Ведьма и инквизитор
Изгои двух миров – 1

Пролог

– Мамочка, тебе плохо? – дергала малышка Лия Аниту за подол платья.

Боль скрутила такой силы, что даже ответить дочурке не получалось. Но вскоре она отступила, давая короткую передышку и тоскливое ожидание новой волны.

– Лиана, позови отца, он в сарае, за домом, – погладила Анита дочку по золотистым волосам, вымученно улыбаясь. – С мамочкой все будет хорошо, не волнуйся. Беги, – подтолкнула она малышку к двери.

И вовремя отослала ребенка – тело скрутила боль вдвое сильнее прежней. Аж дыхание в груди сперло. Но и после нее наступила вожделенная передышка.

– Ани, Лия сказала… – умолк на полуслове Герт, вбежав в дом. – Ани?.. – лицо мужа покрыла бледность.

– Лия, доченька, поиграй во дворе, – торопливо проговорила вбежавшей за отцом малышке Анита. – Маме с папой нужно поговорить.

Долго уговаривать сорванца не пришлось – как только получила разрешение от родителей, так сразу же умчалась во двор, излюбленное место для игр. Но продолжить разговор с мужем Анитее помешала новая боль. Она же заставила женщину согнуться пополам, выдавливая из груди хриплый стон.

– Что, началось? – поддержал жену Герт, подводя к тахте. – Ты сядь, посиди, а я пока за травницей сбегаю…

– Стой! – изо всех сил сжала Анита шершавую ладонь мужа. – Нельзя звать бабку Инзу.

– Как же нельзя? Она ж одна повитуха в селе. Кого же тогда ты хочешь, чтобы я позвал?

– Никого, – встала Анитаа с тахты, вытирая со лба пот. Снова наступила пауза, но и эта станет короче прежней. Схватки усиливались, становясь всё мучительнее и длиннее. А передышки между ними превращались во всё более крохотные. Роды обещали быть скоротечными. Но, наверное, так даже лучше. – Сами справимся, – немного виновато посмотрела Анита на мужа. – Готовь чистые простыни и вскипяти воду…

– Да ты в своем уме, женщина?! Как сами-то? – изумился Герт. – Что за блажь такая взбрела тебе в голову?

– Перехаживаю я, сильно, – выдавливала из себя по слову Анита, на этот раз невзирая на боль. – Опасно…

– Перехаживаешь? Но?..

– Запутала я тебя, специально, чтоб не сболтнул кому по глупости или спьяну. Прости.

Создатель! Как же больно! Сил нет терпеть, да не кричать. Даже стонать слишком громко Анита опасалась. Да и малышку Лиану боялась напугать. Как и сказать лишнего при ней. Четыре года, смышленая уже. И слова у нее за языком плохо держаться. А ну, как разнесет услышанное по селу. Тогда точно не миновать беды. Анита и с первой дочкой, пока носила её в утробе, на всякий случай обманывала мужа. На всякий случай… Потому и считалось, что Лия родилась раньше срока.

– Это… наследуется в роду… В моём такие рождались уже. Прабабка была ведьмой, да сгинула, едва родила мою бабушку, – посмотрела Анита на мужа влажными от слёз глазами. И плакала она сейчас вовсе не от боли. – Прости, – покаянно повторила, – да иди уже, сделай, как прошу.

Только бы не родить слишком быстро! Только бы Герт успел, – молила Анита создателя, и тот её услышал.

Роды были мучительными. Выходя, малышка сильно порвала промежность матери. Но и это Аниту мало волновало. Герт дрожал, но чётко выполнял всё, что велела ему жена. И вот на свет появилась девочка со светящимися янтарными глазами, позволяя матери расслабиться и освободиться от последа. И пуповину Анита перерезала сама, не желая ещё и это вешать на мужа. Ну а уж обтер малышку Герт сам, немного придя в себя. Очень уж он боялся, что помрет жена при родах. А еще надеялся, что народится пацан. Но нет, его мольбы Создатель не услышал, видно.

– А её глаза?.. Они всегда будут такими? – испуганно пробормотал Герт, когда они с женой вместе рассматривали спеленутую новорожденную.

– Они сейчас изменятся, смотри…

И верно – глаза малютки менялись стремительно. Из светящихся янтарных они стали обычными детскими – непонятного цвета и мутноватыми. А малышка вдруг пронзительно закричала.

– Настоящая бунтарка родилась, – с улыбкой взяла Анита дочурку на руки и успокоила возле груди. – Назовем её Нария – живучая, значит. И будем молиться Создателю, чтобы помог нам схоронить ее от людских глаз.

– А её глаза?.. – снова испуганно посмотрел Герт на жену.

В его роду не рождались ведьмы. Да и на своем жизненном пути он с такими не встречался. Потому и не знал ничего про них.

– В полнолуние, в момент пробуждения они у нее будут светиться. И нам с тобой нужно сделать так, чтобы ни единая живая душа об этом не узнала. Даже Лия, до поры до времени, пока не научится держать язык за зубами. Ну и еще будем молиться, чтобы научилась малышка контролировать свой дар, ведь даден он ей совсем не Создателем, а коварным злым роком.

Герт промолчал, да и что тут скажешь. Анита же с ласковой улыбкой склонилась над новорожденной, провела большим пальцем по крохотному теплому лобику и тихо проговорила:

– Будь счастлива Нария, несмотря ни на что!

Глава 1

Лунный свет проник в укрытие. Скупой вороватый, но такой чарующий. На противоположной от Нарии стене проступили неясные очертания пока еще не понятно чего.

– Покажи мне будущее, моя вечная спутница, – шепотом обратилась девушка к луне, замирая и трепеща где-то глубоко внутри себя.

Луна никогда не обманывала. Но правда всегда страшила, особенно сейчас, когда будущее казалось чем-то далеким и несбыточным. У Нарии было только «здесь и сейчас». Весь мир её сузился до тесного наспех сделанного укрытия, одного из многих, в которых пряталась она уже больше недели. Пряталась от всех, ведь верить нельзя было никому. Вокруг укрытия простирался густой темный лес, куда бежала она из отчего дома. О том, что ждет ее впереди, не знал, наверное, даже Создатель. Хотя, он-то, как раз, знает всё и обо всех. И только он мог устроить так, что жизнь Нарии висела на волоске. Но чем она такое заслужила? – этот вопрос не переставал терзать девушку. Почему она, которая старательно жила по совести и правилам?..

Тени на стене начали меняться, и Нария напряженно следила за ними. Темное пятно в центре становилось шире и выше, но пока еще Луна не показала ей ничего определенного.

– Я ведь могу не понять тебя, да? – снова прошептала девушка. Глаза уже слезились от напряжения. Пара слезинок скатилась по щекам, но Нария даже не заметила. – Лучше ли это для меня или хуже?..

Если впереди поджидает опасность, то, наверное, про неё лучше не знать, если избежать её все равно не получится. Так думала Нария. А если всё будет хорошо, то ничего конкретного Луна ей и не покажет. А тени всё менялись, пока на стене не проступил довольно чёткий силуэт. Это был мужчина в длинном плаще с капюшоном, и что-то Нарии подсказывало, что вовсе он ей не друг. Да и ни единого друга в этом мире у неё не осталось.

Луна снова скрылась за тучами, забирая с собой картинку будущего. Нария вздохнула и откинулась на холодную стену, закрывая глаза. Как же она устала! Устала прятаться, петлять по лесу, меняя укрытия. Заметать следы, рискуя использовать магию. И как же ей хотелось вернуться в отчий дом! К своей семье – такой родной и такой далекой сейчас.

Слёзы подступили к глазам, но их Нария всегда считала признаком слабости и жалости к себе. С раннего детства она запретила себе плакать и сейчас не дала пролиться слезам. Жалеть себя – последнее дело. Хочешь выжить – борись. Если потребуется, то сражайся со всем миром. Именно этому её научил отец – быть сильной. Но какой же слабой она чувствовала себя сейчас. И это полнолуние… Оно и дома-то бередило душу, внушая неясные страхи. А уж сейчас и вовсе мешало уснуть.

– Пора спать, – пробормотала Нария, взмахом руки затушив магический огонь.

Укрытие погрузилось в темноту – луну снова спрятали тучи. Но так даже лучше, спокойнее.

Ложе было жесткое и колючее. В этой части леса росла почти сплошняком хвоя. И разве что таких веток получилось натаскать. А накрыла их Нария своим плащом, в который и укуталась как следует. Ночная прохлада уже вовсю воцарялась в укрытии, а оставлять на ночь огонь нельзя было – по нему вычислить её проще всего.

Нария закрыла глаза, опасаясь, что долго придется ждать сна, но как ни странно уснула почти мгновенно. И сразу же пробудилась от громкого пения лесных птиц – ранних голосистых пташек. Утро… Эта мысль лишь мелькнула в голове девушки, пока еще зрению не вернулась ясность. И сразу же она разглядела высокий мужской силуэт, нависающий над ней и закрывающий собой свет. Пророчество луны на этот раз сбылось слишком быстро, – опалила мозг отчаянная мысль.

– Вот ты и попалась, ведьма! – потянулись к ней чьи-то руки, и сразу же опять наступила тьма.

Глава 2

Неделей ранее

Дарнир смотрел на Содмона Мердария и осознавал, что с каждым годом службы в ордене этот старикашка становится ему всё более неприятен. Порой даже весь его вид вызывал приступы тошноты, как вот сейчас, когда собрание вот-вот начнется. Ему же больше всего хотелось наведаться в отхожее место, ну или просто убраться куда подальше от этого зала с высоченными потолками и длинным столом. Желательно на свежий воздух, где нет этой спертости и запаха крови.

В последнее время Дарнира преследовала скука. Не спасали от нее ни прогулки верхом, ни чтение любимых книг. Не отвлекало от скуки и ведение домашних дел, которые Дарнир взял на себя, когда отец решил удалиться на покой, а старший брат Ирлий не пожелал изменить светской жизни. Счета семьи были в порядке, дань поступала регулярно. Доходы росли, ибо вкладывал деньги семьи Дарнир с умом. И с перепиской всё было идеально. Ведение дел семьи уже тоже давно стало чем-то обыденным и скучным.

В орден королевской инквизиции Дарнир вступил уже давно. И первое время он рьяно брался за любые поручения, отлично исполнял их все и радовался похвале. Но как-то очень быстро убедился, что система, которая должна быть направлена на очищение мира от скверны, на самом деле прогнила изнутри уже очень давно. То, что он считал злом в чистом проявлении, орден хитро использовал в собственных интересах и интересах короля. Всем тут заправляли алчность и жажда власти. А во главе всего стоял Содмон Мердарий – главный инквизитор королевства и доверенное лицо короля. Уже очень старый и не менее жестокий. Порой жестокость Содмона шокировала Дарнира до глубины души. Даже его, который считал, что ведьмам нет места на одной с ним земле.

Взгляд Дарнира скользнул вдоль стола, пробежался по скучающим лицам инквизиторов. Все они были уже в том возрасте, который принято считать почтенным. Все как один смотрели на Дарнира свысока и с чувством собственного превосходства, потому как был он тут единственным молодым. И многие не скрывали, полагая, что работа эта не для юных мужей, что для нее нужно созреть, испытав вредноносность существования ведьм на себе. Никому и ничего Дарнир доказывать не собирался, он просто делал свое дело, считая его правым. Но за годы службы в ордене так и не смог с кем-то сблизиться до приятельских отношений. Разве что, с Марлом Совром, сидящим сейчас по правую руку от Дарнира. Этот представитель знати казался ему наиболее умным и наименее жестоким из всех. Иногда с ним даже интересно было побеседовать о разных вещах. И некоторые его взгляды совпадали со взглядами Дарнира. Всё их общение сводилось к редким беседам в садах инквизиции, но не более.

– Пора начинать наше собрание, почтенные, – проговорил главный инквизитор, закончив, наконец, рыгать и выпускать газы после плотного обеда, должно быть. Делать последнее было его излюбленным занятием, как полагал Дарнир. И получалось у него это громко и до дрожи омерзительно. – Все вы, наверное, знаете, что несколько дней назад было полностью уничтожено маленькое поселение в Овражной долине…

О том, что село сгорело дотла Дарнир знал, потому как Овражная долина располагалась неподалеку от фамильного особняка Лидорских. Люди поговаривали, что загорелся сначала один дом, и очень быстро огонь перекинулся на другие дома. Ночь стояла жаркая и дул сильный ветер – самые благоприятные условия для пожарища. Почти все жители поселения сгорели во сне. И весть об этой трагедии быстро облетела весь округ.

– …И что-то мне подсказывает, что это дело рук ведьмы, – продолжал Содмон.

Дарнир напрягся. Об этом он не подумал, что в поджоге может быть виновна какая-нибудь ведьма. Хотя, чего еще можно ждать от этих жалких и беспринципных созданий?

– Охрана, приведите ведьму! – велел Содмон замершему у дверей в зал вояке, сопровождая реплику властным жестом и даже не удостаивая охранника взглядом.

Вояка умчался выполнять приказ, только пятки засверкали. Здесь Содмона Мердария боялись все, даже садовник.

Дарнир уже знал, кого увидит буквально через несколько мгновений. Он даже не успел додумать мысль, как дверь снова распахнулась и охранник ввел в зал уже не молодую, но всё еще красивую и статную женщину. Ведьма Фила, работающая на инквизицию, а точнее находящаяся в пожизненном плену в обмен на жизнь и сотрудничество.

Ведьма шла с гордо поднятой головой, несмотря на сдерживающие магию кандалы на руках и ногах. Взгляд ее ярко-зеленых глаз скользил поверх голов инквизиторов и не выражал ничего, кроме скуки. Ни боли, ни отчаяния, ни страха… В чёрных волнистых волосах, спадающих на плечи и спину, Дарнир подметил больше седых волос, чем было их, когда видел он ведьму в последний раз. Не сладко ей в плену инквизиции, это уж точно. Да и кому понравится томиться в подвальной клетке, каких много в этом замке. Но лишь клетка Филы не пустовала никогда, все остальные временно бывали заняты ведьмами, пока их не увозили к месту казни. А мест таких было несколько в королевстве. Где-то ведьму сжигали заживо, прилюдно. В другом городе – вешали на глазах у горожан, жаждущих зрелищ. А в Карлаце – столице королевства ведьм обезглавливали, и на процессе этом обязательно присутствовал сам король. Было еще одно место, маленький город Мэмюрдель, где ведьм перед казнью пропускали через «очищение», что по сути было изощренными пытками, истязаниями. Этого Дарнир не одобрял и не понимал – зачем мучать ту, кого и так собираются лишить жизни?

Филу усадили на стул с другого конца длинного стола заседаний. И даже с этого места она умудрялась смотреть прямо перед собой, ни видя никого. Вернее, Дарнир подозревал, что видит и подмечает она, как раз, всё, но по ней и не скажешь.

– Расскажи нам всем, Фила, что и кого ты видела намедни? – громко обратился к ведьме главный инквизитор.

Вот тогда взгляд её глаз скользнул на него, а потом и «пробежался» по остальным членам ордена. Показалось Дарниру или нет, что на нем ведьма задержалась? И еще ему почудилось, что губы её дрогнули то ли в усмешке, то ли в улыбке…

– Я видела ведьму, молодую красивую… – певуче заговорила Фила. Голос её неизменно зачаровывал Дарнира против воли. Сильный он был, громкий, но в то же время мягкий и ласковый, словно усыпляющий. Странное сочетание, но безумно приятное слуху. И так он действовал не на него одного, если даже морщинистое лицо Содмона словно разгладилось, когда ведьма заговорила. – А еще пожарище. Пылающие крыши домов, человеческие вопли… – на лицо ведьмы набежала тень, а глаза вдруг затуманились, становясь белесыми. Это значило, что она снова видит то самое сожжение поселения.

Дарнира охватила дрожь, словно он сам увидел всё глазами ведьмы. Неприятные предчувствия кольнули душу.

– Эта ведьма сожгла поселение? – снова раздался голос Содмона, а Фила вздрогнула, очнулась.

– Да! Это она! – сухо произнесла ведьма, глядя прямо в глаза главному инквизитору. И сомнений не осталось, что говорит она правду.

– Ты уверена? – хитро прищурился Содмон, склоняя голову набок.

– Я всегда уверена в своих видениях.

– И ты знаешь эту ведьму?

– Я выяснила, кто она такая.

– Так поведай нам… – велел Содмон, но с таким видом, что сразу становилось понятно – он знает уже ВСЁ. По всей видимости, с ведьмой Филой у него состоялась приватная беседа ранее.

– Неподалеку от овражного поселения живут семьи суконщиков и скорняков. Эта ведьма из рода полынников – Нария, младшая дочь скорняка Герта.

Повисла тишина, но ненадолго.

– Увести! – распорядился Содмон, пренебрежительно махнув рукой в сторону Филы. Дарнир успел заметить, как губы ведьмы искривились в ехидной ухмылке, а глаза полыхнули ненавистью. Но длилось это лишь короткий миг.

Когда охранник вывел Филу из зала, главный инквизитор выдержал еще одну паузу – подлиннее, обводя всех медленным тяжелым взглядом.

– Вы всё слышали. Ведьма сожгла поселение, за что будет сурово наказана. Кроме того, её семья укрывала ведьму. Но…

Дальше выяснилось, что подозрения Дарнира оказались верны. Содмон не сегодня узнал, кто та ведьма. За ней еще накануне был отправлен отряд королевских стражников, но она и её семья успели покинуть поселок. Никто из жителей не ответил стражникам на вопрос, куда же скрылась семья из рода полынников.

– Меня не так сильно интересуют родные ведьмы, хоть и на их поиски уже брошен отряд, как сама ведьма. Уверен, что заметает следы она в одиночку, чтобы еще сильнее не осквернять жизнь своей семье. И изловить её – наш священный долг перед Создателем, – возвёл Содмон глаза к потолку. – На поиски ведьмы отряжаю самого молодого члена нашего ордена – Дарнира Лидорского. Выследишь её, убедишься, что это именно она, тем более что скоро полнолуние, и доставишь её в Мэмюрдель.

На последних словах главного инквизитора Дарнир вздрогнул. В том, что поимкой ведьмы займется именно он, не сомневался, но Мэмюрдель… Городок этот расположен на другом конце королевства. Путь туда очень неблизкий. И всё это время он должен находиться рядом с ведьмой? И самое главное – как ему не убить ведьму раньше, чем доставит её в нужное место?

Глава 3

Еще парой дней ранее

– Крей, сколько можно звать тебя? Иди уже к столу, обед стынет, – в который раз выкрикнула из-за стола мама, а брат даже не отозвался. – Да чем он там так занят? – всплеснула мама руками и хотела уже отправиться на поиски сына, но Нария её остановила.

– Сиди, мам, я сама приведу его, – проговорила она сквозь зубы и выбежала из столовой.

Вот точно сейчас поколотит этого оболтуса! Сам не есть и другим не дает насладиться вволю маминым фирменным супом с потрошками. А проголодалась Нария сильно, помогая отцу обрезать шкурки хорьков. Все пальцы, вон, об ножницы стерла, пока лентяйка Лия делала вид, что помогает маме на кухне, а Крей и вовсе не понятно где шлялся и чем занимался до самого обеда. И сейчас вот вернулся, а в столовую не торопится.

Крей был младше Нарии на год. И в общем-то с братом они дружили, а уж в детстве и вовсе были не разлей вода. Но временами, как вот сейчас, Крей Нарию неимоверно бесил. Особенно, когда она видела, как нервничает из-за него мама.

Брата нигде не было – оббежала Нария все комнаты.

– Где же он? – пробормотала, выходя во двор. Но и тот пустовал.

Недолго думая, Нария «включила чуйку», как сама она назвала эту свою особенность. Достаточно было как следует подумать о ком-то, как сразу же она видела место, где он находится. Так вот Крея она «увидела» у дороги, на выезде из поселка. И разговаривал он с соседом – дядькой Лойдом.

Дом их стоял близко к окраине села, и Нария побежала за братом через кукурузное поле. Добежать не успела – брат заметил её голову, мелькающую среди высоких толстых стеблей со спелыми сочными початками, и повел себя странно. Зачем-то замахал руками, как припадочный, наспех простился с соседом и помчался к ней, рискуя убиться початками кукурузы.

– Быстро бежим домой! – не дал Нарии Крей даже слова сказать. Схватил за руку и потянул в обратную сторону.

– Да что с тобой такое?! – вырвала Нария руку уже во дворе. – Чуть не угробил нас…

– Дядька Лойд сказал такое!.. – почему-то испуганно таращился на неё Крей. – Идем в дом, – снова схватил её за руку.

– Пусти! Сама могу ходить, – оттолкнула его Нария и первая вошла в дом. Но в столовую Крей вбежал первый.

– Мам, пап, дядька Лойд встретил юродивого Пекра, и тот сказал, что в поселок пылит отряд королевской стражи. А главный их говорил что-то про нас, – выпалил Крей. – Вроде как, едут они к нам, по нашу душу.

Первый раз Нария видела брата таким испуганным. Обычно он не боялся ничего, даже самого страшного или опасного. Еще и мама повела себя странно.

– Герт, быстро в погреб! – выскочила она из-за стола. – Ты знаешь, зачем… Лиана, Нария и Крей, у вас есть пять минут, чтобы взять из своих комнат что-то нужное и важное для вас. Пять минут! – страшно-тихим голосом повторила она, сопровождая всё это лихорадочно горящим взглядом. – Я возьму наше с отцом… Через пять минут встречаемся на заднем дворе!

Эти пять минут показались Нарии чем-то одновременно и длинным, и коротким. Она взяла свою любимую книгу и ожерелье, которое подарили ей мать с отцом на восемнадцатилетие. А больше ничего ценного у нее и не было. И душу буквально разрывало чувство тревоги, горя и отчаяния.

– Уходим в лес! – только и сказала мама, когда все вышли на задний двор, кто с чем. Свою поклажу Нария завернула в пуховый платок, который просто первый попался под руку. У отца за спиной висел объемный мешок, чем-то набитый до верху. Мешок поменьше несла мама.

Еще пять минут ушло, чтобы добежать до леса, никем не замеченными, и скрыться в его тени. Потом еще минут десять мама быстро вела всех вперед, заводя в чащу. И лишь потом остановилась, скинула на землю мешок и повернулась к остальным. Рядом с ней всё то же проделал отец и показался он Нарии постаревшим лет на десять.

– Мам, пап, что происходит? – едва не плакала Лиана. – Почему мы бежим из дома?

– Ты права, Лия, туда мы больше никогда не вернемся, – посмотрела мама в сторону поселения, оставшегося далеко за лесом. – Потому что королевская стража может ехать к нам только по одному делу – за Нарией, – вздохнула она и с тоской в глазах посмотрела на младшую дочь. – Я знала, что время это настанет, потому и приготовилась к бегству заранее. И сейчас мы с тобой должны будем расстаться, дорогая, – приблизилась она к Нарии и взяла ее руки в свои теплые и такие родные.

Плакать хотелось со страшной силой, но Нария не позволила пролиться ни слезинке.

– Ты будешь прятаться в лесу так долго, сколько потребуется, пока не минует опасность быть схваченной, – сухо говорила мать, словно на автомате. И лишь глаза её блестели невыплаканными слезами в сумраке леса. – На одном месте не оставайся дольше одного дня и одной ночи. Петляй, запутывай следы. Магию используй с осторожностью, по ней тебя легко вычислят. Выживи любым способом, поняла меня?! – больно сжала она руки дочери.

– А вы?.. – только и смогла выдавить из себя Нария.

– А мы пойдем своим путем, – словно сдулась вдруг мама, сгорбила спину и плечи. Как будто в ней сломался тот железный стержень, что держал её спину прямой долгие годы. – За нас не волнуйся. Но и знать тебе, куда мы направляемся, не нужно.

– Я пойду с Ри! – выпалил Крей. – Негоже ей одной по лесу шастать!

– Нет, – опустил отец тяжелую ладонь на плечо сына. – Этот путь она должна проделать в одиночестве. Такова её судьба, видно, – блеснули слезы в его добрых и усталых глазах.

В горле Нарии стремительно разрастался ком. Дышать становилось всё сложнее и сложнее. Но плакать она не будет, ни за что!

– Луна тебе в помощь, дочка, – крепко обняла и поцеловала её мама. – А Создатель… Что ж, будем надеяться, что и он не оставит тебя без своей защиты. Прощайтесь с сестрой, – посмотрела она на Лиану и Крея.

Лиана разрыдалась, и именно такой, заплаканной и несчастной, осталась в памяти Нарии. Брат едва не раскрошил зубы, когда стискивал Нарию в объятьях. Милый надежный Крей – спутник всех её детский игр и шалостей. Видно, и об этом ей теперь суждено вспоминать в одиночестве. Если, конечно, выживет с помощью или без Создателя. Когда отец прижимал её к груди, Нария постаралась навсегда запечатлеть в памяти его запах. Ну а мама… Мудрая, порой излишне суровая, но всегда такая любящая и справедливая. Её Нария точно никогда не забудет.

– Мы еще свидимся? – только и спросила Нария напоследок, когда мама отдавала ей мешок поменьше. В нем, оказывается, она собрала немного провизии на случай бегства.

– На всё воля Создателя. И найти нас ТЫ сможешь всегда. Прощай дочка, – отвернула она от себя Нарию и легонько подтолкнула в сторону леса. – Иди быстро, не оглядываясь.

И Нария пошла.

Глава 4

– Лия, хватит уже ворочаться! Сама не спишь и остальным не даешь, – проворчала мама, отворачиваясь на другой бок.

– Уснешь тут, – буркнула Лиана и слезла с топчана, на котором едва помещались они с матерью вдвоем.

На полу, на охапке соломы устроились отец с Креем. Оба уже крепко спали. Да и мама мерно посапывала, пока Лия не разбудила её, страдая от бессонницы. Вымотались все за день. Ужинали наспех, чтобы поскорее уснуть и дать отдохнуть натруженным ногам. Лия тоже устала, но сон почему-то не шел.

Хлипкая дверь протяжно скрипнула, когда вышла Лия на крыльцо. Ночь встретила полной луной и влажной духотой.

Как там Нария? – промелькнула в голове мысль, которая неизменно вызывала у Лианы грусть. Не очень-то они были близки с сестрой. В раннем детстве Лия ревновала родителей к Нарии, всё ей казалось, что любят они младшую сестру сильнее. Потом родился Крей, и у Нарии как-то быстро с братом появилось гораздо больше общего, чем с сестрой. А потом Лия узнала семейную тайну и как-то вовсе стала сторониться Нарии. Не потому что не любила – боялась сближаться, чтобы не выдать её, наверное. Но сейчас ей не хватало младшей сестренки – привыкла она жить с ней бок о бок. Да и вообще от привычной жизни почти ничего не осталось. Вот и мать с отцом словно подменили – улыбка теперь на их лицах не появлялась, всё больше хмурились да думали о чем-то своем. Они и между собой говорили мало.

Сорочка липла к телу, и Лия сняла её. Родные спят, а кто еще её может увидеть обнаженной в глухом лесу? Постелив сорочку на ступень местами прогнившего крыльца, девушка опустилась на неё и подставила кожу едва заметному ветерку, что временами шевелил листву. Но даже так дышать стало легче.

Вот уже неделю они бродят по лесу. Ну не бродят, ладно, а идут всегда в одном и том же направлении – на запад. На вопрос дочери, куда именно, мама отказалась отвечать. Только и сообщила, что путь их еще продлится с неделю, а потом… потом, по её словам, им должно стать намного легче. Если, конечно, раньше их не схватят королевские стражи.

На ночлег они никогда не останавливаются в одном и том же месте. Да они и на привалы-то тратят не больше часа, чтобы отдохнуть и перекусить. А ночуют чаще под открытым небом. Это вот сегодня им повезло набрести на заброшенную охотничью хижину. Но такая удача случилась впервые за всё время странствий.

Тишину ночного леса нарушало лишь пение одинокой птички. И не спится же ей…

Откуда ни возьмись появилось желание прогуляться. Ночью. В чаще леса. Лиана и сама себя не понимала, когда натягивала обратно сорочку и спускалась с крыльца. Она лишь сделает несколько шагов от хижины. Что в этом особенного? Далеко точно не пойдет, лишь пара шагов… И идти будет всегда прямо, чтобы не заблудиться. Вернуться обратно будет просто, также по прямой.

Запоздало мелькнула мысль, а водятся ли в этом лесу дикие звери? Отец охотился, конечно, но возвращался обычно с зайцами, да хорьками. Один раз добыл небольшого кабанчика, что вовремя попал в капкан. Водятся ли тут волки и медведи? Да и какая разница, если она скоро повернет обратно? Дикого зверя услышит издалека, на то он и дикий.

Какой-то звук привлек внимание Лианы. Чуждый лесу, посторонний. И это точно не рычал какой-то зверь. Девушка остановилась и подождала, когда звук повторится. Стон ли это? Неужто человеческий? И раздаётся он откуда-то совсем рядом.

Лия свернула немного вправо, когда стон повторился, и почти сразу же на что-то наткнулась. Это был человек, мужчина. И когда носок ботинка Лианы уперся в него, он снова застонал. Как же не вовремя спряталась за тучи луна! Ничего же не видно.

– Эй… Вам плохо? – с трудом заставила себя Лия заговорить, склоняясь над стонущим.

В ответ он лишь еще более протяжно застонал. Видно, ранен он…

Лия присела возле мужчины, и тут на её счастье выглянула луна. В тусклом свете получилось увидеть мужской силуэт с неестественно вывернутой ногой. Создатель! Да он попал в капкан, как зверь какой-то. И как же его угораздило?

– Я вам помогу, слышите? – пробормотала Лиана, шаря по земле руками в поисках палки. Нужно разжать зубцы капкана, и тогда получится освободить ногу. – Но и вы мне помогите, очнитесь уже, – прижала она ладонь к мужскому лицу, а потом и хлопнула по щеке не очень сильно.

Палка нашлась, а одновременно с этим и раненный пришел в себя.

– Помогите сесть, – попросил он, и голос его Лиане понравился.

Он снова застонал, когда Лиана помогала ему сесть и опереться спиной на себя.

– Дайте палку, – нащупал он её руку.

– Давайте…

– Я сам! – вырвал он у неё палку.

Лия не видела, что он там делает, но получалось у него явно плохо. Один из стонов даже перерос в рычание. Но вскоре раздался лязг металла, и что-то большое мужчина отбросил в сторону.

– Полагаю, что нога ваша сильно пострадала, – проговорила Лиана. – Нужно обработать и перевязать рану. Есть кто-то поблизости, кто может это сделать?

– Если бы был, как по-вашему, валялся бы я тут без сознания? – в мужском голосе послышалась усмешка.

Лиана и сама понимала, как глупо прозвучал её вопрос, но все равно стало обидно.

– Чтобы получить помощь, вам придется встать и пойти со мной, – сухо отозвалась она.

– Пойти? Но куда? Вы живете в дремучем лесу?

– А вас сейчас только это волнует? – возмутилась Лиана. – Не всё ли равно, где я живу? Я вам предлагаю помощь и только.

Она резко встала. Оставшись без опоры, мужчина снова повалился на землю и глухо застонал.

– Простите, – смутилась Лиана. – Вот моя рука, – протянула она руку в темноту (луна уже снова спряталась).

Видно, зрение у раненного было гораздо лучше, чем у нее, руку Лианы он нашел сразу же. А вот поднять его на ноги получилось с трудом, Лия аж взмокла.

– Можете опереться на меня, – подставила она плечо, запоздало осознавая, насколько мужчина крупнее неё.

С великим трудом довела Лиана незнакомца до охотничьей хижины, хоть и была та совсем рядом.

– Ждите здесь, – усадила она его на крыльцо, а сама метнулась в хижину за всем необходимым. Мать с отцом заранее позаботились о том, чтобы взять с собой обеззараживающую настойку и чистую холстину, на всякий случай. Кто бы мог подумать, что помощь потребуется совершенно постороннему человеку.

Глава 5

Дарнир не предполагал, что за поганой ведьмой ему придется гоняться больше недели. Обычно на выслеживание и поимку уходило не больше суток. Мегарис – артефакт, улавливающий малейшие проявления магии, отлично справлялся со своей задачей. И настигнуть ведьму не составляло труда – они ведь все как одна недалёкие и мнящие себя всемогущими. Свою нечистую магию используют практически везде, ибо без неё не представляют собой ровным счетом ничего. Но эта ведьма… То ли она совсем слабая оказалась, то ли особо хитрая. Вряд ли слабая, раз получилось у нее спалить целое поселение. Что же касается хитрости, то и в неё Дарнир особо не верил. Скорее всего, просто удача на этот раз была не на его стороне.

В первый же день слежки он уловил магию ведьмы, но мегарис привёл его лишь к пустующем месту ночлега негодной. Она успела уйти и схорониться так, что еще сутки артефакт её не чувствовал. И так случилось еще дважды. А уже наступило полнолуние, и времени в запасе оставалось не так и много. Лишь когда ночное светило полное ведьму легко уличить, как и получить неоспоримые доказательства её принадлежности к этим отбросам общества. Потом придется действовать иначе, проявить изобретательность. Но и этот факт Дарнира не печалил, а скорее, злил.

Перед тем, как отправиться на выполнение задания, у него состоялся не самый приятный разговор с братом…

– Неужели опять собираешься гоняться за ведьмой? – хохотнул далеко не трезвый Ирлий, вернувшись из клуба за полночь.

«Клуб настоящих мужчин» – так называлось излюбленное заведение брата, которое он посещал чуть ли не каждый день. Там он играл в карты на деньги и общался с женщинами легкого поведения. Если бы не тот факт, что все финансы семьи контролировал Дарнир, то, наверное, Ирлий очень быстро промотал бы их состояние. Но на его содержание выделялась хоть и не малая сумма, но та, на которую Дарнир мог себе позволить не обращать внимания. Хочется брату так жить, пусть. Уже давно Дарнир оставил попытки вразумить Ирлия. Одно не оставляло в покое – то, что пил брат тоже много и каждый день. И это явно отражалось на его здоровье и уме.

– Представь себе, – отозвался Дарнир.

Он уже собрался в поход, упаковав всё необходимое в удобную дорожную сумку. Дал распоряжение конюху, чтобы к рассвету оседлал для него лошадь. Оставил список заданий для своего помощника в управлении делами. И собирался поспать несколько часов перед дорогой, как заявился Ирлий и попросил составить ему компанию за кружкой эля. Пить Дарнир отказался, но все же решил немного побыть с братом. В последнее время общались они не так часто. Да и домой брат почти всегда возвращался, когда Дарнир уже спал. А пробуждался, когда Дарнира уже не было дома. За редким исключением, каким и стал этот вечер.

– И не надоело тебе тратить время на это отребье? – скривился Ирлий. – Всех не истребишь. Да и плодятся они слишком быстро, – тут же усмехнулся.

– Но одной, все же, скоро станет меньше, – ответил Дарнир, не желая и дальше развивать эту тему.

Отношение брата к службе в ордене было известно Дарниру. Инквизиторов короля Ирлий считал бестолковыми фанатиками. Естественно, никогда он так не называл младшего брата. Но почему-то Дарнир не сомневался, что подобная снисходительность была связана с родственными узами и крохами того тепла, которое еще сохранялось между ними. С годами общего у него с братом оставалось все меньше и меньше. Разве то, что оба они пока еще не выбрали себе спутницу в жизни, чем сильно огорчали престарелого отца. Мать же умерла, когда Ирлию было десять, а Дарниру восемь лет. Сгорела от чахотки за каких-то два месяца.

– Не узнаю я тебя… – рассматривал Ирлий Дарнира со странным выражением на лице. Слишком трезвым для изрядно пьяного. – В кого ты превратился? Если бы не знал точно, что тебе всего двадцать четыре года, решил бы, что передо мной сидит древний старик в шкуре молодого мужчины. Когда ты в последний раз смеялся, брат?

Когда? Дарнир и сам уже не помнил. Наверное, тогда, когда он еще был счастлив. Но за четыре года изменился не только он.

– Я тоже не узнаю тебя, Ир, – не остался Дарнир в долгу. – Когда ты в последний раз был трезвым?

– А зачем? – хмыкну брат. – Быть трезвым скучно, в голову лезут всякие мысли.

– Например, какие?

Сколько помнил себя и брата, Ир всегда казался Дарниру даже слишком веселым и беспечным. Не думал, что что-то может его тяготить. Правда, раньше он не увлекался горячительными напитками. Даже не переносил их на дух. А пить начал… после смерти Саяны, однако. И произошло это четыре года назад. Именно тогда Дарнир и поступил на службу в орден.

– Это неважно, – тряхнул головой Ирлий. – Всякие… – задумчиво повторил, рассматривая жидкость в своей кружке. – Плюнь на это задание, брат! – неожиданно горячо проговорил, глядя на Дарнира покрасневшими глазами.

– Что на тебя нашло, брат? – усмехнулся Дарнир.

– Считай, что у меня плохие предчувствия. Хватит уже гоняться за ведьмами. Просто живи…

– Просто жить я уже никогда не смогу, – встал Дарнир с кресла. Разговор с братом неожиданно стал для него в тягость. Да и пора было спать. – А вот ты сможешь, если захочешь. Бросай пить, брат. И женись уже на радость отцу…

Он уже вышел из холла, когда до него донесся голос брата:

– Каждый по-своему бежит от правды.

Интересно, от какой такой правды бежит Ирлий? – подумалось тогда Дарниру, но как-то мимоходом.

И вот сейчас, пробираясь по ночному лесу, ведомый мегарисом, руны на котором слабо мерцали от едва заметной магии, Дарнир снова вспомнил тот разговор с братом. Не потому ли, что и его не оставляли предчувствия? Только, о чем именно они предупреждали, он не понимал.

Близился рассвет. Времени оставалось не так много. Но свечение мегариса становилось всё ярче. А это значило одно, что он почти у цели.

Укрытие ведьмы Дарнир заметил не сразу – оно умело пряталось среди кустов, в небольшой скальной расщелине. И как только Дирнир приблизился к ней, так сразу же мегарис погас. Значит ведьма тут еще, и именно ее магия делает её незаметной для артефакта.

Дарнир достал из сумки аметистовый браслет и надел его себе на запястье. Он защитит его от магии ведьмы, если та каким-то образом вырвется из-под контроля. Но на случай того, чтобы этого не случилось, у него был ошейник из черного обсидиана – мощный поглотитель магии, который всегда использовался при поимке ведьм. Как только он наденет на ведьму этот ошейник, так сразу же она окажется в его полной власти. И пусть тогда сколько угодно молится на свою луну или воет на неё как загнанная волчица.

Ведьма спала. Не проснулась даже тогда, когда надевал на неё Дарнир ошейник. Разве что, шевельнулась во сне, да пробормотала что-то непонятное. Оставалось только дождаться её пробуждения.

Устроившись на полу пещеры, Дарнир замер в ожидании. Луна быстро бледнела в первых рассветных лучах. И когда в пещере стало достаточно светло, получилось разглядеть ведьму.

А она совсем молодая, – сделал Дарнир неожиданное для себя открытие. Ему и в голову не пришло поинтересоваться возрастом ведьмы. А подспудно он полагал, что на такие злодеяния, как сожжение целого поселения, способны только более зрелые ведьмы, особо обозленные жизнью. Что ж, тем хуже для неё – лучше уничтожить её сейчас, чем дать ей возможность заматереть и стать еще сильнее.

Дарнир отвернулся от ведьмы, чувствуя, как загорается в нем ненависть. Порой сдерживать себя было очень сложно, как вот сейчас, когда под оболочкой невинности он видел чёрную от злобы душу. И больше всего ему хотелось убить ведьму сейчас, во сне. Но тогда он нарушит приказ, а ведьма эта отделается слишком легко. И даже Мэмюрдель сейчас не казался Дарниру слишком суровым выбором главного инквизитора.

Ведьма перевернулась на спину и открыла глаза. Сонный взгляд её проскользил по укрытию и остановился на Дарнире. Кожу опалило расплавленным янтарем. А вот и доказательство её вины – неоспоримые, как то, что вода в море соленая.

– Вот ты и попалась, ведьма, – не заметил он, как проговорил вслух, прижимая два пальца к солнечному сплетению пленницы. Одно нажатие, и теперь уже беспомощная ведьма потеряла сознание. В таком состоянии она пробудет достаточно, чтобы отволочь ее к лесному тракту, на котором Дарнир оставил лошадь. О повозке он тоже позаботился заранее, приобретя ту в родном поселении ведьмы.

Глава 6

Разбудила Нарию боль во всём теле. Острая и настолько нестерпимая, что от малейшей попытки пошевелиться девушка громко застонала. И только потом осознала, в каком вообще положении находится.

Связанную по рукам и ногам, с непроницаемым мешком на голове и кляпом во рту её кто-то и куда-то вез. Последнее она поняла по сильной тряске. А крохи воздуха, проникающие сквозь толстую ткань мешка, говорили о том, что лежит она в открытой повозке.

Первым делом Нария попыталась сбросить путы с рук и ног при помощи магии. Здраво рассудила, что раз её уже поймали, то таиться ей теперь не от кого и не за чем. Но каково же было разочарование, до жгучих злых слез на глазах, когда поняла, что магия в ней «спит», причем непробудным мертвым сном. И только тут она почувствовала на себе ещё один посторонний предмет – что-то ощутимо сдавливало ей горло. Уж не эта ли удавка мешает ей колдовать?

Очень осторожно Нария снова попыталась пошевелиться. Новый приступ боли в каждой точке тела заставил застонать еще громче. Но попыток заставить кровь снова струиться по жилам Нария не оставила, медленно разрабатывая пальцы рук и ног, плечи, спину, живот, шею… Пока, наконец-то, боль не отступила, а она не смогла сесть. Правда со связанными за спиной руками получилось сделать это у нее далеко не сразу. Но получилось, и теперь она сидела в повозке, прислоняясь спиной к бортику. Так и воздуха под мешок стало проникать немного больше. Какое-то время Нария позволила себе отдышаться и подумать.

Судя по всему, её выследили и поймали. Вспомнился разговор с мамой, когда ей было лет десять. Тогда Нария спросила у мамы, почему ей приходится от всех скрывать, что она не такая как все.

– Запомни раз и навсегда, что в мире есть люди, которые охотятся на таких, как ты, – объяснила ей мама. – Называют их великой инквизицией. В наших землях это орден королевской инквизиции. Кто такой король, ты знаешь…

– А что нужно этой инквизиции или королю от таких, как я?

– Ничего. Они… – мама замолчала и явно какое-то время боролась с собой. Нарии даже показалось, что собирается она заплакать. – Они очень страшные люди. Запомни, инквизитор – твой самый злейший враг. Очень могущественный враг. И он может сделать так, что жизнь твоя окажется очень коротка. Потому ты и должна таиться от всех, не только от них. Человеческие языки бывают очень длинны, а у инквизиторов повсюду есть уши…

Тогда Нария поняла одно, что инквизиция – зло. И разговор этот с мамой вспоминала часто. Но лишь с годами она окончательно осознала, что же именно мама тогда ей пыталась втолковать. А то, что если ведьма попадает в лапы инквизитора, то живой оттуда она уже не вырвется. И как Нария ни хоронилась, ни скрывала от людей свою магию, именно это с ней и произошло.

Сколько она пробыла без сознания? Что сейчас – все еще утро, день или скоро ночь?.. На эти вопросы ответа не было, но судя по тому, как затекло её тело, схватили её уже довольно давно.

Повозка дернулась и остановилась. Послышались голоса:

– Сдаются ли тут комнаты на ночлег?

– И комнаты, и харчи… всё есть, господин. Позвать хозяина?

– Зови.

Кажется, они остановились возле постоялого двора. А комнатой интересовался ее пленитель. Это значит одно – близится ночь. Вот она и получила ответ на один из многочисленных вопросов.

– Что желает добрый господин? – в голосе говорившего Нария различила нотки подобострастия. Значит ли это, что её пленитель благородного происхождения?

– Комнату, ужин, сухое стойло и сено для коня.

– А в повозке у вас не… человек ли?

Повисла пауза, после чего подобострастия в голосе хозяина постоялого двора прибавилось. А еще Нария уловила примесь страха.

– О!.. Какая честь! Прикажете приковать ведьму цепями в подвале?

– Нет! Она пойдет со мной, – коротко отозвался тот, кто и оказывал эту самую честь.

Нария чувствовала себя довольно странно. Вот вроде же она должна бояться, предвидя скорую смерть. Но именно приближения смерти она и не испытывала, либо же она всеми силами старалась в неё не верить. И коли на ночлег этот «господин» останавливается в придорожной забегаловке, значит ли это, что путь им предстоит не такой уж и близкий? Если так, то можно попытаться найти возможность сбежать. Да хотя бы сегодня ночью, когда «господин» будет крепко спать.

Послышался лязг металла и неприятный скрежет. Нария поняла, что распахнули ворота, куда и въехала повозка. И почти сразу же её грубо сдернули и кинули на землю. Она упала, больно ударилась локтем и бедром. Но даже звука не сорвалось с её губ.

– Вставай и иди сама, – не менее грубым рывком поставили её на ноги.

И хотела бы Нария ответить, да мешал кляп. Но промычать у неё получилось. Следом от кляпа её освободили, просунув руку под мешок.

– Можешь говорить.

– Куда идти? Я же ничего не вижу… – прохрипела Нария. В горле пересохло и саднило. Еще захотелось чихнуть, что она и сделала довольно громко.

– А как же твое внутренне око? Ах, да, оно же дремлет под властью чёрного обсидиана, – в голосе говорившего послышалась издевка. – Я поведу тебя, – стальные пальцы сжались повыше локтя Нарии, причинив новую боль.

Так вот, что за удавка у нее на шее – черный обсидиан. Нария слышала про такие. Из них обычно люди делали амулеты, защищающие от магии. Иногда закапывали небольшие камушки в огороде или хлеву, оберегая урожай и скотину… Но про то, что этот камень может полностью поглотить магию, Нария узнала впервые. Теперь она даже не «чувствовала» свою семью, как привыкла делать это каждый день. И теперь она потеряет их след, как и связь с ними. Это печалило больше всего.

Путь их был совсем короткий, но два раза Нария споткнулась и едва не упала, не удержи её все та же сильная бесцеремонная рука.

Три ступеньки скрипучего крыльца, и вот они вошли в пропахшее прогорклым маслом и пивом душное помещение, где были люди. Все они замолчали при их появлении. А потом кто-то выкрикнул:

– Ведьма!

И все разом загалдели. А тот, кто держал её за руку, торопливо поинтересовался:

– Комнаты на втором этаже? Лестница там?

– Там, мой господин…

– Быстро веди!

Но все же, что-то ударило Нарию по голове. Кто-то метко запустил в них чем-то твердым. Вернее, целился этот кто-то явно в неё и не промазал. Но на новую боль она уже даже внимания не обратила, почувствовав, как по виску стекает что-то теплое. Кровь?

Введя Нарию в комнату, пленитель её снова грубо толкнул. Опять она упала и отползла к стене. Вставать не собиралась, опасаясь, что закончится это новым падением.

– Распорядись, чтобы подали ужин сюда.

– На одного?

– На двоих.

– Господин, не собираетесь же вы кормить эту…

– Я сказал – на двоих!

– Как прикажете.

Хлопнула дверь, и в комнате повисла относительная тишина. Крики с первого этажа если и доносились сюда, то очень отдаленные. Гораздо громче звучали мужские шаги, которыми пленитель мерял комнату, видно что-то обдумывая. Но длилось это недолго, вскоре он приблизился к Нарии.

– Встань, – велел.

– Зачем? Чтобы вы меня снова толкнули? – даже не подумала она подчиняться. Злость в душе боролась с апатией. Слишком часто за короткое время ей этот мужчина сделал больно.

И он же предпочел не тратить время на разговоры – снова грубо и ощутимо поставил её на ноги, провел через комнату и к чему-то привязал её правую ногу. А потом… Нария даже не поверила сначала. Потом он стянул с её головы мешок.

Как только глаза привыкли к тусклому свету в комнате, так сразу же она смогла рассмотреть пленителя.

А он молодой, – удивилась Нария. Почему-то она ожидала увидеть кого-то постарше и пострашнее. И если бы не символ королевской инквизиции чуть ли не во всю грудь, то, наверное, мужчину этого можно было бы назвать симпатичным. Но симпатичных инквизиторов не бывает, в этом Нария не сомневалась. И симпатичные не могут разглядывать другого человека с такими нескрываемыми презрением и ненавистью. Такое выражение делало его лицо отталкивающим.

– Мне нужно в уборную, – пробормотала Нария, невольно отворачиваясь, не в силах и дальше выносить его взгляд.

– Ночной горшок к твоим услугам, – кивнул он куда-то в угол комнаты и неприятно усмехнулся. – А еще тебя не мешает отмыть, а то несет от тебя, как от сточной канавы.

Глава 7

Магда лежала на спине в центре огромной кровати. Голова закинута. Белокурые волосы разметались по подушке. Глаза были закрыты, а с губ срывались стоны. Стоны наслаждения.

Тонкими немного нервными пальцами она теребила соски на своей пышной груди. Ноги, согнутые в коленях, широко раскинула, позволяя голове раба устроиться между ними, чтобы как следует вылизать её ненасытную «горошину».

– Почему так медленно? Быстрее давай! – нахмурилась Магда, глядя на мускулистое смуглое и обнаженное тело раба. – Еще быстрее! – велела, когда он увеличил скорость работы языка. Но и этого оказалось мало. – Создатель! – в раздражении закатила Магда глаза. – Толку от твоей красоты никакого!

Она убрала руки от груди, и тут же кончики пальцев засветились голубым. Стоило только им погрузиться в волосы раба, как по телу его прошла судорога, вызвавшая вой боли.

– Работай быстрее, если хочешь, чтобы стало легче, – презрительно выплюнула Магда, раскидывая ноги еще шире. – Доставь меня к вершине прямо сейчас.

Раб старался изо всех сил. Ему было нестерпимо больно. Вылизывая клитор ведьмы, он безостановочно подвывал. У Магды же его страдания вызывали лишь улыбку. Её страсть и чья-то боль отлично сочетались на пути к оргазму.

– М-м-м, – протяжно и громко простонала ведьма, выгибая спину и хватаясь руками за металлические прутья в изголовье кровати. – О да! – выкрикнула еще громче и обмякла. – А теперь слижи мой сок, милый, – заметно подобрела она и даже погладила раба по черным шелковистым волосам. – Ты славно потрудился.

В дверь покоев главной ведьмы негромко постучали как раз в тот момент, когда раб закончил её вылизывать и сполз с кровати на пол, оставшись там стоять на коленях и с опущенной головой.

– Кто там? – даже не подумала Магда прикрыться. – Проваливай! – велела рабу, и тот все так же на коленях поспешил к двери.

Ланира – правая рука главной ведьмы даже не посмотрела на раба, когда тот покидал комнату. Вместо этого она поспешила к кровати Магды со словами:

– Один из пленных сбежал!

– Кто? – села Магда и накинула на бедра простыню, оставляя грудь обнаженной.

– Начальник поискового отряда – Марбер.

– Когда?

– На рассвете.

– И я узнаю об этом только сейчас?! – налились голубые глаза Магды алым, и она медленно встала с кровати, останавливаясь рядом с Ланирой.

– Не хотела тревожить тебя раньше времени. Отправила за ним наших лучших ищеек, но следы его затерялись в лесу. Связь с ищейками разорвалась, – испуганно потупилась Ланира. – Прости, Магда…

А ведьма её уже не слушала, расхаживая по комнате и думая о своем.

– Скажи, следить за Марбером ведь было поручено Гуяре?

– Да, – кивнула Ланира. – Она следила за его темницей, носила ему еду.

– Приведи её в сауну через полчаса. Хочу потолковать с ней, – вкрадчиво проговорила Магда и погладила Ланиру по вьющимся рыжим волосам. – А сейчас иди, дорогая, мне нужно побыть одной, – указала она помощнице на дверь.

Когда Ланира ушла, Магда приблизилась к большому овальному зеркалу, занимающему чуть ли не половину стены в её покоях. Взгляд её лениво скользнул по своему отражению, подмечая всё сразу. Грудь теряет былую упругость, несмотря на все старания. Пока ещё она пышная и привлекательная, но не за горами то время, когда грудь отвиснет и никакая магия не поможет ей вернуть былую красоту. Талия уже не такая тонкая, а живот – плоский. Ноги… Что ж, к ногам пока претензий нет – они все такие же стройные, как и раньше, правда, несколько полноваты на её взгляд. Кожа пока еще чистая, без единого пигментного пятна. Но чего ей это стоит! А вот лицо… Магда подошла ближе к зеркалу. Пристально вгляделась в свое лицо. Заметив крохотную морщинку на переносице, прижала к ней палец и разгладила с помощью магии. С утра уже она такое проделывала, с другой морщиной. И появляться они стали слишком часто. Трудно в сорок пять лет выглядеть на двадцать пять. Много сил и магии приходится затрачивать на собственную внешность. Да и век ведьмы хоть и дольше человеческого, но ненамного. И лишь асарель – камень вечной молодости может продлить жизнь или даже подарить бессмертие, но он уже много веков считается утерянным артефактом.

А еще благотворно на внешности сказывается секс. И заниматься им Магда предпочитала чаще, чем раз в день. Иногда, как вот сейчас, ей не хотелось проникновения в лоно, а просто получить быструю разрядку. И рабы с этим отлично справлялись. Среди них у Магды были и любимчики, как вот этот красавчик Фрид. А какой у него большой член – просто загляденье. И работает он им лучше, чем языком, чего уж там. Ну и в постели с Фридом Магда иногда забывала даже о том, что он всего лишь ничтожный раб – человек.

Губы Магды презрительно изогнулись. Сдернув с кресла халат, надев его и наспех подвязав, ведьма выскочила за дверь. Её ждала сауна с сухим и жарким паром и прохладная купель, и гнев её падет на головы побегушек, если не успели всё это приготовить.

Сауна уже была прогрета, а девушки-банщицы замерли у входа в ожидании главной ведьмы. Сначала Магда напарилась как следует. Не побрезговала и душистыми вениками, которыми банщицы её знатно нахлестали. А потом долго нежилась в купели, любуясь разноцветными сталактитами. В это время Ланира и привела Гуяру. Магде хватило единственного взгляда на ведьму, чтобы понять, что именно она повинна в побеге пленника.

Гуяра была не самой сильной ведьмой и далеко не красавица. Не так давно она примкнула к клану, потому что не могла больше скрываться среди людей. На лице ведьмы начали вырастать бородавки, и если бы она не ушла из города, то в скором времени её точно кто-нибудь сдал инквизиции. А это смерть. Ну и Магда пожалела Гуяру, приняла в клан. И даже от бородавок помогла избавиться. Правда красивее от этого коротконогая и широкостная девушка не стала.

– Рассказывай, дорогая, – ласково велела Магда, глядя на Гуяру холодными глазами. От взгляда этого молодую ведьму пробрала дрожь, а лицо покрыла бледность.

– Ч-что р-рассказывать, госпожа?

– Как помогла сбежать Марберу?

Гуяра молчала, испуганно вращая глазами в поисках поддержки. Но поддержать её тут было некому – банщицы смотрели в пол, боясь даже дышать громко, а Ланира с безучастным видом разглядывала стену сауны.

– Что, приглянулся тебе стражник? Что ж, он хорош собой. Из него получился бы красивый раб, – задумчиво рассуждала Магда, после того, как погрузилась под воду с головой и вынырнула. – А ты ему понравилась? Ты в зеркало-то на себя давно смотрела?! – повысила она голос, искривив губы в усмешке. – Что он тебе пообещал – жениться? – тихо рассмеялась Магда.

– З-замолвить словечко перед королем, – пролепетала бедняжка, которая уже дрожала всем телом.

Смех Магды стал громче. И смеялась она долго, пока резко не оборвала смех.

– Глупая курица! – зло процедила сквозь зубы. – И ты поверила? Думаешь, король тебя помилует? Тебя – единственную из всех???

– Я… он…

– Закрой свой рот! – рявкнула Магда так, что даже Ланира вздрогнула. – Отныне ты не скажешь больше ни слова, – медленно проговорила Магда и сделала едва уловимый жест рукой. Глаза Гуяры стали огромными, а рот открывался и закрывался, но ни единый звук из него не вылетал. – Дать ей десять плетей!

Ланира приблизилась к купели и прошептала:

– Магда, она вряд ли выдержит десять магических плетей.

– Сдохнет – ей же лучше. А если нет, то вырви ей язык и отпусти на все четыре стороны, – ответила Магда помощнице и встала в купели во весь рост. – И больше ты не ведьма, – посмотрела на едва держащуюся на ногах Гуяру, вытянув вперед руки.

Тело молодой ведьмы подняло над полом сауны, и вся она засветилась разными цветами. Когда свечение собралось в один шар, Магда притянула его к себе и разбила в руках, только искры посыпались.

– Больше ты не сможешь позорить род ведьм, тупица! Увести её и исполнить наказание! – велела она Ланире.

Глава 8

– Ну и зачем ты его сюда притащила? Чего вообще тебе взбрело в голову шастать по лесу, да еще и ночью? – грозным шепотом выговаривала дочери Анита, бросая косые взгляды на бледного спящего мужчину. – Что нам теперь с ним делать? И самим как быть?

– Мам, ну не могла же я его там бросить, – вздохнула Лиана.

Она и сама понимала, что подвела семью. Но кто ж знал, что раненному вдруг станет настолько плохо. Еще и выяснилось, что не спал он уже несколько ночей к ряду. Вот и сколько он теперь проспит? И в каком состоянии проснется?

Ногу ему Лиана обработала. Рана хоть и выглядела страшной, но вроде как не успела воспалиться. Но состояние незнакомца пугало – по всей видимости, организм его был сильно истощен. Это ж сколько он скитался? Или же он от кого-то убегал? Последнее особенно пугало, ведь и они бежали от реальной угрозы. И чьи-то еще проблемы могли сильно осложнить их путь.

– Ладно, подождем, когда он проспится, – махнула рукой мама. – Все равно застряли тут на весь день. И где отец с твоим братом? Почему так долго? – обеспокоенно посмотрела она на дверь.

Отец с Креем отправились на охоту с утра пораньше, как только выяснилось, что придется им задержаться в этой охотничьей хижине. Отец поворчал, конечно, но бросить раненного тут одного не смог, тем более спящего. Ну а Крею, кажется, было всё равно, идти ли дальше или сидеть на месте. Он вообще, казалось, потерял интерес к жизни после расставания с Нарией. Все время о чем-то думал, ни с кем практически не разговаривал и выглядел унылым до оскомины.

Мама вышла из хижины, чтобы подождать мужа и сына на крыльце, а Лия бесшумно приблизилась к спящему, разглядывая его лицо.

Волевое, широкоскулое… Нос с горбинкой, губы тонкие и плотно сжаты. Кажется, что он готов заскрежетать зубами то ли от ярости, то ли от боли. Хмурится временами, словно снится ему что-то неприятное. Сколько ему лет? На вскидку, примерно, не больше тридцати. Скорее даже меньше, просто весь он какой-то замызганный, и пахнет от него неприятно, давно немытым телом. Кто же он? И через что прошел? И какого цвета у него глаза? Последний мысленный вопрос даже насмешил Лию – вот уж совсем неважно, какого цвета глаза у незнакомца. Дались они ей. Гораздо важнее, когда он проснется, в каком будет состоянии, и смогут ли они дальше продолжить путь, распрощавшись со случайным встречным?

Отец с братом вернулись с небольшой, но добычей. Анита принялась распекать их, что так долго пропадали на охоте, что ей пришлось трижды вскипятить воду. Но вид двух зайчих тушек настроил её на миролюбивый лад. Обе она сразу же принялась ловко разделывать. Одну поставила вариться, а другую щедро засыпала солью впрок. Сегодня у них опять будет похлебка из зайца, сушеных овощей и крупы. Каждый день они такую и ели. Лия уже даже запах её с трудом переносила, но деваться некуда – кто ж виноват, что в этих лесах невозможно изловить другую живность. Да и кроме овощей и крупы из припасов у них ничего больше не осталось. А она бы сейчас с великим удовольствием полакомилась имбирным коржиком, к примеру, которые у мамы получались на славу. Но, видно, те времена, когда пекла мама коржиков гору и угощала всех соседей, остались в прошлом. Грустно стало Лие, хоть плачь. Слёзы-таки навернулись на глаза, и она поскорее выскочила за дверь. Если мама увидит, то снова рассердится, а расстраивать её Лиане не хотелось. И так, поди, вся душа изболелась за Нарию.

– Крей, что с тобой происходит? – опустилась Лия на крыльцо рядом с братом и толкнула его плечом. – Где мой веселый младший братик потерялся? – с грустной улыбкой добавила.

– А разве есть повод для веселья? – хмуро взглянул на неё брат.

– Нет, но твоё уныние заражает всех остальных, – немного даже разозлилась Лия. Ей сейчас нужна была поддержка и порция бодрости, но никак не чужое отвратительное настроение. Вдруг показалось, что их счастливая и большая семья разваливается на глазах. И скоро от неё ничего не останется.

– Не получается у меня… – отвернулся и тихо проговорил Крей.

– Что, не получается?

– Жить без Ри, не думать о ней постоянно. Вот как она там?.. Не могу избавиться от мысли, что попала она в беду. А мы тут…

– Что, мы тут? Разве ты не понимаешь, что уходить всем вместе было опасно? Да и ей одной в лесу легче затеряться, – вздохнула Лия. – Мне тоже её не хватает.

– А я так не могу! – лихорадочно выговорил Крей, шаря по лицу сестры взглядом в поисках поддержки. – Я чувствую, что со мной ей было бы проще убегать.

– Так чего же не пошел с ней? – зло фыркнула Лиана. – К чему теперь все эти стенания?

Она прекрасно понимала, что не сделал этого брат из-за родителей, подчинившись их воле. Но злость не хотела униматься в душе, изливаясь на невинную голову. И сразу же ей стало стыдно.

– Прости. Ляпнула со зла.

Но брат, кажется, даже не обиделся на неё. Слышал ли он её вообще? Или опять ушел в себя с головой? Вот и смотрит на неё так, словно и не видит.

– Ладно, пойду помогу маме, да проверю, как там раненный, – нехотя поднялась Лиана.

Еще и безделье сводило с ума. Дома всегда было чем заняться, здесь же все дни превратились в одинаковые, длинные и беспросветные. Знать бы ещё, когда это закончится? И почему мама держит в секрете, куда они направляются?

– Угу, – машинально кивнул Крей, снова уже глядя куда-то вглубь леса.

Анита хлопотала возле очага, а по хижине уже разносились ароматы похлебки. Завидев дочь, она снова заворчала:

– Воняет от него, жуть, – кивнула она на спящего. – Может, он нищий или бандит. Ты бы думала сначала, прежде чем что-то делать.

– Не похож он на нищего или бандита, мам. Ну ты сама посмотри… Не удивлюсь, если он из благородных, – снова вгляделась в лицо спящего Лия.

– Уф, не говори ерунды! Благородные по лесу не шляются и в капканы не попадают. Кликни брата – дров нужно натаскать. А то у меня огонь скоро погаснет.

Лия снова вышла на крыльцо, но на этот раз оно пустовало.

– Мам, а Крея нет, – вернулась она растерянная в хижину.

– А где же он? Тоже решил прогуляться по лесу? Ох, доведете вы нас до беды, помяни мое слово.

Но Лия не слушала мать, вспоминая свой разговор с братом. И чем дольше она размышляла, тем прочнее в голове укоренялась страшная правда.

– Мам, кажется, Крей отправился на поиски Нарии…

Глава 9

Нария жила в мире, полном любви и взаимоуважения. У неё была любящая семья. Самые лучшие в мире родители, замечательные брат с сестрой. С детства она привыкла трудиться не покладая рук. В её семье было так заведено – у каждого были свои обязанности, и никому даже в голову не приходило отлынивать от них. Ну кроме Крея, возможно, который единственный считался немного ленивым и строптивым в семье. Но все его так любили, что даже не сердились на него за это.

Такое чувство, как ненависть, Нария ни к кому и никогда не испытывала. Даже в те моменты жизни, когда скрывать свою особенность было тяжелее всего, когда приходилось призывать на помощь всю выдержку, осознавая несовершенство мира, в котором живет, она не испытывала ни к кому ненависти. Даже к инквизиции – её личному злу, живущему с ней бок о бок на протяжении девятнадцати лет.

И вот сейчас, сидя на полу в каком-то придорожном постоялом дворе, привязанная за ногу к толстой металлической трубе, глядя на мужчину, что, не обращая на неё внимания, словно её и нет в этой комнате, снимал с себя сначала верхнюю одежду, а потом и сорочку, она впервые испытывала это чувство. То самое, когда хочется призвать на помощь всю свою магию, чтобы стереть ненавистного человека с лица земли, не оставив о нём даже напоминания. И не просто стереть, а помучить его как следует перед смертью, заставить его искупить все грехи…

Этот мужчина заставил Нарию пройти через унижение, какого не испытывала за всю свою жизнь. Он заставил её справить нужду у него на глазах. Сил терпеть у Нарии уже не осталось, и она вынуждена была сесть на горшок под взглядом инквизитора. А он даже не подумал отвернуться – так и взирал на её позор сверху-вниз. И лицо его при этом не выражало ни единой эмоции. В точности так же он бы смотрел на молодую телку, оставившую после себя лепешку навоза. И как тёлку он держал Нарию за веревку, пока она делала свои дела.

Унижение лишь на долю секунды породило стыд, который сразу же перерос в жгучую ненависть. Теперь Нария знала, как это, когда ненавидишь кого-то люто, нестерпимо. В кончиках пальцев покалывала магия, прочно запертая черным обсидианом. Если бы не ошейник, то от инквизитора бы уже осталась горстка пепла. Никогда в жизни Нария никого не убивала. Напротив, ей всегда было жалко загубленной души, будь то человек или букашка… Жизнь она ценила превыше всего, осознавая, что дана она всем живым в награду за что-то. Но сейчас хотела убить, и мысль эта была ей приятна.

– Ешь, – поставил инквизитор перед Нарией тарелку с похлебкой и ломоть хлеба.

Сочные куски мяса так и притягивали взор. А пахла похлебка настолько аппетитно, что во рту обильно выделялась слюна. Нария её сглатывала незаметно и на похлебку старалась не смотреть. А есть хотелось очень. Сколько же она уже не ела нормально? Последнего зайца она поймала, кажется, вчера. А может, это случилось еще раньше. Перед тем, как устроиться на ночлег в укрытии, где её и нашел инквизитор, она поела лишь горстку ягод, да корень сельдерея, на который случайно наткнулась в лесу. А мясо… его она в последний раз ела дома.

– Ешь, пока я не влил в тебя похлебку силой, – с угрозой проговорил инквизитор. – Только такое тупое создание может морить себя голодом, когда перед ней стоит еда, – презрительно добавил.

Нария бросила на него косой взгляд. К тому времени он уже успел оголиться по пояс, и она заметила, как бугрятся у него под кожей мышцы. Он был намного выше неё и почти вдвое шире. Без магии справиться с ним у неё почти нет шансов. Если только не подвернется удобный момент и не поможет хитрость, которую Нария всю мысленно призвала на помощь.

А ведь в одном он прав – не в её интересах отказываться еды. Если ей что-то сейчас и нужно, то это силы. И не только физические. От сытной пищи и дух наш крепчает. И если для этого ей придется принять пищу из рук врага, то и это она сделает ради собственного спасения.

Нария взяла в руки тарелку, испытав блаженство от того, что похлебка была еще горячая. И какая же она показалась ей вкусная! Словно ничего вкуснее в жизни не ела.

Инквизитор уселся за стол и принялся размеренно хлебать свою порцию похлебки. Свой бокал он наполнил темно-красным вином. Нарии же сунул кружку с водой. Но и ей она была рада, поняв, насколько сильную испытывает жажду.

Тишину в комнате нарушал лишь стук ложек, да приглушенный звук, когда ставил инквизитор бокал на столешницу. Но вскоре в дверь постучали. Заглянула горничная и поинтересовалась, когда «господин» пожелает принять ванную.

– Можно уже наполнять, – коротко велел он.

– Тогда, через четверть часа можете спускаться в банную…

– Здесь!

– Желаете принять ванную в номере? – не сдержала горничная удивления.

– Именно это я только что и сказал, – припечатал её инквизитор тяжелым взглядом, под которым девушка заметно стушевалась.

– Поняла, – выскочила она за дверь, но вскоре вернулась с другой горничной. Вдвоем они внесли в комнату большое и явно тяжелое корыто, которое и наполнили горячей водой в несколько заходов, таская полные ведра.

За всем этим Нария наблюдала молча и тайком. Инквизитор, тем временем, закончил ужинать. Горничная очень быстро убрала со стола. Не забыла она прихватить и пустую тарелку Нарии, приблизившись к ней с опаской и бочком. Быстро схватила миску и умчалась из комнаты.

На полу сидеть было неудобно, жестко, но Нария понимала, что уже то хорошо, что инквизитор на какое-то время словно забыл про неё. Причем, в буквальном смысле забыл. Когда Нария поняла, что он собирается обнажиться полностью, чтобы принять ванную, то в первый момент опешила и не знала, куда деть свой взгляд. Но потом вспомнила, как глазел он на неё на горшке и решила ответить ему тем же. Когда мужчина стягивал штаны, она без стеснения принялась рассматривать его гениталии. Надо сказать, что вид мужского члена её не то чтобы впечатлил, нет. Она видела орган своего брата, правда, когда Крей был еще маленьким. Когда брат подрос, купаться они стали уже порознь. Наверное еще и потому член инквизитора показался Нарии неестественно крупным. И стоило ей только отвести от него взгляд, как она встретилась с презрительным взглядом инквизитора.

– Это лишь доказывает, что все вы шлюхи, – словно выплюнул он эти слова. – Видно, похоть в вас затмевает те крохи разума, что еще есть в головах… – отвернулся он, сверкнув накаченными ягодицами, и забрался в воду.

Подавив приступ невольной зависти (как бы и ей хотелось смыть с себя грязь и пот!), Нария призадумалась над очередной несправедливостью. Вот её только что обвинили в распутстве, а ведь она и член-то взрослого мужчины видит впервые. И об интимной стороне жизни мужчины и женщины знает очень мало. Все её знания сводятся к каким-то догадкам и собственным умозаключениям. И уж точно не её ему обвинять в похоти.

Ванну инквизитор принимал долго и со смаком. Несколько раз он погружался с головой под воду, а выныривая довольно отфыркивался. Должно быть, вода изрядно остыла, когда он соизволил выбраться из ванной. И снова Нария увидела его голым, даже не подумав отвернуться. Если она для него не человек, то и он для неё – тоже.

– Раздевайся и полезай в ванную. Сил нет терпеть твою вонь, – вздрогнула Нария от голоса инквизитора.

Что? Он предлагает ей искупаться в ванной, в которой только что плескался сам??? И, должно быть, снова собирается на всё это глазеть? И сколько еще унижений ей приготовила судьба?

– Ты глухая? Хочешь, чтобы я сорвал с тебя одежду? Тогда везти тебя дальше мне придется голой, – приблизился к ней мужчина, источающий запах чистого тела.

– Не хочу, – посмотрела на него Нария снизу-вверх. – Но еще меньше я хочу, чтобы кто-то смотрел на меня, когда купаюсь.

– Можешь забыть о слове «хочу». Для тебя оно умерло. Делать ты будешь теперь только то, что захочу я, пока я тебя не передам в надежные руки. А теперь встала! – повысил он голос.

И снова Нария подчинилась, чтобы спасти ту одежку, что была на ней. Не сомневалась, что угрозы инквизитора – не пустые слова. Не разденется сама, он порвет её одежду.

Стыд накатывал волнами, когда снимала с себя юбки, жакет, блузу… Пока не осталась перед инквизитором в чем мать родила. И тогда он не торопился отводить её к ванной, скользя по её телу задумчивым взглядом. Хотелось прикрыться, съежиться, но Нария стояла неподвижно. Оказывается, ненависть может стать еще сильнее, хоть казалось бы сильнее некуда. Но под взглядом инквизитора ненависть Нарии всё разрасталась. А пальцы уже не покалывало, а выкручивало со страшной силой.

Вода оказалась едва теплой. Она совершенно не согревала, а напротив. Стоило только Нарии забраться в корыто, как кожа сразу покрылась мурашками. Но она постаралась не обращать внимания ни на это, ни на то, что на нее продолжает глазеть инквизитор. Взяв мочалку и намылив ту щедро, она принялась тереть кожу, словно с грязью стирала с себя и липкий мужской взгляд…

Глава 10

Больше всех в жизни Крей любил свою сестренку Нарию. Она была ему не только сестрой, но еще и другом, доверенным лицом, опорой и поддержкой буквально во всём. Он же с раннего детства привык считать себя её защитником. Как часто он дрался с поселковыми мальчишками из-за Нарии. Из-за всего подряд, порой из-за малейшего пустяка – если даже ему просто казалось, что кто-то косо посмотрел на сестру. За это Нария его потом распекала, внушала ему, что так нельзя. Но через время все повторялось.

Всё произошло слишком стремительно. В момент расставания с Нарией Крей ничего, кроме злости на несправедливость, не испытывал. Он даже толком не попрощался с сестрой, как и не обнял её. Не поддержал, не успокоил… Повел себя как болван, избалованный ребенок. И только через время осознал, кого лишился в жизни. Понял он и то, на какую опасную тропу ступила Нария. Одна! Не имея ничего за плечами – ни помощи родных, ни крова, ни денег… Они ее просто вычеркнули из своей жизни, предали, заставив бороться с испытаниями в одиночестве. И эта мысль буквально убивала Крея, медленно, но уверенно сводя с ума. Ни о чем другом он и думать не мог. И чем больше времени проходило, тем хуже он себя чувствовал. От чувства, что предал самого любимого человека, дух его приходил в упадок. А вместе с ним и силы словно испарялись. И он отлично понимал, что мысль эта способна погубить его.

В то утро, когда Лия притащила из леса какого-то мужика, Крей словно прозрел. Отчетливо понял, что не может больше оставаться с семьей, плыть по инерции в попытке спасти собственную шкуру и бездействовать. Нария ушла без ничего, и Крей последовал её примеру. Он просто встал с крыльца и углубился в лес. Шел долго, быстро, не останавливаясь. Толком даже ни о чём не думая. Пока не прошел достаточное расстояние, а день не начал клониться к вечеру. Вот тогда только он позволил себе сделать привал и поразмыслить.

Где сейчас может быть сестра? Всё ли еще скрывается в лесу, заметая следы и борясь с нуждой? Или уже смогла схорониться в каком-нибудь городе? Не поселке, а именно городе. Большом, где легко затеряться. И если это случилось, то и ему нужно двигаться в сторону города. И ближайший большой город – Карлац, столица королевства. А где лучше всего прятаться ведьме, как ни под самым носом инквизиции? Ведь все эти фанатичные и озлобленные старики настолько тупые, что вряд ли станут искать Нарию так близко. А он найдет! Обязательно! И путь его лежит в Карлац…

* * *

Стоны врывались в затуманенное сознание, мешая настроиться на нужную волну. Фила приглушенно выругалась, завершая «сеанс». Тряхнув волосами, она встала с пола и приблизилась к решетке, берясь руками за толстые прутья. Знакомо окатило тоской от чужих боли и страдания. Но раздражение клокотало в ней нешуточное. На этот раз мимолетное видение не особенно встревожило душу.

– Эй, озабоченная! Можешь стонать потише? – крикнула Фила в пустоту темного коридора. – Смерть стоит рядом, а она туда же… – пробормотала себе под нос.

Стонала молоденькая ведьма через камеру от нее. Не трудно было догадаться, чем она занимается в данный момент. Рукоблудием, доводя себя до оргазма. И понимала Фила девчонку, ибо страсть ведьм не имеет границ. А когда кроме неё у ведьмы ничего не остается, то перерастает страсть в исступление. Но как же мешали её стоны!

На её реплику никакой реакции не последовало, и застонала ведьма еще громче и протяжнее. Видно, разрядка уже близка. Так и придется ждать, когда изольётся сок страсти из несчастной. Но надолго ли наступит успокоение? Фила не сомневалась, что еще дважды за сегодня ведьма пустит в ход свои пальчики. И вот уже второй день, как она все это терпит. А завтра будет третий и последний. Больше трех дней здесь ведьм не держали. Допрашивали, запугивали, а потом отправляли к месту казни. Жить бедняге осталось полтора дня, о чем она прекрасно знала. Ещё никому не удавалось сбежать из застенков инквизиции. Даже ей… И в этой клетке Фила томилась уже без малого пять лет. А ведь когда-то её жизнь была совсем другой…

– А ты кто такая, чтобы мне указывать? – с вызовом поинтересовалась молодая ведьма.

– Я – такая же как ты, одна из многих, что томится в темнице, – подавила Фила вздох и спокойно ответила. Жаль было бедняжку до слёз. И уж точно она не хотела с ней ссориться, тем более в последние часы жизни.

– Ты? – расхохоталась ведьма. – Нет уж! Ты не такая… Ты позор для ведьм. Ты инквизиторская шлюха!

Фила дернулась от этих слов и отошла от решетки. На этот раз она опустилась на тахту, а не на пол. Инквизиторская шлюха? Знала бы, о чём говорит эта глупая. Хотя… Именно такой Фила и слыла среди ведьм – презренной предательницей, доносчицей, подстилкой инквизиторов… Наверное, эпитетов еще больше, эти просто первыми пришли в голову. А ведь все они даже примерно не догадывались, каково ей тут приходится.

Если бы ей сейчас предложили поменяться местами с молодой рукоблудницей, согласилась бы она? Фила призадумалась, но очень скоро ответила себе решительное «нет»! Ни за что! Ведь она точно знала, кто вызволит её из этого многолетнего плена. И лишь вера в собственные силы помогала ей не сломаться в плену у этих развратников. А в том, что инквизиторы короля – самые развратные существа на свете, Фила убедилась уже давно. Почти каждый день они приходили в подвалы лишь для того, чтобы поиметь ведьму. Выбирали помоложе и покраше, хоть сами уже были старые, вонючие и похотливые. Почти все, кроме нескольких, которых можно еще было отнести к мужчинам в соку. И был среди всех один молодой, знатный и красивый. Но он же считался и самым фанатичным среди всех членов ордена.

Членов… Фила невольно усмехнулась. Как точно им всем подходит это слово. Хотя, многие из их членов больше смахивают на полусухие стручки.

– Что? Приуныла от горькой правды? – не унималась молодая ведьма. – А ты потри свою горошинку, легче станет, – снова рассмеялась она.

Фила закрыла глаза и проникла мысленным взором сквозь стены. Нащупала взглядом ведьму и прочитала историю её короткой жизни. Не только короткая, но еще и бесславная. Полная нужды и унижений. Сколько ей?.. Не больше двадцати, должно быть. И что она видела? Столичные трущобы, тяжелый физический труд, чтобы заработать копейки, издевательства и побои всегда пьяного отца и невозможность воспользоваться магией. Правда, именно так она и прикончила отца, когда избил он её в последний раз чуть ли не до полусмерти. Так её и вычислили инквизиторы, унести ноги от которых она не успела. И вот завтра вечером её обезглавят на глазах у толпы зевак и в присутствии самого короля. Так закончится её короткая земная жизнь. А ведь все могло быть иначе, обратись она за помощью в клан… Правда, о его существовании известно далеко не каждой ведьме.

– Как тебя зовут? – крикнула Фила.

– А тебе почто? Не твое дело, инквизиторская шлюха!

Ладно… Так даже лучше, наверное. С ненавистью в сердце умирать легче. Если нет возможности избежать смерти.

Фила закрыла глаза и снова вырвалась за пределы камеры. Самой дорогой камеры со времен сотворения мира, должно быть. Стены, пол и даже потолок в ней были покрыты черным обсидианом – чуть ли не единственным настоящим врагом ведьм. Этот камень поглощал магию, но за годы заключения Фила и его победила. А точнее, нашла брешь в его защите. Одну единственную, крохотную, но и этого хватало. Скол обсидиана на одном из прутьев решетки. Это и стало путем на свободу для мыслей ведьмы. Правда, путь был так мал, что использовать всю магию Фила не могла, лишь малую часть. И всё это приходилось скрывать от инквизиторов. Иначе не сносить ей головы.

Где же они? – устремлялась мысленным взорам Фила к двоим, что особенно её интересовали. Вот уже несколько дней она их искала. Чувствовала, что недалека от цели, но пока еще не могла нащупать. И сейчас не получилось – в самый неподходящий момент её прервали.

Лязгнула металлическая дверь, ведущая в подвалы инквизиции. А потом Фила разглядела дряхлую фигуру главного инквизитора короля – Содмона. Человека, вернее старика, которого Фила считала самым гадким из всех живущих. Был он для неё даже хуже самой злейшей ведьмы – Маруиллы. За Содмоном следовали два стражника, с головы до пят в доспехах.

– Есть дело, ведьма. Поедешь со мной, – дребезжащим голосом проговорил Содмон. Но ошибется тот, кто заподозрит в этом старике немощь. Дух главного инквизитора был слишком силен. И как же Филе хотелось сломить его!

Глава 11

Дарнира разбудил какой-то звук. Кричала ведьма… Да что с ней такое? – не заставила себя ждать досада. Спать хотелось жутко. На улице стояла ночь. Но свечу не пришлось зажигать – лунный свет щедро заливал комнату постоялого двора. И ведьму получилось разглядеть, не вставая с ложа.

Она лежала на полу, но не неподвижно. Теперь с губ её срывались протяжные и довольно громкие стоны, но она хотя бы не кричала больше. Иначе может разбудить всех постояльцев, а это лишние проблемы. Её и так едва не растерзали голыми руками подвыпившие завсегдатаи кабака. И возможно, так всем стало бы легче. В первую очередь Дарниру. Но служба есть служба, и его долг доставить ведьму к месту казни, хоть и тащить её за собой придется через всё огромное королевство.

Ведьма продолжала стонать и извиваться всем телом. Дарниру не хотелось покидать теплую кровать, но сделать он это был вынужден. Надо бы заткнуть пасть этой твари, но сначала следует разобраться, что же с ней происходит.

Дарнир приблизился к ведьме и какое-то время рассматривал её с высоты своего роста. Мелькнула мысль, что он вынудил её спать на холодном полу, тогда как сам нежился под толстым одеялом. Но разве такие, как она, достойны, чтобы обращались с ними как с людьми? Нет, конечно!

– А-а-а… – сорвался с губ ведьмы более громкий и самый протяжный стон. А на губах появилась улыбка блаженства.

И тут Дарнира осенила мысль – да она же только что получила оргазм. Всё – поза, моментальная расслабленность, выражение лица – всё указывало на то, что ведьма только что удовлетворила собственную страсть. Но как такое возможно? Такое Дарнир наблюдал впервые. И злость не заставила себя ждать.

– Просыпайся, потаскуха! – несильно, но ощутимо, пнул он ведьму в бок.

Девушка дернулась и открыла глаза. Мгновенно в них проступило осознание. И тогда она повела себя еще более странно. Вскочила, куда-то рванула. Естественно, натянулась веревка, и ведьма рухнула на пол. Звук был ощутимый, и теперь уже она взвыла, должно быть, от боли. Постанывая отползла к стене и сжалась в комок, пряча лицо в коленях. От быстроты смены действий Дарнир даже немного растерялся. Вот уж не предполагал, что она настолько испугается. Но жалости в нем не было, лишь удивление. И привычное презрение.

– Для ведьмы ты слишком труслива, – усмехнулся он. – Должно быть, ты худшая из всех…

Какое-то время ведьма молчала, а потом Дарнир разглядел её глаза. Сегодня была последняя фаза полнолуния, и янтарный отсвет не удивил. А вот другое показалось странным – с момента пробуждения прошло какое-то время, а глаза ведьмы продолжали светиться. И сейчас Дарнир в них читал неприкрытую ненависть. Что ж, он ненавидит её не меньше. Получается, что у них это взаимно.

– Да, я ведьма! – с вызовом проговорила девушка. – Но я не сделала ничего, чтобы заслужить подобное обращение.

Слух резанула довольно грамотная речь. До сего дня Дарниру приходилось иметь дело с отбросами, которые и двух слов связать не могли толком. А эта… по всему выходило, что она обучена грамоте.

– Неужели? – взлетели брови Дарнира. – Значит, жизни сотни людей для тебя ничего не значат? А ведь там были дети…

Сколько же в ней злобы, раз так искусно притворяется. Лживое жестокое отродье, в котором нет ничего человеческого. Дарниру захотелось плюнуть ведьме в лицо, едва сдержал этот порыв. И кулаки сжались сами, хоть и не в его правилах было обижать женщин. Но разве ту, что сейчас сидит у его ног, можно назвать женщиной?

Совсем уж некстати вспомнился вечер накануне, когда заставил ведьму снять вонючее тряпье и загнал в ванную. Тогда он увидел её обнаженной и в какой-то момент даже поймал себя на том, что любуется красотой ею фигуры, форм… Но то была лишь красивая оболочка для гнилого нутра. И образ этот Дарнир стер из памяти. Правда вот сейчас он снова всплыл.

– Дети?.. О чём вы говорите? – нарушил тишину глухой голос ведьмы. Глаза её потухли, и сама она снова скорчилась, как от приступа боли.

– Хватит! Сама ты, наверное, уже давно сбилась со счета, скольких людей погубила, скольких заманила в свои сети, чтобы убить потом. Ты!.. – ругательства рвались с языка, но Дарнир не позволил им излиться. Хватит с него, что в обществе этой ведьмы, у него в голове роятся мысли одна чернее другой. Воспоминания всплывают те, что уже давным-давно похоронены в глубине души. Один вид этой мерзавки будит в нем звериные инстинкты. И ни с одной другой ведьмой раньше с ним такого не случалось.

– Я… Я никого не убивала…

Голос ведьмы звучал всё слабее. А саму её била дрожь. Не хватало еще, чтобы она разболелась, а еще хуже – окочурилась. Для такой это будет слишком лёгкая смерть, без искупления.

Дарнир вернулся к кровати и стянул своё одеяло.

– Закутайся, чтобы согреться, – кинул он одеяло ведьме. – Спать осталось пару часов, а потом снова двинемся в путь…

Смотреть на ведьму больше не осталось сил. Слишком уж она жалкая. И спать ему теперь придется, не укрываясь.

* * *

Тело бил крупный озноб. Болела каждая мышца. А голова была словно в огне. Нария осознавала, что заболела. Скорее всего, простудилась. И даже не холодная ванна была тому виной. Скорее всего, случилось это раньше, во время скитания по лесу.

Мысли путались все сильнее. Что там говорил инквизитор? Что она кого-то убила? Сотню людей, детей?.. Но это же бред какой-то! Или ей всё это только послышалось, и это она сейчас бредит?

Но одеяло, что приятно придавило её своей массой, ей точно не привиделось, не навеялось бредом. Из последних сил Нария закуталась в него с головой, откидываясь на пол и закрывая глаза.

Согревалась она медленно, и озноб никак не уходил. Раньше она никогда не болела. Если чувствовала приближение хвори, то сразу же излечивалась магией, каждый раз радуясь, что есть такая возможность. А сейчас именно этого она и не могла сделать.

Что-то ей снилось, а что она не помнила. Наравне с болью, было что-то еще, что испытывало её тело. Отголоски чего-то… приятного, да! Странное сочетание, но именно это чувствовала Нария. И где-то внизу живота не болело, а ныло – сладко и тягуче.

Проснулась она вся мокрая на мгновение раньше, чем её разбудил инквизитор. Должно быть, за пару часов сна в тепле жар у нее спал. И особенно порадовало, что при пробуждении она не испытала новой боли.

Глава 12

– Мам, Крей…

– Замолчи, Лиана! Сейчас же замолчи! – закричала Анита, и лицо её пошло красными пятнами. А она лишь хотела сказать, что брат обязательно вернется. Правда, сама в это верила с трудом.

Лия оглянулась, опасаясь, что крики матери разбудят раненного незнакомца. Но тот продолжал безмятежно спать, разметавшись по жесткому ложу.

– Больше ни слова о нем! Ты поняла? – в голосе Аниты появилась угроза, и она медленно приблизилась к дочери, глядя не нее снизу-вверх. Но Лиане мать вдруг показалась великаном. – Сына у меня больше нет! – Анита бросила тряпку и вышла из хижины, громко хлопнув дверью.

Снова у Лианы мелькнула мысль, что про найденного в лесу мужчину мама словно забыла. А поведение матери… Да Лиана никогда её такой не видела, ни разу в жизни. И страшно было, и одновременно хотелось смеяться. Как это – у неё больше нет сына?

– Не волнуйся, дочка, она успокоиться, – тихо проговорил Герт. Он как раз закончил разделывать тушку зайца. – Нужно время… Твоя мать слишком любит Крея, чтобы вычеркнуть его из жизни. А вот он… – Герт вздохнул, и Лии даже показалось, что отец смахнул скупую мужскую слезу.

А ведь и он любит сына. Не просто любит, а гордится им. И пусть Лиане было совсем мало лет, когда Герт родился, но она помнит, как радовался этому событию отец.

– Пап, Герт просто слишком сильно любит Нарию, – попыталась Лиана хоть как-то оправдать поступок брата, хоть и сама его не понимала.

– Мы все её любим, но иначе было нельзя. Ладно, пойду я собирать дрова, а ты побудь здесь, не бросать же его одного, – кивнул Герт на спящего мужчину.

Хижина опустела. Лия снова посмотрела на ложе. Незнакомец уже не выглядел таким измученным, как ранее, но какой же он чумазый! Решение пришло само. После завтрака оставалось немного горячей воды. Лия вылила её в пустой котелок и взяла кусок чистой холстины. Приблизившись к ложу спящего, несколько мгновений размышляла. А потом пришла к выводу, что если крики матери его не разбудили, то уж щадящие водные процедуры и вовсе вряд ли нарушат его сон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.