Шевченко Андрей
Хранитель тотема

Пролог

В небольшом уютном зале бара "Приют усталого путника" два человека долго и яростно спорили друг с другом.

– Перестань! – рыжеволосый мужчина презрительно скривился и махнул рукой. – Кто на этой планете боится аборигенов? Они же сущие дикари!

Это высказывание было встречено одобрительными криками посетителей, сидящих за соседними столами.

– Так-то оно так, но ведь у них раньше была развитая цивилизация, а потом они почему-то сровняли свои города с землёй и начали жить в лесах, – возразил второй спорщик – высокий блондин с измождённым лицом. – По уму, эту планету должны были запретить для колонизации. Хадау опасны хотя бы потому, что у них могут храниться древние артефакты! Вон и археологи это говорят. Недаром же они прилетели на Энормию.

– Ну, ты даёшь! – расхохотался рыжеволосый. – Археологи! Эти любители старых черепков чего только не наплетут, лишь бы оправдать расход денег на экспедицию! А развалины в горах – это всего лишь развалины.

– И всё-таки, хадау нужно опасаться! – блондин стукнул кулаком по столу.

Прочие посетители, слушавшие этот спор, снова разразились приветственными криками – похоже, их ничуть не обескураживало, что они поддерживают одновременно обе спорящие стороны. Только хозяин заведения нахмурился – если так пойдёт дальше, то эти двое, пожалуй, начнут драку. Рыжеволосый Хобальт – известный задира, и, проигрывая в споре, всегда любил пустить в ход кулаки. Вот и сейчас он явно готовился к более плотному выяснению отношений.

– А я тебе говорю, что хадау всего лишь безобидные полузвери!

– А я тебе говорю, что именно поэтому их надо опасаться!

Рыжеволосый и блондин поднялись и, разделённые столом, уставились друг на друга. Хозяин "Приюта усталого путника" уже приготовился достать шокер, когда вспыхнувшая ссора вдруг утихла.

– Между прочим, археологи из последней экспедиции за приличные деньги скупают артефакты хадау, – послышался чей-то голос. Спорщики моментально обернулись на говорившего – им оказался молодой парень из рейнджерской службы. – Я им притащил небольшую статуэтку – взяли за десятку.

Окружающие дружно вздохнули – на десять кредитов в "Приюте" можно было гулять три-четыре вечера, практически ни в чём себе не отказывая. Прежние археологические экспедиции не были столь щедры. Правда, они и прилетали с каких-то второстепенных миров, а нынешняя партия, говорят, прибыла чуть ли не с Земли. Рыжеволосый Хобальт ткнул пальцем в блондинистого визави.

– Слышал, белый? Если уж сопляк Руди, только вчера вставший из-за школьной парты, сумел добыть кой-чего в развалинах, то мне – охотнику с двадцатилетним стажем, это удастся тем более! Это, Хрис, тебе не на пастбище атрекари пасти!

Молодой рейнджер Руди Фейнлих зло прищурился, но, молча, проглотил обиду – связываться с буйным охотником себе дороже. Рыжеволосый, тем временем, продолжал вслух восхищаться собой, что, впрочем, не было лишено оснований. Он, Хобальт Вагнер, без сомнения, являлся одним из лучших охотников и следопытов на южном полушарии Энормии. Блондин Хрис плюхнулся на стул и на его длинном, лошадином лице появилась усмешка.

– Не говори, Хоб, пока не перепрыгнешь, – слегка исказил он поговорку.

– Чего? – протянул Хобальт, явно готовясь к новому витку ссоры.

– Ты же сам говоришь, что лучший, а хадау – всего лишь безобидные сгустки ходячей слизи. Вот и принеси один из их тотемов, – блондин издевательски улыбнулся. – Археологи тебе отвалят за него кучу кредиток, а я при всех обязуюсь целую неделю оплачивать твою выпивку.

В небольшом зале воцарилась тишина. Тотемы хадау – неприятная для людей тема, а потому в приличном обществе, которым, несомненно, являлись собравшиеся в баре охотники, фермеры, наладчики горных машин и "белые воротнички" самого мелкого разлива, было не принято упоминать вслух об этой легенде туземцев.

Не единожды колонисты Энормии пытались выяснить, что же такое, эти тотемы хадау, и каждая попытка заканчивалась смертью любопытных или их исчезновением. Среди колонистов бродили неясные слухи, что у хадау есть несколько тотемов, которые что-то символизируют, но как они выглядят и где находятся, никому не было известно. Сами хадау тщательно оберегали свои реликвии, и каждого, пытавшегося проникнуть в их тайны, ждала гибель. Как конкретно мягкотелые полупрозрачные аборигены умудрялись уничтожать хорошо вооружённых людей, никто не понимал, но факт оставался фактом – все ушедшие на поиски тотемов хадау стали покойниками.

Хобальту Вагнеру только что было предложено отправиться за верной смертью. Рыжеволосый мужчина криво усмехнулся:

– Думаешь, сделал меня? Ну так ты, Хрис, не угадал. Я знаю о хадау то, что не известно никому – место, где находится один из их тотемов. Мягкотелые кое-что рассказали мне по этому поводу… перед тем, как я их освежевал. Так вот, я перед всеми говорю, что найду, где хадау прячут эту штуку и принесу её сюда.

Он швырнул на стол пластибумажную купюру достоинством в один кредит и ушёл.

*****

Хобальта завсегдатаи "Приюта" увидели только спустя три месяца на опознании в морге. Его труп был найден в тридцати километрах от города. Вагнера убили выстрелом в спину. Кто это сделал, осталось загадкой, потому что расследование, порученное молодому рейнджеру Руди Фейнлиху, которого охотник в своё время, мимоходом, оскорбил, не смогло пролить свет на это преступление. Возможно, будь Хобальт при жизни не столь заносчив и высокомерен, его друзья провели бы собственное, более продуктивное расследование. Но у Вагнера не было друзей.

Спустя несколько месяцев Руди Фейнлих внезапно бросил работу и первым же чартерным рейсом улетел с Энормии. Его бывшие сослуживцы удивлялись, откуда молодой сотрудник с нищенской зарплатой взял такую прорву денег, чтобы одновременно выплатить компенсационный пай, который за каждого колониста вносило государство, и купить билет до столицы сектора. Причину столь быстрого обогащения молодого рейнджера могли бы прояснить археологи, которые провели более полугода на Энормии, изучая остатки древней цивилизации хадау, но… звездолёт, на котором экспедиция возвращалась, разбился на промежуточной остановке на планете Сильван.

Звездолёт упал на сельскохозяйственные угодья, оставив после себя огромную воронку и гигантское пятно выжженной ядовитым уралитовым топливом земли, а осколки космической техники взрывом разбросало на много километров вокруг. Аварийно-спасательный отряд из столицы Сильвана, прибывший к месту катастрофы только спустя двое суток, констатировал гибель экипажа и пассажиров, нашёл бортовые самописцы и удалился прочь, оставив обломки звездолёта на разграбление местным поселенцам.

На Энормии спустя полтора года с момента гибели охотника и следопыта Хобальта Вагнера к Энормиллю, второму по величине на планете городу, пришли вожди трёх крупных племён хадау. Обычно полупрозрачные тела аборигенов выглядели как никогда мутными, а слова, переведённые лингвотранслятором, были странными. Туземцы требовали вернуть один из их священных предметов – Тотем Безмятежности. Господин, ответственный в мэрии за общение с туземными формами жизни, ответил что ни о каких тотемах ни ему, ни другим колонистам ничего не известно, и предложил хадау убираться восвояси. Ничего не добившись от колонистов, туземцы удалились. Один из них коротко бросил на прощание:

– Нет безмятежности – быть войне.

*****

– В городе кроме ярмарочного павильона никуда не ходи! – отец сердито смотрел на Сергея, словно тот был заранее виновен. – И как только торги закончатся – сразу езжай домой. Ты понял?

– Конечно, – ответил Сергей, предвкушавший поездку на космодром, куда отец его не пускал уже несколько лет.

На ежемесячную ярмарку Маренин-старший обычно ездил сам. Сыновей он с собой брал очень редко, опасаясь, что тлетворное влияние города развратит неокрепшие умы парней, выросших среди диких лесов и бескрайних полей Сильвана. За последнее время Сергей несколько раз пытался доказать отцу, что человек в без малого девятнадцать лет уже взрослый и имеет право на самостоятельные решения. В частности, он всей душой желал отправиться в космическое училище первой ступени на Пеласе, где готовили пилотов и штурманов для гражданских кораблей. В ответ Сергей получал одну и ту же фразу: "Ты станешь взрослым только тогда, когда я умру. И только тогда, если у тебя хватит дури лишиться верного куска хлеба, ты отправишься бродяжничать в космос. Но пока я жив, ты будешь продолжать славные традиции нашей семьи".

Маренин-старший всегда говорил, что его предки испокон веков были землепашцами – ещё с тех пор, когда люди жили только на одной планете, поэтому всеми силами пытался воспитать в сыновьях чувство гордости и заставить их следовать традиции. Но однажды роясь в семейном архиве, Сергей откопал сведения, что его прадед – дед отца, всю жизнь был биржевым маклером, и его финансовые махинации довели семью до нищеты. Впоследствии, прадед был вынужден завербоваться на новооткрытый Сильван и заняться фермерством, чтобы не помереть с голоду. Сергей не преминул доходчиво объяснить отцу его заблуждения, на что Маренин-старший ответил: предок был отщепенцем в славном роду потомственных землепашцев, и наличие этого грязного пятна на фамильном древе не повод рваться в космос. Точка.

Неделю назад над Бурой равниной прошла гроза, обычная в это время года на большом Сильванском континенте. Отец помчался в поле, перегонять роботов-уборщиков на другую делянку, по пути его вездеход попал под сель. Через два часа Сергей при помощи трактора вытащил вездеход из грязевого плена, но оказалось, что отец сломал ногу, когда машина несколько раз перевернулась. Прилетевший на вызов врач прописал и четыре часа лечения в реаниматоре, взял предложенный гонорар в виде жирного каплуна и удалился.

Отец долго ругался, мол, напрасно отдал каплуна, за которого можно было выручить не меньше полутора кредиток. Сергей молчал: отца он поддерживал – да, лечение в реаниматоре быстрое и надёжное, но им не по карману. А, кроме того, скоро ярмарка и пропустить её ни в коем случае нельзя – у них полное хранилище созревших метёлок, которые до следующей распродажи пропадут. Отец был прикован к постели минимум на неделю – даже с учётом массированного потребления заживляющих лекарств, а это означало, что в город поедет один Сергей – впервые в жизни.

Разумеется, без долгих и нудных нотаций не обошлось, но парень лишь молча кивал и соглашался со всем, что говорил отец. Константин – младший брат Сергея, завистливо вздыхал, сидя в углу – он был вынужден остаться дома, присматривать за многочисленным роботизированным хозяйством.

Выслушав очередную порцию нотаций от отца, забрав у него идентификационный кристалл, позволяющий торговать на ярмарке от имени фермерского хозяйства "Счастливая равнина" и в последний раз проверив, как упакованы метёлки, Сергей прыгнул за штурвал вездехода и повёл колонну из трёх грузовиков за собой.

По пути в Копперфилд он ни на секунду не расслаблялся. Одно дело, когда ты мчишься по бескрайней равнине на квадроцикле и предоставлен сам себе, и совсем другое – когда на тебе лежит ответственность за урожай. Задав курс автопилоту, Сергей то вглядывался вдаль сквозь бронированное лобовое стекло, то пытался различить что-нибудь на обзорном экране, но, к счастью, ничего подозрительного не видел. Ни стай хищных летунов-разбойников, ни пыли, поднятой табунами бегатеров – огромных, мощных и тупых созданий. Попадись его маленький караван на пути такого стада, и бегатеры сровняют грузовики с землёй.

Отец, отпустив его, не оставил сына без присмотра и каждые десять-пятнадцать минут выходил на связь. Первые два часа Сергей терпеливо принимал вызов на личном коммуникаторе, затем демонстративно долго ждал, прежде чем нажать кнопку "приём", а потом дал себе твёрдый зарок разгрохать ни в чём не повинный прибор. Разбивать сейчас смысла никакого не было – в кабине вездехода имелся стационарный коммуникатор, но вот потом…

Спустя двое суток его небольшой караван выехал на пригородное шоссе. Сергей специально сделал небольшой крюк, чтобы, добравшись до шоссе, проехать мимо космодрома. Вдали виднелись иглы стоящих звездолётов, парень пожирал их глазами и тяжко вздыхал, представляя себя пилотом одного из этих замечательных кораблей. Но, ни сейчас, ни в ближайшем будущем сесть за штурвал звездолёта ему не светило, хотя Сергей был уверен, что смог бы управлять любым гражданским транспортом малого или даже среднего тоннажа.

Дело было в том, что всё своё свободное время Сергей тратил на симулятор космического корабля, который он втайне от отца купил за совершенно безумные деньги – сто двадцать кредиток. Полный симулятор в точности имитировал рубку управления зведолёта категории "Е" и давал девяностопроцентную вероятность поступления в космошколу, при условии, конечно, что ученик успешно освоит все штатные задачи. Сергей освоил не только штатные, но и нештатные задачи, и симулятор выставил ему средний балл девять и три десятых из десяти возможных. Но это не играло абсолютно никакой роли – отец, узнай он, что сын не просто мечтает о космосе, но и делает в этом направлении вполне конкретные шаги, наверное, прибил бы Сергея. И, само собой, сломал бы дорогущий прибор.

Потому Сергей прятал симулятор в тайнике в лесном гроте, который он обнаружил пять лет назад и о котором не рассказывал никому, даже младшему брату Константину. Там же в гроте он держал самые драгоценные для мальчишки вещи: коллекцию обнажённых женских фигурок, вырезанных из пенного дерева, череп джеррла с опускающейся нижней челюстью, три солнечных камня и… "штучку".

Что такое была "штучка", кем и из чего сделана, Сергей не знал. До заселения людьми на Сильване не было разумной жизни, поэтому "штучка" не могла быть делом рук местных аборигенов. Скорее всего, она находилась на том археологическом корабле, что разбился на Бурой равнине четыре года назад. Тогда Сергей, в очередной раз втайне от отца отправившийся поглазеть на обломки звездолёта, нашёл "штучку" за много километров от кратера, оставшегося после взрыва. Сам не зная почему, он не понёс её домой, а спрятал в лесном тайнике. И потом часами просиживал, держа в руках матово-белый цилиндр с закруглёнными краями и чувствуя, как на него снисходит спокойствие и безмятежность…

Сергей очнулся от того, что вездеход ощутимо тряхнуло. Он поглядел в боковое окно и увидел мелькнувшую пятнистую тень. Джеррл, будь он неладен! Джеррлы – хищники, и нападают на всё, что движется. И разницы между бегатером и вездеходом не почувствуют до тех пор, пока не вонзят свои зубы в металлические бока машины. За вездеход Сергей не опасался, но вот незащищённые грузовики джеррлы распотрошат, и если сейчас не предпринять чего-нибудь радикального, то торговать на ярмарке будет нечем.

К счастью, это была не первая поездка в город, средства защиты имелись, и Сергей задействовал их все сразу. Громыхнули звуковые пугачи, включились инфразвуковые вибраторы, издающие звук на частоте, неприятной для джеррлов, и в довершение оборонительных мероприятий над караваном выросла огромная туша красного драконоида. Туша была всего лишь надувным макетом и походила на настоящего драконоида только очертаниями, но действовала отлично. Джеррлы, чьи могучие тела, закованные в пятнистую чешую, только что мелькали возле грузовиков, бросились врассыпную, увидев над собой злейшего врага.

Так, с гордо реющим драконоидом над третьим грузовиком, маленький караван двигался по пригородному шоссе до самого Копперфилда. Перед первым блокпостом драконоида пришлось убрать, чтоб не мешал проезжать ограничивающие сетки, защищавшие горожан от атак с воздуха. Летуны-разбойники огромными стаями наведывались к Копперфилду, норовя разрушить и утащить всё, что плохо лежит. Сергей не помнил, чтобы к ним на ферму прилетало больше десятка воздушных "террористов" за раз, но, с другой стороны, у них никогда не было такого количества мусора, как в городе.

Солнце уже давно скрылось за горизонтом, когда Сергей добрался до гостиничного комплекса и поставил грузовики на платную стоянку. Выслушав от отца очередную порцию наставлений, он отправился спать – завтра предстоял трудный и важный день.

*****

Торги прошли, как обычно. Физическое отсутствие Маренина-старшего с лихвой компенсировалось его наличием на коммуникаторе. Всё, что оставалось Сергею, это выслушивать команды отца и в нужный момент выставить товар. Проверив деньги на счёте, Сергей с чувством выполненного долга покинул душный зал ярмарки, по пути огибая группки жестикулирующих и кричащих фермеров.

Наступило самое время выполнить обещанный зарок, и Сергей, злорадно ухмыльнувшись, вынул из коммуникатора батарею и закоротил её. Спустя пару минут батарея приказала долго жить, а парень отправился побродить по городу, не ожидая каждую минуту звонка рассерженного родителя.

Не сказать, что в Копперфилде много развлечений, но уж точно больше, чем на ферме "Счастливая равнина". Можно было походить по торгово-развлекательному центру, что находился неподалёку от ярмарки, или отправиться поглазеть на инопланетное аквашоу в цирк-шапито, который прилетел на Сильван всего лишь пару дней назад. И даже просто побродить по улицам было бы интересно, но Сергея манили космические корабли.

Взять свой вездеход, чтобы добраться до космодрома, он не мог – там имелся коммуникатор, а это было чревато сеансом связи с отцом. И такси Сергей нанимать не стал – его скудные финансы не позволяли подобной роскоши. Он сел на общественный автопоезд, который довольно неспешно повёз немногочисленных пассажиров к "вратам в другие миры". Сергея это вполне устраивало – отъезд он сам себе назначил на три часа пополудни, а сейчас едва стукнуло одиннадцать. По пути к космодрому он жадно глазел на городские красоты и с затаённым дыханием вопрошал себя: если здесь, на неразвитой планете в заштатном Копперфилде столько всего интересного, то что откроют иные миры? Какие чудеса и тайны можно увидеть там, у других звёзд?

Сергей несколько раз побывал на виртуальных экскурсиях к чужим звёздным системам – когда мог устроить себе тайный канал в Информаторий. Но рассматривание трёхмерных изображений существенно отличается от впечатлений при личном осмотре диковинок. Вон, например, пирамида, сваренная из сельскохозяйственных роботов, украшающая двор в доме, мимо которого проезжал автопоезд. Смотрелось неказистое сооружение смешно и нелепо, однако парень не мог отказать этой груде железа и пластика в доле некого очарования. Проводив глазами странную скульптуру, он решил установить что-нибудь подобное во дворе "Счастливой равнины", благо, вышедших из строя роботов в ангаре хранилось немерено.

Едва автопоезд остановился под куполом остановки "Космопорт", Сергей пулей выскочил из вагона. Забыв про всё на свете, он ринулся к трёхэтажному приземистому зданию вокзала.

– Эй, чувак! – послышался резкий голос.

Сергей увидел незнакомого парня, сидевшего на корточках у куста гиперсирени. Лицо у него было рябое, в крупных оспинах, но неприятное ощущение вызывали не оспины, а глаза – взгляд у незнакомца был цепкий и колючий.

– Мне некогда, – бросил Сергей, намереваясь пройти мимо.

– Ты знаешь, почему наш город называется Копперфилд ?

– Нет. Почему? – Сергей на секунду остановился.

– Так его назвали первопоселенцы, когда решили, что здесь есть залежи медной руды. Вот так вот. Гони десятку!

– Десятку? За что?

– За сведения, – ухмыльнулся незнакомец. – Получил сведения – плати.

– Ты, наверное, нанюхался пыльцы триподника, – догадался Сергей, – вот и несёшь ерунду.

– Слушай, деревня! – с лица незнакомца пропал даже намёк на улыбку. – Ты получил от меня услугу и обязан её оплатить! Или ты не знаешь четвёртой поправки к городскому кодексу?

Разумеется, ни о какой четвёртой поправке Сергей не знал, но это был не повод разбрасываться деньгами.

– Я тебя не просил ни о какой услуге! – отрезал он. – Проваливай!

– Э-э, нет, сначала я должен получить с тебя долг!

Из-за огромного куста выскочили ещё трое крепких парней, словно только и ждавших этих слов.

– Четвёртая поправка, да будет тебе известно, позволяет таким, как мы, на законных основаниях раздеть до нитки такого, как ты, – гадкая улыбка вернулась на лицо незнакомца.

Его дружки начали обходить Сергея со всех сторон. Он быстро огляделся – ни полиции, ни прохожих поблизости не видно. Значит, полагаться придётся лишь на собственные силы.

– Ребята, шли бы вы по своим делам, а? У меня и денег-то нет…

– А если найдём? – спросил тот, что справа.

Сергей понял, что после этой древней, как Вселенная, фразы надеяться на мирный исход бессмысленно. Он сделал несколько шагов назад, не позволяя окончательно окружить себя. Четвёрка дружно шагнула вперёд.

"Главное, не дать им навалиться одновременно!"

Сергей не владел никакими боевыми искусствами, но это не значило, что драться он не умел. Его кулак описал длинную дугу и достал скулу ближайшего к нему парня. Тот, молча, рухнул на дорожку. Трое оставшихся бросились на Сергея. Им не удалось свалить его с ног, но удары посыпались со всех сторон. Сам Сергей не остался в долгу и даже крепко врезал кому-то прямым правой. Однако это был его последний успех – вдруг из глаз у него брызнули мириады искр, а земля и небо завертели тошнотворный хоровод.

Он понял, что, скорее всего, кто-то из оставшихся на ногах противников ударил его чем-то тяжёлым по голове, вот только дать отпор уже не мог. Руки больше не слушались хозяина и жили собственной жизнью, ноги отказывались поднимать тело. Он даже не успел сообразить, когда упал. Чувствовал жестокие удары в лицо, чувствовал струйку, текущую из рассечённой брови, чувствовал, как рот наполняется кровью, бегущей из разбитой губы. И глаза почему-то не мог открыть, хотя всё слышал и всё понимал. Очередной удар вызвал всплеск белой боли.

Время замедлилось, а после и вовсе остановилось. Белое небытие не было холодным или неприятным. Оно было ласковым, тёплым, мерцающим… и очень похожим на то белое безмолвие, которое окутывало Сергея, когда он держал в руках "штучку". Вот только никогда ещё он так глубоко не погружался в это поле… или чем оно было?

Очередной удар вернул его к жестокой действительности, но теперь всё в корне переменилось. Сергей, словно получивший заряд энергии после погружения в белое безмолвие, вскочил на ноги и в два коротких удара свалил ближайшего противника. Теперь на дорожке лежали уже двое, третий стонал, пытаясь подняться. Последний оставшийся на ногах с недоумением посмотрел на внезапно ожившую жертву и с руганью бросился в атаку.

Неизвестно, выстоял бы Сергей или нет, но в этот момент послышался окрик и металлический топот. Раздался вопль, и последний из нападавших бросился наутёк, преследуемый по пятам лёгким охранным роботом, который стрекал бегущего разрядами электричества.

– Ты как, парень?

К Сергею подошёл мужчина. Лицо его покрывал тёмно-коричневый загар, какой не заработаешь на Сильване. Загар резко контрастировал с седым ёжиком волос. Широкополая шляпа, висящая на ремешке за плечами, кожаная куртка и тёмные брюки, заправленные в высокие ботинки, говорили, что мужчина если не рейнджер, то, как минимум, первопроходец. И бластер в потёртой кобуре висел на поясе, как влитой.

– Пайк, назад!

Робот вернулся к хозяину и замер. Сергей хлюпнул носом, втягивая льющуюся кровь, и поморщился – больно.

– Печально – везде одно и то же, – сказал мужчина, словно продолжая прерванный разговор. – На каждой планете найдутся подонки, нападающие толпой на одного. Но ты молодец! Уложил троих! Мне можно было и не вмешиваться.

– Спасибо вам! – с чувством кивнул Сергей и, указав глазами на оружие, спросил: – Вы рейнджер?

– Я? – мужчина усмехнулся. – Нет, конечно. Просто такая одежда универсальна в каждом мире и очень удобна. Я – капитан Виларокси, командир "Пираньи" – лучшего торгового корабля на этой половине обитаемых галактик. А с бластером расстаюсь только в тех мирах, где запрещено законом появляться на улицах вооружённым. Таких планет немного… в основном, безвоздушные, где каждый выстрел в купол чреват концом всего поселения. Но там, где нельзя носить ручное оружие, всегда можно положиться на Пайка.

Сергей, забыв о боли в разбитых губах, улыбнулся, вспомнив, как взвизгивал убегавший.

– Ваш робот словно квадропёс . Во всяком случае, не хуже.

– Не хуже! Скажи – лучше, и ты будешь прав на сто процентов! Отличная модификация, жаль, что таких уже не делают, – мужчина перевёл взгляд с робота на собеседника. – Сильно досталось?

– Бывало и хуже.

– Ты отсюда, из Копперфилда?

– Нет, я с отцом и младшим братом живу на ферме.

– А здесь в гостях?

– На распродажу приехал.

– Один? Тогда понятно, почему на тебя набросились – гопники любят одиноких чужаков. Пойдём, я велю коку приготовить тебе чашку тракайского желе – оно придаёт организму сил. Пробовал когда-нибудь? – получив отрицательный ответ, Виларокси усмехнулся. – Само собой, откуда на этой планете возьмётся такой деликатес.

– Спасибо за приглашение, но у меня нет денег. Поэтому заплатить за…

– Перестань, парень! – торговец хлопнул Сергея по плечу. – Я хочу угостить храбреца, устоявшего в бою с четверыми. Пойдём, заодно поглядишь на "Пиранью".

Против двойного соблазна устоять было нереально, и Сергей поспешил вслед за капитаном корабля. Робот Пайк, деловито перебирая металлическими лапами, семенил за людьми, периодически выпуская в воздух облачка какого-то дезодоранта.

*****

Сергей не верил самому себе – он не просто попал на космодром, но и находился на космическом корабле! Капитан Виларокси любезно устроил настоящую экскурсию, завершившуюся в кают-компании, где Сергею преподнесли широкое блюдо, в котором дрожало розовато-серебристое желе.

– Тяни через трубочку, – усмехнулся Виларокси, поняв, что парень не знает, как правильно употреблять этот продукт. – Михей, мне тоже принеси порцию.

Худой, как доска, кок кивнул и неслышно удалился, оставив капитана наедине с гостем.

– Моя "Пиранья" – красавица, – Виларокси похлопал по стене кают-компании, украшенной, если верить вышитой надписи, настоящим каршанским гобеленом. – Она не какой-нибудь контейнеровоз или танкер, а корабль свободного торговца в лучшем смысле этого слова!

По мнению Сергея, словосочетание "свободный торговец" и без всяких смыслов звучало замечательно, но он согласно кивнул.

– Пятнадцать лет назад её сделали для личных нужд президента банковского треста. Но полетать на ней он не успел – посадили за финансовое мошенничество. … может, слышал про крах Масели?

– Пятнадцать лет назад я был слишком мал, чтобы следить за криминальными новостями, – слабо улыбнулся Сергей.

– Ну, неважно. У меня были средства и хороший знакомый в службе судебных приставов. Когда яхту арестовали, я её выкупил по минимальной цене. Мне до сих пор никто не верит, ведь такой корабль стоит, как минимум, в тридцать раз дороже. Но у приставов своя…

Сергей слушал капитана, при этом погружаясь в состояние липкого полусна. Он пытался сосредоточиться на словах собеседника, но звуки с каждой секундой становились всё более гулкими и непонятными. Стены кают-компании вдруг оказались живыми – они шевелились и пытались надвинуться на Сергея. Сам Виларокси непрестанно кривлялся и корчил кошмарные рожи, каких не увидишь даже в ужастиках на телестерео.

– Ты что не пьёшь желе? – капитан подался вперёд, вглядываясь в лицо парня.

Сергей лишь бессильно махнул рукой и, откинувшись в кресле, обмяк, уставившись бессмысленным взглядом куда-то сквозь стены.

– Энгель! – резким голосом позвал Виларокси, а затем секунд через двадцать снова раздражённо крикнул: – Энгель!

В кают-компанию вошёл грузный тиранец и остановился у порога. Кожа его акульего лица была красновато-коричневой, что означало весьма преклонный возраст.

– Где болтаешься? – недовольно спросил Виларокси. – Ты же знаешь, что я терпеть не могу звать два раза!

– Пришли твои гопники, – невозмутимо ответил Энгель. – Занимал их разговором около трапа.

– Возьми парня и оформи его младшим матросом. Потом отправь Руди, чтобы заплатил пошлину за отъезжающего колониста. Пусть скажет, что таможенный терминал у нас… ну, например, его сожрала колунийская ржавчина, поэтому он и принёс деньги лично. Короче, пускай соврёт что-нибудь, заплатит и бегом обратно.

– Глупостями занимаешься, только тысячу кредиток впустую тратить, – проворчал тиранец, легко поднимая из кресла отключившегося Сергея. – А почему его просто не увезти?

– У меня ещё одна сделка не завершена. Если пацана хватятся и обнаружат его у нас… сам понимаешь. А так: он нанялся к нам по договору. Всё законно. А насчёт тысячи не волнуйся – взамен нам вернут семь или даже восемь. Поэтому поаккуратнее с ним – эти придурки его изрядно отделали. Кстати, где там они?

Виларокси стремительно зашагал к выходу, а тиранец, взвалив обмякшее тело парня на плечо, буркнул:

– Ну, ты капитан, тебе видней.

Несколько минут спустя худощавый мрачный парень из команды "Пираньи" помчался к зданию космопорта, заплатить налог и оформить документы на нового матроса. Капитан, проводив его взглядом, вернулся к разговору с четвёркой местных.

– Слушай, Пёстрый, – презрительно скривил губы Виларокси, глядя на рябого. – Если он сломал нос одному, а челюсть другому твоему человеку – это не мои проблемы. И ты не получишь ни одной кредитки сверх договорённости. Я не должен оплачивать непрофессионализм твоих шестёрок!

– А кто заплатит за лечение? Нет, Виларокси, за тобой ещё сорок кредиток! Или я не поручусь, что мои ребята не наведаются в таможню.

– Ты, никак, мне угрожаешь? – словно не веря своим ушам, спросил торговец. – Эх, Пёстрый, Пёстрый… А ты подумал, что в следующий раз я не обращусь к твоим услугам? Нет, малыш, я тебе больше ничего не заплачу. Но чтобы ты не обвинял меня в неблагодарности, я готов бесплатно пролечить твоих ребят в судовом медкабинете. Эй, кто там есть? – крикнул Виларокси в полутьму входного шлюза.

Появился голубокожий брукиец и вопросительно посмотрел на капитана.

– Проводи этих джентльменов в медкабинет и передай мой приказ Энгелю, чтобы пролечил их, как следует.

– Пойдёмте, – хмуро сказал брукиец.

За ним потянулись пострадавшие в битве. Предводитель припортового отребья внезапно остановился.

– Вы идите, а я вас тут подожду. В конце концов, мне-то ничего не сломали.

Виларокси иронично приподнял бровь, молча постоял на трапе и ушёл внутрь "Пираньи". Рябой гопник, оставшись в одиночестве, некоторое время ходил вокруг корабля, разглядывая грязные разводы на опорных посадочных стабилизаторах. Затем, осенённый какой-то мыслью, он попятился, не сводя глаз с огромных дюз.

– Седой пёс! Он не выпустит обратно моих парней. А-а, плевать! Найду других помощников.

И рябой парень бросился бежать, бросив своих товарищей в лапах капитана Виларокси. Час спустя ещё более мрачный Руди вновь отправился к зданию космопорта, сообщить о найме трёх новых матросов и внести за них пошлину.

*****

Горный хребет протянулся на многие десятки километров. Он не имел имени – колонисты Энормии не успели назвать эту горную цепь в честь какого-нибудь своего знаменитого предка, а хадау предпочитали не давать имён тому, что могло существовать и без именования. В одном из многочисленных ущелий темнел вход в пещеру – тоже безымянную. А в глубине этой пещеры имелась огромная галерея. Хадау называли это место Залом Тотемов.

В середине зала находились шесть ровных площадок, образовывавших правильный шестиугольник, и на каждой из них располагался абориген – это были Хранители Тотемов. Люди, увидев их, удивились бы столь странному облику давно знакомых туземцев – обычно почти прозрачные, теперь они были раскрашены каждый в свой цвет. Десятки ног каждого хадау будто вросли в гладкий камень, а десятки тонких рукощупалец встопорщились, словно иголки на еже.

– Время ожидания истекло, – произнёс синий и мудрый.

– Тотем Безмятежности так и не объявился, – изрёк зелёный Хранитель Жизни.

– И он никак не проявил себя, – проскрежетал фиолетовый вождь, воплощение безумия.

– Я уже не могу сдерживать Ярость, – воскликнул оранжевый. – Она рвётся на свободу и требует жертв.

– Мы ждали, сколько могли, – вздохнул зелёный.

– Равновесия больше нет! – рукощупальца фиолетового одновременно вскинулись.

– Значит, смерть и война? – мёртвым голосом прошипел алый.

– Война! И смерть! – хором подтвердили четверо.

Вождь, бывший мутно-серым, промолчал. Он считался новым Хранителем Безмятежности, но поскольку Тотем отсутствовал, и обряд посвящения не был произведён, он не имел права голоса. Несмотря на это, он был обязан участвовать в ритуале.

Шесть хранителей переплели рукощупальца, образовав единый круг. Цвета их тел начали меняться. Зелёный стал алым, затем фиолетовым, серый впитал в себя синеву и стал грязно-коричневым, оранжевый покрылся разноцветными точками… Вскоре ни один из вождей не имел какого-либо определённого цвета, а потом они одновременно почернели.

Хранитель, бывший до этого оранжевым, издал ликующий вопль:

– Наконец-то! Нет больше Безмятежности! Значит, теперь Ведущий – я!

Остальные согласно взмахнули рукощупальцами, и их тела начали трансформироваться.

Появилась ярко-алая человекоподобная фигура в длинном до самого пола балахоне и капюшоне, надвинутом так глубоко, что черты лица разобрать было невозможно. Хадау, бывший фиолетовым, превратился в шар с множеством острейших лучей – теперь он напоминал диковинного морского ежа. Рядом с ним возник ещё один шар – идеально круглый, будто выточенный из цельного изумруда на сверхточном станке. Кобальтово-синий абориген вытянулся в тонкую линию, завершающуюся наконечником – человек, вероятно, определил бы новую форму, как совершенное копьё. Серый изменялся до тех пор, пока не превратился в ровный цилиндр. И только абориген-хадау, бывший кислотно-оранжевым, остался прежней формы – невысокий столбик с множеством рукощупалец и ножек.

*****

Джеррл плавно подкрадывался, скользя чешуйчатым телом по мокрым камням. Сергей видел хищника, но не мог разорвать невидимых уз, намертво сковавших его руки и ноги. Джеррл припал к валуну и прыгнул. Парень хотел крикнуть, но лишь что-то прохрипел. В прыжке зверь вдруг взорвался и превратился в белое пушистое облако тумана. Оно накрыло Сергея, и он сразу успокоился. Туман гладил его по лицу, мягко щекотал кожу и словно что-то нашёптывал. Что именно, Сергей разобрать не мог. Будто раздосадованное непониманием, белое облако вдруг исчезло.

Сергей открыл глаза и, уставившись в тёмно-серую поверхность над собой, пытался понять, о чём же шептал странный туман или всё это ему просто пригрезилось? Скорее всего, пригрезилось, ведь здесь нет никакого джеррла…

Кстати, где это "здесь"? Сергей попытался сесть, но лишь крепко приложился головой о серую жёсткую поверхность. Он лежал в какой-то нише, высоты которой едва хватало, чтобы в ней мог лёжа поместиться человек. Сергей повернул голову и еле сдержал крик – рядом с ним лежал незнакомый мужчина. Абсолютно голый. С другой стороны тоже оказался незнакомец, и тоже раздетый донага.

"Где я? В морге что ли? Тогда почему здесь не холодно?"

Но никаких других объяснений ему в голову не пришло.

"В морге я или нет, надо отсюда выбираться".

Он, извиваясь, словно червяк, потихоньку продвигался ногами вперёд до тех пор, пока не почувствовал, что ноги его висят в воздухе. Извернувшись по-кошачьи, Сергей выбрался на свободу, опустился на металлический рифлёный пол и огляделся. Одна стена полностью занята нишами подобными той, в которой он только что лежал. И почти в каждой виднеются чьи-то ноги.

– Религиозное захоронение? – с сомнением в собственном рассудке, вслух пробормотал Сергей. – Бред! Как бы я там оказался?

Действительно, на Сильване нет ничего подобного коллективным религиозным могилам, которые так распространены, например, на Скате. Во всяком случае, не было до последнего времени.

Он обнаружил, что около каждой ниши на стойке закреплён небольшой дисплей. При нажатии на экран появлялись какие-то данные и текст. Сергей вгляделся в одну из надписей.

"Виктор Хавран, хомо, мужчина, рост…"

Не удержавшись, Сергей нажал на экран у той ниши, где он "квартировал".

"Сергей Маренин, хомо, мужчина, рост сто восемьдесят пять сантиметров, вес восемьдесят килограммов, физически развит…"

Рядом с текстом крутилась объёмная картинка – он сам, заснятый на камеру телестерео. Короткие русые волосы, немного вытянутое лицо с веснушчатым вздёрнутым носом, голубые глаза, глядящие в никуда. Также в описании были перечислены признаки внешности и основной метаболизм.

Ясно, значит, не захоронение – покойникам столь подробную карту личности не делают. Сергей погасил экран и продолжил осмотр помещения. Подрагивающий металлический пол под ногами и металлопластовые стены, усиленные переборками наводили на мысль о звездолёте. Сергей от волнения подпрыгнул, стукнувшись голыми пятками об пол – неужели корабль готовится к взлёту? Нужно успеть выбраться, ведь его ждут отец и брат…

На двери не было ручки, и он изо всех сил забарабанил кулаками.

– Э-эй, кто там есть! Выпустите меня!

Дверь внезапно распахнулась, и глазам Сергея предстал голубокожий брукиец.

– Какого пса ты туда забра… – остаток фразы брукиец проглотил, изумлённо уставившись на голого парня. – Ты… э-э-э…

– Скажите, чтобы команду к старту не давали! – заорал Сергей. – Мне выйти надо!

Дверь с металлическим лязгом захлопнулась перед самым его носом. Он несколько секунд оторопело смотрел на неё, а потом вновь забарабанил кулаками. Вскоре послышалось лёгкое шипение, Сергей обернулся посмотреть, откуда оно раздаётся. Голова закружилась, и он рухнул на рифлёный содрогающийся пол. Сознание медленно уплывало. Сквозь неясную мглу он разобрал, что дверь открылась, и послышался чей-то голос.

– Ты прав, действительно проснулся. Ну-ка, вкатите ему тройную дозу!

*****

– Проклятье, господин инспектор, я хочу знать, где мой сын!

– Я вам в пятый раз говорю: мы ведём поиски. Вездеход и грузовики на месте…

– Меня не интересуют грузовики! – Маренин-старший в ярости стукнул кулаком по столу.

– Мы ведём расследование, – осторожно повторил инспектор полиции. Пока пропавшего не нашли, он предпочитал вести себя с этим разъярённым фермером максимально аккуратно и вежливо.

– Не смешите людей! В этом занюханном Копперфилде нельзя спрятаться, даже если захотеть! А вы уже почти сутки не можете обнаружить моего парня! Ваше полицейское управление надо разогнать…

– Помолчите минуту! – прервал его полицейский, вглядываясь куда-то вбок. – Ага. Мы нашли его.

– Наконец-то! С ним всё в порядке?

– Не знаю, – к инспектору вместе с хорошей новостью вернулось чувство собственного превосходства над прочими обывателями. – Это вы уж выясняйте самостоятельно.

– То есть…

– Ваш сын заключил срочный трудовой контракт, и капитан торгового корабля уплатил за него пошлину убывающего колониста.

– А почему какой-то капитан уплатил за него пошлину? – фермер явно не понимал, о чём идёт речь.

– Потому что ваш сын нанялся младшим матросом на торговый корабль "Пиранья", порт приписки Кайет-четыре, и улетел куда-то в глубокий космос.

– Улетел? – на лице фермера отразилась такая растерянность, что полицейский проглотил язвительное замечание о необходимости лучше следить за собственными отпрысками.

– Да. Куда точно, нам неизвестно. "Пиранья" не оставила у диспетчеров данных о своей следующей остановке.

– Улетел, – Маренин-старший протянул руку и прежде чем закрыть сеанс связи, пробормотал: – Спасибо, извините.

Полицейский, глядя на погасший экран, облегчённо вздохнул. Выслушивать слёзные стенания родителя убежавшего парня не входило в его должностные обязанности. Юных фермерских отпрысков, сбежавших из родительского дома на вольные хлеба, пруд пруди, и, как правило, никто из них назад не возвращается.

*****

Второе пробуждение было ужасным. Сознание одним рывком пробилось из небытия, но организм, отравленный снотворным, никак не желал подчиняться командам мозга. Сергей сквозь веки чувствовал свет, попытался открыть глаза, но не смог. Хлёсткий удар по щеке заставил его голову дёрнуться.

– Открывай глаза, щенок! Хватит уже валяться, и так две недели ухо давил!

Одна за другой последовали пощёчины. Сергей нашёл в себе силы отмахнуться от мучителя и, кажется, даже во что-то попал.

– Ах, ты ещё и драться…

Следующий удар уже не был пощёчиной, от него заныла разбитая губа, и во рту стало солоно от крови. Сергей, наконец, окончательно пришёл в себя, и мутным взором уставился на пухлого мужчину, одетого в синий комбинезон на голое тело. Он склонился над Сергеем с занесённой рукой – явно готовился ударить ещё раз.

– Послушайте…

– Поднимайся, мразь! – завизжал толстяк и сопроводил свои слова лёгким разрядом из шокера. – Все уже в строю, одного тебя ждут! Шевелись!

Сергея скрутило в узел, он с великим трудом разогнулся и поднялся на ноги. Только теперь он заметил, что неподалёку стоит шеренга голых людей – в основном мужчин, но среди них виднелись две или три женщины. Кроме людей в строю стоял один инсектоид. Сергей о самочувствии инсектоида по его внешнему виду ничего сказать не мог, а вот люди выглядели откровенно плохо: измождённые, уставшие, с посеревшей кожей.

"Я, наверное, не лучше выгляжу, – подумал Сергей. – Где это мы?"

В распахнутую широкую дверь переходного шлюза он увидел внутренности шлюпки. Рассмотреть что-нибудь ещё ему помешал сильный толчок в спину.

– Давай к остальным!

Едва Сергей подошёл к последнему в шеренге человеку, как правую ногу его обхватила металлическая петля.

– Эй, что за…

На этот раз мощность шокера была уже средней. От рвотных спазмов Сергея едва не вывернуло наизнанку, а бок, куда пухлый ударил шокером, адски заболел.

– Всё делается только по моему разрешению. В том числе и задаются вопросы. Вперёд!

Колонна скованных пленников неловко зашагала по коридору, освещённому лампами дневного света. Сергей безумным взглядом глядел на идущих перед ним обнажённых людей, на серые стены, на жирного надсмотрщика в синем комбинезоне, и не верил себе. Неужели это происходит с ним? Неужели это всё по-настоящему? Может, ему снится кошмар? Может, он сейчас проснётся от нудного писка будильника, и голос отца возвестит, что пора на работу в поле?

Обычно в таких случаях советуют ущипнуть себя, чтобы убедиться в реальности происходящего. Но зачем причинять себе лишнюю боль, если кожа на ноге, натёртая металлической петлёй, и без того сильно болела? Послышался разряд шокера и надрывный крик – надсмотрщик кого-то наказал. Из бокового ответвления появилась грузная фигура тиранца.

– Тальве, опять товар портишь? – прорычал он и отвесил оплеуху толстяку. – Хочешь несколько рейсов бесплатно работать?

Тот съёжился и отрицательно покачал головой.

– Веди и помни: если кто-нибудь загнётся, я тебя вместо него продам.

Угроза тиранца возымела действие, больше надсмотрщик не махал шокером без повода. Впрочем, возможно, он просто не успел пустить его в ход – коридор уже закончился и яркий свет ударил в глаза Сергея.

– По трапу спускаться с правой стороны! – послышалось рычание пухлого Тальве. – Держаться за поручень!

Когда глаза привыкли к свету, Сергей разобрал, что их вывели в приёмный шлюз. Станция это была или планета, он пока не понимал – сила тяжести стандартная, а окон в помещении не было.

– Вот товар, полюбуйтесь, – Сергей услышал знакомый голос и повернулся в ту сторону. – Все сильны, здоровы и готовы работать.

У выходных ворот просторного приёмного шлюза стоял капитан Виларокси и указывал коротким стеком собеседнице на шеренгу голых людей. Рядом с ним находилась могучая тиранка, и на её акульем лице можно было прочитать откровенное пренебрежение.

– Эти? Да они подохнут уже на третьи сутки! Капитан, клянусь печенью Окста, в этот раз вы привезли никчёмный товар!

– Э-э, бросьте, джентльфем ! Три года – гарантийный срок, при условии, что вы хорошо будете ухаживать за своими рабами.

У Сергея потемнело в глазах. Рабы?!! Он тоже?!! Рабство в просвещённом двадцать восьмом веке?!! Хотя всё происходящее подтверждало эту дикую мысль, он никак не мог поверить. Абсурд какой-то! Нет, нет, всё это приключилось не с ним…

– Капитан Виларокси! – от волнения голос Сергея прервался, и крик вышел тонким и даже жалобным.

– Да, мой юный друг? – с издевательским добродушием спросил торговец.

– Капитан, это какая-то ошибка! Прикажите своим людям освободить меня!

– Разумеется, малыш! Как только ты внесёшь выкуп за своё освобождение. Восемь тысяч имперских кредитов.

Сергей не успел изумиться несуразности сказанного – тиранка, стоящая рядом с Виларокси, возмутилась:

– Аарон, ты действительно сошёл с ума! Восемь тысяч за полувзрослого человеческого самца – это смешно! Я столько готова заплатить за тиранца, ну, на худой конец, адеррийца – они хотя бы выносливые, но этот человек…

– Стоит таких денег, – перебил её торговец. – Он один раскидал четверых моих наёмников. Скажу тебе больше – он умудрился проснуться посреди рейса – такого никогда ещё не было. Значит, он очень силён. Силён и молод. Будет долго у тебя работать, Трикси. Во всех смыслах. Ты его сможешь использовать… в отличие от адеррийцев.

Сказав последнюю фразу, Виларокси гадко усмехнулся, люди из его команды тоже. Тиранка на мгновение задумалась, внимательно осмотрела Сергея с ног до макушки, потом мотнула остроконечной головой.

– Ладно, уговорил. Семь тысяч. Но больше от меня уступок не жди.

– Трикси, мы же давние партнёры. Восемь! Я знаю, что продаю. А остальные… осмотри их и сама назначь цену.

Мужчина, стоявший в строю первым, выругался, когда тиранка принялась ощупывать его мускулы, и попытался оттолкнуть её руку, за что тут же получил от неё удар под дых и упал на пол. Люди заволновались, жирный Тальве остервенело начал раздавать удары шокером направо и налево. На сей раз его никто не остановил – напротив, сам капитан Виларокси принял участие в усмирении готовых взбунтоваться – его стек оказался не менее действенным, чем шокер толстяка. Тиранка же с видимым удовольствием могучими ударами уложила на пол несколько мужчин и женщин.

– Хватит, капитан! – её рык гулко отдался под сводами шлюза. – Не порть моих рабов, они всё поняли. Я уверена.

Улыбка тиранки была сродни оскалу акулы – недаром эту расу сравнивали с земными хищными рыбами. Избитые и устрашённые необузданной жестокостью пленники, молча, утирали окровавленные лица и уже не сопротивлялись унизительному осмотру. Тиранка с пренебрежительным видом щупала мускулы людей, заглядывала каждому в рот, а потом сверялась с личной картой. Наконец она повернулась к капитану Виларокси.

– За инсектоида даю шесть тысяч.

– Шесть с половиной.

– Шесть. За троих самцов дам по пять тысяч. Остальных беру по три. А самки, насколько я вижу, уже возрастные. Только из уважения к твоим трудам возьму их по тысяче двести за штуку.

– Трикси, ты вьёшь из меня верёвки. Пойдём на корабль, выпьем по стаканчику "вырвиглаза", дела наши обсудим.

Огромный тиранец – видимо, старший охранник, презрительно посмотрел сначала на Трикси Кумму, затем на Виларокси.

– Этот человек всегда стремится обмануть тебя, Трикси. Будь моя воля…

– Беви, твоя воля никогда не будет здесь первой, – тиранка пренебрежительно махнула рукой в сторону огромного тиранца и сказала уже капитану Виларокси: – Аарон, если ты думаешь, что напоишь меня, и я накину сотню-другую…

– Ну что ты! – широко улыбнулся Виларокси. – Просто посидим, поговорим, как старые друзья…

Судя по усмешке, промелькнувшей на толстом лице Тальве, капитан знал, что делал. Впрочем, Сергея меньше всего волновали коммерческие удачи и неудачи торговца. Парень чувствовал себя ненормально спокойным – словно это не с ним произошло ужасное приключение, словно это не он только что слушал отвратительный торг, где живых людей мерят штуками, продают и покупают. Сергей смотрел, как голубокожего брукийца и жирного Тальве сменили два тиранца, закованные в странного вида доспехи, и с отстранённым удивлением отметил, что полные шлемы, нагрудники, шипастые браслеты и налокотники тиранцам, и без того имевшим зловещий вид, явно не нужны.

У него мелькнуло, что, если броситься на охранников, то, возможно, его сразу убьют. А это лучше, чем мучиться неизвестно сколь долго. Но Сергей отбросил эту мысль. Нужно надеяться на лучшее! Кто знает, вдруг, представится возможность сбежать отсюда. Кстати, откуда "отсюда"? До сих пор ещё было непонятно, где находится он и другие рабы. И, несмотря на только что данное обещание самому себе не впадать в отчаяние, Сергей почувствовал, как на глаза наворачиваются предательские слёзы. Раб! Раб какой-то агрессивной тиранской психопатки! Он смахнул слёзы и поднял выше голову. Мужчины не плачут!

*****

– Индекс деловой активности сегодня снизился на незначительные пять процентов, – сообщила ведущая новостного выпуска с дежурной улыбкой. – В целом ситуация на Энормийской бирже…

– Кого они хотят обмануть? – Хрис – пастух атрекари, кивнув на проектор телестерео, зло сплюнул на пол бара "Приют усталого путника". – Их, так называемая, деловая активность уже вторую неделю падает на "незначительные" проценты и скоро окажется ниже дна энормийского океана.

– Я думаю, наша биржа давно в минусе, – мрачно сказал пожилой мужчина, по виду офисный работник низшего разряда. – Вы только посмотрите, что творится в этом зале.

Хрис послушно огляделся, хотя и до этой секунды прекрасно знал, что зал переполнен. Сюда набились как городские завсегдатаи, так и приезжие фермеры, охотники, пастухи атрекари, вроде него, Хриса, наёмные работники, разведчики недр…

– Вот вы почему здесь оказались? – "воротничок" низшего разряда наклонился вперёд. – Из-за хадау, правильно? Потому что они сошли с ума. Мне сказали, что хадау сегодня приходили к самой городской границе. Они опасны.

– Вот! Я то же самое говорю уже сколько лет, но меня никто не слушает! – Хрис возбуждённо стукнул кулаком по столу. – Власти давно должны были разрешить официальную охоту на этих слизняков-ублюдков! Я знаю несколько отличных способов, как изловить этих скользких мерзких тварей и изничтожить их! Всех!

– Ерунда, – его собеседник скорбно покачал головой. – Всех не уничтожить.

Когда качание затянулось почти на минуту, Хрис понял, что мужчина уже в стельку пьян.

– Эй, очнись! – Хриса охватило бешенство от мысли, что собеседник не только не оценил его предложения по отлову хадау, но ещё и имел наглость уснуть.

Он сильно толкнул мужчину, который опрокинулся на спину, ударив в падении проходившего мимо фермера. Тот, особо не церемонясь, от души пнул обидчика и уже собрался идти дальше по своим делам, когда из-за стола поднялся взбешённый Хрис.

– Ты! Да, ты, с облезлой мордой! Как ты посмел его пнуть?

Фермер ушёл от кулака Хриса и ответил сам. Полученный удар не только не отрезвил пастуха, но и придал ему сил. Спустя несколько секунд он уже катался по полу в обнимку с фермером, молотя того кулаками и рыча, словно дикий зверь. Фермер, конечно, в долгу не оставался. Бармен поспешил разнять драчунов при помощи шокера. Наверное, этот день изначально был какой-то неудачный. Бармена кто-то толкнул, и он случайно нажал кнопку шокера. Разряд ударил ни в чём не повинного зеваку. Одни сочли выходку бармена возмутительной, другие вспомнили, что не успели оплатить счёт, а тут представилась такая возможность этого и не делать…

Минуту спустя толпа избивала бармена, а через десять минут разносила в клочья "Приют усталого путника". Вскоре драка, вспыхнувшая в баре, перекинулась на улицу. Полицейские, которые по долгу службы должны были немедленно вмешаться и остановить массовую драку, сами оказались в неё втянуты. Как, впрочем, и все, кто эту гигантскую потасовку видел.

К утру город Энормилль выглядел, как после бомбёжки – многие дома горели, на улицах дымились перевёрнутые машины и валялись осколки авиатранспорта. Повсюду лежали трупы, а умирающим никто не оказывал помощи. Жители города, кто мог стоять на ногах, из последних сил пытались выпустить кишки своим ближним. Энормилль, ещё вчера бывший, хотя и небогатым, но вполне благополучным, стал мёртвым городом.

Двое суток спустя выжившие в бойне жители стряхнули с себя пелену ярости и разбрелись кто куда. Часть из них отправилась в Энортаун, где находился космопорт. Но прибыв туда, люди с ужасом увидели, что неадекватная ярость охватила и второй на Энормии город. Космопорт пал жертвой сумасшедших горожан, корабли, стоявшие в космопорте, сгорели. Путь с планеты оказался закрыт.

Вторая волна ярости настигла остававшихся в здравом уме людей через два дня. Вот так, в течение недели колония на Энормии перестала существовать.

*****

Сергей с трудом открыл глаза и по частям начал поднимать себя с пола, усыпанного пылью и острыми осколками камней. Всё тело болело, голова кружилась, и периодически к горлу подкатывала тошнота. Он потрогал распухший глаз и поморщился – охранники тиранцы постарались сделать всё, чтобы боль от ударов не проходила как можно дольше. Впрочем, в профессионализме им отказать трудно – ему ничего не сломали и серьёзно не повредили.

– В другой раз не будешь обзывать Трикси, вашана, – послышался чей-то голос.

Фраза была сказана на вполне добротном общеимперском, но с каким-то неуловимым присвистом. Сергей повернулся и увидел ящера, смотревшего на него немигающим взглядом.

– Как ты меня обозвал? А ты кто? И где это я?

– М-да, люди умеют собирать в кучу совершенно разные вещи, – ящер усмехнулся, показав при этом немаленькие зубы. И острые к тому же. Сергей непроизвольно отодвинулся. – Не бойся, не укушу – я вегетарианец.

– Да?

– Да. Поневоле стал им, потому что три года мяса не пробовал. Предваряя новые вопросы, отвечаю сразу – да, здесь я уже три года. Или чуть больше. Здесь – это в шахтах. Планету точно тебе не назову – не знаю. Но это именно планета, а не астероид – по силе тяжести понятно. К тому же, с кислородной атмосферой. Так что если ты, вкаруе вашана, вздумаешь убежать, то сможешь какое-то время просуществовать на поверхности планеты. Часа три, я думаю.

– Почему так мало?

– На поверхности холодно, так что три часа – это максимум. А я и того меньше продержусь. Поэтому я до сих пор торчу здесь, жду чуда какого-нибудь или смерти.

– Чьей смерти? – поинтересовался Сергей.

Странное дело, он вдруг перестал опасаться здоровенного ящера, в пасти которого красовались сантиметровые зубы.

– О, слышу разумный вопрос. Должно быть, ты ещё не совсем антруэ ашанат.

– Я чего?..

– Не совсем потерянная личность. Так вот, к вопросу о смерти: речь я вёл о собственной кончине, но вариант, что сдохнут все охранники во главе с Куммой, мне тоже нравится.

– Я тоже "за", – пробурчал парень. – Эй, что за шутки? Мы что, связаны одной верёвкой?

Он только сейчас заметил, что вокруг его щиколотки обвит шнур толщиной в палец; второй конец шнура был обвязан вокруг ноги ящера.

– Это не верёвка, это полумёртвый местный червь. По-моему, принадлежит к паразитам. Тиранцы их приспособили для связывания пленников. Освободиться от червя можно только отпилив собственную конечность. Я пока не дошёл до подобной крайности. Но, возможно, ты, вкаруе вашана, ради мнимой свободы готов стать одноногим…

Сергей принялся искать застёжку или узел, но верёвка (или червь, если верить ящеру) выглядела абсолютно монолитной. Попытки разорвать или перетереть верёвку о камни успеха не принесли. Сергей оставил в покое серо-коричневый жгут и представился:

– Я – Сергей Маренин. Сын фермера. С Сильвана.

– Ассейни ордат Эфес Ганз Кариар. Профессий и достижений слишком много, чтобы перечислять. Как, впрочем, и все планеты, где я побывал.

– Кхм, – кашлянул Сергей, – можно я буду тебя звать просто Кариар? Остальное, боюсь, не скоро запомню. Или я неправ, что у адеррийцев имя – это последнее?

Ящер опять показал немаленькие зубы, что, по-видимому, означало улыбку.

– Сообразительный вашана! Ты прав. Зови меня Кариаром. На этот раз Кумма перехитрила сама себя.

– Почему?

– Потому что она считала, что тесное соседство с человеком будет для меня медленной пыткой. Не сказать, чтобы она была неправа, но, во всяком случае, тебе не откажешь в некотором уме, а это слегка компенсирует неприятные ощущения от непрерывного пребывания чужака рядом со мной.

– Б-р-р! – Сергей помотал головой, пытаясь понять, что ему сказал ящер. Не то, чтобы он туго соображал, но всё-таки охранники над ним постарались от души, да и произношение Кариара оставляло желать лучшего. – Какие неприятные ощущения? Ты не мог бы повторить ещё раз – боюсь, тиранцы мне подпортили слух.

– Положительно, ты мне нравишься, вашана! – ящер вдруг засмеялся смехом, который можно услышать от обычного человека. – Вместо того чтобы упрекнуть меня в плохом произношении общеимперского, ты сетуешь на собственную травму. Неплохо для фермера, который никогда не имел дела с адеррийцами.

– А ты откуда узнал, что я никогда не общался с адеррийцами?

– В противном случае ты бы знал, что для моего обоняния твоё тело пахнет… ну, чего уж скрывать – воняет ужасно! Прямо сейчас. А спустя некоторое время тебе понадобится справить естественную нужду, и мои страдания усилятся многократно.

– Ты, между прочим, тоже не духами благоухаешь! – обиделся Сергей. – Как, наверняка, и твоё… твои экскременты.

– С той лишь разницей, что эволюция позаботилась об адеррийцах больше, чем о людях. Наш организм перерабатывает пищу, разлагая её почти на сто процентов, так что экскременты адеррийцев представляют собой твёрдый состав, абсолютно не пахнущий.

– Абсолютно? – недоверчиво переспросил Сергей.

– Во всяком случае, для человеческого обоняния. Кроме того, в отличие от ваших… хм, отходов, наши выходят упакованными в специальную плёнку. Это позволяло нашим предкам лучше скрываться от врагов. Как я уже сказал, эволюция поработала над адеррийцами немного больше.

– В таком случае, в моём неприятном запахе обвиняй эволюцию, а не меня! Иначе мы поссоримся, не успев познакомиться.

– Угу, – меланхолично сказал Кариар. – На это Кумма и рассчитывала. Думаю, не ошибусь, если предположу, что она хочет перевоспитать тебя при помощи меня.

Поймав удивлённый взгляд парня, ящер пояснил:

– Шахтёров сковывают по парам, каждой паре выделяется свой участок для работы. Обычно людей ставят с людьми, инсектоидов с инсектоидами, а ящеров с ящерами – так продуктивнее. Насколько я понимаю, у Куммы на тебя несколько иные виды, а ты, похоже, перестарался в своём упорстве.

– Она включила по телестерео какое-то порно с участием тиранца и человеческих женщин, а я всего-то и успел сказать, что она жирная тиранская шлюха, а потом не помню.

– Вот и я о том же. Видимо, она решила, что я тебе создам невыносимые условия для жизни, и, в конце концов, ты с радостью согласишься на её притязания.

– Клянусь, я скорее…

– Не клянись! – оборвал его ящер. – Никогда не клянись попусту, иначе однажды ты не сможешь сдержать настоящей клятвы. Давай лучше просто договоримся иногда демонстрировать охранникам, как я тебя извожу, а ты меня ненавидишь. Это будет полезно и тебе, и мне – возможно, Кумма месяц-другой нас трогать не станет. А там что-нибудь новое придумаем. А теперь давай, начинай рыть породу.

*****

Рыть породу пришлось в буквальном смысле руками. Когда Кариар посвятил Сергея в таинство отыскивания минералов, парень подумал, что ящер над ним решил подшутить.

– Погоди, Кариар, я правильно тебя понял, что мне придётся ковырять скалу голыми руками?

– Правильно, вашана! – ящер показал зубастую улыбку. – Видишь, идёт светлая полоса в камне? Видишь внутри полосы золотистые прожилки? Вот их тебе и придётся ковырять пальцами. Говорят, для человека эти прожилки немного жестковаты, и шахтёры из людей стачивали себе пальцы в кровь. Но металлический инструмент наверняка испортит тайлерокс прежде, чем ты успеешь понять, что это твоя добыча, поэтому другого способа отыскать его нет. А вот и камень… Нет, это байда – пустышка. Ты должен искать тайлерокс.

– Искать что?

– Тайлерокс. Драгоценные минералы. Вот, гляди.

Кариар указал на небольшую нишу в стене, где Сергей увидел несколько матовых камешков, размером с ноготь на мизинце. Они ничем не отличались от сотен других, валявшихся под ногами.

– Как-то не производят впечатления драгоценностей, – хмыкнул парень. – И из-за этой серости я должен рыть скалы?

– Неужели ты ничего не слышал о тайлероксе? О, нижние боги, с какого же отсталого мира ты появился!

– С Сильвана.

– Это всего лишь восклицание, не обращай внимания, – Кариар махнул когтистой лапой. – Тайлерокс в простонародье именуют гипнокамнями.

– О-о-о, – протянул Сергей, – вот про гипнокамни я слышал. Они жутко дорогие и светятся всеми цветами радуги в зависимости от настроения разумного существа. Но эти матовые кругляши совсем не похожи на настоящие гипнокамни! А, я догадался! Они не обработаны, правильно? А после огранки они станут сверкать…

– Правильно. Только в этом есть один нюанс: начать огранку должен будущий владелец, иначе тайлерокс будет для него так же бесполезен, как и любой булыжник.

– Это почему? – удивился Сергей.

– Потому что тайлерокс тем и ценен, что принадлежит только одному хозяину. Для остальных – он всего лишь кусок камня. А хозяином становится тот, кто первым снимает часть природного покрова тайлерокса, и камень начинает реагировать только на его эмоции. Запомни, если ты поцарапал камень, то он уже негоден для продажи и его не возьмут при расчёте. Вот почему здесь ковыряются пальцами, а не инструментами. Единственная помощь – это визор.

Ящер бросил парню небольшое ситечко с короткой рукоятью.

– Берёшь камень, кладёшь его в середину, нажимаешь кнопку. Если появится зелёный свет, значит, ты нашёл тайлерокс. Если свечения не возникнет – это байда. Проверь несколько камешков и сам всё поймёшь.

Едва Сергей положил в ситечко пару матово-серых камней, взятых из ниши, как они вдруг засветились глубоким внутренним светом. Салатово-зелёные сполохи в камнях начали сменяться жёлтыми вспышками с алыми прожилками. Парень заворожёно смотрел на фейерверк, в который вдруг превратилась горка невзрачных камешков. В этом было что-то гипнотизирующее. Сергей не отводил глаз от камней. Постепенно слепящие краски стали меркнуть, и им на смену пришёл успокаивающий белый цвет. Он, правда, был не чисто белый – в нём присутствовал оттенок топлёного молока, которым Сергея когда-то поила мама…

Очнулся он от удара в плечо.

– Эй! – на чешуйчатой морде ящера отчётливо отражались все оттенки удивления, доступные адеррийцам. – Что ты сделал?

– Когда? Ничего не делал. Что случилось?

– Камни у тебя в руке начали светиться белым.

Сергей посмотрел на два камешка, которые не влезли в ситечко и которые он всё ещё держал в руке. Действительно, они были белыми, и прямо на глазах тускнели, возвращаясь к первоначальной матово-серой окраске.

– Камни вдруг побелели. Я, конечно, не спец по тайлероксу, но вижу такое впервые, – Кариар внимательно посмотрел на парня, некоторое время помолчал и потом озабоченно сказал: – Вот что, дружище, постарайся впредь не демонстрировать, что ты умеешь заставлять гипнокамни светиться без помощи визора. Почему-то мне кажется, тиранцам это не понравится.

*****

Скоро Сергей нашёл свой первый гипнокамень. Пустую породу он откалывал небольшим молотком с неудобной ручкой, а когда видел золотистые прожилки, начинал ковырять их пальцами. Крохотные слежавшиеся песчинки довольно легко поддавались нажиму, но через час такой возни Сергей уже чувствовал в кончиках пальцев жжение – верный признак начинающихся мозолей.

Сергей нашёл и отбросил с десяток серых камешков, когда в очередной раз, сняв пальцем слой золотистого песка, почувствовал что-то твёрдое. Он колупнул пальцем камень и положил его в визор. Матовая серость сменилась ослепительно-зелёной вспышкой. Сергей подавил радостный возглас, вспомнив, что у раба нет повода для радости. Камень – добыча для хозяев.

– Нет! Я не буду добывать камни для рабовладельцев!

Он затолкал в дыру найденный тайлерокс, поднял с пола щепоть золотистого песка и замазал углубление. Кариар посмотрел на него, вздохнул и продолжил понемногу скрести стену.

– Почему ты тоже не откажешься? – Сергей сел рядом с ящером, едва не отдавив тому хвост.

– Будет только хуже.

– Лучше пасть в бою, чем ждать смерти на цепи! Я не хочу быть рабом!

– Пасть всегда успеем, – невозмутимо сказал Кариар. – Я хочу жить.

– Кариар, разве это жизнь? Ты же умный человек… то есть, ящер. Почему же ты позволяешь этим тупым садистам властвовать над тобой?

– Я хочу жить. И пока живу – надеюсь, что нижние боги обратят свой лик ко мне.

Этот разговор продолжался до самого конца смены. Сергей, верный своему решению, больше не прикоснулся к золотистой прожилке и, несмотря на браваду, с содроганием ждал прибытия охранников – тиранцы били умело и с наслаждением. Кариар невозмутимо продолжал копошиться, отбрасывая в сторону найденную байду.

В штреке четыреста четырнадцать послышалась тяжёлая поступь тиранцев, и вскоре на освещённое голубым светом монолампы место вышли два охранника. Позади них угловатыми шагами двигался инсектоид, все лапы которого были закованы в броню – как догадался Сергей, чтобы в случае нападения ему не переломали хрупкие сочленения. За инсектоидом тащились ещё два тиранца, нёсшие за плечами по огромному тюку.

– Минералы к осмотру! – хрипло прозвучал синтетический голос лингвотранслятора.

Судя по всему, ни тиранцы, ни инсектоид не утруждались изучением общеимперского.

Кариар положил в протянутую воронку добытые гипнокамни. На небольшом дисплее высветились цифры.

– Одна и двадцать пять сотых нормы. Молодец, ящерица! – на хитиновой морде инсектоида нельзя было разобрать никаких эмоций, но Сергей понял, что тот иронизирует. – Теперь ты, новый. Где твои минералы?

Парень показал пустые ладони – что этот жест подразумевал, было понятно и без переводчика. Но чтобы неясностей не оставалось, Сергей на словах пояснил:

– В похоронной урне я видал эти минералы, вместе с вами и вашей толстозадой Трикси!

Инсектоид ничего не сказал, только кивнул треугольной головой. Охранники шагнули к парню: один воткнул ему в живот шокер, другой отвесил здоровенную оплеуху. И тут же переключились на ящера. Пока Сергей восстанавливал дыхание и смахивал с глаз выступившие слёзы, тиранцы жестоко избивали Кариара. Адерриец не оказывал никакого сопротивления и только прикрывал голову.

– Сволочи! – с ненавистью прохрипел Сергей. – Его-то за что?!!

– Ты не собрал норму, – безразлично пояснил инсектоид. – За нарушение отвечают оба шахтёра. Если ты не желаешь выполнять свою норму, сделай так, чтобы ящер выполнил работу за двоих.

– Вот вы твари…

Сергей рванулся к инсектоиду, но стоящие рядом с ним тиранцы с тюками не зевали. Один из них с такой силой пнул Сергея в грудь, что парень отлетел к стене. Ударившись затылком о камень, он увидел взрыв из слепящих искр, разлетевшихся во все стороны. Сергей успел удивиться, что эти искры не устроили пожара, и потерял сознание.

*****

– Почему ты мне сразу не рассказал? – Сергей морщился, трогая засохшую корку крови на разбитом затылке.

– Скорее всего, ты бы не проникся, – Кариар, наконец, поднялся с пыльного пола. На его чешуйчатой физиономии появились складки, которые Сергей интерпретировал, как гримасу боли. – Теперь ты понял, что здесь всё настоящее. И что тебя в любой момент прихлопнут, едва ты перестанешь представлять собой интерес для Куммы.

– Думаешь, меня практически не тронули из-за этой жирной…

– Нет. Здесь такое правило: если шахтёр не собрал свою норму, наказывают его напарника. Что сейчас и произошло.

– Глупость какая! А они подумали, что я и завтра не стану собирать минералы, ведь наказывают не меня!

– А послезавтра уже я не смогу выполнить свою норму, и за это изобьют тебя. А когда мы оба не сможем найти по сорок граммов гипнокамней за смену, нас могут просто уничтожить, как переставших приносить пользу. Поверь, капитан Виларокси сумеет восполнить потери Куммы. К тому же, я слышал, что кроме "Пираньи" есть ещё один корабль, занимающийся работорговлей.

Сергей ругнулся сквозь зубы, до конца осознав безнадёжность своего положения.

– Так что в наших интересах не злить тиранцев – они долготерпением никогда не отличались. Опять же, ты, не выполнив норму, остался без еды. А следующую порцию принесут только к концу смены.

Сергей мрачно посмотрел на затянутую фольгой круглую плошку, которую охранники оставили ящеру. Желудок обижено забурлил, словно протестуя против вынужденной голодовки.

– Съешь половину, – Кариар протянул плошку. – Не бойся, этот рацион подходит и для людей, и для адеррийцев. Скажем так, он одинаково отвратителен для нас с тобой.

Сергей отказался, но ящер настойчиво ткнул плошку ему в руки.

– Ешь! Ослабнешь – убьют. А если вдруг представится случай освободиться, а ты не сможешь двигаться из-за слабости?

Последний довод заставил Сергея взять круглую посудину из лап ящера и попробовать серое пюре. Оно оказалось безвкусным и несолёным. Парень с трудом проглотил так называемую еду и поинтересовался:

– Кариар, почему они не оставили никакую охрану?

– А зачем? Шахтёров много, около каждого охранника не поставишь.

– Значит, коридоры утыканы датчиками?

– Есть видеокамеры, но в них не смотрят постоянно. Во всяком случае, так говорят сами охранники.

– Но тогда что нам мешает попытаться найти выход?

– А вот выход как раз охраняется. Одни пытались уйти через него… безуспешно. Другие хотели отыскать иной выход и уходили вглубь шахт. Бессмысленное занятие – однажды эти шахты перестанут существовать. Ушедшие лишь тратили впустую время и к концу смены не могли сдать норму. А дальше… ну, ты понимаешь. Рассказывали, что кое-кто…

– Рассказывали? Значит, ты с кем-то общался, кроме охранников?

– Разумеется. Нам, например, никто не мешает наведаться в соседний штрек. Или наоборот. Но, опять же, всё возвращается к сорока граммам гипнокамней, которые каждый из нас должен добыть за смену, поэтому редко кто ходит "в гости". Разве что новички пытаются отобрать у соседей порцию еды или минералы. Но это быстро проходит.

– Почему?

– Потому что тиранцы не дураки. Я же говорил тебе про видеокамеры. По жалобе шахтёра они просматривают записи и на первый раз просто предупреждают нарушителя. Ну, то есть, избивают, сам понимаешь. А на второй раз ломают ему ноги, после чего суют в реаниматор. Причём заживление происходит так, что кости срастаются неправильно, и бедолага больше не может нормально передвигаться. Но ведь для добычи тайлерокса нужны руки, а не ноги. Зато этот шахтёр уже никогда не сможет отобрать еду или минералы у товарищей.

Сергей, молча, переваривал полученную информацию. Но, как оказалось, Кариар ещё не закончил.

– Ты, вашана, первое предупреждение уже получил. Я думаю, что Кумма убережёт тебя от инвалидности… на какое-то время. Но если ты будешь продолжать её злить… сам понимаешь. В общем, что делать, ума не приложу. Ладно, давай пока думать о настоящем, будущее позаботится о себе само.

*****

Прошло две десятисменки. Сергей послушно выковыривал гипнокамни из залежей золотистого песка. Кариар научил его маленькой хитрости – отдавать инсектоиду столько, сколько положено, а остальные камни прятать на случай, если вдруг в одну из вахт не удастся добыть норму. Возможно, тиранцы и инсектоид и знали об этой хитрости, но ни разу не попытались устроить в штреке обыск или выбить лишние гипнокамни из шахтёров.

Сергея охранники больше не трогали. Зато Кариар, едва заслышав перестук тяжёлых сапог тиранцев, тут же начинал что-то злобно шипеть на адеррийском и всем своим видом демонстрировать, как ему неприятно общество человека. В один из визитов охранников Кариар сильно толкнул Сергея, когда тот не ожидал. Парень неудачно упал и до крови располосовал руку об острый выступ камня. Тиранцы синхронно ухмыльнулись, но ящеру не сделали даже замечания.

Каждый раз, когда сборщики камней приходили, Сергей с содроганием ожидал, что они заберут его с собой – хозяйка шахт, наверняка, не забыла о строптивом молодом рабе. Но госпожа Трикси Кумма пока развлекалась с более податливыми невольниками, о чём периодически с синтетическим смехом рассказывал инсектоид Каун. Как она развлекалась, иногда можно было увидеть – периодически мимо штрека четыреста четырнадцать охранники носили окровавленных жертв сладострастных утех тиранки.

Сергей за прошедшие двадцать смен узнал о мироустройстве от ящера столько, сколько не вычитал за всю сознательную жизнь на Сильване. Кариар оказался настоящей энциклопедией, что, впрочем, неудивительно – как выяснилось, до рабства ящер был профессором Кесонского университета на Адерре. Каким образом Кариар из интеллектуальной элиты адеррийского общества превратился в раба на неизвестной планете, он умалчивал, зато мог часами рассказывать о родной планете, об обычаях и традициях адеррийцев. Он говорил настолько увлекательно, что Сергей забывал о поисках тайлерокса.

– … эти плоды очень вкусны, но для того, кто не знает, как с ними обращаться – смертельно опасны. Они похожи по форме на гипнокамни, которые мы ищем… кстати, не забывай о работе, – убедившись, что парень снова начинал копаться в золотистом спрессованном песке, Кариар продолжал: – А всё потому, что внутри плодов угаванджи взрывающиеся косточки. Нельзя кусать плод глубоко – внутри него есть защитная сеточка. В естественных условиях она разрушается, когда мякоть загнивает и становится рыхлой, тогда косточка взрывается и разбрасывает вокруг семена. Стоит нарушить эту сеточку, и конец неудачнику – голову разнесёт не хуже, чем от гранаты. Наши предки часто использовали угаванджи в схватках друг с другом – и в ближнем бою кидали, и вместо снарядов в пращи заряжали. А обороняющиеся натягивали сетчатые ловушки, которые не давали угаванджи разбиться. Но если при обороне замка таким способом можно было спастись от взрывов, то представь себе, что делалось на ратном поле: наступил кто-нибудь на угаванджи, и лишился лапы. А в бою ведь на землю смотреть некогда…

Сергей, механически ковыряя пальцами неподатливый песок, мыслями витал на древней Адерре, где в рукопашных боях сходились ящеры, насмерть сражаясь за право высидеть яйца с самой прекрасной самкой. А Кариар, не прерывая повествования, внимательно смотрел на золотистую песчаную полосу, где в любой момент могло вспыхнуть сияние найденного гипнокамня – как уже успел заметить ящер, в те минуты, когда человеческий вашана был полностью увлечён его рассказами, найденный тайлерокс испускал яркое белое свечение.

Что означало ровное белое свечение, которое испускал тайлерокс, когда Сергей переставал контролировать собственное сознание? Кариар не понимал природы гипнокамней, поэтому мог только предполагать. Ящер провёл несколько экспериментов и убедился, что сам он не в силах заставить тайлерокс светиться. Он решил, что, возможно, только люди способны на это, поэтому рискнул наведаться в соседний штрек и попросить человеческих женщин создать вокруг гипнокамня свечение хотя бы из одного цвета. Одна из них – угрюмая исхудавшая женщина, наотрез отказалась и только подозрительно смотрела на незваных гостей, другая всё же согласилась на эксперимент, когда Кариар предложил ей три гипнокамня и полпорции еды. Как и ожидал ящер, кроме зеленоватых сполохов, ничего у неё не получилось.

Адерриец анализировал имевшуюся информацию, впрочем, без особых успехов – слишком много неизвестных оказалось в этом уравнении. Сергей видел, что товарища мучат какие-то сомнения, но чем ему помочь не знал. К тому же, ящер, обычно разговорчивый, почему-то не желал рассказывать о своих думах.

*****

Сергей, только что обнаруживший гипнокамень, почувствовал под ногами вибрацию. Он удивлённо посмотрел на пол штрека – там, шурша, перекатывались серые камешки, как их называл Кариар – байда. Сам ящер с явным испугом начал двигаться к центральной галерее, потянув за собой парня. Раздался гулкий удар, и с потолка посыпались струйки золотистого песка. Дико взвыла сирена звуковой сигнализации.

– Что это? – Сергей никогда раньше не попадал в зону сейсмической активности – Бурая равнина на Сильване была местом стабильным. Но он, разумеется, знал, что такое сотрясение почвы – из Информатория. – Землетрясение?

– Хуже! – прорычал ящер. – Это зашевелился плывун. Бежим к узловой галерее, может быть, нам удастся прорваться в приёмный зал…

Он не успел договорить – удар неимоверной силы потряс скалы, в которых был пробит штрек четыреста четырнадцать. С потолка посыпались осколки камней, воздух тут же наполнился пылью, и свет моноламп перестал проникать сквозь плотную завесу. Сергей впервые в жизни ощутил себя ничтожно маленьким – что такое человек против необузданной силы природы? Ящер потащил его за собой к центральному узловому коридору, от которого, как догадался Сергей, можно выбраться к выходу из шахт.

Он изо всех сил мчался за серо-зелёной спиной ящера, иногда тот удалялся, и верёвка из местного червя сбивала с бега Сергея. Парень торопился за ящером. А в голове, как ни странно, билась мысль: откуда Кариар знает, что это не простое землетрясение, а какой-то неведомый плывун? Конечно, за три года ему могли поведать об этом охранники, но тиранцы с рабами-шахтёрами разговаривали только о количестве гипнокамней. Странно это всё было…

Мимо них с криками промчались несколько пар шахтёров, каждый из которых норовил оттолкнуть с дороги мешавших движению. Сергея сильно ударил кто-то из пробегавших мимо, он упал, и Кариар волей-неволей был вынужден остановиться.

– Поднимайся живей!

Очередной подземный толчок повалил ящера с ног. Послышался громкий треск, и часть галереи обвалилась, закрыв путь к выходу. Те двое, которые только что сбили с ног Сергея, оказались похоронены под обвалом. Огромный камень вывалился в коридор, с грохотом прокатился несколько метров и остановился, едва не расплющив лежащего ящера.

– Кариар, ты жив?!!

Огромный кусок скалы придавил адеррийца к полу, и из-под него виднелась только верхняя часть чешуйчатого туловища. Нижняя часть и ноги были скрыты под валуном.

– Жив и даже не пострадал, – ответил ящер. – Но выбраться не могу.

Сергей надавил плечом на угловатый валун. Эффекта ноль – сил одного человека явно не хватит, чтобы приподнять эту громадину. Кариар извивался, пытаясь выбраться из ловушки.

– Не получается! – в отчаянии завопил парень. – Я попробую позвать кого-нибудь на помощь!

Он рванулся прочь и только теперь сообразил, что никуда уйти не сможет – он же был связан с Кариаром. Верёвка из червя была слишком крепкой, чтобы порвать или перетереть её. Удлинённая морда Кариара исказилась в невесёлой усмешке.

– Всё, вашана, мне конец. От следующего толчка плывуна камень сдвинется и выдавит из меня кишки.

– Нет! Я что-нибудь придумаю!

– Перестань! Когда я умру, попробуй выдернуть верёвку. Вдруг её надорвёт этот камень. Или он размозжит мою ногу…

– Эй! Кто-нибудь, помогите! – заорал Сергей.

– Уймись, местная публика не придёт на помощь, если только от этого не будет зависеть их собственная жизнь.

Возобновившееся гудение под ногами возвестило о новом сотрясении. Ритмичная пульсация вновь затрясла стены и пол, с потолка посыпались небольшие камни. Валун, под которым лежал Кариар, потихоньку начал сдвигаться. Сергей отчаянно упёрся в него руками, но огромный камень продолжал медленно давить на ящера. Край каменной глыбы опустился. Адерриец, широко разинув зубастую пасть, бессильно царапал когтями край валуна, а из его горла вырывалось утробное рычание. Когда, казалось, вот-вот Кариар будет раздавлен, сотрясения прекратились. Край камня опустился так низко, что талия ящера стала выглядеть, словно туго перетянутая верёвкой.

– Сергей, слушай меня!

Парень замер – обычно Кариар звал его вашаной, реже – парнем, очень редко – человеческим индивидуумом, но по имени назвал впервые. До этого мгновения он как-то не обращал внимания на эту странность.

– Очень скоро Трикси возьмёт тебя к себе. Это должно было произойти примерно через месяц. Если ты сейчас выживешь – она пришлёт охрану сразу.

– С чего ты взял?

– Я должен был подготовить тебя. Трикси Кумма велела мне провести эту процедуру.

– Кумма… велела?

– Да. Я подготавливал существ, которых она хотела… Людей, тиранцев… даже один инсектоид был.

– Зачем? – слова адеррийца были неожиданными, но Сергей им поверил. Сразу и окончательно.

– Она обещала меня отпустить. И каждый раз откладывала, – ящер говорил с трудом – ему явно не хватало дыхания. Заметив, что парень с гневным выражением лица выпрямился и собирается сказать что-то резкое, Кариар приподнял руку. – Молчи! Я ещё не всё сказал.

Ярость плескалась в Сергее, как расплавленный металл, ежесекундно грозя вырваться наружу. Ящер, которого он считал своим единственным и настоящим другом в этом ужасном месте, оказался всего лишь наймитом рабовладелицы, ловко втеревшимся к нему в доверие.

– Я не хотел тебе об этом говорить – боялся разрушить нашу д… наши неплохие отношения. Ты мне понравился, Сергей, и, если вспомнишь, я перестал обрабатывать тебя уже в первый день.

Сергей вспомнил, что, действительно, ящер поначалу делал какие-то полунамёки про Трикси Кумму, но потом перестал о ней говорить. Вообще.

– Я хотел сказать Кумме, что ты окончательный псих и обработке не поддаёшься – возможно, она бы оставила тебя в покое. Вот только этот камешек спутал все планы, – скривившись, ящер похлопал ладонью по придавившему его валуну. – Поэтому и предупреждаю тебя.

– Спасибо! – с горечью проговорил Сергей, одновременно чувствуя, как только что бушевавшая ярость вдруг куда-то испарилась.

– И, пока плывун не начал снова ворочаться, скажу тебе ещё вот что: у тебя есть какая-то ментальная способность. Или, возможно даже, психический изъян. Не знаю, я не специалист.

– То есть, Кумме ты хотел сказать, будто я псих, потому что это на самом деле так?

– Нет, конечно! Я заметил, что когда ты перестаёшь контролировать своё сознание, гипнокамни начинают светиться белым. Ты слушал меня, впадал в какой-то непонятный транс, и тайлерокс светился. Что это означает, мне неизвестно, но такого ещё никогда не было. На моей памяти никто не умеет зажигать необработанный тайлерокс.

– Так вот почему ты пытался заставить женщин из соседнего штрека смотреть на гипнокамни!

– Да. Прощай! Помни: если выживешь после пляски плывуна, жди Трикси. Наверняка сегодня многие погибли, и она не захочет терять молодого самца…

Сергей стоял столбом. Он уже перестал злиться на ящера – в конце концов, тот мог ничего и не рассказывать. Интересно, подумал Сергей, насчёт психического изъяна он тоже прав? Скорее всего, да. Ему в память пришла яркая вспышка белого огня, когда его у Сильванского космопорта избивали гопники. Тогда даже время остановилось, а сам Сергей, очнувшись, был будто заряжен энергией… И странный сон, когда джеррл вдруг превратился в сноп белого тумана. Кто знает, может именно поэтому он и проснулся раньше времени, чему так удивился голубокожий брукиец – один из помощников проклятого Виларокси! И, самое главное, Сергей, наконец, понял, что ему напоминали эти случаи – похожие чувства он испытывал в своём лесном тайнике, когда держал в руках "штучку", найденную им после катастрофы звездолёта много лет назад.

– Не думаю, что моя ментальная особенность – это плохо, – медленно сказал Сергей.

– Я этого не говорил, – просипел ящер и закрыл глаза, явно готовясь к неминуемому.

Сергей сделал то же самое. Не потому, что ему было тяжело смотреть на смерть адеррийца – просто таким образом он попытался отыскать в себе и вызвать то чувство, которое рождало белое сияние. Но он простоял с закрытыми глазами несколько минут, а ничего необычного не произошло. Ящер затих на пыльном полу, что-то тихо бормоча – видимо, молился. Сергей вновь попробовал отрешиться от окружающего его кошмара.

Он упорно старался не замечать пыльного воздуха, от которого свербело в носу и постоянно хотелось чихать, пытался не думать о том, что если огромный валун покатится от следующего сотрясения, то раздавит не только адеррийца, но и самого Сергея, всё ещё связанного с ящером верёвкой. Он перестал замечать нервные крики рабов-шахтёров, которые в панике метались где-то в соседних горизонтальных штреках.

Сергей унёсся мыслями на далёкий Сильван в свой лесной тайник. Где-то там лежит "штучка", происхождение которой он так и не выяснил. Зато Сергей прекрасно знал, что она помогала ему учиться. Особенно ярко это проявлялось, когда дело доходило до изучения управления космических кораблей на полном симуляторе. Сергей заметил странную закономерность: стоило ему перед уроком на симуляторе посидеть минут десять-пятнадцать со "штучкой" в руках, и любая задача становилась простой и понятной. И он не уставал даже после непрерывных двухчасовых занятий.

Сергея вдруг посетило то самое ощущение, словно он сейчас держал в руках "штучку", блещущую ослепительно белым светом. Он прислушался к себе, окунулся в молочную белизну, которая окутала его, будто одеяло из пуха гагг. Сергей растворился в ней, стал частью белого тумана, стал тишиной. Правда, сейчас чувство было немного другим – сияющее тепло исходило не извне, от предмета, который он держал в руках, а изнутри – словно в груди Сергея находился источник. Но не только этим отличались "сейчас" и "тогда".

Где-то вдали появились вибрации. Они были раздражённые и оранжевые, могущественные и вездесущие. Они были океаном, окружающим островок спокойствия. Сергей испугался. Странные вибрации, он это почувствовал, искали его. Оранжевые волны шли из какого-то далёкого источника и сметали всё на своём пути…

Сергей "вынырнул" в реальность, и тут же оранжевый океан пропал. Белое "одеяло" тоже исчезло, но оставило после себя заряд положительной энергии, вместилищем которой был Сергей. Он чувствовал, что если сейчас не растратит эту энергию, то попросту взорвётся от избытка сил и эмоций. Он стал гигантом, снисходительно взирающим на крохотный мир с высоты своего роста.

– Ну-ка, ящерица, вылезай из-под камешка! – с усмешкой проговорил он и схватился за нижний край валуна.

Кариар открыл глаза, не понимая, что происходит. Послышался треск, шорох сыплющихся мелких камней, и огромная махина, почти придавившая адеррийца, дрогнула и начала приподниматься. Между нижней кромкой валуна и чешуйчатым животом Кариара образовалась щель. Ящер бешено забился, царапая когтистыми пальцами каменный пол, и понемногу начал выползать из смертельной ловушки. Вот уже показались бёдра, мускулистые ляжки, колени…

– Быстрей! – Сергей почувствовал, как невероятная энергия, только что переполнявшая его, вдруг начала быстро исчезать – так вода покидает дырявый бак.

Ящер отчаянно рванулся, ободрав чешую на коленях, и оказался на свободе. В это же мгновение раздался громкий треск, и часть камня, за которую схватился Сергей, отломилась. Глыба ухнула вниз, а Сергей, потеряв равновесие и увлекаемый тяжестью куска, который он всё ещё держал в руках, с размаху ударился носом о камень. Из глаз у него посыпались искры, а из носа хлынула кровь. Отломившийся кусок вырвался у Сергея из рук и рухнул прямо на его левую ступню. Парень выругался так, как никогда в жизни не ругался.

– У скал нет родственников, – сдерживая истерический смешок, сказал ящер, – поэтому ты напрасно обвиняешь этот валун в инцесте.

– Надо было тебя оставить под ним, шутник! – прорычал Сергей, глядя на окровавленную и уже распухающую ступню. – Не трогай!

– Не дёргайся, дай глянуть.

– Давай хотя бы отодвинемся от каменюки.

Адерриец выдернул верёвку, придавленную мелкими камнями, и небрежно, словно пушинку, поднял на руки Сергея.

– Эй, ты что! Отпусти сейчас же!

– Ты же еле ходишь, а так мы быстрее уйдём.

Сергей признал правоту ящера и перестал брыкаться. Тем более что это было делом бесполезным – Кариар выглядел не таким впечатляюще сильным, как тиранцы, но мускулы у него оказались просто железными. Удалившись от обрушенного коридора, ящер остановился, осторожно опустил Сергея и принялся осматривать его повреждённую ступню.

– Могло бы быть и хуже, – сказал он, выпрямляясь.

– Куда уж хуже – я наступить на ногу не могу!

– Могло, не сомневайся. Если бы этот камень раздавил меня.

Неожиданно ящер опустился на колени и, низко склонив голову, сказал:

– Сергей, я твой должник! Моя жизнь – твоя…

– Перестань, Кариар! – сморщившись от боли в ноге, Сергей попытался поднять ящера. – Встань!

– …и по первому твоему требованию я, будучи в любой ипостаси, готов отдать её! – закончил адерриец и только тогда встал на ноги. – Ну вот, клятва принесена, теперь настало время решить, что нам делать дальше. Предлагаю просто сидеть здесь до прибытия команды спасателей. Выход к центральному коридору завалило, а это место не лучше и не хуже других.

*****

Кариар оказался прав. Едва спасательный отряд пробил новые тоннели в завалах, а команды охранников перестали шастать в поисках мёртвых и сбежавших рабов, в штреке четыреста четырнадцать появилась четвёрка тиранцев в доспехах. Один из них поставил на пол небольшой ящичек и велел Сергею сунуть в него ногу. Что бы там внутри ни находилось, оно отлично развязало неуничтожимую монолитную верёвку.

– Иди за нами! – последовала короткая команда.

Кариар многозначительно посмотрел на напарника, мол, помни, о чём мы говорили. Сергей кивнул, а вслух сказал, что идти не может, так как камнем ему повредило ногу. Старший четвёрки подозрительно посмотрел на распухшую ступню человека, затем буркнул:

– Ничего с тобой не случится. Дойдёшь.

– Но я не поспею за вами…

– Думаешь, мы тебя понесём? – рявкнул тиранец. – Если Кумме надо, пусть нянчится со своим мясом! Шагай!

И с такой силой пихнул пленника, что парень не удержал равновесия и растянулся на каменном полу, разодрав в кровь ладони и колени. Сергей поднялся, с ненавистью глядя на ухмыляющегося тиранца, но, поймав взгляд Кариара, сдержался и угрюмо зашагал к выходу. Ящер остался один в штреке и принялся механически ковырять золотистый песок.

Сергей добрался до выхода из подземелий в полуобморочном состоянии. Несмотря на ругань и побои охраны, он еле ковылял. Тиранцы явно торопились покинуть шахты, поэтому старший группы на середине пути велел двоим подхватить обессилевшего раба под руки. Благодаря этому Сергей не травмировал больную ногу, но другой стороной медали оказались едва не вывихнутые руки – тиранцы не очень-то церемонились, а поскольку ростом они были существенно выше Сергея, то вторую часть пути он провёл в воздухе, болтаясь из стороны в сторону.

Когда закончился шахтный шлюз и начались административные коридоры, он не заметил. Просто вдруг понял, что в воздухе перестал витать запах пыли, а стены коридоров приобрели абрикосово-коричневый оттенок. Тиранцы протащили Сергея через большой зал с кучкой релаксационных кресел, вошли в длинный коридор, заканчивающийся металлической двустворчатой дверью.

Старший поднёс руку к считывателю, раздался мелодичный звонок и металлический лязг. Двери распахнулись, и два охранника зашвырнули внутрь Сергея. Он пролетел не меньше трёх метров и приземлился на роскошном ковре с длинным мягким ворсом.

– Приятных развлечений, щенок! – сказал старший.

Прежде, чем металлические двери схлопнулись, Сергей услышал глумливое ржание трёх охранников. Парень помассировал плечи и огляделся. Сидел он на полу в комнате немаленьких размеров. Мебели в ней почти не было – огромный стол из багрового пластика и низенький топчан, покрытый блестящей тканью. Стены увешаны картинами, на которых были изображены разнообразные сцены насилия: вот палач отрубил голову тиранцу, и кровь хлещет из обрубка шеи; вот висит окровавленный человек, а оскаленная тиранская дама поддевает его ребро каким-то блестящим инструментом. На третьей картине Сергея замутило – там, среди месива окровавленных внутренностей он разглядел довольную физиономию тиранки – если быть точным: Трикси Куммы.

– Узнал?

Он подпрыгнул, забыв про травмированную ногу. Тиранка в комнате появилась неслышно, как призрак, и неприлично короткая светлая туника только подчёркивала это сходство. Сергей попятился – Трикси, двухметрового роста и с рельефной мускулатурой, как у профессиональных культуристов, приближалась к нему с улыбкой на зелёной физиономии.

– Знаешь, я волновалась, выжил ли ты во время землетрясения, – утробно низким голосом проворковала она. – О-о, я вижу, ты поранил ногу. Пойдём к реаниматору, он тебе всё живо вылечит.

Сергея бросило в пот, хотя в комнате было совсем не жарко.

– Послушайте…

– Зови меня Трикси, – маленькие глазки тиранки загорелись сладострастным огнём.

– Э-э, Трикси, я ведь вам уже говорил, что меня не интересуют тиранки, – Сергей изо всех сил старался следовать совету Кариара и не срываться на крик.

– Это поправимо, малыш, – она в улыбке обнажила рот, полный остроконечных зубов. – Хочешь, я сделаю так, что ты загоришься желанием доставить мне удовольствие?

С неожиданным для такого большого тела проворством она прыгнула к Сергею и крепко схватила его за предплечье. Парень почувствовал стальную хватку тиранки и несколько раз дёрнулся в напрасных попытках освободиться.

– А сейчас глотни-ка вот это! – с этими словами она свободной рукой сжала нижнюю челюсть Сергея.

От дикой боли он издал крик, а Трикси, воспользовавшись моментом, буквально вбила ему в рот какую-то капсулу, которая тут же с лёгким хлопком взорвалась. Мятно-мускусный воздух ринулся в лёгкие и обжёг горло. Сергей замер с выпученными глазами, не в силах сделать ни одного вдоха. Тиранка отпустила пленника, с любопытством глядя ему в лицо.

– Ты, жирная извращенка… – начал Сергей, едва у него восстановилось дыхание, но в тот же момент почувствовал, как по всему телу распространилась жаркая волна.

Он покачнулся, почти теряя сознание от бешено забурлившей в жилах крови, чувствуя, как бьётся пульс в висках и безумно колотится сердце. Сергей понял, что эта сумасшедшая любительница межвидового секса подсунула ему какой-то возбуждающий наркотик, но сопротивляться горячим волнам, смывающим прочь любые мысли, не мог. И, самое страшное, Сергей почувствовал, как начало напрягаться его мужское естество. Тиранка, без сомнения, уже увидела это – она громко рассмеялась и сбросила с себя короткую тунику.

– Твои сотоварищи по партии уже закончились, юнец. Я тебя приберегала напоследок. Ты просто обязан оказаться выносливее этих задохликов. Что стоишь? Ну же, иди ко мне.

Она, оскалившись, рухнула на топчан, который заскрипел под её тяжестью. Парень, из последних сил цепляясь за ускользающее сознание, пытался сопротивляться действию наркотика и собрать рассыпающееся на похотливые кусочки "Я", но поневоле сделал несколько шагов к топчану.

– Иди ко мне! – в ушах его камнепадом гремел шёпот тиранки. – Не сопротивляйся. Смотри сюда.

Сергей, как зомби, послушно опустил взгляд. Трикси легла на спину, раздвинула мускулистые ляжки, обнажив багрово-фиолетовое отверстие. Четыре лепестка подобно цветку махуа раскрылись и жадно задвигались, словно приглашая к совокуплению. Несмотря на дурманящее мозги действие наркотика, Сергея замутило от отвращения.

"Ну, где же это белое сияние? – в отчаянии подумал он. – Неужели Кариар ошибся?"

Сергей рассказал адеррийцу, благодаря чему он смог спасти его из каменной ловушки. Ящер в ответ поделился своей догадкой насчёт необыкновенной способности юноши делать свет гипнокамней белым. Он утверждал, что у Сергея есть какой-то дремлющий скрытый талант, который при надлежащем развитии можно использовать с огромной пользой. И нужно всего лишь научиться вызывать его к жизни. Случай с неподъёмным для обычного человека валуном – яркое тому свидетельство. Они начали пробовать различные методики пробуждения скрытой способности Сергея, но добиться ничего не успели – спасатели пробили новые тоннели, и вслед за ними появились охранники…

Сейчас Сергей, оказавшись в плену в собственном теле, непослушном командам разума, вновь лихорадочно пытался вызвать тёплое белое облако, которое придавало ему столько энергии, а тиранка, сжимая его в стальных объятиях, сладострастно стонала.

– Нет! – нашёл в себе силы выкрикнуть он.

– Да-а! Или я сейчас откушу тебе пол-лица, – хрипло прорычала Трикси Кумма.

Её полуторасантиметровые акульи зубы находились в каких-нибудь нескольких сантиметрах от его носа, и он ни на секунду не усомнился, что тиранка так и сделает. А затем пришло то самое сияние, которое он так тщетно призывал. Время остановилось, когда мягкое белое облако окутало разум Сергея. Он словно оказался вне тела и даже не на планете. Он находился в глубоком космосе, где мириады звёзд сеяли колючий свет, а вокруг царила извечная ледяная мгла. От неё веяло нечеловеческим спокойствием, и Сергей почувствовал, что становится частью Вселенной. Крошечной частью, но очень важной.

Едва он это осознал, как понял: звёзды, только что бывшие бело-голубыми искрами, краснеют. Сейчас у Сергея не было глаз, но он видел, как из ниоткуда появляется оранжевая дымка, а её сгустки тянутся к нему. Оранжевые щупальца смешались с белым облаком, и раздался смех, полный ликования и безумной радости. Люди так смеяться не умеют.

В полной панике Сергей вынырнул из мутно-коричневого облака, только что бывшего светлым. К счастью, изменившийся цвет не повлиял на волшебную способность придавать сил – Сергей вновь ощутил в себе небывалую энергию. Сейчас он, как и в прошлый раз в истории с огромным камнем, чувствовал себя настоящим титаном, обладающим исполинской силой.

Небрежным движением он разорвал объятия Трикси и поднялся на ноги. Тиранка недоумённо посмотрела на человека и прорычала:

– Вернись!

– Обойдёшься! – Сергей принялся завязывать на себе набедренную повязку, которую Трикси сорвала с него минутой ранее.

В глазах тиранки сверкнула лютая злоба, когда она поняла, что юнец каким-то образом сумел преодолеть действие безотказного доселе наркотика.

– То есть, секса мне не видать, – неожиданно спокойным тоном констатировала Трикси. – Ладно, будем считать, что ты оказался обычным слабаком, а я зря отвалила кучу денег Виларокси.

Сергей удивлённо посмотрел на тиранку – он-то приготовился к самому худшему, а она, оказывается, даже не расстроилась. Впрочем, тут же убедился, что жестоко ошибся.

– Однако за свои деньги я всё-таки хочу получить удовольствие, – на акульей морде тиранки появилась нехорошая улыбка. – И я его получу. Поэтому переходим сразу ко второй части программы.

Она приложила к стене ладонь, и открылся потайной шкаф, полный каких-то блестящих инструментов, цепочек, наручников, ошейников и ещё чего-то столь же неприятного на вид. Одновременно с этим с высокого потолка опустились несколько металлических брусьев. Взяв шипастый ошейник, соединённый металлической цепью с наручниками, Трикси шагнула к Сергею.

– Мы начнём с малого – я подвешу тебя над столом и буду резать на маленькие кусочки. Это замечательно! Ни один симулятор, ни одно приспособление для развлечения не идёт ни в какое сравнение с мучением живого существа. Ты не представляешь, какое это удовольствие, кромсать человека или ящера, видеть его боль, купаться в его ненависти. Это даёт ощущение полной и настоящей жизни даже больше, чем секс. А за то, что ты отказал мне в одном удовольствии – будешь платить вдвойне. Да, ты будешь долго кричать. Очень долго. А потом я… Ну, ладно, пока промолчу. Пусть это станет для тебя сюрпризом.

Что потом собиралась с ним делать Трикси, догадаться было нетрудно – картины окровавленных жертв, висящие на стенах, явно сделаны с натуры.

– Ты сумасшедшая тварь! – в глазах у него потемнело от ярости.

– Да, возможно. Но мне не нравится твой тон.

Трикси бросилась на Сергея. На короткое мгновение он застыл, глядя на приближающуюся огромную мускулистую тиранку, а затем плавным движением ушёл в сторону. Рука с сарделькообразными пальцами почти схватила его за плечо, он, присев, ударил тиранку под локоть, и она по инерции крутанулась вокруг себя. Сергей удивился очевидной медлительности мощной противницы, но поспешил воспользоваться удачным моментом и ударил её в челюсть.

С таким же успехом он мог бы лупить, к примеру, по стене. Тиранка, даже не заметив удара, развернулась. Её кажущаяся медлительность оказалась обманчивой. Резко взмахнув рукой, она рубанула Сергея – он едва успел отпрянуть, и громадный кулак просвистел у самого его носа. А вот от второго удара он уйти уже не успел. Окружающее поплыло у Сергея перед глазами, пол поменялся местами с потолком, а стены закружились в тошнотворном танце. На его левом запястье защёлкнулся наручник, и в этот момент Сергей понял, что ему наступил конец.

– Вот теперь мы начнём развлечения! – услышал он её ликующее шипение.

Возможно, дело было в крови, застилавшей глаза, но он увидел, как тиранку окутало оранжево-алое свечение – этот странный ореол придавал Трикси ещё более ужасный вид.

И тут Сергей заметил на груди тиранки матово-синее пятно. Оно, в отличие от багрового ореола, было непостоянным – то пригасало, то становилось ярче. Сам не зная почему, Сергей изо всех оставшихся сил ударил свободной правой рукой прямо в центр пятна. Тиранка вдруг захрипела, её крохотные глазки изумлённо раскрылись.

– Получай, тварь!

Сергей исступлённо бил по мигающему синему пятну, и с каждым ударом оно становилось всё светлее. Трикси после каждого удара хрипела всё тише, пока, наконец, не настал тот миг, когда пятно окончательно исчезло, а вместе с ним пропал багровый ореол вокруг тиранки. Трикси Кумма, только что являвшая собой образчик неуправляемой разумом силы, превратилась в груду мёртвого мяса.

Сергей, преодолевая отвращение, разглядывал бездыханную тиранку. Он никогда не был ксенофобом – напротив, ему очень нравились некоторые представители других разумных рас. Взять того же Кариара – ящер, несмотря явную схожесть со змеями, был весьма обаятельным существом. А госпожа Кумма, выглядевшая почти, как человек, напротив, была существом совсем необаятельным. И после смерти стала ещё отвратительнее.

Он осторожно потрогал нижнюю челюсть – похоже, Трикси её сломала. Да и нос, пожалуй, тоже – даже не глядя в зеркало можно понять, что он увеличился, как минимум, вдвое. И из рассечённого лба кровь льёт на глаза…

Замок наручника, застёгнутого на левой руке Сергея, можно было открыть только спецключом. Где его взять, парень понятия не имел. Тиранка была сумасшедшей, но не дурой – ключ она вряд ли носила с собой, однако осмотреть её не мешало. Сергей оглядел нагое тело, из зеленовато-бурого на глазах становившегося матово-коричневым, сердито сплюнул, вспомнив сладострастные фиолетовые лепестки, и решил, что на себе спрятать ключ она не могла, а потому обыскивать труп не стал.

Он обошёл комнату и обследовал каждый уголок. Ни компьютеров, ни коммуникаторов, при помощи которых можно узнать что-нибудь об этой планете, он не нашёл. Огнестрельного или лучевого оружия здесь тоже не было, зато некоторые инструменты госпожи Трикси, опустившиеся с потолка, очень хорошо подходили на роль холодного оружия. Особенно длинный и неимоверно острый нож, длиной больше предплечья Сергея и более походивший на короткий меч с квадратным концом – колоть таким нельзя, зато рубить – сколько угодно.

– Во всяком случае, живым я им не дамся, – хмуро пробормотал Сергей, взвешивая в руке оружие.

То, что охранники расправятся с человеком, сумевшим убить их хозяйку, он не сомневался. Противостоять четверым огромным тиранцам, каждый из которых был намного сильнее обычного мужчины, Сергей, конечно, не сможет. Дверь, откуда недавно появилась Трикси, была заперта. Наверное, за ней находились личные апартаменты хозяйки приисков, но попасть туда Сергею было решительно невозможно. Он решил, что замок откроется при тактильном контакте, но с великим трудом подтащив тушу тиранки, убедился – если сенсоконтакты на двери и есть, то на мёртвую плоть бывшей хозяйки они не срабатывают.

Челюсть непрестанно ныла, сломанный нос болел, во рту чувствовалась кровь. Сергей устало опустился на блестящую ткань, которой был накрыт топчан. Ткань под тяжестью его тела просела и тут же начала нагреваться.

"Чёртова тварь, любила секс с подогревом!"

Измученный и избитый, несколько недель находящийся в полуголодном состоянии, Сергей не заметил, как погрузился в тяжкий сон. Ему приснился отец, неодобрительно качавший головой.

*****

В зале Тотемов на шести каменных круглых площадках стояли хадау-Хранители. Их тела, внешне напоминающие морские анемоны на множестве ножек, плавно и синхронно покачивались из стороны в сторону, словно колыхаемые невидимым ветерком. Вдруг хадау, чьё тело было насыщенного ярко-оранжевого цвета, прекратил движение. Остальные тут же сбились с общего ритма, и послышались вопросы.

– Что случилось?

– Почему прервали медитацию?

– Тише! – оранжевый резко выпрямил рукощупальца. – Я почувствовал зов безмятежности!

Голоса пятерых хадау отдались под сводами зала Тотемов, и громче всех звучал голос серого.

– Я несколько раз слышал его, но…

Вожди умолкли, выжидающе опустив верхние отростки.

– …мне показалось, что это не совсем истинный зов, – неуверенно продолжил оранжевый.

Вожди зашумели, послышались негодующие возгласы.

– Третий, ты неверно пользуешься властью Ведущего!

– Никто и никогда не смог бы подделать Тотем!

– Предлагаю дать общую власть мне – я стану Ведущим! Мудрость – единственный путь к истине. И тогда мы узнаем, кто посмел…

– Не бывать этому – ты внесёшь разлад в поле Единства!

Хадау оставили каменные круги, переплели рукощупальца и смешались в общий клубок, в котором было тяжело разобрать, кто есть кто. Забыв всякое достоинство, они сражались в рукопашную, выдирая с корнями тонкие сенсоотростки противников. Пять круглых каменных кругов светились ярким светом – каждый своим, и лишь шестой оставался тускло-серым.

Драка аморфных существ была столь же противоестественна, как проявление жалости у флоббер-динозавра, но шестеро Хранителей сошлись в схватке насмерть. Удивительно, однако именно оранжевый хадау, ответственный за Тотем Ярости, остановил всеобщую драку.

– Хватит! – яркое оранжевое сияние заполнило зал Тотемов. – Или, клянусь предками, я применю силу Ведущего!

Пятеро хадау нехотя расцепили объятия и, словно стыдясь содеянного, медленно разошлись каждый к своему кругу, после чего начали видоизменяться. Оранжевый несколько минут ждал, пока Хранители не примут формы своих Тотемов, и только затем сказал:

– Я буду слушать, возможно, зов повторится, и мы найдём Безмятежность. А теперь, скорее, начинаем медитацию! Моя сущность уже слишком сильно разрослась…

*****

– Здравствуйте, джентльфем, здравствуйте, господа!

Инсектоид Гуамифид Эре – глава особого сенатского комитета Империи посмотрел на ящерицу адеррийку и четверых мужчин людей. Гуамифид заслуженно гордился, получив это назначение – никогда ещё инсектоиды не поднимались так высоко по иерархической лестнице, а потому сейчас был полон решимости подтвердить делами правильность своего назначения.

– Перед нами стоит сложная задача, – он с ходу "взял быка за рога". – У нас чрезвычайная ситуация в отдалённых колониях в секторах сорок шестнадцать – сорок тридцать.

На объёмном экране телестерео высветилась россыпь огоньков, обозначающих вышеназванные секторы обитаемой части Империи. Члены комитета дружно наклонились вперёд, словно пытаясь разглядеть на телестерео опасность, угрожающую колонистам.

– Вот обобщённая сводка, сделанная специалистами Службы Безопасности.

На экране появился виртуальный лист, испещрённый строками. Адеррийка первая коснулась листа, перетащив копию на личное телестерео и, увеличив масштаб, принялась читать. Мужчины последовали примеру адеррийки. Гуамифид раздражённо покачал изумрудно-зелёными усами.

– Джентльфем, господа, подробно ознакомиться с документом вы сможете позже. Суть в двух словах я сейчас расскажу.

Адеррийка послушно притушила телестерео, мужчины выжидающе уставились на инсектоида. Гуамифид нервно щёлкнул жвалами.

– А суть заключается в том, что население тридцати двух планетных систем находится на грани вымирания, но причины этого никому не известны.

– Ну, знаете! – возмущённо воскликнул один из членов комитета. – Гуамифид, вы над нами издеваетесь?!!

– Конечно, нет! Просто я ещё не закончил, – Гуамифид, аккуратно сложив суставчатые лапы, опустился в кресло, спроектированное для инсектоидов. – Население тридцати двух планет вступило в тотальную войну. Там воюют все со всеми. Люди с людьми, адеррийцы и тиранцы, инсектоиды и арахниды. Расовая принадлежность роли, видимо, не играет. Поражённые колонии выглядят так, словно на них воздействовали каким-то вирусом. Согласно аналитической записке СБ, волна насилия началась на Энормии, затем перекинулась на соседние Ксарад и Трифалл. Потом распространение замедлилось, но в течение вчерашних стандартных суток зона охвата расширилась сразу на десяток окружающих планет. Итого, на сегодняшний момент колоний, где население уничтожает само себя, уже тридцать две. Может быть, пока я вам рассказываю это, ещё одна или несколько планет также подверглись этому странному нападению.

Члены особого комитета внимательно слушали инсектоида. Высокий представительный мужчина приподнял руку, привлекая внимание председателя.

– Почему это дело выносится на наше рассмотрение? Неужели у службы безопасности или военных не достаёт сил, чтобы справиться с гражданскими бунтовщиками или теми, кто распространяет какую-то заразу? По-моему, десяток крейсеров, пара линейных кораблей и десантный батальон могут навести порядок в секторе за неделю, максимум, за две. Подобные ситуации, к сожалению, случаются довольно часто.

В фасетчатых глазах Гуамифида отражались яркие лампы, расположенные овалом на потолке, отчего инсектоид напоминал какого-то фантастического зверя.

– Уважаемый Васити, ситуация ничуть не напоминает обычный заговор сепаратистов. И никакого рассеивания тайных реагентов тоже никто не наблюдал. Просто вдруг разумные существа быть таковыми перестают, впадают в неописуемое буйство и начинают убивать себе подобных. Иногда, бывало, сумасшествие прекращалось, но ненадолго. Во всяком случае, ни один из жителей этих колоний не смог эвакуироваться.

– Но тогда…

– Подробности, известные нам теперь, были выяснены при помощи уцелевших роботов. На электронную технику неизвестная зараза не действует. Как, впрочем, и на неразумных обитателей планет.

– Вы хотите сказать, что кроме колнистов, аборигены тоже?..

– Да, – инсектоид кивнул, и отражавшиеся в его глазах лампы качнулись, – там, где имелись туземные разумные формы жизни, они тоже погибли. Остальная фауна заражённых планет осталась нетронутой.

Адеррийка нервно ударила хвостом об пол, и присутствующие повернулись к ней.

– Кажется, я догадываюсь, почему вы нас вызвали на внеочередное собрание. Неужели…

– Да, джентльфем Юссинс! – снова кивнул Гуамифид. – Мы должны подписать рекомендацию Высшему Совету о полной блокаде группы секторов. Включая соседние – те, которые ещё не затронуты.

– Колонии Адеррийского Содружества как раз граничат… Позвольте, но там же десятки или даже сотни тысяч живых колонистов!

– Уже мёртвых, джентльфем, или готовящихся умереть. Я вам скажу больше: четыре соединения в составе двадцати шести кораблей были отправлены к системе Лланерд – это одна из последних заражённых. Они должны были обеспечить заслон от вылета любых кораблей из зоны бедствия, чтобы зараза не распространялась… военные сочли, что виной всему неизвестный вирус. Так вот, экипажи кораблей постигла участь колонистов. Словом, военно-космический флот уже недосчитался двадцать шесть боевых единиц. И чем дольше мы медлим, тем больше граждан потеряет Империя.

– Что вы предлагаете? – старый политик Примак, несколько лет бывший членом Высшего Совета Империи, нахмурил густые брови.

– Тотальная мобилизация всех войсковых роботизированных частей. В министерстве обороны клянутся, что смогут собрать силы, достаточные для устройства блокады за две недели. Но им, конечно, нужен приказ Высшего Совета.

– Но ведь там же наши граждане! – адеррийка страдальчески сморщила чешуйчатую морду и снова ударила хвостом об пол.

– Теперь, когда я вкратце посвятил вас в происходящее, можете прочесть документ, – инсектоид устало откинулся в кресле. – Там есть детали, которые не озвучены, но имеющие важный смысл. А я, с вашего позволения, немного помедитирую.

– Нашёл время! – буркнула адеррийка, увеличивая текст документа.

– Я уже третий цикл в состоянии непрерывного бодрствования. Да, забыл сказать: никто из нас не выйдет отсюда, пока комитет не примет решение.

– Это попахивает тиранией, – хмыкнул Примак, и углубился в чтение.

Три человека и адеррийка последовали его примеру.

Спустя два часа особый комитет рекомендовал Высшему Совету Империи ввести чрезвычайное положение на шестидесяти восьми планетных системах, создать стабилизационный пояс вокруг очага заражения и начать тотальную мобилизацию роботизированных военных соединений со всех, даже самых дальних уголков Империи. Кроме, разумеется, "горячих точек".

*****

Сергей механически ковырял золотистый песок, а мыслями витал в комнате, где чуть не закончился его жизненный путь. Прошла уже целая десятисменка, а он всё никак не мог выбросить из памяти безумный блеск глаз госпожи Трикси, похотливые движения фиолетовых лепестков и стальные пальцы тиранки на своём теле. И каждый раз, вспоминая это, он начинал чувствовать тошноту. Вот как сейчас.

Сделав несколько глубоких вдохов, он прогнал приступ тошноты, но в памяти по-прежнему крутились события того ужасного дня. Сергей вспомнил своё пробуждение и невольно потрогал до сих пор ноющий бок.

Тогда он очнулся от резкой боли – как выяснилось, пинки тиранцев гораздо больнее, нежели удары руками. Ещё бы – ляжки у них в обхвате толще, чем грудь Сергея, а объём вызван не избытком жира, а каменными мышцами! Пинок сбросил Сергея с топчана, на котором он отключился.

– Что тут произошло? – прорычал старший охранник, наставив на лежащего на полу парня бластер.

– Она вдруг умерла, – Сергей нашёл в себе силы ответить спокойно, хотя в любую секунду ожидал выстрела – линза оружия перестала быть матовой, а это означало, что бластер находится в режиме "готовность номер один".

– Вдруг? – маленькие глазки тиранца стали совсем крохотными. – Каун, что с госпожой?

– Она мертва, Беви, – послышался голос инсектоида. – Если я правильно понимаю, внезапная остановка сердца.

– Не двигайся! – буркнул Беви и исчез из поля зрения Сергея.

Парень не рискнул повернуть голову – вдруг охранник сочтёт это движением и выстрелит. До слуха Сергея доносилось невнятное бурчание инсектоида и явственные высказывания огромного Беви. Тиранец периодически восклицал "клетчатая мышца", "мелкий уродец", "никак невозможно"…

– И всё-таки, я думаю, что это он, – над Сергеем склонился инсектоид. Его огромные фасетчатые глаза не имели зрачков, но парень был уверен, что инсектоид не спускает с него взгляда. – Признавайся, раб!

– В чём?

– Ты убил госпожу Кумму?

– Конечно, нет! Как вы себе это представляете?

– Врёшь!

– Не верите – посмотрите видеозаписи.

– Тебе наверняка известно, щенок, что госпожа Кумма не использовала видеооборудование в комнате пыт… э-э-э, в своих апартаментах, – лингвотранслятор отчётливо передал запинку в голосе инсектоида, и Сергей, не удержавшись, усмехнулся – даже в такой ситуации жук пытается соблюсти внешние приличия.

– Я не трогал её, – Сергей ушёл в глухую оборону, ведь в этом заключался его единственный шанс выжить.

– Ты посмотри на него, Каун! – Беви легко поднял Сергея одной рукой. – Разве этот задохлик смог бы убить Трикси? Да я его сломаю одним движением! Наверняка ему ничего не известно о клетчатой мышце.

– Беви, ты дебил! – прошипел лингвотранслятор инсектоида. – Даже если раньше ему ничего не было известно, то теперь он всё знает! Убей его!

– Ты уверен? – словно сомневаясь, уточнил огромный тиранец, всё ещё держа пленника в вытянутой руке.

– Конечно, ведь теперь я – первое лицо на приисках и приказываю тебе! Убей!

– Как скажешь, – пожал плечищами Беви.

Сергей понимал, что не сможет отразить смертельный удар, который нанесёт ему тиранец, но, повинуясь древнему закону "умирая, убей врага", приготовился пнуть Беви в челюсть, хотя бы такой малостью пытаясь причинить тому вред. Однако ему это не удалось – падая, тяжело пинать высоченного тиранца. Ничего не успев сообразить, Сергей рухнул копчиком на пол и взвыл от боли, а потому пропустил последовавшие за этим события.

Отпустив Сергея, тиранец совершил молниеносный удар. Послышался хруст, и тело инсектоида сломанной куклой рухнуло на пол. Беви высоко подпрыгнул и всей тяжестью обрушился на поверженного противника. Даже если инсектоид каким-то чудом и выжил после первого удара, то теперь, когда двести килограммов живого веса приземлились на его хрупкую грудную клетку, он был стопроцентно мёртв.

Жестокая улыбка исказила и без того страшную физиономию тиранца.

– Старина Каун! Первая персона на приисках! Ты слишком много о себе возомнил, жук.

Беви поднялся на ноги и посмотрел на Сергея.

– Если бы не Трикси, я бы уже три года назад был хозяином приисков Гриббата. Неважно, откуда ты узнал про клетчатую мышцу и, мало того, сумел использовать это… в благодарность за смерть этой сумасшедшей шлюхи, я тебе оставлю жизнь. Эй, Крамер, Флинет, Лшэ! – на его крик в комнату зашли три тиранца и замерли, поражённые увиденным. – Суньте этого раба в реаниматор, а то у него рожа переломана после развлечений мерзавки Куммы. Потом отведёте его в штрек. Флинет, останься. Я составлю акт, ты подпишешь, как свидетель, что Трикси и Каун повздорили и нанесли друг другу смертельные увечья. Вы, двое! Что стоите?

Вот так Сергей дважды избежал смерти и вновь оказался в штреке с Кариаром на добыче тайлерокса.

Вспомнив о гипнокамнях, Сергей очнулся от яркого блеска. Наверняка, сейчас мелькнёт округлый бок гипнокамня… Он осторожно потёр пальцем то место, где увидел яркий свет, но никакого гипнокамня не обнаружил и громко хмыкнул.

– Ты чего? – Кариар прекратил работу и с интересом посмотрел на парня.

– Я решил последовать твоему совету, но у меня ничего не получилось.

– Ты отвлёкся и не думал о тайлероксе?

– Да. В смысле, нет.

– Ох уж этот богатый общеимперский язык, – шумно вздохнул ящер. – Так ты думал о чём-то отвлечённом или нет?

– Думал. Вспоминал, как меня чуть не прибил Беви. Потом увидел яркое свечение среди золотистого песка.

– И? – кратко поощрил его Кариар.

– И ничего. Здесь ничего не оказалось.

Ящер поковырял когтистым пальцем то место, которое ему указал Сергей.

– Возможно, тебе показалось. Думаю, у тебя было фантомное видение, вызванное внешней информацией.

– Чего?

– Говорю, глюк у тебя был на почве моих рассказов, – перевёл ящер. – Впечатлился, видимо, вот и померещилось. Но попыток не надо остав…

– Кариар! – прервал его Сергей, пристально глядя на песчаную стену.

Он убрал палец от углубления, и обнажился округлый бок гипнокамня. Ящер аккуратно вынул гипнокамень, покатал его на ладони и сунул в ситечко. Зелёные вспышки слабо замерцали на чешуе, покрывавшей руку ящера.

– Настоящий. Но ведь он был не на поверхности.

Они уставились на углубление – оно было сантиметра три-четыре глубиной.

– Получается, ты увидел тайлерокс сквозь породу? – удивлённо спросил Кариар. – Или это случайно?

Сергей только развёл руками.

Остаток смены они потратили на эксперименты, но Сергей, взволнованный странным событием, больше не смог отвлечься от реальности настолько, чтобы заставить гипнокамни светиться белым.

– Ничего, мы всё успеем, времени должно хватить, – хмуро заметил Кариар. – Главное, чтобы его у меня не украли.

Сергей тогда не понял, что имел в виду ящер.

*****

Кариар, как всегда, оказался прав. Прошло пять смен, и Сергей при помощи погружения в белое облако впервые осознанно сумел заставить тайлерокс светиться белым светом. Самое интересное, найденный камень при этом находился под слоем золотистого песка, а ящер, сидящий рядом, вообще никакой вспышки не заметил.

– Тебе показалось, – уверенно сказал Кариар. – Я видел, что ни белого, ни какого другого всплеска не было. Наверное, ты слишком проникся психологическими формулами. Давай-ка, выбери вариант номер два – там пси-формулы полегче.

Кариар научил Сергея адеррийским психологическим приёмам, при помощи которых человек гораздо легче впадал в состояние аутотренинга, нежели используя обычные методики. Сегодня Сергей, наконец, сумел без запинки произнести пси-формулу и увидел долгожданную вспышку. Несмотря на слова ящера, он был уверен, что ему не померещилось, и остервенело принялся разрывать слежавшийся песок. Вскоре салатово-зелёные вспышки возвестили о находке. Ящер пробурчал что-то нечленораздельное, изумлённо глядя на гипнокамень. Сергей в полном восторге хлопнул его по плечу.

– Кариарище, мы же теперь можем в десять раз больше камней добыть! – завопил он. – Мы же теперь на поиски потратим час, максимум два, а остальное время можно будет отдыхать!

Рот ящера оскалился в улыбке.

– Вот это, понимаю, деловой подход. Я, почему-то, об этой стороне дела даже не подумал.

– Ну-ка, я ещё попробую.

Однако ящер не дал Сергею ещё раз испробовать новоприобретённую способность.

– Полегче. Мозг нужно тренировать, как и мышцы – не надрываясь. Если ты сейчас перегрузишь его, он просто откажется выполнять даже ту работу, которая ему привычна. Надеюсь, ты не желаешь впасть в кому и вести растительный образ жизни?

Сергей испуганно покачал головой – стать растением означало верную смерть, ведь тиранцы ни минуты не станут держать в шахтах никчёмного раба.

– Поэтому сегодня мы будем искать тайлерокс по-старому: ковыряя песок со всей возможной осторожностью. А завтра я тебе расскажу, как изменить формулу – это моя личная идея. И ты попробуешь свою… новую способность, если будешь чувствовать себя нормально.

– Расскажи сейчас! – воскликнул Сергей. – Я в порядке.

– Нет, я… мне что-то нехорошо. Завтра.

*****

На следующий день Кариар объяснил Сергею свою новую мысль:

– Понимаешь, идеология адеррийцев зиждется…

– Чего делает?

– …идеология адеррийцев основана, – плавно поправился Кариар, – на завроцентризме.

– На чём?

– Ну, коротко говоря, ящеры – венец создания Природы. Но не менее важное влияние оказывает эго, мысль о чём прослеживается по всему массиву…

– Что оказывает?

– Фух! – шумно выдохнул ящер. – Забылся. И забыл, что ты не из университета. Извини.

– Да нет, ничего, – пробормотал Сергей, на самом деле непонятно почему почувствовавший себя уязвлённым. Действительно, откуда почти девятнадцатилетнему парню с фермерской планеты знать какие-то неведомые адеррийские термины? Но всё равно было обидно.

– В общем, попробуй думать не только о себе. Замени все обороты речи с "я" на "мы". Мысли категориями общего блага. Старайся не получать пользу исключительно для собственного… а, ну да, опять! Короче, ты должен по-прежнему использовать белое облако, но перестроить формулу.

– Но зачем?

– Потому что в людях заложено стремление к коллективизму. Мы, ящеры, слишком индивидуальны – это и хорошо, и плохо. Но сейчас речь не об этом. Я думаю, что если ты изменишь пси-формулу, то результаты будут стабильнее. А если ничего не изменится, значит, попробуем поискать другой подход. Не зря же я изучал историю Империи с древнейших времён!

– А зачем ты её изучал? – Сергей, непрерывно задавая вопросы, чувствовал себя бестолковым детёнышем.

– Давай об этом поговорим после, хорошо? – тон Кариара явно говорил, что ящер начинает терять терпение. – Сейчас повторяй за мной и запоминай…

Через полтора часа, когда Сергей зазубрил длиннющую адеррийскую пси-формулу, он без труда обнаружил несколько гипнокамней, скрытых в толще золотистого песка. Кариар улыбнулся, глядя, как парень едва не подпрыгивает от радости, и еле слышно пробормотал:

– Вот и молодец! Теперь у тебя будет лишний шанс выжить.

И, захрипев, потерял сознание.

*****

К вечеру Сергей запаниковал. Когда наступило время обхода, ящер по-прежнему лежал без сознания, и на попытки растормошить его никак не реагировал. Сергей не мог понять, заболел Кариар или просто впал в какую-нибудь сезонную спячку. Он, воспользовавшись новообретённой способностью обнаруживать гипнокамни, сумел насобирать две нормы – за себя и за Кариара, так что с этой стороны охранникам придраться не к чему. Его волновало другое – тиранцы, увидев неподвижное тело, непременно заберут ящера, а затем умертвят, как бесполезного.

– Я тебя не отдам им! – пообещал Сергей Кариару.

Тот ничем не показал, что слышит обращённые к нему слова.

В этот вечер Сергей сумел убедить охранников, что ящер просто устал и спит. Получив две нормы, те удалились восвояси. Как парень ни пытался привести в чувство ящера, тот остался недвижим. Он дышал спокойно, температура тела была обычной для рептилий, конечности двигались и не застывали в одном положении, словом, никаких признаков заболевания! Сергей, разумеется, не был заврологом, но решил придерживаться точки зрения, что Кариар впал в спячку и вскоре из неё выйдет. Во всяком случае, ему хотелось в это верить.

На следующий день история повторилась, и Сергей уже начал подумывать, что, возможно, ему удастся дурачить тиранцев до тех пор, пока Кариар не придёт в сознание. Но на третий день Крамер, ставший начальником отряда сборщиков, почти такой же большой, как Беви, рявкнул на Сергея:

– Подними ящера!

– Он устал…

– Пусть встанет! – заорал тиранец. – Если он не хочет подниматься сейчас, то минуту спустя сделать это будет гораздо тяжелее, потому что я из него состряпаю отбивную! Ну!

Крамер вынул бластер из кобуры, три охранника ухмылялись, приготовившись к интересному зрелищу. Сергей вдруг понял, что если он позволит убить Кариара, то перестанет уважать себя на всю оставшуюся жизнь. Зато, если он попытается воспрепятствовать тиранцу прикончить ящера, то его оставшаяся жизнь будет исчисляться даже не минутами, а секундами.

– Ну и плевать! – с яростью отчаяния он шагнул вперёд, заслонив собой неподвижного ящера. – Пусть он спит! Убери пушку!

– Что? – Крамер от удивления выпучил глаза. – Ты, видимо, рехнулся, задохлик? Здесь я – закон, понял?

– Понял. Какая тебе разница, сидит ящер или лежит? Вот мы двое, вот две нормы камней…

– Нет, ты не понял, – покачал головой тиранец, пряча оружие в кобуру. – Сейчас я вобью в твою пустую голову немного понятий…

– Лучше сразу убей меня из бластера, иначе доспех тебе не поможет. Я это гарантирую.

Сергей издали показал на нагрудную броню, которая нижним краем защищала то самое место, где когда-то пульсировало синее пятно у Трикси. Крамер застыл, нервным жестом поправив металлопластовый доспех. Три тиранца, стоявшие позади него, сразу же стали серьёзными – зубастые улыбки исчезли с их зелёных физиономий, как по волшебству. Охранный контингент знал мутную историю смерти госпожи Куммы, и, несмотря на официальную версию, всем было известно, что сладострастная садистка погибла вовсе не от сердечного приступа и даже не во время ссоры с инсектоидом Кауном. Причиной её гибели был этот самый человеческий юнец, непостижимым образом сумевший превратить двухметровую гору стальных мышц в заурядный труп. А Крамер не просто слышал – он был в покоях Куммы в тот момент, когда её обнаружили мёртвой.

– Вот ещё, стану я связываться с каким-то задохликом – это ниже моего достоинства! – с великолепным презрением воскликнул Крамер. – А убивать просто так рабов Беви запретил. Поэтому, твоё счастье, щенок…

Он сделал знак товарищам, и те покинули четыреста четырнадцатый штрек. Крамер, оглянувшись на прощание, злобно усмехнулся:

– Вижу, ты умеешь искать тайлерокс за двоих. Я поговорю с Беви, чтобы он увеличил выработку. Посмотрим, как ты запоёшь, когда у тебя не будет двух норм.

*****

Видимо, Крамер поговорил с новым хозяином приисков, потому что спустя десятисменку норма увеличилась на двадцать процентов. Теперь Сергею нужно было каждый вечер отдать сборщикам сто граммов вместо восьмидесяти, что, впрочем, ему особых проблем не составляло – благодаря новому методу поиска тайлерокса он тратил на работу час-полтора, а остальное время пытался привести в чувство Кариара.

Но все попытки Сергея окончились ничем – ящер по-прежнему оставался безучастным и к его стараниям, и к собственной судьбе. Облик Кариара слегка изменился – его чешуя стала отдавать лёгким перламутром, отчего ящер при свете монолампы выглядел каким-то неприлично праздничным. Почему у Сергея сложилось такое впечатление, он и сам не смог бы сказать. Возможно, из-за лёгкого запаха, который появился вместе с изменением цвета чешуи. Запах не был неприятным… просто он был не к месту.

Сергей несколько раз хотел наведаться в соседние выработки, тем более что свободного времени у него теперь было много, но неразрывно связанный с ящером не мог покинуть свой штрек. А Кариар был слишком тяжёл, чтобы таскать его на горбу.

Потом злопамятный Крамер, не упускавший случая досадить строптивому парню, придумал новую месть. Он попросту стал реже присылать в четыреста четырнадцатый штрек вольнонаёмных буровиков. И Сергею приходилось прорывать длинные узкие щели в залежах золотистого песка, чтобы добраться до гипнокамней. Вырытый песок толстым слоем покрывал пол – носильщики, как и буровики, в четыреста четырнадцатом стали редкими гостями.

Было ясно, что Крамер старается вывести Сергея из равновесия; и ждёт, когда тот совершит ошибку и сорвётся. Парень крепился из последних сил, чтобы не кинуться в безнадёжную драку, и неизвестно, на сколько его бы хватило, не приди в сознание ящер.

Сергей, облегчённо улыбаясь, от души хлопнул адеррийца по плечу.

– Ну, наконец-то! С пробуждением! Я уж думал, ты до скончания веков будешь из себя спящую красавицу изображать! Между прочим, Кариар, из тебя охрана чуть жаркое не сделала…

Сергей думал, ящер будет удивляться тому, что так долго проспал, или объяснит своё состояние, или рассмеётся. Но он никак не ожидал того, что сказал адерриец.

– Я не Кариар.

*****

Белл-пять. Большая часть планеты покрыта пресноводным океаном, а суша проглядывала десятками тысяч островов вдоль экватора. Климат был мягким, спектр света близок к стандартному солнечному, местная разумная жизнь отсутствовала. Поэтому на Белле решили создать курорт.

Спустя пять лет после открытия планеты на самом большом острове был построен космодром, а на сотнях других островков – уютные гостиницы и санатории. Пока шло строительство, несколько людей, живших на Белле, чудесным образом выздоровели от неизлечимых болезней. Поговаривали, что это всего лишь очередная "утка" для привлечения внимания к новому курорту, но медики, выступившие в общественной передаче на одном из центральных каналов телестерео, подтвердили факт выздоровления двух инженеров и простого рабочего-строителя, причём один из этих троих был голубокожим брукийцем.

После этого на Белл-пять началось настоящее паломничество. Желающие выздороветь вставали в очередь, чтобы записаться в очередь внеочередников. Строительные компании ударными темпами застраивали новые острова, туристические фирмы сказочно обогащались на продаже долгосрочных путёвок…

Фиодор Казански считал, что судьба подарила ему шанс разбогатеть, когда совершилось его назначение на должность старшего администратора санатория "Зелёная лагуна" на острове Элль. Работа была не очень напряжённой, клиенты не сильно капризными, жалование – отменным. А если верить полуофициальной болтовне, то работа на Белле-пять ещё и обеспечивала господина Казански железным здоровьем. Чего ещё надо человеку для счастья? Не прошло и месяца, как Фиодор узнал, что именно – чтобы это состояние длилось, как можно дольше.

Громом среди ясного неба грянуло известие о том, что Белл-пять оказался в зоне чрезвычайного положения. Что-то случилось за десятки световых лет от планеты-курорта, и Высший Совет Империи объявил тотальный карантин. На Белле началась суматоха, постепенно перешедшая в панику. Первым делом отменили все рейсы, а затем космопорт вообще закрылся. Отдыхающие на Белле – люди небедные, и многие имели личные космические яхты, однако никто из них не сумел покинуть планету. Военные перекрыли все подходы к планете, грозя уничтожить любой корабль, покидающий Белл или старающийся попасть на него. Правда, на карантинные планеты периодически отправляли беспилотные корабли с гуманитарной помощью, которые после сбрасывания груза автоматически самоуничтожались.

Вот так у многих затянулся отдых, из категории элитного перешедший в навязчиво-неудовлетворительный, а потом и вовсе ставший кошмаром. Изысканные инопланетные продукты и напитки быстро исчезли, продукты местного производства подскочили в цене в десятки и сотни раз. Ещё вчера предупредительная и вежливая до оскомины обслуга отелей сегодня нагло орала на постояльцев и лезла в драку по поводу и без.

Фиодор Казански первую неделю вынужденного карантина истово соблюдал внешние приличия и пытался сгладить назревающие конфликты между работниками "Зелёной лагуны" и туристами. А когда яхта межпланетного банкира, пробившись сквозь заслон военных кораблей, сгорела в атмосфере Белла, к Фиодору пришло осознание, что происходящее – реальность, а не очередная серия мелодраматичного сериала. И что никто им не поможет, как бы ни разорялись дикторы телестерео. Казански решил воспользоваться моментом и активно взялся наводить собственные порядки на острове Элль.

Первым делом он завладел оружием охранников отеля и раздал его доверенным лицам, из которых сколотил "отряд самообороны". От кого собирался "самообороняться" Казански никто не понимал, пока не стало слишком поздно. В течение недели администратор превратился в полноправного хозяина острова, а затем обратил внимание и на соседние территории. Пользуясь тем, что туристы и служащие отелей ещё не растеряли остатки человечности и надеялись на лучший исход, Казански быстро подмял под себя несколько островов и отправился в крестовый поход по ближайшим территориям, захватывая гуманитарную помощь, оружие, продукты, насилуя женщин и мужчин и убивая представителей иных рас. Те, понимая, что пощады ждать не приходится, отчаянно сражались за собственные жизни, особенно тиранцы. Но численное большинство было на стороне людей, к тому же, вооружённых, и вскоре Белл был полностью очищен от скверны иномирцев.

Спустя месяц после начала карантина на Белле-пять была объявлена монархия с Фиодором в роли государя. Новоявленный правитель узаконил рабство, раздал острова во владение верным людям и начал царствовать над остатками населения, численность которого сократилась более чем в двадцать раз.

Через неделю после введения монархии, на всех островах вдруг началась война, закончившаяся только со смертью последнего на планете человека. Им был сам Фиодор Казански, лично убивший всех своих охранников и рабов. Новоявленный монарх, убедившись, что уничтожать больше некого, весело рассмеялся и взорвал привезённый с космодрома боекомплект охранного катера.

"Чёрный ящик" охранного катера зафиксировал эту сцену и уцелел после взрыва, благодаря чему последняя драма на Белле-пять и стала достоянием общественности. Много лет спустя известный журналист, стоя на сожжённом в пепел острове Элль и разглядывая руины отеля "Зелёная лагуна", сказал в эфир фразу, ставшую крылатой: нигде ещё грань между цивилизацией и дикостью не стиралась столь быстро, как на Белле-пятом.

Впрочем, журналист был неправ. На многих планетах, попавших в зону действия карантина, происходили вещи куда страшнее, просто эти сведения не стали достоянием широкой публики – их строжайше запретили к оглашению. Потому что слишком кошмарно было смотреть на опустошённые планеты, до которых волна ярости докатилась вопреки стараниям чиновников Империи и военно-медицинских кордонов.

*****

Сергей искоса поглядывал на ящера и не знал, как теперь себя с ним вести. Дело было в том, что Кариар стал Кариари. Попросту говоря, сменил пол. Однако одной сменой пола дело не ограничилось – ящер утверждал, что он теперь совершено другая личность. Сергей ещё никогда не сталкивался с подобным явлением, а потому сначала не поверил.

– Брось, что за глупости! – недовольно сказал он, когда ящер вновь повторил "я не Кариар". – И кто же ты, интересно?

– Теперь я адерр-ишти. Джентльфем. Женщина.

– То есть как это, женщина?!! – воскликнул Сергей, круглыми глазами глядя на ящера. – Спятил?

– Разве ты не замечаешь, что я стала другой? Внешность, голос…

Сергей отметил, что голос Кариара, действительно, стал чуть тоньше и мелодичнее.

– С голосом у тебя проблемы, дружище. Простыл, по-моему, – Сергей упорно не хотел признавать столь радикального изменения с товарищем по несчастью. – А внешность вообще не изменилась. Зато мозги точно вывихнулись.

– Я – Кариари! И вот что, вашана: если я ещё хотя бы раз услышу пренебрежительное замечание обо мне, то оторву тебе голову! И не вспомню, что в прошлой инкарнации я подарила тебе мою жизнь!

Сергей отметил, что Кариар… или Кариари, говорит совершенно серьёзно, даже без намёка на шутку. Он кашлянул, скрывая смущение.

– Просто я раньше с подобным не сталкивался. Нет, конечно, Информаторий пестрит сообщениями, что какой-нибудь мужик сделал операцию и в женщину превратился… или наоборот, но чтобы вот так, само собой… Б-р-р! Ни за что бы не согласился стать женщиной!

И, поглядев на, ставшую перламутровой, чешую ящера, он непроизвольным жестом поправил на себе набедренную повязку. Кариари, уловив это движение, усмехнулась:

– Не бойся, я не Трикси. Это она обожала межрасовые спаривания, а мне противна сама мысль о контакте с таким мерзким существом, как человек. Да и, если уж на то пошло, адеррийцы физиологически несовместимы с людьми и тиранцами – это одна из причин, почему Кумма не трогала Кариара. И вообще, меня от твоего запаха выворачивает наизнанку, поэтому можешь не опасаться за собственную девственность.

– Ты, между прочим, тоже не ароматы источаешь! – обиделся Сергей.

– Возможно, но обоняние у нас гораздо лучше вашего. Так что, вашана…

– Слушай, я всё хотел спросить у те… у Кариара, да забывал. Что значит вашана?

– Вашана – это молодой ящер, едва-едва вступивший в пору мужского полового созревания. Вашаны глупы, импульсивны и воинственны – вот почему Кариар назвал тебя так. – Сергей вспомнил, что поначалу Кариар постоянно звал его вашаной, а потом почему-то перестал. Собеседница его высокомерно продолжила: – Так вот, вашана, если хочешь продолжать своё жалкое существование, запомни несколько вещей. Первое: ты меня обязан уважать. Второе: ты должен исполнять моё любое желание. Третье: сделай так, чтобы я замечала тебя как можно реже, и твоя шкура будет сохраннее. Начни с того, что перестань задавать мне вопросы. А чтобы до тебя дошло, что случится за самую малейшую провинность…

Кариари не договорив, совершила быстрый взмах когтистой лапой, и грудь Сергея ожгла резкая боль. Он опустил взгляд и увидел три кровоточащие полосы.

– Хорошо, уважаемая, я запомню твои правила, – с трудом проглотив ярость, проговорил он.

– Да, чуть не забыла, – она ткнула когтистым пальцем в стену, – не забудь, что должен выполнять двойную норму. Как ты понимаешь, адерр-ишти не созданы для ковыряния в грязи.

*****

В течение трёх смен Сергей не проронил ни слова. Мало того, что он стал рабом, мало того, что его жизнь постоянно была в опасности из-за землетрясений, мало того, что охранники-тиранцы ежедневно грозились пристрелить непокорного человека, так теперь он лишился поддержки со стороны единственного существа, настроенного к нему почти по-дружески.

Адеррийка, в которую превратился Кариар, почти всё время неподвижно сидела, высокомерно задрав морду, лишь изредка сдвигаясь с места, когда Сергею нужно было переместиться в поисках тайлерокса. Он старался её не тревожить – не из страха за собственную жизнь, а потому, что общение с этим существом стало делом весьма неприятным. Поэтому он занимался поисками тайлерокса не торопясь, чтобы свободного времени на разговор с Кариари оставалось как можно меньше.

Однако на четвёртные сутки адеррийка заговорила сама – видимо, ей надоел обет добровольного молчания.

– Эй, вашана, неужели тебе неинтересно узнать, почему твой дружок исчез, а вместо него появилась я?

Сергею это было очень интересно, но он промолчал, продолжая мысленно повторять формулы, которым его научил Кариар. Тайлерокс при этом послушно испускал белое свечение, выдавая своё местонахождение.

– Что ты молчишь?

– Работаю. Ты же не хочешь, чтобы тебя избили тиранцы? Вот и оставь меня в покое.

Адеррийка некоторое время молчала, потом заявила:

– Ну, хорошо, я тебе разрешаю задавать мне вопросы. Спрашивай.

Сергей с трудом удержался, чтобы не рассмеяться – оказывается, госпоже ящерице нужны слушатели. Но он не стал язвить по этому поводу.

– Расскажи, что захочешь. Только не сочти за оскорбление, я буду продолжать искать тайлерокс, иначе нам обоим попадёт.

– Работай. Я только хочу знать, почему ты не используешь свою новую способность?

Сергей резко обернулся к ней.

– Откуда ты знаешь о моей новой способности?

– Всё-таки ты глупый вашана, – с удовлетворением сказала адеррийка. – Я же была Кариаром, забыл?

– Но разве можно знать то, что было до того… ну, словом, когда ты проснулась.

– Я знаю всё, что знал Кариар. Всё! В том числе и о том, что он преподал тебе несколько уроков пси-формулирования, на что не имел никакого права. Но, что сделано, то сделано.

– Значит, ты помнишь всё, что делал Кариар? – удивлённо переспросил Сергей. Она не вызывала того доверия, которое заслуживал Кариар, а потому парень решил слукавить. – Тогда ты должна знать, что пси-формулы у меня сработали только однажды – в самый первый раз. После этого мне ни разу больше не удалось вызвать белое свечение. Я думал, что ты мне сможешь помочь, как помогал Кариар.

Адерр-ишти хмыкнула:

– В момент перерождения сознание спало – я ничего об этом не знаю. Но больше не рассчитывай на то, что я стану распространять среди низших существ тайные учения адеррийцев. Будь Кариар в теле и разуме, этого предателя стоило бы отдать на расправу гуллам, а теперь, конечно, уже поздно.

– Не вижу, в чём его предательство! – запальчиво воскликнул Сергей, защищая честь умершего друга. – Он был замечательный человек… то есть, адерриец! Умный и честный!

– Честный? – адерр-ишти широко усмехнулась. – А кто тебя обманул, едва увидев? Кто готовился предать тебя в лапы Трикси? А знаешь почему? Потому что священным долгом каждого самца является перевоплощение, вот почему! И он готовил почву для моей дальнейшей жизни, пытаясь создать мне наиболее комфортабельные условия. В том числе и тебя он дрессировал, чтобы ты умел добывать двойную норму камней. Сам понимаешь, почему. Кариар знал, что я не стану заниматься такой ерундой, значит, должен быть кто-то, кто выполнит за меня эту работу. Вот он и пошёл на предательство и раскрытие тайны пси-формул. Не могу сказать, что я сильно порицаю его – всё-таки, это он сделал ради меня, но без колебаний отдала бы его на расправу, будь у меня такая возможность.

Сергей почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо. Не может быть, чтобы эта надменная ящерица была права! Неужели Кариар заботился только о том, что будет после его смерти? Неужели он…

– Ага, оказывается, даже вашана способен кое-что понять! – в голосе адерр-ишти слышалась неприкрытая издёвка. – Да ты сильно не расстраивайся – ты такой же, как и наши молодые ящеры. Видимо, глупость – обязательный атрибут молодости, причём, от расы это не зависит. Вот почему адерр-ишти появляются только тогда, когда в жизни самца всё обустроено и созданы условия для преобразования в высший организм.

– Как? – Сергей настолько удивился, что даже забыл о вспыльчивости ящерицы. – Интересно, и где ты тут видишь условия? Может, наши взгляды сильно различаются, но, по-моему, эти шахты – самая настоящая дыра, в которой вообще никаких условий нет.

– Нельзя сказать, что ты неправ, – довольно миролюбиво заметила Кариари. – Но законы природы невозможно игнорировать. И если уж подошёл срок перерождения, значит, оно состоится. У адеррийцев жизнь устроена намного логичнее, чем, к примеру, у людей. Самцы живут в теле первую треть жизни, затем наступает иштиди – перерождение. Пока самец живёт, он тренирует тело, учится, накапливая знания, обеспечивает своей будущей ишти безбедную жизнь.

– То есть, сначала адеррийцы рождаются мужчинами?

– Да. Затем они переходят к высшим формам существования. Не все, правда, бывало, некоторые оставались на всю жизнь самцами – когда, например, с телом случалось ужасное ранение, и функция деторождения становилась недоступной.

– А обратно? Из женщины в мужчину обратно можно перевоплотиться?

– Зачем тебе это? – глазки Кариари подозрительно блеснули.

– Ну-у, просто, чтобы знать.

– Это тебе знать не нужно! – отрезала она.

– Я знаю, кто такие последовательные гермафродиты, – сказал Сергей. – На Сильване есть несколько видов низших животных…

– Молчать! – завизжала Кариари и полосонула Сергея по лицу.

К счастью, он успел отдёрнуться, и острые когти только поцарапали ему щёку.

– Не смей сравнивать адеррийцев с какими-то животными! – прошипела Кариари.

– А то что будет? – терпение Сергея лопнуло. – Убьёшь, да? Ты же сама сказала, что недаром Кариар готовил меня. А ведь он был неглупым ящером. Так подумай о том, что с тобой будет, если вместо меня тебе в напарники дадут какого-нибудь паркианина, который будет пахнуть гораздо хуже. Или тиранца, на которого твои когти не произведут ни малейшего впечатления. Или…

– Ты не столь глуп, как прочий молодняк, – неожиданно усмехнулась Кариари, – поэтому я и разрешаю тебе некоторые вольности. Но помни: я не всегда буду в тебе нуждаться.

– И в тот момент, когда это произойдёт, мне лучше побыстрее умереть самостоятельно, да?

– Не обязательно. Просто знай, что я могу вспомнить все твои провинности и наказать за них. И помни, такие, как я, не дают пустых обещаний!

– Какие "такие"? – вновь не удержался от вопроса Сергей. – Женщины?

– Разве Кариар тебе ничего не говорил? – адерр-ишти замолкла, видимо, роясь в памяти. – Да, не говорил. Что ж, это ещё один промах, за который его стоило бы отдать гуллам. Теперь понятно, почему ты не выказываешь мне заслуженного почтения. Видишь ли, я – первая родовая адерр-ишти, которая должна занимать место Владычицы Адерры.

Отвалившаяся нижняя челюсть Сергея демонстрировала степень его удивления почти так же хорошо, как и горка гипнокамней, сама по себе вспыхнувшая вдруг лимонно-жёлтым светом.

*****

За следующую десятисменку Сергей узнал великое множество подробностей о жизни адеррийских ящеров. Кариари, как оказалось, отличалась непостоянством характера: то надолго замолкала, угрюмо уставившись в стену, то трещала без умолку. Сергей старался не разговаривать с ней, а сам сводил воедино ставшие известными факты. Он уже знал, что адеррийцы были последовательными гермафродитами и в определённый момент жизни меняли пол. Имел ли место обратный процесс, Кариари отвечать отказывалась наотрез, поэтому Сергей подозревал, что такое возможно.

Самым шокирующим известием было, конечно, то, что его собрат по несчастью оказался главным высокопоставленным ящером, какого только можно себе представить. Это было равносильно, если бы в этой норе вдруг в роли раба оказался член Высшего Совета Империи! Кариар в своё время ничего не сказал о том, как он очутился в шахтах Гриббата, а вот Кариари, когда Сергей завёл об этом речь, поделилась информацией, брызжа слюной от ярости.

– Этот рохля Кариар отказался от высшей власти! Он сбежал из метрополии! И чтобы его не нашли, завербовался чернорабочим добывающего комбината на каком-то замшелом рудном астероиде – это где-то у гулла на рогах! Правда, пробыл он там недолго – сбежал на новооткрытую планету, а уже там попал в плен к работорговцам, которые и приволокли его сюда на прииск тайлерокса. Отсюда сбежать он уже не сумел, хотя и был специалистом по побегам. Да, чего у него не отнять – он был специалистом во многих вещах. Единственная вещь, которой Кариар почему-то не удосужился выучиться – это управление транспортом. Причём, любым: от наземного до космического. Трижды болван!

Сергей хмыкнул, но от комментариев воздержался.

– Что-то хочешь сказать? – чёрные глазки Кариари зловеще блеснули. – Ты усмехаешься так, словно для тебя управлять космическим кораблём не сложнее, чем искать тайлерокс!

– Вообще-то, да. Я смог бы вести малое или среднее судно, представься возможность сбежать с Гриббата.

Адерр-ишти с удивлением посмотрела на парня.

– Я знала, что Кариар в тебе не ошибся, – наконец сказала она. – Кстати, откуда тебе стало известно название планеты? Насколько я помню, Кариар тебе об этом не говорил.

– Беви проболтался, – Сергей не видел смысла скрывать эту информацию, зато он не стал упоминать о том, что понятия не имеет, где этот Гриббат находится.

– Идиот толстокожий! Не то, что эта маньячка – счастье, что она подохла! – эти эпитеты были самым незамысловатым в серии ругательств, которыми адеррийка осыпала Беви и ныне мёртвую Кумму. – Трикси каким-то образом узнала, кто такой Кариар, но никому ничего не сказала, в первую очередь Беви. Видимо, берегла сведения до момента, когда на них можно будет заработать, и этим крепко держала Кариара на коротком поводке. Со мной у неё бы этот номер не прошёл!

– Между прочим, голос у тебя довольно громкий, – заметил Сергей, – а эхо в шахтах далеко разносит всякие звуки.

– Ты смеешь мне указывать? – Кариари взбешённо уставилась на наглого человека, который постоянно забывал добавлять "уважаемая", обращаясь к ней, часто прерывал её и вообще вёл себя недопустимо.

Убийством она ничего бы не достигла: за это последует наказание от тиранцев, которые не будут смотреть сквозь пальцы на её бесчинства. К тому же, тайлерокс ведь кому-то добывать нужно. И, наконец, человек сказал, что умеет управлять космическим кораблём…

Словно читая мысли Кариари, наглый человеческий вашана некоторое время смотрел ей прямо в глаза, а затем спокойно сказал:

– Скоро конец смены, а я ещё не выработал две нормы.

Сергей отвернулся к стене, чувствуя затылком ненавидящий взгляд ящерицы. Он тихонько вздохнул – долго такое противостояние продолжаться не могло. Вскоре наступит момент, когда нужно будет расставить все точки над "i".

По идее он должен был бы показать ящерице, что не боится её, но это повлечёт за собой физическое столкновение. Как это ни удивительно, но Сергей на самом деле не опасался адеррийки, пальцы которой были вооружены крепкими когтями, а удар толстого хвоста мог, наверное, переломить ему ноги. Возможно, Сергей так уверенно чувствовал себя из-за того, что однажды в момент сильного раздражения на адеррийку увидел в нижней части её живота слабое синее мерцание. Смерть тиранки Куммы наступила в результате ударов именно в такое мерцающее место, так почему бы не повторить то же самое с адеррийкой?

Но это означало окончательно убить Кариара. Умом Сергей понимал, что тело ящера заменило не только первичные и вторичные половые признаки, но и, если так можно сказать, мозги обладателя, а, значит, Кариар, как личность, уже мёртв. Однако злоба, с которой каждый раз огрызалась адерр-ишти на вопрос об обратной смене пола, подсказывала парню, что не всё ещё потеряно. Только эта мысль и останавливала Сергея от открытой конфронтации с заносчивой и нетерпимой адеррийкой.

На следующее утро все проблемы Сергея разрешились – случилось новое землетрясение, и Кариари сразу забыла о злобных придирках, потому что им представился шанс выбраться на свободу.

*****

Эта смена началась, как и десятки таких же до неё – с громкого звукового сигнала. Но прошло несколько минут, и в штреках взвыла сирена. Сергей перестал делать вид, что ковыряется в золотистом песке, Кариари пружинисто поднялась и встревожено посмотрела в сторону общего коридора.

– Что это может быть? – Сергей попытался перекричать вой сирены.

– Бежим к приёмному залу! – адеррийка с силой дёрнула веревку, другой конец которой был обмотан вокруг щиколотки парня. – Лучше не падай – не то я тебе отгрызу ногу.

Стимул устоять на ногах был достаточный. Сергей помчался вслед за Кариари, надеясь, что она знает дорогу к приёмному залу, чем бы этот зал ни был. Коридоры, по которым они бежали, освещались неровным светом моноламп, пол под ногами трясся, а со стен и потолка непрерывно сыпались осколки камней. Из соседнего штрека в панике выбежали двое рабов-шахтёров, но рослая Кариари просто затоптала их, в мгновение ока сбив с ног. Потом, кажется, она ещё кого-то оттолкнула в сторону, но Сергей не успел разглядеть кого именно – его главной задачей было не отставать от адеррийки и не упасть. Он не сомневался, что её угроза отгрызть ему ногу была не пустым звуком.

Безумие длилось, как показалось Сергею, несколько часов. Кариари привела его к массивной металлической двери, обе створки которой были распахнуты настежь. За дверью виднелся огромный зал – тот самый, куда Виларокси – чтоб ему пусто было! – выводил из шлюпки привезённых рабов, и где он торговался с Трикси Куммой. Как давно это было…

Сильный рывок верёвки прервал его несвоевременные воспоминания. Сейчас приёмный зал напоминал собой гладиаторскую арену, на которой сошлись две противоборствующие стороны. Лицом к выходу стояла шеренга закованных в доспехи тиранцев, державших в руках бластеры и шокеры. А напротив них буйствовали вольнонаёмные буровики в чёрных комбинезонах, носильщики в жёлто-бурой форме и практически голые рабы-шахтёры – те, кто успел выбраться из рушащихся шахт. Взбунтовавшихся было много, зато охранники были вооружены.

– Я сказал "назад"! – раздалось громовое рычание Беви. Сергей увидел его гигантскую фигуру, возвышавшуюся даже среди рослых тиранцев. – Пошли вон отсюда, или я прикажу открыть огонь!

– Я не нанимался дохнуть в шахтах! – прокричал ему в ответ тиранец бурильщик. – По условиям контракта ты обязан нас эвакуировать!

– Сказано же, никакой опасности нет!

– Такого сильного сотрясения ещё никогда не было!

– Ерунда! Вот если бы станция начала рушиться, тогда…

– Когда станция начнёт рушиться – будет поздно! – заорал бурильщик. – Ты со своими прихвостнями хочешь умотать отсюда, а нас бросить!

Те, кто стоял с ним рядом, поддержали товарища громкими воплями. Толпа подалась вперёд. Начальник приисков не колебался ни секунды.

– Огонь! – раздалась команда Беви.

Засверкали вспышки лазеров, послышались крики раненых и обожжённых, а воздух наполнился смрадом сгоревшего мяса. Первый ряд мятежных работников прииска охранники выкосили за несколько секунд. Те, кто стоял дальше от тиранцев, бросились врассыпную. А тиранец бурильщик, споривший с Беви, не только уцелел, но и бросился в безнадёжную драку. Он схватил ближайшего к нему охранника и, прикрываясь его телом, как щитом, врезался в шеренгу солдат. Те промедлили несколько мгновений, не решаясь выстрелить в товарища, и бурильщик живым тараном разметал противников по сторонам.

Возможно, этот успех воодушевил бы деморализованных мятежников, но тут в дело вступил Беви. Он хладнокровно дождался, когда бурильщик откроется и выстрелил. Лазерный луч разнёс голову тиранца, лишив восставших вожака. Вольнонаёмные и рабы с криками бегали по металлическому залу, а охранники со злобными улыбками расстреливали взбунтовавшихся рабочих и рабов, успевших выбраться из подземелий.

В отчаянной попытке найти спасение, толпа бросилась к выходу, около которого стояли Кариари и Сергей. Адеррийка вжалась в узкое пространство между стеной и раскрывшейся створкой двери, Сергей встал рядом. Мимо них пробегали тиранцы и люди, некоторые из них были ранены и обожжены; иные едва могли передвигаться и ползли прочь из зала, ставшего смертельной ловушкой. А за ними, хохоча во всё горло, шагали охранники, добивая лежащих на полу и шокерами подгоняя отставших.

– Гоните всех в шахты! – послышался рык Беви. – Чтобы ни одного здесь не осталось!

– Надо прорваться к другому выходу из зала, – Сергей услышал над ухом хриплое дыхание ящерицы. – Там причалы. Если повезёт, можно будет взять какой-нибудь корабль.

До этого момента Сергей не думал о побеге. Выбраться из подземных катакомб и не отстать от Кариари – вот и всё, что его волновало в последнее время. Он думал, что адерр-ишти тоже хочет всего лишь покинуть опасные коридоры и штреки, но, как оказалось, её планы шли гораздо дальше.

– Когда охранники уйдут, у нас будет несколько минут на то, чтобы попасть к причалам. Подвинься, я хочу видеть, что происходит.

Они поменялись местами, и Сергей оказался в углу, а адеррийка, едва не целиком высунувшись из укрытия, изучала обстановку.

– Быстро за мной! – вдруг рявкнула она и с рычанием кинулась к двум мужчинам, дерущимся посреди зала, усеянного мертвецами. Один был тиранским охранником, другой, видимо, вольнонаёмным рабочим, судя по жёлтому комбинезону. Тиранец с рёвом перевернулся, оказался сверху противника и принялся молотить его кувалдообразными кулаками.

– Не вздумай лезть к ним! – заорал Сергей, видя, что адеррийка побежала к дерущимся.

Но, оказалось, Кариари и не думала соваться в чужую драку. Она рванулась к бластеру, лежащему на рифлёном полу, и коротко выстрелила в червя-верёвку, связывавшего её и Сергея. Местный червь обладал невероятным запасом прочности, но устоять против лазерного разряда средней мощности, конечно, не смог. Обугленные волокна заизвивались и разорвались.

Кариари, не теряя времени, направила бластер на дерущихся и дважды нажала на курок. Два обмякших тела добавились к нескольким десяткам трупов.

– Потом! – рявкнула Кариари, увидев, что Сергей собирается что-то сказать. – Держи! Стреляй, если кто появится!

Она схватила тело дюжего тиранца и поволокла его к противоположной стене зала. Там она приложила окровавленную физиономию мертвеца к считывателю, и электроника несколько секунд решала, открывать или нет. Сергей пятился вслед за ней, не сводя глаз с распахнутых дверей, и ждал, что в любую секунду в зал ввалятся охранники, разогнавшие, наконец, восставшую толпу.

– Что ты застрял?!! – с раздражением крикнула Кариари. – Бегом сюда!

Сергей посмотрел на адеррийку и изумлённо вскрикнул – двери на противоположном конце зала поднялись, и в проём он увидел технические помещения, погрузочные краны, какие-то контейнеры и, самое главное, два малотоннажных космических корабля.

Он бросился за Кариари, которая, закрыв дверь, приложила к ней металлический брусок.

– Приваривай!

Сергей уменьшил мощность разряда и аккуратно приварил сначала один конец металлического бруска к двери, затем второй. Теперь импровизированный замок помешает охранникам ворваться сюда в самый неожиданный момент.

Кариари резким движением выхватила у Сергея бластер и прорычала:

– Что стоишь?!! Беги, запускай двигатели!

Но не успел Сергей покинуть промежуточный шлюз, как взвыла сирена.

– Наверное, это система распознавания! – крикнул Сергей.

Кариари прошипела какие-то адеррийские ругательства и поволокла парня за собой.

– Это всего лишь оралка! Полноценная система защиты перестреляла бы всех вольнонаёмных, если вдруг началась эвакуация, – по пути говорила адерр-ишти, не выпуская руки Сергея. – Вот корабль, скорее начинай!

– Чего начинать? – он вырвал руку. – Не видишь, судно в такелаже? Ремонтируют, видимо.

– Вот другой. Его не ремонтируют.

– А этот персонализирован – на нём мы даже из ангара не вылетим.

– Как?

– Говорю, это судно заблокировано, и снять блок может только доверенный пилот, либо хозяин. Я ни тот, ни другой.

– Откуда ты это узнал?

– Видишь сиреневый символ справа от главного пассажирского входа? Это визуальное предупреждение для угонщиков, что корабль красть бесполезно.

– Слушай, вашана, я точно знаю, что любые замки можно взломать…

– Но я-то не профессиональный взломщик! – перебил её Сергей. – А даже будь у меня специальное оборудование, мы бы провозились здесь час или больше! За это время из нас сделают жаркое!

На металлической двери появилось красное пятно – не иначе на той стороне охранники начали палить в дверь из бластеров. Если они так будут продолжать, то минут через пять прожгут дыру и расплавят заграждающий брусок. А если принесут, к примеру, лучемёт, то двери осталось стоять считанные секунды.

– Ты хочешь сказать, что я напрасно с тобой возилась, тупица? – зловещим тоном спросила Кариари, покачивая в руке бластер.

Сергея подмывало ответить вопросом "когда это ты со мной возилась", но он сдержался – ни к чему накалять обстановку. Взбалмошной адеррийке только такой мелочи и не хватает, чтобы взбеситься окончательно. А поскольку у неё в лапе оружие…

– Здесь могут оказаться другие корабли, – сказал он, – давай поищем.

– Ищи! И лучше бы тебе найти!

Искать особо было негде. Ангар разделялся на несколько отсеков, в двух из них стояли уже увиденные корабли, ещё шесть пустовали. Сергей, дойдя до последнего большого отсека, вздохнул – других космических кораблей здесь не было. Кариари, узнав эту новость, взбеленится, значит, придётся драться с ней. Выстоять против более сильной адеррийки да ещё вооружённой бластером нереально, но ведь и сдаваться просто так тоже нельзя.

В этот момент Сергей заметил то, на что вначале не обратил никакого внимания – угловой отсек, гораздо меньший по размеру, чем шесть основных. А в нём стоял допотопный, но надёжный, в управлении простой, как вертолёт, трёхместный космокар "Кузнечик". Парень бросился к машине и с облегчением увидел, что спецсимвол около пассажирской двери не светится – космокар не заблокирован.

Юркой мышью Сергей нырнул в люк, промчался по короткому коридору, с разбегу плюхнулся в кресло первого пилота и от боли заорал в голос – кресло было спроектировано для тиранца, и острый выступ в середине сидения пришёлся Сергею прямо в копчик. Выругавшись, парень пересел поближе к краю и принялся вспоминать устройство космокара, которое он изучал на симуляторе.

Топливо имеется. Теперь проверка энергетической системы – стартовый заряд в норме, пусковой генератор – тоже. Планетарный движок работоспособен, гипердвигатель…

Сергей похолодел и даже постучал пальцем по дисплею, словно это могло изменить надпись "Ресурс гипердвигателя выработан на девяносто восемь процентов". Это означало, что в любой момент гипердвигатель мог в лучшем случае отказать, в худшем – взорваться. А без гипера путешествовать в космосе можно долго – месяц-другой понадобятся, чтобы только покинуть систему Гриббата. Теперь понятно, почему "кузнечик" стоит тут заброшенный – чем его ремонтировать, дешевле новый купить.

Сергей пулей выскочил из космокара, адеррийка уже бежала к нему.

– Ну что?

– Гипердвигатель почти сдох! Но другого варианта нет.

– Я расстреляла весь боезапас бластера – это немного тормознёт тиранцев, – она посмотрела на "кузнечика". – Летим на нём. Пойдём открывать внешние ворота.

– А я зачем? – не понял Сергей. – Ты откроешь, я выведу "кузнечика".

– И улетишь, а я здесь останусь? Живо за мной!

Он хотел возмутиться, что совсем не думал об этом, но понял, что переубеждать адеррийку бесполезно. Кариари набрала на настенном пульте команду, и высокие внешние ворота раскрылись на четыре части. В ангар хлынул яркий солнечный свет – к счастью, не прямой, иначе Сергей ослеп бы. Он успел зажмуриться, но из глаз, за несколько месяцев привыкших к полутьме подземелий, побежали слёзы.

– Ты чего? – Кариари грубо тряхнула его.

– Не вижу ничего. Свет… режет…

– У вас что, на глазах нет светозащищённых мембран? Ну, какая беспомощная раса!

Она схватила Сергея и поволокла к космокару. В кабине зрение немного восстановилось, но перед глазами у него постоянно мелькали цветовые пятна, и резь не проходила.

– Давай, живей! – адеррийка чувствительно его толкнула. – Тиранцы сейчас вскроют ангар. Они будут в ярости, уж поверь мне.

– Ничего не вижу. Посмотри, может, тут есть солнцезащитные очки или гермошлем какой…

– Ничего нет! – рявкнула адеррийка. – Запускай эту рухлядь, или я тебя прикончу, не дожидаясь тиранцев!

Сергей вздохнул и зажмурился. Резь не прошла, слёзы по-прежнему бежали из глаз, но стало немного легче. Он воспроизвёл в памяти расположение приборов управления.

Правая рука – запуск инициатора. Шипение и лёгкая тряска, значит, заработала стартовая система. Левая рука на контроллер пускового генератора, он должен быть рядом со штурвалом. Сейчас должна загореться надпись о готовности и прозвучать звуковой сигнал. Но Сергей не мог открыть глаз, а зуммера всё не было слышно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.