвалам клей не нюхали. Чтобы было где собраться и поплясать…

– Эх, Колямба, добродетельность – она такая, – хохотнул я. – Каждый норовит сесть на шею и ножки свесить!

– Двадцать процентов… – задумчиво повторил он, как будто пытаясь примириться с этой ужасной цифрой в своей голове. – Двадцать, понимаешь, процентов…

– Кстати да, Колямба, а что насчет того концерта? – невинно спросил я. – Мне там доля никакая не полагается?

– Вовчик, ты совсем-то не наглей! – напустился на меня Колямба. – Там за одну только проводку, которую вы сожгли, отдать пришлось… Ээээх! И уборку еще потом оплатить! Хорошо, если в ноль сработали, билеты-то копеечные были, а цены ишь как растут! Не угнаться!

– Не звезди, мы там навели порядок после себя, – усмехнулся я. – Даже сортиры помыли!

– Ой, да что вы там навели, смех один! – Колямба хлопнул себя по жирным ляжкам. – И вообще, мы же с тобой договаривались…

– Да ладно, ладно! – засмеялся я. К этому повороту событий я был полностью готов, Макс предупредил, да и сам я тоже не без глаз, ясно же, что за человек Колямба. – Договаривались. Проба пера, и все такое. Но я должен был попытаться, ты же понимаешь?

Я подмигнул и широко улыбнулся. Напрягшийся, было, Колямба расслабился и выдавил из себя смешок.

– Поэтому дальше и предлагаю договориться на берегу, – сказал я. – Чтобы без непоняток, недомолвок и разночтений. Чтобы все честно.

– Честно – это хорошо, – проговорил Колямба и вздохнул. – Без ножа ты меня режешь, Вовчик, вот что!

– Без ножа – это если бы я пятьдесят затребовал бы, – хохотнул я. – Хотя, кстати, пятьдесят – хорошо, да. Если пятьдесят, то тогда я беру на себя все гонорары, уборщиц и прочую техническую часть, вроде электриков, звуковиков и охрану. А?

– Ааа! Черт с тобой! – Колямба стукнул ладонью по столу. – Уболтал ты меня, языкастый. Двадцать процентов, так двадцать. Только вот еще что… У меня есть еще один человечек, вроде тебя. Тоже с идеями всякими. И думаю я, что мы с вами это овощехранилище поделим. Половина времени – твоя, половина – его. И устроим между вами, так сказать, соцсоревнование. Ну а победитель где-нибудь к лету получит все помещение целиком. А? Как тебе?

– Справедливо, – кивнул я. – Только делить по-честному. Два уикэнда в месяц мне, два ему. Третий – разыгрываем на камень-ножницы-бумага.

– Уикэнды, слово-то какое, – фыркнул Колямба. – Ладно, по рукам!

Мы пожали друг другу руки. И когда я направился к двери, на столе Колямбы опять затрезвонил телефон.

«Как-то он легко согласился, – думал я, неспешно гуляя в сторону своей новой квартиры. От офиса Колямбы до нее было вообще рукой подать. Считай что, перейти дорогу и свернуть на неширокую Транспортную, которую, не зная, что она там есть, можно было и не заметить. Потом пройти мимо стекляшки, вокруг которой ввиду не очень холодной погоды тусовались любители безыдейно принять на грудь, свернуть во двор, и вот я и дома, собственно. Примерно в том часу, в котором и планировал. Как раз должен был заскочить евин отец, чтобы поговорить по душам и подробно разъяснить, какие у меня теперь права и обязанности.

Подумав, завернул в «стекляшку» под неодобрительными взглядами местной «богемы». Прикупить бутылочку «алиготе». Пусть будет, иной раз для серьезного разговора требуется.

– Восемнадцать-то есть тебе? – неприветливо спросила продавщица, оглядывая меня с головы до ног.

– А я для папы! – гордо заявил я и засмеялся. – Да совершеннолетний я, не волнуйтесь. А вас разве наказывают, если вы несовершеннолетним алкоголь продаете?

– Да кому сейчас какое дело, кому я продаю, – вздохнула продавщица. – Хоть в детский сад, лишь бы деньги платили… Чего тебе, говоришь, портвейна?

– Алиготе, – сказал я.

– Хм… – продавщица посмотрела на меня долгим взглядом. Я бы даже сказал, одобрительным. Сняла с полки зеленую бутылку с неяркой этикеткой, поставила рядом с кассовым аппаратом. – Сынок у меня твоих лет же, школу закончил прошлым летом. Работать на склад подвизался, а как деньги появились, закладывать начал. Как придет домой, несет от него сивухой… Ты смотри много не пей.

– Да я правда не для себя, – усмехнулся я. – Я же спортсмен. Просто вдруг в гости кто придет, мало ли…

– Ну хорошо, если так, – она вздохнула.

– Спасибо за заботу, – улыбнулся я. – Хорошего вам вечера!

Я забрал бутылку и шагнул к двери. У выхода оглянулся и помахал рукой. Не смог пока отделаться от желания причинять добро, захотелось, чтобы уставшая продавщица улыбнулась. И она улыбнулась. Только улыбка вышла грустная очень.

Леонид Карлович уверенно прошел в мою комнату и, уверенно же, уселся в кресло. Явно привычное место, прямо по-хозяйски так плюхнулся, не выбирая. Одобрительно посмотрел на бутерброды на журнальном столике и коробку «птичьего молока». Вино я на столик выставлять не стал, разве что сам спросит.

– Вот что, ты парень взрослый и на вид вроде умный, так что не буду всячески вилять и ходить вокруг да около, – с минуту помолчав, сказал отец Евы. Что-то в нем как будто неуловимо так поменялось. Вроде те же очки, та же жилетка… Но если дома он был такой интеллигентный увалень, к жизни неприспособленный и простодушный, то сейчас передо мной сидел… хм… босс. Плечи расправились, в глазах – этакая хитринка чуть сумасшедшая. – Давай я сразу скажу тебе, чем занимаюсь, и если вдруг тебе это покажется неправильным или похабным, то мы просто полюбовно распрощаемся, и надеюсь, ты забудешь об этом разговоре. Хотя бы для блага Евушки. Хорошо?

– Заметано, – кивнул я.

– Ты себе в общих чертах представляешь, что такое «фильмы для взрослых»? – спросил он и цепко уставился мне в лицо.

– Порнография? – с самым серьезным видом уточнил я.

– Ох уж мне это слово… – поморщился Леонид Карлович. – Порнография – это что-то из милицейских сводок или, там… историй про загнивающий запад. А у нас как? В СССР секса вроде как не было, а вот ишь ты, поди ж ты, оказалось, что на самом деле-то он есть. И им, вроде как, заниматься надо, а как – люди-то и не знают!

– Методические пособия по половым соитиям? – усмехнулся я.

– Шутишь, значит? – хмыкнул Леонид Карлович. – Ну раз не краснеешь до ушей и в обморок, как институтка не падаешь, значит имеешь некоторое представление, так?

– Ну да, видел… немного, – кивнул я.

– Ладушки, – с довольным видом кивнул Леонид Карлович и потянулся за бутербродом. – Ну как, нравится тебе квартира? Нормально устроился?

– Все отлично, – честно ответил я. – Шик-блеск, как в лучших домах Лондона и Парижа!

– Это хорошо, – снова кивнул Леонид Карлович. – Ну тогда перехожу, так сказать, к главной части нашего с тобой марлезонского балета…

Глава 3

– Понимаешь, какое дело… – подняв чашку с чаем начал Леонид Карлович. – Это там, за бугром индустрия фильмов для взрослых активно развивалась. И каждый начинающий деятель запросто может перенять чужой опыт. А нам, получается что, пришлось все с нуля изобретать. Тут ведь не повесишь объявление в газете, мол, требуются актеры, согласные заниматься сексом на камеру, так ведь?

– Да уж, – усмехнулся я.

– Кроме того, нужны ведь не просто актеры, – продолжал разглагольствовать Леонид Карлович. – Во-первых, они должны пристойно выглядеть, как мужики, а не как задохлики сутулые, с одышкой и кривыми зубами. Во-вторых, договороспособные. Ну вот представь, подкатываешь ты к какому-нибудь студенту с этим… гм… непристойным предложением, а он оказывается активистом, комсомольцем и вообще считает секс делом грязным и недостойным строителя коммунизма…

– А что, и такие были? – удивился я.

– Ооо… – засмеялся Леонид Карлович. – Чего только не приходилось наслушаться… И вот ты прикинь, мы же сначала как сделали? Закинули удочку по-тихому в институте культуры. Вроде бы, творческая интеллигенция, богема, люди широких взглядов. Нашли даже парочку исполнителей… С девушками, не поверишь, проще дела обстоят. А вот парни – это прямо была головная боль… В общем, с парой актеров мы отработали, а потом случился настоящий трэш. Я ведь нормально им плачу, никогда не скупился. Вот слухи и поползли. И тут на нас прямо-таки посыпались всякие кандидаты… Неподходящие, понимаешь? Вот приходит такой шкет, лыба до ушей и говорит: «Хочу сниматься, сил нет, это мое призвание, в натуре, зуб даю!» А ты на него смотришь и понимаешь, что он никогда женщину за сиську-то не держал, что уж тут говорить про все остальное… Эх! А изменилось все, ты понимаешь, этим летом, когда я к друзьям в Валежино уехал. Глухая деревня, лес, рыбалка такая, что прямо ого-го! И другу моему, ну, к которому я в гости ездил, соседский паренек помогал. Друг-то у меня начал подсдавать, радикулит разбил, да и вообще… Вот он и нанял в помощники соседского паренька. И вот сидим на на крылечке, шашлычки, самогончик, лепота… А этот самый паренек дрова рубит. Плечи широченные, мускулы на спине перекатываются, будто он в качалку ходит, глазенки наивные, голубые, чуб торчком белокурый. Прямо-таки мечта всех дамочек бальзаковского возраста! Я, значит, приятелю по-тихому: «А расскажи-ка ты мне про этого красавца?» Ну тот и отвечает. Мол, отец помер, мать болеет. Три сестренки школьного возраста. И этот Степа всех на себе тащит, получается. Работы в деревне мало, так он берется за все. Понятливый, исполнительный. Мечтает в город семью перевезти, но тут ведь как…

– Судьбоносная встреча получилась? – усмехнулся я.

– Вот ты знаешь, да! – энергично кивнул Леонид Карлович. Кажется, сначала он собирался сухо озвучить правила и условия, но вот что-что, а слушать я умею, так что его прорвало поделиться всей историей. – Я паренька-то в сторонку отозвал, выложил все, как есть. И на бумажке сумму показываю. А он как ее увидел, так свои наивные глазенки выпучил. «Сколько денег?! И это за то, чтобы нескольких бабонек отфантазировать?!» И по глазам вижу – понятие о процессе он явно имеет. А что, парень видный, наверняка нашлись разбитные разведенки и скучающие вдовушки, которые его к делу приспособили… И вот тут-то у нас дело и пошло! Мы устроили, можно сказать, целую экспедицию по деревням на задворках. В деревне сейчас, ты знаешь, не больно-то заработаешь. А тут я. С предложением съездить в Новокиневск в недельную командировку, а вернуться домой с кругленькой суммой. Так и сложилась эта… схема. Деревенские парни оказались простыми и понятливыми. И стыда им как-то поменьше, чем городским, отсыпали. Камера? Да и шут с ней! Оттарабанил, как отбойный молоток, и жрать ушел. После обеда – снова готов, как тот пионер.

– А девушки? – спросил я. – Тоже по деревням?

– Ммм… нет, девицы у нас все городские, – покачал головой Леонид Карлович. – С ними все оказалось куда проще. И уговорить, и раскрепостить. Цинично-то говоря, шелеста купюр достаточно. Да и требований к девицам меньше, они в двадцать все красивые. Парни – другое дело. Не будешь же снимать стручок с мизинец размером? Или, может, он размеров и пристойных, а как видит камеру, так все у него повисает… Ладно, это я уже в технические подробности вдаюсь. В общем. Сейчас схема работы у нас такая. У нас есть составленное расписание, если в шкаф заглядывал, то может, видел уже.

– Пока настолько детально не осматривался, – покачал головой я.

Леонид Карлович вскочил и уверенно открыл нижний ящик «горки». Достал оттуда разлинованный листочек и протянул мне.

– Вот, смотри, что тут у нас, – сказал он. – Пятнадцатого приедут Степа, Иван и Коля, – я проследил за пальцем Леонида Карловича. Листок был разлинован вручную. Календарь, дни недели, часть клеточек пустые, часть закрашенные. Прямо-таки типичный график в отделе кадров. Только имена в том квадратике, куда он показывал, были совсем не те. Там было написано Джон, Мэтью и Фердинанд.

– Псевдонимы? – уточнил я.

– Ага, конспирация, – подтвердил Леонид Карлович. – В общем, все твои задачи я еще тогда озвучил. Приглядывать, чтобы баб не водили и не бухали по-черному. Они ребятишки простые, можно даже сказать, неотесанные. Если что такое заметишь, можешь намекнуть издалека, чтобы попридержал дружка своего в штанах, иначе вылетит, как пробка. Теперь-то у нас нет проблем с кадрами, на селе у нас таких вот неприкаянных, кому смелости или смекалки не хватило в город сбежать, ого-го на самом деле сколько. Хотя с первыми проблем возникнуть не должно, там с ними Степка, а он у нас тертый калач, в случае чего, всех построит в три шеренги на подоконнике.

– Тот самый Степка? – спросил я. – Который первый?

– Ага, – кивнул Леонид Карлович. – И ты вот еще что… Не стесняйся с ними особо. Будут предлагать накормить, смело соглашайся, не пожалеешь! Они столько с собой жрачки привозят, что едва холодильника хватает. Я что, думаешь, в каждую комнату отдельный-то поставил? А еду они возят отборнейшую! Сметанка, в которой ложка стоит, сальце соленое, мясо… Ммм! В общем, не стесняйся! Им самим все равно много, а домашние своих добытчиков снаряжают, как на северный полюс!

Леонид Карлович захохотал. Я вежливо поддержал его веселость.

Интересный все-таки персонаж, прямо хоть кино снимай. О деятеле порнографии в российской глубинке. Сам-то я с ним столкнулся, когда он уже конспирацию давно отбросил за ненадобностью. Да и объявления в газете перестал стесняться публиковать. Это просто моего тогдашнего мозга не хватило, чтобы дотумкать, что именно за работа там предлагается.

Распрощались мы, можно сказать, хорошими приятелями, даже винишко не понадобилось. Перед уходом он еще разок настрого наказал Еве ничего не говорить. А потом вздохнул и пробормотал себе под нос.

– А может она уже и догадалась обо всем, только помалкивает, – он покачал головой. – Но ты все равно рот на замке держи, понял?

– Заметано! – я пожал ему руку.

Когда дверь за ним закрылась, я еще какое-то время покрутил в голове мысль про байопик о жизни и творчестве Лео Махно. Прямо почти наяву увидел задорный сериал на несколько сезонов, с пасторальными видами деревень и сельскими красавцами на кастингах. Черт, а мне даже жаль стало, что я нифига не сценарист и ни разу не литератор… Хотя… Я подумал про Жана и его «Африку». Так-то статья про Лео Махно – это как раз его формат. Свежо, модно… хе-хе… молодежно.

На репетицию к своим я пришел поздно, они уже почти заканчивали. Я просочился в нашу берлогу тихо, чтобы не мешать. Занял свою привычную позицию на столе. «Ангелочки» были в ударе, новая песня, та самая, про Матильду, зазвучаля прямо-таки… Как настоящая, блин! Хоть на сборник медляков ее записывай!

Ну, на самом деле, придраться можно было еще дофига к чему, все-так, звук в нашем подвале такой себе, неслаженность определенная еще имела место… Но когда я смотрел на Астарота с Надей, поющих в один микрофон, на их сияющие вдохновением лица, как-то не хотелось придираться. Ну, не «Аэросмит», конечно. Но уж точно не три блатных аккорда под забором. «Ведьминский» альбом постепенно становился все ближе.

– Надо записывать! – заявил Бельфегор, как только смолк последний аккорд. – Это прямо… Ну, круто же!

– Рано записывать, – мотнул головой Астарот. – Сначала до ума нужно довести.

– Доведем! – уверенно кивнул Бельфегор и пробежался по клавишам своего «Поливокса», снова наигрывая мотив новой песни. – И клип бы еще снять… Чтобы с мрачным лесом и всякой магией…

– Может, отметим это дело, а? – предложил Бегемот. – Поехали к Боржичу? У него там сегодня что-то намечается…

– Да у него там каждый день что-то намечается, – хохотнул я. – На самом деле, план на сегодня другой. Мы едем в Мордор.

– В Мордор? – удивленно вскинул брови Бегемот. – Далекооо… А зачем?

– Время отдавать долги за наши с вами сценические костюмы, – сказал я. – Бес сообщил, что там сегодня сбор по театралке на масленицу. Ну и заодно про костюм для Макса поговорим. А то он как-то пока… не в тренде.

Что такое «театралка» я пока плохо себе представлял. Судя по туманным объяснениям Беса, они подрядились устроить на празднике какой-то аттракцион с костюмированным маханием мечами и всякими старинными танцами в длинных платьях для девушек или что-то в таком духе. Ну а поскольку для нас он соорудил весьма антуражные демонические прикиды, значит как-то еще и рогатую нежить в это дело подтянут.

– Ладно, погнали, – резюмировал Астарот. – Обещали все-таки… Ну и надо проконтролировать, а то навыдумывают фигни какой-нибудь в сценарий, потом от стыда придется прятаться по подвалам.

Мордор с нашего последнего визита ни капельки не изменился, ни внешне, ни по составу участников. Те же затянутые тканью стены, та же гостеприимная и упитанная Галадриэль, тот же менестрель с лошадиным лицом, имя которого я так и не сподобился запомнить. Вот только Бес в этот раз пришел в обществе Кристины. Белокурая дива в этом антураже смотрелась чем-то совершенно чуждым и категорически неуместным. При этом сама она явно так не считала – сидела на коленях у Беса, по хозяйски обнимая его за шею. И старательно делала вид, что не замечает не самых дружелюбных взглядов остальных девиц из свиты Беса.

Блин, все-таки Илюха-Бес парадоксальная личность! Лично я так вообще не могу, я принципиальный однолюб, в один промежуток времени только одна девушка, и пока мы вместе, я на других могу разве что с чисто эстетической точки зрения смотреть. И не то, чтобы я Беса осуждаю за другую позицию, но на себя такую манеру примерить все равно не могу. Как он это делает вообще?! И он ведь не отшил остальных трех девушек, они просто терпеливо… гм… ждут своей очереди.

– В общем, я встретилась с Анжелой Михайловной, – с места в карьер начала Эланор, бросив быстрый взгляд на целующихся Беса и Кристину. – Она все подтвердила, сказала, что нас в этот раз даже на сцену пустят, если мы заранее сценарий ей дадим почитать…

– А может нам не надо на сцену? – подал голос хозяин Мордора. – В прошлом году нормально же все было. Помесились возле фонтана, с народом пофотались, и даже несколько человек к себе заманили, Фродыч, ты же так пришел, да?

– Ага, – кивнул кучерявый толкиенист. Разумеется, самого высокого среди всей этой компашки роста. Ну да, логично. Кого еще могли назвать именем хоббита? Только капитана баскетбольной команды…

«Толкиенутые» начали спорить все сразу. Активная и пробивная Эланор педалировала тему, что нефиг быть как бомжи, надо расти и развиваться, тогда и относиться к нам станут нормально, а не как сейчас, как к дебилам каким-то. Саурон с Галадриэль стояли на том, что сцена – это совсем не то, зачем они сюда приходили. Нашли, понимаешь, дрессированных мартышек. Остальные тоже как-то высказывались, и в какой-то момент я нить повествования потерял.

– Народ, ша! – громко сказал я, когда спор свернул вообще уже на какие-то левые рельсы и начал больше напоминать дежурные разборки о том, кто больше пользы причинил. – А можно для несведущих чуть подробнее? О чем речь идет вообще?

– Анжела Михайловна – директор центрального парка, – начала объяснять Эланор. – Там устраивают всякие городские гуляния. Как-то мы летом туда забурились, в прикидах и с мечами…

– А зачем? – спросил я. – Вы же вроде игрища свои устраиваете подальше от посторонних глаз…

– Да блин! – Эланор сцепила пальцы в замок и снова бросила взгляд в сторону Беса и Кристины. – Нас мало, понимаешь, Велиал. Ну несерьезно это, когда в битве за Минас-Тирит крепость обороняют четверо защитников, а в армии орков – шесть рыл всего. Хочется, чтобы было больше! Вот мы и придумываем… всякое.

– Толкиенулся сам – толкиени товарища! – философски изрек Саурон.

– Только те товарищи, которых можно было толкиенуть, уже здесь, – огрызнулась Эланор.

– Но если мы будем на сцене, то хрен к нам кто-то подойдет! – снова начал гнуть свою линию Саурон.

– Тсс! – я прижал палец к губам. – Все еще непонятно.

– Короче, – сказала Эланор. – Иногда мы устраиваем типа представления. Театралки. Уже три раза делали, один раз даже на дне города. Как бы разыгрываем сценки, а потом просто там среди толпы слоняемся в костюмах, даем на мечах подраться, рассказываем про Толкиена.

– Как белые братья, гы-гы… – заржал Фродыч.

– А в этот раз Анжела Михайловна предложила нам на основной сцене выступить, – не обращая на длинного хоббита внимания, продолжила Эланор. – Только сценарий нужен, чтобы ей показать, и тогда она даст добро окончательно.

– Ой, да надо очень, сценарии еще писать! – поморщился длиннолицый менестрель. – Ролевые игры – это про импровизацию, а не про сценарий!

– А по-моему, на сцене прикольнее, – сказал Бес. – Так нас больше народу увидит.

– Вот и я говорю! – воскликнула Эланор. – И вообще никак не отменяет тусовку у фонтана. Откатаем театралку на сцене, потом пойдем к фонтану. Что такого-то?

– Ну это как-то… – пробурчал Саурон, но по лицу было видно, что он уже явно сдает свои позиции. – Только я в театралке на сцене не участвую!

– Да и не надо, – пожала плечами Эланор. – Желающих у нас и так хватает, тем более, что в этот раз еще и ребята будут…

– Ребята – это мы, если что, – я изобразил на лице дружелюбную улыбку и помахал рукой.

– А насчет сценария… – Эланор задумчиво закусила губу. – Это же масленица, значит надо что-то по русским сказкам. Богатыри собрались силушкой помериться, но тут на них демоны напали, и пришлось им отбиваться всем вместе от темных сил…

– Эй, что значит, отбиваться? – нахмурился Астарот. – Нас типа мечами будут лупить что ли?

– Так время еще есть, успеем подготовиться, – пожала плечами Эланор. – Масленица восьмого марта еще только будет.

– Да не ссы, Астарот, ты можешь вообще сам не участвовать, – пожал плечами Бес. – Просто костюм свой дашь погонять.

– Дурацкий сценарий! – капризно высказалась Кристина. – Детский утренник какой-то, Кащея Бессмертного и Бабы Яги не хватает!

– А тебя вообще никто не спрашивал, – огрызнулась Эланор.

– И зря, между прочим! – Кристина встала с колен Беса, и девушки оказались в центре комнаты, стоя друг напротив друга. – Между прочим, мы недавно ролик снимали, так там почти весь сценарий мой был. Самый нормальный оказался. Скажи им, Велиал!

Я встрепенулся, осознав, что это она ко мне обратилась. Весь спор до этого я слушал довольно лениво. Обычная история, сейчас все выплеснут всякое разное, потом придут к неким соглашениями, потом начнется уже вполне конструктивная созидательная деятельность, и вот на этом моменте можно уже всерьез подключаться.

– Что Велиал? – невинно улыбнулся я.

– А какой еще ролик вы снимали? – недоуменно повернулся ко мне Астарот.

Глава 4

– Стоп! – Бельфегор вдруг вскочил и глаза его азартно заблестели. – Подождите! Предлагают делать театралку на сцене, так?

– Ну да, – кивнула Эланор.

– На сцене центрального парка? – зачем-то уточнил Бельфегор.

– Ну блин, точно не на сцене большого театра, – хихикнула Эланор.

– Это… народ… Вы чего вообще? – Бельфегор осмотрел всех «ангелочков», включая меня. – Ну, але, в натуре?! Давайте, думайте быстрее мозгом! Выступление. На. Сцене. Центрального. Парка. А?

Повисло напряженно-задумчивое молчание. Кажется, было даже слышно, как шевелятся шестеренки в мозгах.

– Опа… – сказал я и хлопнул в ладоши. – Пипл, сцена – это огнище, давайте брать сцену!

– Воооот! – заголосил Бельфегор. – Ты тоже понял, да?

– Да блин! – Бегемот тоже вскочил и изобразил руками соло на барабанах. – Надо однозначно брать сцену, мы вам такую театралку забабахаем, что все от зависти лопнут!

Тут все опять заговорили и заголосили разом. «Ангелочки» – размахивая руками и с радостным азартом в глазах. Толкиенисты – с недоумением и вопросами на лицах. Кристина – пытаясь вернуть себе внезапно утраченное внимание.

– Так, подождите… – Эланор несколько раз хлопнула в ладоши. – Да помолчите вы!

Все с некоторым трудом унялись и расселись по местам.

– Давайте я немного подытожу, что я поняла из этого вашего ора, – сказала Эланор. – Я правильно поняла, что вы предлагаете сделать театралку под живую музыку?

– Да-да-да! – быстро закивал Бельфегор. – Я же сразу так и сказал…

– Помолчи, пожалуйста хоть две минуты! – фыркнула Эланор. – Вы будете играть песню, а мы под это дело махать мечами и все прочее, да?

– Все верно, – кивнул я.

– Ну… это звучит неплохо… – с сомнением сказала она. – Но почему это вызвало в вас такой бурный ажиотаж?

– Понимаешь, какое дело… – усмехнулся я. – Городские сцены – это, в каком-то смысле, место элитное. Если завтра мы придем к твоей директрисе парка и попросимся в программу празднования масляницы, то получим в лучшем случае вежливый отказ. А в худшем – нас погонят ссаными тряпками.

– Почему? – нахмурила гладкий лобик Эланор.

– Хех, ну тут две причины, выбирай любую на выбор, – хохотнул я. – Первая звучит так: «Кто вы такие, я вас не знаю, идите на хрен!», а вторая – «много вас тут ходит, сцена не резиновая!» – я помолчал несколько секунд и хмыкнул. – Хотя, если задуматься, это одна и та же причина.

– Все равно не понимаю, – Эланор пожала плечами. – Почему вы так все уверены, что вам бы точно там отказали, если бы вы попытались…

– Да потому что там поляну топчет Конрад и его компашка, – скривился Астарот. – Ой, да забей, Эланор, это все наша кухня просто.

– Да, предлагаю не вдаваться в эти подробности, а просто воспользоваться внезапной возможностью, – согласился я. – Раз уж выпала такая цыганская схема обойти сложившееся в городе статус-кво, мы просто будем идиотами, если ей не воспользуемся.

– А какую песню вы думаете петь? – спросил Бес. – Можно разыграть ту же тему, что и в клипе. Монах, ведьма, все в тему более или менее…

– Новую, – решительно сказал я. И мысленно усмехнулся. Молодец такой, не мне же песню писать.

– Матильду? – спросил Кирилл.

– Не-не-не, – помотал головой я, – Вообще новую. Которой еще нет. До масленицы, получается, около полутора месяцев. Нам в любом случае нужно до этого времени еще хотя бы пару-тройку новых песен. И альбом записать. А раз все равно песни нужны, почему бы одну из них не написать специально для театралки?

– Ну да, справедливо, – кивнул Кирилл. – Надо тогда примерный сценарий выступления набросать, и мы с Бор… Бельфегором засядем и напишем…

– Каббал, а почему с Бельфегором, а не со мной? – ревниво спросил Астарот.

– Ну просто у него клавиши… – стушевался Кирюха. – Как-то так вроде удобнее… Но если хочешь, давайте все вместе засядем, круто будет!

– Ну наконец-то до вас дошло, что сначала нужен сценарий! – с театральным пафосом воскликнула Кристина, дождавшись паузы между репликами. – Так вот, смотрите, что я предлагаю…

– Эээ… А ты вообще читала Толкиена? – подозрительно прищурившись, спросила Галадриэль.

– Ой, да не читала я эти ваши детские сказочки! – отмахнулась Кристина. И это было ее очень большой ошибкой. Потому что теперь на вызверились все толкиенутые разом. И если раньше парни на нее пялились, все-таки она реально красотка, каких мало, то реакция на «недозволенные речи» была однозначной – «сжечь ведьму!»

– Детка, а ты себе здесь лишней не кажешься? – зло прищурившись, проговорила Эланор. – Нам вот вообще ни разу не интересны твои советы.

– Бес, вообще-то у нас был уговор… – пробубнил Саурон, нависнув над Илюхой.

– В смысле, детские сказочки?! – взвилась раненой чаечкой Галадриэль.

Нам с «ангелочками» оставалось только молча наблюдать за этой волной «народного гнева». Ну как, гнева… Скорее уж возмущения оскорбленных в лучших чувствах увлеченных людей. Бить или оскорблять девушку никто не кинулся.

Минуты через три до Кристины дошло, что сморозила она несусветную глупость. Высокомерное выражение на ее лице сменилось на недоуменное, потом на обиженное. Потом в уголках ее волшебно-прекрасных глаз заблестели слезинки.

– Да идите вы… – она бросилась к выходу. Теперь все посмотрели на Беса. Тот вздохнул, поднялся, пожал плечами и вышел следом.

Было слышно, как в коридоре Кристина торопливо одевается и шепотом высказывает Бесу что-то возмущенное.

– Так… – Эланор устало вздохнула. – Давайте вернемся к нашей театралке…

Ночевать в Мордоре я не остался. И забрал еще напросившегося со мной Бельфегора, нам все равно примерно в одну сторону было ехать. Минут пятнадцать нам потребовалось, чтобы поймать такси, ради такого дела пришлось даже протопать пять кварталов, чтобы выбраться из частного сектора до дороги с трамвайными рельсами. И уже там мы безо всякого труда поймали бомбилу на «шестерке», который за вполне вменяемую сумму домчал нас до моего дома.

– А хорошо должно получиться, – мечтательно проговорил Бельфегор, рассеянно глядя в окно на спящий город. Фонари уже час назад как выключили. Так что казалось, что мы едем по какому-то безлюдному дремучему лесу.

– Главное, чтобы они, когда мечами будут махать, нам инструменты не поломали, – усмехнулся я.

– Нет, ну правда! – Бельфегор подскочил и повернулся ко мне. В темноте было видно, как блестят его глаза. – Как думаешь, а Конрад нам ничего не сделает?

– А за что? – я пожал плечами. – Мы же не как рок-группа выступаем, а как музыкальное сопровождение.

– Это же как клип на сцене получится… – Бельфегор мечтательно вздохнул.

– Точно! – сказал я. – Надо Стаса позвать с камерой. Пусть снимет в нормальном качестве. Потом можно будет наложить студийную запись, и…

– Блин, у меня уже руки чешутся… – Бельфегор нетерпеливо заерзал.

На самом деле, далеко не факт, что если бы мы сами пришли с предложением поиграть на празднике, то директриса непременно бы нам отказала. Вполне возможно, что это вот сложившееся положение вещей существует исключительно у нас в голове. Впрочем, если нет, то в любом случае, неплохо бы проверить его «на зуб». Ведь как говорит поручик Ржевский: «Можно и по морде, но ведь можно и впендюрить…»

– Так получается, что нам лучше будет не кричать со сцены, что мы группа «Ангелы С», – задумчиво проговорил Бельфегор. – Вроде как, это не наше выступление, а мы просто тут… ну… друзьям помогаем…

– Ничего страшного, – засмеялся я. – Мы вызовем на праздник Жана и Ирину, и сделаем так, что каждая собака узнает, кто это там играл. Из тех собак, которым это и правда интересно, конечно.

Ресторан «Новокиневск», занимавший весь второй этаж обширной пристройки одноименной гостиницы, всегда был тем клубом, который я не посещаю. Во времена советского детства это был какой-то недостижимый и непостижимый мир, в который пускают только особо избранных. И это была просто какая-то данность, я проходил мимо тысячи раз, и никогда меня факт этой самой недостижимости не напрягал и не смущал. Просто параллельная реальность. Разок в старшем школьном возрасте мне удалось оказаться внутри на каком-то мероприятии. Награждение за какую-то междушкольную олимпиаду, кажется. А потом, когда я вернулся на гражданку, этот ресторан уже перестал быть самым пафосным и дорогим. Скорее наоборот – сменил реноме на прибежище сброда и заповедник выживших реликтов девяностых, а к две тысячи десятому его вообще закрыли, и вместо него открыли мебельный салон.

Но сейчас он был в самом что ни на есть расцвете. Сияющий олимп, рядом с которым всегда стоят дорогие машины, из открытых окон доносится звон бокалов, смех и живая музыка – всегдашние атрибуты провинциальной «дольче-вита».

На самом деле, я удивился, когда Василий назначил там встречу. Даже переспросил.

Но услышал я все верно. Да, Василий собирал рабочую группу по концерту именно в самом ресторане. Не в каком-то кабинете по соседству и не в одном из номеров гостиницы, как Игорь Андреевич.

«Ну хорошо хоть не в сауне», – со смешком подумал я и отправился на встречу. Ту самую, которая сначала должна была состояться в исполкоме, потом ее благополучно перенесли, потом навалились всякие дела, и я закрутился, но сейчас вот выяснилось, что никто ничего до сих пор и не делал в любом случае. Так что я ни на что не опоздал.

Я вошел в знакомое уже фойе, помахал рукой строгим администраторшам и свернул направо, к лестнице в ресторан. Время было еще раннее, так что огромный, как аэродром, зал ресторана был почти пуст. Он ни капельки не изменился с того единственного раза, когда я здесь был. Вдоль окон направо и налево – кабинки со столиками на восьмерых, почти весь центр зала занят стандартными квадратными столиками под белыми скатертями, в темной глубине зала – небольшая сцена, перед ней – танцпол. Отделка в стиле «советский шик» – квадратная плитка, зеркала и… Да и все, собственно. Если бы не эта самая особая аура «избранности», то никакой особой роскоши в этом ресторане и не было. Утилитарно так все. Разве что размеры и поражают.

Не успел я открыть рот, чтобы задать вопрос бдительно уставившейся на меня даме в темно-красной форме, как из дальнего конца зала раздался веселый голос Василия:

– Это к нам, к нам! Вовчик, давай сюда!

Я улыбнулся поджавшей губы дамочке и виновато развел руками. Ну, сорян, мол, я всеми силами пытался быть тем самым, кого можно будет не пустить в эту «сиятельную обитель» сливок общества, но не срослось. Пересек зал, бросил взгляд на парочку среднего возраста за одним из столиков. Они изучали меню и о чем-то ошарашенно шушукались. Парочка, решившая отметить сколько-то там лет семейной жизни? Свидание двух разведенок? Или приезжие, которых занесло сюда пообедать? Да кто угодно может быть, в общем-то…

– Ну что, прошу любить и жаловать, – жизнерадостно сказал Василий, положив руку мне на плечо. – Племянник одного моего хорошего друга. Парень умный и исполнительный, все схватывает на лету, так что можно эксплуатировать, так сказать, в хвост и в гриву.

– Эксплуатировать – это хорошо! – сказал парень лет тридцати. Волосы у него уже начали редеть, но он старательно всем своим видом подчеркивал, что душой он еще тот пионер. Мысленно я его окрестил «джинсовый мальчик». – Я Эдуард, для своих – Эдик. Если что, ты поступаешь как раз в мое распоряжение.

– Так мы вроде и так справляемся… – девушка бросила на меня неприязненный взгляд. Некрасивая худая брюнетка с длинным каре под ободком и с длинной шеей, торчащей из высокого ворота черной водолазки. «На ворону похожа», – подумал я.

– Мариночка, вы у меня – выше всяческих похвал, – Василий засмеялся и потрепал девушку по плечу. – Но обещал, понимаешь, другу пристроить племянника! В карты ему желание проиграл, а карточные долги… Сама понимаешь!

– Пусть тогда Артуру помогает, это он все время жалуется, что у него рук не хватает, – похожая на ворону Марина кивнула «клювом» на чернявого смуглого парня в кепке-аэродроме. Типичный такой: «Купи аплэльсинчик, вах, сладкие, как мед!»

– А я и возьму! – чернявый Артур поднялся во весь свой внезапно немаленький рост и протянул мне через весь стол руку. – Я Артур, будем знакомы. Ты как, хорошо бегаешь?

– Не жалуюсь, – усмехнулся я и ответил на рукопожатие.

– Это отлично! – Артур поднял вверх палец. – Я всегда говорил, что бег – основа здоровья!

Все засмеялись. Очевидно, это была какая-то дежурная шутка, смысла которой я пока что не понимал.

– Так, Вовчик, ты садись, по ходу дела познакомишься, а то мы так до ночи будем реверансами расшаркиваться, – Василий хлопнул меня по плечу и кивнул головой на место рядом с «вороной». Та поджала губы, подвинулась и демонстративно от меня отвернулась. Непредставленными, собственно, остались всего двое из всей команды – светловолосый парень в кожаном пиджаке и цветущем под правым глазом фингалом и дамочка в очках, похожая на училку. Она даже сейчас сидела и что-то писала в толстом блокноте.

Я сел и приготовился слушать. Вообще мне было любопытно, конечно. Вот тут сейчас делается настоящий большой концерт в самом большом концертном зале Новокиневска. Больше – только стадионы.

– На чем мы остановились? – нахмурился Василий.

– Я говорила про Меньшова, – сказала ворона-Марина.

– Ага… Про Меньшова… – кивнул Василий.

– В общем, он сказал, что… – девушка замолчала и полезла в сумочку. – Сейчас, подождите, я записала. Это важно!

– Места нашлись только в гостинице «Колос», – влез «джинсовый мальчик» Эдик. – Так что я забронировал у них три номера для группы и еще два восьмиместных…

– В смысле «Колос»? – встрепенулся Василий. – Ты серьезно что ли? А чего же не в общаге культпросветучилища? Ты нормальный вообще?

– А что я могу сделать? – Эдик пожал плечами. – Хорошо хоть тут места нашлись, иначе бы вообще по квартирам их пришлось разбирать.

– Эдик, меня твоя незамутненность просто поражает! – Василий хлопнул ладонью по столу. – Нет, это на сухую вообще нереально… Офицант! Эй, парень, быстро сюда иди! Соточку коньяка мне. И шоколадку какую-нибудь…

– Лимон, – подсказал Артур.

– И лимон вот еще Артуру, а то у него рожа какая-то довольная! – Василий потряс головой и уперся лбом в кулаки. – Куда ему его засунуть, сами решите… Ты еще здесь? Мухой сгонял к бару за коньяком, а то я кому-нибудь голову откушу!

– Вась, ты чего напрягся-то? – Эдик сделал виноватое лицо. – Нормальная гостиница «Колос», я заходил. Там вестибюль отремонтировали, даже не видно, что перестрелка была…

– Да хрен с ней, с перестрелкой! – махнул рукой Василий. – «Колос» – это же простутутошная! Ты хоть понимаешь, какой хай поднимется, если девок из «Миража» со шлюхами тамошними перепутают?

– А чего? – пожал плечами Эдик. – Они же с охраной будут…

– Ты охрану им нанял что ли? – Василий подался вперед. Тут расторопный официант поставил перед ним бокал с коньяком и тарелочку с нарезанным лимоном. – Я же шоколадку просил! Вот люди…

– Сейчас принесу! – испуганно пискнул официант.

– Да теперь уже и не надо, – Василий замахнул весь коньяк залпом, сунул в рот дольку лимона, скривился. – Так, ладно, проехали… Марина, что ты там копаешься? Что там Меньшов хотел? И почему он, кстати, тебе звонил, а не мне?

– Потому что не смог дозвониться, – Марина нашла, наконец, в своей объемной сумке блокнот и открыла его на нужной странице. – Он вчера вечером звонил, а вы вчера вечером…

– Да знаю я, что я вчера вечером, – фыркнул Василий. – Что там он просил передать? Твою мать, мне еще с ним про «Колос» объясняться…

– Так, вот… – Марина начала водить пальцем по строчкам. – Я дословно записала, честно! «Передай Василию, что у нас тут ажиотаж, и группу просто рвут на части. На эти даты появилось очень жирное предложение. Но мы с ним старые партнеры, так что я дам Новокиневску шанс. Еще двадцать процентов сверху, и все у нас будет в ажуре…»

– Что?! – Василий часто-часто заморгал, потом вырвал из рук Марины блокнот. – Дай-ка я глазами почитаю… Так-так-так… в ажуре… «А если откажется, то… Вот же сука!»

Глава 5

– Так что, я не понял, этот «Мираж» вообще может не приехать? – на лице «джинсового мальчика» появилось обиженное выражение. – Я вообще-то уже заплатил за гостиницу!

– Может… – Василий цыкнул сквозь зубы. – Сколько билетов уже продано?

– Тридцать процентов, – с готовностью отозвалась «училка». – Или чуть больше.

– Твою мать… – Василий побарабанил пальцами по столу. – Официант! Еще сотку коньяка. И шоколадку, твою мать! Лимон свой сам жри… Еще кто-нибудь хочет выпить?

– Я хочу! – быстро отозвался Артур. – Немного. Пятьдесят.

– Все слышал? – Василий зыркнул на безмолвно возвышающегося над его плечом официанта. – Давай, мухой метнулся!

Все напряженно молчали, следя за посмурневшим лицом Василия. В зал по лестнице поднималась шумная компания, на сцене началось шевеление – пришли музыканты и неспешно подключали свои инструменты. В ресторане раскачивался рабочий вечер.

– В общем так, братва… – Василий поднял голову и обвел всех тяжелым взглядом. – Меньшов и раньше был мутный, а сейчас что-то вообще… У нас с вами есть два выбора. Первый. Отменяем нафиг концерт, публикуем извинения, возвращаем через кассы деньги за проданные билеты… Ша! Молчать всем пока, я еще не закончил!

Собиравшийся что-то сказать Эдик замер с открытым ртом.

– И второй, – продолжил Василий. – Я отзваниваюсь сегодня Меньшову, говорю, что согласен на его условия. Мы продолжаем работать и молимся, чтобы этот гандон нас не кинул.

– Есть еще третий, – тихо сказал я.

– Что говоришь? – взгляд Василия метнулся ко мне.

– Позвонить Меньшову и отказаться, а самим продолжать работать, – сказал я.

– Это как еще? – встрепенулся Василий. – А петь у нас кто будет?

– Фонограмма, как обычно, – я пожал плечами.

– А на сцене? – отрывисто спросила «ворона»-Марина. И стала еще больше похожа на ворону.

– У нас еще есть дней десять, кого-нибудь найдем и загримируем, – усмехнулся я. – Ну, там… Приедем по-тихому в аэропорт, там соберем торжественный кортеж, промчим по улицам с ветерком, устроим нашим псевдозвездам выход по красной дорожке перед самым концертом, с понтном «с корабля на бал». Пнем девиц на сцену, поставим за их спиной каких-нибудь музыкантов, типа вон тех, – я кивнул в сторону ресторанной сцены. – Потом точно так же закинем их в машину по-быстрому и умчим в неведомую даль.

Честно говоря, я и сам не знал, шучу я или нет. Но про эти все «миражи», «стрелки» и прочие «поющие трусы» я слышал, что рот на сцене открывали вовсе не те, кто на самом деле пел. А на гастроли по провинциям разъезжали и вовсе случайные люди, которых чуть ли не прямо в гостинице подбирали. Из горняшек. Если это делали менеджеры этих самых групп, то почему бы в эту же игру не поиграть и другим-прочим, типа нас?

– Подожди-подожди… – Василий слегка просветлел лицом, моя идея начала до него доходить. – То есть, ты предлагаешь выпустить на сцену фальшивый «Мираж»?

– Ну… Вообще я сначала думал, что шучу, – хмыкнул я. – Чтобы обстановку разрядить. Но сейчас, когда я это все вслух сказал, это звучит как нормальный такой план.

– Твою мать… – Василий уронил голову на руки.

– Эй, если это значит что-то вроде «понабрал тут жуликов на свою голову», – осторожно сказал я. – То это была шутка!

– Ваш коньяк… – почти неслышно прошелестел возникший рядом официант. – И шоколадка, как вы просили…

– Так, стоять! – Василий резко распрямился и схватил официанта за руку. Тот от неожиданности отшатнулся и уронил на пол полотенце. – Шампанского нам тащи. Бутылку. Нет, две! И фужеры. Ну и яблочко какое-нибудь там фигурно порезать еще, чтобы красиво было, понял?

– Да, сейчас принесу, – понятливо кивнул официант и умчался к бару.

– Вот почему я такой честный, а? – Василий покачал головой, взял свой бокал и замахнул залпом вторую сотку коньяка. – Сижу тут, ломаю голову изо всех сил, как бы выкружить так, чтобы долбанного Меньшова умаслить, а тут – на тебе! Вот что значит, свежий взгляд! Вовчик, ты хоть понимаешь, что ты только что придумал?

– Ну как… – замялся я. – Есть подозрение, что это все-таки не я придумал…

– Вот в натуре, а! – Василий тряхнул головой и сунул в рот ломтик шоколадки. – Меньшов мне знаете что сказал? «К вам, говорит, в Новокиневск приедет третий состав „Миража“. Не ссы, девочки проверенные, попой будут крутить, что надо, ни одна собака не отличит». А я, бляха-муха, даже уши не навострил!

– Так к нам ненастоящий «Мираж» должен был приехать? – Марина состроила разочарованную гримаску.

– А настоящий – это который? – хохотнул Артур. – Я так и не понял, кто у них сейчас солистка.

– С Танечкой Овсиенко, конечно, – вздохнула Марина.

– Так ее же еще в прошлом году уволили, – буркнул Эдик. – Заменили на Болдыреву. Кажется…

– А я слышал, что там другая какая-то солистка, – подал голос до этого помалкивавший парень с фингалом.

– Знатоки, твою мать, – заржал Василий.

– Слушайте, ну так же нельзя… – сказала «училка». – Получается, если мы Меньшову скажем, что концерта не будет, а на самом деле концерт состоится, нас же могут за руку поймать. И привлечь.

– А кто ему скажет? – подался вперед Василий. – Ну? Кто из вас позвонит и ему доложит, что мы на самом деле концерт не отменили, зрители поплясали, девочкам, которые на сцене попой крутили и рот молча открывали по тыще на полупопие выдадим, и адью.

– А если кто-то их узнает? – спросила «училка». – Придет кто-то знакомый этих девочек на концерт, а там вместо Овсиенко – соседка из общаги.

– Вместо Болдыревой, – машинально поправил ее «фингал».

– Да хоть вместо Шмолдыревой! – огрызнулся Василий. – Любая гримерша из театра им так рожи замажет, что мама родная не узнает.

– А гримершу где взять? – с озадаченным видом спросила Марина.

– Вы у меня что, одним махом отупели тут все? – зарычал Василий. – Так, где там наше шампанское, кажется я готов уже кому-то башку бутылкой пробить, чтобы мозги хоть как-то заработали! Вовчик, давай жги хоть ты! Где будем девок искать для сцены?

– В кульке, – не задумываясь, ответил я. – Или в культпросветучилище. Какой-то открытый кастинг проводить, наверное, хреновая идея. Думаю, надо просто прийти туда и потолкаться в фойе. Поискать визуально похожих девиц, оттащить в сторонку и предложить подзаработать. Потом устроить пару репетиций, ну и все, собственно. А как на концерте, я уже сказал. Ну, чтобы никто из журналистов их не отловил.

– Авантюра, бляха-муха… – усмехнулся Василий. – Так ведь можно и всякие другие концерты устраивать…

– Боюсь, если такое на постоянку творить, могут и за руку поймать, – задумчиво сказал я. – А один раз, вроде как… не водолаз.

Василий молчал, по губам его блуждала загадочная улыбка, а в глазах явственно засветились знаки «доллар». По всей видимости, он мысленно себе уже представлял концерты на стадионах с гастролями общемировых звезд. Ну а что? На стадионе-то вообще лица хрен разглядишь, выставляешь любое патлатое чмо с гитарой, рисуешь на афишах аршинными буквами «Только один концерт в рамках мирового турне! Группа „Скорпионс“ собственными персонами!»

«Кажется, я только что открыл ящик Пандоры», – мысленно фыркнул я. Надеюсь, когда Василий протрезвеет во всех смыслах и подумает здраво, то поймет, что злоупотреблять такими подлогами точно не стоит. В принципе, мне и самому вся эта телега кажется крайне сомнительным предприятием, хоть я и сам это предложил. Но тут такое… Этот неведомый Меньшов и так собирался в Новокиневск прислать каких-то ноунеймовых девчонок под видом «Миража», так что не вижу принципиальной разницы. Ну, то есть вижу. В первом случае все деньги с концерта уйдут в карман этому самому Меньшову. А во втором – заработает хороший человек Василий. Ну и местные же девчонки из кулька. А люди получат свой праздник. Так что…

Про себя я точно знал, что заниматься этим не буду. Потому что… Да фиг знает, почему. Вопрос ведь не в том, чтобы нахапать в кубышку побольше бабок, а в чем-то другом. Честно говоря, я сам до конца так и не понял, чего именно я ищу в своей возне с «ангелочками». Не денег точно. Эта вся рокерская атмосфера меня как-то… загипнотизировала что ли… Ну, то есть, денег – это как-то само собой, но деньги никогда не могут быть самоцелью, это как-то… неинтересно. Нет в этой цели азарта, задора и творчества. Хотелось чего-то другого, более глубокого что ли. Почувствовать этот пульс, ухватить за хвост человеческие эмоции, запрыгнуть на эту волну и балансировать на ней, как на серфе…

– Эй, Вовчик! Ты что, заснул? – Василий пощелкал у меня перед носом пальцами и сунул в руку фужер с пузырящимся шампанским. – Давай, бахни за успех нашей авантюры!

Я сидел в кресле и медитировал над страницей блокнота. Итак, получается, что с «Ангелочками» у нас три проекта в обозримом будущем. Концерт в «котлах» для мастодонтов, поездка на «Невские берега» и масленица в Центральном парке. Они пока что все в убыток. И мои личные замуты, которые к «ангелочкам» имеют опосредованное отношение, но зато они все про шоу-бизнес и несут отчетливую прибыль – рекламный ролик, должность арт-директора овощехранилища и этот самый концерт «Миража». Мираж «Миража», хе-хе… Арт-директор овощехранилища, бу-га-га.

Блин, это все даже звучит смешно.

«Вова, какой фигней ты занимаешься!»

«Папрашу! Это не фигня, это моя работа!»

Однако, смех смехом, но вот так, потихоньку и без суеты, количество моих занятий стало немного превышать количество доступного мне свободного времени. Следовательно, пора было отказываться от некоторых занятий. В нынешних реалиях работа на рынке уже перестала иметь серьезное значение. Особенно с учетом не очень толстой, но и не совсем чтобы тощенькой пачки купюр, которую сунул мне в карман Василий перед тем, как мы закончили свое рабочее совещание и разошлись по домам. «Братан, я в тебе не ошибся! – прошептал он. – И не смей отказываться, считай премия за светлую голову!»

За свое финансовое благосостояние я и до этого не переживал, но в целом, это, конечно, кстати. Можно теперь не греть себе голову всякой ерундой о том, что я буду жрать на ужин, и сконцентрироваться на более насущных вопросах.

Например, подумать о том, как бы заработать «Ангелочкам». Нет, чисто технически, я уверен, денег, которые я подниму с клуба и концерта, будет вполне достаточно, чтобы оплатить всем дорогу до Питера. Но есть нюанс. Мой собственный бзик и пунктик, можно сказать. «Ангелочки» должны на эту поездку заработать сами. И точка. Как – это другой вопрос, придумаем. Можно хоть в подземном переходе концерты устраивать или, скажем, в том же овощехранилище. В их багаже уже появилась неплохая подборка каверов, так что можно подвизаться на всяких студенческих вечеринках и прочих мероприятиях поиграть, вплоть до сельских клубов. Набить опыта выступлений, опять же. В коллаборации с еще какой-нибудь группой «ангелочки» вполне такое потянут, один раз же получилось…

Размышления мои прервал звонок в дверь. Я недоуменно уставился на часы. Половина двенадцатого. Кого там еще принесло?

Закрыл блокнот, пошел открывать.

– Здрасте вам, – за дверью топтался, занимая собой почти весь проем, парень в… блин, сказал бы, в дубленке, но этому типу верхней одежды скорее бы подошло определение «доха» или «тулуп». На румяной жизнерадостной физиономии, торчащей из обширного мехового воротника играла глуповатая приветливая улыбка. – А я Степа! Мы вообще-то завтра должны были приехать, но сегодня мой двоюродный дядя из Валежино в Новокиневск поехал на буханке. И мы, получается, с ним. Зато без пересадок этих дурацких. А вы Владимир Викторович, да?

– Привет, – кивнул я и усмехнулся. – Да что уж там Викторович, можно просто Вова. Заходите.

– Ой, спасибочки! – Степа расплылся в еще более широкой улыбке и махнул рукой еще двум парням на лестничной клетке. – Заваливаем!

Я отступил вглубь прихожей, привалился к косяку и наблюдал за тем, как троица парней разоблачается из своей зимней одежды. Их баулы внезапно загромоздили большую часть немаленькой, прямо скажем, прихожей.

«Так вот, значит, как выглядят в обычной жизни звезды кино для взрослых», – со смешком подумал я, разглядывая новоприбывших. Степа был настоящим великаном. Ростом метра под два, широченные плечи, но лицо при этом простоватое, чуть ли не детское. Но под типично сельским овчиным тулупом обнаружился вполне даже городской прикид. И джинсы, судя по тому, что сидели они на его могучих бедрах как влитые, сшиты вовсе не в подпольном цеху бедными турецкими сиротами, а в настоящих Соединенных Штатах.

– Я Иван, – представился второй и почти церемонно подал мне руку. Он из всех троих был самым мелким. Ну, в смысле, моего роста и лишь немного пошире в плечах. Темноволосый, с быстрым смешливым взглядом. На вид – типичный такой деревенский хитрован. – А вы, Вова, как к этому делу? Если по чуть-чуть и под хорошую закуску?

– Ну что вы с порога сразу угрожаете, – усмехнулся я.

– Не-не-не, Вова, мы честно с завтрашнего дня будем как стекло прозрачнейшее! – тут же вмешался Степа. – Правила знаем, чтим и не нарушаем. Просто у дядьки в буханке отопление через пень-колоду, мы продрогли, пока ехали, как не бывает. Так что чисто символически. Не пьянства ради, здоровья для. Ну и за знакомство, а?

– Ну ежели еще и под закуску хорошую… – хмыкнул я.

– Насчет закуски, ты не сомневайся! – включился в разговор третий. Соломенно-рыжий, лицо в веснушках, верхняя губа чуть задрана к носу, так, что все время видно два зуба, как у зайца. И тоже, как и Степа же, упитанный, но подтянутый. «Иванушки, блин, интернешенл», порно-версия«, – подумал я и чуть не заржал. Забавные такие. Как-то я всегда по-другому себе представлял порно-актеров почему-то.

– Меня Коля Стуков зовут, если что, – сказал рыжий и поволок свой баул в ту комнату, в которой две кровати. И уже оттуда закричал. – Слушай, мне тут с собой столько всего положили, можно будет кое-что в общий холодильник складировать? А то испортится еще…

– И самогонку туда же запрем, слышал, Колян? – Степан уверенно двинул в комнату для одного. – Чтобы как прошлый раз не получилось. «Я только одну стопочку тяпну, а то нервы ни к черту…»

– Да-да, Степа, я и сам хотел это предложить! – отозвался из комнаты рыжий Коля.

– Ну вы располагайтесь пока, – сказал я. – Будете готовы, позовете.

Я ушел к себе в комнату. Дверь прикрывать не стал, завалился на диван и задумчиво слушал, как пустая до этого момента квартира наполнилась новыми голосами. Ребята деловито шуршали, переговаривались, чем-то гремели. Обсуждали какого-то неведомого Проню, и его рассказ, как тот от медведя убег. Степан считал, что он брешет, просто напился в зимовье и обосрался, а медведя выдумал, чтобы не так стыдно было в глаза всем смотреть. Рыжий Коля топил, что все правда. И что мужики из Контопли тоже говорили, что шатуна видели. А Иван был из неопределившихся.

Было заметно, что эта троица в квартире чувствует себя уверенно, никаких вопросов мне не задавали. Кто-то прошлепал босыми ногами в ванную, зашумела вода. Потом раздалось глухое стуканье стеклянных банок. Очевидно, в баулы «добытчикам» положили всяких домашних солений-варений.

Ммм… даже в животе заурчало, как представил все это роскошество!

– Вова, а вы сало любите? – спросил уже из кухни Коля.

– Ну может и не люблю, но уважаю точно, – усмехнулся я.

– Тогда я побольше напластаю! – жизнерадостно отозвался он. – Моя мама так сало солит, за уши не оттащишь!

– Морсику там еще намути, – попросил Иван, высунув голову из ванной. – Там я в прошлый раз трехлитровую банку на верхней полке шкафа поставил. Из смородишного варенья…

– Вот ты еретик! – заржал Степа. – Самогон закусывать надо, а не запивать!

– Да я может просто пить хочу, чего вы? – обиженно проныл Иван. – Жажда у меня, ясно вам, остолопы?

Степа и Коля жизнерадостно заржали. Было слышно, как они деловито накрывают на кухне на стол, подшучивая и перебрасываясь привычными и дежурными фразами. И пока ни единого слова про их род занятий во всем этом трепе не прозвучало.

– Вова, давай к нам! – крикнул Степа. – Еда на столе, и чайник почти закипел уже.

– Ага, иду, – сказал я и поднялся. В этот момент в прихожей затрезвонил телефон.

Какой-то неожиданно активный вечер, так-то я рассчитывал еще полчасика поразмышлять и спать завалиться, потому что утром надо будет маме и Джамиле сказать, что я с рынка увольняюсь, а тут – полный комплект, как говорится.

– Володя, привет, – раздался в трубке взволнованный голос Ирины. – Мне нужно срочно с тобой поговорить. Можно я зайду прямо сейчас?

– Конечно, можно, – сказал я. Блин, с этими шашнями Беса и Кристины я все время чувствую себя как на пороховой бочке. Скорее бы уже Игорь Андреевич свой рекламный ролик забрал, и я бы перестал переживать, что хорошему человеку Ириске по мозгам прилетит. – Что-то плохое случилось?

– Нет-нет, совсем нет! – отозвалась Ирина. – Сейчас приду и все расскажу!

Глава 6

Я нажал отбой и пошел на кухню. Троица моих деревенских подопечных дисциплинированно сидела за накрытым до отказа столом и к трапезе без меня не приступала. Прямо прилежные ученики, рыжий Коля даже руки на коленочки положил. А на столе…

Нда, съестного ребятишкам с собой в город явно не пожалели. В хрустальных вазочках поблескивали тугими пупырчатыми боками солененькие огрурчики и налитые соком помидорки, манили белым изломом соленые груздочки, которые хрустели даже на вид, а сверху на них лежал шмат сметаны, по плотности больше похожей на сливочное масло. Здоровенные ломти ноздреватого хлеба. Сало, бело-розовое, с тонкими прожилками. Сначала Коля явно старался эстетствовать и резать его тоненько, почти прозрачно, но потом ему надоело, и он напластал крупными такими добротными ломтями. Еще какие-то соленья, сочиненные из помидор, кабачков и еще бог знает чего произрастающего явно на экологически чистых огородах дальних задворок цивилизации. На большой круглой тарелке высилась груда белых сдобных плюшек, а в трех маленьких вазочках, специально для сладкоежек – варенье. От запаха клубничного на меня нахлынул ворох полузабытых детских воспоминаний, полных жарких летних холмов, каких-то дальних родственниц, чьи стройные ноги в те далекие годы тогда навевали массу непонятных еще ощущений… И покрытые беловатой патиной крупные ягоды, которые я, не заморачиваясь, лопал вместе с листочками, пока смущавшие меня двоюродные сестрицы, громко хохоча, носились вокруг.

Порно, говорите?

Да уж, это на столе они устроили настоящее порно. Был бы любителем выпить, прямо на месте бы кончил от вида такой разнообразной закуски!

Но с выпивкой сельские ребятишки не обманули. На столе, посреди всего этого изобилия, сиротливо стояла одинокая «чебурашка». Что на четверых мужиков да при таком богатом столе – это, считай что, ничего. Пожалуй, парни и впрямь безо всякого лукавства предложили «чисто для согрева». Держатся значит за источник дохода. Не обижает их Леонид Карлович.

– Ну что, разливаю? – спросил Степа. Без нервного нетерпения, какое бывает у иных алконавтов.

– А давай! – махнул рукой я и уселся на табуретку. – Ребят, я с вами недолго тут посижу, ко мне сейчас придет дама, нам надо срочно по делу пообщаться.

– Даму тоже угостим! – радостно оскалился Коля. – Тут на всех хватит. А не хватит, так еще достанем!

– Ну если не откажется, – хмыкнул я. – Давайте, за знакомство, парни!

Ирина оказалась настолько любезна, что прибежала не вот прямо сразу, а позволила мне хоть чуть-чуть подегустировать расставленные на столе разносолы. Я сжевал пару пластиков волшебно-вкусного сальца, потом не удержался и ухватил еще огурчик, но тут ожил звонок в дверь.

– Привет, – сказала Ирина, практически вбегая в прихожую. – Блин, ты меня сейчас убьешь, наверное… Ой, а чего ты с огурцом?

– Прости, – я засунул оставшуюся половинку огурца в рот и захрустел. – Просто вкусный очень.

– Я тут встречалась с… – Ирина замолчала и бросила взгляд в сторону кухни. – Ой, ты не один разве?

– Ребята приехали на день раньше, – объяснил я. – Снимай пальто, пойдем на кухню. Они из деревни такой вкуснятины привезли, просто ум отъесть можно.

– Ой, да ну, может не надо? – Ирина скинула пальто и наклонилась расстегнуть молнию на сапогах.

– Давай-давай, не пожалеешь, – я подтолкнул девушку к кухне. Три пары бесхитростных деревенских глаз уставились на гостью.

– Ой, барышня, да вы присаживайтесь! – всполошился Степа. – Давайте я табуретку еще одну достану, она вот тут, под столом… Ваня, отодвинь зад, расселся, как барин на поминках!

– А я – Коля! – рыжий «зайка» вскочил и попытался даже изобразить что-то вроде галантного поклона. – Хотите я для вас булочку с вареньем сделаю? И с маслом! Вкуснюще, лучше пирожных… Вова, вы не против, если ваша девушка булочку с маслом съест?

– Ирина, хочешь булочку? – спросил я. С маслом и вареньем?

– Да может… – Ирина набрала в грудь воздуха и замерла, оглядывая стол. – Хорошо. На булочку вы меня соблазнили…

Я сел обратно на свою табуретку и наблюдал, как троица деревенских кавалеров старательно угощает офигевшую от такого напора Ирину. Тут же вспомнили про вскипевший чайник, запарили какой-то крышесносно пахнущий луговыми травами сбор в пузатом чайнике, болтали, не затыкаясь.

И когда я почувствовал, что больше еды в меня попросту уже не влезет, да и Ирина снова начала нетерпеливо ерзать, то встал.

– Так, парни, знакомство, я считаю, удалось. Но у нас с Ирой важный разговор. Так что вы продолжайте тут, а мы пойдем.

Мы с Ириной вышли из кухни. Напоследок услышали сдавленное: «Серьезный разговор, гы-гы. Теперь это так называется?» Кто из них это сказал, я не разобрал. Но возвращаться и разубеждать в чем-то не стал, какая мне вообще разница, что они думают?

– За угощение спасибо! – крикнул я из дверей своей комнаты. – Очень вкусно все.

– Да, очень вкусно! – тоже прокричала Ирина, и я захлопнул дверь.

– Ну давай уже, выкладывай! – сказал я, тяжело плюхаясь в кресло. – С кем ты там встречалась?

– Уф… – Ирина шумно выдохнула. – Симпатичные ребята…

«Работа у них такая», – подумал я.

– Так… Сейчас я снова соберусь с мыслями и все расскажу, – сказала Ирина. – В общем, мы со Стасом сегодня ходили к Игорю Андреевичу. Показывать финальный результат.

– Ого, а Стас шустро работает, – хмыкнул я.

– Стас молодец, прямо находка, – кивнула Ирина. – Но разговор не об этом. В общем, мы приходим, такие, а у Игоря Андреевича сидит Дашков. Стол накрыт, все дела. Я говорю: «Ой, мы невовремя, наверное…» А он, такой: «Нет-нет, Ирочка, все в порядке, заходите!»

– Подожди, Дашков – это же косметический магнат, да? – уточнил я. – «Белая лилия» и сеть косметических…

Я прикусил язык. Сеть косметических клиник у него будет много позже. Сейчас – только несколько ларьков и магазин косметики «Белая лилия». Фигура в городе в своем роде знаковая, сделал себе состояние на кремах-помадах, в интервью рассказывал, что он даже своим одноклассницам косметику доставал. Отец, мол, привозил из загранкомандировок, а он еще пацаном прочухал, что это золотое дно.

– Да-да, я про него же говорила тогда еще… – покивала Ирина. – Ну так вот, Игорь Андреевич говорит: «Показывайте!» Стас ему кассету отдает, и тот ее сразу в видик ставит.

– Ему понравилось? – спросил я.

– Да-да, конечно понравилось, – отмахнулась Ирина. – Я тебе еще денег привезла. Он сразу же все отдал. И еще накинул сверху. Но я не об этом же! В общем, смотрим мы ролик, все хорошо и красиво. Кристина прекрасна, разбойники брутальны. Финал – романтичный. Игорь Андреевич улыбается до ушей, вручает нам со Стасом деньги… Блин, опять отвлекаюсь. Короче, мы выходим, довольные. Стоим на крыльце «Новокиневска». Тут меня за руку хватает Дашков и оттаскивает в сторону. Нависает надо мной угрожающе и говорит: «Мы, Ирина Витальевна, так не договаривались! Я, значит, хочу у вас красивый рекламный ролик заказать, делюсь, можно сказать, творческими мыслями, а вы втихую для „Тельца“ его снимаете, вот, значит, как?!» Я как-то оправдываюсь, и тут он говорит: «Хочу, чтобы у меня была реклама круче, понятно?! Давай, ты по телефону еще до нового года хвасталась, что у тебя полно творческих идей, говори!»

– Ну а ты ему что? – спросил я, уже подозревая, к чему она ведет.

– А я что? – Ирина прикусила губу. – Блин, теперь ты меня убьешь… Я так испугалась, что выложила первое, что пришло в голову. Про рок-концерт, раскрашенные лица и все вот это вот.

– А он? – уточнил я.

– А он говорит: «Зашибись! Вот тебе бабки, снимай!» – пролепетала Ирина. – Только, говорит, чтобы прямо отвал башки все было, поняла?! Чтобы телок наш от зависти удавился!

– Много денег дал? – усмехнулся я.

– Много, я не считала еще, – сказала Ирина сдавленным голосом. – Но там прямо котлета… Я никогда столько не видела раньше. Вова, что теперь делать?

– Как что? – удивился я. – Работать, конечно!

– Слушай, а ребята же не хотят сниматься в таком ролике, – упавшим голосом проговорила Ирина. – Можно, наверное, другую группу найти, за деньги, наверное, кто-то согласится…

– Спокуха, теперь согласятся, – ухмыльнулся я. – У них стимул дополнительный появился. Ну, кроме рекламного ролика для «Золотого тельца»… Я вообще-то на него рассчитывал. Что увидят, как Бес и всякие толкиенутые на голубом экране блистают, станет им завидно, и… Ладно, неважно. В общем, считай, что они уже согласились.

– Фух… – Ирина откинулась на спинку кресла. – Я так боялась, ты не представляешь! Он мне даже времени на подумать не дал, налетел, как… как…

– Ты все правильно сделала, – хохотнул я.

– Блин, а если у нас не получится? – глаза Ирины снова стали испуганными. – Ты не представляешь… Я сейчас шла до тебя от гостиницы, думала от страха умру. Как будто у меня над головой такой неоновый указатель сияет «У НЕЕ КУЧА ДЕНЕГ С СОБОЙ!» Я иду и мне все время мерещится, что за мной уже всякие темные личности толпятся. Я два раза чуть бежать не кинулась, еле себя сдержала. Если бы побежала, обязательно бы кто-то привязался. Из тех, ну, знаешь… Которые на углу все время трутся.

– Понимаю, – хмыкнул я. – Носить деньги – это всегда нервно. Можем их у меня оставить, чтобы действительно все время с собой не таскать.

– Да! Я к этому и веду! – воскликнула Ирина. – Я что-то так перепсиховала, что сейчас вообще не представляю, что нужно делать…

– Расслабиться, – усмехнулся я. – И работать, конечно. Заказчик кинул в нас деньгами, значит нам нужно теперь изо всех сил постараться его не разочаровать.

– Кинул деньгами, хи-хи… – прыснула Ирина. – Ну да, как-то так все и было. Ты понимаешь, я от волнения там наплела такого… Прикинь, рассказала ему идею с рок-группой, он сразу загорелся, а я тут вспомнила, что ребятам не понравилось и попробовала сразу сдать назад. Мол, рокеры такие капризные, у них все время гастроли, в рекламе они сниматься не любят, хрен убедишь… И вот тут он эти деньги достал. Прямо пачку!

– А для начала, давай посчитаем наш бюджет, – предложил я. – И будем ювелирнейше честны. Прямо до копеечки. Дашков может деньгами швыряться, не считая, но мы это сделаем вместо него, поняла?

– Да, – кивнула Ирина.

– Так что каждый шаг, каждую спичку, каждый оплаченный чих заносим в отчетную ведомость, – сказал я. – И при встречах с Дашковым ты будешь эту самую ведомость предъявлять. Мол, вот, Константин Геннадьевич, на производство рекламного ролика вы нам выделили полторы тысячи баксов, обменный курс в банке такого-то числа составил столько-то рублей за доллар, вот справка об обмене. На такую сумму был закуплен реквизит. Вот чек. Поняла?

– Да, – Ирина снова кивнула.

Насколько я знал, Дашков вроде бы в бандитских разборках особо не испачкался. Но во-первых, я так себе специалист по бандитским разборкам девяностых, а во-вторых – сам Дашков может и не был, не замечен, не состоял, но за ним вполне может стоять какая-нибудь крыша. Так что с этими котлетами денег лучше быть предельно аккуратными. Ну, это помимо того, что заказ нужно выполнить идеально и в срок, конечно.

– Все отлично будет, – я подмигнул Ирине. – Мы же отличная команда, давай, ловим тренд и снимаем сливки!

– Что ловим? – переспросила Ирина.

– Волну ловим, – махнул рукой я. – Как серферы на Гавайях.

Я встал с кресла и изобразил руками, что балансирую.

– Доставай деньги, давай считать, – сказал я. – Оценим бюджет, прикинем гонорары, составим список нужного, раскидаем локации пристрельно.

– Да, точно, – Ирина шумно выдохнула. – Давай!

Разговор с Джамилей прошел предсказуемо. На новость о том, что я увольняюсь, она схватилась за голову, заахала, что, мол, бросаю их, несчастных, на произвол судьбы, где же она теперь такого замечательного работника найдет, вот это вот все. Предложила условия получше, мол, к зарплате еще процентик от проданного добавим, может быть? Но в целом, расстались без драм. Я честно пообещал отработать еще недельку, чтобы нового продавца нашли. На том и порешили, в общем. После работы и перед репетицией я заглянул в цех к матери, чтобы ей сообщить о бесславном завершении моей карьеры рыночного торговца. Мама утащила меня в столовую обедать и долго пытала, чем это таким я занялся, что мне больше не требуется зарплата. Я на пальцах объяснил. Она с вполне серьезным видом выслушала. А рекламными роликами так даже и заинтересовалась. Логично, у нее так-то вполне налаженное производство, даже какой-никакой собственный бренд.

– Надо же, какими интересными делами ты занимаешься, оказывается, – мама одобрительно покачала головой. – А я-то думала, что ваши музыкальные фокусы – это просто хобби такое. Молодцы!

– Стараемся, мама, – я чмокнул мать в щеку и встал. – Ладно, помчался я к своим. Про рекламный ролик для одежды подумай. Ну или можно показ моделей устроить, у меня же теперь есть целый, можно сказать, ночной клуб.

– Бывшее овощехранилище, надо же, – усмехнулся мама. – Господи, как мир-то меняется, не уследишь!

– В исторические времена живем, – усмехнулся я. – Все, я побежал!

Кажется, эта заводская столовка все еще держится только за счет того, что мама тут развернула свое производство. На остальной территории завода становилось все пустее. Тут и в самом начале, когда я в первый раз тут оказался, жизнь не кипела, а с началом девяносто второго появилось стойкое ощущение вымирания. Казалось, что даже здания прямо на глазах ветшают…

«Что-то умирает, что-то рождается…» – философски подумал я, сбегая по лестнице в подвал.

«Ангелочки» играли. Что-то забойное и громкое, даже стены тряслись. Пожалуй, с басухой и «поливоксом» даже тупые «сатанинские» песни, с которых меня воротило с самого начала, зазвучали вполне пристойно. Во всяком случае, это уже не звучало как детсадовский утренник в стиле «хэви-метал»…

– Привет, братва, – махнул всем рукой я, когда замолкла протяжная соляга, которой зафиналил песню Кирилл.

– А мы тут новую аранжировку пробуем, скажи, звучит, а?! – проорал Бельфегор. Понятно, почему проорал. От такой громкости и оглохнуть недолго.

– Вы, главное, завод не обрушьте своими децибелами, – хохотнул я. – А то здание старенькое, не выдержит. Кто нас потом из-под завалов вытаскивать будет?

– Слушай, я тут думал насчет денег на билеты до фестиваля… – проговорил Астарот и подошел ко мне. – У матери есть знакомый, он как-то предлагал подработку на погрузке-разгрузке. Если постараемся, то может быть…

– Ага, там у него таких желающих – миллион, – пробурчал Бегемот, выбираясь из-за барабанной установки. – Я слышал, что там целая мафия, и всяким наглым новичками, решившим примазаться к такой жирной подработке, морды с порога бьют.

– Так если знакомый устроит, то с чего бы нас кто-то бить будет? – насупился Астарот.

– Он же нас не на пустое место примет, – ухмыльнулся Бегемот. – Кого-то выгонит, кто там все время работает, а нас возьмет. Думаешь, эти «кто-то» такому повороту событий обрадуются? Подкараулят у выхода и вломят по первое число.

– Ты сам-то что-то предложил вообще? – огрызнулся Астарот.

– Блин, пожрать бы чего… – вздохнул Бегемот. – Вов, у тебя ничего нет случайно?

– Ах да, – усмехнулся я. – Из столовой шел, зачем-то захватил пирожков, подумал, вдруг пригодятся.

– О! А с чем пирожки? – оживился Бельфегор тоже. – А то я примчался прямо с консультации, а утром проспал…

– С начинкой, – хмыкнул я. – Народ, у меня есть одно предложение. Сейчас вы прожуете, и я вам его озвучу.

«Ангелочки» похватали из бумажного пакета пирожки и принялись сосредоточенно их поглощать. Бегемот пытался что-то говорить с набитым ртом, но что именно, было не разобрать.

– Ну что, все пожрали? – уточнил я, заглядывая в опустевший пакет. – Значит так. Для нас есть работа. Она все еще нас дожидается, несмотря на то, что Астароту в свое время она не понравилась. Я помню, что Саня был против съемок в рекламе, но сейчас у нас немного изменились обстоятельства.

Астарот гордо выпрямился, в глазах у него засветился прямо-таки праведный гнев.

– Саня, стоп! – я приложил палец к губам. – Тихо! Прежде чем ты что-то скажешь, посмотри, пожалуйста на вот эту сумму.

И я развернул перед лицом Астарота листочек в клеточку с написанными на нем цифрами.

Глава 7

– Что это? – после продолжительного молчания спросил Астарот.

– Это гонорар, Саша, – елейным голосом ответил я.

– А ты двумя нулями не ошибся? – Астарот продолжал смотреть на бумажку, будто там могло от его взгляда что-то поменяться. Ну, там, на секунду отвернется, и волшебная астрономическая пока что по нашим меркам сумма возьмет и исчезнет.

– Ничего себе… – Астарот мелко заморгал, тряхнул головой, а потом снова уставился на бумажку. – Да быть такого не может!

– Может, Саня, – кивнул я. – Все именно так, никакого подвоха. Это наша с вами поездка в Питер на «Невские берега». С какой-то гостишкой, едой, взносом и даже останется чуть-чуть на проставиться после.

– Астарот, ну пожалуйста! – Бельфегор молитвенно сложил руки. – Снимать будет Стас! Мы же с ним уже работали, он отличный оператор! Все круто будет, честно!

– На вагонах мы точно столько не заработаем… – ошарашенно пробормотал Бегемот, заглядывая Астароту через плечо.

– Это отличное предложение, – осторожно сказал Макс. – У меня был один вариантец, как денег раздобыть, но лучше вот так, потому что… В общем, у меня все неочевидно…

– А нас точно не кинут? – подозрительно спросил Астарот.

– Точно, – усмехнулся я. – Могу даже деньги показать. Даже больше скажу. Если сейчас мы откажемся, то я помчусь кабанчиком в рок-клуб, чтобы найти других желающих покривляться на камеру. Потому что…

– Да все! Все! – Астарот шумно выдохнул. – Ты меня убедил!

– Ура! – Бельфегор подпрыгнул и кинулся обнимать Астарота. – Я сразу говорил, что надо соглашаться! Еще тогда!

– Кстати, внезапно, нет, – ухмыльнулся я. – Если бы Саня тогда дал добро, то мы бы получили сильно меньше. А из-за того, что он уперся, как капризная старлетка, заказчик и швырнул в нас совсем уж неприличной суммой.

– А сценарий тот же? – спросил Бегемот. – Ну, там, сцена, концерт, поклонники… Вот это все?

– Да, это рабочий вариант, – кинвул я.

– Там же тогда сцена нужна нормальная, – задумчиво проговорил Бельфегор. – Наш ДК профсоюзов не подходит… Будет смотреться не как рок-концерт, а… как не знаю что. Даже в «Буревестнике» лучше. Но там со светом проблемы… Можно в театре ночью опять договориться. Если дым-машину запустить, то…

– Снимать будем на «муке», – сказал я.

– Оооо… точно же! – Бельфегор закатил глаза.

«Мука» или, если по-официальному «дом культуры новокиневского мелькомбината» была местом легендарным в своем роде и очень специфическим. Про этот городской феномен я узнал по чистой случайности, еще в своей прошлой жизни, когда учился в седьмом классе, кажется. Ну или около того. Я куда-то ехал, но заблудился. Сел не на тот автобус, он куда-то свернул и завез меня в какой-то дремучий частный сектор на берегу Киневы. И посреди приземистых одноэтажных домиков возвышалась махина новокиневского элеватора. Водитель автобуса поступил со мной жестоко. Доехал до конечно, высадил и умчался в неведомую даль. А я остался посреди вот этого самого «нигде» из одноэтажных домов и бетонного исполина, теоретически заполненного изнутри пшеницей. Я потоптался на остановке, понял, что никакого нового автобуса не предвидится, а тот, что меня привез, вообще, скорее всего, приехал сюда по ошибке. Ноги мои от мороза свело, ветром сдувало шапку, в общем, все семью семь удовольствий в одно лицо. Я сунулся к калитке частного дома, но тут же отпрыгнул, потому что забор затрясся от удара мощных лап сторожевой собаки. Которая высунула над забором свою гигантскую башку и басом залаяла. Делать было нечего, я поплелся искать спасения в эту высотную громадину. Просто она была ближе всех, до остальных многоэтажек, в подъездах которых можно было укрыться от холода, виднелись где-то совсем уж на горизонте.

В общем, нашел я неприметную дверь, рядом с которой висело две таблички – «библиотека» и «дом культуры». И – о чудо! – оказалось не заперто. И, что самое смешное, пусто. Первые минут пять я просто скромно стоял в тепле и отогревался. А потом меня разобрало любопытство, и я пошел на разведку. Ну, раз уж так получилось, что меня занесло в какие-то неведомые места, глупо будет их не исследовать.

Первая часть дома культуры не принесла никаких сюрпризов – обычное такое казенное учреждение. Узкое фойе, бетонный пол с мраморной крошкой, даже какие-то кадки с папоротниками, типа тех, которые в поликлиниках стоят. В дальней части фойе – небольшая сцена. Тоже привычного такого вида, разве что на мой не очень искушенный взгляд, там было многовато светомузыки для такой крохотной эстрады. Из странного и необычного, что не вписывалось с моей точки зрения в образ заштатного дома культуры, была правая стена этого помещения. Ее от пола до потолка занимала громоздкая черно-серебристая конструкция, назначения которой я не понимал. Ну и еще было несколько неподписанных дверей, соваться в которые я не решился. Но аборигенов поискать было нужно, потому что я так-то реально не понимал, где я нахожусь, и как отсюда выбраться к знакомым местам. Так что я покричал, резонно предположив, что раз открыто, значит кто-то тут все-таки должен быть. И вот тут-то со мной и случился культурный шок. Потому что эта самая громоздкая конструкция с громким гулом откатилась в сторону, оказавшись здоровенными воротами на рельсах. И за ней открылся… портал в другой мир. Там был концертный зал. Небольшой совсем, меньше даже стандартного кинотеатра. Но совсем другой. Он был черный и металлический, весь потолок закрыт паутиной металлических конструкций с кучей самых разных источников света. Ну а сцена была похожа… ни на что из того, что я видел на тот момент в реальности. Это была настоящая такая рок-сцена, только в миниатюре. Как в западных клипах и записях с концерта. Именно на таких сценах бесновались, вытворяя с гитарами всякое разное, культовые рок-музыканты. И пока я обалдело на все это смотрел, со сцены по ступенькам сбежал мужичок средних лет и спросил: «Пацан, ищешь кого?»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.