Виктор Тюрин
Профессионал: Профессионал. не ради мести. Один в поле воин

Серия «БФ-коллекция»

© Виктор Тюрин, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Профессионал

Благодаря сочетанию трех факторов: некоторые азиатские признаки во внешности (в нашем роду были китайцы), отец – директор охотхозяйства на Дальнем Востоке и мои спортивные достижения – после армии я оказался в спецшколе. Честно говоря, совсем туда не стремился, так уж получилось. Потом были семнадцать лет работы за границей и… смерть. Казалось, на этом можно закончить, как вдруг оказывается, что это не конец жизни одного человека. Думаете, что это какой-то хитрый оборот речи? Нет. Просто кто-то дал мне еще один шанс прожить новую жизнь в новом теле и другом времени.

Глава 1

За свою жизнь я испытал много оттенков боли, и эта, терзавшая сейчас мою черепную коробку, тянула на шесть баллов из десяти по моей личной шкале, но уже в следующее мгновение пришло понимание того, что я жив. Только успел это осознать, как почувствовал какое-то несоответствие. Мозг, несмотря на разламывающую левый висок боль, привычно произвел анализ и выдал результат: я не умирал, лежа на асфальте скоростного шоссе в одной азиатской стране, а почему-то лежал на полу закрытого помещения, причем относительно здоровый. Как такое может быть?! Открыл глаза. Комната. Спальня. Странного вида приемник, стоящий на тумбе. Ночник с матерчатым абажуром на прикроватной тумбочке.

«В стиле ретро», – мелькнула мысль и исчезла, так как послышались приближающиеся тяжелые шаги грузного человека. Я закрыл глаза чисто инстинктивно. Не доходя до меня, человек остановился, и сразу раздался тяжелый металлический стук.

«Он что-то тяжелое поставил на пол, – тут мой нос учуял резкий запах бензина. – Собирается меня сжечь?!»

Тело автоматически напряглось, готовое к схватке. Приоткрыв глаза, увидел странно одетого мужика, склонившегося над канистрой с бензином. В руке у него был пистолет с глушителем. Следующей появилась мысль, что полученные мною тяжелые ранения что-то сдвинули в моих мозгах, иначе откуда здесь взяться полутемной спальне и мужику в дурацкой шляпе и в костюме в полоску. На удивление ушло пару секунд, после чего мозг заработал в привычном режиме, оценивая обстановку и степень опасности. Незнакомое мне лицо европейца. Странного пошива костюм. Шляпа. Пистолет с накрученным глушителем. Канистра. Вывод: меня собирались убить. Все это мозг автоматически обработал, сразу заострив внимание на оружии. Обезоружить. Завладеть. Убить.

В этот момент мужчина распрямился, скользнул по мне взглядом и замер, явно удивленный.

– Так ты еще жив, сучонок?! – он так это сказал, словно плюнул в меня.

Его реакция на меня была более чем странной, но мне сейчас было не до подобных рассуждений, так как на кону в который раз стояла жизнь. Мозг, не теряя ни секунды, принялся просчитывать варианты. Стоит от меня в двух шагах. В руке пистолет. В моем положении, лежа на полу, у меня нет ни малейшего шанса. Вот только мужик повел себя совсем непрофессионально. С идиотской ухмылкой он подошел ко мне, положил пистолет на стоящий рядом стул и принялся расстегивать ширинку. Сознание просто не могло не откликнуться на совершенно сумасшедшую ситуацию.

«Что здесь, черт подери, происходит?!»

– Знаешь, что я сейчас сделаю, крысеныш? Поссу на тебя, а потом… пущу тебе пулю в живот! – при этих словах на лице бандита появилась глумливая ухмылка. – Хотя нет! Я сделаю еще лучше! Я…

Договорить ему не дал чей-то грубый голос, донесшийся из соседней комнаты:

– Фрэнки, чего возишься! Нам надо уходить!

– Да сейчас! Погоди! – буркнул мужик, все еще возясь с застежкой.

Тренированная психика подавила мои эмоции. Сотрудник моего профиля должен быть холоден и невозмутим, как сытый удав, в любой ситуации. При этом он должен четко и быстро реагировать на любую опасность. Это аксиома. Иначе просто не выжить.

Резкий удар по ноге заставил расслабившегося бандита отшатнуться и отступить на шаг, что дало мне время вскочить, схватить пистолет и нажать на спусковой крючок. Две пули, ударившие бандита в грудь, отбросили его к двери. Уже падая, он издал нечто похожее на хриплый вопль. На его крик последовала соответствующая реакция: сразу раздался торопливый топот чьих-то ботинок, а через секунду в проеме открытой двери показалась фигура еще одного бандита в костюмной паре, в шляпе и с пистолетом в руке.

– Фрэнк! Ты?.. – тут он увидел меня и замер в растерянности. Причем, похоже, я ошеломил его даже больше, чем лежащий у его ног, залитый кровью, хрипящий напарник. Не раздумывая, я снова дважды нажал на спусковой крючок. Два громких хлопка глушителя слились в один в тот самый миг, когда второй головорез, придя в себя от неожиданности, вскидывал оружие. Бандит, завопивший от боли, еще заваливался в проеме двери, а я уже бросился к полуоткрытому окну, отбросил в сторону занавеску и прыгнул, сразу уйдя в перекат. Упал на мягкую землю, в цветы, которые заботливо выращивали хозяева этого дома. Не вставая, бросил взгляд вокруг, после чего замер. Стояла глубокая ночь. Окна рядом стоящих домов были темны. Ни звука. Даже собаки не лаяли. Инстинкт самосохранения сразу начал толкать меня в спину, при этом истошно вопя: «Беги! Беги!» – но я легко справился с ним, так как далеко не в первый раз попадаю в опасную ситуацию. Прислушался. Кругом было тихо, только слышны невнятные крики из глубины дома, да где-то на соседней улице проехала машина.

«Вперед!»

Подстегнув сам себя, я приподнялся, потом вскочил на ноги, при этом не поднимаясь в полный рост, кинулся бежать. На скорости обогнул подстриженный кустарник, одним махом перепрыгнул невысокий забор, пробежал мимо мусорных баков, после чего перебежал улицу.

Дикая ситуация не становилась более понятной по мере моего удаления от дома. Здания напоминали мне американский пригород большого города, вот только нигде не было тарелок спутникового телевидения, зато везде торчали столбы с телефонными проводами. Резко сбавив скорость, оглянулся, явной погони не было, а значит, решил я, незачем привлекать к себе излишнее внимание, поэтому перешел на быстрый шаг. В очередной раз обежал взглядом по сторонам. За мной сейчас следили только темные слепые окна коттеджей и звезды с черного небосвода. Вдруг неожиданно где-то рядом затявкала собака. Ее лай, словно выключатель, разом отключил боевые рефлексы, которые в очередной раз выручили меня из беды, оставив только настороженность, мою постоянную спутницу в работе и жизни. Меня начало слегка потряхивать, что опять же для меня было привычно в подобных ситуациях, только вместе с уходом адреналина пришла боль и усталость. Теперь я почувствовал даже солидную тяжесть пистолета, который все это время находился у меня в руке. Лунного света вполне хватило, чтобы рассмотреть оружие. Это был американский «Кольт» M1911. 45-й калибр. При моей работе мне нередко приходилось иметь дело с самым разным оружием, поэтому я хорошо знал эту модель. В голове у меня уже начала складываться фантастическая версия всего произошедшего со мной, но мне, как человеку практического склада ума, она совсем не нравилась, так же как детские, совсем не похожие на мои, руки, которые сейчас крутили пистолет. Засунув пистолет за пояс, я принялся изучать себя, после чего мне пришлось сделать печальный для себя вывод.

«Да я в теле парнишки, лет четырнадцати-пятнадцати…»

Мои судорожные попытки оспорить этот факт, в очередной раз наткнувшись на руки подростка, которые просто притягивали взгляд, сдались, после чего сознание выдало вердикт: что есть, то есть. В подкорку моего сознания еще со времен обучения в специальной школе вбивали, что если ситуация уже сложилась, то ее надо принимать такой, какая она есть, и не поддаваясь эмоциям, правильно расставлять приоритеты. Именно так сейчас и случилось. Эмоции схлынули, мысли обрели ясность, и я стал самим собой. Придя к подобному соглашению, мозг занялся анализом, сводя подробности и детали, которые успели запечатлеться в моей памяти, в одну логическую цепочку.

«Костюмы. Шляпы. Английский язык. Кольт. Нет спутниковых антенн. Хм. Головные уборы в Америке носили все поголовно, если я не ошибаюсь, в сороковых-шестидесятых годах прошлого столетия. Да и кольт… Стоп! – память мне услужливо подсказала запечатленную ею как бы второстепенную деталь. Приемник в комнате! Он очень похож на старый ламповый приемник! Если все так… то вдобавок ко всем чудесам я еще и во времени провалился. Только почему именно Америка? Ведь мой профиль Китай и Юго-Восточная Азия. Хотя, впрочем, в Америке мне тоже пришлось пожить. Вообще, все сложилось неплохо, хотя бы потому, что я жив! И мне предстоит долгая-долгая жизнь, а со всем остальным я как-нибудь разберусь. Моих специфических навыков вполне хватит, чтобы наладить себе приличное существование. Правда, для этого придется выяснить, что это за бандиты и чем им мог насолить мальчишка. Нет. Здесь, скорее всего, произошло убийство целой семьи, а значит…»

Додумать мне не дал громкий треск, раздавшийся за моей спиной. Резко обернувшись, я увидел ярко вспыхнувшее пламя, и сразу мне на память пришла канистра, которую принес бандит. Несмотря на то, что я уже прилично отдалился от места преступления, даже здесь были слышны крики испуганных людей, а уже спустя минуту к ним присоединился нарастающий звук сирены. Развернувшись, я быстро зашагал в противоположную сторону, стараясь как можно дальше оказаться от пожара, при этом прячась от света уличных фонарей. Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь меня видел в таком состоянии, да еще с пистолетом за поясом, а шум вокруг горевшего дома уже поднял на ноги часть поселка. Спустя пару минут до моих ушей донесся пронзительный звук новой сирены. Трудности, которые обязательно возникнут, как ни странно это звучит, абсолютно меня не волновали, потому что вся моя бывшая работа была сплошным решением различных проблем. Меня также больше не интересовало мое прошлое. Оно ушло, осталось в будущем, как ни странно это звучит. Мне пришлось сыграть в той жизни множество ролей, поэтому я потерял собственное лицо. Теперь я здесь, это мое время, и я просто начну жить. Для себя. Определившись со своей позицией в этом мире, сразу подумал о роли подростка, которую мне придется играть.

«Будут определенные сложности, – решил я после короткого обдумывания проблемы, – а пока надо пройтись по основным позициям, от которых мне придется отталкиваться в первое время. Имя и фамилия. Это надо будет узнать. Дальше. Нападение на дом бандитов. Поджог. Что в остатке? Мальчишка остался жив, а у них два покойника. Если я иду по этому делу свидетелем, то меня будет разыскивать как полиция, так и эти головорезы. Вывод: надо бежать. И как можно дальше. Вот еще… Интересно, у парня есть родственники? Хотя какая, к черту, разница! М-м-м. Интересно, как местная полиция отнесется к двум трупам, оставшимся лежать в доме… Впрочем, не вариант. Скорее всего, бандиты забрали покойников с собой. Зачем им оставлять подсказку полиции? Следующее. Что делать с пистолетом? На нем два трупа, и это как минимум. Подумаем, а пока надо решить в срочном порядке, как привести себя в порядок и хоть немного поспать».

Окна зданий, мимо которых я шел, были темны, да и звуки, несущиеся со стороны горящего дома, здесь были еле слышны. Узкая улица неожиданно вывела меня на довольно широкий бульвар. Он был безлюден, окна домов тоже были темны, только горели фонари и кое-где светильники над входными дверями. Спальный район, одним словом. Бросил быстрый взгляд по сторонам и только тут увидел стоящие рядом с домами несколько легковых автомобилей. Они были широкими, с плавными разводами крыльев. Даже не будучи историком, нетрудно было понять, что обводы этих легковых автомобилей не соответствуют моему времени. Еще одно подтверждение моей версии в какой-то мере принесло мне легкое удовлетворение. Идя по тихой улице и глядя на сонные дома, я неожиданно, как-то резко, захотел спать. Мысли о сне плавно перетекли на номер в отеле. Мягкая кровать, а утром душ и плотный завтрак. Я даже усмехнулся своим мыслям: «Мечтать не вредно. Мечтай дальше, парень. Денег-то все равно нет».

Так оно и было. В карманах, которые я успел проверить раньше, помимо носового платка и перочинного ножа больше ничего не обнаружилось. Единственной ценной вещью в моем хозяйстве оставался пистолет, но от него мне надо было избавиться как можно быстрее. Торопливым шагом пересек перекресток, так, чтобы со стороны было видно, что паренек торопится домой, идя с позднего свидания. К этому времени я уже определился с направлением своего движения. Оставив с левой стороны город с его центром, небоскребами и яркой рекламой, я шел, стараясь как можно быстрее выбраться из пригорода, судя по всему, рассчитанного на средний класс. Мне приходилось жить в таких спальных районах – в меру чистенько и спокойно. Именно здесь меня начнут завтра искать, а значит, мне надо как можно быстрее исчезнуть из этого района и добраться до окраины города, где будет проще всего укрыться. Еще спустя пятнадцать минут стало понятно, что я пересек невидимую границу. Здесь вместо отдельно стоящих особняков тянулись длинные дома-бараки из красного кирпича с тяжелыми решетками, закрывающими входные двери и витрины магазинчиков, находящихся на первом этаже. Здесь, кроме того, в отличие от спального района, погруженного в сон, несмотря на глубокую ночь, чувствовалась ночная жизнь. В доме, напротив которого я остановился, несмотря на позднее время, кое-где горел свет. Откуда-то с верхнего этажа были слышны пьяные голоса и смех. Я огляделся по сторонам. Судя по тому, что по левую от меня сторону была тишина и темнота, только слегка подсвеченная редкими фонарями, я определил ее как производственно-складскую зону, зато на правой стороне была видна разнообразная реклама, слышен шум автомобилей и невнятный человеческий гул. Судя по всему, место, куда я вышел, являлось своеобразным разделом между жилым и производственным районом окраины.

Стоя возле разбитого фонаря, рядом с закрытой решеткой витриной магазина, я пытался продумать свои следующие шаги. Пистолет можно было выбросить в ближайшую кучу мусора, после чего дойти до какого-нибудь бара, а потом, надавив на жалость к мальчику, которому хулиганы чуть не проломили голову, попросить умыться и поесть. Вот только такого мальчишку запомнят десятки людей, а затем наведут на мой след. Нет. Этот вариант мне не подходил. Тогда… В этот момент я услышал шум шагов нескольких человек. Быстро осмотрелся. Из прохода между магазином и домом доносился приторно-сладкий запах сгнивших отходов. Приглядевшись, я увидел кучу мусора, основу которого составляли картонные и разбитые деревянные ящики.

«Но там, вполне возможно, тупик…»

Четверо молодых парней вывернули из-за угла магазина, отрезав мне отступление в жилой район. При виде темной фигуры они на какое-то время замерли, пытаясь понять, кто я такой и что делаю в темноте, а затем, ни слова не говоря, довольно профессионально стали охватывать полукольцом. Насколько можно было их разглядеть в полумраке, это были латиноамериканцы, а скорее всего, мексиканцы. До этого я стоял к ним боком, поэтому пистолет, торчащий за поясом, они не могли заметить. Судя по ломику в руках одного из них, они здесь были не ради прогулки, и сейчас, когда парень, державший его, приподнял, это стало оружием. В руке другого тускло сверкнуло лезвие ножа.

– Доллар, кто это у нас тут? – ехидным голосом спросил один из парней.

Тот, у кого было денежное прозвище, ответил своему приятелю, издевательски подражая детскому голоску:

– Маленький мальчик. Он потерялся и…

В другой раз я бы с усмешкой отметил, что столько интересных встреч у меня произошло за одну ночь, но на данный момент появление молодежной банды вызвало у меня только прилив раздражения. Резко повернувшись к ним лицом, я одновременно выхватил из-за пояса пистолет. Только сейчас они в свете луны толком рассмотрели покрытую засохшей кровью левую часть головы подростка. Ее потеки виднелись на лице и рубашке, и тем страшнее выглядел пистолет в его руке. Даже в свете луны я увидел, как на лицах парней проявился страх. Заметив их реакцию, сразу понял, чем это вызвано и что надо сделать. Изобразив зверскую гримасу, я громко зашипел:

– Кр-рови-и хочу-у-у!

Это стало последней каплей для ошеломленных и испуганных молодых бандитов, видимо, больших любителей фильмов ужасов. Живое воображение представило меня в глазах парней как какого-то кровавого монстра, дикий страх отключил мозги, оставив только инстинкт самосохранения. Больше не думая ни о чем, кроме того, чтобы убраться от этого ужаса подальше, парни бросились бежать со всех ног. Их реакция рассмешила меня, убрав раздражение, но усталость и желание спать никуда не делись. Развернувшись, я побрел в сторону производственной зоны, окончательно придя к мысли переночевать на каком-нибудь складе и заодно поглядывая по сторонам, ища место, где можно надежно спрятать пистолет. Вскоре пошли проволочные заборы, за которыми находились темные приземистые помещения – склады, вот только ни сторожей, ни собак при первом приближении не наблюдалось. Здесь тоже горели фонари, но их было мало, да и по большей части они освещали подъездные пути и ворота складских территорий. По дороге наткнувшись на мусорные контейнеры, я решил, что это то самое место, где можно избавиться от пистолета. Найдя среди мусора тряпки, сначала тщательно вытер оружие, потом, завернув его в наиболее чистую ветошь, засунул в щель между стеной и мусорным ящиком, после чего пошел дальше, выглядывая место, где можно перелезть, как вдруг неожиданно почувствовал на себе чужой взгляд.

– Ты чего тут, парень, шляешься? – раздался мужской голос, и в следующую секунду меня осветил луч фонарика из-за забора. Охранник стоял по ту сторону ограды. Фонарик ослепил меня, поэтому я отвернулся, но охранник успел заметить мою разбитую голову и не замедлил спросить: – Кто тебя так отделал, паренек?

На подобный вопрос у меня уже был готовый ответ, который придумал, пока шел:

– Отец. Пришел сильно пьяный. Ну и…

Договаривать я не стал, сделав многозначительную паузу. Пусть додумывает сам.

– Знакомо. Что думаешь делать дальше?

– Домой не вернусь, – буркнул я, отыгрывая озлобленность подростка.

– Погоди! А мать?

– Нет у меня матери. Умерла, – я поник головой, изображая грусть.

– Угу, – охранник явно о чем-то задумался.

– Можно у вас умыться?

– Умыться-то можно, – протянул мужчина задумчиво, с сомнением в голосе, – вот только не положено чужих на территорию пускать.

– Тогда я пойду.

– Погоди.

Спустя полчаса, после того как привел себя в порядок, я сидел за столом в будке охранника и с жадностью ел бутерброд. Сторож оказался пожилым мужчиной с грубо вылепленным лицом, седыми висками и приличной лысиной. Начав меня расспрашивать, он наткнулся на мои односложные ответы, но не обиделся, а вместо этого переключился на рассказ о себе. Рассказывал о своей жизни, много и с подробностями, как и любой другой человек в подвыпившем состоянии, вот только для этого у него была веская причина. Ему сегодня исполнилось шестьдесят лет. Я вежливо поздравил его, что ему очень понравилось. Ему просто нужен был собеседник, а тут как раз я подвернулся. Умывание в прохладной воде меня немного взбодрило, только поэтому я выдержал его довольно пространную речь о тяжелой жизни честного человека. Узнал, что его зовут Джимми Бармет, что два года назад умерла его жена, а единственная дочь, жившая с мужем и двумя детьми в Аризоне, даже не приехала на ее похороны. Помимо некоторых подробностей жизни Бармета мне теперь было известно, что нахожусь я в Америке, в 1949 году. В городе Лос-Анджелес. Несмотря на интересную информацию, усталость взяла свое. Сторож, стоило ему это заметить, с трогательной заботой предложил мне свой топчан. Я заснул чуть ли не раньше, чем моя голова коснулась подушки. На улице было уже светло, когда Бармет разбудил меня. Невыспавшийся, я с трудом заставил себя встать и плеснуть холодной воды в лицо.

– Сейчас народ начнет собираться, парень. Нельзя, чтобы тебя здесь увидели.

Отчаянно зевая, я согласно кивнул головой.

– Держи вот пятьдесят центов и кепку.

Сначала я удивленно посмотрел на него, потом перевел взгляд на старенькую кепку, которую тот протянул мне. Впрочем, мое удивление длилось недолго, так как та оказалась на размер больше и почти съехала мне на уши, закрыв рану на голове. Поправив сползший на глаза козырек, я постарался вложить как можно больше уважения в голос:

– Сэр, даже не знаю, как смогу вас отблагодарить. Вы для меня так много сделали. Даже родной отец…

– Не надо, Майкл. Ты неплохой мальчишка. Просто, скажем так, тебе сейчас немного не повезло. Знаешь, как говорят: жизнь у человека состоит из белых и черных полос. Думаю, что твоя черная полоса скоро закончится. Я верю, что у тебя все еще наладится в жизни. М-м-м… Если хочешь, то можешь подождать меня в кафе «Мистер Пончик». Оно в десяти минутах отсюда. Иди прямо по улице. Я освобожусь минут через сорок.

– Да, сэр. Обязательно дождусь.

Кафе я нашел быстро. Только сидеть там не стал, чтобы не светить свою физиономию, а вместо этого, купив пончиков, нашел укромное место и, пережевывая вкусное пышное и прожаристое тесто, обильно посыпанное сахарной пудрой, приступил к обдумыванию полученной информации. Америка. 1949 год. Что мне известно об этом времени? Да по большому счету ничего!

«Мои навыки весьма специфичны, и я всегда найду себе работу, вот только мой облик никак не сочетается с моими талантами. К тому же мне придется сначала врастать в эту жизнь. Хм. Придется над собой поработать».

Кем я был в прошлом? Оперативником. Чем занимался? Кое-что перевозил, кое-кого охранял, а кое-кого приходилось убивать. Где работал? Китай, Гонконг, Филиппины, США. Что умею? Входить в доверие, располагать к себе людей. Неплохо разбираюсь в человеческой психике, имею аналитический склад ума, владею методами детективного расследования. Умею хорошо водить машину, отлично стрелять и убивать голыми руками. Не хваля себя, скажу: я был хорошим и в меру инициативным сотрудником. Романтики во мне никогда не было, зато любовь к риску присутствовала в полной мере, сколько я себя знаю. Теперь внутри мальчишки сидит полностью состоявшийся мужчина, причем далеко не честный, местами циник, где-то параноик, а в какой-то части – хладнокровный убийца. В детстве и юности я был неплохим охотником благодаря отцу – директору охотничьего хозяйства – умел читать следы и бить пушного зверя в глаз. В более зрелом возрасте стал не менее опытным охотником за людьми и чужими секретами.

Всю мою сознательную жизнь меня учили хладнокровию, выдержке, терпению. В спецшколе говорили: проявляй искренний интерес, говори вежливо, смотри льстивыми глазами, играй на самолюбии врага, соперника, собеседника. Ты должен влезть ему в душу, учили меня, узнать сокровенные мысли, заставить человека поверить тебе, чтобы ты мог использовать это для блага своей родины.

По большому счету все зависит от самого человека, от его психологической и моральной закалки. Мне всегда трудно было сказать: нравится или не нравится мне эта работа. Единственное, что можно было сказать однозначно, я с ней сжился, хотя бы потому, что реально приносил пользу своей родине, вот только чтобы хорошо делать свою работу, чтобы достичь поставленной цели, все средства хороши. Где-то здесь проходит грань между благородным разведчиком и подлым шпионом. Вот только как ее уловить?

Потом было семнадцать лет тяжелой и опасной работы, где нередко приходилось ходить по лезвию ножа, но я был удачлив, нередко находя выход из самых опасных положений. Только не в тот день. Судя по всему, госпожа Удача тогда отвлеклась на какого-то другого счастливчика.

Мы с напарником перевозили груз, видно очень ценный, если кто-то решил рискнуть и наложить на него свою лапу. Маршрут просчитывался не раз, поэтому мы знали, что здесь, на трассе, время от времени выставлялся полицейский пост, но только это делалось в вечернее время, когда поток машин сильно возрастал. У меня на часах было шесть часов пятнадцать минут утра, когда из будки вышли двое полицейских и знаками потребовали от нас остановиться. Машин на дороге в этот час практически не было. Мозг по привычке стал анализировать выражение лиц, жесты, форму, оружие. Стоп! Оружие! Из открытой кобуры торчала рукоять дорогого пистолета модели Glock пятого поколения. У простого полицейского просто не может быть такого оружия! Моя интуиция взвыла не хуже пожарной сирены. Полицейские только разделились, начав обходить нашу машину с двух сторон, как я заорал: «Засада!!», одновременно выдергивая из-под цветастой рубашки навыпуск пистолет. Липовые полицейские только схватились за оружие, как в следующее мгновение двери полицейского поста резко распахнулись, выплюнув наружу еще двух наемников, но уже в форме цвета хаки, с автоматами в руках. Все четверо нападавших явно были хорошими профессионалами, но пару секунд форы, которые подарила нам моя интуиция, стоили жизни двум фальшивым полицейским. В следующее мгновение загремели выстрелы. Если оба полицейских проиграли с нами дуэль, то автоматчики хорошо знали свое дело. Мой напарник был убит почти сразу, а я, несмотря на мою специальную подготовку, сумел прожить всего на пару минут дольше, успев вывалиться из машины. Как бы ни была отточена моя реакция, но что-то сделать против двух автоматов, поливающих тебя свинцом, я ничего не мог. Только успел вскинуть руку в направлении одного из стрелков и нажать на спуск, как в следующую секунду грудь словно опалило огнем, глаза затянуло мутной пеленой, и мир в одно мгновение потерял реальные очертания.

Задумавшись о прошлом, я только в последний момент увидел подходившего сторожа.

«Что-то я совсем расслабился. Новая беззаботная жизнь, что ли, действует? Хм. Может и так», – ответил я сам себе.

– Чего задумался, парень?! Не вешай нос! – Бармет ободряюще улыбнулся. – Я знаю, все у тебя будет хорошо!

– Спасибо вам, сэр, за заботу.

– Да ладно. И не зови меня «сэр». Хорошо? Я простой рабочий человек, – дождавшись моего кивка головы, он продолжил: – Вот еще что. Я тут подумал… Ты можешь пока пожить у меня. Как на это смотришь?

– Не знаю даже, что и сказать. Вы так добры ко мне…

– Кончай, парень. Я же вижу, что тебе сейчас плохо. Поживешь у меня какое-то время, а за это время у тебя с отцом все наладится.

– Я согласен. Спасибо.

– Вот и отлично. Тогда пошли домой. Только сначала зайдем к врачу.

– Сэр, я себя хорошо…

– Не бойся. Дороти – хорошая женщина и ничего не сообщит полиции.

Дом, где жил Джим, был еще тем гадюшником. И это только своим видом. Потеки на стенах, отлетевшая штукатурка. Нет, в той жизни мне приходилось находить убежище в самых разных местах, среди которых были и такие, что по сравнению с ними этот дом вполне тянул на звание «Дом образцового содержания». Вот только нормальных, уютных мест в моей памяти было больше, именно поэтому я выдал такую оценку. С другой стороны, где еще мог жить ночной сторож? Но Бармет объяснил мне еще по дороге, что ему здорово повезло, так как его жилье находилось в получасе ходьбы от работы и не надо тратиться на транспорт.

Доротея оказалась добродушной и полной негритянкой, работавшей медсестрой в местной больнице. Обработав рану на голове, она быстро и умело сделала повязку, не забывая ругать извергов, которые так сильно избили бедного мальчика, но при этом не стала задавать ненужных вопросов, хотя, судя по любопытным взглядам, ей было интересно узнать подробности. На прощанье шлепнула меня по плечу и удовлетворенно заявила:

– Вот и все. Дня через четыре, малыш, придешь на перевязку. И больше постарайся не нарываться на неприятности. Идите, а то мне надо еще собраться и выспаться… – Увидев мой удивленный взгляд, пояснила: – Мне сегодня на дежурство, на сутки заступать.

Жилье Джима представляло собой «хрущевскую» однокомнатную квартиру, находившуюся почти в самом конце длинного коридора. Маленькая кухня. Совмещенный санузел и крохотная прихожая.

– Не волнуйся, парень, поместимся, – усмехнулся сторож, заметив, что я оглядываюсь по сторонам. – В кладовой у меня есть матрас и постельное белье. Как раз для такого случая. Чего смотришь? Когда-то у меня был приятель. Так мы с ним частенько пиво пили до полуночи, после чего он нередко оставался у меня ночевать. Вот только с год как его не стало. Сердце, будь оно неладно. Да не стой столбом, Майкл, присаживайся. Сейчас я разогрею нам мясо с тушеными овощами, а заодно мы подумаем, как тебе жить дальше.

Толком мы так ничего не решили, потому что после еды хозяина квартиры разморило, и он улегся спать, а у меня опять появилось время подумать над моей дальнейшей жизнью. Я уже успел рассмотреть себя в небольшом зеркале, висевшем в прихожей, поэтому представлял свою внешность. Довольно симпатичный мальчишка, четырнадцати-пятнадцати лет, крепкого, спортивного телосложения. Снова подошел к зеркалу. Было довольно странно смотреть на самого себя в образе подростка с чужим лицом. Отошел, сел за стол. Операция «Внедрение» прошла успешно. Поставленную задачу я выполнил в кратчайшие сроки: обрел временное жилье и прошел частичную адаптацию в новом для меня мире. Теперь надо было решать вопрос с деньгами. Плюс мои навыки. С этим набором я мог исчезнуть, раствориться в этом мире, да так, что меня никто до скончания века не найдет.

«Ладно, об этом через несколько дней подумаю, когда информации больше накоплю. 1949 год. Интересно, как сейчас там, в России? Впрочем, чего гадать. Разруха, продовольственные карточки и усатый вождь мирового пролетариата. Не хрен мне там делать. Дед еще сидит за колючкой. Его, дай бог памяти… в пятьдесят первом году выпустили, а после смерти Сталина реабилитировали. Только толку от этого! Столько лет… Да и черт с ними! Мне теперь не там, а здесь жить!» Затем какое-то время пытался хоть что-то вспомнить, но за исключением войн в Корее и Вьетнаме, а также даты убийства американского президента Джона Кеннеди, в голову ничего не пришло. Меня всегда мало интересовала история, да и моя работа, связанная с постоянными командировками и переездами, мало способствовала вдумчивому изучению этого предмета. Из точных наук мне ближе всего была анатомия тела человека, знание болевых точек, а как своеобразное приложение – нетрадиционная восточная медицина. Да, я знал про микроволновую печь, про кондиционер, про пиво в жестяных банках, про запуск спутника в космос, про компьютер, но что я мог сделать, не владея технической стороной вопроса.

Оставалось только знание языков. Я отлично говорил на английском и китайском языках, причем знал пару разных диалектов. Немного, в пределах спецкурса, знал немецкий язык. Обдумав это хорошенько, я все же решил, что ничего из этого не поможет мне заработать прямо сейчас денег. На данный момент пока было одно предложение. В разговоре Джим обмолвился, что его приятель как раз ищет парнишку для постоянной работы, если только никого не нашел за прошедшую неделю.

«Теперь попробуем разобраться с парнем, в чьем теле я нахожусь. Начнем с пожара. Там была куча людей, пожарные, полиция, врачи и журналисты. В таком случае есть шанс, что в вечерних новостях появится заметка. Да и полиция должна дать объявление о розыске мальчишки. Дадут приметы и все такое прочее. Три-пять дней, а потом кто-нибудь да меня узнает. Изменить внешность не могу, как и сбежать. Нужны деньги. К тому же меня уже должны искать бандиты. Как-никак я свидетель, да еще положил двух их людей. Думаю, что пару дней у меня есть в запасе».

После того как Джим проснулся, мы с ним пообедали остатками мяса с овощами, после чего он стал собираться идти к владельцу газетного киоска. Я был готов идти, как он неожиданно сказал:

– Посиди пока дома, Майкл. Вид у тебя какой-то бледный, нездоровый. Да и рубашка требует капитальной стирки, поэтому сделаем так: я сам схожу и договорюсь с Фредди. Если мы с ним все решим, то пойдем к нему завтра, с раннего утра. И еще. Мне надо зайти в магазин за продуктами, так что буду нескоро.

Сидеть просто так было скучно, включил радио, но там шла какая-то радиопостановка, выключил, зевнул и решил немного поспать. Разбудил меня уже Джим. С ходу сказал, что обо всем договорился с приятелем, и завтра мы пойдем устраиваться на работу. Весь оставшийся вечер я слушал историю жизни простого американца, который всю жизнь честно трудился, но в итоге так и не смог даже заработать себе на старость. Оказалось, что до Великой депрессии они с женой держали ресторанчик и сами готовили блюда.

– Когда этот проклятый день наступил, мы потеряли всё! Я всю жизнь трудился, Майкл. Чужого цента сроду не брал. Вот только в нашей стране честный человек не может быть богатым, парень! Кто у нас богачи? Продажные политики, гангстеры и кинозвезды! Кто владеет заводами и фабриками? Воры! Все они – политики, полиция, газеты – куплены и проданы не по одному разу! Все они продажные сволочи!

Ему явно нужно было выговориться, поэтому я делал вид, что внимательно его слушаю, когда нужно поддакивал, временами задавал вопросы. Так продолжалось до того времени, пока по радио диктор не объявил, что переходит к спортивным новостям. Джим сразу умолк, прибавил громкости и стал внимательно слушать диктора. Непроизвольно шепча или кивая головой, Бармет с головой погрузился в мир спорта, забыв о своих проблемах, обо мне, обо всем на свете. В отношении хозяина квартиры я уже сделал свой вывод: неудачник. Когда кризис заставил свернуть его дело, он не нашел в себе сил начать все с начала и покатился под откос. Вот только большинство таких людей озлобляется, а Джим сохранил в себе доброту и любовь к людям. Мне больше не хотелось слышать о трудностях жизни, поэтому я быстро разложил матрас, постелил белье и улегся. Потянувшись, невольно подумал: «Все-таки хорошо быть живым и здоровым».

С этою мыслью я уснул.

Глава 2

На следующее утро вместе с Джимом я направился к будущему месту работы. Пока шел, всё крутил по сторонам головой. Интересовало все: люди, автомобили, реклама. Америка конца сороковых годов выглядела непривычно для меня, но не более того, так как в свое время меня изрядно помотало по миру, и я сейчас отнесся к переносу во времени как к очередной командировке. Да, было необычно видеть мужчин, поголовно носящих шляпы и кепки, женщин в смешных шляпках и непривычных глазу юбках, излишне пафосную, на мой взгляд, рекламу и непривычные формы автомобилей. Все это пройдет со временем. У меня такое уже бывало не раз в каждой новой стране, где мне приходилось бывать. Добравшись до места работы, я оценил выгодность расположения магазинчика, торгующего газетами и журналами. Располагаясь на перекрестке двух торговых улиц, точка оказалась довольно бойким местом. Кругом были магазины, рестораны, бары. Газетчик был одних лет с Барметом. В остальном они были совершенно разные. Если Джим был худым и жилистым мужчиной, то его приятель был небольшого роста, с приличным пивным животиком и словно приклеенной улыбкой на лице.

– Доброе утро, Джим. Ну что, привел? Вижу-вижу! Крепкий парнишка! А что у него с головой? Ты про это вчера ничего не сказал.

– Привет, Фред. Мальчишки они такие! Бежал, оступился да и рассадил голову. Ты что не знаешь, как бывает по молодости лет.

– Уже забыл. Как-никак шестьдесят три года через полтора месяца стукнет. Ладно, оставляй парня. Тебя как зовут?

– Майкл, сэр.

– Ты, паренек, тут осмотрись пока, а я в это время с Джимом поболтаю, – газетчик повернулся к своему приятелю. – Слушай, как тебе результаты матча…

Пока мужчины, перебивая друг друга, спорили о подачах и пропущенных мячах, я стал просматривать глазами заголовки статей в газетах, выложенных на прилавке.

В них не было ни слова о пожаре и убийствах. Может, где-то на последней полосе? Пробежался по датам. Точно! Здесь были выложены вчерашние газеты, а значит, нужно подождать сегодняшнюю прессу. Тут я неожиданно уловил слово «пожар», произнесенное моим работодателем.

– Джим, ты про вчерашний пожар слышал?! Говорят, полыхало так, что зарево на полнеба было!

– Я же тебе уже говорил, что вчера дежурил. А где горело?

– Да дом в спальном районе. Недалеко от нас. Говорят, поджог. Бензином за милю воняло.

– Из-за страховки, что ли, подожгли?

– Нет. Один человек мне сказал, что там было жуткое убийство.

– А ты откуда знаешь? Хотя нет! Не говори! Сам догадаюсь! Келли Магнус приходил!

– Точно. Он в ту ночь в патруле был.

– Уличная шпана, небось?!

– Он сам толком не знает, но убить целую семью… Извини меня, на такое пойдет не каждый. Я тебе вот что скажу…

Заинтересовавший меня разговор прервался приветственным криком развозчика свежей корреспонденции. Перетаскав связанные в тюки газеты и журналы, еще пахнущие типографской краской, я принялся за сортировку прессы под чутким руководством Фреда, а Джим тем временем, попрощавшись с продавцом газет, ушел. На время, пока мы работали в поте лица, хозяин повесил табличку «Не стучать. Прием прессы». Время – деньги. Руки газетчика так и мелькали, привычно раскладывая газеты, журналы, комиксы и книжки в бумажных обложках по прилавку. Торговая улица начала оживать, и людям нужны были свежие новости к стаканчику с кофе или легкому завтраку. Закончив раскладывать, Фред снял табличку и принялся обслуживать покупателей, одновременно обсуждая с ними новости последних суток. В отличие от Бармета, он читал в газетах не только спортивные новости, поэтому неплохо разбирался в политических и финансовых проблемах, что и демонстрировал своим покупателям, при этом обладал хорошим литературным языком и чувством юмора. Клиентов было много, но для каждого Фред находил острое словцо или интересную новость. Он легко перескакивал с обсуждения международных новостей на криминальную хронику. Я тем временем закончил раскладывать отдельные экземпляры газет и журналов на раскладном стенде у входа, после чего сел рядом с входом на складной стульчик, наблюдая за посетителями. Когда наплыв утренних покупателей схлынул, Фред дал мне тридцать центов и отправил в ближайший ресторанчик за бутербродами и кофе. Затем мы разложили специализированные журналы и газеты, которые заказывали постоянные клиенты, после чего я сложил их в сумку, как у почтальона, и отправился разносить корреспонденцию по адресам. Вернувшись и отчитавшись перед хозяином о проделанной работе, я отдал деньги, после чего был отпущен им до вечера. За то время, пока хозяин работал с клиентами, я успел просмотреть несколько газет и, к своему большому удивлению, ничего не нашел, за исключением двух коротких заметок в криминальной хронике о гибели семьи на пожаре. Американские журналисты всегда были шустрыми и ловкими ребятами, которые влезут в любую задницу, причем без мыла, а тут такая кровавая драма развернулась, а в итоге две блеклые заметки. Это мне совсем не понравилось.

Идти мне было некуда, а болтаться по улицам просто так не хотел, поэтому я решил убить время стандартным способом: купив себе пару бутербродов и бутылку фруктовой воды, я пошел в кино, благо получил от Бармета тридцать центов. Мысль о кино пришла мне тогда, когда разносил корреспонденцию и наткнулся на кинотеатр. Убив таким образом несколько часов, я снова отправился на свое новое рабочее место. Пришел я раньше того времени, которое мне было назначено, и снова сел на складной стульчик в углу. Фред обозначил мое прибытие коротким кивком головы, продолжил разговаривать с клиентом. Они обсуждали политику США, а заодно перемывали косточки нынешнему президенту, Гарри Трумэну.

Вечером работы было намного меньше. Мы не спеша приняли немногочисленную вечернюю почту, потом разложили ее, затем я убрал пару опустевших стендов с улицы в лавку, после чего хозяин газетного киоска отпустил меня, дав мне за работу пятьдесят центов. Я отправился домой, думая о том, что перед тем как уехать из города, было бы неплохо напоследок покупаться в океане, но при этом мозг автоматически отслеживал фигуры, лица, жесты, которые можно было отнести к подозрительным или опасным факторам. Вдруг моей сторожевой системе в фигуре идущего за мной мужчины что-то показалось подозрительным, и я резко остановился у витрины оружейного магазина, как бы невзначай бросил взгляд в ту сторону, откуда он шел. Он прошел мимо меня, даже не повернув головы. Быстрым взглядом, искоса, я пробежался по его фигуре. Оружия у него не было. Всегда, первым делом, я так зрительно проверял любого человека, который хоть чем-то вызывал у меня подозрение. Неважно, кто он был: мужчина, женщина, подросток или старик.

«Вроде чисто».

Привычка отслеживать потенциальных преследователей, путать следы и постоянная настороженность – это были необходимые атрибуты моей прежней работы. Влившись в толпу людей, я только двинулся дальше прогулочной походкой, как меня неожиданно окликнули:

– Эй, ты! Раненный в голову! Чего шляешься по нашей улице?!

Остановившись, обернулся на голос. В узком проулке между домами стояло четверо мальчишек. Все они были примерно моего возраста. Быстро прикинул, что от них можно ожидать.

«Взгляды злые, видно, настроились уже на драку, а значит, мирных переговоров не получится. Жаль, но попробовать все же надо».

– Иду и иду, вам-то что? Слушайте, парни, мне не нужны неприятности, поэтому давайте разойдемся мирно.

– Слышь, Колин, этот придурок как в кино говорит, – обратился крепкий телом подросток к другому парню, очевидно, главарю. – «Мне не нужны неприятности!..» Скажи сразу, засранец, что зассал!

– Зря ты так сказал, – спокойно ответил я на наглые оскорбления подростка и уже был готов преподать ему урок, как вдруг вспомнил, что я такой же, как и они, мальчишка, значит, надо вести себя соответственно возрасту. – Надеюсь, мы один на один будем драться, или вы как девчонки на меня всей толпой кинетесь?

Главарь, крепко сколоченный парень с короткой стрижкой, зло усмехнулся:

– Один на один. Тебе, ушибленный в голову придурок, одного Кабана за глаза хватит. Он тебя отделает…

– Хватит трепаться, – оборвал я его. – Раньше начнем – раньше закончим. Только, парни, давайте подальше отойдем.

Мне не хотелось, чтобы кто-то из взрослых увидел мои необычные способности. Зайдя в глубь тупика, подростки перекрыли мне выход, после чего Кабан кинулся на меня с кулаками, а спустя минуту уже катался по земле и стонал от боли. Главарь, кипя от злости и обиды, не выдержал и следующим кинулся на меня с кулаками, после чего улегся на пару, вместе с приятелем. Двое других мальчишек теперь уже с растерянностью и страхом смотрели на меня.

– Кто-то еще хочет подраться? Говорите сразу, а то я домой тороплюсь.

Оба, ничего не говоря, торопливо отошли к стене, открывая мне дорогу и тем самым признавая свое поражение. Выйдя из тупика, я пошел дальше, но теперь мысли изменили направление, и я занялся подсчетами, прикидывая цены, и в конце концов, пришел к выводу, что для того чтобы уехать отсюда и прожить первое время, мне понадобится как минимум четыреста-пятьсот долларов. Тут был еще один нюанс, который требовалось учесть. Если я уеду куда-нибудь, а там мне может понадобиться подтверждение моей личности. Под чьей фамилией жить дальше? Лучше, конечно, было бы жить под своей фамилией, так как я прекрасно понимал важность подлинной биографии, которую власти могут легко проверить. Так и не придя ни к какому выводу, решил отложить решение этого вопроса на будущее.

Вернувшись на квартиру Джима, я рассказал ему, как прошел мой день. По лицу пожилого человека было видно, что ему действительно интересно то, что я рассказываю.

– Сейчас будем ужинать, – хозяин квартиры встал, но, чуть поколебавшись, снова сел. Лицо его стало хмурым и серьезным. – Тут вот какое дело, Майкл. Мне тут Фил, сосед с третьего этажа, рассказал, что на улицах появились копы в форме и штатском, которые ищут подростка четырнадцати-пятнадцати лет. Имя – Майкл. Они не просто спрашивают, но и раздают листовки с его портретом. Ты мне ничего не хочешь рассказать?

«О как! Ведь только сутки прошли. И еще одна странность. Я ведь случайно выбрал себе имя».

– Я в жизни ничего плохого не сделал, сэр, – сказал я, при этом глядя в глаза Бармету честными глазами ребенка.

– Эх, парень. Жизнь я прожил долгую, людей разных повидал и думаю, что вряд ли обознался. Думаю, что ты честный и хороший человек, Майкл. Кстати, Фил еще мне сказал, что мальчишку ищут, потому что он пропал, а не сделал что-то плохое, – какое-то время он молчал, ожидая от меня ответа, а, не дождавшись, продолжил: – Только это не самое плохое, парень. За его местонахождение копы обещают награду. Пятьсот долларов.

– Вы меня им отдадите? – Именно так должен был спросить испуганный подросток в моем понимании.

– Нет. Даже мысли такой нет, Майкл. Живи у меня, сколько хочешь, вот только ведь люди разные бывают. Есть такие, что ради денег мать продадут, а уж тебя и подавно сдадут полиции. Тот же Фил. Этот алкоголик за пять долларов мать продаст.

– Не волнуйтесь, сэр. Завтра утром я уйду. Большое вам спасибо…

– Погоди. Погоди. Не торопись. Это, конечно, не мое дело, но может быть так, что это твой отец подал в розыск?

– Нет. Тут другое… – я замялся, не зная, рассказать часть правды этому человеку или нет, но потом решился, так как видел, что Джиму действительно небезразлична моя судьба. – Я связан с тем пожаром. Вот только что-то случилось с моей памятью. Даже пожара не помню, пришел в себя уже бегущим по улице. Еще в голове остались только какие-то обрывки из прежней жизни. Вспомнил свое имя, а фамилии не помню.

– Вот оно как с тобой случилось. Действительно, беда, – в глазах у ночного сторожа появилась искренняя жалость. – Дай бог, чтобы твоя память вернулась. Теперь я понимаю, почему ты тогда на складе отмалчивался. Что ты сразу мне не сказал? Мы бы с тобой сразу в больницу пошли.

– Боялся. И сейчас боюсь, – при этом я постарался придать себе испуганный вид.

– Все будет хорошо, Майкл, а теперь дай мне подумать, – хозяин квартиры закрыл глаза и несколько минут так сидел, потом открыл и сказал: – Сделаем так. Ты завтра идешь к Фредерику, днем посидишь в кино или еще где, деньги я дам. Вернешься как можно позже, а я за завтрашний день постараюсь кое-что разузнать про тебя. На этом все, парень. Ешь и ложись спать.

Утро я отработал как обычно, в ускоренном темпе, а днем, чтобы не болтаться попусту, по совету Джима сходил в кино. Посмотрел два фильма подряд «Дик Трейси» и «Дом Дракулы». На ужастике даже придремал немного.

Никогда не любил гадать и все время старался делать выводы, исходя из подробного анализа собранных мною фактов и деталей. Именно поэтому, когда я вернулся на квартиру и увидел сидящего за столом, вместе с Джимом, чужого человека, пытался подметить черты и детали незнакомца. Восточный разрез глаз говорил, что у него в родне были китайцы. Костюм, бежевая рубашка. Одежда явно богаче, чем у Бармета. Кажется, что мужчина просто сидит, а в теле чувствуется напряжение. Не полиция. В нем не было властности, которая просто прет наружу у американских копов. Бандит? Оружия под пиджаком нет. И при этом он явно не рядовой гражданин. Журналист?

«Эх, Джим! Старый ты простофиля! Привел-то его сюда зачем?!»

– Здравствуйте, – я вошел в комнату и остановился, прикидывая варианты для бегства или нападения, в зависимости от того, как будет складываться ситуация.

– Майкл, познакомься. Это сын моего покойного друга. Он частный детектив. Зовут его Гарри Синг.

Теперь я более внимательно его оглядел. Американец китайского происхождения. Долговязый, худой, но при этом крепкий и жилистый мужчина. Лет тридцати пяти. Внимательный и цепкий взгляд. Ранняя седина на висках.

– Не напрягайся, парень, – скупо улыбнулся детектив, заметив мой настороженный взгляд. – Я знаю Джима с детских лет, так что можешь доверять мне. Все, что ты скажешь, останется внутри меня. Так как, разговор у нас состоится?

«Частный детектив. Хм. Пусть не бандит, но откровенничать я с тобой не собираюсь, а уж тем более верить, что бы ты там ни говорил».

Такое понятие, как «вера к человеку», у меня давно отмерло в силу профессиональной ненадобности. К тому же ситуация, в которой я сейчас оказался, сильно напомнила мою прежнюю работу, когда за тобой охотятся, чтобы поймать и выпотрошить. В той жизни. И, похоже, это снова повторяется в моей новой жизни.

– Честно говоря, мне больше нечего добавить, если Джим все вам рассказал.

– Пусть так, Майкл. Тогда я расскажу, что мне удалось узнать. После разговора с Джимом я позвонил одному знакомому журналисту, и тот мне под большим секретом рассказал кое-какие подробности, которые им запретили освещать в прессе. Он же мне сказал, что на пожар вместе с полицейскими приехали ребята из ФБР, а это может означать только одно, твоя семья числится по их ведомству. Это первое. С такой жестокостью, с какой бандиты расправились с несчастной семьей, а затем сожгли дом, могут действовать только люди Микки Коэна. Он, если ты не знаешь, некоронованный король преступного мира этого города. Правда, есть еще Джек Драгна, но тот слабоват в коленях, поэтому я не думаю, что это он мог подобное совершить. Это второе. В доме, где был пожар, жила семья по фамилии Швертинг. Муж, жена, сын и две дочери…

Плакать по заказу я не умел, поэтому сделал что мог, придал своему лицу тревожно-взволнованное выражение.

– Их сына звали Майкл. Отец семейства работал в банке на хорошей должности, а мать была домохозяйкой.

Я запоминал сказанное, делая упор на фактах и фамилиях, чтобы потом разобраться «кто есть кто» в этом городе, а когда детектив закончил говорить, скривил лицо в жалобной гримасе, показывая этим, как сильно взволнован. Впрочем, мое внутреннее волнение было не показным. Хоть до этого мне не приходилось иметь дела с мафией, зато с китайской триадой был знаком не понаслышке, а эти две преступные организации, получившие мировую известность, как известно, два сапога – пара. Продолжая играть роль подавленного и испуганного мальчишки, я с трудом выдавил из себя:

– С моей памятью что-то не так, я ведь даже не помню лиц своих родных. Не помню, как их зовут!

– Крепись, Майкл, – решил подбодрить меня простодушный Джим. – Мне кажется, что сейчас так даже лучше для тебя. Меньше страданий. А память, дай бог, к тебе когда-нибудь вернется.

Какое-то время мы молчали, потом детектив сказал:

– Не хотел говорить, но судя по тому, как ты держишься, парень, думаю лучше, чтобы ты это знал. Кроме полиции тебя ищут гангстеры, и если я все правильно услышал, то они решили, как и полиция, назначить за тебя цену – две тысячи монет. Поэтому скажу сразу: здесь они тебя скоро найдут. Очень скоро.

– А если я уеду? Далеко уеду!

– Может быть, ты где-то спрячешься, но только на какое-то время. Потом тебя обязательно найдут, так как, судя по всему, ты важный свидетель. Ты, по своей молодости, просто сейчас не можешь этого понять, но поверь, жить, постоянно оглядываясь за спину, это самая настоящая пытка. Но если ты решишь бежать – беги прямо сейчас.

– Может, вы можете что-то посоветовать, сэр? – с надеждой спросил я, глядя на детектива честными и испуганными глазами.

– Могу. Вот только, насколько это будет правильно, я не знаю. Можно пойти к федералам и сделать то, что они попросят. В этом случае они возьмут тебя в программу по защите свидетелей. Ты получишь временную защиту, документы, а потом после слушаний или суда тебя отдадут в какую-нибудь семью. Будешь жить в другом городе, в другом штате, под чужой фамилией. Вот только в этом случае о тебе станет известно куче людей, которые будут придумывать тебе биографию, оформлять документы, и кое-кто из них может соблазниться на деньги мафии.

Я снова сделал взволнованное лицо и быстро спросил:

– Так что мне теперь делать?!

– Честно говоря, даже не знаю, что посоветовать, – ответил Синг. – Нужно собрать больше сведений, а для этого необходимо время.

– Гарри, парня нужно спрятать. Не сегодня-завтра его отыщут у меня. Ты можешь приютить его у себя на время?

Детектив задумался на какое-то время, а потом сказал:

– Пока я буду узнавать о Майкле, меня могут заподозрить и выследить, но зато я знаю, где его точно никто не будет искать. В китайском квартале. У меня там есть хорошие знакомые.

Я вопросительно посмотрел на Джима. Тот не то чтобы обрадовался этим словам, но возражать не стал:

– Может, ты и прав, Гарри.

– Китайский квартал? Это же недалеко от газетного киоска мистера Фредерика? – спросил я, за время прогулок уже немного изучивший район своей временной работы.

– Да. Там, – подтвердил детектив. – Сейчас уже поздно, а завтра с самого утра мы можем пойти к моему знакомому. Несколько дней поживешь там, а к тому времени, может, что-нибудь и прояснится. Согласен, парень?

Всем своим видом я изобразил крайнюю растерянность и сомнение, что поступаю правильно, а сам тем временем прокачивал только что полученную информацию.

«Китайский квартал очень неплохое место, чтобы спрятаться от мафии. Туда они сунутся в последнюю очередь, так же как полиция и ФБР. Вот только круг людей, знающих меня, существенно расширится. Ситуация… Надо рискнуть!»

Как только я определился, то сразу кивнул головой, давая свое согласие.

– Только как мне быть с работой?

– Хм. Думаю, что будет лучше, если ты несколько дней просто посидишь дома, у моих знакомых.

– Да! Так будет лучше, Майкл. С Фредом я сам поговорю. И деньги дам, – несколько суетливо и взволнованно влез в разговор Джим.

– Нет, сэр. Я сам поговорю с мистером Фредериком. Скажу, что у меня появились сильные головные боли и врач мне посоветовал какое-то время побыть дома.

– У тебя хорошо варит голова, парень, – похвалил меня частный детектив.

Утром, после разговора с Фредом, который искренне пожалел, что лишился такого хорошего и исполнительного работника, как я, мы с Гарри отправились в китайский квартал.

Подобный тип общины мне был хорошо знаком по моей прежней работе, представляя собой отдельный азиатский ареал в этом районе. Как и все восточные общины, расположенные в европейских и американских городах, был замкнут сам на себе. Китайцы, вьетнамцы, индонезийцы ели в своих ресторанах, покупали товары в своих лавках, стриглись у своих парикмахеров, создавали семьи, по большей части со своими земляками.

Старый китаец, которому меня представил Гарри Синг, был сухопарым, довольно старым мужчиной, с густой сединой в волосах. Можно было подумать, глядя на его морщины, что это китаец-старичок на пенсии, если бы не пристальный и холодный взгляд хищника, но уже в следующее мгновение на его лице появилась улыбка, чуть собрав морщинки возле глаз, и передо мной сразу предстал ласковый дедушка, который был бесконечно рад моему появлению. Вообще-то у меня сразу появились соображения насчет его персоны, когда я заметил знаки особого уважения, которые детектив оказывал старому китайцу, но пока еще рано было делать выводы.

– Здравствуй, мальчик. Я уже знаю, что тебя зовут Майкл. Меня внуки зовут дедушка Ли, но я не твой дедушка.

Я взял паузу, делая вид, что соображаю, а потом выпалил:

– Я вас понял, сэр.

– Вот и хорошо. Зови меня мистер Вонг, мальчик.

– Гарри, – он обратился к Сингу, – ты можешь идти.

Когда за детективом закрылась дверь, старик присел в плетеное кресло, стоящее у низенького черного резного столика, отделанного перламутром, после чего жестом предложил мне сесть. На столике лежал серебряный колокольчик.

– Ты не хочешь рассказать о себе, мальчик? Не бойся, твоя тайна будет навсегда сохранена в глубине моего сердца. Почему я спросил тебя об этом? Да потому что мне так легче будет тебе помочь в твоей беде, – голос китайца был настолько липкий и сладкий, что, будучи материальным веществом, шел бы наравне с медом.

«Китаец, вижу, в теме. При этом ему, похоже, от меня надо то, что нужно гангстерам и ФБР. Хм. Мафия с триадой никогда не ладили, но и до открытой войны не доводили. Так, мелкие стычки. ФБР? Не думаю. Ладно, поиграем».

– Мистер Вонг, я не знаю, как правильно сказать, но у меня совсем плохо с головой. Когда я пытаюсь хоть что-то вспомнить из своей жизни, она начинает сильно болеть. А помню себя только с того момента, когда весь окровавленный бежал по улице.

– И все?

Я кивнул головой.

– А у врача был?

– Нет, мистер Вонг. Голову мне перевязала медсестра, знакомая Джима.

– Хорошо. Ты устал, мальчик. Много волновался, но теперь ты можешь успокоиться и ничего не бояться. Сегодня или завтра тебя осмотрит доктор.

Старый китаец взял со столика серебряный колокольчик и позвонил. Переливчатый звон разлился по комнате, а спустя несколько секунд в комнату вошла молоденькая китаянка. Склонила голову и застыла в ожидании приказа. Даже не повернув головы в ее сторону, старик коротко сказал:

– Проводи мальчика.

Китаянка вывела меня на улицу, и мы несколько минут шли до дома, в котором весь первый этаж занимал магазин. Поднялись на второй этаж. Девушка открыла дверь одной из комнат. Только мы вошли, как она на ломаном английском языке сразу предупредила меня, чтобы я ни в коем случае не подходил днем к окну.

– Сиди тут. Лежи. Радио слушай. Еду принесут, – с этими словами она ушла.

Прошло совсем немного времени, и пришел мальчишка, младше меня на пару-тройку лет, очевидно, один из многочисленных родственников Вонга, по имени Чан. Довольно жизнерадостный паренек, бойко говоривший по-английски. Сначала он принес мне кипу потрепанных комиксов, а потом с разрывом в шесть часов – обед и ужин. Большую часть времени я провел лежа на узкой кровати, время от времени обводя взглядом комнату. Стол, стул и старенький приемник. Окно комнаты выходило на улицу, а внизу находился магазин. Над его входом был натянут на каркасе матерчатый тент, закрывавший его от палящего солнца. Лежа на кровати или сидя за столом, я невольно прислушивался к голосам китайцев, доносившимся с улицы. В большинстве своем они принадлежали женщинам – покупательницам магазина. Хотя сейчас у меня появилось время все хорошенько обдумать, строить версии я не торопился, так как было слишком мало исходной информации, к тому же она поступила из непроверенных источников. Вечером послушал по приемнику радиопостановку с детективным сюжетом, затем десятичасовые новости и лег спать. Проснулся, как и планировал, в три часа ночи. Мой внутренний будильник меня никогда не подводил. Встал, подошел к окну, раздвинул легкие занавески. Китайские рестораны и кафе закрывались в районе часа ночи, после чего на улице воцарялась тишина. Быстро пробежал глазами вокруг и уже потом внимательно отследил все окна дома напротив. Не заметив ничего подозрительного, перегнулся через подоконник, бросил взгляд по обе стороны улицы. Убедившись в отсутствии людей, осторожно перелез и, крепко держась за подоконник, попробовал прочность крепления тента. Ноги ощутили под собой трубчатый каркас. Отлично! Скользнуть по тенту, свеситься, а там высота три метра, так что спрыгнуть отсюда не составляет особой проблемы. Определив для себя путь отхода, сразу подумал: «В принципе, при определенной ловкости, можно будет таким же путем забраться сюда».

С этой мыслью подтянулся и снова залез в окно. Какое-то время наблюдал за улицей, пока не потянуло в сон.

Утром пришла девушка, которая определила меня на ночлег, и привела с собой доктора – китайца. Тот снял повязку, осмотрел внимательно голову, потом продезинфицировал рану и наложил свежий бинт. Задавал разные вопросы, на которые я знал правильные ответы, именно поэтому доктор ушел с пониманием того, что у пациента было сильное сотрясение мозга, а значит, вполне возможно присутствие временной амнезии. Потом пришел Чан с завтраком. Как любой ребенок, он был не прочь поболтать и прихвастнуть. Когда я попросил его научить меня китайским словам, вместо этого он обучил меня нескольким ругательствам, и когда я с умным видом их повторял, паренек весело и заливисто смеялся, чуть ли не катаясь по полу. Ли Вонга в этот день я так и не увидел, как видно, доктор убедил его, что память не вернулась, поэтому я принялся разрабатывать свое новое тело по специальной методике. Скоро от напряжения по телу градом катился пот. Дав себе небольшой отдых, начал бой с «тенью», нанося удары и ставя блоки. Мысленно рисуя перед собой различные сценарии боя, я осторожно увеличивал скорость и динамику выполнения приемов. Спустя час решил, что на первый раз хватит.

Вторую ночь я опять сидел у окна, бездумно глядя то на небо, то по сторонам и при этом наслаждаясь свежим ветерком. Так продолжалось до тех пор, пока боковым зрением я не уловил легкое, почти незаметное движение в одном из окон напротив стоящего здания.

«За мной наблюдают, или просто кому-то не спится?»

Я не стал срываться с места, а остался сидеть как ни в чем не бывало. Зачем нервировать человека, если тот действительно за мной наблюдает? Пусть думает, что мальчишка ничего не заметил. Продолжая смотреть по сторонам, я старался уловить новое движение в окне, чтобы окончательно утвердиться в своем предположении. Так я сидел минут десять, как вдруг неожиданно услышал приближающийся рокот двигателя автомобиля. Мой слух мгновенно выделил именно этот шум мотора из общего городского шума. Даже такое неопределенное сочетание двух малозаметных деталей, как тень в окне и автомобиль, неожиданно вызвало во мне чувство неявной опасности. Моя прежняя работа давно уже приучила доверять своему внутреннему чутью, и сейчас я пытался понять, что во мне вызвало чувство опасности. Ведь в принципе все могло оказаться проще. Машина, которая движется сюда, проедет по улице, а затем растворится в большом городе, а тот, кого я принял за наблюдателя, просто окажется проснувшимся китайцем, которому захотелось сходить в туалет, а перед тем как лечь в постель, он выглянул на улицу. Да и заметить на темном фоне мою фигуру не так-то просто, если только не наблюдать за моим окном долго и внимательно. Вот только внутреннее чутье меня не подвело. Фургон для оптовой развозки товаров подъехал и остановился у грузового входа бакалейной лавки, расположенной наискосок от магазина Ли Вонга. Лавка, в отличие от магазина, не имела освещения витрины, но луна и недалеко стоящий фонарь давали мне возможность в достаточной степени рассмотреть происходящее на улице.

Мне уже приходилось встречать на улицах города эти тупоносые машины с эмблемами различных фирм. Они развозили по магазинам небольшие партии груза. Молочные продукты, овощи-фрукты, соки и прочий товар. Водитель заглушил мотор, погасли фары. Я попытался спрогнозировать линию поведения подростка в подобном случае. Ему скучно. Он сидит у окна. Как себя должен вести подросток, которому скучно? Естественно, что он должен заинтересоваться машиной. Что я и сделал. Изображая любопытного паренька, высунулся из окна и, не скрываясь, стал смотреть, как из фургона выгружают ящики и коробки, отмечая подробности и детали ночной разгрузки. Неожиданно для меня, кроме водителя в машине оказался грузчик, вот только насколько я видел, в фургонах подобного типа находится обычно только шофер. Хотя, может, по ночному времени, так принято, подумал я, но тут же увидел, что из магазина быстрым шагом вышло три человека. Двое из них сразу приступили к разгрузке фургона, вытащив наружу достаточно большой и тяжелый ящик. На помощь им пришел водитель грузовика, а в это время третий китаец стал что-то тихо говорить человеку, который был ошибочно принят мною за грузчика. Они говорили обо мне. Конечно, я не мог слышать их разговор, просто знал. Интуиция вместе с паранойей нашептали мне, что я сильно влип.

«Не поэтому ли меня предупредили, чтобы я не подходил к окну? Явно привезли что-то незаконное, а если судить по весу ящика, то, скорее всего, оружие. Похоже, моя догадка по поводу старика Вонга нашла свое подтверждение».

Придав напоследок своему лицу скучающий вид, я отошел в глубь комнаты. Я собрался, словно прямо сейчас мне предстоит схватка. Исходя из того, что я видел, нетрудно было понять, что моя жизнь теперь не стоит и цента, если за всем этим стоит Ли Вонг. Решение было принято быстро: надо уходить. У меня в кармане лежало пять долларов бумажкой, подарок Джима, и около доллара мелочью. Машина уедет, все успокоится, а через час меня уже здесь не будет. Разбираться со мной китайцы будут уже с утра. Я снова прислушался к звукам, доносившимся с улицы. Было странно, что фургон, разгрузившись, никуда не уезжает. Нет. Заработал мотор. Вот только машина никуда не едет. Почему? Я напряженно пытался понять, что прямо сейчас происходит на улице, как вдруг услышал негромкие звуки, доносящиеся со стороны окна. Ко мне лез незваный гость. Судя по скорости принятия столь радикального решения, как убийство, у меня появились сомнения в том, что тайную операцию проводили люди старого китайца.

«Кому надо, обо мне знают в окружении Ли Вонга. Да и сам способ ходить в гости через окно посреди ночи мне кажется несколько экстремальным. Тут что-то не то. Как бы то ни было, надо принять дорогого гостя, как полагается».

Как у меня всегда бывало в подобных ситуациях, эмоции и мысли куда-то испарились, освободив сознание бойца. Теперь я был готов убивать, вот только надо было учесть специфику своего нового тела, которое могло меня подвести в любой момент, а значит, мне нужно было найти то, что могло это компенсировать. Скользнув взглядом по комнате, я уже спустя пару секунд знал, что мне надо сделать. Нырнув под обеденный стол, я затаился. Легкий шорох. Секунда, другая, третья прошли в напряженном ожидании, и только китаец перебросил тело через подоконник, как на него обрушился рядом стоящий стол, сбив его с ног. Убийца изначально сделал большую ошибку, определив свою цель как подростка, а не серьезного противника, поэтому мне было чем его удивить. Резким толчком убийца откинул стол и только начал подниматься, как получил точный и выверенный удар, нанесенный в определенную точку на шее, который не дал моему противнику ни единого шанса. Тело китайца только раз дернулось в предсмертной агонии, а затем замерло в неподвижности. Шум должны были услышать и прибежать, чтобы узнать, что случилось. Как объяснить, что произошло? Вот только вместо перепуганных женщин спустя пару минут в комнату вбежали два крепких китайца. Судя по мягкости и стремительности движений, оба были мастерами восточных единоборств. Когда сам занимаешься подобными видами спорта около двадцати лет, то автоматически замечаешь принадлежность человека к какому-либо виду рукопашного боя. Первый китаец, вбежав в комнату, сразу включил свет, второй остановился на пороге, перекрыв выход. Затем оба, не двигаясь, какие-то мгновения оценивали обстановку. Перочинный нож в моей руке тоже не был обойден вниманием. Потом тот, кто стоял у двери, подошел к трупу, быстро посмотрел ему в лицо, затем выпрямился и негромко сказал по-китайски:

– Это человек Фаня. Надо прямо сейчас доложить.

Только в этот момент до меня дошло, что оба китайца были полностью одеты, а не только что вылезли из своих кроватей. Попытался предположить, что это могло значить, как стоявший посредине комнаты китаец спросил меня на английском языке:

– Что здесь произошло?

Голос у китайца был ровный и холодный, а на лицо словно гипсовая маска надета.

«Человек Фаня. Враждебная группировка? Если так, то Ли Вонг будет рад заполучить оружие своего врага. Причем надо действовать быстро, пока они его не унесли в другое место. Значит, будем ковать железо прямо сейчас!»

– Мне надо прямо сейчас увидеться с мистером Вонгом, – сказал я.

Китайцы переглянулись. В их глазах читалось удивление.

Я снова повторил:

– Прямо сейчас. Это срочно.

Не знаю, о чем они подумали, но задавать вопросы не стали. Чуть ли не бегом мы спустились по лестнице, затем быстрым шагом прошли по улице, а еще спустя несколько минут я стоял перед старым китайцем. За это время я отметил две детали. Уехала машина, которая привезла оружие, и у китайцев случилось нечто такое, что заставило полтора десятка крепких парней с каменными лицами стоять в коридоре перед кабинетом старика. Они тут же расступились, проводив меня тяжелыми взглядами. Мои последние сомнения, что Ли Вонг имеет немалый чин в местной триаде, развеялись.

Большая комната была отделана чисто в китайском стиле, но без особой роскоши. Старый китаец сидел в своем кресле, прикрыв глаза, и о чем-то думал. Стоило мне остановиться перед ним, как тот открыл глаза и посмотрел на меня. Его взгляд не сулил мне ничего хорошего, если старый китаец посчитает мои слова пустой болтовней. Нет, на его лице ничего не отражалось, но я-то видел это сквозь каменную маску на его лице и поэтому решил не затягивать разговор, начав его с неожиданного вопроса:

– Я убил вашего врага?

Похоже, я его удивил, потому что Ли Вонг посмотрел на меня так, словно видел впервые, и при этом, похоже, он не знал, что мне сказать. В комнате наступила тишина. Чтобы прервать паузу и подтолкнуть его к правильному ответу, я сказал:

– Скажите правду, уважаемый Вонг.

– Да. Это был враг, – при этом его голос ничего не отражал.

По пути мне хватило времени, чтобы продумать, о чем мне стоит говорить, а о чем лучше промолчать, поэтому мой рассказ уложился в несколько минут. Видно, мои сведения имели особый смысл, так как после того, как я закончил говорить, старик принялся сыпать командами. Спустя пару минут шестеро китайцев понеслись проверять мою информацию, остальным был приказ перекрыть улицу с двух концов, а самому Вонгу принесли телефонный аппарат, и он коротко, на китайском языке, пересказал своему собеседнику на другом конце провода все, что услышал от меня. Я не мог слышать его собеседника, но судя по ответам старика, он получил одобрение сверху на все свои действия. При этом я отметил, мое имя ни разу не было упомянуто. Закончив разговор, старик повернулся ко мне и сказал:

– Сядь пока на этот стул, мальчик. У меня к тебе потом еще будет разговор.

Судя по времени, события развивались очень быстро, так как уже спустя двадцать минут в дверь постучали, а затем в кабинет торопливо вошел китаец, который первым ворвался в мою комнату. Мне было уже известно, что его зовут Вэй. Он сначала бросил быстрый взгляд на меня, а потом на старика, как бы спрашивая разрешения говорить.

– Говори, – разрешил тот.

– Мальчишка оказался прав, господин. Мы нашли Мэй. Госпожа одурманена, но жива и здорова.

«Это совсем уже интересно. Не оружие было в том ящике, а женщина, которую похитили. Можно сказать, завязка для приключенческого романа».

– Хорошо, – с явным облегчением произнес старый китаец. – Очень хорошо. Кого взяли?

– Извините, – китаец склонил голову, – никого.

Черты старика закаменели, а в глазах появилось пустое и холодное выражение, как у наемного убийцы, перед тем как нажать на спусковой крючок. Я, сидя в углу кабинета, растерянно хлопал глазами, делая вид, что ничего не понимаю. Старик хотел сказать что-то резкое, но скользнув глазами по мне, сменил тон, и в его голосе сейчас чувствовалось только раздражение:

– Об остальном я с тобой потом поговорю, а сейчас забери мальчишку и отведи его в мою гостевую комнату. Потом вернешься.

Когда мы выходили, я слышал, как старик набирает номер на телефоне.

Оказавшись в комнате, я разделся и лег на кровать, но не для того, чтобы спать. Мне нужно было срочно принять решение. Несмотря на то, что мне удалось хорошо помочь Ли Вонгу, это совсем не говорило о том, что он кинется мне на шею с изъявлениями благодарности. Совсем нет. Дело в том, что главной чертой национального характера китайцев считается рационализм. К этому надо добавить приверженность к традициям и личным связям, а если еще вспомнить, что вся история Китая построена на хитрости и вероломстве, то можете себе представить, из чего состоит их менталитет. Европейцу очень трудно понять китайца, но попробовать можно, особенно если вы долго жили среди них. Я приподнял самый краешек тайны китайской триады, самой закрытой криминальной организованной группировки во всем мире. Пусть я мальчишка, пусть не знаю китайского языка, а значит, не могу знать, что произошло, но если Ли Вонг посчитает, что я, пусть маленькая, но угроза его безопасности, меня очень быстро похоронят на ближайшей свалке. С другой стороны, он должен был по достоинству оценить мои возможности, которые я успел ему этой ночью продемонстрировать. Если я его заинтересую, то…

Глава 3

Проснулся я уже днем, но только успел встать, привести себя в порядок и одеться, как дверь открылась, и зашла девушка.

– Сейчас принесу тебе поесть.

– Хорошо.

После обеда она проводила меня к старику. Старик-китаец при виде меня сделался подчеркнуто дружелюбным, улыбнулся, правда, только краешками губ, но при этом не забывал следить за мной холодными и очень внимательными глазами. Сидел он в кресле у небольшого лакированного столика, исполненного в китайском стиле. На нем стоял чайничек, чашки и вазочки с печеньем и конфетами.

– Садись, Майкл, – старик за все это время в первый раз назвал меня по имени. – Пей чай. Бери конфеты, печенье. Не стесняйся.

Несколько минут в полном молчании мы пили чай. Потом он поставил свою чашку на столик, а следом за ним – я.

– Хочу с тобой кое о чем поговорить, но перед этим скажу тебе одну старую китайскую поговорку: если ошибся дорогой, то можно вернуться; если ошибся словом – ничего нельзя сделать. Подумай об этом, мальчик.

– Я понял вас, мистер Вонг. Мое будущее будет зависеть от того, что я скажу.

В глазах китайца появилось удивление. Такой точный и прямой ответ он никак не ожидал услышать от простого мальчишки.

– Очень хорошо, если ты это понимаешь, Майкл. Значит, ты должен понять и принять правду, какой бы тяжелой она ни была. Твоя память еще не вернулась?

На его вопрос я отрицательно покачал головой.

– Тогда слушай. Твой отец украл у своих хозяев большие деньги, а когда это вскрылось, испугался и побежал в Федеральное бюро расследований за помощью. Он поступил не как мужчина, а как пес, укусивший хозяина, который его кормил. Запомни! «Крыс» нигде не любят, и поэтому предатели не доживают до старости. Гибель твоей семьи было показательной казнью для всех тех, кто вздумает ступить на скользкую дорожку предательства. Теперь те, кто убил твою семью, хотят твоей смерти и даже готовы заплатить за это хорошие деньги. Скажу тебе так: ты мне никто, мальчик. Сегодня я тебя видел, а завтра уже забыл о тебе.

Его слова прозвучали смертным приговором, но китайцы ничего не говорят и не делают просто так. Они рационалисты, а значит, в этих жестоких словах скрыт еще один смысл, который требуется понять. Общая подоплека его слов была мне понятна: нагнать на мальчишку страх, запугать до полусмерти. Или он хочет что-то от меня? В таком случае это проверка на прочность.

– Ты молчишь. Ты боишься, мальчик? – вопрос старика был настолько скользкий, что на нем можно было запросто упасть и сломать себе шею.

Теперь мне надо было быстро решать: играть роль испуганного мальчишки или заинтересовать старика новым обликом. Его многим можно было удивить, но ни в коем случае нельзя было перегибать палку.

– Вы только что осуждали предательство. Тогда как можно понять ваши последние слова?

Новый внимательный и пристальный взгляд старика, словно он что-то одному ему понятное пытается во мне рассмотреть и понять.

– Ты умеешь мыслить, Майкл. Это мне нравится, только ты не учел одного: предательство твоего отца поставило тебя вне закона. Сейчас ты не человек, ты – цель.

Это была новая попытка сломать меня, но уже на несколько ином уровне.

«Старый черт, к чему ты ведешь?»

– Мне нечего ответить на ваши слова, мистер Вонг, – слова были произнесены сухо и ровно.

Старик был озадачен реакцией четырнадцатилетнего подростка, хотя и старался не показать вида.

– Хорошо, тогда я продолжу. Твое настоящее имя Майкл Валентайн, хотя последние несколько месяцев ваша семья жила под фамилией Шверинг, которую вы получили вместе с домом по программе защиты свидетелей. Через несколько месяцев тебе исполнится пятнадцать лет. Ты почти два года занимался боксом, поэтому для своих лет хорошо физически развит. Теперь о твоей потере памяти. Все, с кем ты общался последнее время, знают об этом с твоих слов, – таким образом, старик снова высказал мне свое недоверие. – Может, и я этому поверю, если ты сумеешь меня убедить.

Я промолчал. Теперь мне точно было известно, что Ли Вонг меня провоцирует, испытывает на излом. Хотя если судить по реакции старика, наш разговор, похоже, идет в правильном направлении.

– Джим Бармет вспомнил, что ты у него спрашивал: где ты находишься и который сейчас год. Хм. Может быть, ты и вправду частично потерял память? – он немного помолчал, потом ласково улыбнулся и продолжил: – Может, твоя потеря памяти – не самая плохая утрата? Ведь она забрала у тебя душевную скорбь и сердечную боль невосполнимой потери. Ты согласен со мной, Майкл?

– Полагаюсь на вашу мудрость, мистер Вонг, – чуть склонив голову в неглубоком поклоне, ответил я.

В глазах старика появилась растерянность. Так ответить мог только взрослый и опытный человек, причем знакомый с китайскими традициями, но никак не мальчишка. Именно сейчас он в первый раз подумал, что говорит с пареньком словно со взрослым мужчиной, причем с сильным духом мужчиной-воином. Телом – мальчик, а действия и ум – настоящий боец. Может, в тело этого подростка вселился дух воина? Родившийся в конце прошлого столетия, в семье темных и неграмотных крестьян, Ли Вонг на всю свою жизнь сохранил веру в духов. Именно поэтому в его голову пришла неожиданная мысль: может, в этого мальчишку, забрав часть памяти, вселился дух-защитник? Это легко объясняло все странности, которые просто не поддавались практическому складу ума старого китайца.

– Мне лестно слышать подобные слова, мальчик, но все же давай вернемся к нашему разговору. Мне хотелось, чтобы ты мне кое-что прояснил. Начнем с нападения на ваш дом. Мне известно, что ты сумел застрелить двух убийц своей семьи, а потом убежать. Врач, который тебя осматривал, предположил, что при этом ты был сильно контужен.

Пару секунд размышлял, а потом решил не отрицать этот факт, так как старик и так об этом знает.

– Да, так и было. Убил и убежал.

По лицу старого китайца неожиданно скользнула тень одобрения. Нетрудно понять ее суть: настоящий мужчина должен уметь постоять за себя. Для взгляда европейца оно оставалось непроницаемым, но я за столько лет общения научился читать малейшие нюансы на лицах азиатов.

– Прошлой ночью ты убил еще одного человека. Китайца. Я знал его как сильного бойца. Если там ты стрелял из пистолета, и это можно было отнести к твоему крайне возбужденному состоянию, то здесь нанес только один удар ножом. Только мужчина-воин способен на такое, а ты мальчишка. Ты понимаешь, что не должен был выжить в этой схватке, но вместо этого продолжаешь дышать воздухом и радоваться жизни, а он – нет. Как такое могло произойти?

– Я сначала сбил его с ног столом, а потом…

– Столом?!

– В моей комнате стоит простой обеденный стол. Когда он поднимался ко мне, я залез под стол, а стоило пришедшему спрыгнуть на пол комнаты, как резко вскочил и опрокинул на него стол. Для него это было неожиданно, поэтому он не оказал мне сильного сопротивления. Потом я сильно ударил его перочинным ножом в шею.

Старик задумался. Ведь и такое возможно. Этот мальчишка просто мог случайно ударить в смертельную точку. Вот только эта хитрость со столом. Как это объяснить? Как-то он слишком быстро сообразил, и с фургоном, и с убийцей. А его отношение к смерти? Ведь он убил не просто трех человек, а наемников, боевых псов, натасканных на убийство. Неужели в нем действительно живет дух мужчины-воина? Старый китаец все никак не мог отделаться от этой мысли, да ведь по-другому никак и не объяснишь ум и действия этого странного подростка.

– Почему тогда не закричал? Не позвал на помощь?

– Слишком неожиданно все произошло.

– Неожиданно. Очень даже неожиданно, – повторил китаец. – Хочешь еще чаю? Нет? Тогда посиди тихо. Мне надо подумать.

Старый китаец задумался. Ему было о чем подумать. У нынешнего главы преступного общества, под чьей рукой он был, уже давно появился враг. Китайско-вьетнамская банда. Город большой, и до определенного времени у них не было точек соприкосновения, пока дело не коснулось двух портовых терминалов. Уж больно лакомый был кусок. Им удалось подмять под себя кусок порта, но в этой войне обе стороны понесли большие потери, сильно ослабив обе группировки. Сам Ли Вонг потерял на ней своего старшего сына.

Какое-то время все было тихо, а затем произошло неудачное покушение на самого главу, затем похищение его любимицы – внучки. Их враги каким-то образом сумели заслать к ним шпиона. Кто он? Подозрения у него были, но как их предъявить, если нет фактов. Ли Вонг со своим младшим сыном отвечали за безопасность, и для них жизненно важно было в скорейшие сроки выявить шпиона. Сегодня ночью была упущена еще одна возможность, и он не знал, как подступиться к «крысе», пока не появился мальчишка.

«Он мне нужен, чтобы схватить змею, которую мы пригрели у себя на груди», – окончательно решил старик.

– Не сильно заскучал? Понимаю, общество старика не сильно интересно для такого живого и умного мальчика, как ты.

– Я понимаю важность нашего разговора, мистер Вонг.

Снова внимательный и цепкий взгляд старого китайца. Теперь я знал, что он пытается понять: что я собой представляю?

– Хорошо, Майкл, если ты это понимаешь, поэтому скажу сразу: ты нам помог, а значит, мы тоже должны помочь. Ты должен это понять, Майкл, что в этом случае мы берем на себя большую ответственность.

«Пытается посадить меня на крючок под названием ”ты нам должен”. Как-то больно примитивно. Хотя, с другой стороны, его предложение, возможно, будет временным решением моих сегодняшних проблем. Пока я им буду нужен, китайцы пылинки с меня сдувать будут. Вот только когда он скажет, что ему от меня нужно? А давай-ка мы его подтолкнем!»

– Может, я еще могу чем-то помочь вам, мистер Вонг?

Старый китаец настолько опешил от прямого вопроса, что на несколько секунд превратился в статую. Впрочем, быстро вернув себе уверенность, он спросил:

– Как тебе могло подобное прийти в голову, Майкл?

– Честно говоря, не знаю. Просто предположил.

– Предположил, – повторил старик с непонятной усмешкой. Он только что окончательно уверовал, что в подростке живет дух воина. Не мог обычный мальчик так вести беседу. При этом у него появилось предчувствие, что он все делает правильно. – Хорошо, Майкл. Ты, действительно, мне нужен для одной весьма деликатной работы.

– В чем она заключается, мистер Вонг?

– Нужен защитник для девочки.

Тут пришла моя очередь сильно удивиться. Триада, самое тайное, самое закрытое преступное сообщество, нанимает боевика со стороны для охраны ребенка. К сожалению, я не знал истории развития китайской преступности в Америке, поэтому не мог сказать точно, что собой представляет собой именно эта преступная группировка.

– Я не ослышался? Для девочки?

– Именно так, Майкл. Ты подросток, и она подросток. Вы будете вместе учиться, в одном классе. Она хорошая девочка, и ты должен будешь с ней подружиться. Это и будет твоя работа.

– Ей грозит опасность?

– Да, ей грозит опасность, поэтому ты станешь ей и другом, и защитником.

– Когда все закончится, что тогда будет со мной? – сразу поинтересовался я.

– Ты получишь хорошую награду и сможешь уехать, куда тебе вздумается.

– Хорошо. Кого мне нужно опасаться?

– Этого я не знаю, Майкл. Если бы знал, ты бы не был нужен. Так ты согласен?

– Сделаю что в моих силах, мистер Вонг.

– Вот и хорошо. Сегодня ты ночуешь у меня, а завтра переедешь в другое место. Обо всем более подробно мы поговорим позже. Сейчас иди к себе.

Операция, что задумал старый хитрец, была мне более или менее понятна. Правда, не в деталях, а в своей сути. Через неделю начинается учебный год, и девочка пойдет в школу. Это значит, что она будет передвигаться по городу, где ее можно будет похитить, а потом диктовать свои условия. Как мне представлялось, дело тут, скорее всего, в дележке территорий. Вот Вонг и собирается ловить на нее, как на живца, своих врагов. Правда, он очень здорово рискует при такой комбинации, но, похоже, у него нет иного пути. Или время поджимает. Похоже, я очень удачно попал к китайцам. К тому же меня никто не знает, кроме семьи самого Вонга. Вот только что я буду иметь в случае удачного исхода операции?

«Думаю, что старик выполнит свои обещания, а потом предложит поработать на их банду. Влезать в их разборки… Не думаю, что это правильно, но в любом случае для старта в будущую жизнь денег немного заработаю».

Школа Мэй находилась в пятнадцати минутах езды на машине от ее места жительства. Если провести линию от школы до ее дома, то моя новая квартира окажется где-то в середине. Район, где находилась моя новая квартира, был сравнительно безопасным, заселенным в основном банковскими и конторскими служащими, так как соседствовал с финансовой зоной, где довольно кучно высились небоскребы шести крупных и с дюжину мелких банков, а рядом с ними расположились несколько десятков финансовых и страховых компаний.

Обстановка квартиры соответствовала мечте среднестатистической американской домохозяйки. Нет, ничего шикарного в ней не было, но холодильник имел место быть. Вместе с квартирой мне предложили женщину, но не для постельных утех, а чтобы вести работы по хозяйству.

«Обойдусь без шпионов», – решил я, после чего получил на расходы сто долларов.

Честно говоря, у меня до последнего времени не очень хорошо получалась роль подростка, то и дело я сбивался на поведение и тон взрослого мужчины. Хотя в прошлой жизни мне приходилось осваивать разные профессии, но перед этим со мной работали эксперты в той или иной области, а здесь придется самостоятельно отыгрывать роль подростка – школьника. Для этого мне нужно было иметь багаж из предпочтений и знаний не только по школьной программе, но и по музыке, спорту, а также личным интересам. А как относиться к девочкам? Я никогда не учился в американской школе и уж тем более не имел понятия о жизни школьников в 1949 году. Подумав, решил изобразить немногословного парня, живущего по основному правилу: меньше слов – больше дела. Составлением образа я занимался вечерами, а все остальное время проводил в частном спортивном зале, привыкая к своему телу. На очереди у меня стояло изучение и вождение машин и мотоциклов. Из предложенного китайцами оружия я выбрал себе Colt Model 1908, карманный пистолет, разработанный для скрытного ношения. Исходил из того, что мне нужно оружие для ближнего боя. Так в моей школьной сумке появилось специальное отделение для пистолета.

В свой первый день занятий я встал утром и неожиданно понял, что немного волнуюсь.

«Хм. Совсем как школьник, который идет в первый раз в незнакомую школу».

Приведя себя в порядок, сложил тетради и учебники, потом встал перед зеркалом в прихожей. Кареглазый паренек, довольно крепкого телосложения, с нормальным лицом. Кто ни посмотрит на меня, скажет: обычный подросток.

«И очень сильно ошибется», – с усмешкой подумал я и состроил рожицу своему отражению.

Это была закрытая, привилегированная школа. Здесь не было негров и латинос, а вот азиаты присутствовали, правда, в очень небольшом количестве, но уже это было удивительно, потому что в эти годы белые американцы меньше всего думали о демократии и толерантности. Родители посылали своих детей в частные школы именно для того, чтобы отделить их от людей второго сорта. Честно говоря, мне было непонятно, почему китайскую девушку родные определили в подобную школу. Правда, здесь была охрана, да и сама территория школы была окружена высоким забором, только, я так думал, для похитителей это вряд ли станет серьезным препятствием.

Класс, в который мы пришли, был уже сложившимся коллективом. Если школьники и были разделены, то только по интересам и симпатиям. Часть подростков имела свои прозвища. Одни были обидные, как Поросенок Питер, или соответствовали каким-то качествам, как Клубничка Бэс. Девочку так называли, потому что она имела привычку краснеть, причем из-за сущих пустяков, а Питера Красли называли так за пухлую, неспортивную фигуру и толстые щеки. Он был сыном какого-то финансиста, но при этом являлся добродушным и довольно флегматичным парнем и если как-то реагировал на свое прозвище, то не внешне. Имелся в классе и лидер. Вирджил Дигман. Парень был довольно красив, имел фигуру атлета, привлекая внимание девочек. Когда-то он занимался боксом, а потом переключился на плавание. Кроме этого, как мне говорили, вместе с отцом – яхтсменом – он каждый год участвует в большой регате. Нас представили классу, после чего первые два урока мы провели под шепотки и любопытные взгляды одноклассников. Все дело заключалось в Мэй. Будь она белой девушкой, с ней бы уже познакомились, но она была китаянкой, а значит, человеком второго сорта. Вместе с ней стали игнорировать и меня, потому что на первой же перемене я с ней заговорил. Не успел прозвенеть звонок, зовущий на третью перемену, учитель хлопнуть дверью, выйдя из класса, как лидер класса Дигман решил проявить себя.

– Мэй! – окликнул он ее, а когда она обернулась, сказал: – Недавно нам домой привозила белье прачка из китайской прачечной! Точь-в-точь как ты! Это не твоя сестра была?!

Парень, сидевший за соседней партой с Вирджилом, громко засмеялся. Мэй отвернулась, покраснела, уткнулась глазами в свою парту. Ее глаза стали влажными, вот-вот заплачет. В классе кое-где раздались смешки. Мне надо было приниматься за свою работу. Я встал и пошел в конец класса, к столу, за которым сидел Дигман. Остановившись, стал его разглядывать. Тот насмешливо посмотрел на меня, потом с явной пренебрежительностью сказал:

– Я тебя не звал. Чего хотел?

– Чтобы ты заткнулся, Дигман, – спокойно ответил я.

После моих слов в классе наступила тишина. Напряженная, тягучая тишина. Ленивая поза Вирджила исчезла, парень разом подобрался. Ему бросили вызов. Он готов ответить, вот только почему этот парень так спокоен?

– Я делаю, что хочу, и мне никто не смеет указывать. Запомни это! Ты новенький и поэтому еще этого не знаешь, а теперь можешь идти. Или надо еще что-то добавить? Бак!

Бак Динкфильд, его правая рука, угодливо рассмеялся:

– Если только пару раз по шее. Чтобы лучше дошло.

В классе все замерли в ожидании, чем закончится разговор между странным новичком и лидером класса.

– Хорош языком болтать, – заявил я, сделав скучающее лицо. – Есть в школе место, где можно по-мужски поговорить?

Я заметил, что на верхней губе Бака выступила испарина. Он сейчас то и дело переводил взгляд со своего приятеля на слишком уверенного в себе новичка. Что ему делать? Дигман в свою очередь занервничал, что было заметно по бегающим глазам, но только он открыл рот, чтобы ответить, как прозвенел звонок и в класс вошла учительница истории. На следующей перемене никто из класса не вышел, так как все ожидали продолжения разговора, вот только за время урока я продумал свое поведение и понял, что повел себя неправильно. Мне не нужна была излишняя популярность в школе, и я решил переиграть линию своего поведения. Переложить роль задиры на Дигмана. Прошла пара минут, а я все сидел за своим столом и листал учебник. Когда школьники поняли, что продолжения не будет, все потихоньку начали заниматься своими делами. Если мне было все равно, то парню, чье лидерство оспорили, нет. Подойдя к моему столу в сопровождении Бака, Дигман с угрожающим видом заявил:

– Мы еще не договорили.

– Слушай, не мешай. Видишь, читаю.

– Ты что, урод, не понял, что я с тобой разговариваю! – и он попытался захлопнуть учебник, нависнув над моим столом.

В следующее мгновение я распрямился как пружина, нанеся Дигману удар в челюсть открытой ладонью. От неожиданного и резкого удара парня отбросило, и, не удержавшись на ногах, он с грохотом рухнул на пол между партами. Вскочив на ноги, я бросился на его приятеля. Динкфильд был настолько ошеломлен моей атакой, что даже не смог оказать никакого сопротивления и оказался на полу, на пару со своим приятелем. Стоя над ним, я насмешливо спросил:

– Бак, тебе еще отвесить пару раз по шее или хватит?

Тот, держась за челюсть, что-то пробурчал неразборчиво.

– Я так понял, что ты сейчас извинился передо мной.

Тот вскинулся, хотел что-то сказать, но наткнувшись на мой не предвещающий ничего хорошего взгляд, только согласно мотнул головой. Унижать парней я дальше не стал и вернулся на свое место. Обоим парням помогли подняться на ноги одноклассники, а еще спустя пару минуту прозвенел звонок. За урок оба парня пришли в себя, и когда мы стали собирать сумки, чтобы перейти в химическую лабораторию, Дигман дождался, когда большая часть класса выйдет, подошел ко мне и угрожающе заявил:

– После уроков мы тебя так отделаем, что родной папаша не узнает!

Я только усмехнулся, глядя ему в лицо. Его это окончательно взбесило, но полученный недавно урок и моя непонятная ему уверенность заставляли инстинктивно остерегаться меня. Он с большим трудом сдерживал свою ярость, и как только ему на глаза попался один из немногих оставшихся в классе школьников, а это был Питер Красли, он не выдержал.

– Поросенок, ко мне!

Питер, как загипнотизированный, подошел к нему, и Дигман небрежным жестом сунул ему свой портфель, после чего заявил приказным тоном:

– Отнесешь в лабораторию!

– Питер, кинь его портфель на пол! – неожиданно резко скомандовал я.

Секунду поколебавшись, Красли, с опаской глядя на меня, осторожно опустил портфель Дигмана на пол и выпрямился в ожидании нового приказа.

– Чего встал?! – обратился я теперь к Дигману и принял угрожающий вид. – Быстро забрал свой портфель и топай в лабораторию, а то опоздаешь! Ну! Пошел!

Унижение, которому я его сейчас подверг, заставило парня потерять голову и кинуться на меня, за что он и поплатился, налетев на элементарный прием, после которого оказался стоящим на коленях с вывернутой назад рукой. Подросток еле сдерживался, чтобы не застонать. Его приятель Бак только напрягся, собираясь броситься на меня, как я его предупредил:

– Одно твое движение, и я ему сломаю руку. И в этом именно ты, Динкфильд, будешь виноват.

У меня не было цели ломать репутацию лидера класса, поэтому решил не затягивать этот спектакль, так как я добился, чего хотел. Показал всем, что я крутой парень, а значит, китаянка, с которой общаюсь, находится под моей защитой. Она, кстати, присутствовала при этой сцене и, кажется, одна из немногих поняла, в чем ее суть. Отпустив руку лидера, я взял свою сумку и сказал стоящим в полном ступоре оставшимся одноклассникам:

– Ребята, пошли быстрее, а то опоздаем на занятия.

В этот день я Дигмана больше не видел. Он пришел на занятия только на следующий день. Пару дней обо мне в классе еще говорили, кое-кто даже попытался записаться в мои друзья, но так как я держался отчужденно, то все общение со мной заключалось в нескольких словах: «Привет. Как дела? Хорошо. Пока». Да и кому интересно обсуждать новости или сплетни с человеком, который выслушивает тебя с каменным лицом, а потом уходит, ни слова не говоря. Подросток из меня получился довольно странный, но передо мной не стояла задача подружиться с классом, а только с Мэй. Свою задачу я выполнил. Несколько дней класс лихорадило, так как привычный расклад нарушился, и теперь все считали, что лидером в классе станет новичок, но так как я продолжал вести себя, как обычно, то одноклассники поняли, что тот ни на что не претендует. Стоило всем это понять, как все почти, за небольшим исключением, вернулось на свои места. Пока большая часть класса, оставшись верными Дигману, старалась держаться от нас на расстоянии, то другие ребята, кто временами становился объектом насмешек своих одноклассников, неожиданно записались в друзья к моей китайской подружке. Таким образом, они считали, что находятся под моей защитой. В принципе, так и было. Особенно после того случая на перемене, когда парень из параллельного класса решил показать себя героем перед приятелями и сильно толкнул Питера с криком:

– Дорогу, свинья!

К его несчастью, я оказался рядом, после чего обидчику стало очень больно. Трое его приятелей, до этого весело смеявшихся над грубой шуткой, резко заткнулись, глядя, как корчится на полу от боли их друг. Несколько секунд я смотрел на них, но подростки только отводили глаза, стараясь не встречаться со мной взглядом. Так как это произошло в коридоре во время большой перемены, то слухи об этом быстро разошлись по всей школе, и Питер, неожиданно для себя, стал другом крутого парня. Естественно, что к моим одноклассникам, поддерживавшим дружбу с Мэй, в школе стали относиться без особой симпатии, но при этом старались не только их не задирать, но и даже обходить стороной.

Сама Мэй была симпатичной (на китайский вкус), стройной и энергичной девушкой, с неплохими задатками лидера. Она со вкусом одевалась, обладала чувством юмора, хорошо рисовала и неплохо пела, тем самым все больше привлекая внимание своих одноклассников. Как-то раз, когда мы выходили из школы, Мэй неожиданно спросила, где я живу, и откровенно обрадовалась, когда поняла, что мы оба живем в одном и том же направлении. Она тут же решила, раз мы друзья и нам по пути, то теперь мы будем ездить вместе. Мои вялые возражения она отмела сразу, после чего я мог честно сказать, что выполнил все, что мы наметили с Ли Вонгом. Точка на маршруте, где я сходил, вполне могла быть использована для нападения на Мэй, поэтому она была учтена в плане. Мне также было известно, что за машиной, которую вел ее личный шофер-телохранитель, неприметно следовала еще одна машина с четырьмя хорошо вооруженными боевиками, да и маршрут ее автомобиля был проложен так, что проходил по большим оживленным улицам. Вариант, что нападение произойдет в центре города, где полно полицейских патрулей, было маловероятно, хотя он тоже учитывался.

Пошел уже третий день, как мы с Мэй стали ездить вместе. Наше общение проходило в основном в школе, потому что в машине она молча сидела и думала о чем-то своем. Впрочем, ничего удивительного в этом я не видел. У китайцев свой менталитет, свое мировоззрение и свои отношения между людьми. Именно поэтому все десять минут нашей совместной езды до места, где выходил, я спокойно смотрел в окно. Мне до сих пор было интересно смотреть на этот мир. Просто так случилось, что водоворот событий, захлестнувший меня с самой первой минуты пребывания в этом мире, был настолько силен, что у меня не было времени, чтобы свыкнуться с местной жизнью.

Мы ехали в первом ряду, у самого тротуара. Как всегда, я сел с правой стороны, чтобы сразу выйти, когда машина остановится.

«Через две минуты будет перекресток», – отметил я в голове, следя за людьми на тротуаре, при этом автоматически оценивая их на возможную опасность. Вдруг впереди на перекрестке, который мы обычно быстро проскакивали, неожиданно раздался резкий визг тормозов, скрежет сминающегося металла, звон лопнувшего стекла, и сразу закричали люди. Движение резко замедлилось, и сразу раздались автомобильные гудки недовольных водителей. Наша машина проползла еще полтора десятка метров и остановилась. Водитель затормозил перед темно-красным «линкольном», потом, высунув голову и подавшись вперед, попытался рассмотреть, что делается впереди. Мэй автоматически подалась вперед, наклонившись к переднему сиденью. Воспользовавшись тем, что девушка отвлеклась, я достал из сумки маленький кольт и незаметно переложил его в карман брюк. На перекрестке и близлежащих тротуарах возникла толчея людей, которые шумели, выплескивая наружу эмоции и делясь с окружающими своими впечатлениями. Только успел подумать, что мы застряли здесь надолго, как позади нас раздался взрыв, а вслед за ним послышались пистолетные выстрелы.

«Все подстроено. Авария, теперь они расстреляют наше сопровождение и скроются в толпе. Выдернуть девушку из машины и попробовать скрыться? – Я пытался найти выход из создавшейся ситуации, глядя в окно, как мечутся по тротуару люди. – Так, может, налетчики именно этого и ждут? Перехватят нас в этой неразберихе и спасибо не скажут. Где эта, мать ее, полиция?!»

Бросил несколько взглядов по сторонам, пытаясь оценить обстановку. Дверца автомобиля со стороны Мэй была заблокирована стоящим рядом автомобилем. Мельком отметил, что там ехала семья. Отец со старшим сыном на переднем сиденье, а мать с дочкой на заднем. Сейчас все они скорчились на своих сиденьях, закрывая руками головы. Со всех сторон слышались истерические крики перепуганного народа:

– Полиция!! На помощь!!

Наш водитель не выдержал, выхватил пистолет и попытался выскочить из машины, но стоило ему только открыть дверцу, как откуда-то ударило два выстрела, и он, хрипя, стал заваливаться обратно на сиденье. Кто и откуда стрелял, мне не удалось заметить в общей суматохе. Мэй вскрикнула и прижалась ко мне, дрожа всем телом.

– Сядь между сиденьями. Живо, – прошептал я ей.

Только она так сделала, как откуда-то сбоку раздался рев мощного двигателя, и на тротуар выскочила полицейская машина, резко затормозившая напротив нас в десятке метров. Из нее выскочили три полицейских с пистолетами в руках. Если водитель, настороженно вертя головой, остался у автомобиля, то остальные двое сразу кинулись к нам.

«Полицейские?! Откуда? Я не слышал полицейской сирены. Почему бегут именно к нам, а не к месту, где был взрыв? Причем бегут свободно, словно не ждут опасности. Они что, не видят труп водителя? Маскарад? Стрелять? А если это настоящие копы?»

Сомнение не дало мне окончательно утвердиться в мысли о лжеполицейских, а значит, время для стрельбы было упущено, к тому же у обоих полицейских в руках были пистолеты, которые они были готовы пустить в ход. Пришлось срочно работать по другому варианту: испуганный подросток. Приняв решение, согнулся к свернувшейся в клубок девушке и прижался к ней со словами:

– Все будет хорошо, девочка.

Полицейский, подбежав к нашей машине, открыл заднюю дверь и, увидев две сжавшиеся фигурки подростков, громко спросил:

– Здесь есть девушка по имени Мэй?

Услышав вопрос, я теперь точно знал, что это ряженые полицейские, вот только стрелять было поздно. Второй «полицейский», заняв позицию в двух метрах, четко контролировал меня. Мэй, отодвинув меня, приподняла голову, и стоило ей увидеть полицейского, как ее губы тронула робкая улыбка.

– Да. А что случилось?

– Офицер Джексон. Патрульно-постовая служба Лос-Анджелеса. Нас послали за вами. Пожалуйста, пройдите в нашу машину. Кто рядом с вами?

Его напарник, стоя в двух шагах за его спиной, прикрывал его, но даже при этом можно было удивиться выдержке наемника. Лицо, как и тон его голоса, было спокойно и серьезно, как и положено настоящему копу.

– Мик Доноган. Мы учимся в одном классе. Я без него не поеду, – решительно заявила девушка, уже немного оправившись от испуга.

Полицейский слегка скривился, но больше ничем себя не проявил.

– Хорошо. Только быстрее. Здесь опасно.

Делая вид, что совсем потерял голову от страха, я со всех ног помчался к полицейской машине, совсем не обращая внимания на Мэй. Только успел забраться на заднее сиденье, как хлопнула дверца, это полицейский-водитель сел на свое место. Пистолет, который я при посадке в машину успел выдернуть из кармана и сейчас держал в руке, был прикрыт школьной сумкой. Мэй быстро вскочила в машину вслед за мной. Не успели оба наемника почти одновременно хлопнуть дверцами, как автомобиль сорвался с места и помчался по опустевшему тротуару. Водитель только начал набирать скорость, как послышался приближающийся рев сразу нескольких моторов и нарастающий звук сирен. Головы двух лжеполицейских автоматически повернулись на звуки, и только водитель, сосредоточенно глядя вперед, выкручивал руль, поворачивая за угол, что дало мне возможность относительно незаметно вытащить свой пистолет. Резким рывком выбросил руку с пистолетом, одновременно отталкивая голову Мэй назад и нажимая на спусковой крючок. Голова фальшивого полицейского резко дергается вместе с выстрелом, а уже в следующее мгновение раздается новый выстрел, и тело наемника с простреленной головой, сидящего на переднем сиденье, заваливается вперед. Девушка, у которой нервы были и так на пределе, не выдерживает и истошно кричит. Словно в ответ, откуда-то с улицы раздались крики, и было непонятно, касаются они нас или это все еще отголоски трагедии на перекрестке, так как мы совсем недалеко уехали. Мне видно, что водитель нажал на газ, увеличивая скорость, при этом с силой вцепился в баранку руками. Он был готов уже резко повернуть, чтобы попробовать таким образом изменить ситуацию в свою сторону, но не успел. Горячий ствол уткнулся ему в шею, а затем спокойный голос за его спиной негромко сказал:

– Хочешь жить, не дергайся.

От этого холодного спокойствия веяло смертью, и у наемника, имевшего за спиной человеческий труп и тюремный срок в два с половиной года за вооруженный грабеж, по спине пробежали холодные мурашки. Судорожно сглотнув, бандит, сбавив скорость, хрипло сказал:

– Понял.

Я бросил быстрый взгляд по сторонам. Мы уже вырвались из центра и, судя по постройкам, въехали в один из спальных районов города. Увидев телефонную будку, я скомандовал:

– Сверни в этот проулок. Теперь сюда. Сбрось еще скорость и медленно заезжай туда.

Когда наемник заехал в глухой тупик, расположенный между магазином и какой-то редакцией, похвалил:

– Молодец. Тормози. Теперь медленно достань оружие и передай мне.

Забрав пистолет и, не сводя глаз с водителя, я спросил у девушки:

– Мэй, ты как?

Она уже перестала кричать и теперь сидела с напряженным и бледным лицом.

– Тебе плохо?

Она коротко кивнула головой.

– Эй, ты, – я ткнул стволом водителя в шею, – медленно открой дверь со своей стороны и, не вставая на ноги, боком вываливайся из машины. Как упадешь, сразу раскинешь руки и ноги в разные стороны.

Проконтролировав действия бандита, я только успел выйти из машины, как за мной, стрелой, выскочила Мэй и еле успела отбежать в сторону, как ее начало рвать. Найдя наручники, быстро застегнул браслеты на руках бандита, после чего засунул его в багажник. Теперь мне надо было что-то срочно решать. Несмотря на то, что машина стояла в глухом тупике и не видна, если не обращать на нее пристального внимания, но по улице ходит разный народ и мало ли кому в голову придет посмотреть, что делает здесь патрульная машина и стоящий рядом с ней пятнадцатилетний мальчишка. Вариантов было два. Один простой и надежный. Прострелить бандиту голову и уехать с девушкой, поймав такси или на автобусе. Второй был сложный и рисковый, но я решил выбрать его, именно он давал мне шанс закончить свою работу на китайцев. Только я успел определиться с выбором, как на меня набросилась с криком девушка:

– Ты что наделал, тупой придурок! Это же полицейские! А ты их убил! Нас посадят в тюрьму на много лет! Нам надо бежать отсюда!

– Быстро успокойся. Это не полиция, это бандиты, которые должны были тебя похитить. Ты видела телефонную будку тут недалеко? Мы проехали мимо нее.

– Ты дурак! Мне было плохо! Я ничего не видела! Это какой-то кошмар! – голос ее подрагивал и звенел от пробивающихся в нем истерических ноток.

– Успокойся, пожалуйста. Все плохое уже позади.

Я порылся в кармане и достал мелочь.

– Держи. Телефон-автомат находится на этой стороне улицы. Свернешь за угол и там увидишь. Позвони своим. Скажи, чтобы сюда прислали людей. Да не забудь у прохожих узнать название улицы и района, где мы находимся.

Когда она ушла, я огляделся по сторонам, дождался, когда вблизи не будет прохожих, более компактно уложил трупы, чтобы не были так видны со стороны, после чего перезарядил свой пистолет, а оружие бандита проверил и положил в школьную сумку, свисавшую у меня с плеча. Да, я принял решение рискнуть и остаться, хотя логичнее было пристрелить наемника, а затем найти такси и доехать до безопасного места. Вот только в этом случае все концы опять будут оборваны, а так есть шанс получить нужные сведения от пленного наемника. Время в ожидании я решил занять разборкой сложившейся ситуации. Надо было признать, что план у наемников был дерзкий и смелый до отчаянности. Подстроенная авария, расстрел телохранителей одной группой наемников и вторая группа – ряженые полицейские. Кстати, маскарад, что они устроили, хорошо вписывался в этот план. Как отреагируют до смерти испуганные подростки, увидев полицейских? Естественно, с радостью бросятся им на шею. При этом куча народа будет видеть, что девочка сама села в полицейскую патрульную машину. Были там китайцы? Да никаких китайцев и рядом не было! Закончив анализ, посмотрел на часы. Мэй не было минут пятнадцать, и я уже начал беспокоиться, когда девушка наконец появилась.

– Скоро приедут, – тихо сказала она, а потом неожиданно спросила: – Ты кто?!

– Твой друг, Мэй.

– Тебя, мальчика, наняли меня охранять? – в ее голосе звучало удивление.

– И это тоже, – несколько туманно выразился я.

– Что теперь будет? – при этом она выразительно посмотрела на машину с двумя трупами.

– Не думай об этом.

Не прошло и получаса, как прибыла помощь. Три машины и девять боевиков во главе с Вэем, средним сыном Ли Вонга. Он выслушал меня, затем внимательно осмотрел машину, потом его люди вытащили из багажника наемника. Я предложил выжать из пленника информацию прямо сейчас, так как мы могли упустить время. Впрочем, Мэтью Клабер, так звали наемника, не сильно упирался и поставил только одно условие: он согласен указать место, куда они должны были привезти Мэй, если его отпустят живым и здоровым. Это было очень своевременное предложение. Ведь еще никто не знает, что операция провалилась, а причина задержки может быть любой, то есть у китайцев появился шанс расправиться со своими врагами прямо сейчас. Вэй понял все правильно, после чего отобрал семь человек и уехал, а мы с Мэй и пленным в багажнике поехали в свою сторону. Один из китайцев был оставлен, чтобы зачистить следы нашего пребывания в этой машине. Сначала мы отвезли домой девушку, потом шофер отвез меня и пленника к Вонгу. Наемника забрали сразу, а мне предложили пока пообедать. После еды меня провели в гостиную и предложили подождать хозяина здесь.

Здесь я еще не был. С интересом осмотрелся. Пол закрывал мягкий темно-зеленый ворсистый ковер. Шесть стульев, стоящих вокруг стола, имели такого же цвета обивку, как и абажур торшера, разместившегося в углу, в окружении двух кресел. Между ними стоял круглый лакированный столик, инкрустированный перламутром. Искусная резьба украшали подставку торшера, столик и застекленный шкаф, стоявший у стены. На стенах висело несколько картин с сюжетами из китайской истории. Под потолком висела люстра с шестью плафонами салатового цвета. Пробежав глазами по комнате, сел в одно из кресел, рядом с торшером, и приготовился ждать. Если все пройдет так, как я предполагал, то, возможно, смогу уже прямо сейчас выставить старику счет за свою работу. Прошло какое-то время, я уже успел задремать, как дверь открылась, и вошел старик-китаец. Из уважения к возрасту я встал и чуть наклонил голову. В ответ он коротко мне кивнул.

– Мы тебе очень благодарны за спасение нашей девочки, Майкл. Я понимаю, ты сильно устал, поэтому тебя сейчас отвезут домой. Внизу стоит машина.

– Значит, моя работа не закончена?

– А ты считаешь, что все уже закончилось? – с легкой улыбкой спросил он меня.

– По крайней мере, надеялся на это, – ответил я.

– Мне бы тоже хотелось так считать, – как-то неопределенно сказал он и, помолчав несколько секунд, добавил: – Не опоздай завтра в школу.

Глава 4

На следующий день, с утра, за мной заехала Мэй, и мы вместе отправились в школу. В этот раз ее лицо не оживились при виде меня, и на мое приветствие девушка ответила холодным кивком. Теперь она явно меня сторонилась, хотя в школе старалась этого не показывать. Нетрудно было догадаться, что я перестал быть ее приятелем и одноклассником, а вместо этого стал предателем, который обманом вкрался к ней в друзья. Да еще мерзким и противным убийцей. Может, это было и не совсем так, но ее каменное выражение лица говорило о том, что теперь как друг я для нее не существую. Впрочем, меня это не задевало, я все так же весело махал ей рукой на прощанье, когда она, не обращая на меня внимания, с каменным лицом смотрела куда-то вперед. Как только машина трогалась с места, я начинал свой путь домой, причем каждый раз возвращался другой дорогой. Прекрасно понимая, что зная исходную точку высадки-посадки, вычислить меня – дело несложное, поэтому начинал петлять по улицам, шел проходными дворами, а кое-где перелезал через заборы, неоднократно при этом проверяясь. Чувство постоянной настороженности у меня было как у дворовой собаки, которая, учуяв чужого, сразу бы подала голос.

Квартиру на втором этаже, которую мне оплатили на два месяца вперед китайцы, я выбрал себе сам, исходя из соображений безопасности. К тщательному выбору места проживания и изучению района меня приучила моя прежняя работа. За все то время, что там жил, дважды, по ночам, спускался на улицу из окна. Пути дальнейшего отхода были мною так же внимательно и тщательно изучены.

Вместе с оружием я попросил у китайцев отмычки, чем опять их удивил. В моем обширном багаже умений и навыков была весьма полезная способность отлично открывать замки, а также определенный опыт в этом ремесле. Замки квартир на моем этаже были, за небольшим исключением, стандартными, мало чем отличаясь от замков ящиков письменного стола. Съемщики квартир, похоже, не утруждали себя такой заботой, как собственная безопасность. Впрочем, единственной ценностью в квартирах этого дома можно было считать радиоприемник или патефон с набором пластинок. В этом я убедился, применив на практике свою способность, которой владело небольшое количество людей, такие как воры-домушники. Я побывал в четырех квартирах, но только две из них мне подошли, потому что их владельцы уходили с утра и появлялись лишь вечером. Это было сделано не ради грабежа, а для того, чтобы дать вспомнить рукам прежние навыки, а также чтобы использовать их в качестве запасного укрытия, если моя квартира станет местом повышенной опасности. В одной из двух квартир, которые присмотрел в качестве временных убежищ, я спрятал High Standard HDM – американский пистолет двадцать второго калибра с интегрированным глушителем. Его использовали во время тайных операций американские агенты и спецназовцы. Этот пистолет, а также новый карманный кольт, который был постоянно со мной, я получил от китайцев. Старый Colt Model 1908, из которого были убиты похитители Мэй, разобранный на части, сейчас валялся на одной из свалок. Мне не нужно было лишних неприятностей. Убил – оружие сбросил. Кроме карманного пистолета, дома находился боевой нож и набор из двух вещей: небольшая картонная коробка с денежной мелочью и полотняный мешочек с двумя тесемками, которые быстро и легко затягивались на его горловине. Насыпаешь в него мелочь, завязываешь, и получается отличный кистень. Да и опыт работы у меня с ним был.

Особенные меры предосторожности я предпринимал, уходя из квартиры, оставляя тайные охранные знаки на окне, двери и пороге, а когда возвращался, аккуратно и тщательно их проверял.

Три дня прошло со дня нападения на нас, но старик молчал. Из чего можно было сделать однозначный вывод: операция китайцев в очередной раз провалилась. Об этом я сейчас думал по дороге домой из школы. Вылез из машины Мэй. Попрощался, помахал рукой и быстро пошел по намеченному мною на сегодня маршруту. Первый раз проверился, зайдя в магазин с мужской одеждой, некоторое время наблюдая за улицей через витрину, второй раз на подходе к дому, выпив в кафе молочный коктейль, а затем, дождавшись, когда официантка отвлечется, сделал вид, что пошел в туалет, а сам выскочил через черный ход. Оглядевшись по сторонам, залез на мусорный контейнер, а с него на забор, огораживающий мусорку. Какой прохожий, увидев там мальчишку, подумает о нем что-нибудь подозрительное? Да никто! Зато отсюда хорошо просматривалось окно моей квартиры.

Я вам не говорил, что параноик? Теперь вы это знаете. Скажу честно, тут нечему удивляться. В этом мире нахожусь только две недели, а меня уже ищет полиция, мафия и ФБР, а еще я хожу в школу и работаю на китайскую триаду. Ну как тут не станешь параноиком, если к тому же был им в прошлой жизни.

Обычно я наблюдал за окном около двадцати минут, но сейчас мне хватило половины этого времени. Неожиданно для себя я засек смутную фигуру незваного гостя в глубине квартиры. Скатившись с забора, быстрым шагом обошел дом по большой дуге и добрался до магазинчика, из-за угла которого хорошо просматривался вход в здание, а также небольшая парковка, находящаяся с левой стороны дома. К вечеру она полностью заполнялась автомобилями, но сейчас на ней стояло только пять автомобилей, и только в одном из них на водительском сиденье сидел человек. Европеец. Мужчина лет двадцати восьми – тридцати. Из того положения, как он сидел, понять, есть у него оружие или нет, у меня не было возможности.

«Мафия? Хм. Они могли появиться здесь только в том случае, если меня сдал старый китаец, вот только ему это сейчас невыгодно делать. Квартиру выбирал я сам, а люди Ли Вонга лишь оформили договор. Напрашивается интересный вывод. Сдал меня тот человек, который мог знать этот адрес. Человек в близком окружении старика сдает меня… мафии. Почему он это сделал?» Попытка понять мотив ничего не дала, так как мало было исходных данных. «Черт с ним, с мотивом! Так что, позвонить старику? Нет! Если это гангстеры, разбираться мне надо самому».

Заскочив в магазинчик, я купил жвачку, а выйдя, стал разворачивать пачку, причем делая вид, что увлекся и не замечаю ничего вокруг, но при этом, проходя мимо автомобиля, инстинктивно напрягся, ведь водитель мог достать оружие и попытаться убить меня. Чуть расслабился я только тогда, когда за мной закрылась дверь подъезда и сразу раздались три отрывистых автомобильных гудка. Все правильно. Сообщник просигналил, что цель на подходе. Поднявшись на второй этаж, прошел по коридору, щелкнул замком и вошел в квартиру… соседа. Достал спрятанный пистолет двадцать второго калибра с глушителем, после чего вышел, аккуратно закрыв дверь. Подойдя к своей квартире, щелкнул замком, а затем резко, с размаха, ударил в нее ногой. Вопль боли, раздавшийся из-за двери, показал мне, что та со всего размаха припечатала прятавшегося за ней убийцу. Из комнаты на шум выскочил второй убийца с пистолетом в руке, но получив две пули в грудь, а одну в голову, рухнул на пол. Я сделал шаг назад и замер напротив двери, держа пистолет двумя руками. Боль в разбитом лице и внезапная смерть напарника захлестнули сознание наемника, заставив сделать ошибку. Боевик попался на элементарную уловку, кинувшись вслед за мной, но стоило ему выскочить из-за двери, как он наткнулся на темную фигуру, стоящую в коридоре, и безжизненный зрачок ствола, смотрящий ему в лицо. Секунда-другая ушли на то, чтобы осознать, что его провели, и начать вскидывать оружие, но я быстрее – уже жму на спусковой крючок. Пуф! Пуф! Две пули, одна за другой, ударили убийцу в плечо и руку, в которой он держал оружие. Пистолет с громким стуком падает на пол. Влетаю в квартиру и бью стволом пистолета по разбитому в кровь носу наемника. Тот со стоном отшатывается, но наткнувшись на труп подельника, падает на пол. Выдергиваю из руки трупа пистолет, отбрасываю его к стене, после чего подхожу к двери, закрываю ее на замок, а затем возвращаюсь к пленному и начинаю допрос. У меня нет времени для долгих бесед, поэтому неожиданно и резко бью по раненому плечу и одновременно левой рукой зажимаю ему рот. Отслеживаю реакцию. Глаза мутные. Лицо даже не бледное, а серое. Сильный болевой шок. Убираю руку.

– Говори.

С трудом сдерживая стон, он хрипит:

– Ты все равно меня убьешь.

– Убью, – спокойно согласился я с ним. – Только есть большая разница, как ты умирать будешь. Если понадобится, я сделаю так, что твоя теперешняя боль покажется тебе райским наслаждением.

– Ты же мальчишка! Ты не можешь…

– Значит, не поверил. А так?

Взвыть от дикой боли ему не дала моя рука, заткнувшая рот. Он был на грани обморока. Выждав пару минут, я задал новый вопрос:

– Твой приятель, который сидит в машине, что должен сделать?

– Уехать, если что-то пойдет не так, – из-за сильной боли он не мог говорить четко, больше хрипел.

– Кто вас навел на эту квартиру?

– Позвонил человек и сказал, что по этому адресу можно найти того, кто убил наших братьев.

– Вы братья? – я с удивлением посмотрел на убийцу.

– Не так, как ты подумал. Мы все воевали в Европе, а потом организовали армейское братство.

– Так вы здесь для того, чтобы отомстить мне?

– Да.

– Сколько вас всего?

– Вначале было восемь человек. Двое из нас погибли еще раньше. Теперь если я умру, останется только один человек.

– Теперь главный вопрос. Тот, кто позвонил вам и указал на эту квартиру, откуда он вас знал?

Несмотря на боль, губы раненого расползлись в ухмылке, и он чуть кивнул головой в сторону трупа:

– Ты его об этом спроси. У нас Стив всегда работал с заказчиками.

Я встал, подошел к телефону, набрал номер и попросил позвать срочно Ли Вонга. Когда услышал в трубке его голос, сказал:

– У меня в квартире была засада из двух человек. Сейчас один из них труп, а второй раненый. Их навел человек, которому известен мой адрес.

Старик с минуту молчал, думал, потом коротко сказал:

– Жди.

Достав аптечку, я перевязал раненого, потом перезарядил пистолет, собрал оружие боевиков, затем сел на стул и приготовился ждать. Раненый какое-то время смотрел на меня, потом спросил:

– Тебе действительно пятнадцать лет, как нам сказали? Или ты так только выглядишь?

Я пожал плечами, не желая говорить. Прошло минут десять, как он снова меня спросил:

– Что со мной будет?

– Ничего хорошего, – недовольно буркнул я, глядя на испачканный кровью пол и думая о том, что мне придется делать сегодня большую уборку в квартире.

Спустя час приехал Вэй со своими бойцами. Открыл им дверь, а сам отошел к стене, не выпуская оружие из руки. Сын старика, в сопровождении двух своих людей, быстро прошел в квартиру. Вошедший последним китаец захлопнул за собой дверь и остался стоять у двери, второй боевик быстро пересек комнату и встал у окна. Вэй, пройдя в комнату, остановился у лежащих на полу тел, демонстративно не обращая внимания на пистолет в моей руке. Несмотря на то что у китайцев в руках не было оружия, я невольно напрягся, так как быстрота действий и выбор позиций говорили сами за себя. Вэй повернулся ко мне, изобразил легкую улыбку на губах, после чего сказал:

– Расслабься, Майкл. Мы нашли предателя. Мой отец хочет с тобой поговорить.

– Сегодня? – уточнил я.

– Сейчас! – отчеканил он, затем, повернув голову к боевику, стоящему у двери, скомандовал: – Коробки! Быстро!

Китаец, открыв дверь, живо выскочил за дверь, а уже спустя пять минут я наблюдал, как четверо китайцев шустро засовывают труп и пленного в большие упаковочные коробки, после чего обратился к Вэю, который с каменным выражением лица следил за действиями своих людей:

– Здесь хорошая уборка требуется. И еще. Если я отсюда уезжаю совсем, мне кое-что нужно забрать.

– Уберут. Оставь ключи, а что нужно, забери с собой прямо сейчас, – с этими словами он вышел из квартиры.

Пока я собирал вещи в сумку, вошел китаец и молча ждал, пока я закончу укладываться. Сунув ему в руку ключи, я вышел из квартиры. Было, похоже, что моя работа на Ли Вонга подошла к концу.

Кабинет хозяина был отделан в светло-зеленых тонах. Обои и шторы в комнате были цвета свежей весенней листвы, и только плюшевая обивка кресла и стульев была более темного оттенка. Вэй проводил меня в кабинет отца, но не ушел, а остался. Старик, сидя в кресле, показал нам на стулья, стоящие напротив письменного стола.

– Садитесь. Чай? – поинтересовался он у меня.

– Спасибо, мистер Вонг. Не надо.

– Мне очень жаль, что так получилось, Майкл. Тебе за эти дни пришлось нелегко, но ты сумел показать себя настоящим мужчиной. Даже я, зрелый годами и умудренный жизненным опытом старик, не перестаю удивляться тому, с какой силой и упорством ты преодолеваешь препятствия, стоящие на твоем пути.

– Спасибо, мистер Вонг, за хорошие слова. Я вижу, что они идут от чистого сердца, и поэтому вдвойне приятны, – решил я ответить вежливостью на слова старика, хотя мне хотелось как можно быстрее перейти к конкретике.

– Майкл, ты сделал для нас большое дело, помог найти «крысу», поэтому мы благодарны тебе за помощь и хотим, чтобы у тебя все было хорошо. Надеюсь, что ты хорошо окончишь школу, а потом поступишь в один из лучших и престижных университетов. В этом ты всецело можешь рассчитывать на нас. Мы во всем поможем тебе. Мы верим в тебя, Майкл, и надеемся, что ты ответишь нам тем же! Что скажешь?

– Я так далеко не загадывал, мистер Вонг, поэтому мне трудно что-то сказать прямо сейчас. Думаю, сначала мне надо определиться с моей сегодняшней жизнью, а потом идти дальше.

– Понимаю тебя, Майкл. Тебе обязательно надо подумать, вот только где ты найдешь такую поддержку и защиту, как у нас? Ты же не забыл, что тебя ищут плохие люди?

– Я еще не решил: буду жить здесь или уеду отсюда навсегда. Теперь, мистер Вонг, мне хотелось бы узнать о награде, которую вы мне обещали за выполненную работу.

– Надеюсь, твои слова не были упреком, высказанным мне за то, что я не сразу начал об этом наш разговор. Просто мне казалось, что если мы проявим заботу о тебе и твоем будущем, это и станет тебе достойной наградой. Или я ошибался?

«Старый лис! Не хочет отпускать меня! Нет! В наемные убийцы, как ни проси, не пойду!»

– Нет ошибки в ваших словах! Вот только я не готов прямо сейчас вам ответить. У меня просто не было времени разобраться в том, чего я хочу.

По лицу старика мелькнула тень разочарования.

– Хорошо, пусть пока будет так, Майкл. Так что ты хочешь?

Я много раз обдумывал то, что мне необходимо в первую очередь. Мысли о том, чтобы сменить имя и фамилию, в конце концов, я отверг. Мало ли что может случиться на моем длинном жизненном пути, поэтому лучше иметь натуральную биографию, а не ее жалкое подобие. Дело в том, что я решил остаться пока в городе и уже определился со своей ближайшей целью, поэтому мои слова, сказанные старому китайцу, были неправдой. Цель была намечена, но вот как ее осуществить, я пока не знал. Самое интересное, что я нашел ее при прочтении одной статьи в газете, которая подтолкнула мою память, оживив то, что до этой секунды лежало мертвым грузом.

– Мне нужны деньги и точная информация о тех людях, которые желают моей смерти. Чем подробнее, тем лучше. И последнее, – я замялся, так как до последнего момента не знал, озвучивать мне это желание или нет. – Мне нужен помощник. На время. Только не китаец, а европеец. Надеюсь, вы понимаете, чем это вызвано?

Ли Вонг с каждым разом все больше утверждался в мысли, что в подростке живет дух настоящего мужчины. Об этом говорит его хладнокровие, сильная воля и практичная жестокость. Старику нравились такие люди, поэтому он никогда не приближал к себе людей, не умевших даже в малой мере владеть своими эмоциями, какими бы верными они ни были. Такой человек, потеряв голову, может подвести в любой момент, забыв свои обязанности или данный ему приказ, в отличие от этого мальчишки. Его рассуждения отличались здравым смыслом и логикой, а умение задавать точные вопросы и давать правильные ответы временами вызывало восхищение даже у Ли Вонга, имеющего большой опыт внутреннего потрошения людей.

«Мне бы такого внука! Нет. Надо удержать его возле себя, не дать ему уйти».

– Майкл, Майкл, ты совсем не хочешь слышать прожившего долгую жизнь старика, который желает тебе только хорошего. Ты, похоже, хочешь умереть намного раньше, чем тебе предназначено природой. Мне не дано знать, что у тебя в голове, но если ты задумал мстить за свою семью – это глупо. Они уже мертвы, к тому же твой отец заслужил это наказание, как я уже тебе говорил… – После этих слов наступила пауза.

Старик, как всегда, ловил меня на реакцию сказанных им слов. Это у него получалось автоматически. Ли Вонг хорошо читал мимику, выражение глаз и жесты людей, получая подтверждение правдивости сказанного или лживости человека. Сейчас китаец пытался вытащить из меня мотивы, толкающие на войну с мафией. Он исходил из двух вариантов. Месть за семью, исходящая из чувств самого подростка. Старик понимал его чувства, при этом считая, что это возраст дает себя знать, несмотря на жившего в нем духа воина. В этом случае его можно отговорить. Хуже, если подросток созрел для мысли, что, устранив для себя главную опасность, он получит свободу. Паренек с его способностями может много полезного сделать для триады, а значит, никак нельзя допустить его ухода.

В свою очередь, я все это прекрасно видел и понимал. Мы с ним играли, вот только он этого не знал и поэтому всегда был в проигрыше. Его можно извинить, он просто не знал истинной сущности человека, с которым играл.

– Против этих людей ты пустое место, Майкл, – не успокаивался старик. – Ты даже близко к ним не подойдешь. Запомни, мой мальчик, жизнь дается только один раз, но пока ты под нашей защитой, тебе нечего бояться. Ты помогаешь нам, мы помогаем тебе. Ты же не раз задумывался о будущем? Да?

– Да. Думал. Но сейчас не об этом…

– Нет, об этом! – резко перебил меня старик, его уже начало охватывать раздражение. – Ты просто сам не знаешь, чего хочешь!

«Зато знаю, чего хочешь ты! Сделать из меня приложение к спусковому крючку. Нет, старик! Уж как-нибудь я сам со своим будущим разберусь».

– Спасибо, мистер Вонг. Вы очень добры ко мне, но мне хочется жить спокойно, не оглядываясь за спину.

– Сейчас ты ведешь себя, как маленький мальчик, который капризничает. Уперся и говорит: хочу, хочу! Но ты же не такой, Майкл? Или я тебя плохо знаю? Послушай совета старого и опытного человека: ничего хорошего из твоей мести не получится.

– Чтобы идти по жизни легко и свободно, надо сначала расчистить себе дорогу, иначе можешь запнуться и упасть, разбив себе голову.

Старый китаец, наверное с минуту, смотрел на меня с таким видом, словно видел впервые.

– Очень мудрые слова для мальчика, но при этом я никак не могу понять: это в тебе говорит глупое упрямство или упорство взрослого мужчины?

Я промолчал, тем самым говоря, что на беспредметные темы больше говорить не буду. Возникла пауза. Когда старик понял, что ответа не будет, он тяжело вздохнул и продолжил:

– Ты знаешь, наверное, я могу тебя где-то понять. Только ты пойми одно: убьешь одного, другого, а потом уже тебя будут гонять как бешеного пса, пока не убьют. Против них ты – ничто! У них в кармане власть, полиция и газеты. Их слово здесь закон!

– Перед тем как найти, надо сначала знать, кого искать. Не так ли?

Сейчас я ступил на очень скользкую дорожку. Отказавшись от заманчивых предложений, я дал понять, что собираюсь идти своей дорогой. Я знал, как старик сейчас думает: Майкл получает договоренную награду и начинает войну с мафией, с которой у нас негласное перемирие. Это значит, что рано или поздно они выйдут на нас и посчитают, что это мы его подтолкнули к мести. Так не проще ли раз и навсегда покончить с неудобным мальчишкой? Именно поэтому здесь сидит Вэй, а за дверью, ни секунды не сомневаюсь, сейчас стоит пара-тройка его людей с оружием наготове. Это даже будет не предательство по отношению ко мне, нет, это просто проявление практицизма, который у них в крови.

«Пока они еще окончательно не решили, что со мной делать, их надо заинтересовать».

– Насколько мне известно, в городе идет война между Микки Коэном и Джеком Драгна. Ведь так?

Господин Вонг был недоволен сложившимся разговором, поэтому не удостоил меня ответом, а только слегка кивнул головой, соглашаясь.

– Вам с кем из них было бы интересно сотрудничать?

– С Джеком Драгной. Он слабый, жалкий, никчемный ублюдок, – неожиданно заговорил сын старика. – Мы могли бы…

– Вэй! – резкий оклик старика оборвал слова сына. – Продолжай, Майкл.

– Насколько я мог понять, мою семью убили люди Микки Коэна? Так?

– Допустим, – с некоторой задержкой согласился со мной старик

– Тогда у меня есть план, который вам и мне будет выгоден, но он требует уточнений, кое-каких деталей, помощника и денег.

Старик и его сын переглянулись, потом некоторое время жестко и внимательно смотрели на меня, при этом понимая, что не этот подросток, а они сейчас выбирают свой путь. Каким он окажется: длинным и прибыльным или коротким и страшным?

– Говори, Майкл.

– Как легче убить врага? – начал я с вопроса, а затем сразу, не ожидая ответа, продолжил: – Когда знаешь о нем всё. Где живет, привычки, наклонности. Но еще лучше, когда ты знаешь его планы, что он собирается делать, куда пойти, с кем встретиться. Тогда можно найти место, где он будет меньше всего ожидать опасности, и убить его без особых проблем.

– На Коэна уже было совершено несколько покушений, а он все еще жив. Или ты умнее всех? – по губам Вэя проскочила ехидная улыбка.

– Умнее, и я это докажу. Вот только для этого мне понадобится кое-какая техника. – И я вкратце объяснил, в чем суть моего плана, при этом не раскрывая деталей, после чего спросил: – Так что, мне можно рассчитывать на вас?

– Ты действительно так можешь? – с Вэя разом соскочила вся невозмутимость. – Но откуда ты все это знаешь?

– Знаю. Этого достаточно.

– Отец! – в голосе сына была невысказанная просьба.

Старик даже не посмотрел на сына.

– Хорошо. Попробуем, – подтвердил наш устный договор старый китаец, потом посмотрел на сына и сказал: – Вэй, у тебя много работы. Иди.

Когда дверь закрылась, старик некоторое время молчал.

– Ты сильный и мужественный человек, Майкл. В тебе живет дух настоящего воина, но этого мало для дела, которое ты задумал. Тут нужна хитрость и осторожность, потому что твоя малейшая ошибка может привести к большой беде.

– Не волнуйтесь, мистер Вонг. Я буду предельно осторожен, и если мне суждено умереть, то сделаю это в одиночестве.

– Хорошо, что ты это понимаешь. Теперь о деле. Ты нам помог, поэтому мы поможем тебе. Дадим человека, который много знает и умеет. Он частный детектив. У него свои счеты с твоими врагами, но только помни: воевать ты будешь сам, на свой страх и риск.

– Меня это вполне устраивает. Теперь я хотел бы решить вопрос с деньгами и оружием.

– Тысячу долларов ты получишь прямо сейчас, – старый китаец открыл ящик стола, достал перевязанную веревочкой стопку банкнот и положил ее передо мной. – Насчет услуг детектива не волнуйся, мы с ним решим этот вопрос. Он тебе также поможет с оружием. И последнее. У нас больше не будет встреч. Ты меня понял?

– Ценю вашу заботу, мистер Вонг. Не волнуйтесь, у вас не будет из-за меня проблем. И еще. Я человек, который помнит добро.

– Это я и хотел от тебя услышать… – Старый китаец помолчал какое-то время, а потом добавил: – Мне хотелось бы увидеть тебя снова, Майкл.

– Сделаю все возможное, уважаемый мистер Вонг, чтобы эта встреча состоялась.

Мальчишка ушел, а старик все еще не отрывал задумчивого взгляда от закрытой двери. Ему нравился Майкл, и только теперь он понял, что не хочет, чтобы мальчишку убили.

«Надо приглядеть за мальчиком. По молодости лет он может допустить маленькую ошибку, которая может стать причиной его смерти, а это для нашего общего дела не нужно. К тому же, когда он поймет, кто ему помог, он опять будет нам должен. Майкл правильно воспитан и помнит зло и добро одинаково хорошо, а значит, правильно оценит наш шаг в его сторону».

Глава 5

Макс Ругер оказался крепким мужчиной, с широченной грудью и крепкими кулаками. Я прикинул, что лет ему, видимо, за сорок, но не больше сорока пяти. Аккуратно подстриженные каштановые волосы придавали ему моложавый вид. Черты его лица были несколько грубоваты, но приятны. Женщины с уклоном в романтическую поэзию, сказали бы, что его черты излучают мужество и силу. Не знаю насчет остального, но взгляд мне его понравился. В нем чувствовалась открытость и уверенность в себе.

Встретились мы с ним на нейтральной территории. В кафе. Надо же приглядеться друг к другу. Войдя, я быстро огляделся по сторонам. В десяти метрах от меня, за столиком у окна, сидел отец семейства с женой и двумя детьми, все они с явным удовольствием поедали бургеры. Через столик от них сидели две женщины среднего возраста, которые оживленно и весело о чем-то говорили. Перед ними стояли чашки с кофе, а в тарелочках лежали пирожные. Судя по объемистым пакетам, лежащим рядом с ними, и хорошему настроению, они здесь отмечали удачный поход по магазинам. В глубине зала, у входа на кухню, стояла худенькая официантка и о чем-то говорила с мужчиной в белом переднике.

Тот, кто мне был нужен, сидел в конце зала и прямо сейчас жадно расправлялся с бургером, запивая его соком. Судя по посуде, стоящей перед ним на столе, бургер был у него явно не первым. Я подошел к столу. Мужчина скосил на меня глаза и, не переставая жевать, кивнул головой в сторону сиденья напротив. Только я успел сесть, как он, быстро прожевав очередной кусок, поздоровался:

– Привет, парень. Извини, со вчерашнего вечера толком не ел. Все это чертова работа! Сейчас доем и поговорим.

– Добрый день, сэр. Ешьте. Не торопитесь.

Заметив нового клиента, к нам подошла официантка с блокнотом в руке. Я попросил у нее стакан апельсинового сока, а мужчина – кофе. Убрав со стола, она буквально через пару минут вернулась с нашими заказами.

– Макс Ругер, – представился здоровяк. – Частный детектив и бывший коп. Это все, что тебе надо обо мне знать. Зови меня Максом. Ты – Майкл. Считай, познакомились. Тебе сколько лет, парень?

– Скоро будет пятнадцать.

– Здорово! Так ты у нас большой взрослый мужчина, – при этом на его лице появилась издевательская ухмылка, – а значит, сам решаешь, что тебе делать. Я так понимаю, что у тебя совсем скучная и унылая жизнь, парень, раз ты решил умереть в свои неполные пятнадцать лет.

– Раз вы согласились на встречу, то мне показалось, что мой возраст не станет проблемой. Или это не так?

– Во-первых, мне хотелось посмотреть на такого странного парня. Во-вторых, я уже успел убедиться в способности нашего общего знакомого разбираться в людях. В-третьих, решил, что хуже мне от этой встречи не будет. Теперь выскажу свое мнение о тебе. На вид ты крепкий и упрямый паренек, вот только мне кажется, что ты не совсем представляешь, за что берешься. Надеюсь, что ты не насмотрелся фильмов, где один герой разбирается с кучей бандитов, потому что в жизни все совсем не так. Впрочем, я тебе не папаша и советы, как жить, давать не собираюсь. Ты твердо решил?

– Я знаю, что делаю, а теперь давайте перейдем к делу, ради которого мы встретились. Что вы можете мне предложить?

– Хм. Говоришь ты, как мужчина. Еще наш общий знакомый сказал мне, что ты им сильно помог. Старик так просто говорить не станет. М-м-м… Может, ты действительно какой-то особенный… Хорошо! – детектив обернулся и помахал рукой, подзывая официантку.

Офис частного детектива располагался на втором этаже, над магазином-пекарней, и в открытое окно вместе с теплым воздухом проникал вкусный запах свежевыпеченной сдобы. На входной двери висела табличка «Макс Ругер. Частный детектив». Мы прошли через маленькую приемную. Стол и два стула. Комнатка сейчас пустовала, и было видно даже невооруженным взглядом, что за столом давно уже никто не сидит. На пишущей машинке, на папке для бумаг и телефоне лежал слой пыли. Открывая дверь в свой кабинет, детектив коротко пояснил:

– Моя секретарша уволилась. Пока никого не взял.

Переступив порог, я быстро огляделся. Картотечный шкаф, металлический ящик-сейф, прикрученный к полу, письменный стол, стул для посетителя. Кресло, стоящее у стены, на противоположной стороне стола, было предназначено для хозяина кабинета. На стене, над креслом, в рамке висела какая-то официальная бумага с печатями. Подходить не стал, решив, что это лицензия частного детектива. Письменный стол был девственно чист, за исключением стоящей на нем настольной лампы с темно-красным матерчатым абажуром и телефона. Под потолком белели лопасти большого вентилятора. Закрыв дверь, я подошел к окну и, по старой привычке, встал сбоку от оконной рамы. На противоположной стороне улицы тянулся ряд жилых домов из красного кирпича, монотонность которых разнообразили своими вывесками и рекламой парочка магазинов, овощная лавка, бар и кафе. Улица по случаю рабочего дня была немноголюдна. Большую часть прохожих составляли женщины-домохозяйки, так что никого из тех, кто подошел бы под описание «подозрительное лицо», я не увидел. Отойдя от окна, сел на стул. Хозяин кабинета тем временем включил потолочный вентилятор, после чего уселся в кресло. Мотор тяжело зашумел, вращая широкие лопасти.

– Здесь мы можем говорить свободно. Скажу сразу, что наиболее ценные документы я здесь не храню, поэтому нам придется еще раз встретиться, но уже в другом месте. Да, еще, в моем офисе желательно не встречаться. У меня есть особое место для подобных встреч. У тебя хорошая память, Майкл?

– Не жалуюсь.

Макс тут же продиктовал мне номер своего рабочего телефона в офисе и адрес квартиры для конспиративных встреч.

– Теперь ты хочешь понять, для чего я тебя сюда привел? По глазам вижу, что так. Слушай. Сначала я обрисую тебе обстановку в городе, чтобы ты понял, какую огромную кучу дерьма хочешь разворошить. Ты, похоже, парень, решил, что тебе сам дьявол не брат, если сумел пристрелить пару бандитов и при этом не блевануть, так, поверь мне, что это не так!

– Похоже, наш общий знакомый через вас решил сделать еще одну попытку отговорить меня. Я прав?

Детектив усмехнулся:

– Ладно-ладно, я верю, что ты крутой парень и у тебя стальные яйца. Только помни, что ты сам напросился, и поэтому слушай меня внимательно, а заодно посмотришь кое-какие бумаги и несколько фото, которые у меня остались с тех времен, когда я еще служил в полиции.

Все это время, пока давал мне информацию, он внимательно следил за выражением моего лица, надеясь найти страх или хотя бы брезгливость. Когда я внимательно посмотрел пару фотографий жертв гангстеров со следами пыток, видно, ими он хотел меня испугать, я спокойно заметил, что даже звери такого себе не позволяют. Он умолк и с определенной толикой удивления, смешанного с уважением, какое-то время молча смотрел на меня, потом сказал:

– Ты самый странный пятнадцатилетний парень, которого я когда-либо видел.

После того как Макс закончил рассказывать, я в достаточной степени представлял расклад в криминальном мире Лос-Анджелеса. Главную силу в городе представлял собой Микки Коэн. Бывший боксер и наемный убийца возглавлял самую сильную группировку в городе, которая занималась рэкетом, торговлей оружием и наркотиками, а кроме этого, он создал сеть тайных букмекерских контор, которая по своему размаху вполне тянула на подпольную империю. Вторым криминальным лицом являлся Джек Драгна, хотя и являлся боссом мафиозной семьи Лос-Анджелеса, но при этом оказался никчемным руководителем, и с ним мало кто считался. Люди мафиозных семей Чикаго и Нью-Йорка чувствовали себя в Лос-Анджелесе, как дома, совсем не считаясь с интересами Драгны. В то время семья Лос-Анджелеса частенько называлась «Мафией Микки Мауса» из-за того, что была плохо организована и не умела решать дела на своей собственной территории. Имя мышонка в английском языке часто употребляется как синоним чего-то несерьезного. Это в очередной раз подтвердилось, когда наемные убийцы, которые должны были убить Коэна, каждый раз умудрялись что-то сделать не так, как надо, и поэтому все закончились неудачей.

В отличие от Драгны, Микки Коэн имел реальную власть и силу в городе, но, не будучи боссом, был вынужден считаться с другими мафиозными кланами, и только поэтому Драгна был жив. Боссов других кланов вполне устраивало его жалкое правление, которое давало им возможность делать деньги на чужой территории. Китайцы, по словам детектива, тоже еще не представляли реальную силу, которая могла бы противостоять мафии. Дело в том, что триада испокон веку занималась рэкетом и грабежом в основном только своих сограждан и не лезла на чужие территории, зато активно продвигала бизнес, постоянно стараясь его расширить. Во всем остальном триада мало чем отличалась от мафии, занимаясь проституцией, торговлей оружием и наркотиками. Негритянских банд еще не было и в помине, и только кое-где, на окраинах, встречались малочисленные молодежные группировки из латиноамериканцев, которые в основном воевали друг с другом, но без применения огнестрельного оружия. Ножи, цепи, дубинки.

Узнал, что у Микки Коэна есть странность, он боится микробов и моет руки при первой возможности. Особенно интересной мне показалась информация о том, что Коэн напрямую связан с мафией Лас-Вегаса. Я попробовал уточнить подробности, но Макс эту сторону деятельности мафии плохо знал из-за того, что она ему была не интересна, так как выходила за рамки города. Из слов Макса стало также понятно, что Джек Драгна является крупнейшим в городе ростовщиком. Его люди сначала ссужали независимым торговцам или букмекерам деньги, после чего от него приходили другие бандиты и заставляли идти под их «защиту». Помимо этого Драгна контролировал профсоюзы прачечных и компаний – импортеров одежды. Правда, было у обоих главарей кое-что общее. У мафиозного босса Джека Драгны и Микки Коэна были свои карманные копы в отделе шерифа округа Лос-Анджелес. Рассказывая детали и называя некоторые фамилии коррумпированных полицейских, Макс едва не скрипел зубами от злости. Я так понял, что это его больное место.

«Он что, такой суперчестный полицейский? Или в свое время его коллеги по работе подставили? Хотя чего гадать, к тому же это совершенно не мое дело».

– Это все, что я хотел тебе рассказать, Майкл. Уже потом мы поработаем более подробно с документами и моими записями. Что тебе еще надо?

– Винтовка. Пистолет. Все – с глушителем.

Детектив посмотрел на меня, словно увидел впервые.

– Что вы на меня так смотрите, Макс? У меня что, рожки растут? Или хвост сзади вырос?

– Знаешь, парень, пока с тобой общался, все пытался понять, с кем я все же говорю. Перед глазами сидит мальчишка – подросток, а по разговору и уму – взрослый мужчина. Ты ничего не хочешь мне сказать?

– Нет.

– Дело в том, что я тебя сразу узнал. Ты – Майкл Валентайн. Твой отец должен был дать показания на Микки Коэна в обмен на программу по защите свидетелей. Поясню свои слова сразу. Я не участвовал в твоих поисках, просто наш общий знакомый попросил меня навести о вашей семье справки в полиции, где у меня остались связи, а потом я прочитал полицейский отчет и поговорил со своими ребятами за стаканчиком виски, от которых узнал кое-какие подробности, которые остались вне отчета. Один из соседей, пожелавший остаться неизвестным, рассказал полицейским, что убийцы вынесли из дома два тела. Тогда я не очень поверил, что мальчик сумел убить двух гангстеров и сбежать. Хм. Теперь думаю, что это похоже на правду. И еще. Старый китаец сказал мне, что ты частично потерял память. Это так?

– Да. Но уверяю, это не будет препятствием для нашей работы.

Детектив помолчал, потом сказал:

– В общем, это все, что я хотел сказать. Вставай. Поехали.

Макс толкнул дверь заведения, над входом которого висела вывеска «ЛОМБАРД», и над нашими головами сразу зазвенели колокольчики. Только я успел войти, как мой взгляд сразу привлек деревянный прилавок с оригинальной защитой. Начиная от прилавка и кончая потолком, была натянута мелкоячеистая сетка. За ней находилось бронированное стекло. Посредине этой защиты было проделано небольшое окошечко, закрывавшееся изнутри дверцей. Над ним было просверлено с десяток отверстий, как я понял, для разговора с закрытым окошечком.

«Сразу видно, что заведение не раз грабили, и не удивлюсь, если у продавца под прилавком целый арсенал лежит».

Витрину закрывали металлические жалюзи, но три мощные лампы под потолком давали вполне достаточно света, чтобы хорошо рассмотреть выставленные за прилавком полки с самыми разнообразными вещами, каждая из которых была снабжена картонной биркой. За закрытым окошечком сидел продавец, который сейчас увлеченно читал какую-то книгу. Это я так решил, потому что ни на звон колокольчиков, ни на шаги посетителей он никак не отреагировал. За его спиной был виден массивный кассовый аппарат. Он соизволил поднять на нас глаза, только когда мы подошли к самому окошечку. Сначала его взгляд был хмурым, но уже спустя секунду, стоило ему узнать моего спутника, как черты лица посветлели, а на губах появилась улыбка. В следующую секунду окошечко распахнулось настежь.

– Ругер! Старый черт! Это ты?! Где тебя носило?! Год не виделись! Или больше?! Рассказывай, как живешь, дружище! Бэт о тебе совсем недавно вспоминала! Где ты, как ты! А я что могу сказать?! Бросил старого приятеля! Пропал! Макс, ты!..

На нас просто обрушился нескончаемый поток громких и коротких фраз, которые извергал мужчина.

– Я тоже рад тебя видеть, приятель. Ты же знаешь, что я стараюсь забыть о том, что произошло, а вы с Бэт – очень хорошее напоминание о моей прошлой жизни. Так что, прости меня, если можешь, Стив.

– Это ты извини меня, дружище! Черт! Как несправедливо с тобой обошлась эта сука – жизнь! Ты был достоин… Ладно-ладно, парень! Но все равно, раз пришел, то теперь ты никуда не денешься, расскажешь мне, как живешь. Твои вкусы не изменилось, старый бродяга?! Пьешь…

– Стив, все потом, – снова перебил своего говорливого приятеля детектив. – И поговорим, и выпьем, но сначала познакомься. Это – Майкл.

– Привет, Майкл. Я – Стив. Если ты еще не знаешь, я являюсь закадычным дружком этого здоровяка со школы. Сколько мы с ним… Да не смотри так на меня, Макс! Умолкаю! Так вы зачем пришли?

– Мне нужно хорошее, качественное оружие, желательно с глушителем.

Хозяин ломбарда теперь уже внимательно, без улыбки, посмотрел на меня:

– А ты знаешь, парень, о том, что есть специальный закон о регистрации в полиции оружия с глушителем?

– Стив, ты как думаешь, если я уже не коп, то циркуляры и законы напрочь позабыл? – насмешливо поинтересовался у приятеля Ругер.

– Так это ты, а он – мальчишка.

– Со временем я исправлю этот недостаток, а теперь, Стив, давайте вернемся к моему вопросу.

– Я все правильно понял, Макс? – при этом хозяин ломбарда бросил вопросительно-озабоченный взгляд на своего старого приятеля.

– Помоги ему, Стив, – подтвердил мою просьбу детектив.

– Хм. Ладно. Есть у меня кое-что… – он сделал паузу, на секунду задумался, потом продолжил: – Сделаем так! Хоть до закрытия магазина еще два часа, но ради таких гостей – закроюсь!

Спустя двадцать минут мы уже сидели в подсобном помещении ломбарда, которое сочетало в себе комнату отдыха и склад. Стол, стул, кушетка, электрическая плитка и кофейник обозначали место отдыха, а металлические ящики и сейфы, расставленные вдоль стен, очевидно, хранили в себе наиболее ценные вещи. Стив первым делом поставил кофейник на плиту, потом развернул сверток, лежащий на столе. В нем оказались бутерброды.

– Это женушка мне собрала, – с явной гордостью пояснил он. Нетрудно было понять по его тону и словам, что у него все хорошо в семье, а вот по лицу Ругера пробежало хмурое облачко. Стив это тоже заметил, после чего на его лице появилась виноватая улыбка, но при этом ничего говорить не стал, а вместо этого подошел к одному из металлических шкафов, достал из него бутылку с виски и два стаканчика. Вернувшись, поставил все это на стол. Налил кофе в кружки, потом алкоголь в стопки.

– За встречу! – провозгласив тост, он опрокинул свой стаканчик в рот.

Я поддержал тост стаканом с кофе. После того, как мы дружно закусили, хозяин ломбарда сказал:

– Не будем терять время.

Подойдя к широкому металлическому ящику, занимавшему треть стены, он несколько минут возился с двумя замками, а затем распахнул его дверцы настежь и сделал шаг в сторону. Моему взгляду представилось металлическое нутро, разделенное на несколько секций, где хранилось не менее двух десятков видов самого разнообразного оружия. Взвод не взвод, а пару отделений им вполне можно было вооружить. В глаза сразу бросился немецкий автомат MP-40, который соседствовал с помповым гладкоствольным винчестером модели M97 и пистолетом-пулеметом Томпсона. На мгновение мне показалось, что я нахожусь в музее военной истории, а затем сразу пришла мысль: «А чего ты хочешь? Ведь Вторая мировая война закончилась только четыре года тому назад».

Пока я любовался историческими экспонатами (в моем понимании), хозяин из ящика вытащил винтовку с коротким и толстым стволом. Подойдя к нам, похвастался:

– Вы такое, парни, наверное, никогда не видели?

– В первый раз вживую вижу бесшумный карабин Де Лизла, – признался я, глядя на начавшую вытягиваться от удивления физиономию Стива. – Сорок пятый калибр. Обойма – семь патронов, дальность стрельбы – сто восемьдесят – двести метров. Но это так приблизительно. Точные цифры не помню.

Оружие являлось одним из основных атрибутов моей службы, поэтому в свое время я внимательно (и не один раз) просмотрел ряд книг и альбомов по историческому и современному оружию. Это было не только познавательно, но и немало интересного я там нашел.

– О как! Знаток! – отойдя от удивления, изрек хозяин ломбарда, а потом посмотрел на детектива. – Интересного ты себе приятеля нашел, Макс.

Тот в ответ только хмыкнул.

– Как насчет патронов к нему? – спросил я.

– Есть упаковка, но я знаю место, где они есть.

– Еще есть что-нибудь? – поинтересовался я.

– Есть, как не быть, – с этими словами он снова вернулся к шкафу и, покопавшись, принес пистолет с глушителем. – Вот. Держи. Его мне продал парень, который привез эту игрушку из Европы.

Это был совершенно новый на вид полицейский «Вальтер» РРК с удлиненным стволом и креплением для глушителя. С такой моделью мне еще не приходилось сталкиваться.

– «Вальтер». Хорошая немецкая работа. Похоже, новый?

– Совершенно новый. Парень, что его принес, сказал, что взял несколько штук прямо из ящика на немецком военном складе. К нему есть две упаковки с патронами.

– А глушитель?

– Есть и глушитель, – при этом Стив снова посмотрел на своего приятеля. Тот усмехнулся и пожал плечами.

– Беру. А это что стоит у вас там в углу? Не пулемет MG‑34?

– Парень, ты откуда знаешь столько про оружие? Нет, если ты мне сейчас скажешь, что воевал в Европе, то, возможно, я тебе поверю. Да. Это немецкий пулемет. Отличная штучка и в хорошем состоянии. К нему у меня цинк патронов есть.

– Может, у вас и гранаты есть?

– Не надо больше лишних вопросов. У меня все есть, а если нет, то мне известно, где это можно достать.

– Вы отличный бизнесмен, Стив, – от моих слов у хозяина ломбарда появилась довольная улыбка. – Назначайте цену за пистолет с глушителем. Насчет карабина я еще подумаю. Деньги заплачу прямо сейчас, но при этом у меня к вам будет просьба: пусть мои покупки полежат у вас какое-то время. И еще. Хотелось бы пристрелять оружие. Как это можно устроить?

– Это совсем просто. Через квартал есть оружейный магазин, так его хозяин мой хороший приятель. Кстати, Макс хорошо знает Бада. Так вот на заднем дворе его магазина есть тир. Только это обязательно сейчас? – на простой физиономии владельца ломбарда появилось просительное выражение. – Просто я давно не видел своего старого приятеля…

– Понял. Давайте рассчитаемся, и я пойду, а на днях к вам наведаюсь, и мы тогда сходим в тир. Хорошо? И еще. Мне интересна снайперская винтовка.

– Ты с кем воевать собираешься, парень?

– С плохими людьми.

– Ну да, ну да, конечно. И зачем я задаю глупые вопросы? – в его голосе звучало неприкрытое ехидство. – Хорошо. Поспрашиваю. Если что – дам знать.

– Тогда все. Макс, завтра я буду занят. Позвоню через день, с утра.

Уходил я, провожаемый удивленными взглядами двух взрослых мужчин. Я не высказал мальчишеских восторгов, которые просто обязательны в подобном возрасте, зато показал знание иностранного оружия, а если к этому добавить мой спокойный и деловой тон, то все вместе взятое поставило в тупик не только хозяина ломбарда, но и детектива, который уже потихоньку стал привыкать к странностям подростка.

Проведя ночь в дешевом отеле, утром я отправился к Джиму Бармету. Во-первых, надо было навестить старика, во-вторых, вернуть ему долг, а в-третьих, он должен был сыграть роль моего отца при съеме новой квартиры. Мальчик, снимающий себе квартиру – очень хорошо запоминающаяся личность. О нем можно рассказать знакомому или подруге, а там пошли гулять слухи. Смотришь, и до местной полиции дойдет, а те возьмут и посмотрят листы со списком разыскиваемых людей и преступников. Мне это надо?

Добираться пришлось долго, с двумя пересадками, да еще по своей привычке проверился по дороге несколько раз и только тогда вышел к дому Бармета.

«Три недели прошло, когда я его видел в последний раз», – подсчитал я, поднимаясь по лестнице. Поднявшись на этаж, неожиданно столкнулся с торопившейся куда-то Доротеей. Еле-еле успел отскочить в сторону от летевшего на меня большого пушечного ядра, затянутого в цветастое платье. Она узнала меня, только когда уже промчалась мимо. Резко затормозила.

– Ой! Майкл! Ты откуда?! Ты так неожиданно пропал! Я уж думала, что больше тебя не увижу! Тебе кто-то сказал?! Да?!

«У старика неприятности. Из-за меня?»

– У Джима что-то случилось?

– Случилось! Еще как случилось! После того как ты исчез, через день или два пришла полиция, а потом эти сволочи, бандиты! Это все этот подлый гад, Фил! Чтоб ему сдохнуть, твари проклятой!

– Доротея, погоди. Может, зайдем к Джиму и там поговорим?

– Ой! Нет-нет! Извини меня, Майкл, мне надо бежать! Я и так на работу опаздываю! Что мне доктор Белл скажет, даже представлять не хочу! Ты иди-иди! – негритянка чмокнула меня в щеку и уже на бегу бросила: – Пока! Не забывай! Заходи!

Мне даже попрощаться не удалось. Несколько секунд стоял, вслушиваясь в быстрый топот ее туфель, потом пошел к квартире старика. Не стучась, резко открыл дверь и сразу услышал голос Бармета:

– Дороти, ты что-то забыла?!

Бросил быстрый взгляд по сторонам, затем перешагнул порог, закрыл дверь на замок и только после этого вошел в комнату. Джим сидел на кровати. Хотя следы побоев уже сошли, но бледный вид, свежий шрамик на подбородке и палка, прислоненная к кровати, говорили сами за себя.

– Ты?! – в его глазах было изумление.

– Я, сэр. Не прогоните?

– Майкл, мальчик, как ты можешь такое говорить! Я весь изволновался, не зная, где ты и что с тобой?! Ты не голоден? Дороти тут принесла…

– Большое спасибо, я не голоден. Джим, коротко расскажите, что случилось. Только без утайки.

– Ты садись. Садись. Ты лучше скажи, где ты был все это время?!

– Мне все-таки хотелось знать, что с вами произошло. Обо мне мы еще поговорим.

– Тут все просто. Сначала пришли люди в штатском. Сказали, что они из полиции, предъявили жетоны, а затем показали твою фотографию. Я им сказал, что встретил тебя на улице, после чего ты пожил у меня два дня, а затем ушел, а куда – не сказал. Не думаю, что они мне поверили, но после того, как все записали, ушли. М-м-м… А на следующий день, уже к вечеру, когда я собирался на работу, пришли уже бандиты. Я им рассказал то же самое. Они мне тоже не поверили, а затем избили меня, а на прощанье сказали, если узнают, что соврал, вернутся и убьют. Это все, парень.

– Кто рассказал бандитам про вас и меня?

– Не знаю, Майкл. Честное слово, не знаю, – при этом глаза Бармета забегали, а голос дрогнул.

«Не умеешь ты врать, старик. Совсем не умеешь. Ладно, сам разберусь».

– Как у вас с работой?

– С работой? Да никак. Уволили меня. Но ты, Майкл, себя не вини! К тому же я как раз завтра собирался пойти устраиваться на новую работу.

– Джим, у меня есть к вам предложение. Как вы насчет того, чтобы пожить со мной вместе какое-то время? Деньги на первое время у меня есть. Так как?

– Я… даже не знаю. Нет, я рад! Только зачем тебе такая обуза, как я?! Нет, понимаю, чувство благодарности и все такое. Только этого не надо, Майкл. Я крепкий мужик и привык отвечать сам за себя.

– Рад за вас. Вы можете ходить, или вам очень трудно передвигаться?

– Как раз собирался в магазин идти.

– С магазином сам решу. Список дайте. Приду, мы еще поговорим.

«Месть. В моей практике не было ничего, что можно было отнести к этому слову. Как-то в одном из споров, в той жизни, мне сказали, что моя работа вполне подходит под определение ”восстановление справедливости”. Только тогда я посмеялся над такой формулировкой, но теперь думаю, это название подойдет к данному случаю».

Вышел из дома и вернулся с осторожностью, возведенной в квадрат. Хозяина квартиры нашел на кухне, Джим уже приготовил чай и ждал меня. После того, как выгрузил на стол продукты и медикаменты, мы долго пили чай с пончиками. Джим еще какое-то время упирался, но потом, поддавшись на мои уговоры, дал добро на переезд.

– Все. Я пошел. Приду завтра. Одна просьба: закройте дверь и никому, слышите, никому не открывайте.

– Майкл, может, не надо ко мне пока приходить? Ведь бандиты могут в любой момент вернуться. Давай подождем какое-то время. А?

– Все будет хорошо. Верьте мне.

Выйдя на улицу, я отправился в больницу, где работала Доротея. С доносчиком я собирался решить вопрос прямо сейчас, так как второй такой обработки Джим мог просто не выдержать. Предлог для разговора с медсестрой был прост: поговорить о здоровье Бармета, при этом у меня даже сомнений не было, что у толстой болтушки язык развяжется сам собой, и я узнаю, что мне надо. По дороге зашел в магазин, где купил сок, гамбургеры, пару пачек миндального печенья, конфеты и пончики.

Больница представляла собой приземистое, угловатое здание серого цвета. У приемного покоя стояли две санитарные машины, а рядом с ними курило пять человек, водители и санитары.

Зайдя через главный вход, оказался в фойе, среди сумятицы, которую можно увидеть в любой больнице мира. Больные, их сопровождающие, медсестры, врачи – представляли собой непонятный разуму вариант какого-то упорядоченного хаоса. У меня ушло почти сорок минут на то, чтобы найти и вызвать Доротею. Когда та подошла к справочному, мне показалось, что она как-то внутренне изменилась. Белый медицинский халат и белая шапочка сделали ее стройнее и выше, а вот лицо приобрело строгое и непроницаемое выражение, но стоило ей увидеть меня, как она ускорила шаги, причем деловое выражение сошло с ее лица, сменившись на тревогу.

– Майкл, ты что здесь делаешь?! Что-то случилось с Джимом?!

– Ничего, кроме того, что с ним уже случилось.

– Все этот паскудный, вонючий ублюдок! Фил Макри, чтоб ты сдох, тварь безродная! – глаза негритянки прямо горели огнем ярости.

– Фил Макри? – я сделал удивленное лицо. – Это кто?!

– Пьянь подзаборная, сволочь и подлец! Вот он кто! Никакой жизни от него нет! Зачем мне господь дал мне эту поганую сволочь в соседи! Да еще поселили дверь в дверь! Был бы у меня пистолет…

Теперь, когда я все узнал, надо было резко сбить разговор, после чего перевести на другую тему.

– Доротея, ради бога, успокойтесь! Лучше посмотрите, что я вам купил.

Негритянка прямо выхватила у меня из рук пакет, заглянула в него:

– Ой-ой! Майкл, ты такой милый мальчик! Я все-все это очень люблю! Спасибо тебе! Покажу Терезе, она увидит и ахнет! Ура! У нас сегодня будет праздник!

Дороти с такой легкостью меняла темы, что следить за ходом ее мыслей с непривычки мне было трудновато, поэтому я решил, что пора заканчивать разговор.

– Я почему пришел…

– Да! Ты так и не сказал, зачем пришел! Отвлек женщину вкусными вещами! Говори! Говори быстрее, я слушаю.

– Хотел узнать у вас, как у специалиста, что у Джима со здоровьем? Может, какие-то специальные лекарства нужны?

– Сейчас у него все нормально. А вот видел бы ты его две недели назад… Б-р-р! У него такой вид был! Жуть! Лекарства… Нет! Не надо! Все, что ему надо, так это хорошее питание и… работа. Ты уже знаешь, что его со старой выгнали?

Ответить на вопрос я не успел, так как к нам подошла хрупкая и стройная женщина, лет сорока, с приятным лицом, в белом халате:

– Дороти, вот ты где! А я тебя обыскалась, толстушка! Быстро скажи, кто этот хорошенький мальчик?

– Хороший знакомый моего соседа. Зовут его Майкл. А это моя самая большая подруга – Тереза. Ты только посмотри, что нам этот мальчик принес!

Краткий осмотр пакета принес новую порцию восторженных восклицаний Терезы.

– О! Как тут все вкусно! Печенье! Бургеры! Какой заботливый мальчик! Спасибо! Ты очень-очень вовремя! Дор, я чего тебя искала. У нас есть минут двадцать свободного времени, так как доктора Белла вызвали на какое-то совещание. Он мне сказал, чтобы мы его ждали в кафе, и просил купить ему пару бутербродов с ветчиной и сыром.

– Там, в пакете, три бургера. На всякий случай взял, – сообщил я.

– Обойдется! Кому-кому, но только не этому рабовладельцу! – с напускной сердитостью воскликнула Тереза. – Он над нами измывается, а мы его кормить должны! Нет и еще раз нет!

– Точно! – поддержала свою подругу Доротея. – Пара вчерашних бутербродов с засохшим сыром и мясом нашему извергу будут в самый раз!

Мне не хотелось здесь больше торчать, поэтому я снова спросил:

– Так я пойду?

– Не так быстро, малыш! Мне очень любопытно, откуда ты знаком с нашей славной толстушкой? – поинтересовалась Тереза.

Мне очень не хотелось, чтобы чужие люди знали обо мне лишние подробности, но и отмолчаться было бы подозрительно, а врать я не мог, так как здесь присутствовала Доротея. Оставалось надеяться на благоразумие медсестры-толстушки, и она, верно поняв мое молчание, не подвела.

– Приходила навещать Джима Бармета, там его и увидела. Помнишь, я тебе рассказывала о беде, которая со стариком приключилась?

– Да, жалко человека. Бандиты! Честным людям от них прохода нет! Ублюдки! – только начала она их ругать, как вдруг увидела кого-то за моей спиной. – Изабель! Иди сюда!

Я обернулся. К нам подходила тоненькая девушка с большими черными глазами и черной гривой волос. Симпатичное личико, вот только очень бледное и усталое, а в глазах вселенская печаль. Когда-то в той жизни я любил девушку с такими большими, влажными и чуточку грустными черными глазами. Правда, у нас так и не получилось большой любви, но зато остались хорошие воспоминания.

– Здравствуйте, – сказало изящное, но очень грустное создание.

– Иза, познакомься с этим чудным мальчиком. Он принес нам такие вкусные вещи… Ах! Просто вкусняшки! Будешь хорошей девочкой, мы с тобой поделимся.

– Спасибо, – девушка мило покраснела. – Я потом…

– Еще чего! – вступила в разговор Дороти. Теперь она изображала строгую мамашу. – Тут на троих хватит! Майкл, будь джентльменом, пригласи девушку с нами в кафе.

– Если только кофе… – несколько опешив от неожиданного приказа, пробормотал я. – Разрешите представиться – Майкл.

– Изабель.

– Очень приятно. Приглашаю вас пойти с нами.

Девушка только открыла ротик для нового возражения, но тут с категорической речью выступила Тереза:

– Мальчики и девочки, шагом марш в кафе! Не хочу остаться без сливок, как в прошлый раз! Вперед!

После этого напутствия обе медсестры, развернувшись, так быстро и решительно пошли куда-то в глубь больницы, что мы с Изабель на пару шагов от них отстали.

– Как вам тут работается? – поинтересовался я.

– Трудно. Много работы, но я не жалуюсь.

– Вижу. Вам, похоже, сегодня досталось.

– Сутки на ногах. Это очень трудно. Теперь, слава святой деве Марии, все закончилось. Поеду домой спать.

В кафе оказалось не так много народу, как я думал. Две подруги, с ходу заняв столик у стены, погнали меня и Изабель за кофе, а сами занялись сервировкой. Когда мы вернулись, стол был накрыт, а две подружки перемывали косточки какой-то Саре. Потом я пил кофе, а три работника больницы с большим аппетитом ели бургеры. Меня несколько удивила Изабель. Она старалась есть аккуратно, но у нее это плохо получалось, потому что была просто зверски голодна. Это наконец заметили подруги, которые до этого были увлечены очередным спором, теперь уже по поводу какого-то больного.

– Изабель, ты опять сегодня ничего не ела? – взялась за нее Тереза. – Дор, ты смотри на эту негодную девчонку! Она хочет получить язву!

– Девочка, прекрати себя морить голодом! Ты ссохнешься, станешь, как щепка, и перестанешь интересовать мальчиков! Вот ты мне скажи, только честно, сколько раз за смену тебя пытались ущипнуть за твою упругую попку наши мужчины?

Бедная девушка смутилась настолько, что даже есть перестала.

– Ешь, не обращай на нас внимания, – смягчилась Тереза. – Эту пачку печенья с собой заберешь своим обормотам. Ну и родители тебе достались. Боже упаси! Дам я тебе добрый совет: убеги от них и как можно дальше!

– В точку, подруга! Найди себе парня и живи отдельно! Тебе семнадцать лет, а ты даже на свидание ни разу не бегала! Брось все и живи как тебе нравится!

– Большое всем спасибо. Я, наверное, пойду, – робко сказала девушка, пряча глаза.

– Иди уж, – вздохнула Тереза. – Все равно наши слова, как обычно, мимо ушей пропустила.

– Майкл, будь джентльменом, проводи девушку домой! – не замедлила скомандовать Доротея.

– Я хотел это предложить, но как-то не удавалось слово вставить в ваш разговор.

– Что это было, подруга? Нас с тобой болтуньями обозвали? – весело поинтересовалась Тереза у толстушки, но та, к моему удивлению, не поддержала разговор, а вместо этого быстро пробормотала:

– Все. Все. Бегите, молодежь.

Уже вставая из-за стола, я понял, почему так быстро свернулся разговор.

– Тереза, задраить люки и приготовить пушки к бою. На горизонте – доктор Белл.

Мы с девушкой вышли в фойе.

– Большое вам спасибо, Майкл. Мне еще надо переодеться. Вы идите.

– Буду ждать вас у выхода, – сказал я и, не дожидаясь ответа, пошел сквозь всю эту больничную толпу.

Спустя двадцать минут она вышла с пакетом в руке. Если в больнице она была одета в серый бесформенный халат, то сейчас на ней было приталенное платье, которое выгодно выделяло аппетитные выпуклости ее стройной фигурки. Мой взгляд невольно отразил мои нескромные мысли, потому что ее щечки вспыхнули красным цветом. Подойдя, взял пакет у нее из руки. Килограмма два – два с половиной.

– Довольно тяжелый.

– Это… для моей семьи.

Она не стала уточнять, а я не стал спрашивать. Мне и так было ясно, что здесь то, что остается на кухне после больных. Мы шли пешком, потому что семейство Родригес жило в том же районе, что и Джим, но только двумя кварталами дальше, там, где жили латиноамериканцы. К середине пути мне кое-как удалось развеселить девушку, и я увидел, как с ее лица, наконец, сползла печальная маска. За время разговора мы как-то незаметно перешли на «ты». Неожиданно она остановилась.

– Все, Майкл. Спасибо. Дальше я сама пойду.

– Как скажешь, девочка. Пока.

Но она не ответила, глядя испуганными глазами мне за спину.

– Карлос, зри чудо! У нашей монашки приятель появился!

Я повернулся. В трех метрах от меня стояли два крепких парня. Мексиканцы или латиноамериканцы. Лет по восемнадцать или чуть старше. Судя по их ухмылкам, было похоже, они нашли себе объект для развлечения. Меня.

– Он мне просто помог донести пакет! – попыталась выгородить меня Изабель, став рядом со мной.

– Ага! Пай-мальчик! Берегись, монашка, такой сначала пакет донесет, а потом юбку задерет и раком поставит.

Его приятель громко засмеялся. Слегка повернув голову к девушке, я сказал:

– Уходи. Быстро.

Она посмотрела на меня с явным удивлением и что-то хотела сказать, но я повторил:

– Быстро.

Двое парней медленно подошли ко мне и, к своему удивлению, не обнаружили на моем лице страха. Мальчишка смотрел на них уверенно и нагло, а такое нельзя спускать. Один из них резко шагнул вперед, сокращая дистанцию, и только взмахнул кулаком, как я провел серию из трех ударов. Удар в солнечное сплетение, после чего противник сгибается и наклоняется вперед, подставляя подбородок под второй удар – локтем той же руки, от которого его голова откидывается назад, открывая горло для завершающего удара – ребром ладони из верхней точки дуги, описанной рукой. Из горла молодого бандита вырвался хрип.

Торопливо идущая девушка, услышав страшный звук, не выдержала, оглянулась и замерла, не веря своим глазам. Один из банды «Крестов» уже валялся на земле, а затем последовало резкое и молниеносное движение руки Майкла, и второй бандит свалился на землю, словно был тряпичной куклой. Секунд десять она не могла отвести глаз от корчащихся на тротуаре тел, а когда поняла, что случилось, Майкл, не оборачиваясь, уже быстро шел по улице, удаляясь от нее.

«Святая дева Мария, спаси и пощади Майкла! Теперь вся банда ”Крестов” будет его искать, чтобы искалечить!»

Она хотела броситься за ним, но он так быстро и решительно шагал, что девушка в этот миг подумала: такому сильному парню, как он, вряд ли нужна чья-то помощь. Даже за время короткого знакомства она на уровне подсознания поняла, что внутри этого мальчика находится взрослый мужчина. То, о чем он говорил, резко отличалось от разговоров ее сверстников, и вот прямо сейчас все это было только что подтверждено быстрой и решительной расправой над двумя бандитами.

Мне было понятно, что повезло наткнуться на членов молодежной банды, и в другое время я постарался бы избежать конфликта, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, но только не сейчас. То, что не люблю спускать с рук подобное наглое поведение, наверное, говорить не стоит. Но дело не в этом. Просто в течение двух-трех дней меня уже не будет в этом районе, а так как город большой, то мои пути вряд ли когда-нибудь снова пересекутся с мексиканцами. Вот только у девочки могут образоваться проблемы, но так как я местных братков даже не покалечил, а просто сделал очень больно, поэтому претензий к ней не должно быть. Просто разборки парней между собой. Мысль о Изабель появилась и исчезла.

Глава 6

Наступили сумерки. Я прекрасно помнил слова Джима о своем соседе: «…мне тут Фил, сосед с третьего этажа, рассказал…», как и слова толстой медсестры, что ее квартира дверь в дверь с этим типом. Теперь мне надо только узнать одно: дома этот урод или нет, а тогда будем действовать исходя из обстоятельств.

Подойдя к квартире, достал отмычки. Три минуты, и простенький, стандартный замок открылся. Стоило мне только открыть дверь, как в нос ударила вонь помойки. Брезгливо поморщившись, вошел, закрыл за собой дверь, после чего приступил к осмотру квартиры. Грязная посуда с остатками еды, стаи тараканов, пустые бутылки и как завершение экспозиции – грязное и вонючее белье на кровати, сбитое в большой серый ком. Мне пришлось ждать на этой помойке два с лишним часа, пока не появился хозяин квартиры в пьяном виде, что намного упростило мою задачу. То, что мне никогда практически не доводилось заниматься подобными делами, ничего не меняло. Будучи универсальным орудием своего государства, в любой момент я мог получить подобный приказ и без малейшего сомнения в душе выполнить его, так как это было бы сделано во благо родного социалистического государства. Правда, в последнее время у меня появились мысли о том, что мои учителя и наставники несколько перестарались, и вместо боевого пса, стоявшего на страже хозяина, вырастили хищника, который только уже по инерции выполнял команды дрессировщика.

Убивать Филиппа Макри я изначально не собирался, а только хотел преподать ему урок на всю оставшуюся жизнь. После того как я закончил и ушел, хозяин квартиры остался лежать, привязанный обеими руками к спинке массивной металлической кровати. Дикая боль шла от раздробленных коленей, разрывая его мозг на части, несмотря на принятую им убийственную дозу алкоголя. Попытки кричать Филу ничего не дали – мешал забитый в рот кляп. Жестоко? Хладнокровно? Поломал дарованную Богом человеческую жизнь? Возможно. Я знаю только одно – совесть за то, что сделал, мучить меня не будет.

Осторожно выглянул, но никого не увидев, быстро зашагал по коридору, оставив чуть приоткрытую дверь. Время было уже позднее, и весь рабочий люд уже видел второй сон, наверное, поэтому ни на лестнице, ни возле дома я не встретил никого из жильцов. Некоторое время покружил по ближайшим улицам, затем убедившись, что слежки за мной нет, сел в автобус и доехал до отеля, где заночевал, при этом постарался предпринять все возможные меры предосторожности. Конечно, я понимал, что в данном случае это чистой воды паранойя, но просто так отбросить привычки, благодаря которым выживал много лет, было не так легко.

Утром, приведя себя в порядок, позвонил Максу из уличного телефона-автомата и сказал, что мне нужен еще один день для устройства личных дел, после чего отправился по адресам сдаваемых квартир. Список был составлен из объявлений, данных в нескольких газетах. Я уже настроился потерять полдня как минимум на поиски квартиры, но мне повезло с самого начала. Квартира, которую предложили, находилась на третьем этаже и подходила мне как нельзя лучше. Дело в том, что дом, в котором сдавались квартиры, находился в частичном ремонте и, судя по некоторым деталям, длился он уже довольно долго. Мне было на это наплевать, а вот строительные леса, находящиеся со стороны наемной квартиры, являлись отличным путем отхода. К тому же соседей – из-за того же ремонта – было относительно немного. Консьержку, которая показывала мне квартиру, я предупредил сразу, что как только опишу ее отцу, он сразу приедет и заключит договор. На вопрос, почему сам не приехал, ответил, что у того как раз сегодня разболелась нога. Уехал я не сразу, так как надо было осмотреть местные окрестности на предмет путей отхода. Взяв такси, я свозил Джима на квартиру, где тот заключил с агентом, который к тому времени приехал, договор на три месяца аренды. Вернувшись, мы пообедали, после чего Джим лег отдохнуть, а я потихоньку начал паковать его вещи, но долго поработать мне не дали. В дверь забарабанили. Выхватив свой карманный кольт, я осторожно подошел к двери. Встал сбоку и прислушался.

– Майкл, открывай дверь, или я ее сломаю!! Ты просто не знаешь, как я на тебя зла! – кричала Доротея, стуча в дверь кулаками. – Но сейчас узнаешь! Открывай!!

Спрятал пистолет и открыл дверь. Толстая негритянка влетела в квартиру, схватила меня за отвороты рубашки и принялась трясти. Ничего не предпринимая, я просто дергался всем телом вслед ее толчкам.

– Ты подлец! Не знаю, кем ты вырастешь, если ты уже сейчас законченный негодяй! Ты!..

Договорить ей не дал появившийся в проеме двери, ведущей в комнату, Джим.

– Дороти! Ты совсем с ума сошла! Оставь мальчика в покое!

– Нет! Я сначала вытрясу душу из этого мелкого негодяя! Всю вытрясу! Уф!

Когда стало понятно, что Дороти выдохлась, как физически, так и морально, я подал голос:

– А что, собственно, случилось?

– Ты что сделал с Изабель?!

– Я?! С Изабель?! О чем вы говорите?!

Мое удивление не было наигранным, и она это видела. Она отпустила воротник моей рубашки, отступила на шаг и спросила:

– А почему девочка прибежала ко мне и ревет в три ручья?

– Эй! Она вам так и сказала, что это я во всем виноват?

– Нет! Она ничего не говорит! Но ведь она с тобой ушла?!

– Ушла. Я ее проводил, но к нам пристали два хулигана. Сказал ей, чтобы уходила, после чего набил им морды, а сам пошел по своим делам. Это все.

– Погоди! Все так и было, как ты сказал?!

– Да. Если вы спросите Изабель, то она вам подтвердит мои слова.

Какое-то время Доротея растерянно смотрела на меня, потом перевела взгляд на Джима, который только пожал плечами в ответ на ее взгляд.

– Хм. Может, я действительно погорячилась, но девочка пришла ко мне с распухшей щекой и заплаканными глазами. При этом молчит как рыба. Ну что я еще могла подумать?!

Я никого не хотел впускать в свою жизнь, пока не освоюсь в этом времени, но, к сожалению, это оказалось невозможно. Джим. Как его бросишь? Теперь Изабель. Как ей помочь? Пару минут думал, потом спросил Джима:

– Когда заканчивается аренда твоей квартиры?

– Она оплачена до конца месяца.

– Значит… еще полторы недели. Так?

Он кивнул головой, и я продолжил:

– Пусть Изабель переедет сюда на несколько дней. Может, у нее дома проблемы?

Спросил я на всякий случай, хотя сам так не думал, так как первым пунктом в моем списке ее обидчиков стояли те два подонка.

– Не знаю! Я же говорю: она молчит. Вот иди и сам ее спроси!

– Хорошо, сам с ней поговорю. Джим, я приду, и мы продолжим собирать вещи. Идемте, Доротея.

Изабель при виде меня снова ударилась в слезы. Доротея кинулась к ней утешать, но я сказал:

– Потом слезы утирать будешь! Сначала мне нужно знать, кто так грубо прикоснулся к хорошенькому личику. Изабель, это были те двое подонков?

– Они… Они из банды «Кресты».

Сидящая рядом с ней Дороти испуганно охнула.

– Извини меня, девочка. Я не знал, что так обернется.

– Не надо слов, Майкл. Настоящий мужчина знает, что делает.

Ее слова отозвались чем-то в моей душе, а еще эти влажные большие черные глаза, наполненные печалью, которые сейчас смотрели на меня, как тогда, в той жизни. Я далеко не праведник, неоднократно нарушал основные христианские заповеди и считал себя законченным циником и параноиком, поэтому никак не ожидал, что старые воспоминания отзовутся в моей душе грустно-хрустальным звоном. Может быть, потому, что сейчас и здесь шла речь не о политических или экономических интересах государства, а о судьбе одной молоденькой девушки.

– Иза, они тебе угрожали? – не утерпела с вопросом толстуха.

– Толстый Рамирес сказал, что мне придется плохо, если я не скажу, где ты живешь, Майкл.

– Толстый Рамирес у них главарь, – сразу пояснила толстуха. Судя по всему, она вообще не умела молчать. – Та еще сволочь! Собрал два десятка уродов, и теперь они ходят и вышибают деньги у мелких лавочников и владельцев маленьких магазинчиков. Все они сволочи и трусы! У этих засранцев храбрости хватает только на то, чтобы беззащитных девушек обижать!

«Эх! Надо было их основательно поломать», – с легким сожалением подумал я, после чего достал из кармана деньги, отсчитал пятьдесят долларов и положил на стол:

– Изабель, несколько дней ты поживешь в квартире Джима, никуда не выходя. Доротея купит тебе продуктов. За это время я решу твою проблему. Обещаю!

– Знаешь, Майкл, – глядя на меня во все глаза, с немалым удивлением в голосе, сказала толстая медсестра, – ты как-то здорово изменился. Был симпатичным мальчиком, а потом раз! – и неожиданно стал мужчиной! Эх! Был бы ты лет на десять старше, парень! Обязательно тебя в кровать уложила. Ха! Иза, ты чего сидишь и хлопаешь глазами! Лучше покрути перед ним своей упругой попкой и сделай ему глазки. Смотри, дурой будешь, если упустишь такого парня!

Я невольно усмехнулся словам неугомонной толстухи, которая без всякого перехода занялась сводничеством, окончательно смутив девушку. Лицо Изабель сейчас не просто покраснело, оно пылало багровым цветом.

– Мы все решили! – сказал я, вставая со стула. – Теперь мне надо идти.

Мы окончательно упаковали вещи с Джимом, после чего он занялся готовкой, и это, надо было признать, у него здорово получалось, а я начал составлять план на завтрашний день. Первую половину дня я был намерен посвятить переезду, а во вторую – встретиться с Максом, а затем, если останется время, пострелять в тире. Только я успел свести в таблицу намеченные назавтра дела, как в нашу дверь снова постучали. Конечно, это была не та барабанная дробь, которую недавно выбивала кулаками на нашей двери негритянка, но при этом стук был изрядный. Полиция? Мафия? Осторожно подойдя, встал сбоку от двери, сунул руку в карман, нащупал пистолет и только после этого спросил:

– Кто?

– Майкл, это я! Открывай!

Голос толстой чернокожей медсестры спутать было ни с чем нельзя. Но мало ли что? Не выпуская из пальцев рукоять пистолета, щелкнул замком. Не успел открыть дверь, как Доротея, проскочив мимо меня, быстрым шагом направилась на кухню, и только тут я заметил, что она пришла не одна, а с бутылкой виски. Закрывая дверь, я услышал ее ликующий крик:

– Есть бог на свете!! Джим, Фил Макри, эта бешеная собака, считай, сдох! Вот ты мне только скажи, Джим, почему эту тварь не добили?! Я бы с большой радостью сплясала на его могиле! Эту тварь!..

Подойдя, я остановился в проеме двери, ведущей на кухню.

– Не кричи, а толком объясни, что произошло, – недовольно проворчал Джим, который очень не любил, когда ему мешали готовить еду.

– Это просто праздник какой-то! Джим, я тут выпивку принесла! Мы должны с тобой выпить! Этот гад паршивый тебе и мне чуть жизнь не сломал! За это вовек его не прощу!

По возбужденному виду и блестевшим глазам стало ясно, что Доротея уже под градусом. Когда она начала рассказывать, что случилось с Филом Макри, я решил, что мне это неинтересно, поэтому сказал:

– Пойду, пройдусь.

– Через час все будет готово. Не опаздывай, – предупредил меня Джим, затем повернулся к Дороти, которая, поставив бутылку на стол, доставала из шкафчика стаканчики.

– Продолжай, толстуха.

Мои поиски еще продолжались, но уже не с такой интенсивностью, как раньше. В этом деле я был специалистом, так как еще в спецшколе прослушал полный курс по этому предмету, не говоря уже о многочисленной практике, закрепившей теорию в полудюжине стран. Так как прошло три недели без особых результатов, значит, как мафия, так и полиция отозвали своих людей с улиц, рассчитывая теперь только на осведомителей. Мои фотографии, некогда показанные многим людям, сейчас уже стерлись из их памяти, к тому же в этом районе народ в основном работящий, а остальные, если не алкаши и наркоманы, заняты своими проблемами и не рыскают специально по улицам в поисках мальчишки. Остается только одна реальная опасность: наткнуться на полицейский патруль. Вот они мое лицо, вывешенное на доске, видят у себя в участке если не каждый день, то через день точно им напоминают, когда ставят задачи перед патрульными полицейскими. Выйдя на улицу, прошел, проверяясь, квартал, пока не увидел телефон-автомат и, понадеявшись на удачу, позвонил Максу. К моему удивлению, тот оказался на месте.

– Что-то случилось? – сразу спросил он, только услышав мой голос.

– Ничего. Завтра приеду, как договаривались. Просто вопрос у меня к тебе есть: тебе не нужна секретарша?

– Озадачил. Хм. Конечно, нужна. Мне клиенты звонят в течение дня, а значит, кому-то нужно отвечать им по телефону. Вот только с деньгами у меня сейчас неважно.

– Сколько ты ей платил?

– Пятнадцать долларов в неделю.

– То есть, если я завтра приеду с девушкой и привезу сто двадцать долларов, ты возьмешь ее на два месяца?

– Так не пойдет. Сначала я с ней поговорю, а там видно будет. А кто она?

– Обо всем поговорим завтра. Пока.

Я пошел обратно к Джиму, но перед этим зашел к Изабель. Открыв дверь, она пригласила меня войти.

– Я на пару минут. Скажи: ты сможешь работать с документами и отвечать на звонки посетителей?

Она сначала замерла, не веря своим ушам, а потом прямо просияла:

– Да! Да! Я окончила трехмесячные курсы делопроизводителей! Умею хорошо печатать на машинке! Неужели ты мне работу нашел?!

– Позвонил одному человеку. Ему нужна секретарша, но он возьмет тебя на работу только после собеседования.

– Он хороший человек? – вдруг насторожилась девушка.

– Приставать не будет. Я завтра за тобой зайду. Пока.

На ужин я слегка запоздал, но этого никто не заметил, потому что сладкая парочка, прикончив три четверти бутылки, сейчас оживленно сплетничала о соседях. Впрочем, если говорить правду, говорила только толстушка-медсестра, а роль Джима заключалась в поддакивании и разливании виски по стаканчикам. К счастью, алкоголь не повлиял на кулинарные таланты бывшего повара. Жареная картошка с лучком и тушеным мясом в густой подливе была достойна самой высшей похвалы.

Утром, загрузив фургончик пожитками Джима и взяв с собой Изабель, мы поехали на новое место жительство. Разгрузившись, я оставил Джима разбираться с вещами, а сам отправился с девушкой к детективу. Пока они беседовали в его кабинете, я сидел в маленькой приемной и пытался представить, на каком техническом уровне может находиться современная техника прослушивания. К сожалению, в той жизни на эту тему я в исторические экскурсы не вдавался, поэтому не знал, человечество уже изобрело транзистор или еще нет. Неожиданно открылась дверь и из кабинета выбежала девушка с радостной улыбкой и сияющими глазами.

– Майкл, спасибо тебе большое. Ты даже не представляешь, что для меня сделал! Я так рада! Так рада!

– Знаешь, как говорили в одной стране: спасибо в карман не положишь. Так что жду от тебя горячего, прямо пламенного поцелуя. Давай! – и я смешно выпятил губы

Девушка зарделась, словно мак, оглянулась на Макса, который сейчас стоял в проеме двери, сделала робкий шажок ко мне и клюнула меня губами в щеку. По-другому такой поцелуй назвать было нельзя.

– Нацеловались, голубки, – произнес он насмешливо, – а теперь оба принялись за работу.

Закрыв дверь в свой кабинет на ключ, он положил его в карман, а второй отдал Изабель со словами:

– Это от нашего бюро. Уходить будешь, закроешь. Мы пошли.

– Мистер Ругер, а что мне сейчас делать?

– Обживайся, – буркнул детектив. – Если будут звонить, записывай, что тебе скажут. Со всем остальным потом будем разбираться.

Этот день у меня прошел весьма плодотворно. Мы с Максом уже во всех деталях обсудили мой план, после чего я поехал отстреливать купленное оружие в тир, а он – на фирму, которая сдавала в аренду специальное оборудование. Перед ним стояла задача: найти и взять в аренду спецкомплект для тайного прослушивания. Встретиться мы договорились уже на его конспиративной квартире. В тире я провел часа полтора, а затем какое-то время сидел у Стива и перебирал его арсенал. Когда я приехал к Ругеру, меня ждал не только он, но и комплект прослушки. Как я и предполагал, он оказался довольно громоздким, но меня больше удивило другое: все оборудование было немецкого производства. Как оказалось, специалист, который демонстрировал его работу в офисе, сказал Максу, что это устройство подслушивания вместе с остальным шпионским оборудованием было захвачено в одном из немецких посольств в Латинской Америке. Наверное, предположил Макс, он хотел этим подчеркнуть, что это не какая-нибудь дешевая поделка, а непревзойденное немецкое качество. Несмотря на то что я был готов к большим размерам аппаратуры, ее габариты резали глаз. Чувствительный микрофон, который должен был быть самым незаметным элементом из всего оборудования, по своим размерам был чуть меньше серебряных карманных часов – луковицы, которые я видел у своего деда. Мне понадобилось совсем немного времени, чтобы разобраться в работе этой техники, и все это время за мной с напряженным вниманием следил Макс. Отложив инструкцию по эксплуатации, я поднял голову и встретился с напряженным взглядом Макса.

– Ты чего так уставился?

– Он еще спрашивает?! Дьявол! Кто ты такой, Майкл? Откуда ты знаешь, как это все работает?

– Ты же принес инструкцию, а я при тебе ее прочитал.

– Прочитал, это сильно сказано. Ты ее пробежал глазами. И все. Потом проверил оборудование. Причем не наобум, а зная, что к чему! Ты ведь не мог со специальной техникой раньше работать! Или тебя еще с пеленок завербовала наша разведка?! Кто ты?!

– Мальчик, Макс. Которому скоро стукнет пятнадцать лет.

Тот с минуту смотрел на меня пристально и зло, потом недовольно буркнул:

– Черт с тобой! Не хочешь – не говори. Что теперь делаем?

– Мне нужен план второго этажа клуба «Фламинго», и хорошо бы поговорить с человеком, который там бывает и может рассказать, что там и как.

Тут губы детектива неожиданно для меня растянулись в довольной ухмылке:

– Хорошо, когда люди думают в одинаковом направлении.

– Если я правильно все понял, то у тебя все это есть.

– Есть. И детальный план, и нужный человек, – он встал с кресла. – Погоди. Сейчас принесу.

Полчаса я уточнял у Макса детали, водя пальцем по плану, потом подвел итог:

– Нас могут интересовать только две комнаты. Кабинет управляющего и комната отдыха для дорогих гостей. В какой из них могут вести приватные беседы бандиты?

– Чего не знаю, того не знаю, – пожал широкими плечами Макс, – но кое-что можно уточнить у моего осведомителя, Мака Дезире. Он работает официантом в ресторане клуба, поэтому иногда носит напитки и закуски наверх. Только сразу говорю, он немного знает, хотя… возможно, сможет что-нибудь подсказать. Давай сделаем так: я поговорю с ним, а потом мы снова вернемся к нашему разговору. Майкл, у меня еще кое-что есть. Когда я забирал на фирме секретную технику, мне предложили человека, который может помочь нам с ее установкой. Может, воспользоваться его услугами?

– Ни в коем случае! Все сделаем сами.

– Хорошо, – он посмотрел на часы. – Тогда я поехал в офис, а то через полтора часа клиент должен подъехать.

Выйдя на улицу, я незаметно осмотрелся, потом направился к остановке автобуса, который шел в район, где был расположен клуб Микки Коэна. Дневная жара спала, и улицы были заполнены любителями развлечений. Бары, рестораны, клубы, стриптиз-шоу – любой каприз за ваши деньги!

Название клуба «Фламинго» с двух сторон было обрамлено двумя стилистическими изображениями этих птиц и светилось бледно-розовым цветом в окружении ярких разноцветных звездочек. В наступивших сумерках светящаяся надпись невольно привлекала взгляд даже среди яркой рекламы других заведений. У центрального входа, охраняемого двумя вышибалами, оживленно и шумно толкался народ. Я быстро прошелся по противоположной стороне улице, стараясь не привлекать особого внимания, несмотря на сумерки и массу народа на тротуарах. Всегда есть шанс, что тебя узнают, пусть он и мизерный. Дойдя до перекрестка, перешел на другую сторону улицы, потом свернул в ближайший проулок и так шел, пока не подобрался к задней стороне «Фламинго».

С тыльной стороны клуб подпирался магазином поддержанных автомобилей. На огороженной стоянке перед магазином стояло два десятка автомобилей различных марок. Над самой площадкой в различных направлениях висели разноцветные флажки, частично подсвеченные лампочками. Сам магазин имел плоскую крышу, на которую можно было легко забраться с забора. Рабочий день уже давно закончился, и за большим стеклом-витриной магазина было темно. Подойдя к стыку забора и магазина, я сначала подтянулся, потом встал на заборе, держась рукой за крышу, и замер, вслушиваясь. Ничего подозрительного, только шум большого города. Еще раз подтянулся, и вот я уже стою на крыше магазина. Подойдя к краю, оценил расстояние между двумя зданиями в семь-восемь метров, хотя мог ошибаться из-за сгустившейся темноты. Между ними торчал телефонный столб с десятком телефонных проводов, идущих в разные стороны.

«То, что надо. Поставил на крыше аппаратуру, потом кинул провода на столб и веди их куда хочешь. Так, что у нас дальше. Клуб выше этой крыши… метра на четыре. Значит, нужна лестница… метров на десять. Не меньше. Впрочем, можно сначала забраться на крышу магазина, а потом…»

Додумать мне не дали донесшиеся до меня невнятные звуки. С минуту настороженно вслушивался, потом присел на корточки и замер.

«Идет человек. Двое. Нет, трое. Неужели… грабители? Сюда идут. А зачем? Автосалон грабить?»

Судя по трудному дыханию и тяжелому шагу, чувствовалось, что они идут хорошо нагруженные, хотя при этом стараются ступать очень осторожно. Я ловко и осторожно спустился на землю, прижался к забору и сразу цепко огляделся по сторонам, насколько это позволяла темнота. Заметить меня нельзя было, если только не подойти вплотную. Спустя пятнадцать минут мне стало понятно, что эти люди пришли сюда с той же целью, что и я. Мне не нужно было подбираться к ним ближе, вполне хватило тихих реплик и звуков, а все остальное дополнил мозг, анализируя их работу. Втроем они поставили лестницу, затем один из них залез на крышу и уже с нее что-то втащил наверх.

«Что? Что именно?! Оружие? Взрывчатку?» – я решил рискнуть. Оторвавшись от забора, осторожно, контролируя каждый свой шаг, пошел в их сторону. То, что я увидел на фоне ночного неба, заставило меня мысленно грязно выругаться. У человека, который сейчас поднимался по лестнице, на спине была катушка с телефонным проводом. Они сейчас делали то, что собирался сделать я.

«Опередили, значит. Только кто? Конкуренты Коэна? Нет. Для бандитов это слишком сложно. Тогда полиция или ФБР. Скорее всего, второе. Те более продвинуты в подобной технике. Интересно, будут они провода тянуть или оставят пост на крыше? Хотя, если у них есть записывающее устройство, то могут просто время от времени наведываться и снимать данные. Естественно, по ночам. Но думаю… все-таки нет. Слишком муторно. М-да… Как всегда тьма вопросов и ни одного ответа. Оттолкнемся от фактов. Оборудование… Сейчас они его установят, а затем будут налаживать. Кстати. У них там есть пробитое отверстие, или они его еще будут сверлить? По-любому, это не быстрый вопрос, а, значит, могу съездить домой и поужинать».

Как наметил, так и сделал. Поужинал, сменил рубашку, после чего сказал Джиму, что мне надо помочь человеку, подменив его на дежурстве. Похвастался, что за это мне обещали заплатить целых десять долларов. Получив бутерброды в промасленной бумаге и почти отеческое напутствие, я отбыл на «ночное дежурство». Вместе с едой положил в сумку мешочек – кастет и вальтер с глушителем. На всякий случай. В половине двенадцатого ночи я заступил на дежурство и убедился в том, что мыслил в правильном направлении. Техники тянули временную линию в магазин подержанных автомобилей.

«Все логично, вот только я остался с носом. Тут еще один вопрос нарисовался. Чего они прямо сейчас засуетились? У Коэна наклевывается какая-то крупная сделка? Или просто так все совпало? Как бы то ни было, но мой хитрый план, похоже, накрывается медным тазом. Раз так, надо думать, – и я стал прикидывать возможные варианты, пока не остановился на возможном ответе на свой главный вопрос. – Судя по тому, что они сейчас делают, на крыше не будет постоянного поста, а значит, можно будет залезть с наушниками и слушать Коэна, параллельно с ФБР. Вот только, как это сделать? Лестница отпадает. Не таскать же ее туда и обратно… Да-а-а… Это проблема. Пока остается только выжидать».

У техников ушло полночи, чтобы все сделать и завести провода к зданию автомагазина, а оставшееся время они потратили, чтобы их замаскировать, после чего, забрав оборудование, убрались. Осторожно проследив за ними, я видел, как они садятся в неприметную машину, которая ждала на параллельной улице. Дождавшись пока они уедут, бросил взгляд на темное небо, которое вот-вот начнет светлеть, и пошел обратно. Быстро забрался на крышу магазина и увидел то, что хотел. Лестницу.

«Все верно. Снизу практически не видна. Даже если кто и залезет на крышу, никак не свяжет телефонные провода, клуб ”Фламинго” и этот магазин. Молодцы. Хорошая работа».

Спустившись во двор магазина, я нашел распределительный щиток – металлический ящик, висевший на стене, куда техники подвели провода. Снова перебравшись через забор, я пошел вдоль здания клуба в поисках нужного мне места. Просто кинуть провод с крыши и оставить его болтаться было нельзя. Его мог заметить любой человек и поинтересоваться, зачем тот висит.

«Правильно говорят люди: кто ищет в нужном направлении – всегда найдет то, что ему нужно», – похвалил сам себя я, оглядывая металлический козырек над черным входом.

Плафон, подвешенный над входом, освещал маленькую площадку, короткую лесенку и перила, их ограждающие. Отсюда выносили мусор и отходы, здесь курили и сплетничали работники ресторана.

«Можно сделать отвод линии сюда, на козырек, да и забраться на него можно без проблем. Вот только здесь время от времени появляются люди. Это, как говорится, ненужный риск».

У меня оставалось только два варианта. Либо как-то подсоединиться к телефону ФБР, либо сделать отвод, сбросив аккуратно провод на металлический козырек. Спустя час стало совсем светло, а это значит, что мальчишка, который болтается рядом с клубом, становится очень приметной фигурой. Мне нужно было уходить. Прошагал два квартала, сел на автобус и поехал домой отсыпаться. После обеда позвонил в бюро Макса и передал тому, через Изабель, что перезвоню около пяти часов вечера, если тот не будет занят. После чего снова поехал в сторону клуба. Решил при свете дня осмотреть при возможности электрощит, расположенный во дворе магазина. Мне было интересно узнать, есть ли у ФБР какая-либо договоренность с владельцем магазина для использования прослушки. Сам щиток висел на глухой стене магазина, которая выходила на забор. Если там, на площадке, было оживленно, были слышны голоса продавцов и покупателей, то сюда специально вряд ли, кроме электрика, кто зайдет. Еще раз осмотревшись по сторонам и не заметив ничего подозрительного, я залез на забор, находящийся в десятке метров от распределительного ящика. Никаких дополнительных отводов от щитка не появилось, да и лестница лежала на прежнем месте. Спрыгнув на землю, я пошел изучать место, где собирался сбросить провод.

«Днем его легко будет заметить, но только в том случае, если специально отслеживать. Но в любом случае это плохо, – потом стал оценивать обстановку. – За мусорными баками можно спрятаться. Хорошо бы понаблюдать здесь вечерок, вот только времени у меня нет».

Пройдя квартал, позвонил из телефона-автомата Максу. К моей радости, тот оказался на месте.

– Хочу забрать у тебя кое-что. Провод, инструменты и там по мелочи. Когда мы можем встретиться? Желательно ближе к ночи.

– Думаю… что к девяти часам освобожусь. Если меня не будет, тебе придется подождать.

– Договорились.

Вернувшись на квартиру, поел, после чего сказал Джиму, что сегодня опять иду на дежурство. Тот расстроился от того, что он, старый пень, сидит дома, а мальчишка работает. Пришлось успокоить. Сказал, что лишние деньги не бывают, да и работа несложная, к тому же через пару-тройку дней она закончится. Поспал три часа, после чего отправился на очередное дежурство. Ждать Ругера мне пришлось около часа, но это не стало для меня проблемой, так как в моей прежней работе нередко приходилось ждать намного дольше и далеко не в таких условиях. При встрече с детективом я обрисовал ему обстановку, а также рассказал о прокладке телефонного кабеля до магазина подержанных автомобилей.

– Ты хоть кого-нибудь из них толком разглядел? – вдруг неожиданно поинтересовался он.

– Нет.

– Ну и хорошо, а то тут слухи прошли, что создали специальную полицейскую группу, которая займется главарями гангстеров и продажными копами. Хотя сколько в этих словах правды, даже не знаю.

– Интересные дела, – задумчиво протянул я. – Хм. Кстати, тут такое дело. Мне может понадобиться твоя помощь, ты как?

– Надо, значит, помогу.

Вот только энтузиазма в его голосе я не услышал. Впрочем, и так было видно, что он не сильно верит в мой план. Слишком тот был сложен для бывшего копа, который вершил закон с помощью кулаков, пистолета и сети осведомителей, да и до конца он так и не смог поверить в серьезность намерений пятнадцатилетнего юнца. Да, парень умный, неожиданно много знает из того, что ему не положено знать в его возрасте, но при этом он, что ни говори, подросток. Нет у него ни силы, ни большого жизненного опыта.

Добравшись до места, мы первым делом вышли на улицу, где прошлой ночью стоял незаметный автомобиль техников. Его на месте не оказалось, хотя по времени они уже должны быть здесь.

«Уже одиннадцать часов. Когда они собираются приехать? Под утро, что ли? Что делать?» – несколько минут прикидывал, что предпринять, а потом решил подождать еще полчаса. Время прошло, но так никто и не появился. Я не знал, что специальная полицейская группа, которая организовала прослушку, в этот вечер была занята – накрыла одну из крупных тайных букмекерских контор Микки Коэна.

Рискну, решил я наконец, после чего задвинул в самый дальний угол сознания свою осторожность и занялся тем, ради чего сюда приехал. Сначала спустил с крыши лестницу, которую мы с Максом приставили к зданию клуба, после чего забрался на крышу. Место, где полицейские установили микрофон, нашел легко. От него змеился провод, который шел в серый металлический ящик, спрятанный за одной из множества вытяжек, торчащих на крыше. Приподняв ящик, я увидел аппаратуру плюс подобие магнитофона, подключенного к микрофону. Мой план опять провалился. Магнитофон мог означать только то, что они сюда еще не раз вернутся, а это значит, что мой план провалился окончательно.

«Больше мне здесь делать нечего», – задумался я, но в последний момент решил проверить, как работает микрофон, но только стоило мне подсоединить свои наушники, как сразу услышал чей-то мужской голос.

– Твои люди пересчитали деньги, которые я привез?

– Да. Все точно.

– Отлично, Микки. Теперь осталось добавить к ним те, что ты собрал, и можешь лететь в Лас-Вегас. Как прилетишь, сразу позвони.

– Так и сделаю, Майер.

– Ты сказал, что отправишь деньги самолетом, так? Надеюсь, что с ними ничего не случится.

– Мне уже приходилось летать несколько раз с этим пилотом. Он – человек опытный и надежный. К тому же со мной мои парни, поэтому нет повода для волнения.

– Помни, что ты отвечаешь за эти деньги головой. Если мы не провернем эту сделку в течение недели, Руди Бергман соскользнет с нашего крючка. Ты представляешь, что будет тогда с тобой?! Да и мне не поздоровится!

– Все будет хорошо, Майер. Кстати, как решили назвать наш будущий отель-казино?

– Рано загадывать. И еще. На Бергмана, если тот вдруг заартачится, не сильно дави, а то мне твои методы известны. Возьмешь и закопаешь где-нибудь в пустыне… – И говоривший тихо рассмеялся, потом смех резко оборвался и человек задал вопрос: – Когда ты вылетишь?

– В понедельник. С самого утра.

– Тогда на этом всё. Веди, угощай гостя.

Послышались шаги, потом хлопнула дверь. Сняв наушники, я мысленно воскликнул: «Спасибо вам, госпожа Удача, что вы обо мне не забываете!»

Этот короткий разговор дал мне редкий шанс быстро добраться до намеченной мною цели. Отсоединив наушники, я осмотрел магнитофон. Тот был выключен и ничего не писал. Я облегченно выдохнул воздух, так как ни с кем не собирался делиться своей тайной. Забрав провод и наушники, спустился вниз, после чего мы затащили лестницу обратно, на крышу магазина подержанных автомобилей.

– Ну что? – спросил меня Макс, когда мы сели в его машину.

– Не получилось, – отстраненно ответил я, не зная, можно с ним поделиться тем, что узнал, или нет.

– Не огорчайся, парень. В следующий раз получится, – в его голосе слышались снисходительные нотки.

– Зато я кое-что услышал. Гангстеры собираются перевозить крупную сумму денег.

– И ты, конечно, сразу решил их ограбить. Решил стать таким же, как и они, бандитом. Я прав?

– Мысль такая есть, – не стал я уклоняться от истины.

– Брось, Майкл. Не уподобляйся этим подонкам. Ты неплохой парень, вот им и оставайся.

– Спасибо за мою оценку. Скажи, у Микки Коэна есть самолет?

– Есть. Легкий самолет. Он его держит на частном аэродроме, который находится в двух километрах от городской черты, – детектив помолчал, а потом вдруг спросил: – Коэн сам повезет деньги?

– Да, – ответил я, бросив при этом косой взгляд на детектива. У того было лицо глубоко задумавшегося человека.

Какое-то время мы ехали молча, потом он сказал:

– Приехали. Дальше ты уже автобусом.

– Спасибо.

Приехав домой, я двигался так осторожно, что Джим даже не проснулся. Уже лежа на кровати, подумал о странном поведении детектива. Почему он не ухватился за возможность отомстить бандитам? У меня даже тени сомнений не было в том, что он искренне их ненавидит, но он почему-то проявил интерес только к Коэну, правда, лишь в конце разговора. В чем тут дело? Если на это ответа у меня не было, зато появился реальный шанс выполнить то, что я себе наметил. Вся эта история началась с того момента, когда я случайно наткнулся в газете на статью о Лас-Вегасе, которая неожиданно стала толчком, подняв наверх мои некоторые завалившиеся куда-то вниз воспоминания. В 1949 году Лас-Вегас еще был только в начале пути развития игрового бизнеса. Пройдет еще немного времени, и цены на земли там вырастут в геометрической прогрессии. Эту и другую информацию я взял из рекламной брошюрки одного из отелей, когда мне довелось некоторое время жить в Америке. Еще тогда я в шутку подумал, что не отказался бы иметь в личной собственности отель-казино в столь популярном для игроков городе. Сейчас у меня появилась возможность осуществить подобную мечту, но чем больше я думал о подобной операции, тем меньше у меня оставалось шансов ее осуществить.

Самой главной проблемой было отсутствие сплоченной команды, с помощью которой можно было провернуть подобное дело, ну и конечно, оружие. Нет, я привык рассчитывать только на себя, но здесь складывалась такая ситуация, про которую можно однозначно сказать: один в поле – не воин. Да и не был я специалистом в организации подобных засад, хотя общие принципы знал, да и на своей шкуре пришлось испробовать, несколько раз уходя из капканов, устроенных мне нехорошими людьми. Конечно, эту информацию можно продать старому китайцу, но тогда следует навсегда распрощаться с мыслью стать владельцем отеля-казино. Пустого риска я всегда избегал, но риск, который сможет оправдать себя, как в этом случае, невольно будоражил мне душу.

«Мечтать вредно, особенно в этом случае, когда у тебя нет ни надежной команды, ни нужного для операции оружия. Единственный вариант по которому я хоть что-то смогу получить – это слить информацию Ли Вонгу. В этом случае я выполню свою часть договора, отдав китайцам их главного конкурента и получив за это малую толику денег. Возможность убить Коэна и заполучить большие деньги он вряд ли упустит. Хотя пойдет ли старый лис на прямую конфронтацию? Уж больно китайцы большие любители жар чужими руками загребать. Хм. Тогда… можно попробовать по-другому. Пусть найдет мне пару наемников и снабдит оружием… А что! Мысль очень даже неплоха, вот только как бы эти парни не решили от меня потом избавиться. А скорее всего, так и будет. Плохо, очень плохо, когда не можешь все контролировать».

Глава 7

Утром я встал рано. Так со мной бывало всегда, когда мне предстояло какое-то сложное дело. Тогда времени на сон трачу мало, но весь день хожу бодрый, зато после завершенного дела могу спать хоть двенадцать часов подряд. Вот и сейчас проснулся полностью отдохнувшим. После плотного и вкусного завтрака я сидел с Джимом на кухне и пил кофе. Тот мне рассказывал о ценах и продуктах, но я слушал в половину уха, обдумывая начавший формироваться в моей голове план.

– Майкл, ты что, меня совсем не слушаешь? – в голосе старика чувствовалась обида.

– Нет! Просто я тут начал считать расходы и решил, что мне надо вам больше денег оставить на хозяйство, – выкрутился я.

– Ты и так много даешь. Нам…

– У меня молодой растущий организм, мне надо хорошо питаться.

Когда Джим посмотрел на меня с некоторым удивлением, я сразу решил пояснить сказанное:

– Эту фразу я в одном журнале прочитал.

– Согласен. Вот это они правильно написали, – согласился со мной бывший ночной сторож, который в газетах, кроме спортивных колонок, ничего не читал.

Я достал из кармана сорок долларов и положил их на стол, потом встал и сказал:

– Все было очень вкусно, Джим. Спасибо.

Тот расплылся в довольной улыбке:

– Тебя когда ждать? Я хочу на рынок сходить, а потом на обед отбивные сделать. С картофельным пюре. Знаешь, когда мясо с пылу с жару, то имеет свой сочный вкус, а разогретое – уже не то. Поверь мне на слово.

– Верю. Постараюсь успеть к обеду, но обещать не буду.

Выйдя на улицу, я пошел к автобусной остановке, но не прямо, как все люди ходят, а только понятными мне зигзагами, отслеживая возможное наружное наблюдение за собой. Когда я добрался до ломбарда Стива, то сразу увидел его, открывающего магазин.

– Привет, Стив.

Он обернулся:

– А! Это ты! Привет! Пришел купить или, наоборот, продать? Ладно. Сам скажешь! Кофе будешь? А есть?

– Нет, Спасибо, я для начала хочу с тобой поговорить.

– Ну, говори.

– Не здесь, лучше в магазине поговорим.

Тот, к моему удивлению, загадочно улыбнулся, а затем выдал совершенно неожиданную для меня фразу:

– Макс так и сказал: жди, обязательно придет.

– Когда сказал? – удивленно спросил я хозяина ломбарда.

– Утром! Когда еще?! Он позвонил мне утром домой. При этом еще сказал, чтобы ты его дождался.

– Макса?

– А кого еще?! Конечно, нашего славного детектива Макса. У него, похоже, к тебе разговор есть. Только вот одного не пойму, чего вы сразу не договорились о встрече? Вы же вроде как вместе. Или я что-то не так понимаю?

– Я вот тоже пока ничего не понимаю, – недовольно буркнул я, пытаясь понять, что же изменилось за ночь у Макса.

Спустя два часа появился Макс. К этому времени я уже основательно успел поработать с немецким пулеметом и решить, что эта машинка вполне подойдет для операции.

– Всем привет! Что, Стив, я угадал?! – не успел его приятель ответить, как детектив обратился ко мне:

– Надеюсь, ты не собираешься втягивать в свое дело Стива, парень? – начал разговор Макс.

– Пока серьезно над этим не думал, а значит, не предлагал, – начал я выкручиваться, хотя вначале собирался поговорить с хозяином ломбарда на эту тему.

– Я с тобой поеду, – он сказал, словно припечатал. – К тому же те места мне неплохо знакомы. Когда-то на этом аэродроме мы брали Багси Сигела.

Он помолчал, потом повернулся к хозяину ломбарда:

– Чего уши греешь?! Иди, работай!

– Погоди, Макс! Может, я…

– Иди уже давай! – зло рявкнул детектив.

Когда за обиженным Стивом закрылась дверь, Макс сразу определил рамки нашего сотрудничества:

– Стрелять не буду. Поведу машину. Ты, я вижу, уже определился с оружием.

– Да. Пулемет, – ответил я, а сам подумал: «Погоди! Не буду стрелять. И как мне это понимать?»

– Как хочешь, – сказал, как отрезал. Я, было, открыл рот, чтобы уточнить, что за такое интересное условие он мне поставил, но наткнувшись на злой и напряженный взгляд, решил, что это, скорее всего, связано с прошлой жизнью, и промолчал.

«Смертник хренов!»

Детектив подошел к пулемету, стоявшему у стола, потом посмотрел на меня и сказал:

– Ты полон сюрпризов, парень. Значит, все же решил пощипать бандитов?

Ситуация складывалась более чем непонятная, особенно при таком дурацком раскладе.

– Я-то решил, а вот ты почему…

– Если не хочешь, чтобы я врал или отмалчивался, не задавай ненужных вопросов. Договорились?

Я молча кивнул головой, соглашаясь.

– Теперь поговорим о деле. Наиболее подходящее место для засады это участок дороги, ведущий от трассы до аэропорта. Только там, насколько я помню, было голое поле.

– Это будем решать на месте. Мне надо сначала определиться с людьми. Нужен как минимум один человек.

– Ничем не помогу. За себя я уже решил, а других подставлять под пули не буду.

– Хорошо, тогда я сам найду одного или двух человек.

Детектив криво усмехнулся:

– Пойдешь к китайцам?

– У тебя есть другое предложение? – поинтересовался я.

Макс покачал головой, потом сказал:

– Поедем смотреть место завтра с утра, так как сегодня у меня встреча с клиентом. Где тебя подобрать?

Мы договорились о месте встречи, я попрощался со Стивом и ушел. Отойдя подальше от ломбарда, нашел телефон-автомат. Набрал номер старика-китайца.

После приветствий я его спросил:

– Могу я встретиться где-нибудь с вашим сыном? У меня есть что вам предложить. И еще. Мне нужен человек для одного дела.

Старик некоторое время думал, потом медленно и четко объяснил, как добраться до автомастерской, расположенной на задворках китайского района.

– Когда придешь, назови себя.

– Понял.

Это был тот же китайский район, но место, где находилась автомастерская, располагалось в его самом глухом углу, среди развалин. Судя по всему, здесь когда-то стоял небольшой заводик, как видно, давным-давно заброшенный. Таких небольших предприятий, брошенных своими разорившимися хозяевами во время экономического кризиса 1929 года, в стране было бесчисленное множество. Помещение, судя по всему, когда-то было заводским складом, а теперь китайцы приспособили его под ремонт автомобилей. Ворота мастерской были закрыты, а у проделанной в них калитки слонялся крепкий китайский парень.

«Автомастерская. Ага. Так я вам и поверил».

Только я подошел к охраннику, как тот сразу напрягся.

– Мне нужен Вэй.

– Как тебя зовут?

– Майкл.

– Проходи. Тебя ждут.

Не успел переступить порог, как меня перехватил другой охранник:

– Иди за мной.

Я шел, стараясь не глядеть по сторонам, но и так было понятно, что здесь идет переделка и разборка ворованных автомобилей. Кроме того, часть помещения была определена под склад. Китаец довел меня до конторки, где раньше, как видно, сидело складское начальство, и указал на дверь, после чего остался стоять. Войдя, я увидел сидящего за столом сына старика Вонга, а в углу – полукровку, наполовину – китайца, наполовину – не пойми что.

– Здравствуй, Майк, – ровно, без эмоций, поздоровался со мной Вэй.

Сын, как и отец, являлись ответственными за силовые меры и безопасность в своей организации. Он не верил, как его отец, что в меня вселился дух воина, но при этом ценил подростка как умного и сильного бойца. Он, как и Вонг, также был бы не прочь иметь такого боевика под своей рукой. Европеец. Подросток. Как шпион и убийца тот был бы просто незаменим в их работе.

– Здравствуйте, мистер Вонг.

– Познакомьтесь. Это Микки По.

Я повернулся к нему. Наемник был невысокого роста, имел худое и жилистое тело, вот только лицо у него было испитое, а взгляд – мутный и злой.

«Он что, алкаш?» – сразу подумалось мне.

– Майкл.

Тот встал со стула с таким видом, словно сделал мне одолжение, презрительно осмотрел меня с ног до головы, потом повернулся к Вэю и сказал ему по-китайски:

– Это ты с ним мне предлагаешь работать? Это же дите сопливое! А задницу ему не надо подтереть?

– Скажу, так ты языком ему все вылижешь. Ты нам должен! Забыл?! – тон был ровный и холодный.

Наемнику явно хотелось выругаться, но он промолчал, только зло сверкнул глазами. Я стоял с видом ничего не понимающего человека, переводя вопросительный взгляд с одного на другого китайца.

– Извини, Майкл. У По сегодня плохое настроение, но это сейчас пройдет.

Полукровка мне не понравился, от слова совсем. Его спесивую наглость надо было сбить прямо сейчас, чтобы в дальнейшем не иметь с ним проблем.

– Стрелять он хоть умеет или только способен виски жрать?

Моя кривая усмешка и слова сработали как надо, приведя затуманенный алкоголем мозг в состояние агрессии. Я был готов к нападению, отслеживая каждое его движение, поэтому, когда тот быстро шагнул ко мне, ткнул его в нервный узел, поднырнув под кулак. Результат последовал незамедлительно: наемник с диким воплем рухнул на пол. Я посмотрел на Вэя, но тот продолжал сидеть с невозмутимым лицом, будто ничего не произошло. Болевой шок у наемника был притуплен алкоголем, поэтому ему хватило нескольких минут, чтобы прийти в норму. Только лучше бы он не вставал, потому что я решил довести его воспитание до конца, после чего тот снова рухнул на пол, хрипя. Вэй продолжал сидеть в той же позе и, похоже, получал немалое удовольствие от того, как я избиваю его человека.

– Надеюсь, ты ему ничего не повредил? – только это он и спросил, продолжая смотреть на корчащегося от боли боевика.

– Я умею соразмерять силу удара.

В глазах у китайца мелькнула тень одобрения.

– Ты хороший боец, Майкл, но он тоже хорош в своем деле. Отлично стреляет из любых видов оружия. Два года воевал в Европе, в специальном подразделении. Так что ты хотел нам предложить?

Перед тем как ответить, я мотнул головой в сторону уже сидящего на полу и массирующего горло боевика.

– При нем говори спокойно.

– Хочу наконец выполнить то, что обещал уважаемому мистеру Вонгу.

– Мы рады это слышать. Что для этого нужно?

– Секунду, – и я повернулся к наемнику, который уже перебрался на стул, но все еще продолжал массировать горло. – По, ты действительно хорошо стреляешь, как говорят?

Тот злобно сверкнул глазами, но памятуя полученный им урок, коротко ответил:

– Да.

– Автомат, винтовка, пистолет?

– Без разницы.

– Отлично. Тогда, – я повернул голову к Вэю, – подготовьте для него автомат и пистолет. Когда определюсь окончательно, позвоню. Как мне можно будет связаться с По?

– Когда он тебе будет нужен? – спросил Вэй.

«Не удивлюсь, что они приставят своих людей, чтобы следить за нами или даже убрать меня», – подумал я, а сам ответил:

– Воскресенье – понедельник. Точного времени пока не скажу, еще сам не знаю.

Я соврал. У меня уже был план, как оторваться от хвоста, только пока он не приобрел еще четких очертаний.

– Позвонишь по номеру… – и Вэй продиктовал мне ряд цифр. – Здесь постоянно дежурит человек, поэтому звони в любое время.

– До свидания, мистер Вонг.

Уже подойдя к двери, я услышал, как даже не сказал, а прошипел по-китайски наемник:

– Я убью этого выродка. Клянусь.

«Списываю ублюдка при любом раскладе», – подумал я, открывая дверь.

Снова долго крутился по городу, пока не сбросил со следа двух китайцев, посланных узнать, где я живу. Мне нетрудно было вычислить топтунов, а затем уйти от них, и если честно говорить, то мне это даже понравилось. В моей прежней работе мне приходилось сбивать со следа настоящих профессионалов, а этим любителям было далеко до них. С другой стороны, мне же нужно поддерживать форму, поэтому тренировка пришлась кстати. Еще пару раз проверился, так, на всякий случай, и только после этого поехал к Стиву. Мы договорились с ним встретиться и пойти в тир, где я провел четыре часа, изучая и пристреливая пулемет, после чего отправился домой.

Следующим утром перед уходом Джим грузил меня едой и одновременно втолковывал мне прописные истины о правильном и регулярном питании, которые он, по-видимому, прочитал в каком-то журнале. Мои странности только слепой мог не увидеть, но он продолжал закрывать на это глаза, считая меня за подростка, и не собирался менять своего мнения, даже несмотря на мое явно не детское поведение. Меня вполне устраивало, что он не давал мне никаких советов и не лез в мои дела. Выйдя из дому и привычно проверяясь, я доехал до места встречи с Максом. Только глянув на него, понял, что настроение у детектива какое-то, скажем так, невеселое.

– Что-то случилось?

– А! Ерунда! – но видя, что я не свожу с него вопросительного взгляда, пояснил: – За женой одного своего клиента полночи следил. Эта стерва… Извини. Так уж получилось, что не поужинать толком не смог, не поспать, а вдобавок еще и не позавтракал, так как чуть не проспал встречу с тобой. Может, заедем по дороге, я хоть кофе попью с бутербродами?

Открыв сумку, я просто стал перечислять ее содержимое:

– Термос с кофе. Холодные отбивные. Салат. Бутерброды… с чем – не знаю. Хлеб. Домашнее печенье. Кстати, очень вкусное.

– Все! Все! Хватит! Давай все это мне скорее, пока я слюной не захлебнулся.

Затормозив у обочины, Макс следующие десять минут ел так, как говорится, что за ушами трещало. Практически он съел все, что мне положил Джим, оставив только немного печенья в коробке.

– Как вкусно! Мне такие отбивные давно уже есть не приходилось. Ты, по-моему, говорил, что Джим бывший повар?

Я согласно кивнул головой.

– Передай от меня ему благодарность. Обязательно передай. Кстати, ты был у Вонга?

– Дали человека. Микки По. Вэй сказал, что он отличный стрелок.

– Это не человек, это наемный убийца. Он работает на Вонга с того дня, как вернулся с войны в Европе. По слухам, он убил одиннадцать человек, но я думаю, что его жертв было больше. Думаю, что перед ним поставили задачу убрать тебя, а значит и меня, если все пройдет хорошо. Ты и я – след, который ведет к китайцам.

– Ну, если у него это получится.

– Ладно, поехали.

До этого я уже в голове представлял дорогу от трассы до аэродрома, со слов детектива, и когда мы проехали по этому участку пару раз, мне пришлось согласиться с планом Макса. Нападение на трассе, как один из вариантов, мы откинули с самого начала. Много машин, а значит и свидетелей, да и полиция не заставит себя долго ждать. Поставить машину посреди дороги, значит, сразу насторожить бандитов, которые достанут из багажников помповики и автоматы и дадут нам жару. Можно было захватить аэродром, но велик шанс, что местные работники, а к ним надо еще добавить пилота самолета, увидят наши лица, а убивать этих людей мы не хотели. Выход – надеть маски, но мало ли кто за это время захочет воспользоваться услугами аэропорта, так как, по словам детектива, в ангаре, когда тот был там последний раз, стояло четыре легких самолета. Мы прикидывали так и этак, пока не остановились на одном из вариантов: засечь движение гангстерских машин, свернуть за ними на дорогу к аэропорту, а затем набрать скорость и расстрелять их в движении. Честно говоря, этот вариант мне не нравился, потому что в такой операции гангстерам отводилась роль деревянных манекенов, которые будут тупо смотреть, как какая-то машина станет их нагонять. Думаю, они сразу насторожатся и будут готовы к нападению. В течение следующего дня мы изучали движение на трассе в утренние часы, намечали пути отхода и, конечно, снова и снова искали наилучшее место для нападения, наиболее незаметное, как с трассы, так и из аэропорта. Причем исходили из количества противника, помещающегося в три-четыре машины.

Макс остановил машину на дороге в аэропорт. Мы вышли. В который раз начали осматриваться. Мазнув рассеянным взглядом по аэропорту, я вдруг увидел то, что каждый раз пропускал мимо своего сознания. Вышка. Мы с Максом уже знали, что обслуживающий персонал маленького аэропорта состоит из трех человек в возрасте, которые совмещают в себе кучу профессий, начиная от начальника аэропорта до уборщика помещений. Большую часть времени все трое сидят в небольшом здании, которое совмещало в себе администрацию и радиостанцию, и пьют кофе пополам с виски. Помимо этого здания на территории аэродрома было еще два объекта: самолетный ангар с мастерской и небольшая вышка.

– Макс!

Тот повернулся ко мне.

– Как ты думаешь, с вышки далеко видно?

Тот провел взглядом от вышки до еле видневшейся трассы, немного подумал и сказал:

– Предлагаешь, засечь их с вышки и выехать навстречу?

– Да. И кроме того, предлагаю себя в качестве рекламы безопасности нашей операции!

– Не понял. Поясни.

– Представь, ты за рулем, а тебе навстречу едет автомобиль, где из окна торчит мальчишка, весело скалит зубы и приветливо машет тебе рукой. Что ты почувствуешь?

– Ты знаешь, парень, это может сработать! Очень здорово ты придумал! Так и сделаем!

Макс подогнал автомобиль как можно ближе к аэропорту, но встал так, чтобы увидеть его было нельзя, затем я, словно разведчик, проникший на вражескую территорию, осторожно прокрался к вышке, затем залез наверх.

«Отлично! Надо будет захватить бинокль, но уже и так все ясно».

Вернувшись к машине Макса, я сел и сказал:

– Нужен бинокль.

– Думаю, что найдем его у Стива.

– Поехали к нему, а вечером заберем Микки По.

Макс ничего не сказал, только кивнул головой: дескать согласен. Еще вчера я рассказал детективу, как планирую избавиться от слежки, когда мы будем забирать наемника. Для подобных дел у меня было разработано три маршрута, где ключевую позицию играли сквозные проходы. Все они представляли собой небольшие кафе. Выбирал я подобные места обычно таким образом: делал заказ, потом спрашивал у официантки, где туалет. Обычно тот соседствовал с черным ходом, но в некоторых случаях в него можно было попасть только через кухню. Этот вариант я сразу отсеивал и тогда искал следующее место. Выйдя черным входом, изучал, насколько удобна для меня окружающая территория, как возможные пути отхода. Обычно на разработку такого маршрута у меня уходило пару дней.

Предварительно позвонив по телефону, который дал мне Вэй, и, сообщив о времени своего приезда, я выждал нужное время, затем взял такси. Забрав наемника, поехал по адресу, который дал таксисту, а вслед за нами, как и предполагал, увязалась машина. Еще в такси я предупредил По, чтобы тот не задавал никаких вопросов, а просто следовал за мной. Мы вошли в кафе и, быстро пройдя через зал мимо удивленной официантки и равнодушных взглядов немногих посетителей, выскользнули черным ходом, а затем по узкой улочке быстрым шагом вышли на параллельную улицу, где нас ждал в машине Макс. Только мы сели в машину, как я скомандовал:

– Сначала прямо, потом, на перекрестке, налево и до самого конца улицы!

Около двадцати минут мы кружили по городу, и каждый раз, когда сворачивали за угол, я оглядывался назад, ища взглядом преследователей. Наконец, удостоверившись, что хвоста нет, мы поехали в небольшой пригородный мотель, где остались на ночь. Спали в половину глаза, так как приходилось следить за наемником.

Встали рано утром, потом позавтракали в придорожном кафе. Когда мы добрались до съезда с шоссе, уже совсем стало светло. Макс подогнал машину к тому месту, где стоял в прошлый раз, после чего заглушил двигатель. Осторожно прокравшись на территорию аэропорта, я забрался на вышку и лег на пол, так как определил, что в таком положении человека с земли не видно. Сейчас мне только надо было ждать. Периоды такого ожидания в той жизни я называл «медленным временем», когда оно становится как бы вязким и тягучим, но терпения мне было не занимать, поэтому я просто ждал, когда появится моя цель.

Первая машина из трех еще только начала заворачивать с трассы, как я слетел с вышки, почти не касаясь перекладин лестницы. Спрыгнув на землю, сразу помчался со всех ног к автомобилю. Только успел хлопнуть задней дверцей, как Макс дал газ, выезжая на дорогу, и только затем последовал вопрос:

– Сколько?

– Три машины.

Наемник сидел с неподвижным лицом, словно его это совершенно не касалось, держа на коленях пистолет-автомат STEN, оружие британских коммандос. С той самой минуты, как мы встретились, кроме короткого слова «привет», мы не услышали от него больше ни слова. Минуты мне сейчас казались отлитыми из резины, растягиваясь чуть ли не до бесконечности. Рев моторов раздавался все ближе. Передняя машина была уже в ста метрах от нас, как я высунулся из окошка и, весело улыбаясь, помахал рукой крепким дядям с настороженными взглядами. По моему мнению, это должно было заставить их расслабиться. Кто будет брать с собой мальчишку, когда собираешься организовывать засаду?

Из передней машины гангстеров требовательно прогудели: с дороги, тупой ублюдок! Макс, изобразив испуганное лицо, притормозил и стал сворачивать, освобождая путь. При этом делал все так неловко, что существенно притормозил идущие нам навстречу автомобили. Еще с минуту я продолжал изображать на своем лице радость, а потом убрал голову. Стоило Максу, съехав в сторону, затормозить, пропуская головную машину бандитов, как пулеметный ствол лег на окно задней двери, при этом краем глаза я успел заметить, каким ловким и быстрым движением наемник выставил свой STEN в окошко и нажал на спусковой крючок. Вслед ему мой пулемет завибрировал, выплевывая горячие гильзы, которые со стуком разлетались по салону, а на стволе весело заплясал хвост огня. Я стрелял свободно, раскованно, наверное, поэтому все мои пули ложились точно в цель. В такие минуты во мне не бывает страха и нет той внутренней зажатости, которая ограничивает человека в движениях и мыслях. Эмоции загнаны в самый дальний угол, мозг отслеживает цели, расставляя приоритеты, а палец жмет на спусковой крючок.

Мне были слышны дикие крики гангстеров, полные боли и страха, треск лопающихся стекол, скрежет металла, но звуки проходили сквозь мое сознание, абсолютно не задевая меня, так как сейчас я решал поставленную перед собой задачу: убить всех! Пули прошивали насквозь дверцы автомобилей, рвали человеческие тела, дробили кости, застревали в обшивках сидений. Я не мог всего этого видеть, но судя по тому, что со стороны гангстеров стрельба стихла чуть ли не в первую минуту схватки, можно было судить об эффективности моей стрельбы.

Несмотря на сосредоточенность, я автоматически отмечал все то, что могло повлиять на исход схватки. Сознание вскользь отметило, что Макс вывалился из машины еще в самом начале перестрелки, а спустя какое-то время голова наемного убийцы дернулась, а затем упала ему на грудь, а еще спустя десяток секунд стало понятно по отсутствию сопротивления, что враг проиграл схватку. Бросив пулемет торчать в окне, я схватил пистолет и быстро выскочил через другую дверцу из машины. Бросил быстрый взгляд на Макса, который сейчас лежал на земле, укрываясь за колесом автомобиля. Тот показал мне большой палец. Все нормально. Привстал, пригибаясь, обошел машину, а затем осторожно выглянул. Машины гангстеров стояли, сбившись в кучу. Дверцы их автомобилей со стороны обстрела были закрыты и местами напоминали решето из-за множества пулевых отверстий. С моего места была видна пара окровавленных голов шоферов, но судя по их неподвижному положению, они принадлежали уже не живым людям, а трупам. Резко рванув, проскочив расстояние между нашей и машиной гангстеров, затем я снова осторожно выглянул. У двух машин были раскрыты дверцы, а на земле лежали три неподвижных тела. Только два из них лежали в пыли дороги, а третье свисало с переднего сиденья одного из автомобилей. Из салона третьего, самого дальнего от меня, автомобиля неожиданно послышался негромкий хриплый стон. Суду по звуку, человек стонал в беспамятстве. Быстро накрутив глушитель на ствол, я подобрался к распахнутой дверце, осторожно заглянул в салон. Стонал, навалившись на труп своего подельника, гангстер на заднем сиденье. Палец нажал на спусковой крючок – пух! – и я занялся неторопливым осмотром автомобилей, время от времени поглядывая по обе стороны дороги. Дорогие салоны автомобилей с разбитыми стеклами, с дырками от пуль, заляпанные мозгами и кровью, сейчас потеряли весь свой лоск. Не найдя ничего похожего на деньги, я только подошел к одному из багажников, как ко мне присоединился Макс. Только он не осторожничал, как я, а вместо этого быстро осмотрел салоны, после чего вернулся ко второму автомобилю, распахнув вторую дверцу, и подтащил к себе завалившийся на сиденье труп. Схватив за волосы, поднял ему голову.

– Иди сюда, Майкл, – дождавшись, пока я подойду, продолжил: – Это Микки Коэн. Из-за него погибла моя дочь. Из-за него закончила жизнь самоубийством моя жена.

– Он отдал приказ убить твою дочь?

– Нет. Он даже не знал, что существует на свете такая девочка. Она случайно погибла в уличной перестрелке бандитов.

Я ждал продолжения, но Макс словно застыл, глядя в мертвые глаза бандита. Спустя минуту я сказал:

– Макс, нам надо заканчивать и уезжать отсюда.

После моих слов тот словно очнулся, отпустил волосы покойника, затем достал из кармана платок и с каким-то остервенением стал вытирать руки.

– Ты прав.

Он помог мне достать из багажников машин два больших чемодана. Я открыл один из них, он был набит зелеными бумажками. Там были пачки с десятью-, двадцатью- и пятьюдесятьюдолларовыми купюрами. Взял одну из пачек пятидесятидолларовых банкнот с физиономией Улисса Гранта, перехваченную толстой резинкой, пошелестел ими, потом кинул обратно в чемодан и щелкнул замком. Денег было много, на такую сумму я никак не рассчитывал. Макс, стоявший рядом со мной и равнодушно смотревший на это богатство, неожиданно спросил:

– Теперь ты доволен?

– Еще не знаю, – пожал я плечами.

Детектив удивленно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Тело По мы забрали с собой, так как мне было поставлено жесткое условие: ни в коем случае не оставлять его труп. Это было понятно: наемный убийца, работающий на триаду – прямой путь к Ли Вонгу. Один чемодан и труп По мы загрузили в багажник, а второй чемодан затолкали на заднее сиденье, после чего осмотрели машину Макса и насчитали на корпусе семь пулевых отверстий. Плюс разбитое лобовое стекло. Затем тщательно собрали все гильзы, которые нашли в салоне, после чего сложили их в мешочек, чтобы затем закопать на какой-нибудь свалке.

Дорога так и осталась пустынной до самой трассы. Я лег на заднем сиденье, так как мужчина в машине с разбитым лобовым стеклом не так остается в памяти, как в компании с мальчиком. Выехав на шоссе, детектив поехал в условленное место, где нас с фургончиком должен был ждать Стив. Как Макс не хотел, чтобы его приятель участвовал в операции, но ему все же пришлось дать согласие, чтобы тот помог нам в заключительной стадии операции. Стив, стоило ему увидеть подъезжающий автомобиль, выскочил из кабины и сразу побежал к нам.

– Как вы?!

Макс в ответ пожал плечами, а я буркнул:

– Нормально.

Владельцу ломбарда явно хотелось узнать подробности, но ему пришлось довольствоваться только быстрым осмотром автомобиля своего друга и выразительными взглядами, стоило ему увидеть пулевые отверстия на автомобиле Макса. Он ничего не знал, мог только догадываться и переживать за нас, а тут они приехали и молчат. Он попытался нам высказать свои претензии, типа того, что товарищи так не поступают, как детектив заставил его вытаскивать чемодан с заднего сиденья, а сам тем временем быстро достал второй чемодан из багажника, после чего быстро захлопнул его. Он это сделал потому, что не хотел, чтобы Стив увидел труп. После того как мы перегрузили оружие и чемоданы в фургончик, Макс снял фальшивые номера, потом мы облили бензином машину детектива изнутри и снаружи, после чего подожгли и уехали. Стив всю дорогу ехал молча, показывая своим видом, что ему не так уж все это интересно. Добрались мы до магазинчика Стива без особых проблем. Разгрузившись, сели отдыхать, а хозяин принялся накрывать на стол. Вскоре на столе стояла бутылка виски и разнообразная закуска. Мне ни пить, ни разговаривать не хотелось, а есть даже очень хотелось, поэтому я с ходу налег на салат, приготовленный женой Стива, и бутерброды с ветчиной и зеленью. Макс пару раз ткнул вилкой в салат, а затем просто пил со Стивом. Хозяин просто изнемогал от желания забросать нас вопросами, но каждый раз наткнувшись на взгляд детектива, быстро отводил глаза и разливал следующие порции виски по стаканчикам. Утолив первый голод, я неожиданно вспомнил, что так и не отдал деньги за аренду пулемета и патроны. Достал из кармана отложенные пятьсот долларов, положил их на стол.

– Стив, возьми.

Тот взял в руки банкноты, потом вопросительно посмотрел на меня:

– Тут пятьсот. Мы вроде на сто пятьдесят договаривались?

– Остальные – в подарок хорошему человеку по имени Стив.

– Здорово! – он улыбнулся, забрал деньги, потом перевел взгляд на Макса, тяжело вздохнул и сказал: – Хорошо сидим, ребята, но мне надо магазин открывать. И так припозднился. Если что, вы знаете, где меня найти.

Как только дверь за Стивом закрылась, я посмотрел на Макса и сказал:

– Ты мне ничего не хочешь сказать? Я не из глупого любопытства спрашиваю. Поверь мне.

– Тебе верить? А кто ты такой? Тебе нет и пятнадцати лет, а людей убиваешь, словно тараканов давишь. Полтора часа назад ты убил девять человек. И что? Только устал. Ни переживаний, ни жалости. Ничего! Разве такое может быть?! Наверное, я еще мог бы понять, будь ты мальчишкой с окраины, у которых из детских игрушек – нож да кастет. Так нет! Ты жил в семье, окруженный любовью и достатком. Спортсмен, боксом занимался. А твои специальные навыки, твое поразительное знание оружия?! Вот ты мне ничего не хочешь сказать?!

К этому разговору я был готов давно. Макс, как человек, хорошо подходил для моих дальнейших планов, и мне очень не хотелось его терять. К тому же он был для меня полномочным представителем в мире взрослых людей, куда я со своей мальчишеской физиономией никак не вписывался.

«Если замкнусь, он мне просто в один определенный момент перестанет доверять, а если поверит… А!»

– Скажу. Старик Вонг был прав, предположив, что в тело подростка вселился дух воина.

– Да это просто глупое суеверие старого китайца! И ничего больше!

Макс, несмотря на то что все закончилось как нельзя лучше, был весь на нервах, даже выпитое виски, похоже, его не расслабило.

– Я тебе ответил, а ты понимай, как хочешь, – спокойно сказал я.

Он внимательно и цепко всмотрелся в меня:

– Ты хочешь меня уверить в том, что в теле Майкла… другой человек?

– Да, дорогой Макс Ругер, да. Произошло переселение душ. Как? Понятия не имею. Произошло это в тот самый момент, когда убивали Майкла.

Детектив смотрел на меня, но поверить просто так в чудо никак не мог. Он пытался осилить сказанное мною, но все, что он видел и знал в этой жизни, весь его опыт отрицал подобное, вот только перед ним сидел настолько необычный подросток, что объяснить все его странности нормальным образом было просто нельзя. Зато его слова все объясняли.

– Даже не знаю, что сказать. Знаешь, я верю и не верю. Ты знаешь, как уходить от слежки, можешь работать с прослушивающей аппаратурой, знаешь марки и характеристики иностранного оружия, умеешь решать серьезные проблемы и хладнокровно убивать людей. Слишком много специфических умений в одном человеке, никакой обычный подросток на такое не способен. Так если ты не Майкл Валентайн, то тогда кто ты?

– Был мужчиной примерно твоего возраста. Мне многим приходилось заниматься, как ты уже успел убедиться, а в том числе и убивать. Думаю, что остальные подробности излишни.

Детектив какое-то время думал, а потом вдруг неожиданно высказал довольно верную догадку:

– Ты случайно не был тем, кого называют «полевыми агентами»?

– Можно сказать и так, – несколько туманно ответил я.

– Тебя… там убили?

– Да, – сухо ответил я, показывая, что дальнейший разговор нежелателен.

– А откуда ты? Где ты жил? – не выдержал Макс.

– Где я жил, там меня уже нет, – уже недовольно ответил я. – И на этом мы закончим.

Макс покрутил головой, как видно от полноты чувств, взял бутылку, налил себе, выпил. Потом снова налил себе, а потом словно вспомнил обо мне, спросил:

– Будешь?

– Давай.

Выпили, помолчали, потом Макс несколько раз качнул головой и сказал:

– День сегодня какой-то особенный. Увидел смерть бандита и убийцы, о которой мечтал с той самой секунды, когда узнал о смерти своей дочери. Потом ты. После твоего признания у меня появилось такое чувство, словно к чуду приобщился. Ладно, раз ты передо мной открылся, то и я буду откровенным. После смерти дочери прошло уже около года. Жена все это время очень сильно переживала ее смерть, места себе не находила, просила меня уйти из полиции. Я сказал, что уйду сразу, как только найду этих бандитов, что убили нашу девочку, и посажу в тюрьму. Этот разговор произошел в день рождения нашей дочери. Тогда она, со слезами на глазах, просила меня бросить все прямо сейчас и уехать из этого проклятого города. Больше я не мог видеть, как она страдает, и дал ей слово, что сдам пистолет и жетон прямо сегодня, но так получилось, что именно в этот день мне дали наводку на одного из бандитов, которых я так долго искал. Для меня тогда весь мир исчез, осталось только одно желание – посмотреть этому подонку в глаза… перед тем как его убить, но я вытянул пустой номер. Это был какой-то приезжий бандит. Пока разобрался… В общем, приехал я домой уже под утро, а там… Ее больше не было. Она застрелилась, оставив записку со словами: «Я так больше жить не могу». Она никогда не любила и даже боялась оружия, поэтому просила, что когда я уйду из полиции, то больше никогда не коснусь пистолета. Дал ей слово, но не сдержал. Я так думаю, что застрелившись таким страшным для нее оружием, она дала мне это понять. В то утро я положил жетон и пистолет на стол капитана и, несмотря на уговоры, ушел из полиции. Это было четыре года тому назад. Ну вот, в принципе, это все.

– Тогда почему ты стал частным детективом?

– Да пробовал я найти себе другую работу, пока, в конце концов, не понял, что больше ничего не умею. Это… скажем так, компромисс между данным мною словом и моей совестью. Да, я ношу пистолет, но он у меня никогда не заряжен и нужен только для демонстрации клиенту. Кто наймет детектива, у которого нет большой пушки?

– Понятно.

– У тебя была жена, дети?

– Нет.

– Тогда тебе ничего не понятно, парень со стальными яйцами! Ладно. На этом все. Мне надо идти. Работа ждет, – детектив встал и сделал шаг по направлению к двери.

– Погоди. У меня к тебе предложение…

– Деньги не предлагай.

– И не собирался. Мне эти деньги нужны для покупки отеля-казино в Лас-Вегасе.

– Отеля-казино?! – Макс развернулся ко мне. В его глазах плескалось удивление. – Тут ты меня удивил, парень. Хм. Ну так покупай, или тебе для этого дела нужно мое благословление?

– Мне будет нужен хороший начальник службы безопасности.

– Широко шагаешь! А споткнуться не боишься?

– Нет.

– Даже не знаю. М-м-м… У тебя, я так понимаю, есть уже мысли по этому поводу?

– Есть, – и я рассказал все подробности подслушанного мною в клубе разговора между Микки Коэном и незнакомцем. – И последнее. У нас очень мало времени.

– У нас? Я что, дал согласие?

Я проигнорировал его вопрос:

– Мы можем прямо сейчас собрать данные по Руди Бергману?

Макс какое-то время смотрел на меня, потом покачал головой и с усмешкой сказал:

– Ох, и упертый ты, Майкл! Значит, так. Я еще ничего не решил, но постараюсь узнать об этом Бергмане через своего приятеля в полиции Лас-Вегаса. Я ему сегодня позвоню. После пяти буду у себя в бюро, может, уже что-то прояснится. И еще. Стива больше в наши дела не впутывай.

С этими словами он ушел, хлопнув дверью.

Глава 8

После его ухода я проверил, защелкнулся ли замок, затем задумчиво посмотрел на чемоданы. Я стал богатым человеком.

«Не знаю сумму, но миллион здесь точно есть. Странно, что радости не испытываю, только усталость. Кстати, а где хранить эти деньги? Пятнадцатилетний мальчик не может просто так прийти с двумя чемоданами денег в банк. Да и стоит ли их куда-нибудь класть? Если все хорошо сложится, то через пару-тройку дней они мне могут уже понадобиться. Ладно, пока Макс не разобрался с Бергманом, этот вопрос можно отложить. Теперь надо сделать звонок китайцам».

Встал, но тут кое-что вспомнил. Подошел к чемодану, щелкнул замком, потом приподнял крышку. Нашел пачку двадцаток, сунул их в карман, после чего запер чемодан. Подойдя к двери, ведущей в магазин, открыл ее, увидев Стива, читающего книгу, спросил:

– Клиентов нет?

– Днем они вообще редко бывают. В основном подтягиваются ближе к вечеру.

– Я тебя хочу спросить…

– Хочешь узнать, где можно спрятать чемоданы, которые вы притащили? – с веселой усмешкой на лице спросил хозяин ломбарда.

– Угадал.

– Пошли.

Мы снова вернулись в заднюю комнату, только я остался стоять посредине, а он подошел к тумбочке, в которой стояли банки с кофе и чаем, бутылка виски. На остальных полках стояла разномастная посуда: чашки, блюдца, тарелки, стаканчики. Повернувшись ко мне, язвительно спросил:

– Так и будешь столбом стоять или все-таки поможешь?

Мы с ним приподняли и перенесли тумбочку в сторону, после чего Стив оттащил в сторону обеденный стол, затем взялся за край затертого до дыр ковра и отвернул. В полу оказался приличных размеров люк. Стив выпрямился и с довольным видом посмотрел на меня. Я покачал головой, показывая тем самым свое удивление и восхищение.

– Откуда он здесь?

– Откуда-откуда! Тебя еще на свете не было, когда он появился! Про бутлегеров слышал?

Я кивнул головой.

– Так здесь когда-то был магазин, владельцем которого был мой дядя. Так вот, во времена сухого закона он приторговывал алкоголем. Немного, но на жизнь ему хватало.

Он нагнулся, схватился за кольцо, с силой рванул, и моим глазам открылся черный квадрат, заполненный тьмой. От края в темноту вела широкая и крепкая на вид лестница.

– Он большой?

– Сюда влезала половина грузовика с виски, – похвастался хозяин ломбарда.

Наклонившись над люком, я сразу почувствовал на своей коже прикосновение холодного воздуха.

– Там сыро?

– Да вроде нет. Потащим?

Спустя пятнадцать минут ковер, а за ним стол и тумбочка вернулись на свои места.

Стив налил себе стаканчик, выпил, а потом сказал:

– Майкл, я вижу, что с тобой что-то не так, но это только твое дело. Я хотел тебе сказать про Макса. Слушай, ему и так в жизни много бед пришлось пережить, поэтому не надо его ни во что втягивать.

– То же самое он сказал о тебе.

– Обо мне?! Почему?! – на круглом лице Стива появилось удивление.

– Наверное, потому, что вы очень хорошие друзья. Настоящие. Теперь я на некоторое время уйду, а потом вернусь и почищу оружие. В магазин могу зайти. Что-нибудь купить?

– В магазин? Тогда купи свежего хлеба, яиц, помидоров и ветчины. Сделаю отличную яичницу. Пальчики оближешь! Макс не говорил, когда придет?

– Нет. Сказал только, что после пяти будет у себя в бюро. Я пойду.

Автоматически проверяясь, я отошел от ломбарда на приличное расстояние, а затем, найдя телефон-автомат на небольшой улочке, где было мало народа, набрал номер старого китайца.

– Здравствуйте, мистер Вонг.

– Здравствуй, мальчик. У тебя все хорошо?

– Да. Все удачно получилось. Вот только с моим помощником не совсем хорошо получилось. Извините, если можете. Также я выполнил то, о чем меня просил ваш сын.

– Спасибо. Я верил, что у тебя все получится. Наша жизнь – это длинная и извилистая дорога, на которой ты то и дело встречаешь путников, а затем теряешь их навсегда. Когда все закончилось?

Я посмотрел на часы.

– Точно не скажу, а так… около трех часов назад.

– Ты мне нравишься, Майкл, поэтому мне хотелось бы снова тебя увидеть, если, конечно, тебе будет интересно поболтать со стариком, а заодно выразить тебе нашу благодарность.

– Спасибо вам, мистер Вонг. Ваше участие в моей судьбе согревает мое сердце. С удовольствием поговорю с вами, но только не в ближайшее время. Вы меня понимаете?

– Думаю, что понимаю. Хорошо. Буду ждать твоего звонка.

Выйдя из телефонной будки, сначала на автомате цепко и внимательно осмотрелся по сторонам, после чего пошел искать продуктовый магазин. К ломбарду подошел осторожно, с оглядкой, затем какое-то время наблюдал за входом и, только не заметив ничего подозрительного, зашел.

К тому моменту, как я закончил с чисткой оружия, подоспела яичница. Под горячее блюдо мы выпили по парочке стаканчиков, и тут я заметил, что крепкий мужчина Стив прилично захмелел. Предложил ему пойти домой, на что тот, немного подумав, согласился и только пожаловался, что его жена ругать будет за пьяный вид.

– Купи ей цветы, – предложил я выход из положения.

– Не, лучше ей коробку пончиков по дороге куплю. Я так обычно делаю, когда возвращаюсь под этим делом. Очень она это дело любит.

– А сама чего не покупает?

Стив неожиданно рассмеялся:

– Она у меня на диете сидит. Фигуру бережет.

Я внимательно проследил, как он закрывает двери, потом немного проводил по дороге домой и только потом свернул к автобусной остановке. Покружив немного по городу, затем пару раз проверился на наличие возможных преследователей и только после того направился к офису детектива. Его самого не оказалось. Изабель, вышедшая из-за стола, была одета в белое простое платье, но при этом смотрелась как самая настоящая королева. В тот день, когда мы с ней познакомились, она была уставшая, грустная и подавленная, а сейчас она выглядела совсем по-другому – глаза сияли, а на губах искрилась улыбка. Белый цвет платья выгодно не только оттенял ее золотистый загар, но и придавал ее фигуре особое изящество.

– Изабель, девочка, ты ли это? Нет, это не та девушка, это богиня, которая спустилась на землю, чтобы радовать взор своих обожателей! Можно мне упасть на колени и обнять ноги моей несравненной богини?!

Девушка тут же вспыхнула, как маков цвет.

– Нет, Майкл, нет! – воскликнула она испуганно и отступила назад.

Отлично проведенная операция, молчаливое согласие Макса на будущее сотрудничество и чуточку виски сделали свое дело, заставив немного расслабиться и дать волю хорошему настроению. Обычно я четко контролирую свои эмоции, но именно сейчас мне захотелось попробовать хоть на короткое время стать самим собой.

«Ведь я уже другой человек, так почему бы мне окончательно не измениться. Когда-то я был другим, совсем другим человеком», – подобные мысли стали приходить мне в голову в последнее время. Правда, в своих намерениях измениться я очень сильно сомневался, так как мне, честно говоря, нравилось быть тем, кто я уже есть.

– Нет так нет. Привет, Изабель.

– Привет, Майкл. Мистера Ругера сейчас нет, но он звонил, сказал, что будет после пяти. Ты будешь кофе или чай?

– Спасибо. Пока не хочу. Просто подожду Макса. Посижу на этом диванчике.

– Ой, как хорошо! – обрадовалась девушка. – У нас людей совсем мало бывает. Придут, спросят детектива и уходят, так как я почти никогда не знаю, где он, что делает и когда придет. Может, он мне просто не доверяет?

Она села со мной на диванчик. Стоило платью облепить красивые бёдра и круглые коленки, как я неожиданно почувствовал прилив мужской силы. Я даже слегка растерялся, так как в теле Майкла Валентайна со мной это произошло впервые. Резко выпрямившись, положил руки на низ живота, надеясь, что она не обратит внимания на мои неуклюжие телодвижения. Вдруг неожиданно она воскликнула:

– Майкл, ты пил?!

В ее голосе чувствовалось как возмущение, так и удивление. Я уже и не помнил, когда со мной так говорили, поэтому неудивительно, что несколько растерялся.

– Слегка. Я тут… временно на дежурство устроился, а там взрослые мужчины работают. У одного из них сегодня как раз день рождения случился. Мы и…

– Они что, не понимают, что ты ребенок?

– Слушай, давай без проповедей. Я вполне достаточно разбираюсь в жизни, чтобы понять, что для меня плохо, а что хорошо.

Большие черные глаза, окаймленные длинными и пушистыми ресницами, сразу стали грустными.

– Извини меня. Но то, что ты с ними пил, все равно неправильно.

– Лучше скажи: как тебе работается?

– Просто отлично. Мистер Ругер, – она это произнесла с некоторой гордостью, – очень добрый и отзывчивый человек. Представляешь, он мне положил восемьдесят долларов в месяц. Папа и мама очень довольны.

«Восемьдесят? Вроде на шестьдесят договаривались. Хотя… У него дочка была, и тут эта девочка. Понятно».

– Надеюсь, ты им отдаешь не все деньги?

Девушка опять погрустнела:

– Половину.

– Эй. Эй! Ты что делаешь? – возмутился я. – А из чего ты собираешься платить за квартиру и покупать еду?

– Я собираюсь переехать к родителям.

– Ты хочешь сказать, что с «Крестами» все уладилось?

Она нахмурилась, тяжело вздохнула и сказала:

– Нет. Они уже дважды приходили ко мне домой. Избили отца, угрожали.

– Погоди, Толстый что, тебя давно домогается?

– Да. Ему Родригес не давал это сделать, а сейчас его сильно ножом ударили в какой-то драке, и он лежит в больнице. Недавно его навещала, и мне там сказали, что у него плохое ранение.

«Как все некстати. Разобраться бы с ублюдками, да времени совсем нет».

– Родригес, это кто?

– Мы живем в одном доме, и даже в одном подъезде. У него тоже… своя компания, но он хороший человек.

– Понял. Когда у тебя рабочий день кончается?

– В шесть. Через полчаса.

– Ты никуда не торопишься?

– Нет. А что? – в голосе появился кокетливый интерес.

Тут открылась дверь, и в приемную вошел Макс.

– Воркуете, голубки?

Изабель покраснела, вскочила и отрапортовала:

– Мистер Ругер, пока вас не было, никто не приходил.

– Вот и отлично. Все, на сегодня ты свободна.

– Спасибо, но я хочу Майкла подождать.

Макс пожал плечами, бросив при этом на меня красноречивый взгляд, после чего прошел в свой кабинет. Усевшись в свое кресло, он снова посмотрел на меня. Не отводя глаз, я сказал:

– Успокойся, Макс, девочке ничего не грозит. С моей стороны.

– Ты хочешь сказать, что какие-то придурки проявляют к ней интерес?

Я коротко рассказал ему ситуацию, сложившуюся с бандой «Кресты». Судя по его нахмуренному виду, он принял судьбу девушки близко к сердцу, что стало понятно по его ответу:

– Хорошо. Я разберусь с ними.

– С этими уродами потом разберемся, а сейчас сделаем так. Дом, в котором я снимаю с Джимом квартиру, стоит полупустой из-за вечного ремонта, поэтому квартиры там дешевые. Сейчас мы с ней поедем…

– Зачем далеко ездить? Можно задешево снять квартиру в этом доме.

– Не вопрос. Так и сделаем. Есть новости из Лас-Вегаса?

– Нет. Мы с Джеймсом договорились на завтра. На десять утра. Придешь?

– Обязательно.

Когда с квартирой вопрос решился, я поехал домой.

Руди Бергман оказался крупным мужчиной, вроде Макса, но если детектив представлял собой груду мышц, то этот больше походил на гору жира. Потеющая, тяжело дышащая гора жира. Если Бергман был далеко не атлетом, но при этом голова у него очень и очень неплохо работала. Трудился Руди на ниве строительства и, по словам людей, работающих в этом бизнесе, являлся успешным строительным подрядчиком. Кроме этого, он умел договариваться с кем бы то ни было, будь это власти, производители строительных материалов или клиенты. Ведя строительство двух объектов в Лас-Вегасе, он выкупил для себя по хорошей цене пару участков земли и на одном из них начал вести строительство своего собственного отеля-казино. Он все рассчитал, вот только его подвела неумеренная любовь к женскому полу, роскошной жизни и не вовремя проснувшаяся страсть к азартным играм. Именно все это помешало его долгосрочным планам, и ему пришлось влезть в долги. Положение выправилось, и он только собирался рассчитаться с долгом после сдачи одной из строек, но стройка, по вине поставщиков стройматериалов, неожиданно затянулась. Ему через пару недель нужно отдавать деньги, а взять их неоткуда, и тогда он решил в срочном порядке продать половину акций своего отеля. Так он мог решить целых три задачи: отдать долг, закончить строительство казино и сдать его заказчику вовремя, а также продолжить строительство своего собственного отеля.

Бергман в свое время поднял свои связи и неожиданно узнал, что деньги через подставную фирму ему ссудила мафия и именно благодаря гангстерам недопустимо затянулась сдача казино. Чтобы не повторить новой ошибки, через верных людей он нашел покупателя из Чикаго, который согласился купить пятьдесят процентов его строящегося отеля-казино, вот только Руди не знал, что это были снова бандитские деньги.

Приятель Макса из полиции Лас-Вегаса, конечно, всего этого не знал, но хватило и того, что он нам рассказал, а остальное было нетрудно додумать. Выходило, что мы просто вырвали Бергмана, причем даже не самого, а его отель-казино, из лап мафии.

После полученной информации мы с Максом стали думать, как лучше подойти к этому делу. Вернее, думал я, а детектив ждал, что придумаю. Мне многим приходилось в жизни заниматься, но только не подобными сделками, да еще такого масштаба.

– Слушай, Макс. Мы отдаем подрядчику деньги и получаем пятьдесят процентов будущего отеля. Из этих денег Руди оплачивает свой долг бандитам с процентами, а мы с ним становимся полноправными партнерами и смело смотрим в будущее. Я ничего не упустил?

– По-моему, нет. Вот только ждет он эти деньги не от нас, а от фирмы, с которой у него заключен контракт. Тут как?

– Да, это проблема, – я хмыкнул. – Пока не знаю, но что-нибудь обязательно придумаю.

Какое-то время сидел и пытался что-то придумать под насмешливым взглядом детектива, пока тот не сказал:

– Слушай, парень! У тебя есть деньги, так почему бы не нанять юридическую фирму в Лас-Вегасе, которая, мне так кажется, лучше разбирается в таких вопросах.

– Точно! Макс, ты молодец!

– Кто бы в этом сомневался? И еще. Если я все правильно понимаю, то его партнером предстоит стать мне.

– Правильно понимаешь. Кто всерьез примет подростка? Кстати, твой приятель Джеймс, он кто?

– Джеймс Маккартни – лейтенант в отделе убийств. Только ты на него сильно не рассчитывай, он неплохой парень, но уж больно любит деньги.

– Так это хорошо. Пусть он сведет тебя с толковым и надежным юристом, знающим все лазейки в законодательстве. И еще. Было бы хорошо, чтобы этот юрист знал Бергмана. Слушай, позвони ему прямо сейчас и скажи, что денежную благодарность мы ему гарантируем. Обязательно скажи это, не забудь, Макс.

При моих словах о деньгах Макс слегка поморщился, но сразу позвонил своему приятелю и стал объяснять, что ему от Маккартни нужно, а я тем временем стал думать о том, как бы провернуть нашу сделку в быстром темпе, пока бандиты находятся в растерянности. Микки Коэна нет, а это значит, что гангстеры в первую очередь начнут разбираться между собой, ища «крысу», не забывая при этом делить власть и город, и только когда они с этим покончат, начнут разбираться, что не так с этой сделкой.

«Сумма там немаленькая, так что вернутся они к этому вопросу обязательно. Значит, к этому времени у нас должно быть все готово. Кстати, а сколько в этих чемоданах денег? Черт! Забыл я как-то про это!»

Когда Макс положил трубку, я вопросительно на него посмотрел.

– Чего смотришь? Ты же слышал. Договорился. Есть у них такой юрист, вот только стоит он хороших денег. Джеймс сказал, что прямо сейчас ему позвонит.

– Нам стоит ожидать его звонка или юриста?

– Юриста, и только в том случае, если наше дело его заинтересует.

Спустя двадцать минут прозвучал телефонный звонок, а вечером мы с Максом вылетели в Лас-Вегас. Я поехал в той одежде, что на мне была. Что с меня взять, мальчишка есть мальчишка, а вот Максу мы приобрели солидный, темно-коричневый костюм, пару галстуков, полдюжины рубашек, туфли и шляпу, затем поехали к Стиву и три часа пересчитывали деньги в чемоданах. Если на меня сумма, составившая полтора миллиона долларов, не произвела особого впечатления, то для Макса она должна была представляться целым состоянием. Впрочем, как и для любого среднего американца, когда новый автомобиль престижной марки из автосалона стоил в среднем 2200 долларов, а сборный типовой дом (площадью семьдесят квадратных метров, один этаж, две спальни) где-нибудь в пригороде крупного города – 7990 долларов. В одной из газет даже писали так: «Мы построим вам отличный дом, а при желании и небольшой доплате сделаем все для вашего удобства. Вам только останется поставить свои тапочки у кровати».

Время от времени я бросал на детектива взгляды, но при этом не заметил даже намека на алчность. Он считал деньги с таким видом, как какой-нибудь кассир, который делает свою нудную и осточертевшую за долгие годы работу. Впрочем, как и для меня, деньги, никогда не были самоцелью, а только средством для достижения определенной цели на ближайшее будущее, как например отель-казино.

«Он, кстати, так и не дал мне официального согласия на наше партнерство, но при этом активно помогает. Может, хочет разом оборвать все нити и начать жизнь с чистого листа?»

Прилетев в Лас-Вегас, поселились в отель, потом поужинали в ресторане, а так как время было позднее, легли сразу спать. Утром взяли такси и поехали в юридическую фирму к назначенному нам времени. Нас встретил мужчина-секретарь, имеющий благородный римский профиль и весьма ухоженную внешность. После того как мы представились, он сверился с записью и, найдя имя Макса, предложил нам пройти в приемную, где сидела девушка за столом с пишущей машинкой и стопкой папок. Узнав, кто пришел, она прошла в кабинет главы фирмы и уже спустя минуту вышла:

– Мистер Ругер, пожалуйста, проходите, а ты, мальчик, можешь посидеть на этом диванчике.

– Он пойдет со мной.

Секретарша пожала плечами, дескать, как хотите, и показала рукой, что мы можем войти.

В кабинете сидела элегантная и весьма симпатичная женщина лет тридцати пяти – сорока. Я посмотрел на Макса, так как мне показалось, что он вроде как договаривался с мужчиной, да и он, судя по его лицу, был несколько удивлен. Поздоровались, при этом я поймал на себе ее недоуменный взгляд: что здесь делает этот подросток?

– Мистер Ругер, изложите, пожалуйста, свое дело.

– Э-э… По телефону я разговаривал с мужчиной.

– Вам отвечал мой помощник, который отвечает за предварительную оценку дела и размер оплаты моих услуг. Меня зовут Ева Нельсон. Я глава юридической фирмы и, наверное, будет лучше, если начну первой. Вы не возражаете? – она дождалась кивка детектива и только тогда продолжила: – Если я все правильно поняла, то вы хотите выкупить половинную долю в строящемся отеле-казино у Руди Бергмана. Все верно?

– Да, мисс.

– Вы знаете детали сделки, которую вам предлагает Бергман?

– Нет. Дело в том, что у него договор с другим покупателем, а обо мне он еще ничего не знает.

Она удивленно вскинула на Макса глаза:

– Погодите! Вы хотите предложить Бергману контракт, и это притом, что он уже имеет подобные документы на руках. Это так?

– Да, мисс Нельсон. Вот только у меня есть сведения, что прежний контракт будет разорван. Думаю, что это произойдет в ближайшую пару дней.

– Пока тот контракт не будет аннулирован, разговор о заключении нового контракта я считаю бессмысленным.

Мы предполагали подобное развитие событий, поэтому подготовили пару возможных вариантов выхода из подобной ситуации. Я считал, что нужно дать деньги и наша проблема сдвинется в нужную сторону. Макс бросил косой взгляд на меня, я открыл свою школьную сумку, достал пачку банкнот, перехваченную резинкой, и положил на стол перед Евой Нельсон. Она была настолько удивлена моим поступком, что несколько раз перевела взгляд с меня на Макса, потом на деньги и обратно на детектива.

– Что это?

– Деньги, – ответил ей уже Макс. – Три тысячи долларов.

– Не понимаю. Объясните, пожалуйста.

– Когда я разговаривал с вашим помощником, он сказал, что вы возьмете тысячу долларов аванса. Я вам предлагаю три тысячи в качестве аванса, что, естественно, увеличит общую сумму оплаты ваших услуг. Еще я хочу вам предложить премию в три тысячи долларов, если мы заключим контракт в течение пяти дней. Для этого вам будет нужно пойти к Руди Бергману и сказать ему, что до вас дошли слухи о срыве договора по займу денег. Он начнет уточнять и когда удостоверится, что это правда, вы предложите ему меня в качестве нового партнера. Причем мне хочется, чтобы у него и сомнений не было в моей искренности и порядочности. Мне кажется, мисс, что вы способны убедить любого мужчину в чем угодно.

– Вы думаете, что говорите?! Вы толкаете меня на преступление! – при этом в ее голосе было не столько возмущение, сколько сомнение.

Она не знала нас, и это было самым главным пунктом в списке ее сомнений. Только вот деньги… Ведь мы ей предлагали за не столь сложное дело очень хорошие деньги, поэтому жадность и сомнения сейчас рвали ее на части.

– То есть вы не согласны? Я вас правильно понял, мисс? – подтолкнул ее к окончательному ответу Макс и после короткой паузы добавил: – Вы уже наверняка знаете, что это мой хороший приятель Джеймс Маккартни вас рекомендовал, но в то же время не знаете, что при этом он назвал нам еще одну фамилию. Юридическая контора «Бригас». Братья Мэтью и Мэтт Бригас.

Не знаю, что тут сыграло роль: лейтенант полиции, как гарант, или конкуренты, к которым может уйти выгодное дело, но она согласилась.

– Хорошо, я согласна, но только с одним условием. Если Руди Бергман не отменит предыдущую сделку, аванс в три тысячи останется у меня.

– Нет. Только оговоренный ранее аванс. Тысяча долларов. Остальные деньги вы мне вернете, – Макс сказал, как отрубил.

– Хорошо, – на удивление легко согласилась Ева Нельсон. – Какие еще подробности заключения сделки мне необходимо знать?

– Скажу вам об этом через пару дней, когда Руди Бергман узнает, что сделка сорвалась. Если вы поедете к нему прямо сейчас, то мне так кажется, он узнает об этом еще раньше.

Только вышли мы из здания, как я спросил Макса:

– Как тебе эта мадам? Внешне очень даже ничего. Жаль, не видел ее нижнюю часть.

Детектив неодобрительно посмотрел на меня:

– Нормальная деловая женщина. Главное, чтобы она свою работу хорошо знала.

– Не будь меня в кабинете, она бы пригласила тебя сегодня на ужин. Точно-точно! Да она просто раздевала тебя глазами.

– Не болтай ерунды! Так куда пойдем? – спросил меня Макс.

– Куда скажешь, туда и пойдем, – ответил я, продолжая вертеть головой по сторонам.

Улица была полна машин, людей и рекламы. На мой взгляд, здесь было излишне шумно.

– Я обещал Джеймсу позвонить, как приеду. Ты как?

– Сначала с тобой, а потом видно будет. Только вот что с деньгами делать будем? – и я кивнул головой на сумку, висящую у меня на плече.

Детектив задумался. В сумке у меня лежало еще семнадцать тысяч наличными на всевозможные расходы.

– Идем тогда сначала в банк.

Положив львиную долю денег в банковскую ячейку, мы вышли, потом нашли телефон-автомат. Макс позвонил, но его приятеля на месте не было, он был на выезде.

– Позже позвоню, а сейчас идем обедать.

В ближайшем ресторанчике мы заказали два бифштекса с печеной картошкой и жареным луком, пару салатов, а на сладкое взяли яблочный пирог, мороженое и кофе. По городу решили просто так не болтаться, а зайти в ближайшее казино и посмотреть, как работает персонал. Походили по залам, сыграли с «однорукими бандитами», потом поменяли деньги на фишки и стали за столом с рулеткой, где проиграли около пятидесяти долларов. Время от времени обменивались мнениями, но особенного профессионализма у сотрудников мы не заметили, впрочем, это заведение, как мы потом узнали, по меркам Лас-Вегаса было ниже среднего уровня.

– Пошли стройку посмотрим, – предложил я Максу.

– А где она находится?

– Спросим. Кстати, вон там впереди идет какое-то строительство.

Спустя двадцать минут неспешного шага мы оказались на месте. Окликаем ближайшего рабочего, и неожиданно оказывается, что это и есть наша цель. Были возведены два этажа, и уже сейчас можно было представить, как будет смотреться отель после окончания строительства. Макс подозвал ближайшего рабочего, дал ему пару долларов и стал расспрашивать о стройке. Тот знал немного, но рассказал, что отель будет иметь шесть этажей и на данный момент у него самое большое по размерам помещение, отведенное под казино.

– А бассейны есть? – поинтересовался я, так как мальчишку обязательно должен интересовать подобный вопрос.

– Один точно будет. Большой хороший бассейн, – успокоил меня рабочий, улыбнувшись. – Отстроимся, поселишься здесь, парень, и тогда вволю наплаваешься.

– Спасибо, – поблагодарил его я, старательно изобразив вежливого мальчика.

– Хороший у вас сын, мистер. Вежливый. Извините, мне идти надо.

Не успел он повернуться к нам спиной, как мы с Максом, встретившись взглядами, весело засмеялись. Рабочий, услышав наш смех, не оборачиваясь, помахал нам рукой.

Еще через пару часов мы, наконец, встретились с лейтенантом полиции. Он был плотным, крепким мужчиной, но до горы мускулов детектива явно не дотягивал. Когда мы встретились, он был злым, как черт, из-за каких-то неприятностей по работе, но стоило ему получить маленький подарок в виде стодолларовой банкноты, то сразу повеселел, а когда узнал, что для нас в хорошем ресторане заказан ужин, мгновенно превратился в веселого и жизнерадостного мужчину средних лет. Все попытки узнать, что привело Макса в Лас-Вегас, вежливо отклонялись. Причина проста: конфиденциальное дело. Впрочем, у него с Максом было что вспомнить, поэтому их разговор был полон воспоминаний и смешных случаев. Правда, ближе к концу вечера, сильно перебрав, лейтенант несколько скис и опять стал жаловаться на чертову работу. Когда мы его сажали в такси, он обнял детектива и сказал, что если Максу повезло в жизни, то пусть тот не забудет своего старого приятеля, при этом добавил, если что-то надо будет сделать и это будет в его силах, он в лепешку разобьется, но обязательно сделает для друга. Когда тот сел в машину, я сунул ему в руки пакет с дорогим виски двадцатилетней выдержки.

– Спасибо, мальчуган, – поблагодарил он меня, после чего хлопнула дверца, но только такси начало набирать скорость, как до нас донесся его крик:

– Макс!! Не пропадай!! Помни, я твой друг!!

– Ишь ты, как заговорил, почуяв запах денег! – усмехнулся Макс, глядя вслед влившемуся в поток машин такси.

Утром встали поздно. Позавтракали и пошли гулять. Около двух часов позвонили в юридическую фирму. Не успел Макс назвать себя, как его переключили на кабинет главы юридической фирмы. Детектив только успел поздороваться, как сразу получил предложение от мисс Нельсон приехать к ней на работу.

Войдя в кабинет, мы только успели сесть, как она сразу перешла к делу:

– Все получилось так, как вы сказали, но при этом я очень надеюсь, что срыв контракта произошел не по вашей вине. Ведь так?

– Все так. Просто мы с некоторым опережением получили эти сведения, а так как у нас на руках оказалась подходящая сумма, то решили воспользоваться моментом.

– Вы гладко говорите, мистер Ругер, но я должна быть уверена, что вы тот человек, за кого себя выдаете. У вас есть компания, финансовая фирма или банк, с которым вы тесно сотрудничаете? Бергман вас не знает и хочет, чтобы за вас кто-то, кого он знает, поручился. Если поручителем будет моя юридическая фирма, то я хочу опираться на соответствующие документы. Вы можете мне их представить?

Мне стало ясно, что она уже договорилась с Бергманом и теперь пытается выбить из нас как можно больше денег.

– В какую сумму вы оцениваете свое поручительство перед Бергманом? – резко спросил я, не дав Максу открыть рот.

Она перевела на меня изумленный взгляд и сейчас пыталась понять, стоит ли отвечать какому-то мальчишке, но тут вступил в разговор Макс:

– Ответьте ему, пожалуйста, мисс Нельсон.

– Как вы смеете! Никто не может…

– Вы получите еще пять тысяч сверху. За поручительство. Это мое последнее слово. Если вы сейчас скажете: нет, то мы уйдем.

Глава юридической конторы наконец справилась со своими эмоциями и лицом, на котором читалось крупными буквами: вы меня только что оскорбили и унизили, грубые мужланы.

«Действительно, что может противопоставить сильным мужчинам слабая и беззащитная женщина, если только не забрать у этих наглых мужиков еще пять тысяч долларов», – подумал я, глядя ей прямо в глаза. Не знаю, что она прочитала в моих глазах, но только отвела вгляд и, уже глядя на Макса, сказала:

– Хорошо. Завтра с утра я еду к господину Бергману и под свое поручительство предложу ему заключить с вами сделку. Теперь у меня есть ряд вопросов, на которые хочу получить от вас, господин Ругер, четкие и однозначные ответы.

– Слушаю вас внимательно, мисс Нельсон.

Следующие пять дней были заполнены совещаниями, консультациями с независимыми экспертами и поездками на строительство. Одновременно прорабатывался контракт, и было видно, что Руди Бергман заинтересован в его заключении даже больше, чем мы. Об этом говорило его быстрое согласие почти на все наши условия и дополнения. Я даже насторожился по этому поводу, после чего целый вечер изучал окончательный вариант контракта с приглашенным со стороны независимым экспертом – юристом. Если говорить честно, денег на независимых экспертов мне было не жалко, так как сам я почти не разбирался в подобных вопросах, а про Макса и говорить было нечего. Посоветовавшись с детективом по этому поводу, мы решили единогласно: мафия взяла Руди за глотку. Итог нашего контракта можно было выразить двумя цифрами: восемьсот тысяч долларов являлись стоимостью пятидесятипроцентной доли прав на владение землей и отелем-казино и триста тысяч долларов – наш вклад в строительство отеля и благоустройство прилегающих к нему территорий. В итоге мы с Максом получали отель, построенный под ключ.

Расчеты и сроки по строительству отеля, которые должны были быть приложены к договору, я возложил на двух экспертов, так как, снова повторюсь, ничего в этом деле не понимал. Макс последние пару дней морщился словно от зубной боли, стоило ему услышать о графиках работы или о стоимости тех или иных стройматериалов, и уж тем более ненавидел сидеть на консультациях вместе с экспертами и слушать их советы. Наконец, все закончилось, контракт был заключен и деньги выплачены. Но что удивительно, Ева Нельсон, когда Ругер предложил ее фирме стать официальным посредником при покупке отеля, дала согласие и не стала с нас требовать дополнительные деньги, а вместо этого вежливо намекнула Максу, что не прочь с ним поужинать. Наверное, решила, что это неправильно, когда просто так болтается симпатичный, богатый, а главное, холостой мужчина. Правда, затем мы с Максом с немалым удовольствием наблюдали за ее удивленным лицом, когда она услышала о распределении долей будущих партнеров. Девяносто пять процентов оказались долей странного подростка, чье присутствие на совещаниях и переговорах она до сегодняшнего дня считала непонятной блажью своего клиента. Произведя окончательный расчет с юридической фирмой и забрав документы, мы перед самым отъездом наняли частного детектива, которого нам посоветовал лейтенант Маккартни, для присмотра за Руди Бергманом.

Глава 9

Джим встретил меня роскошным обедом. Пожилой и одинокий человек, который просто жил по инерции, вдруг неожиданно обрел «сына», а вместе с ним новый смысл жизни. Он видел, что со мной что-то не то, но просто принял мои странности как само собой разумеющееся. Джим никогда не спрашивал меня, откуда я беру деньги или где пропадаю ночами. Его опека была ненавязчивой, что я особенно ценил в наших отношениях.

Стоило мне поинтересоваться, что произошло в городе нового, как Джим рассказал мне, что около Лос-Анджелеса случилось громкое убийство босса мафии.

– Ты же знаешь, я почти не читаю газет из-за их наглого вранья, но тут с кем ни заговоришь, сразу начинают обсуждать убийство этого бандита Микки Коэна. Поневоле заинтересуешься. В газетах написали, что бандитские машины расстреляли из пулеметов. Представляешь, Майкл! Из пулеметов! У нас что, война уже началась?! Куда смотрят эти гребаные власти?! Еще мне Фредди сказал, что к нам приехала специальная бригада из Нью-Йорка. Полиция. ФБР. А зачем, Майкл? Он же просто бандит! С чего такая честь? Убили, туда ему и дорога!

– Согласен. Спасибо большое. Было очень-очень вкусно.

– Я рад, что тебе понравилось. Майкл, я тебя прошу, будь, пожалуйста, осторожен на улицах. Мне консьержка на днях сказала, что в городе вроде как началась война между бандитами. Да и в газетах пишут, что в перестрелках гибнут простые люди.

– Я маленький, в меня не попадут.

– Не шути, я серьезно тебе говорю.

– Хорошо, а пока пойду, отдохну.

Придя в свою комнату, я прилег на кровать. Сразу подумал, что мой расчет оказался верен. В городе творился криминальный бардак, шла переделка сфер влияния и территорий. Судя по рассказам Джима и газетам, которые я успел прочитать, в город вернулись тридцатые годы, когда шла война всех против всех. Джек Драгна схватился с преемниками Коэна за самый главный приз – сеть тайных букмекерских контор, а китайцы и прочие городские банды взялись резать сладкий пирог, некогда принадлежавший Микки Коэну. Незаметно для себя я задремал и проснулся от того, что услышал какие-то непривычные звуки. Посмотрел на часы. Стрелки показывали без двадцати девять. Вышел из своей комнаты и увидел странную картину. Обычно к этому времени Джим садился к радиоприемнику, чтобы слушать вечерний выпуск спортивных новостей, а вместо этого он сейчас стоял, разглядывая себя, у зеркала, причем одетый в новый костюм, купленный ему буквально на днях. На мой удивленный взгляд, чуть помявшись, он виноватым голосом сообщил, что этажом ниже живет леди, которая полностью разделяет его любовь к спорту, и он уже третий день ходит к ней слушать спортивные новости.

– Джим, если ты сегодня не придешь, то я нисколько не обижусь, – пошутил я.

– Она очень приличная женщина, Майкл. Мы только…

– Ты не опоздаешь?

На следующий день я поехал в бюро Макса. Никаких особых дел у меня к нему не было, так как мы все оговорили еще в Лас-Вегасе, просто надо было определиться с банком, где мы будем хранить бумаги. Немного удивительно, но мы подошли к дому, где располагался офис детектива, с Максом почти одновременно. Поздоровались, после чего зашли в пекарню, где Макс купил коробку с пончиками. Зайдя в приемную, мы увидели грустную Изабель. Правда, в следующую секунду она так нам обрадовалась, что выскочила из-за своего стола и кинулась на грудь Максу. Со мной она не стала обниматься и разрешила только поцеловать в щечку. Причину грусти девушки мы выяснили, не сходя с места. Оказалось, Толстый каким-то образом узнал, что Изабель одно время жила у Доротеи, и послал к ней своих людей, чтобы те узнали, где сейчас девушка. Бандиты напугали негритянку до такой степени, что та две следующие ночи ночевала в больнице. Вчера девушка решила ее навестить и только тогда узнала о визите бандитов. Выслушав эти новости, мы прошли в кабинет Макса, оставив Изабель готовить кофе.

– Девочке надо помочь. Ты как? – начал разговор детектив.

– Согласен. Только я не знаю, где находится их штаб-квартира, сколько людей в банде, как они вооружены. Короче, ничего не знаю. У своих приятелей в полиции ты не можешь все это выяснить?

– Не могу, но если бы даже мог, то не стал. Ты должен понять, что если с Толстым и его людьми что-либо случится, я первый попаду под подозрение.

– Верно. Как-то не подумал об этом. Впрочем, мне кажется, я знаю, у кого можно получить такие сведения, – встал, подошел к двери. Открыл.

– Изабель, радость моей души, скажи мне: тот парень, кажется Родригес, твой сосед, жив?

Несколько секунд она растерянно хлопала глазами и только потом сообразила, о ком я ее спрашиваю.

– Да. Я была у Родригеса два дня назад. Его скоро выпишут, – сообщила она нам с радостью в голосе.

– Ты не возражаешь, если мы сходим к нему?

– Зачем? – в ее голосе послышалась тревога.

– Не задавайся лишними вопросами. Так как?

– Хорошо. Пойдем.

Закрыв дверь, я вернулся на свое место, после чего объяснил недоумевающему Максу, что бандит, лежащий в больнице, является прямым конкурентом Толстого. Тот все сразу понял и только спросил:

– Когда пойдем?

– Сейчас и пойдем, вот только я тут подумал, что в этом деле ты мне не помощник.

– Погоди, парень. Ты же не хочешь никого из них убивать?

– Хорошо. Мы с тобой их немножко побьем, после чего те полежат в больнице, а затем выйдут. Да, они дадут обещание, что никого больше трогать не будут, особенно после того, как мы им сломаем по паре ребер. Вот только ты веришь в то, что они сдержат свое обещание?

Как бывший полицейский, Макс знал криминальную изнанку жизни большого города, как никто другой. Он знал, что я прав. Он прекрасно знал, что люди, подобные Толстому, ничего не знают и не умеют, кроме как запугивать, избивать и грабить, а при случае могут и убить. Когда он был полицейским, он старался жить по закону, насколько это было возможно, но это было до того, как его дочь погибла. Именно поэтому он был сейчас согласен идти и ломать ребра и челюсти парням из Мексики, но убивать их просто так бывший полицейский не мог. В его сердце еще жил закон, который поддерживала клятва, данная им жене, но при этом он прекрасно понимал, что если что-то не сделать, бандиты запросто, походя, сломают Изабель жизнь. И он решился на компромисс.

– Если только главаря, Майкл. И еще. Я пойду с тобой.

– Нет, Макс. Во-первых, тебя запомнит этот парень, которого ты будешь расспрашивать в больнице, поэтому тебе не только нельзя появляться в этом квартале, но и надо иметь на это время твердое алиби. Где и с кем, не мне тебя учить. Теперь второе…

Дверь открылась, и вошла Изабель с двумя кружками кофе.

– Вам, Макс, черный, а тебе, Майкл, со сливками. Сейчас принесу еще печенье. Мама мне передала. У нее такое вкусное печенье получается, что пальчики оближете.

Спустя минуту она вернулась с тарелкой, полной печенья.

– Кушайте, – она развернулась, чтобы уйти, но в следующую секунду снова повернулась к нам. – Вспомнила! Знаете, когда я навещала Родригеса, к нему пришел его приятель. Они с детства дружат. Так вот из их разговора я поняла, что на Родриго напали бандиты Толстого и он, как только выпишется, собирается им отмстить.

– Так они при тебе и говорили? – язвительно поинтересовался я. – А если правду сказать?

Изабель мгновенно покраснела и опустила глаза.

– Я случайно… подслушала.

– Значит, они тебя не видели. Так? – спросил ее Макс.

– Не видели, – не поднимая глаз, ответила девушка.

– Когда это произойдет? – просил я.

– Сегодня.

– Стоп! Так Родриго лежит в больнице!

– Его ребята привезут на машине, на пару часов…

– Ясно, создает себе алиби, – подытожил Макс. – А насчет времени они что-то говорили?

– В час собираются у боксерского зала.

– Тогда мы к твоему Родриго не пойдем. А он тебе сильно нравится, Изабель? – я решил уйти от скользкой темы, тем более то, что надо, мы уже узнали.

Девушка покраснела. Я думал, она опять застесняется и убежит к себе. Оказалось, нет.

– Он хороший человек. И да! Он мне нравится! – и она, вскинув голову, гордо вышла из кабинета.

Как только дверь за ней захлопнулась, Макс повернулся ко мне и сказал:

– Планы меняются. Похоже, они там сами разберутся.

Мне так не казалось, но говорить с ним ничего на эту тему не стал. Дело надо доводить до конца, по-другому я никогда не работал.

– Раз с этим решили, то когда в банк пойдем?

– Майкл, извини, у меня через… – детектив посмотрел на часы, – полчаса встреча с клиентом. Давай ближе к вечеру. Хорошо?

– Договорились.

Приблизительно я знал, что боксерский зал находится где-то на границе двух районов, один из которых являлся латиноамериканским. Нашел это место быстро. Здание больше напоминало коробку от обуви, чем спортивное сооружение. Огляделся вокруг в поисках места, где мог бы без помех дождаться приезда Родригеса и посмотреть, как у того пойдут дела. Плана у меня не было, чисто из-за нехватки времени, что создавало неопределенность для моей операции. Мне никогда не нравился подобный подход к делу. Нет, импровизировать нужно, но это нужно делать уже в рамках спланированной операции. Сейчас я шел на это, потому что у меня совсем не было никакого выбора.

Взгляд остановился на небольшом кафе, расположенном на перекрестке. Заказал кофе, яблочный пирог и присел за столик. Увидел, как сразу подошли к условленному месту две небольшие группки парней. Посмотрел на часы: до сбора было еще полчаса. Постепенно начали подтягиваться и другие. Сквозь витрину кафе мне было хорошо видно, что парни нервничали. Коротко перебрасывались словами с напряженными лицами, затягивались сигаретами глубоко и часто. На исходе назначенного времени я насчитал семнадцать человек. Еще где-то через десять минут подъехала машина, из которой вышел главарь с еще двумя парнями. Это был жилистый, мускулистый парень с крепкими кулаками, который был выше меня на полголовы.

«Может и правда, что Изабель имеет чувства к этому парню. Довольно симпатичный мужик».

При виде главаря парни сразу оживились, окружили его, приветствуя. Когда тот что-то негромко стал им говорить, явно поднимая боевой дух, я заметил, что все, как один, уважительно и внимательно его слушали, не перебивая. Я неплохо разбирался в людях, и по тому, что сейчас видел, он действительно был настоящим лидером, умеющим увлечь людей. Расплатившись, вышел из кафе и направился к боксерскому клубу со спортивной сумкой, всем своим видом изображая человека, идущего на тренировку. В сумке у меня ничего не было, кроме пистолета и глушителя, завернутого в груду старого тряпья. Когда проходил мимо банды, мне были слышны обрывки разговоров, но так как я испанского языка не знал, ничего не понял, зато увидел, как трое парней отделились от группы и направились куда-то между домами.

«На разведку? Так и я следом».

Идти прямо вслед за ними я не мог, так как обязательно привлек бы к себе излишнее внимание, поэтому пройдя вперед, только тогда изменил направление. Естественно, что упустил мексиканцев из вида, к тому же они здесь знают каждый камень, а я нахожусь здесь впервые, поэтому пришлось идти «на ощупь». Пройдя мимо нескольких жилых домов, я обошел по большой дуге какое-то подобие сквера, а дальше уже пошли развалины и кучи мусора, над которыми витали тошнотворные запахи. При этом я старался придерживаться направления, в котором ушли парни Родригеса. Шагал быстро, но осторожно, с оглядкой, нередко останавливаясь и прислушиваясь. Судя по всему, здесь когда-то была производственная зона, теперь заброшенная и безлюдная. Похоже, это было очередной памяткой, оставшейся от Великой депрессии, экономического кризиса, прокатившегося по Америке в тридцатые годы. Он длился более десяти лет и закончился только в 1941 году.

Мне уже начало казаться, что я иду не туда куда надо, как вдруг услышал чьи-то приглушенные расстоянием многочисленные голоса. Вытащил из сумки пистолет и глушитель. Накрутив глушитель на ствол, стал медленно, с предельной осторожностью, продвигаться на звуки. Наткнувшись на развалины одного из бывших цехов, где некоторые из окон нижнего этажа были закрыты порванной и проржавевшей проволочной сеткой, почти на цыпочках подошел к проему, который был когда-то дверью, и осторожно выглянул. То, что я увидел, стало для меня некоторой неожиданностью. Просто не ожидал увидеть здесь засаду. А она была. Под двумя окнами прятались, скорчившись, двое парней, причем у одного в руке был пистолет.

«О как! Засада. Только кто на кого?» – только успел так подумать, как за окнами по другую сторону здания голоса начали звучать все громче и злее. Мне не были видны те, кто там кричал, но я чувствовал, как молодые мужские голоса с каждой секундой наливаются дикой, необузданной яростью, пока, наконец, все они не слились в единый рев, больше похожий на рычание хищников. Еще секунда – и раздался тяжелый топот множества ног, а к воплям озверевших людей прибавились крики боли и хриплые стоны. Вслушиваясь в гул массовой драки, я внимательно наблюдал за парочкой парней, сидевших в засаде. Те занимались тем же, чем и я, внимательно вслушивались в дикие крики и вопли, несущиеся с той стороны здания. Тот, кто держал в руке кольт, был явно старше своего напарника, худого, жилистого парнишки. Это был мужчина плотного сложения, лет тридцати пяти.

«Наемник. Вот только кто его нанял?»

В какой-то момент парнишка чуть-чуть приподнял голову над оконным проемом и стал наблюдать за побоищем, потом что-то быстро сказал, при этом я смог уловить только имя: Родригес. Стоило наблюдателю произнести это имя, как следом привстал мужчина с оружием и тоже стал смотреть. Парнишка снова что-то быстро протараторил, после чего киллер резко вскочил, выбросил руку с пистолетом… и получил пулю в затылок. Его напарник умер, даже не поняв, что произошло. Быстро подскочив к окну, я встал в проеме, а затем осторожно выглянул. Толпа в три десятка бандитов бегала, дико орала, махала ножами, дубинками и металлическими прутьями, а у них под ногами лежали сбитые на землю люди с колотыми ранами и проломленными черепами. Родригеса я увидел сразу, как и его конкурентов, трех здоровых мексиканцев, которые довольно ловко орудовали дубинками и металлическими прутьями, одновременно прикрывая друг друга. Было видно, что у них давно отработана подобная тактика. Один из троицы, здоровый как медведь, кинул бешеный взгляд в сторону дома, где я укрылся.

«Значит, это ты Толстый! Ну, здравствуй, парень!»

Выскочив из своего укрытия, словно чертик из табакерки, я четыре раза нажал на спусковой крючок. Пуф! Пуф! Пуф! Пуф! Две пули были посланы в главаря, и по одной – его двум подельникам. Уже разворачиваясь, я краем глаза успел заметить, как стал заваливаться Толстый.

«Это тебе за Изабель, паскуда!»

Уже не осторожничая, быстрым шагом я покинул развалины. Гул голосов за моей спиной существенно изменился. Боевой рев сменился на азартные крики победителей. Догадаться, что там сейчас происходило, труда не составило. Когда на землю рухнула туша Толстого, то его банда сразу обратилась в бегство. Такой вывод было несложно сделать только потому, что именно Толстый нанял убийцу. Он не верил, что может победить честно, а значит, не верил в себя и свою власть над людьми.

Задачу, которую поставил перед собой, я посчитал выполненной. Обратная дорога у меня уже лежала в памяти, как хорошо сделанная карта, поэтому спустя пятнадцать минут, не сбившись ни разу, вышел к боксерскому клубу. От пистолета избавился еще по пути, найдя мусорную кучу, где разобрал его на части. Посмотрел на часы. Время на всю операцию ушло около часа. Пройдя квартал, сел на автобус, проехал две остановки, сошел, проверился и только потом пошел на нужную мне остановку. Все это я проделал, как обычно, чисто в автоматическом режиме, ничуть не напрягаясь. Ну затратил я лишние сорок минут, но если посмотреть на это под другим углом зрения, то, что собой представляет этот короткий отрезок времени по сравнению с длинной жизнью, которую, может быть, я сейчас сохранил.

Времени до вечера у меня было много, поэтому я посвятил его отдыху. Погулял по набережной, поел в небольшом ресторанчике, потом дошел до порта, какое-то время смотрел на корабли. Мысли у меня в голове были самые разные, но по большей части приятные, так как собирался уйти в отпуск. Правда, пока короткий, так как у меня еще были незавершенные дела. Насмотревшись на океан, нашел телефон-автомат и позвонил в офис детектива.

– Изабель, Макс на месте?

– Нет его и, судя по всему, будет не скоро. Что ему передать?

– Ничего. Позвоню ему уже завтра. Пока.

Утром с аппетитом позавтракал, поболтал с Джимом на разные темы, после чего пошел звонить детективу. По дороге купил пару газет и сразу наткнулся в криминальной колонке на сообщение о массовом побоище двух мексиканских молодежных банд. Журналисты обеих газет, что один, что другой, с какой-то извращенной радостью писали о выбитых зубах, проломленных черепах и лужах крови. Пробежав глазами текст, я выловил нужную мне информацию, хотя при этом она несколько расходилась в количестве убитых и раненых, но при этом никаких имен или кличек не было названо. Выкинув газеты в урну, я подумал: «Если в числе убитых окажется Толстый, то тогда могу считать, что время было потрачено не зря».

Подойдя к телефонной будке, незаметно огляделся по сторонам и только потом набрал номер детективного бюро.

– Привет, Изабель. Как?..

Больше я не успел ничего сказать, так как на меня обрушалась лавина слов, каждое из которых было заряжено сплавом различных восторженных эмоций. Мне оставалось только слушать и вылавливать из моря слов нужную мне информацию. Из ее слов узнал, что Толстый был убит, его банда разгромлена, а победа, как полагается, досталась хорошему парню Родригесу, поэтому у нее все замечательно, душа ее поет… Вдруг неожиданно поток слов оборвался, и я услышал в трубке голос Макса, полный злой иронии:

– Как вчера тебе отдыхалось, Майкл? Не хочешь поделиться впечатлениями? Жду тебя с большим нетерпением.

Когда я приехал к Максу, Изабель снова попыталась поделиться со мной своей радостью, но дверь в кабинет открылась, и я увидел на пороге излучавшую недовольство фигуру детектива.

– Потом поговорим, Изабель. У твоего босса тоже есть новости, и ему явно не терпится со мной ими поделиться. Правда, Макс?

– Хватит болтать! Заходи! – зло буркнул тот в ответ, после чего, резко развернувшись, вернулся в кабинет.

– Садись, чего стоишь! – после того, как я сел, он какое-то время зло смотрел на меня, потом продолжил: – Все никак успокоиться не можешь! Ничего не хочешь мне сказать?!

Сейчас в его голосе было столько яда, что не у каждой гадюки столько будет.

– Ты вроде и так все знаешь, – сухо ответил я, не понимая причину его недовольства.

– Я знаю, что ты заварил кровавую кашу, которую расхлебывать придется полиции! Шесть трупов, и это притом, что сейчас в больницах лежат семеро тяжелораненых, не считая еще полутора десятков сильно избитых парней. Что ты на это скажешь?!

– Сколько там было трупов с пулевыми ранениями?

– Три. Еще два человека получили огнестрельные ранения средней тяжести.

– Их всех можешь записать на мой счет. И это все.

– Ты мне лучше сначала скажи: зачем ты вообще туда пошел?!

– Мы решили, что Толстому не жить. Так? А если я берусь за дело, так довожу его до конца! Запомни это на будущее, Макс Ругер! Значит, по твоим словам, я все это устроил? Так? Специально собрал на пустыре четыре десятка молодых мексиканцев, потом раздал им металлические прутья и ножи, после чего заставил драться? Нет, ты так не думаешь! Но почему-то вину за побоище решил возложить на меня! Почему? Я догадываюсь. Даже нет, знаю! Ты не смог предотвратить драку и считаешь себя в этом виновным! Поэтому ты злишься! Хотя ты сам прекрасно понимаешь, что дело не в тебе или во мне, а в этих самых молодых парнях, которые не представляют свою жизнь по-другому! Ну что, успокоился? Нет?! Тогда еще кое-что скажу: если бы не мое вмешательство, жертв было бы больше!

Макс криво усмехнулся:

– Так ты у нас, оказывается, герой! Слушай, а давай я похлопочу за тебя в Департаменте полиции, пусть тебе медаль выпишут за твои подвиги!

– Ты знал, что Толстый нанял убийцу? – спросил я его, не обращая внимания на его сарказм.

– Что?! Какого еще убийцу?! – недоуменно уставился на меня детектив.

– А! Так тебе приятели-копы еще не все рассказали! Или они теперь не сильно хотят делиться своими секретами с бывшим полицейским?

Глаза детектива зло сверкнули, желваки на скулах напряглись, но он постарался подавить вдруг вспыхнувшую ярость. Сдержавшись, какое-то время молчал, обдумывая мои слова, потом сказал:

– Хорошо, расскажи, что там произошло.

Коротко обрисовал ему картину того, что мне удалось увидеть. Макс какое-то время обдумывал то, что я рассказал, потом задал несколько уточняющих вопросов, еще немного подумал, а потом сказал:

– Извини, я погорячился. Просто, когда утром прочитал газеты, мне показалось, что именно ты заварил эту кашу, потом позвонил хорошему знакомому, тот кое-что добавил… но, видимо, я не так все понял.

– Извинения приняты. Хочу сообщить тебе, что ухожу в отпуск. Буду отдыхать, потому что на протяжении нескольких месяцев трудился не покладая рук.

– Отдыхай, заслужил. Вот только как тебя найти, если ты вдруг понадобишься? Ни телефона, ни адреса твоего я так до сих пор не знаю.

– Буду время от времени звонить. Пока.

По поводу секса у сознания взрослого человека и четырнадцатилетнего тела были явные расхождения. Как взрослый мужчина я понимал, что мне надо решать эту проблему, но раз эротика не туманила мозг и не отвлекала от работы, я считал, что с этим делом можно немного подождать. Да и сердце у меня не стучало от задорных взглядов девушек, так как разум прекрасно понимал, что ничего нового для себя не откроет в женском теле. Странно, но у меня в той жизни так и не случилось большой любви. Мать умерла рано, и меня воспитывали дед и отец, поэтому в детстве и юности были чисто мужские увлечения: охота, тренировки по стрельбе, восточные единоборства. За год до армии стал серебряным призером области по стрельбе из винтовки по мишени «Бегущий кабан». Вместе с этим показал очень неплохие результаты в не основном для себя виде спорта, на соревнованиях в стрельбе из малокалиберного пистолета, где занял пятое место. В те годы я даже не осознавал того, что жил по особому расписанию. Подъем, пробежка, специальная гимнастика, школа, тренировки. Уже потом, намного позднее, я понял, что дед был педагогом от бога. Он сумел сделать так, что я не рвался куда-то на сторону, требуя личной жизни, потому что меня все отлично устраивало и так. Только время от времени я выбирался в кино с приятелями или посидеть в кафе. Часть свободного времени проводил в интернете. Да и не компанейский я был парень – не курил, не пил, лихо выплясывать не умел, да и попусту не любил говорить, больше отмалчивался. Потом была армия. Только после моей жизни на гражданке она не казалась мне суровой. Если там у меня было жесткое расписание, то здесь армейская дисциплина. Вот только хотел попасть в ВДВ, очень хотелось попрыгать с парашютом, а вместо этого попал в спецназ ГРУ. Коллектив был хороший, сплоченный, но и люди там разные собрались, поэтому была водка и были девочки. Нет, я не ударялся в крайности, но кому в молодости не хочется попробовать все и сразу. Вот и сейчас я оказался в похожем положении, правда, теперь я знал, чего хочу.

Поднявшись утром, я решил составить экскурсионный план и первым пунктом вписал в него экскурсию в Голливуд, которая называлась «Волшебный мир кино». Сказано – сделано. Приехал, приобрел билет и стал ждать, пока соберется группа. Пока ждал, присматривался к будущим попутчикам, а еще точнее, к молоденьким попутчицам, так как решил во время своего отпуска поработать над образом настоящего мужчины, который в американском исполнении состоит из трех составляющих: оружие, виски и красотки. С оружием и виски у меня было все в порядке, а вот девушки до сих пор не было. Непорядок. Вот только среди семейных пар среднего возраста с кучей отпрысков и молодежи с фанатическим блеском в глазах, готовых приобщиться к миру американской мечты, ничего приличного не наблюдалось. Наконец дождался, когда из экскурсионной конторы выйдет гид. Им оказался молодой разбитной парень, который должен был провести нас по миру грез и иллюзий. Он кратко описал сегодняшнюю программу, затем нас разместили на экскурсионном паровозике и повезли по павильонам Юнивёрсал-студии, где можно было видеть такие спецэффекты, как нападение динозавра, землетрясение или появление громадной обезьяны Кинг-Конга. Он показывал нам декорации к фильмам с пришельцами и историческим фильмам. Из них мне больше всего понравился совсем маленький кусочек Дикого Запада, построенный в одном из павильонов. Парень много и довольно интересно рассказывал о снимающихся фильмах, о звездах кино, их жизни и привычках. Почтенные матроны и девочки-подростки восторженно ахали, когда слышали о подробностях жизни их любимых актрис или актеров. Мужчины, от которых существенно попахивало алкоголем, больше интересовались сексуальными предпочтениями звезд. После двух с половиной часов показов и рассказов нас привезли в бар, в котором, по словам экскурсовода, отметилась вся плеяда киношных знаменитостей, причем наш гид с ходу назвал любимые марки выпивки и коктейли звезд. Экскурсанты тут же облепили барную стойку, заказывая выпивку, как у звезд. Далее по расписанию у нас был час свободного времени, согласно которому мы могли глотнуть виски в баре, купить в сувенирных магазинчиках подарки на память, а также попробовать счастья в агентствах по найму актеров. Американцы даже из этого сделали бизнес, который был прост и рассчитан на наивных дурачков. Ты приходишь в агентство с кучей своих фотографий и деньгами, после чего заключаешь договор и платишь деньги, затем агент берет твои фото и вкладывает их в специальные кармашки на страницах больших и толстых альбомов. После всех этих процедур, которые занимают около десяти минут, у тебя появляется шанс стать звездой кино, потому что все эти альбомы любят просматривать известные режиссеры, когда подбирают артистические кадры для своих фильмов. По крайней мере, так нам объяснил экскурсовод и затем подтверждал агент, с довольной улыбкой пряча деньги в карман. Именно поэтому наша группа разделилась на две части. Папы и мамы оккупировали бар, а их дети, зажав в одном кулаке пакет со своими фотографиями, а в другой десятку, кинулись в сторону агентств, на бегу мечтая о мировой славе в области кинематографа.

Бар и сувениры меня не интересовали, поэтому я не торопясь пошел вслед за подростками, хотя бы потому, что надо было куда-то идти. Если говорить честно, то мне уже стало скучно и хотелось отсюда уехать. Сейчас я шел и смотрел по сторонам, просто убивая время.

Около одного такого агентства я заметил кафе и решил посмотреть местное меню, так как после почти трехчасовой экскурсии разыгрался аппетит. Заглянув, увидел, к своему удивлению, что народа здесь было совсем мало. Пока шел к стойке, успел заметить за одним из столиков девушку и сидящих напротив нее двух приторно красивых парней, явно сутенеров. Лицо девушки с первого взгляда поразило меня не яркой, а какой-то изящно-тонкой красотой. В нем ничего не было от стандартного образа красоты современной американки. Она была другая и в то же время выглядела более женственной и сексуальной, чем любая красотка из американской рекламы. Неожиданно пришла мысль, что она, как и я, попала сюда из другого времени. Нет, мое сердце не дрогнуло, просто чисто по-человечески стало жалко ее свежесть и красоту, потому что скоро ее будут иметь все, у кого есть деньги на проститутку. Еще я отметил, что перед ней стояла пустая чашка из-под кофе, а у красавчиков – по начатому дорогому коктейлю. Дойдя до стойки, попросил стакан яблочного сока и бутерброд с ветчиной и сыром, после чего сел за столик, рядом с этой троицей. Ветчина и сыр оказались сочными и вкусными, а главное, отлично сочетались друг с другом. Специально я не вслушивался в их разговор, но не затыкать же уши, когда в трех метрах от тебя, за соседним столиком, как потом будут говорить в будущем, нагло вешают лапшу на уши. Сутенеры, не стесняясь, врали, что их знакомый, очень известный режиссер, как раз ищет девушку подобного плана, только вот беда, он всегда очень сильно занят, но эту проблему можно решить, так как сегодня вечером они приглашены на вечеринку, где будет море шампанского, а самое главное, там будет этот режиссер. Я специально сел так, чтобы видеть лицо девушки, но только сейчас заметил, что у девушки совсем не радостное лицо, а наоборот, грустное или печальное, при этом она не столько слушает этих проходимцев, сколько, похоже, думает о чем-то своем. Даже сейчас, исходя из того немногого, что мне удалось услышать, нетрудно было догадаться, что привело ее в объятья сутенеров. Скорее всего, она была одна из тех романтических натур, которые, насмотревшись голливудского ширпотреба, слетались сюда со всей Америки, чтобы стать очередной звездой, стать похожей на слезливых героинь из их любимых мелодрам. Все эти девушки в моем понимании походили на ночных бабочек, которые летели на огонь, чтобы в нем сгореть.

Посмотрел на часы, но так как время еще было, то решил взять еще один бутерброд, который мне так понравился, хотя цена на него была здесь вдвое больше, чем в обычном городском кафе. Когда я снова вернулся за свой столик, девушку явно лихорадило: ее разум сейчас метался между призрачными мечтами, где она становиться величайшей актрисой всех времен и народов, и страшными рассказами, которых успела наслушаться по приезде в Голливуд. Не знаю, что меня дернуло, но я решил немного поломать этот спектакль, уж больно наглые рожи были у сутенеров. А чего? Я же мальчишка!

– Слышь, дурочка, ты что их слушаешь! Врут они тебе все! Им бы только под юбку тебе залезть!

В зале после моих громких слов установилась тишина. Девушка вскинула лицо, ее большие зеленые глаза удивленно раскрылись при виде мальчишки, которого она только что заметила, заставив вынырнуть из своих мечтаний, страхов и сомнений. Одновременно с ней в мою сторону повернулись оба сутенера. Вот на их лицах растерянности не было, а вместо этого читалась откровенная злоба. Пока один начал говорить обо мне всякие плохие слова, второй не стал размениваться на ругательства, а вместо этого вскочил на ноги. Подскочив к моему столику, схватил меня за шиворот, затем рывком выдернул из-за стола и потащил к выходу. Народу в кафе было немного, и только какой-то мужчина, сидевший у входа, сделал попытку вступиться за меня:

– Эй, парень, ты чего на мальчишку взъелся?

Но вдруг он услышал от меня:

– Не волнуйтесь, мистер. Я сейчас приду…

Мужчина, больше не говоря ни слова, с оторопевшим видом проводил меня взглядом.

Вытащив меня на крыльцо, сутенер развернул меня к себе лицом и только раскрыл рот, как я с силой вбил ему кулак в солнечное сплетение, после чего тот согнулся с выпученными глазами, подставив свою челюсть под удар локтя. Удар получился знатный, его голову сильно откинуло, громко клацнули зубы, и, не устояв на ногах, он с размаху шлепнулся на спину. Народ, в это время проходивший по улице, остановился и принялся обсуждать драку, при этом тыкая в меня пальцами, причем дошло до того, что кто-то из людей признал во мне каскадера:

– Парнишка – каскадер! Точно-точно! Я его в одном фильме видел!

Сдержав смешок, я дурашливо поклонился собравшейся толпе и под жидкие аплодисменты вернулся обратно в кафе. Прошел к своему столику под удивленными взглядами персонала и немногих посетителей, сел за столик и вонзил зубы в недоеденный бутерброд. Только я успел сесть, как из-за стола выскочил второй сутенер и кинулся к выходу. Мне хватило нескольких минут, чтобы расправиться с бутербродом и допить сок. Бросил взгляд на девушку, которая теперь смотрела на меня, не отрывая глаз. В ее взгляде была целая гамма чувств, вот только ни радости, ни восторга по поводу моего поступка в нем точно не было видно. Поставив стакан на стол, я встал и только сделал пару шагов по направлению к выходу, как девушка резко поднялась со своего места и загородила мне путь с негодующим криком:

– Ты!! Ты все разрушил!! Все!! Ты понимаешь!!

Несмотря на всю трагикомичность положения, мне, честно говоря, было ее немножко жалко, так как прямо сейчас она считала меня виновником всех бед, несмотря на абсурдность ее обвинений. Мне не было известно, что она уже полгода жила в Лос-Анджелесе почти впроголодь, отдавая половину своего нищенского заработка за уроки актерского мастерства, зато смог уловить в ее голосе столько душевной боли и отчаяния, что нетрудно было понять, она уже была согласна на все, лишь бы что-то изменилось в ее жизни. Несмотря на то, что понимал ее состояние, слушать ее истерические выкрики я был не намерен.

– Что я разрушил, девочка?! – резко перебил я ее.

– Девочка?! Это ты, наглый, трепливый мальчишка!! Ты виноват!! Все из-за тебя, злобный маленький паскудник!! – она кричала мне прямо в лицо, но свою злобу сейчас выплескивала не на меня, а на мир, который оказался по отношению к ней, хорошей и доброй девочке, злым и жестоким. Она не заслужила этого! Она лишь хотела стать великой актрисой!

Как взрослый мужчина, я снова пожалел маленькую девочку. Стоял и просто смотрел, ожидая, когда она наконец утихомирится. Крикнув в последний раз, она посмотрела на стоящего перед ней мальчишку и вдруг поняла, что гнев, переполнявший ее, куда-то исчез, оставив вместо себя пустоту и осознание того, что от хрустального замка ее мечты остались одни лишь развалины. Ее охватила жалость к себе. Ей хотелось даже не кричать, а выть во весь голос.

Нетрудно было догадаться, что сейчас произойдет, а я и так уже привлек к себе лишнее внимание. К тому же надо было срочно прекратить зарождающуюся истерику, но дать ей пощечину, значит, будет скандал и дело может дойти до полиции, поэтому я, сделав шаг, так резко и сильно схватил девушку за руку, что она чуть вскрикнула, потом сказал:

– Пошли.

Она посмотрела на меня сквозь наворачивающиеся на глазах слезы и тихим безжизненным голосом спросила:

– Куда?

– На кудыкину гору, – негромко буркнул я по-русски, недовольный тем, что ситуация вышла из-под контроля, и потащил ее к выходу.

Она, похоже, даже не услышала моих слов и безропотно пошла за мной, глядя куда-то в пространство. Толпа перед входом уже рассосалась, только двое сутенеров стояли поодаль. У одного из них, которого я пару раз больно стукнул, вид был немного бледный. Будучи слегка на взводе, я надеялся, что они что-то скажут, но те лишь проводили нас глазами, но выразить свое возмущение так и не решились.

Плюнув на продолжение экскурсии, я потащил новоявленную подругу к стоянке такси, в которое девушка села с тем же безучастным видом. Шофер подозрительно на нас посмотрел, но стоило мне помахать перед ним банкнотой в пять долларов, как он снова стал смотреть вперед.

– Куда тебя отвезти? – спросил я девушку.

– Куда хочешь.

Голос полностью соответствовал ее взгляду, такой же пустой и безжизненный. Я недовольно покосился на нее. Такой вариант мне не нравился.

«Истеричка», – недовольно подумал я, а сам спросил:

– Тогда скажи, где ты живешь?

– На улице. Со вчерашнего дня.

Снова посмотрел на нее. Взгляд потухший, безжизненный.

«Мать вашу! Помог, называется. Отпущу, так ведь в петлю же, дурочка, полезет».

Поймав очередной нетерпеливый взгляд таксиста, тихо вздохнул и назвал адрес ресторана, находившегося на расстоянии квартала от моей второй квартиры. Даже сейчас я не хотел, чтобы мой адрес узнал посторонний человек. Эту квартиру я снял для встреч с любовницей, которую собирался завести. В моем понимании это должна была быть молодая женщина, лет двадцати трех – двадцати пяти, умеющая подать себя в постели. Пришла-ушла, и на этом все.

Ехали долго, такси дважды застревало в пробках, что не прибавило мне хорошего настроения. Расплатился с водителем, мы вышли и пошли пешком. Девушка шла рядом, с таким же безучастным видом.

«Теперь придется поселить у себя это инфантильное создание», – с этой мыслью я открыл дверь и жестом показал ей входить. Она прошла в квартиру, я закрыл дверь и вошел в комнату вслед за ней в гостиную.

– Пока поживешь… – начал я только говорить, как меня оборвали.

– Где спальня?! – неожиданно и резко спросила девушка и, не дожидаясь ответа, быстро прошла в другую комнату. – А, вот она!

Если до этого момента она следовала за мной, изображая собой безмолвную статистку, находящуюся где-то на заднем плане, то сейчас наши роли поменялись, теперь я стал статистом в непонятном для меня спектакле, настолько быстро произошел скачок ее настроения – от полной безучастности к истерической активности. Пройдя за ней, я остановился на пороге спальни, наблюдая за ее действиями. Она остановилась у изножья кровати, несколько секунд смотрела на нее, затем резко повернулась ко мне… и принялась раздеваться. Первой из ее одежды полетела в сторону кофточка, затем на пол упала юбка. Сеанс эротики сопровождался выкриками:

– Ты же мужчина! Ты же этого хотел! Смотри! Наслаждайся!

«Фигура богини», – прокомментировал я мысленно, когда моим глазам предстала изящная фигурка девушки в нижнем белье. Красивое лицо, маленькие изящные ладони и стройные ножки довершали эту прелестную картину. Второй частью эротической программы стало снятие чулок со стройных ножек. В моих штанах сразу стало тесно.

– Как я тебе, нравлюсь?!

– Нравишься, – спокойно ответил я. – И что дальше?

Честно говоря, я думал, что вот-вот сработает эффект стыдливости, но ответом на мой вопрос стал полетевший на пол бюстгальтер и вызывающе выставленные напоказ крепкие, упругие груди с торчащими коричневыми сосками.

– А теперь?!

В этот самый момент я вдруг подумал: «А почему бы и нет?»

Только я принялся раздеваться, как она покраснела, но осталась стоять с независимым видом, вот только стоило мне к ней приблизиться, как девушка юркнула под одеяло.

Экзамен в постели проходили мы оба: я испытывал свое новое тело, она получала новые ощущения. Понимая ее возбужденное состояние, я старался делать все предельно аккуратно, предварительно разогреть, и в какой-то момент ее тело откликнулось на мои ласки, до этого казавшееся безучастным. Стоило мне откатиться в сторону, как сразу наткнулся на взгляд девушки. Она смотрела на меня большими и круглыми глазами, а при ее короткой стрижке она сейчас была очень похожа на японских анимешных героев – девочек.

С ней случилось то, о чем она мечтала и боялась, но почему это произошло в постели у какого-то мальчишки, которого увидела сегодня впервые в жизни? Сейчас она лихорадочно вспоминала все, что с ней сегодня произошло, одновременно пытаясь понять, как такое могло вообще произойти.

Уже пару дней ее не отпускало нервное напряжение после того, что она решила переступить через себя и отдаться красавцу-кинорежиссеру во имя великой любви к искусству. Именно таким образом она думала воплотить в жизнь девиз театральной студии «Через тернии к звездам», в которой училась. Сегодня она окончательно решила, что должна отбросить свои пустые страхи, которые мешают ей стать звездой экрана! Вот только все пошло не так, и вместо брутального красавца-кинорежиссера, о котором ей говорили его ассистенты, в кровати лежит этот мальчишка. И она еще такое устроила! Стоило ей вспомнить, как она себя вела, ее окатила огненная волна стыда. Да, она его к этому подтолкнула, но он не должен был так делать! Он же видел, что она не в себе! Попытка вызвать злость к этому парню получилась какой-то вялой, и чтобы оживить ее, она начала вспоминать, что тот с ней проделывал в постели, и вдруг неожиданно поняла, что занятие любовью с ним не вызвало у нее отрицательных эмоций. Да еще ее проснувшееся женственное начало внутри нее шептало, что этот мальчик был с ней мягок и нежен. Девушка со смущением была вынуждена признать, что он совсем не походит на глупых мальчишек с их дурацкими выходками и нелепыми ужимками.

Мне тоже было о чем подумать. Честно говоря, мой неожиданный порыв выглядел детской выходкой для понимания взрослого мужчины, каким себя считал. То, что я не сдержался, было спровоцировано мужским либидо и нестандартным поведением этой подруги, но даже это не объясняло моего поведения. Пытаясь объяснить самому себе, что произошло, я не сразу понял ее устремленный на меня взгляд.

– В ванную? – спросил я ее.

– Да. Хочу, – робко сказала она, глядя на меня, словно мышь на кота.

– Чего тогда сидишь? Беги.

– Отвернись, пожалуйста!

Мне хотелось сказать, что ничего нового я для себя не открою, даже если буду разглядывать ее тело через лупу, но вместо этого молча отвернулся. После того, как уже я, в свою очередь, вернулся из ванной и залез под одеяло с намерением продолжить любовные игры, она вдруг неожиданно спросила:

– Ты кто?

Только тут я вспомнил, что мы так и не познакомились. Со мной это произошло впервые. Мне с трудом удалось подавить смешок.

– Майкл. А тебя как зовут?

– Татьяна. Таня.

– А фамилия?

– Барышникова. Я русская. А что будет дальше?

«Теперь я понял, почему меня тогда поразило ее лицо. У нее наша спокойная, чисто русская красота, без малейшего намека на вульгарный американский эталон женщины».

– Дальше – это сейчас или дальше – это в будущем? Впрочем, лучше сразу отвечу на оба вопроса. Сейчас мы займемся любовью, – при этом я с удовольствием наблюдал, как заалели ее щечки. – Насчет будущего тоже просто. Буду тебя поить, кормить и воспитывать, пока не станешь взрослой. Если ты, конечно, согласна на такие условия.

После моих слов ее глаза снова округлились от удивления.

– Я…. Я не знаю.

– Послушай, девочка, я не требую от тебя немедленного ответа. Скажешь, когда решишь. Впрочем, ты можешь одеться и уйти прямо сейчас…

От моих слов она сразу поникла, а глаза стали влажными.

– Не дурак, понял, что тебе некуда идти. Снимала квартиру, затем кончились деньги, ты отчаялась…

– Да. Да! Я убежала от родителей! Я работала как проклятая, чтобы заработать деньги на театральную студию! У меня здесь нет ни одной подруги, потому что все девушки, с которыми я пыталась завести знакомство на курсах, считали меня соперницей! Мне не предлагали здесь ни участия, ни дружбы, а только все хотели от меня чего-то! Мужчины – моего тела…

– Я прямое тому доказательство.

Она какое-то время грустно смотрела на меня, а потом тихо сказала:

– Знаешь, я не такая, какой могла тебе показаться. Поверишь, я даже не знаю, что на меня такое нашло. Я… словно вынырнула из черного омута и… вдруг оказалась в этой постели. И ты… Ты… говоришь и ведешь себя, как взрослый мужчина. Но ты же мальчик?

– Не девочка, это точно. К чему вопрос?

– Нет, я не так сказала. Ты ведь уже раньше был… с девочками?

– Слушай, сколько тебе лет? Только не ври! – я прибавил в голос строгости.

Девушка опустила глаза и очень тихо сказала:

– Восемнадцать… скоро будет.

– Скоро – это когда?!

– Через семь месяцев, – эти слова она почти прошептала.

«О, мой бог! Да она совсем девчонка!»

– Ты дура. Полная дура. Родители хоть знают, что ты жива?

– Да. Я им каждый месяц открытку отправляла.

– Хоть что-то правильно сделала. Что ты хотела спросить?

– Это твоя квартира?

– Нет. Взял в аренду на полгода.

– Ты здесь живешь?

– Нет. И давай обойдемся без глупых расспросов. Мне кажется, нам и без этого есть чем заняться.

Когда наши тела слились, девушка пыталась удержать маску равнодушия на лице, но стоило ей подойти к пику оргазма, как она превратилась в сексуальную маньячку. Правда, потом с головой забралась под одеяло и свернулась в клубочек, как котенок, повернувшись ко мне спиной. Отвернув край одеяла, я спросил:

– Что с тобой?

– Мне… стыдно.

– Этим ты потом займешься, когда останешься одна, а сейчас придвигайся ко мне. Продолжим учиться расслабляться и получать обоюдное удовольствие.

Откинув одеяло, встал и подошел к своей одежде, лежащей на стуле. Взял часы, посмотрел, сколько сейчас времени, потом повернул голову к лежащей под одеялом девушке. Взгляд у нее сразу стал напряженный и боязливый.

– У тебя есть то, что надо забрать из старой квартиры? Документы, ценности, одежда?

– Нет, – голос был такой же, как ее вид, дрожащий, почти плачущий.

– Тогда вставай, девочка, пойдем в магазин. Купим тебе все необходимое. Жить будешь здесь, – при моих словах ее глаза засветились радостью. – Кстати! Ты готовить умеешь?

– Умею! Моя мама очень хорошо готовит, и она меня многому научила.

– Отлично, а то у меня молодой и растущий организм, которому нужно качественно и вкусно питаться. Теперь…

– Майкл, а тебе сколько лет на самом деле?

– Много, и все мои. Составь список, что тебе понадобится в первую очередь. Зубная щетка, халат, тапочки, платье… Блокнот и карандаш лежат на столе.

Сейчас она смотрела на меня с удивлением, большими зелеными глазами, не понимая, кто же все-таки перед ней: взрослый и опытный мужчина или все же подросток? Так и не придя ни к какому выводу, просто кивнула головой и сказала:

– Поняла.

– Тогда вставай.

– Отвернись, пожалуйста.

Выйдя из дома, мы направились к универсальному магазину, но проходя мимо небольшого ресторанчика, я заметил, как она сглотнула слюну, глядя на жующих людей за стеклом.

«Детский сад, штаны на лямках», – усмехнулся я про себя, но вместо этого обратился к девушке с предложением:

– Слушай, мне есть захотелось. Ты как?

– Хочу! Очень!

Я заказал нам по телячьей отбивной с жареной картошкой и салатом. Затем мы пили чай с яблочным пирогом, но Тане оказалось мало, и она заказала еще порцию пирога, а на десерт взяла себе клубничное мороженое. Следующие полтора часа мы провели в универсальном магазине. Она делала покупки с таким счастливым лицом, что мне в какой-то момент даже стало неловко за себя. По сравнению с ней я выглядел надутым буржуем с карманами, набитыми деньгами.

«Эх, молодость, молодость, ты всегда красива и непосредственна, – с долей взрослой снисходительности подумал я, глядя на крутящуюся перед зеркалом Таню в новой кофточке, но стоило в зеркале отразиться моей физиономии, как я едва успел задавить в себе смех. – Ты тоже иногда бываешь таким… непосредственным, паренек».

Вернувшись на квартиру, поставили покупки на пол.

– Майкл, я так тебе благодарна! Если бы не ты…

– Подожди! Это еще не все, – оборвал я ее. – Нам с тобой еще надо сходить за продуктами.

Вернувшись во второй раз, мы сразу прошли на кухню, где девушка начала раскладывать продукты: консервы и специи по полкам шкафов, а свежие продукты в холодильник. Я просто сидел и наблюдал за ней, про себя ухмыляясь, когда она в очередной раз подносила ладошку ко рту, когда зевала. Все было понятно. Вместо дешевых, грязных квартир у нее появилось уютное пристанище. То, чего она боялась, уже произошло, и все оказалось не так страшно, а местами даже понравилось. Мальчик оказался несколько странным, но не грубым, а заботливым. В нем было что-то от ее отца, который был такой же правильный и всегда знал, что надо делать. Кошмар последних месяцев закончился, и даже жившая в ней мечта о славе великой актрисы как-то потускнела, оттененная чувствами и приятными переживаниями сегодняшнего дня. Она успокоилась, переживания и напряжение последних дней свалились с ее плеч, а вместо них пришла усталость. Закончив с продуктами, она спросила:

– Будешь чай с бутербродами?

– Нет. Я сейчас уйду.

– Когда ты снова придешь?

Я встал, положил на стол три банкноты, каждая по двадцать долларов:

– Это тебе на хозяйство.

Она удивленно посмотрела на деньги, потом на меня:

– Извини, но не могу не спросить: у тебя богатые родители?

– Я сирота.

– Ой! Прости! Я так тебе сочувствую! Теперь мне понятно, почему ты такой…

– У тебя еще есть вопросы? – перебил я ее.

– Извини меня, пожалуйста. Но что будет дальше?

– Там видно будет.

– Майкл, зачем ты так сделал?

– Лишил тебя невинности?

Щечки заалели, глаза в пол:

– Нет, почему ты для меня все это сделал?

– Честно говоря, даже не знаю, что сказать.

Глава 10

Теперь, когда у меня появилась официальная любовница, я стал жить полноценной жизнью взрослого мужчины, при этом предоставил ей самой решать, как жить, не навязывая своих привычек или интересов. Свободное время она посвящала театральным курсам, кулинарии, походам в кино и по магазинам. Несмотря на свою молодость, Таня оказалась хорошей хозяйкой, сумев создать милую и уютную атмосферу в квартире. Девушка словно проснулась после затянувшегося полугодового кошмара, стала веселой и игривой, как молодая кошечка.

В свою очередь, я снова приступил к тренировкам, которые запустил последнее время, параллельно начав ходить на автомобильные курсы и в тир, где проводил не менее двух часов в день, оттачивая навыки стрельбы. Проходя как-то мимо книжного магазина, я вспомнил о своей будущей собственности, зашел и купил пару книг-руководств по управлению персоналом. Убил целый вечер на их изучение, но зато понял, что это не для меня, после чего закинул книжки в шкаф. Много времени гулял по городу, один или с Таней. Центр города, набережная, рестораны, бары, но при этом нередко утыкался в ограничение – свой возраст. Увидев на прогулке по набережной круизные лайнеры, поинтересовался в туристическом офисе возможностью отправиться в путешествие, на что мне было сказано, что сначала им надо поговорить с моими родителями, чтобы получить разрешение. Вопрос с моими документами так и висел до сих пор, вот только я пока решил не торопиться, потому что нужно было сначала убедиться, что мафия окончательно забыла обо мне. Это им сейчас не до меня, но потом обо мне могут вспомнить, поэтому я попросил Макса через своих приятелей – полицейских узнать, что если что-то всплывет, то сразу бы дали ему знать. Еще надо было решить как-то вопрос с ФБР. Сейчас я был никем для этого мира, и мне нужно было как можно дольше оставаться невидимкой. Дом, в котором находилась съемная квартира, не был никому известен, как и квартира, где сейчас жила Таня, к тому же я планировал через пару недель сменить адрес основной квартиры. Не знаю, как отнесется к этому Джим, который сейчас с удовольствием играет роль моего отца, но у него сейчас закрутился роман с леди, проживающей на третьем этаже, так что была вероятность того, что мы скоро расстанемся в полном согласии друг с другом.

На пятый день отпуска, проходя мимо телефона-автомата, я вспомнил свое обещание время от времени звонить Максу и набрал его номер. Рассчитывал услышать голос Изабель, так как детектив редко сидел на месте днем, но мне неожиданно ответил сам Макс.

– Очень хорошо, что ты мне позвонил, Майкл!

– И тебе здравствуй. Что нового?

– Новость для тебя только одна: со мной больше никаких встреч! Даже близко не приближайся к моему бюро!

– Погоди! Объясни толком, что случилось?

Спустя пару минут мне стало известно, что из тюрьмы бежал особо опасный заключенный, которого в свое время арестовал сержант-детектив Макс Ругер. Он посвятил этому делу много времени, собрал множество улик, позволивших засадить преступника на двадцать два года. Вот только не досидел убийца и насильник до окончания срока четырнадцать лет, сумел сбежать, при этом убив двух конвоиров. Еще на суде он поклялся отомстить судье, следователю и полицейскому за несправедливость, которую те учинили в отношении него, невинного и беззащитного гражданина Америки. Теперь в полиции считали, что в скором времени тот появится в городе, чтобы отомстить. Об этом Ругеру сказали в полиции, затем посоветовали уехать из города и спрятаться в каком-нибудь тихом месте на то время, пока власти не поймают беглого преступника.

– Не волнуйся, еще вчера утром отпустил Изабель, – предупредил мой вопрос детектив.

– Тебе дали правильный совет, Макс. Уезжай. Даже скажу куда. В Лас-Вегас. Денег подкинуть?

– Не надо. Знаешь, у меня тоже такая мысль возникла, вот только сегодня утром мне позвонил судья, который его посадил, и предложил стать его телохранителем на то время, пока преступник не будет пойман. Еще он сказал, что департамент полиции выделил ему патрульную машину, которая будет нести круглосуточное дежурство у его дома.

– А твой судья знает, что ты дал клятву жене не убивать?

– Думаю, на этот раз моя Дженни меня простит. Теперь у меня в пистолете не пустая обойма, и если этот мерзавец попробует заявиться в наш город, то пусть себе заранее закажет отходную молитву.

– Может, ты теперь в полицию вернешься?

– Нет. Не вернусь.

– Знаешь, мне кажется, что он сейчас забился в какую-нибудь дыру и сидит там, поджав хвост.

– Ошибаешься. В полиции мне сказали, что эта сволочь после своего побега, помимо конвоиров, уже успела убить еще двух человек. Один из них был фермер, который, судя по месту преступления, просто подвез голосующего пешехода, за что и поплатился своей жизнью. У него было перерезано горло. Второй жертвой стал патрульный полицейский, который ехал после смены домой. Его нашли спустя двое суток со следами жестоких пыток в собственной квартире. Преступник забрал полицейскую форму, оружие и деньги. Затем его следы потерялись, но в полиции не сомневаются, что уже есть новые трупы, просто их еще не нашли. Надеюсь, ты понял, почему от меня надо держаться подальше. Этот больной ублюдок спокойно убьет тебя, стоит ему только увидеть рядом со мной. И последнее. Я дал согласие судье Милзу и уже с сегодняшнего вечера начну свое дежурство в его доме.

– Пока есть время, сходи в тир, потренируйся.

– Не волнуйся, я еще не забыл, как жать на спусковой крючок, да и сам судья парень не промах. Мне доводилось слышать, что он неплохо стреляет из револьвера. Так что будем вдвоем держать оборону.

– Удачи тебе, Макс. Пока.

Положив трубку, я подумал, что Макс Ругер настоящий служитель закона и работа в полиции его настоящее призвание, вот только клятва, данная его жене…

«Вот судьба у человека. Не позавидуешь».

Еще некоторое время я думал о детективе, потом вспомнил, что собирался съездить в магазинчик Стива, тот вроде нашел мне замену пистолета.

«Значит, в магазин… Стоп! Точно! Я же собирался пойти посмотреть себе куртку! Все, хватит тянуть, иду прямо сейчас!»

Собственно говоря, я мог бы пойти с Таней, но так как не любил хождение по магазинам и по собственному опыту знал, что присутствие женщины увеличивает время подобного похода как минимум вдвое, то решил пойти один. Вообще-то в магазины я заходил, но только в качестве экскурсанта. Из чистого любопытства зашел в магазины грампластинок и радио- и телеаппаратуры, а вот в оружейные магазины и автомобильные салоны, исходя из своих личных интересов и предпочтений, заходил довольно часто.

Чтобы узнать адрес ближайшего магазина одежды, остановил и спросил молодую мамочку, которая шла по улице с двумя дочками-подростками. Мне чуть ли не в три голоса подробно объяснили, куда надо идти, после чего я отправился по указанному маршруту.

Это был большой универсальный магазин одежды, расположенный на трех этажах. Войдя, нашел указатель, показывающий, что «отдел детской одежды» находится на втором этаже, после чего я поднялся наверх. Молоденькие продавщицы проводили меня насмешливыми взглядами, когда я отказался от их услуг и сам стал выбирать себе одежду. Девушки, видно, посчитали, что подросток решил поиграть во взрослого мужчину. Несмотря на дневное время, к моему удивлению, в магазине оказалось достаточно много народа. На втором этаже в основном были родители с детьми. Присмотрел себе куртку и пару рубашек, только отложил их, решив заняться носками и трусами, как услышал за своей спиной громкий и хриплый мужской голос:

– Всем стоять, сучки!! Кто дернется, сразу пулю схлопочет!!

Обернулся и с некоторым удивлением уставился на крепкого мужика с бешеными глазами и уродливым оскалом на лице, стоявшего в пяти метрах от меня. В каждой руке у него было по кольту М1911. Несколько секунд продолжалось молчание, а потом тишина взорвалась лавиной воплей, истерических криков и детского плача.

– Живо заткнулись, суки!! – заорал он. – Не заткнетесь – буду стрелять!!

Сразу успокоить истерически кричащих и плачущих детей было нереально, поэтому террорист резко вскинул пистолет и на глазах у всех выстрелил в голову стоящего ближе всех к нему мужчине. Грохот выстрела и падение тела совпали с его криком:

– На пол, суки!! На пол!! Всем лежать или пуля в голову!!

После его приказа, подтвержденного трупом, лежащим в луже крови, оцепенение у людей быстро прошло и мы все упали на пол. Матери прикрывали телом своих детей, словно наседки цыплят, упрашивая тех не плакать. Девушки-продавщицы тихо всхлипывали, прикрывая головы руками.

«Вот влип! И что дальше? Наверное, потребует миллион долларов, килограмм кокаина и самолет». Я так думал, но на самом деле в этот момент мне было совсем не смешно, а страшно, так как прямо сейчас я никак не мог контролировать ситуацию. Даже быстрого взгляда хватило, чтобы понять, что у этого типа совсем поехала крыша, а значит, он в любую секунду может взять и выстрелить мне в затылок. Усилием воли свернул свой страх в маленький шарик и откатил его в самую глубь сознания. Теперь только осталось выждать удобный момент, но при этом я понимал, что лежа лицом в пол и находясь в пяти метрах от психически ненормального убийцы, это будет не так легко сделать.

– Ты, овца в синей кофте, живо встала!! – раздалась команда.

– Нет!! Нет!! Вы не можете меня убить!! – чувствовалось по ее звенящему и дрожащему голосу, что еще немного, и девушка сорвется на истерику.

– Заткнись, падаль! Я не собираюсь тебя убивать! Ты мне еще живой нужна!

В этот момент у входа в отдел появился запыхавшийся охранник:

– Что здесь проис…

В следующую секунду раздался выстрел, и охранник с простреленной головой рухнул на пол.

– Сука, чего лежишь!! Вставай!! Будешь моим голосом!! Чего лежишь?! На счет три – стреляю! Раз…

Я слышал всхлипывание, потом раздались легкие шаги.

– Встала у двери на колени! Живо, сука! Сейчас будешь повторять мои слова! Громко! Орать будешь! Если мне не понравится, прострелю тебе башку!! Все поняла?!

Девушка-продавщица, ставшая на колени у двери, ведущей в отдел, всхлипнула:

– Да. Да!

– Сообщение для полиции! Если увижу хоть одного копа, начну убивать заложников! Повтори! Ну, живо!

Девушка стала громко кричать, повторяя слова террориста. Проанализировав ситуацию, я стал продумывать варианты, чтобы выбрать из них наиболее оптимальный. Исходил из обычного стандарта. Если ему нужен миллион долларов, он сначала выдвинет свои условия, а значит, даст время для их исполнения и уже тогда, когда сроки пройдут, примется отстреливать заложников. В таком случае шансы у меня есть, причем неплохие, так как со своим карманным кольтом я никогда не расставался, а значит, только надо будет дождаться удобного момента. Вот только есть во всем этом один толстый минус – этот урод настолько непредсказуем, что у меня был реальный шанс словить пулю раньше, чем я что-то успею предпринять. К тому же маньяк выбрал тактически правильную позицию, чтобы контролировать заложников и живой рупор, стоящий на коленях у двери, а труп охранника, которого пуля отбросила от двери, являлся серьезным аргументом для ведения переговоров.

– У меня двадцать один заложник! Я требую, чтобы сюда привезли трех гнусных мерзавцев! Это поганые ублюдки: детектив-сержант Макс Ругер, судья Роберт Милз и следователь Патрик Вильямс! Даю два часа, чтобы их сюда привезли!

Голос девушки эхом раздавался у двери, повторяя сказанное убийцей. Теперь я знал, кто тут у нас этот маньяк, но от этого как-то лучше не стало.

– Если они не будут стоять передо мной через два часа, я начну убивать заложников! Никаких отговорок! И пусть все знают, что те, кого убью, погибли из-за этих трех гребаных уродов!! Они во всем виноваты! Это они затеяли эту бойню!! Я только карающая их длань!! Смерти детей будут на их совести!!

Судя по его почти истерическим воплям, мне стало понятно, что если даже он убьет этих трех людей, то вряд ли успокоится, пока не превратит весь магазин в братскую могилу. Вот только как достать пистолет, когда с тебя не сводят глаз?

– Кричи, дура!! Чего замолкла?!

– Что кричать?! – истерически выкрикнула девушка.

– Вопи во все горло, что Макс Ругер, Роберт Милз и Патрик Вильямс – гребаные твари, пидоры и поганые ублюдки! Кричи так все время! Кричи, сучка, или мозги вышибу!

Под эти крики прошло минут двадцать. Бедная девушка почти хрипела, выкрикивая оскорбления.

– Сука!! Тварь!! Громче, я кому сказал!! Громче!! – заорал этот псих.

Но вместо выполнения приказа девушка неожиданно истерически разрыдалась, а следом раздался выстрел, после чего плач резко оборвался, и теперь хорошо были слышны в наступившей тишине еле сдерживаемые всхлипыванья распростертых на полу людей. Чуть повернув голову и скосив глаза, мне удалось увидеть лежащее на полу в луже крови тело девушки. В этот момент раздался голос, усиленный рупором:

– Ваши требования услышаны!! Необходимо время, чтобы они приехали!! Мы выполним все ваши требования, только отпустите детей!!

Убийца в ответ на требование только грязно выругался в адрес полиции и выкрикнул:

– Ты, мужик в сером пиджаке и баба рядом, в пестрой жакетке! Пошли к двери и встали на колени! Теперь кричите! Макс Ругер…

Когда пара разноголосо стала выкрикивать оскорбления, сумасшедший убийца какое-то время хохотал, потом замолк, и вдруг я услышал какой-то непонятный, странный звук. Чуть приподнял голову и увидел, как преступник, засунув один из пистолетов за пояс, достал правой рукой из кармана плаща коробочку, откинул крышку и поднес ее к носу. Моя ладонь уже лежала рядом с карманом куртки. В следующую секунду пальцы скользнули и выхватили из кармана пистолет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.