# Васильки на снегу

Саша Ворон

Когда Христина крадёт деньги и бриллианты, чтобы сбежать из дома и начать новую жизнь под чужим именем, она думает, что уже пережила худшее. Но свобода оказывается куда опаснее, чем золотая клетка.

В чужом городе, с фальшивыми документами и разбитой психикой, она встречает его мужчину, у которого есть все инструменты, чтобы вернуть её обратно или забрать себе.

Он не герой. Он не спасает. Он ломает, испытывает, играет.

Она всего лишь беглянка с грязным прошлым и слишком дорогой ценой.

Секс за выживание. Подчинение вместо защиты.

Но даже у покорности есть предел, а у страха своя точка кипения.

Сколько стоит свобода, если за неё приходится платить собой?

Дисклеймер

В книге поднимаются сложные и эмоционально непростые темы: семейные конфликты, травматичный опыт, психологическое давление и непростые отношения между героями.

Некоторые сцены могут показаться тяжёлыми или напряжёнными, поскольку история затрагивает путь героини через страх, боль и попытку обрести свободу.

Произведение предназначено для взрослой аудитории (18+).

Если вы чувствительны к подобным темам, пожалуйста, учитывайте это перед началом чтения.

## Пролог

– Ваш билет, пожалуйста? – улыбчивая стюардесса протянула свою руку и склонила голову, ожидая, когда я протяну ей талон.

От её взгляда не ускользнуло, что мои пальцы слегка подрагивали, когда я доставала из рюкзака билет. В принципе, мне было всё равно, что она подумает, лишь бы подозрений у неё не возникло.

В который раз я подумала, что стоило одеться иначе. Широкая кофта с капюшоном и тёмные джинсы клёш сами по себе не вызывали подозрений – куда больше выдавал взгляд, с которым я смотрела на мир. Ведь никто из окружающих не знал, что я сбежала из дома в надежде начать новую жизнь.

– Благодарю, ваше место справа, – снова улыбнувшись, сказала девушка.

Кивнув, я пошла к своему креслу у иллюминатора. Натянула капюшон на голову и отвернулась от людей.

В дороге придётся провести часов 20, если задержек не будет. Первая пересадка – в Дубае, после – ожидание пары часов и самолёт до Манилы.

Мне казалось, я продумала всё, что только можно, вопрос только в том, когда меня схватятся и притащат обратно… Если всё сложится хорошо – никогда.

Я украла приличную сумму денег из сейфа отца, на всякий случай захватила бриллиантовый комплект матери. Через одноклассницу завела криптокошелёк, на который закинула денег – их хватит примерно на полгода безбедной жизни. Остаётся надеяться, что семейка не сразу поймёт, что я решила на такой кардинальный шаг.

Но надежд на удачу я всё равно не питала. Со связями отца, он может достать меня даже из-под земли. Мне нужна только небольшая фора…

Доберусь до Манилы, сделаю там поддельные документы, а после рвану куда-нибудь в Таиланд или Вьетнам, где среди населения легко затеряться. Уверена, что родители не начнут поиски с такой версии. От кого угодно можно ожидать такого, но не от меня.

Прилежная, запуганная, избитая девчонка, которая без разрешения отца не способна даже ложку поднять. Вот какой они меня видят. Вот только в отчаянии люди творят и не такое.

А в отчаянии я была последние четыре года, с тех пор как мой старший брат погиб в аварии. Семейная драма сломала всех по-своему, но сильнее всего последствия коснулись именно меня.

Александр Витковский решил, что если брат в тот день поехал забирать меня от подруги, то значит – винить можно меня. Сопротивляться, спорить или доказывать что-то было бесполезно.

С тех пор я стала чем-то вроде тени в собственном доме. Невидимкой, на которую можно срывать злость, проецировать боль, мстить за то, что невозможно изменить.

Первое время я надеялась, что он остынет. Что мама вмешается. Что хоть кто-то из семьи увидит, как мне больно. Но все были слишком заняты горем, делами, статусом, имиджем. Анастасия Витковская вообще исчезла, растворилась в своих снотворных и работе, которая удачно нарисовалась на другом конце земного шара.

Иногда я смотрела в зеркало и не узнавала себя.

Всё началось с разбитых и сломанных вещей. Разбитые телефоны, ноутбук, порванная одежда.

«Я покупал всё это! Имею право делать с этим всё, что хочу!» – типичная фраза «заботливого» родителя.

Когда Александр осознал, что его «наказания» не работают, он перешёл на телесные наказания. Выяснилось, что пощёчины и удары работают куда эффективнее, чем разбитый телефон.

Он всегда был методичен, аккуратен. Никогда не оставлял следов, которые нельзя было бы объяснить падением или случайностью. А я… я научилась молчать. Очень рано.

Самым страшным было не это. Страшнее – осознание, что я к этому привыкла. Что перестала вздрагивать от резких звуков, что научилась не плакать и не показывать боли. Превратилась в профессионального лжеца. Для всех – дочь успешного бизнесмена, отличница, образец благополучной семьи. А на деле – пленница с красивым профилем в соцсетях.

До тех пор, пока однажды не проснулась с мыслью, что если не сбегу сейчас – не выживу. Не в физическом смысле. Просто сломаюсь окончательно, навсегда. И тогда уже никто не сможет меня спасти.

Самолёт начал движение по взлётной полосе. Я вжалась в кресло, закрыла глаза и почувствовала, как сердце бешено колотится в груди.

Я не знала, что ждёт меня впереди. Может быть – новое разочарование, может – одиночество, может – свобода. Но я знала одно: назад дороги нет.

## Глава 1

Дубайская жара против московской ранней весны оказалась просто невыносимой. И зачем я только вышла на улицу… Сухой воздух обжигал лицо, одежда прилипала к телу, а солнце, казалось, преследовало с особым азартом. Я пробежалась от терминала к ближайшему навесу, где хоть немного спасала тень, и пожалела, что не осталась внутри аэропорта. Ни прогулки, ни облегчения – только головокружение и страх, что меня вот-вот кто-нибудь узнает.

Внутри постоянно крутилась дурацкая мысль, что вот-вот меня схватят за руку. Окликнут по имени и заставят пройти куда-нибудь, несмотря на то что я не была преступницей.

Считается ли преступлением желание сбежать от отца-тирана, который при любом удобном случае избивает меня, наказывая за то, что произошло с моим братом?

Нет… не считается. А вот кража в особо крупном размере – вполне. Пусть даже у собственных родителей.

Внутри, в стерильной прохладе транзитной зоны, всё снова стало казаться привычным. Магазины duty free, туристы с чемоданами, короткие перекусы и вечное ожидание. Я купила бутылку воды и кофе, но ни к одному из них не притронулась. Просто сидела у окна, глядя, как садятся и взлетают самолёты, словно в надежде понять, правильно ли я делаю. Спать не хотелось, есть – тем более. Внутри была только пустота и глухой гул в ушах.

Когда объявили посадку на рейс до Манилы, внутри что-то болезненно сжалось. Почему-то в этот раз было страшнее.

В Дубае я была уже не раз – с родителями, с подругами, ездила на выходные и по делам, когда училась в университете. Город был знакомым, пусть и безликим, как фоновая картинка. Но Азия… Азия пугала неизвестностью. Неизвестной культурой, языком, запахами, звуками. Там никто не будет знать, кто я. Там никто не будет меня искать. Или наоборот – именно потому и найдут?

Вопросов в голове было больше, чем я могла вместить. Как я устроюсь? Где буду жить? Что, если криптокошелёк заблокируют? Что, если меня уже ищут? Что, если…

Я заставила себя замолчать внутренне. Стоп. Сейчас не время. Сейчас я просто должна сесть в самолёт. Всё остальное – потом. Глубоко вдохнув, я протянула посадочный талон и шагнула на трап.

Ночной рейс окутал молчанием. Салон был полон – кто-то спал, кто-то смотрел фильмы, кто-то нервно теребил ремень безопасности. Я же просто смотрела в иллюминатор. Там была только чернота, редкие огни и далёкие облака. Казалось, я лечу в никуда. Но это «никуда» впервые за долгое время было моим собственным выбором.

К бегству я подготовилась буквально за месяц. У меня было время, чтобы сделать всё тщательнее, но я больше не могла терпеть. Последней каплей стало то, что отец швырнул меня в стену… Он вынул ремень из штанов и принялся хлестать меня.

«Мало тебя били в детстве, да?!» – брюзжа слюной, орал он, не прекращая удары.

Я умоляла его остановиться, но всё без толку. Пока на его лице не выступил пот, он не остановился. Его не смутило, что я вжалась в угол, жалобно скуля.

Закрыв глаза, я мысленно приказала себе не реветь. Этого только не хватало.

Включив плейлист на стареньком телефоне, я постаралась не думать о том, что что-то может пойти не так. Мне нужно найти чёрный рынок и сделать там фальшивые документы. Паспорт, права, диплом.

Пришлось порыться в даркнете, чтобы найти информацию об этом месте. Про сам «тёмный интернет» я узнала от одногруппника, который рассказывал как-то, насколько там обширен выбор услуг.

Пользователи на форумах говорили, что там можно найти всё, от поддельных Rolex до настоящих судебных приговоров. Там можно купить новую биографию, если знаешь, к кому обратиться и умеешь молчать.

За сто долларов, переведённых на счёт анонимному пользователю, я получила контакты одного «торговца», который, по его словам, творит настоящие чудеса. Фальшивые документы не спасут меня от всего, но благодаря им я смогу находиться в стране не под своим именем, чтобы невозможно было отследить моё нахождение.

Если отец возьмётся искать меня, ему надо очень сильно постараться. И мне надо постараться, чтобы как можно скорее залечь на дно.

У меня был план: сделать документы, переждать немного в Маниле, а после – нанять яхту, чтобы доплыть до Таиланда. Там, я планировала снять какой-нибудь домик подальше от цивилизации. По возможности, найти удалённую работу, ведь украденные деньги не безграничны. И молиться, чтобы ничего непредвиденного не случилось…

Манила встретила влажным жаром и навязчивыми голосами таксистов. Город пах смесью бензина, уличной еды и пыли. Воздух будто вибрировал от шума: сигналы, крики, глухой грохот автобусов.

Я вышла из аэропорта, вцепившись в рюкзак. Куча пересмотренных видео в интернете явно намекала, что в этом месте нужно быть бдительной. Мой первый инстинкт – убежать обратно в здание. Но пути назад не было.

Аккуратно вытащив блокнот, я открыла его и ещё раз пробежала глазами по записи. На одной из страниц был нацарапан адрес – район на окраине, название которого я еле могла выговорить. Именно туда мне и нужно было добраться.

Я выбрала самое неприметное такси, не брендированное, с затёртыми сиденьями и потёртыми дверями. Водитель, молчаливый мужчина лет пятидесяти с татуировкой на шее, просто кивнул, когда я показала адрес. Он не задавал вопросов. Это меня устраивало. А ещё почти все говорили по-английски, это тоже несомненный плюс.

Мы ехали почти час. Чем дальше от центра, тем беднее и мрачнее становился пейзаж. Высотки сменялись трущобами, неоновый свет – лампочками под жестяными навесами. Я прижималась к стеклу, пока внутри не поселилось знакомое чувство тревоги. А что, если этот тип утащит меня, продаст в рабство или вообще убьёт? С чего я вообще решила, что всё пройдёт гладко…

Такси остановилось у полуразвалившегося трёхэтажного здания, облепленного проводами и выцветшей рекламой. На первом этаже была лавка, торгующая лотерейными билетами и сигаретами. На втором – темнота. Я заплатила в местной валюте, но водитель мерзко улыбнулся и попросил дать «на чай». Спорить было бесполезно, поэтому я не задумываясь протянула ему ещё несколько купюр.

По узкой лестнице, от которой пахло плесенью и жареными баклажанами, я поднялась на третий этаж. Дверь была полуоткрыта. Постучав, я замерла. Через пару секунд раздался голос:

– Закрой за собой.

Я вошла. Помещение напоминало офис, которому давно не было дела до закона. Старый стол, принтер, монитор с надтреснутым углом и стойкий запах пластика. На стене висела карта Азии с несколькими красными отметками.

За столом сидел мужчина – филиппинец лет сорока, с седеющими висками и глазами, которые сразу же вцепились в меня, будто пытаясь прочитать меня насквозь. Его цветастая рубашка была расстёгнута на груди, в уголке рта – зубочистка.

Он бросил взгляд на мой рюкзак, потом – на лицо.

– Ты одна? – спросил без выражения.

Я кивнула, но поздно спохватилась, что надо было соврать. Он откинулся в кресле, недовольно качнул головой и встал.

– Идём. Здесь не место для разговоров.

Он прошёл мимо, открыл боковую дверь, которая вела в ещё одно, менее освещённое помещение, и махнул рукой. Я снова глубоко вдохнула и последовала за ним. На стенах – потускневшие сертификаты и черно-белые фотографии с нечитаемыми подписями. На одном из столов – камера, старый светильник с лампой дневного света и потёртый фон из белой ткани. Мужчина щёлкнул выключателем, включив настольный вентилятор, и посмотрел на меня в упор.

– Покажи лицо, – коротко бросил он.

Я сняла капюшон. Его бровь едва заметно дёрнулась.

– Хорошо. Волосы назад. Не улыбайся.

Щёлк. Вспышка. Щёлк – ещё раз. Он подошёл к ноутбуку, что-то вбил, потом обернулся:

– Что нужно?

– Паспорт. Права. Диплом, – выдохнула я.

– Имя? Настоящее не надо. Что хочешь? Только не придумывай ничего фэнтезийного. Польские и венгерские прокатываются лучше всего.

Я на секунду задумалась, но он не дал времени.

– Предлагаю Анна Марек. Подойдёт? – спросил филиппинец, не поднимая глаз от экрана.

Я кивнула, а он снова постучал по клавишам, потом протянул листок и ручку.

– Распишись вот так. Мягко, но разборчиво. Это для паспорта, прав и диплома. Университет какой хочешь? Польский, британский? Есть заготовки. Под инженерное, медицину, гуманитарку?

– Социальная психология, – выдохнула я. Звучало убедительно и не слишком вызывающе.

Он хмыкнул.

– Не самый частый выбор. Хорошо, – ненадолго замолчав, он вернул взгляд ко мне. – Деньги. В зависимости от того, сколько всего нужно. Паспорт – 500 долларов. Права – ещё 300. Диплом – 200. Если хочешь быстрее – плюс сто сверху.

Он посмотрел пристально.

– Работать буду сам. Без помощников. Это три дня. За два – ещё двести. Дешевле не будет.

Я молча кивнула и протянула пачку купюр, которую отложила специально для этого. Тот аноним в интернете сказал примерно такие расценки, но у него была информация полугодовой давности.

Он забрал деньги, открыл тумбочку, спрятал их туда и снова посмотрел на меня.

– Через двое суток. Здесь же. Если не придёшь вовремя – я всё сожгу. Поняла?

Я снова кивнула. Он на секунду взглянул на меня поверх монитора, как будто хотел оценить, зачем мне всё это понадобилось.

– И ещё. Слушай внимательно. То, что я тебе дам, – это не волшебный пропуск в новую жизнь. По этим документам ты сможешь снять жильё, купить симку, устроиться на простую работу, если не полезешь в государственные системы. Но…

Филиппинец наклонился чуть ближе, голос стал ниже:

– Если ты попытаешься пройти по ним границу – в аэропорту раскусят сразу. Не важно, насколько качественно всё сделано. Паспорт не зарегистрирован ни в одной базе. Проверка – и всё. Дальше решай сама, как будешь передвигаться.

Мне не оставалось ничего другого, как в очередной раз кивнуть. Я достаточно прочитала про фальшивые документы, чтобы не светить ими там, где не надо.

– Всё. Теперь исчезни.

– Подскажите… Мне нужно где-то переночевать, там, где паспортом светить не надо, – неуверенно обратилась я, понимая, что это очень опасно.

Я понятия не имела, с кем я имею дело и что у него в голове, но у меня правда не было выбора. В рюкзаке лежали наличка и драгоценности; если кто-то ограбит меня, я окажусь на самом дне без возможности выплыть.

Он посмотрел на меня, будто прикидывая: стоит ли с этим связываться. Потом что-то резко выкрикнул на филиппинском, в сторону двери.

Через пару секунд в проёме появился парень лет двадцати с растрёпанными волосами в кожаной куртке. Он посмотрел на меня оценивающе, чуть сощурив глаза, но ничего не сказал.

– Отвезёшь её, – сказал филиппинец, обращаясь к нему на своём. – Скажи Тессе, чтобы поселила её без бумаг. Два дня. Оплатят на месте. Без вопросов.

Парень кивнул, не отрывая от меня внимательного взгляда.

– Заплатить придётся больше. Без документов – всегда дороже. Понимаешь?

– Понимаю, – ответила я почти шёпотом.

Он кивнул, уставился в экран и не сказал больше ни слова. Я встала, на ватных ногах проследовала за проводником. Дверь захлопнулась за мной с глухим щелчком.

## Глава 2

Ровно через два дня я снова стояла в душной комнате, где пахло перегретой электроникой, клеем и сигаретами. На столе передо мной лежали аккуратно сложенные документы: паспорт, водительские права, диплом. Всё – на имя Анны Марек. Я сжала их в руках, чувствуя, как странное тепло расползается внутри. Страх не ушёл, но появился вкус чего-то нового. Свободы, что ли.

Здравствуй, Анна Марек. Прощай, Христина Витковская.

Я провела пальцем по обложке паспорта. Полиграфия, ламинация, водяные знаки – всё выглядело настолько реально, что если бы кто-то сунул мне этот документ месяц назад, я бы не сомневалась, что он настоящий. Даже фотография получилась удачной: уставшие глаза, серьёзное лицо – именно та, кем я теперь должна стать.

– Всё проверила? – буркнул филиппинец, не поднимая головы от клавиатуры.

Я кивнула, пряча бумаги обратно в рюкзак.

– Спасибо.

Он не ответил, махнул рукой проваливать, доставая из кармана пачку сигарет.

На улице было жарко и душно, как и всегда. Я вызвала такси через приложение и вбила адрес гостиницы, которую заранее присмотрела – у самого берега. Манила стояла на побережье, и пусть большинство пляжей были не такими уж чистыми, всё же море здесь было. Город лежал у Манильской бухты, и если не белоснежные пляжи, то шум прибоя, солёный воздух и вид на воду были вполне реальны.

Ехать пришлось почти час – жара, пробки, рваные улицы и хаос. Но когда я наконец вышла перед гостиницей – не роскошной, но опрятной с видом на океан и ветхими пальмами у входа – впервые за долгое время мне захотелось просто… вдохнуть полной грудью.

Номер был крошечный, с вентилятором, пластиковыми шторами и видом на бухту. Я, не раздумывая, сбросила рюкзак, заперла дверь и включила холодный душ. Вода текла мутноватая, но мне было всё равно. Главное – я здесь. Они не знают, где я. Я теперь никто.

Следующие два дня я почти не выходила: сидела на балконе, пила дешёвый кофе, листала сайты и форумы Искала одного – человека с яхтой, который мог бы переправить меня на материк.

Контакты нашлись не сразу. На местном форуме, под видом «частных туров», один мужчина предлагал «спокойные переезды в соседние страны, без лишних формальностей». Была указана точка на юге – Batangas Pier, примерно в двух часах езды от Манилы. Туда нужно было добраться, встретиться, и оттуда уже – по морю, через фрагменты Филиппинского архипелага, в Малайзию или к побережью Таиланда.

Я написала ему. Получила короткий ответ:

«Могу. Через 3 дня. Наличные. Без глупостей.»

Для Таиланда я выбрала не Бангкок и не Пхукет. Слишком шумно, слишком туристически. Мне нужно было место, где можно затеряться, раствориться. Я долго искала, и взгляд остановился на Трат – небольшой прибрежный город недалеко от границы с Камбоджей. Оттуда рукой подать до нетуристических деревень, а поблизости – острова Ко Чанг, где легко затеряться среди местных и редких европейцев, которые сбежали от всего.

В голове рисовался идеальный план, который совсем скоро станет моей новой жизнью. Я не тосковала по тому, чего лишилась. Плевать на деньги, роскошь, хорошую жизнь… Какой в этом смысл, если за всем этим я рискую умереть каждый день? В том, что отец рано или поздно мог прикончить меня, я не сомневалась. С его связями и возможностями обыграть всё таким образом, чтобы выставить всё как суицид, проблем не будет.

Меня никто не защитит, даже собственная мать. Единственный, кому было не всё равно, – Тимур, но теперь его нет, а меня винят в его смерти.

Отставив кружку кислого кофе в сторону, я поднялась с места и решила спуститься вниз. Ресторан при отеле показался приличным, но еда… Впрочем, выбирать особо не приходится.

Я закинула рюкзак на плечо, сунула в уши наушники, запустив плейлист с грубым женским вокалом, который почему-то всегда помогал держать себя в руках.

Ресторан оказался почти пустым. Утро было ранним, жара ещё не набрала полную силу. Я выбрала столик у самого края деревянной террасы – оттуда открывался вид на мутное, но всё же бесконечное море. Волны мягко шептали о свободе. Я села, сняла наушники, положила их рядом и взяла меню. Всё выглядело… странно. Местная кухня, перемешанная с западной. Рыба в кокосовом молоке, курица с ананасом, бургеры, лапша. Я водила пальцем по названиям, пытаясь понять, что звучит менее отвратительно.

В этот момент рядом с моим столом остановился официант. Молодой, улыбчивый, с аккуратным фартуком и бейджем без имени.

– Miss… это вам, – он поставил передо мной высокий стакан с ананасовым соком, украшенным крошечным бумажным зонтом.

– Я не заказывала, – удивлённо подняла бровь.

– Угостили. Молодой человек, – кивнул он куда-то в сторону и быстро ушёл, будто знал, что я не стану задавать лишних вопросов.

Я обвела взглядом террасу. За двумя столиками сидели пожилые пары, у края – мужчина в деловом костюме, с ноутбуком, и ещё немного дальше, почти в тени – он. Темноволосый, в чёрной футболке и лёгких шортах, опирался на спинку кресла, небрежно перелистывая что-то в телефоне. Его взгляд поднялся как раз в тот момент, когда я на него смотрела. Не ухмылялся. Не подмигивал. Просто смотрел – спокойно, чуть оценивающе, но не настойчиво. С расстояния показалось, что его взгляд почти чёрный… Пугающий.

Я резко отвернулась, чувствуя, как на затылке зашевелились волосы. Что это было? Случайный жест? Или кто-то что-то знает?

Сделав глоток сока, я поморщилась. Холодный, кислый, освежающий. Внутри всё сжалось – глупо было принимать что-то из рук незнакомца, даже через официанта. Но теперь уже поздно.

В голове, не переставая, крутились мысли, что в этом месте нужно быть аккуратнее. Я читала столько ужасающих историй о том, как молодых девушек воруют и заставляют работать в секс-услугах. Не хватало из одной клетки добровольно перелезть в другую.

Резко поднявшись, я отправилась на ресепшн.

– Извините, я могу сделать заказ в свой номер? – обратилась я к молодой филиппинке с круглым лицом.

– Конечно! Что хотите?

– Бургер и картошку фри. Спасибо, – я уже отправилась к лестнице, когда краем глаза заметила тёмную фигуру.

Предчувствие подсказывало бежать как можно дальше, но какой в этом смысл… Сжав лямки рюкзака сильнее, я подняла голову и пошла к лестнице, стараясь думать, что его фигура за моей спиной – всего лишь совпадение.

Но нихрена это было не совпадение. На моём этаже располагалось всего три номера и вчера я видела, как из соседнего выходил европеец лет сорока с двумя девушками, очевидно, оказывающих самые разнообразные услуги. А во втором жила пожилая пара, которую я только что видела в ресторане.

Осторожно просунув руку в карман, я дотянулась до ключа, на всякий случай готовясь обороняться.

Глаз на затылке у меня не было, но чуйка подсказывала, что незнакомец точно за моей спиной. Я резко обернулась, вытаскивая ключ и сжимая его так, чтобы можно было, в случае чего, обороняться.

Ключом… ну да…

Он толкнул меня в стену, прижимая предплечьем горло.

– Пискнешь – грохну прямо здесь, – тихо произнёс он на чистом русском и мне не оставалось ничего другого, как медленно шевельнуть головой. – Ключ, сюда.

Я вытянула ладонь, но… инстинктивно дёрнула рукой, царапая его лицо острым краем ключа. Казалось, что это очень мудрый поступок, но… как бы не так. Рванув в сторону, я ожидала, что мне удастся добежать до лестницы и закричать. И у меня почти получилось…

– А ты дерзкая, – схватив меня за волосы и таща обратно к двери, засмеялся мужчина.

С силой выхватив у меня ключ, он распахнул двери и швырнул меня на кровать.

– Эй! – я сорвалась на крик, но он навалился сверху и одной рукой закрыл мне рот. Тело чужое, тяжёлое, лицо близко, слишком близко. Дыхание сбито. Я забилась, стараясь вырваться, но он не давал ни малейшего шанса. Весовые категории оказались неравны.

Что я могла сделать против высокого мужика, состоящего из горы мышц? Я уже сделала всё, на что была способна… По правой стороне его лица струилась рваная рана, из которой бежали струйки крови. Засадила бы чуть выше – могла бы попасть в глаз, а так…

– Заткнись, если хочешь жить, – прошипел он в ухо. – Кивни, если поняла.

На этот раз я кивнула искренне. Фраза: «Если хочешь жить» звучала так, будто он не собирался меня убивать. Или… пока не собирается?

Осторожно убрав ладонь, он внимательно рассматривал моё лицо, а я тем временем сосредоточилась на нём. Брюнет. Коротко стрижен, глаза тёмно-карие. Черты лица… пугающие. Теперь ещё и шрам на щеке останется.

– Что… тебе надо?

– А сама не догадываешься? – ухмыльнулся незнакомец.

Он всё ещё сидел на мне сверху, крепко прижимая бёдрами к кровати. Если бы мне не было до ужаса страшно, я бы не обратила внимание на то, насколько интимной была между нами атмосфера…

– Маленькая беглянка – нагулялась. Пора возвращаться домой, – на этот раз он улыбнулся и мне это совершенно не понравилось.

Внутри похолодело от осознания. Он здесь, потому что…

– Давай, малышка. Папочка соскучился… – мужчина оторвался от меня и принялся подниматься, но я схватила его за руку.

– Нет, пожалуйста… – вырвалось у меня прежде, чем я успела всё обдумать.

Он остановился, посмотрел вниз, чуть склонив голову, как хищник, которому вдруг стало любопытно, что будет дальше.

– Не возвращай меня к нему, я прошу, – голос дрожал, и я ненавидела себя за это, но не могла иначе. – Ты не понимаешь… он меня убьёт.

Мужчина всё ещё смотрел, молча. Я не могла понять – слушает ли он вообще, или просто ждёт, пока я выдохнусь.

– Я никому больше не нужна, – выпалила я, вцепившись в его руку крепче. – Лучше убей меня здесь… прошу, только чтобы я не мучилась…

Он прищурился, как будто искал ложь в моих словах. Или слабость. Или, может, остатки гордости. Его лицо осталось каменным, только губы чуть дёрнулись.

– Убери руку, – тихо сказал он.

Я не послушалась. Сжала сильнее.

– Послушай, – я вцепилась в эту возможность, как в последнюю соломинку. – У меня есть деньги. Украденные. Есть камни. Настоящие. Их хватит, чтобы тебе было наплевать, кому я нужна. Только не возвращай меня.

Он тяжело выдохнул, отвёл взгляд и провёл рукой по лбу, не касаясь раны. Его плечи чуть опустились, будто груз слов оказался тяжелее, чем он ожидал. Конечно, я понимала, что моя попытка выглядит жалко. У отца всё равно было больше средств, чтобы подкупить такого человека.

## Глава 3

– Деньги говоришь, – усмехнулся незнакомец. – И сколько?

– Пять тысяч наличкой и ещё… бриллианты! За них можно хорошо выручить, – выпалила я, но промолчала о том, что есть ещё криптокошелёк. Те деньги могут понадобиться на чёрный день, который, похоже, настанет быстрее, чем кажется.

– Этого мало, василёк. Очень мало, – вновь улыбнулся мужчина и от его взгляда по коже скользнули мурашки.

Я поняла намёк по его лицу… Меня затошнило от одной мысли, что придётся предложить такое, но других вариантов не было. На одной чаше весов собственная жизнь, а на другой…

– Хочешь… – я запнулась, не в силах произнести такое вслух.

– Чего? – прищурившись и склонившись ниже, лениво поинтересовался он.

– Меня? – сдавленно спросила и взглянула в его пугающие глаза.

Секс… это всего лишь секс. Достойная цена за сохранение жизни. Если он притащит меня к отцу – исход не заставит себя долго ждать. Александр отыграется на мне за всё, что я успела натворить. Сомнений в этом не было.

Мужчина вскинул брови, ожидая, что я предприму дальше, и я не заставила себя ждать.

– Секс за свободу, – произнёс он, будто пробуя слова на вкус.

Я стояла, сжав кулаки, не зная, что хуже – его слова или то, как равнодушно он их произносит.

– Но вот беда, – он склонился ближе, – мне не нужны дешёвые сцены самоотверженности. Не люблю, когда швыряются собой, будто это не тело, а кусок мяса. Хочешь торговаться – делай это красиво. Или не делай вовсе.

Я смотрела на него, сжав зубы, пока он снова не оказался почти вплотную. Его рука поднялась – не к лицу, а к моему рюкзаку. Он медленно расстегнул его молнию, будто проверяя мою реакцию.

– Покажи мне камни, – сказал он тихо. – Деньги оставь на потом. Сначала посмотрим, стоишь ли ты своей наглости.

Я молча достала бархатный мешочек. Его пальцы пробежались по содержимому профессионально – уверенно, но с холодной отстранённостью. Он был кем-то, кто делает грязную работу, но делает её красиво.

– Хорошие, – кивнул он наконец. – Очень даже. Почти убедительно.

Он взглянул на меня снова – на моё лицо, сжавшиеся плечи, растерянные глаза. А потом вдруг сказал:

– Раздевайся. Хочу оценить весь товар.

На секунду я замерла, не понимая, как от камней мы перешли к… Он это серьёзно?! Дрожащими пальцами я потянулась к краю футболки и медленно стянула её.

Тёмные глаза медленно скользнули по моему животу, поднимаясь вверх к груди в плотном лифчике.

– Полностью, – понизив голос, приказал мужчина.

Я не знала, проверка это или способ унизить меня, но руки всё-таки потянулись к шортам, стягивая их вниз. Незнакомец кивнул на нижнее бельё, и я сняла сначала лифчик, а после потянулась к трусикам.

Гордость пришлось проглотить. О какой гордости может идти речь, когда на кону собственная жизнь? Сейчас важнее показать ему, что я на всё готова и полностью покорна, чтобы усыпить его бдительность, а потом… незаметно сбежать. Нужно скрыться на пару дней, а после, как и договаривалась, отправиться в Таиланд. Это по-прежнему реально, если сделать всё правильно.

Мужчина поднялся и медленно стянул свою футболку, а после расстегнул шорты. Я замерла при виде огромного члена, который… оказался прямо напротив моего лица.

– Возьмёшь его в рот, василёк? – проверяя меня, усмехнулся он.

Повторяя себе, что у меня нет другого выбора, я подалась вперёд и обхватила член рукой. Пальцы не могли полностью сомкнуться, поэтому я подключила вторую руку, скользя по шелковистой плоти, отмечая, что впервые вижу такой размер.

Я услышала, как он облегчённо выдохнул, откинув голову назад.

– Я сказал в рот, – грубо схватив меня за волосы и направляя прямо к головке члена, велел он.

Взять его целиком не получилось. Я начала закашливаться, когда он пытался протолкнуться глубже, доставая до стенок горла.

– Это никуда не годится, – прохрипел он. – Ты совершенно не умеешь делать минет. Такими темпами я не вижу других вариантов, кроме как отправить тебя домой, василёк.

– Нет… пожалуйста… нет! – всхлипнула я, понимая, что он не шутит. – Я постараюсь…

Насаживая свой рот на его член с маниакальным отчаянием, я старалась сделать ему приятно. Чёрт возьми, я никогда не старалась в сексе, как сейчас. У меня в принципе было не так много опыта, но всё же я привыкла, что инициатива всегда принадлежит мужчине. Но не в этот раз… В этот раз мне пришлось доказывать, что я способная.

– Хватит… Я сказал хватит! – резко оттолкнув меня на кровать, он отошёл к стене. – Ласкай себя.

Его рука заскользила по члену в медленном темпе. Я собиралась спросить, что он имеет в виду, но вовремя осознала, что вопросы могут вывести его из себя.

Устроившись на матрасе, я раздвинула ноги и принялась водить пальцем по клитору, растирая смазку. Удивительно, но я вся была мокрая… будто действительно возбудилась, хотя этого не должно было случиться.

Прикрыв глаза, я повернула голову, наблюдая за тем, как он увереннее задёргал рукой. Тёмный взгляд неотрывно следил за моей рукой. Мои пальцы тоже ускорились, ловя ритм.

Желая сдержать стон, я прикусила палец, но его хриплый голос вернул меня в реальность:

– Не закрывай рот. Стони громче.

Я подчинилась. Мне не оставалось ничего другого, кроме как показать, что я полностью сдаюсь. Хотя сдаваться я, конечно, не собиралась. Мне нужно найти удачный момент, чтобы совершить задуманное, но он как будто заранее читает мои мысли, а потому осторожничает.

– Кончай, – велел мужчина, ускоряя ритм на члене.

Заканчивать так скоро я не планировала… У меня в принципе были проблемы с оргазмами даже наедине с собой… Что мне сделать? Имитировать? Пока я пыталась найти варианты, он приблизился и остановился у моего лица, не убирая руку с члена.

– Я сказал кончай.

– У меня… не получается…

Незнакомец ничего не ответил, просто схватил моё лицо, надавливая на подбородок и заставляя открыть рот. Он вогнал член резко, удерживая затылок, не позволяя дёрнуться в сторону. Тёплая сперма потекла по стенкам горла, вызывая приступ тошноты.

Но он так сильно держал, что мне не оставалось ничего другого, как проглотить всё, заставляя себя дышать и не думать об этом.

– С таким подходом к делу, ты неубедительная, – вытащив член, заявил мужчина.

– Я… у меня проблемы с… оргазмами… – неожиданно честно призналась я и попыталась дотянуться до простыни, чтобы закрыться.

А что мне ещё оставалось? Это лучше, чем имитировать и получить куда худшую реакцию.

– На живот. Живо, – в приказном тоне велел он, и я округлила глаза, не понимая, чего он хочет.

Спрашивать ни о чём не стала, послушно перевернувшись. Я ощутила, как он залез на кровать, устроившись сверху. Сильная рука вдавила мою голову в подушку, чтобы я не могла даже взглянуть на него.

– Сейчас ты будешь стонать так, как никогда в жизни, поняла меня? – он сильнее сжал голову. – Я спросил, поняла?

– Да…

– Ты предохраняешься?

– Я пью таблетки, – слёзы покатились из глаз от понимания, что он сейчас сделает.

Как бы я ни храбрилась, я не была готова к этому. Он вошёл грубо, болезненно, заставив вскрикнуть.

– Я буду трахать тебя, пока ты не кончишь, – прохрипел мужчина, навалившись на меня телом и жадно вбиваясь.

О каком оргазме могла идти речь, когда я буквально захлёбывалась в слезах. Его член оказался слишком большим, чтобы можно было расслабиться хоть на секунду.

– Стонать и реветь – это разное! – рыкнул он, разворачивая меня и закидывая мои ноги себе на плечи. – Подумай… – сменив тон на более ласковый, начал брюнет. – Либо ты закончишь для меня, либо я волоком притащу тебя к отцу и мне будет плевать, что он с тобой сделает.

Я жалобно всхлипнула.

– Давай, ты ведь возбуждена до предела… Разве ты не чувствуешь, как мой член скользит внутри? Я вот ощущаю, как ты сжимаешь меня… Тебе хорошо. Просто нужно расслабиться. Как ты обычно доставляешь себе удовольствие, василёк?

Незнакомец смахнул слезу, скатившуюся по щеке.

– У меня нет оргазмов… Вообще. И не было.

– Даже наедине с собой? – не переставая медленно двигаться, удивился мужчина, а я неуверенно кивнула. – Ну тогда нужно немедленно исправлять это досадное упущение.

Опустив руку мне между ног, незнакомец надавил на клитор, отчего я резко вскрикнула. Ощущения оказались такими необычными, будто позвоночник прошибла молния. Уловив мою реакцию, он ускорил темп, не прекращая при этом двигаться.

– Вот так, – одобрительно кивнул он, ускоряя темп.

Это казалось настоящим безумием. Я думала, что отделаюсь тем, что быстро доставлю ему удовольствие и на время усыплю бдительность. У кровати как раз удачно ждала металлическая лампа, которую я присмотрела. Но он оказался просто психом…

Пытка, если так вообще можно выразиться, длилась до тех пор, пока я не закончила. Он действительно приложил все усилия, чтобы заставить меня кончить. И, только когда ноги забились в судорогах, он задвигался быстрее и тоже закончил.

Он нависал надо мной, тяжело дыша. Лоб покрылся испариной, грудь вздымалась с каждой попыткой отдышаться. Его рука сжимала моё горло не до боли, но достаточно, чтобы напомнить, кто здесь решает, когда можно вдохнуть.

На его щеке запекалась кровь – рваная, тёмная и подсохшая, тянущаяся к скуле, как грязный шрам. Это придавало ему пугающую дикость. Не человек, не спаситель. Хищник, которого ранили, но который всё ещё опасен. Даже больше.

Его глаза были тёмными, непроницаемыми, как ночное море перед штормом. Не было ни страсти, ни нежности – только проверка, контроль, удовлетворение от того, что он сломал ещё одну грань.

Он долго смотрел на меня. Слишком долго. А потом отпустил горло и резко отпрянул, встал и поднял одежду.

– Вот и всё, – выдохнул он. – Теперь ты знаешь, на что способна.

Я не думала. Времени не было. Воспользовавшись тем, что он отвернулся, я схватила лампу и резко, со всей силы ударила его по затылку.

Он свалился на пол с пугающим звуком. Я испуганно прижала руки к груди, боясь, что переборщила и прикончила его. Мне только этого не хватало – оказаться преступницей…

В любом случае, какой у меня был выбор? Никакой… Вся правда в том, что в текущих обстоятельствах: либо ты, либо тебя. Я не собиралась возвращаться в Москву к отцу-тирану, который вдоволь отыграется на мне за совершённый проступок.

Не тратя драгоценное время, я кинулась к одежде, натягивая её на голое тело. Схватила рюкзак и выскочила из номера, как ошпаренная. Вот теперь стало по-настоящему страшно.

Если этот псих нашёл меня, то смогут найти и другие. Кто он вообще? Сотрудник какой-нибудь службы, которая занимается поиском таких, как я?

## Глава 4

На улице было ярко и слепяще. Солнце било в глаза, намереваясь добить. Всё шумело, двигалось, дышало вокруг слишком резко.

Я шла быстро, не разбирая дороги. Где-то рычал мотоцикл, пахло бензином, жареными специями, потом и дымом. Мир продолжал жить, не зная, что в моём мире произошло нечто ужасное. Будто меня никто только что не держал за горло.

Поймав своё отражение в витрине, я невольно скривилась: всклокоченные светлые волосы, покрасневшие глаза, вспухшие губы. Настоящая беглянка. Измотанная, запуганная, но всё ещё идущая.

Мне некуда было идти. Гостиница? Смешно. Любая комната – ловушка. Любая дверь – потенциальная тюрьма. Он нашёл меня один раз – найдёт снова. В том, что такие, как он, – живучие мерзавцы, – я не сомневалась. Другие в той деятельности, которой он занимается, просто не живут.

Я дошла до края тротуара и села прямо на бордюр, обхватив колени руками. Асфальт был горячим, обжигающим. Всё внутри дрожало – не от страха, а от злой ярости, от того, насколько тонка граница между свободой и ловушкой. Её почти нет. Она – иллюзия.

Нужно плыть. Сейчас. Чем быстрее – тем лучше.

Я достала телефон и открыла переписку с капитаном. Пальцы дрожали, но я быстро набрала:

«Плачу вдвое больше. Срочно.»

Отправлено.

Сердце колотилось, как будто каждое его биение отсчитывало моё время. Либо я доберусь до яхты – и исчезну. Либо он найдёт меня раньше.

Ответ пришёл почти сразу:

«Завтра на закате. Не раньше.» – в конце адрес пристани.

Я закрыла лицо ладонями. Сделала глубокий вдох. Потом встала. Натянула кепку, спрятала волосы под капюшон, перекинула рюкзак за спину. В таком климате мой внешний вид точно привлекал внимание, но я слишком боялась засветить лицо, чтобы позволить себе ходить в открытую.

На карте обнаружился отель с отличным рейтингом и приличной стоимостью за ночь. Мне казалось, если я заселюсь в захолустное местечко, то меня не сунутся там искать. Всё-таки, по логике моего отца, я привыкла жить в роскоши. Он наверняка подумал, что я не докачусь до того, что спрячусь в дешёвом номере с грязными простынями и воняющем плесенью.

Или думал и именно поэтому я просчиталась?

В любом случае, нужно отсидеться где-нибудь до времени встречи. Именно поэтому я тащилась пешком в отель в двух километрах отсюда. Во-первых, мне казалось, что я делаю всё правильно, действую непредсказуемо. Наверняка этот тип, когда очнётся, подумает, что я свалила на такси. Во-вторых, я намеренно шла подальше от дороги, опасаясь, что он может увидеть меня. В-третьих, мне было до ужаса страшно, и я сама не соображала, что творю.

Собраться, когда только что увидела нечто ужасное… казалось невозможным. Мне хотелось отмыться от той грязи, в которую я вляпалась.

Я тащилась боковыми улицами, через рынки, узкие проулки, переулки, где дети гоняли мяч, а запах рыбы вперемешку с жарой резал по глазам. Я старалась держаться подальше от такси и крупных дорог, опасаясь, что его лицо вдруг мелькнёт из-за какого-нибудь зеркала заднего вида.

Когда отель наконец показался в поле зрения – невысокое здание с облупленным фасадом, но живыми растениями в горшках у входа – мне захотелось просто упасть на колени от облегчения. Я втянула воздух, вытерла пот с висков и вошла внутрь.

На ресепшене сидела филиппинка в униформе, с гладко зачёсанными волосами и недоверчивым взглядом.

Она не поднялась, не улыбнулась, просто окинула меня взглядом, зацепившись глазами за мой помятый рюкзак, растрёпанные волосы, потрёпанную одежду.

– Чем могу помочь? – спросила она на чистом английском.

– Одну комнату на две ночи. Наличные, – выдала я коротко, заранее зная, как всё это выглядит со стороны. Девушка склонилась к экрану, с шумом вбила что-то в систему.

– Паспорт?

Потянувшись к рюкзаку, я вытащила новый паспорт, ощущая, как начали потеть ладони. В первый раз светить фальшивыми документами оказалось очень волнительно. Казалось, менеджер тут же раскусит меня и позвонит в полицию.

– Я студентка, приехала в языковую школу, но у них какая-то накладка с комнатами в общежитии, – выдавив улыбку, солгала я и положила на стойку несколько купюр.

Она колебалась. Очень явно. Смотрела на деньги, потом на меня. Я видела, как в её голове крутятся десятки мыслей – стоит ли пускать, не нарвётся ли на проблемы, не преступница ли я. И всё же… деньги остались деньгами.

– Хорошо, одна комната. Номер четыреста три, – пробормотала она и протянула ключ.

– Благодарю.

Я взяла его, не дожидаясь лишних слов, пошла к лифту и закрылась в номере, первым делом проверив замок. Комната была крошечной: кровать, вентилятор, окно в переулок. Пахло плесенью и старым кондиционером.

Пусть хотя бы на пару часов этот номер станет убежищем. Завтра – море. Завтра – лодка. А пока мне нужно собраться с мыслями. И хоть немного – смыть с себя всё, что на мне до сих пор липнет.

Реальность неумолимо настигла, когда я оказалась в кровати. Ни горячий душ, ни оттирание чужих следов с кожи не могли скрыть того факта, что… что я переспала с тем, кто был нанят специально, чтобы вернуть меня обратно.

Стоило закрыть глаза, как я вспоминала его лицо, его равнодушие и насмешку на губах. Он играл со мной, и это доставляло ему удовольствие… А ещё его дурацкое «василёк». Что это вообще значит?

На вопросы я ответить не могла, поэтому просто молилась, чтобы это была первая и последняя встреча между нами. Надеюсь, что он вообще потеряет память после удара и забудет всё, что происходило.

Весь следующий день я провела в номере, попросив принести завтрак и обед внутрь. Не хватало снова засветиться и опять угодить в ловушку. Больше я на эти грабли не наступлю.

Я старалась не думать, не вспоминать, выбросить из головы то, как он двигался, как хрипел, когда заканчивал и как вжимал меня в матрас, заставляя кончить саму. Этому психу было важно, чтобы я тоже закончила… Что вообще за бред?

Все те, с кем я была до этого, не запаривались настолько, чтобы беспокоиться о моих оргазмах. До этого дня всё было просто и понятно. Я трахалась, потому что ждала, что рано или поздно это доставит мне удовольствие… Партнёров было немного, но ни с одним из них я не испытала ничего подобного…

Тряхнув головой, я заставила себя выбросить эти больные мысли. Не хватает ещё словить стокгольмский синдром на психа. Я читала как-то, что такое возможно. Психика защищает людей таким образом, чтобы они не могли сломаться.

Вот только сломанной я себя ощущала последние четыре года – с тех пор, как Тимура не стало. Это не была просто утрата. Это была воронка, в которую я провалилась, потеряв единственного человека, кто держал меня на поверхности.

В тот вечер всё началось с обычной глупости. Вечеринка, смех, алкоголь, куча лиц, имена которых я давно забыла. Был день рождения однокурсницы. Мне казалось, я просто развлекаюсь, как все. Что в этом такого? Только вот выпила я слишком много. Настолько, что не стояла на ногах. Телефон выпал из сумки, я не могла вспомнить пароль, имя и даже адрес. Всё плыло. И в этом хаосе я помню только одно: Тимур приехал.

Он влетел в квартиру, размахивая курткой, с привычной смесью раздражения и заботы на лице.

– Ты серьёзно? – усмехнулся он, перекидывая мою руку себе на плечо. – Я думал, ты хотя бы станешь пить со вкусом, а не как последняя первокурсница.

И потом была дорога. Он говорил что-то забавное, я то смеялась, то жаловалась, что меня все бросили, что папа меня ненавидит, что мама притворяется, будто меня нет.

Я ныла, что Тимур становится взрослее и совсем скоро окончательно бросит меня, потерявшись во взрослой жизни. У него уже была работа в фирме отца, девушка, с которой он собирался пожениться и будущее…

А он – слушал. Всегда слушал, даже когда бесился или когда не понимал. Тимур был моим тёплым лучиком сам того не осознавая.

Всё произошло за секунды. Я помню, как он на мгновение отвлёкся, чтобы сказать что-то спокойное или привычное, – и в этот же момент в лобовое стекло ударил белый свет фар. Резкий скрип тормозов разорвал воздух, руль дёрнулся в его руках, металл завыл. Удар был глухим и оглушающим одновременно. Меня швырнуло вперёд, ремень впился в грудь, мир перевернулся и сжался до одного звука – треска, от которого заложило уши.

Руки Тимура всё ещё лежали на руле, будто он просто не успел закончить движение. Кровь медленно стекала по его виску, слишком спокойная для того хаоса, который только что произошёл. Я звала его по имени, сначала тихо, потом громче. Он не ответил.

Брат больше никогда не заговорил со мной…

Это была простая авария. Встречка. Машина, которая влетела в нас, осталась почти целой. Наша – нет.

Я выжила. Тимур – нет. Вот такой парадокс. Те, кто меньше всего достоин жить, почему-то остаются, а те, кому суждено сделать этот мир лучше, – нет.

Когда я очнулась в больничной палате, не сразу поняла, что случившееся не сон. По закону подлости на мне были лишь редкие ушибы. А так хотелось, чтобы память пострадала, чтобы не мучила меня прокручиванием всех крошечных деталей.

Каждое утро после стало расплатой за то, что тогда позвонила ему и попросила приехать. Он всегда приезжал за мной независимо от обстоятельств и занятости. Так случилось и в его последний вечер.

С того дня я стала изгоем официально. До этого все предпочитали носить маски, но, когда брата не стало – для всех я оказалась козлом отпущения. Я и сама винила себя. Как можно не винить? Как можно не ненавидеть, когда знаешь, что твои глупые действия привели к тому, что вернуть не получится?

Наверное, поэтому я не плакала, когда отец бил меня. Каждая его пощёчина, а после кулаки – были заслужены. Они отрезвляли и мгновенно напоминали о моём месте.

Но, в конце концов, я сбежала. Потому что в какой-то момент стало ясно: дальше будет только хуже. Простых ударов, выкриков, наказаний уже не хватало. Отец начал смаковать мою боль, выискивать в ней удовольствие. Ему больше не нужны были просто крики – ему нужно было видеть, как я ломаюсь изнутри. Как я перестаю быть человеком.

Он не знал, что я уже сломана. Давно. Тихо. Беззвучно. Просто научилась прятать это глубже. Он хотел добить, хотел, чтобы я исчезла. И не обязательно физически – достаточно было стереть всё, что делало меня собой.

Мне стало по-настоящему страшно. Страшно не за синяки. Не за боль.


А за то, что однажды утром я просто не встану. Не открою глаза. Не захочу дышать.

Желание жить – чёрт побери, весомая причина, чтобы даже глупость превратилась в план.

Тимур бы хотел, чтобы я жила. Он бы сорвал с меня этот страх. Обнял. Сказал бы: «Ты сильнее, чем думаешь».

И, может быть, именно его голос внутри меня и вытолкнул меня за порог дома. За границу. К чужому паспорту, к мокрым улицам Манилы, к боли, которую я выбрала сама.

## Глава 5

Вечер был душный, липкий, солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая улицы в вязкое золото. Я вышла из отеля впервые за сутки – и каждый шаг отдавался внутри тянущим страхом. Не в силах выбросить лица незнакомца из головы, я постоянно оборачивалась, боясь вот-вот увидеть его.

Высокий, широкоплечий, с теми самыми руками, будто созданными для оружия, а не для прикосновений. Спортивное телосложение, выправка, взгляд, в котором слишком много понимания и слишком мало человечности. Он выглядел так, будто работал где-то в горячих точках. И, скорее всего, это не было далёко от правды.

Наёмник. Который в свободное время за приличную сумму денег занимается поиском таких беглянок, как я.

Мне нужно было уйти как можно дальше. Исчезнуть. Залечь на дно до встречи с капитаном. Остался один шаг – добраться до пристани в Батангасе.

Я вытащила кепку, надела её, натянув козырёк на глаза, перекинула рюкзак за плечо и вышла на дорогу. Первое попавшееся такси притормозило – старенький жёлтый седан с облупленными дверьми и водителем, который казался слишком весёлым для этой душного манильского вечера.

Я распахнула дверь и юркнула внутрь.

– Батангас, к причалу. Побыстрее, – выдохнула я, хлопнув дверью.

– Ого, далеко собрались, мисс, – отозвался водитель с неожиданной бодростью. – Сейчас пробки, вечер всё-таки. Но доберёмся. Главное – не паниковать.

– Только без остановок. Никуда не сворачивайте, – я натянула козырёк ещё ниже, не встречаясь с ним взглядом.

– Как скажете, как скажете, – добродушно протянул он. – А вы, случайно, не из России?

Я молча кивнула, глядя в окно.

– Ух ты! Я недавно вёз одного мужика из Москвы. Такой серьёзный был, в татуировках весь. Не вы его жена, случайно? – хохотнул он.

– Нет, – холодно отрезала я. – Просто поехали. Мне некогда.

– Ладно, ладно, понял. Я просто разговор поддержать… А то как-то глухо в дороге. Вы не обижайтесь, я не лезу.

– Всё в порядке. Просто тяжёлый день.

– Понимаю… В Маниле таких полно. У каждого – своя драма. А вы, похоже, от чего-то бежите?

Я повернула голову и посмотрела на него. Не угрожающе. Просто… так, как смотрят те, кто слишком много видел и больше не хочет объяснять.

Он замолчал, усмехнувшись.

– Ясно. Вопросов больше нет, – пробормотал он и добавил, почти шёпотом: – Но если что, я умею хранить тайны.

После этого в салоне наступила тишина. Только мотор, треск радио и свет дорожных огней, размывающийся в моих потных, пыльных очках. До Батангаса ехать было часа два с половиной, если повезёт.


А мне надо, чтобы повезло.

Мне пиздец как надо, чтобы удача оказалась на моей стороне.

Через три с лишним часа дрожащего света фар и монотонного шороха шин по трассе мы наконец добрались до порта. Окна были запотевшими от влажности, а за стеклом медленно вставала тёмная, неприветливая громада пристани – металлические конструкции, груды контейнеров, редкие рабочие и огни, мерцающие над водой.

Такси остановилось чуть поодаль от основного въезда. Я выдохнула, ослабляя напряжение в плечах, и потянулась к кошельку.

– Сколько с меня? – спросила я, хотя и так знала, что придётся заплатить больше.

Он назвал цену. Я достала купюры – и добавила к ним ещё несколько, протягивая чуть больше положенного.

– За молчание, – произнесла я, глядя ему в глаза. – Вы же умеете хранить тайны?

Он посмотрел на деньги, затем на меня, и, не задавая лишних вопросов, кивнул.


– Конечно, сеньорита. Берегите себя. Тут опасно таким красивым девушкам.

Я выскользнула из машины и, не оборачиваясь, направилась к кромке пирса. Лёгкий морской бриз тут же ударил в лицо – солёный, живой, настоящий. Он словно смыл с меня всю грязь предыдущих дней, хотя это, конечно, было иллюзией.

Вытащив телефон, я быстро разблокировала экран и открыла переписку. Пальцы дрожали, но я всё же набрала:

«Я на месте.»

Через пару минут на телефон позвонили. Филиппинец хорошо говорил по-английски. Спросил, во что я одета и сказал ждать.

Так я и сделала, оглядываясь по сторонам. Вечерний порт жил своей жизнью: где-то гудел кран, вдалеке хлопнула металлическая дверь, ветер шуршал полиэтиленом, застрявшим в сетке ограждения. Всё выглядело буднично, почти спокойно, и от этого тревога внутри казалась надуманной.

Минут через пять из-за контейнера вышли трое. Они совершенно точно направлялись ко мне. Неприятное предчувствие слишком поздно застучало барабанами, предвещая нечто страшное.

Накинув капюшон, я резко развернулась и побежала. Слышала, как за спиной зазвучали тревожные выкрики – они что-то кричали друг другу на филиппинском, и даже не понимая слов, интонация говорила сама за себя. В этих голосах не было растерянности – только азарт.

Паника поднялась волной – сердце колотилось в груди, мешая дышать, а ноги подкашивались.

Я влетела между ржавыми контейнерами, спотыкаясь о бордюры и мокрый от волн асфальт. В голове пульсировала одна мысль – они идут за мной. Никаких сомнений, это не совпадение.

Очередные нанятые отцом люди или я по собственной глупости добровольно попала в лапы к бандитам… Сейчас было плевать. Важнее выбраться живой и невредимой. Я свернула вправо, надеясь выскочить к дороге, где могли быть машины или хоть какие-то огни, но вместо этого упёрлась в тупик из сложенных в два ряда контейнеров. Пространство сужалось, превращаясь в ловушку.

Четвёртый появился сбоку, будто знал, куда я сверну. Я отпрыгнула в сторону, больно ударившись плечом о металл, но побежала дальше, сжав ремни рюкзака, как последнюю ниточку к спасению. Слишком поздно – впереди уже мелькала ещё одна тень. Мне отрезали путь.

– Пожалуйста, не трогайте! – выкрикнула я на английском, делая шаг назад.

Они окружили, переговариваясь между собой. Один достал телефон, что-то кому-то набирая. Второй приблизился и жестом показал, чтобы я не двигалась. Их лица были спокойными, сосредоточенными, как будто происходящее – часть обычной работы.

Высокий худощавый филиппинец что-то сказал своему приятелю и тот рассмеялся. Смех прозвучал резко, чуждо, слишком громко для этой узкой металлической коробки из контейнеров.

– У меня есть деньги… – отчаянно прохрипела я, потянувшись к рюкзаку, но у меня тут же вырвали его из рук.

Вот теперь у меня не было вообще ничего. Ни документов, ни денег. Даже телефон исчез в чьём-то кармане. Вот так просто можно исчезнуть из привычного мира и раствориться где-то в другой стране. Почти как я и хотела. Ни имени, ни истории, ни прошлого – только тело, зажатое между чужими руками и холодным металлом.

Я честно пыталась бороться, умолять, жалобно скулить… Даже влепила одному из нападавших пощёчину, за что получила в ответ удар кулаком в живот. Воздух вышибло мгновенно, мир сузился до одной жгучей точки под рёбрами. Согнувшись пополам, я пыталась привести дыхание в норму, но всё без толку.

Меня схватили за волосы, прижав к стене. Металл врезался в кожу через ткань кофты. Они постоянно переговаривались, похоже, их забавляло то, в какой ситуации я оказалась… Один из них наклонился ближе, его дыхание пахло перегаром и табаком.

По-настоящему страшно стало, когда один из мужиков потянулся к своей ширинке, расстёгивая штаны. Вот тогда-то я и закричала. Громко, пронзительно, надеясь, что меня услышат и спасут.

Крик сорвался в хрип, когда чья-то потная рука захлопнула мне рот и принялась шарить под кофтой, сжимая грудь. Из глаз покатились горькие слёзы осознания. Я ничего не могла сделать… Реальность такова, что я попробовала сбежать, но в итоге оказалась в ещё большем дерьме.

Сейчас меня изнасилует толпа филиппинцев… А потом. Надеюсь, что потом они меня просто хлопнут и выбросят в море. Я хочу, чтобы это быстрее закончилось.

Боковым зрением я заметила тень и еле повернула голову. Он стоял неподалёку у металлической стены, небрежно опираясь плечом о ржавую обшивку, с сигаретой в губах.

Чёрные глаза лениво следили за происходящим, будто наблюдали за боем без ставки. Псих. Он… нашёл меня снова.

На его лице не было тревоги, лишь тихое любопытство, словно всё это разыгрывалось ради его личного развлечения.

– Умоляю… помоги… – голос сорвался на всхлип, и я сама не поняла, откуда во мне ещё остались силы говорить.

Он выпустил струю дыма, прикрыв глаза, а потом ухмыльнулся. Пепел осыпался на асфальт, а он даже не отвёл взгляда от происходящего.

– М? Серьёзно? – неторопливо бросил он. – А зачем мне? Ты ведь хотела свободы. Вот она. Наслаждайся.

Его спокойствие было страшнее крика. В нём не чувствовалось сомнений – только расчёт.

Я пыталась говорить, но ком в горле мешал. Мужчины рядом начали переговариваться, уже не так уверенно. Напряжение в воздухе сменилось, став плотным, почти вязким.

Псих не сдвинулся ни на шаг, но один его взгляд оказался страшнее любой драки. В этом взгляде читалось предупреждение, которое они поняли раньше меня. Он бросил окурок, наступил на него медленно и тихо сказал:

– Будешь послушной девочкой, василёк?

Сил хватило только кивнуть. Пусть тащит меня обратно… пусть бросит к ногам отца. Пусть тот выпустит на мне всю злость. Варианты всё равно найдутся, пусть и не такие, какие я запланировала. Сбежать можно разными способами…

Уверенно шагнув вперёд, брюнет подошёл ближе. Его шаги звучали глухо, но в этой неторопливости чувствовалась угроза. Филиппинец начал что-то говорить своим приятелям, и те вышли вперёд, готовясь к драке.

Меня отшвырнули в сторону, как мешок с мусором.

Асфальт оказался холодным и шершавым, ладони тут же содрало до жжения. Отползая в сторону, я размышляла о том, не стоит ли мне броситься бежать, пока появился такой шанс. Но без рюкзака, который теперь болтался на шее у одного из нападавших – мне ловить нечего. Сейчас моя жизнь полностью зависела от психа… Внешне он выглядел очень пугающим, но против четверых… тут мало кто мог устоять…

Стоило подумать о том, что наши шансы выбраться равны нулю, как он резким выпадом уложил одного. Всё произошло быстро, без лишних движений, будто он просто исправлял ошибку в расчётах.

Голова второго оказалась впечатана в контейнер с таким звуком, что меня передёрнуло. Металл отозвался глухим эхом. Третий попытался напасть, но его он со всей силы ударил в живот…

Приятно, что это оказался именно тот, кто зарядил также кулаком мне. Только удар моего психа оказался таким сильным, что филиппинец рухнул на колени и закашлялся кровью.

Четвёртый хотел сбежать, но оказался прижат к асфальту… Брюнет схватил его за голову и несколько раз вдарил прямо… в камень. Движения были точными, без хаоса и ярости – только холодная доведённость до конца.

Смотреть на это зрелище казалось… невыносимо… Внутри всё переворачивалось, и я вдруг поняла, что боюсь не за них. За себя. Не выдержав, я повернула голову и вытошнила скудный обед.

Голова кружилась от осознания, что только что стала свидетельницей настоящего преступления. Кровь темнела на асфальте. Теперь этот псих точно сделает со мной что-нибудь. В лучшем случае – отправит к отцу, а в худшем…

Тяжёлые шаги приблизились.

– Что, василёк… Без меня, смотрю, быстро ко дну пошла, – хмыкнул он, разглядывая моё лицо.

– Почему… василёк? – хрипло спросила я, с трудом поднимаясь.

Он чуть склонил голову, задержав взгляд на моих глазах.

– Глаза у тебя, как васильки. Холодные и чистые. А в сочетании с этой бледной кожей – будто васильки на снегу. Смотрится дико… но почему-то красиво.

Он замолчал, словно сам удивился сказанному, но быстро вернул себе прежнее выражение лица – холодное и колкое.

– Идём. Прежде чем тебе снова придёт в голову спасаться бегством, запомни: если кто и может вытащить тебя отсюда – это я. Всё остальное закончится вот так, как сейчас.

– Зачем они собирались сделать это?

– А ты всерьёз думала, что тебя вот так просто переправят на яхте в другую страну? – усмехнулся псих. – Это история для наивных дурочек, которые думают, что в жизни всё просто. В реальности – работала бы проституткой в местном борделе.