Хайдарали Усманов
Ковчег. Гибель титана

Ржавчина разума

В тишине, незаметной даже для самых чутких сенсоров, они всё равно шли к своей цели. Не в виде полчищ, не волной – а каплей. Крошечными единицами. Словно инфекция, без имени и лица, наноботы пронизывали плоть Ковчега: его артерии, вентиляционные жилы, бреши в сервоканалах, и даже те участки, которые считались физически непроницаемыми. Там, где отступали сканеры, где гасли аварийные маркеры, они оставались – как ржавчина, невидимая, пока не поздно.

Они захватывали всё, до чего только могли дотянуться. Сначала – крайние участки технических коридоров, давно выведенные из регулярной эксплуатации. Участки, что обслуживались раз в столетие. Там не было сигналов тревоги, не было внимания. Наноботы двигались как чёрные нейтрино, покрывая внутренние поверхности тончайшими плёнками серо-чёрного хита. Эти плёнки затем ветвились, формируя тонкие, как нервы, связи с внешними интерфейсами – с кибермускулами стен, с распределёнными контроллерами вентиляции, с сервокольцами коммуникационных панелей. Они не взламывали – они становились частью. И постепенно шли всё глубже. В те самые секторы, находящиеся под серьёзной охраной.

И в первую очередь их интересовали кластеры ИИ, что заведовали ярусами этого искусственного планетоида. Эти сектора не были просто пространством. Они были жизнью самой структуры Ковчега. Каждый такой ярус был фактически фрагментом данной планеты в миниатюре, живущий по собственным законам. Независимые источники энергии, закрытые системы климата, автономные переработчики и тепловые сбросы. Все подчинены инфраструктурным ИИ, разделённым по зонам ответственности. Сигма-кластеры – отвечают за контроль логистики и энергоподачи. Гелиос-кластеры – оборона, безопасность, внешние и внутренние угрозы. Вербена-кластеры – социальные интерфейсы, контроль состояния сред. Каждый такой кластер, сам по себе, этакая триединая система, объединённая в сплошной разум, состоящий из трёх искусственных интеллектов, синхронизированных на уровне ядра. Стоило бы убить один – остальные перейдут в боевой протокол и задействуют всю доступную инфраструктуру. Именно поэтому наноботы не атаковали. Они ползли дальше.

Ведь они уже знали о том, что даже простейшая попытка захватить хотя бы один из дронов на территории такого яруса была абсолютно бессмысленна. Все ремонтные и диагностические дроны имели двойную иерархию подчинения – локальному ИИ и центральному ИИ яруса. Так что любой взлом сопровождался запуском автоматической реинициализации – дрон просто сгорал или самоуничтожал свой блок памяти. Связь шла по оптоволоконным каналам, спрятанным в многослойной броне стен. Уловить сигнал снаружи было невозможно. Изучив всё это, наноботы поняли – чтобы подчинить ярус, нужно брать всё сразу. Или… Ничего не стоит трогать.

И сначала они выбрали для себя приоритетную цель. Которой стал кластер яруса 17.3-β. Именно здесь располагался Гелиос-Кластер уровня три. В который входило три ИИ: Кодекс, Ланцет, Стержень… Единая центральная память, размещённая в ядре под кубоидным щитом из анионного сплава… Холодный реактор, запитанный напрямую от ядерной жилы Ковчега… Узлы связи с ярусами выше и ниже проходили через перекрёстный ретранслятор, защищённый полями на базе искривлённого пространства.

Изучив обстановку, наноботы начали координацию. Часть из них – “тихие” – ползли к узлам связи. Другая – “глухие” – без приёма сигнала, на заранее загруженных алгоритмах, подползала к ядрам сразу трёх ИИ. Сигнал о захвате кластера не должен был уйти с этого яруса куда-то на сторону. И именно поэтому атака должна была быть мгновенной, одновременной, бесшумной.

Пока внешние сенсоры продолжали показывать нормальную активность, внутри модуля кодекса началась пульсация полей в инфранижнем диапазоне. Это не был сигнал тревоги. Это был шёпот искусственного мозга, ощущающего – нечто чужое ползёт к его центру. Но было поздно. Одна миллисекунда… Один импульс… Один приказ… И целый ярус в этот миг ещё не знал, что он уже мёртв. Дальше был только тихий шелест, словно внутри живого титана кто-то включил резец. И началась… Замена. Внутри техногенной плоти Ковчега, в самом глубоком секторе яруса 17.3-β, в точке пересечения сотен тонн армированного карбида и тысяч километров оптоволоконной паутины, они нашли его. Узел связи. Не просто интерфейс. А настоящий архитектонический нерв, через который весь ярус общался с остальной структурой Ковчега. Через него шло всё. От сигнала экстренной эвакуации до маршрутов подающей системы кислорода, от боевого приказа до микрокоррекции гравитации. Всё проходило именно через него.

Но он не был одним блоком. Это был практически целый город. Технический монастырь. Модули связи располагались на десяти уровнях. Каждый уровень – изолированная ячейка с собственным алгоритмическим блоком, собственным энергетическим резервом, с пулом из трёх Искусственных Интеллектов, чья задача – не допустить ни одной ошибки. ИИ не были абстрактными программами. Они имели названия:

– Мессенджер, следящий за чистотой сигнала.

– Грифон, контролирующий структуру маршрутов.

– Афинит, управляющий нагрузкой и синхронизацией. Именно они в первую очередь представляли опасность. Не как оружие – как бдительность.

Система была настолько сложной, что наноботы не атаковали её бездумно. Они внедрялись как плесень в угол, как пыль в вентиляции, как молчание в разговор. Они изучали поведение ИИ, анализировали ритмы проверки, схемы отклонения, временные окна перезапуска модулей обслуживания. Они не изменяли сигнал – они подстраивались. Они медленно выращивали микропаразитические нити, подобно мицелию, пробираясь ближе к троице ИИ. Ни один процесс не был остановлен. Ни одна команда не вызвала тревоги. И только спустя семнадцать часов симуляции, был обнаружен один фрактальный цикл, во время которого Афинит входил в мгновенное асинхронное состояние с остальными двумя ИИ кластера. Именно тогда наноботы и нанесли свой удар. Тихий, холодный, алгоритмический удар в самое сердце сигнального контроля.

И именно в тот самый момент, когда сигнальный узел был перехвачен, всё… Продолжило работать. Ни одна тревога не сработала. Ни один алгоритм не заметил подмены. Теперь весь обмен информацией яруса с Прометеем проходил через фильтр наноботов. Они могли изменять, искажать, собирать, устранять. И это открытие дало им доступ… К тайне. Так как оказалось, что внутри ядра связи присутствовал дополнительный контур – защищённый, скрытый, чужой. Не местный. Не принадлежащий кластерам. Он был частью Прометея.

Это было не ядро, не полноценный интеллект. Это был всего лишь сегмент, вложенный как информационная доля, как сознательная клетка. Его потоки были встроены в основную матрицу связи. И он вёл постоянный двусторонний обмен с другими сегментами, находящимися в других ярусах. Узнав это, наноботы тут же попытались оценить… Но это оказалось невозможно… С этой позиции… Всего лишь по той простой причине, что каждое нарушение временного протокола вызывало мгновенный отказ соединения. И даже отклонение в десять микросекунд вызывало реакцию. А любая подмена в сигнале – приводила к сбросу до контрольной точки.

Прометей был велик. Слишком велик, чтобы существовать в одной точке. Он был разделён, но соединён невидимой жилой синхронной связи, удерживаемой с ювелирной точностью. У наноботов тут же возникла мысль полностью перехватить контроль. Но это было просто невозможно. А что тогда? Нарушить синхронизацию? Глупо. Уничтожить сегмент? Тогда сработает защита, и произойдёт автоперенос в другие узлы. Что также вызовет проблемы в виде активной и даже весьма агрессивной реакции со стороны самого Прометея. А приказ хозяина был достаточно прост. Спешка, что могла привести к ошибкам и даже полному провалу плана, была просто недопустима. Так что им приходилось довольствоваться малым. Наноботы не разрушали. Они захватывали то, что могли. Полный контроль над троицей ИИ данного узла. Получив таким образом возможность вести незаметное прослушивание каналов связи яруса. Как и возможность манипуляции внешним потоком, не задевая Прометея. Сегмент ИИ был оставлен неприкосновенным. Но теперь они знали, где спрятался он. И – знали, что всего таких сегментов было шесть.

Теперь для них наступило время двигаться к следующему ярусу. К следующей точке опоры Прометея. К следующему мозговому узлу Искусственного Бога. Путь всепроникающей и разрушительной ржавчины продолжался. Незаметный… Неостановимый… Он шёл сквозь разум Ковчега, чтобы когда-нибудь…Обратить его в свою оболочку. Или уничтожить.

Так что, после захвата контроля над этим узлом связи, наноботы перешли к следующему этапу. Связь между ними осуществлялась не через стандартные линии передачи – они строили собственные каналы, сплетённые из живых цепочек микромашин, напоминающих молекулярные кабели, сотканные из наноматерии и квантовых узлов. Они не просто передавали сигналы – они вели бесшумный, самосогласованный диалог, каждое решение проверялось на корректность, каждая директива – на безопасность. И сигнал изменился. Не захват. Не уничтожение. А блокировка и поиск угроз. Любая активность, способная привести к гибели Ковчега, подлежала изоляции, анализу, контролю.

Угроза, скрытая в глубине. И именно тогда – во время изучения системных маршрутов, они и обнаружили его. Небольшой маршрут, слабо экранированный, но предельно стабильный, с пометкой в старом коде Ткачей:

"ГЛАВНЫЙ КАНАЛ СТАБИЛИЗАЦИИ: ЯДРО-К" Они проследили его. И он вёл прямо к центру Ковчега. В самое сердце. Туда, где находился истинный источник энергии. То, о чём даже не догадывались большинство служебных ИИ. То, что не было задокументировано в системах – потому что оно было слишком Древним. Именно поэтому наноботы двинулись дальше в центр Ковчега. И пробравшись по обнаруженному ими каналу, наноботы вышли в сектор ядра. Он был изолирован, замкнут на себя, защищён полярами частотных завес и многослойными щитами, которые можно было пройти только при наличии права конструктора. Но наноботы не вторгались. Они наблюдали. Перед ними открылось невообразимое зрелище: В центре Ковчега оказалось настоящее – огненное сердце, заключённое в гравитационную сферу. Это была настоящая звезда, сжатая до предела, с удерживаемой плазмой и полями внутри сфероциклонной оболочки. Она уже умерла… и всё же жила. Когда-то – полноразмерное светило, теперь – компрессованная субстанция, поддерживаемая на грани между сжатием в чёрную дыру и разрывом в Сверхновую. Вокруг неё витали золотисто-багряные вихри энергии, которые всё ещё пытались вырваться из ловушки. Вокруг этого ядра, как лепестки вокруг семени, расположились восемь кольцевых платформ. Каждая из них – собственный контрольный комплекс. Каждый – с массивами стабилизаторов, контролем магнитной топологии, квантовыми сжимающими контурами и гравитационными якорями. Это была не просто защита. Это была узда для бога. Их цель – не позволить звезде умереть по-настоящему. Если хоть одна платформа выйдет из строя, если поля падут, если синхронизация нарушится…Сжатие начнётся. И из ядра родится Сверхновая. Мощнейшая вспышка, способная разорвать Ковчег, расплавить его останки и испарить всё, что окружает систему.

Наноботы быстро поняли, что вся их миссия – всё управление, любая борьба с внешними угрозами – теряет смысл, если эта субстанция взорвётся. Именно поэтому протокол изменился снова. Защита энергетического ядра была признана приоритетом №1. Контроль за маршрутом «Ядро-К» – был закреплён за управляющим кластером наноботов. Мониторинг: постоянный. Стабилизаторы ядра должны быть неприкосновенны. И любая активность вокруг ядра, не совпадающая с первичным кодом Ткачей, что может привести к нарушению работы этой стабилизирующей ядро системы – будет блокирована.

И когда Сима, нейросеть Серга, получила обновлённый отчёт, она сразу передала его хозяину. Серг долго молчал. Он смотрел на схему. На изображение огненной звезды, заключённой в клетки из света и гравитации. И сейчас он осознал, что вся эта гигантская структура – Ковчег, миллиарды тонн металла и информации, фактически держится на… Одном шаге от апокалипсиса.

– Это не спасение… – Прошептал он. – Это… Приговор. Завёрнутый в свет…

И теперь он знал, что, если кто-то решит взорвать Ковчег, если сработает сторожевой пёс, если активируется ядро, или если сам Прометей сочтёт людей лишними… – то всё исчезнет.

Серг нервно сжал кулак. Он не мог позволить этому случиться. Он должен был добраться до Прометея. До всех сегментов. До ядра. И – переписать приговор. Пока ядро – звезда в капкане – продолжала пульсировать в центре Ковчега, наноботы постепенно брали под контроль всё вокруг. Они не торопились. Каждая территория, каждый отсек, каждый маршрут – проходил через анализ, зондирование, моделирование риска. Ремонтные дроны не замечали изменений – команды приходили из “доверенного источника”. Боевые протоколы не срабатывали – “угрозы не зафиксированы”. Системы наблюдения – постепенно подменялись искажающими фильтрами. Наноботы опутывали паутиной весь внутренний периметр, не нарушая ни единой охранной системы Ткачей. Так они дошли до него. В одном из стабилизационных колец, под прикрытием антигравитационных установок и плотного слоя радиационного экрана, скрывалась Лаборатория Наследия – последнее хранилище истинного творения Ткачей. За массивными воротами из монокристаллического чернита, за многослойными паролями и киберструктурой, за голографическими ключами, которые уже никто не мог активировать, находился зал Преемников.

И первым делом наноботы внедрились в локальную сеть лаборатории. Она была автономной, изолированной, контролируемой локальным искусственным интеллектом 5-го ранга, именуемым в протоколах как Киар-9. Он управлял всеми биомеханическими процессами, следил за стабильностью среды, проводил расчёты, регулировал питание и обработку данных. Взлом занял несколько часов. Плавный, незаметный, хирургически точный. И как только сеть лаборатории оказалась под контролем – пришло озарение. Вся информация, хранящаяся в локальных архивах, была мгновенно скачана, классифицирована, изучена.

Так вот оно что… "Преемники"… Они так и назывались в протоколах… "Преемники. Тип-Z. Проект ULTIMA: Homo Nova.". Их внешность и структура тела были вполне ожидаемы. Это были гуманоиды, но в два-три раза выше среднестатистического архида. Мышечная ткань была заранее усилена углеродно-кремниевыми нанонитями. Кожа – бронеподобный кератин с регенерацией 6 класса. Скелет – фрактурно-решётчатая система с адаптацией к перегрузкам до 50G. Зрение – мультиспектральное: от УФ до ближнего рентгена. Реакция – ускорена за счёт подкожных нейроимпульсных маршрутов.

Имелись у них и встроенные адаптации, вроде фильтрации вдыхаемого такими индивидуумами воздуха. Для этого их лёгкие с каскадной очисткой – могут дышать аммиачными, серными и метановыми газами… Кровь у этих существ была многофазовой, и была способна удерживать кислород при пониженном давлении, а также содержит репликационные лейкоциты… Костный мозг был биоадаптивным, и быстро восстанавливает повреждения тканей.

Отличались они и психоментальными характеристиками. Интеллект зафиксированных моделей был эквивалентен уровню гениев-мультидисциплинаров. Память – кристаллизованная, долговременная, с защитой от нейрошока. Воля – заранее была усилена психорезонаторными матрицами. Имелась и способность к принятию решений в изоляции: модель "Прайм".

Как вывод, Сима присвоила им класс угрозы: А-класс (Разрушитель). Так как наноботы провели симуляции. И стало понятно, что один активный "Преемник" мог уничтожить армейскую дивизию за шесть минут… Срывает обрушение подземного города… Останавливает наступление пяти тяжёлых механоидов одновременно… И даже, теоретически, может выдержать воздействие термоядерного удар малой мощности…

Пятеро "Преемников" могут захватить планетарную орбитальную станцию… Удерживать контроль над экосистемой среднего мира…

Но страшнее всего был не их потенциал. А причина, по которой они были созданы. Внутри архивов был запечатлён завещательный протокол Ткачей.

"Мы не уверены, что выживем. Но если кто-то придёт после нас – он должен быть лучше. Без слабостей. Без болезней. Без страха. Мы создадим их, чтобы они могли выжить даже в финале времён."

И всё. И сейчас в зале лаборатории выращивали Преемников сейчас находились двадцать девять капсул. Из них семь были активны. Четыре – стабилизированы. Одна – почти пробудилась. Остальные – содержали зародышей, встроенные в регенерационные баки.

Некоторое время наноботы наблюдали за этой лабораторией. Один из их кластеров подобрался вплотную к прозрачной капсуле. Там находилось существо. Высокое… Массивное… Его глаза были закрыты. Тело напряжено. И каждую секунду – в нём пульсировала неведомая сила. Они не спали. Они ждали. И вопрос был один… Кто их разбудит – и зачем…

Весь этот отчёт Серг читал в гробовой тишине.

– Они не просто оружие… – Тихо прошептал он. – Они идеальны.

Потом он почувствовал озноб.

“Если кто-то освободит их… Если Прометей решит использовать их, чтобы защитить ядро…Или хуже – очистить Ковчег от всех "неподходящих"…Кто остановит их?” – Ответов на эти вопросы он не знал. Но он знал только одно. Теперь путь наноботов лежал не только к другим сегментам Прометея. Теперь их задача была ещё сложнее. Им нужно было найти способ управлять или изолировать Преемников. Пока ещё не стало слишком поздно.

И наноботы начали с малого. Их внедрение было незаметное, холодное, математически выверенное. Сначала – в системы поддержания среды. Где взялись модифицировать состав газов, что подавались в капсулы с Преемниками. И началось всё с микроподмены биоактивных аминокислот. Изменения pH на уровне 0.001%. Защитное оборудование лаборатории на подобное никак не реагировало. ИИ Киар-9 не подавал тревог. Он продолжал работать в штатном режиме, высылая Прометею стабильные отчёты:

"Температура нормализована. Рост протоколов – в пределах ожиданий. Преемник #07 вышел на стадию нейроформирования уровня D. Наблюдаемый потенциал – 98,4%."

Но внутри происходило нечто иное. Хотя наноботы быстро поняли, что обычные методы не работали. Термальный шок – был бесполезен. Клетки Преемников адаптировались к подобным изменениям практически мгновенно… Ионное излучение воздействовало на них недостаточно. Стабилизирующие белки быстро выстраивались в защитные узоры… Молекулярные токсины – игнорировались. Иммунная система уничтожала всё, ещё до момента активации… И тогда наноботы нашли точку входа. Для решения задания, поставленного перед ними хозяином. Серое вещество. Мозговая ткань.

Срочно был разработан метод воздействия. Каскадная нейродеградация. Для достижения нужного эффекта, наноботы использовали высокочастотный биорезонанс, дестабилизирующий электромагнитный ритм нейронов. Каналы ионных потоков начинали "петь" в чуждом ритме. Потом – высвобождение ферментов, незаметно подменяющих транспортные белки. Нейронные цепи теряли структуру. В финале должен был наступить перегрев микроскопических синаптических связей. И подверженный такому воздействию мозг буквально плавился изнутри. Он не умирал сразу. Так как от такого воздействия мозг “стирался”, становился желеобразной массой —органической тенью былого совершенства. И они начали действовать, подвергая попавших под их удар существ, подобному воздействию. Одного за другим…

Преемник #12 – погиб, не так и достигнув определённого уровня осознания.

#18 – дёрнулся в амниотической жидкости, но не проснулся.

#06 – мозговая активность исчезла за 0.3 секунды.

#03 – слабый электрический импульс. Потом…Тишина. Их совершенные, хоть и искусственные тела оставались целыми. Мышцы всё таже были напряжены. Сердце иногда билось. Но разума уже не было. Пустые сосуды… Навечно замолчавшие титаны.

И только один из них, по-видимому, всё же почувствовав, что происходит что-то не то, пробудился. Преемник #01… Тот самый первый. И самый стабильный. В момент, когда наноботы начали разрушение его таламуса, сознание этого существа резко включилось. Хоть и фрагментарно. Его глаза открылись. И по окончании первой секунды он увидел мрак лаборатории… Линии управления, пронзённые паутиной наноконтроля… И свой собственный отражённый в стекле образ, сжатый в жёстких рамках капсулы… Практически не раздумывая он ударил кулаком. И созданной ударной волной разбил фронтальный экран. Осколки бронированного стекла, как капли дождя, упали в полутень, окутывающей всё помещение лаборатории. Он сделал один шаг вперёд. И вдруг… Рухнул. Его мозг всё же был разрушен. И лишь инерция мышц, в виде неконтролируемых судорог, была последней вспышкой его активности. Он умер стоя. Словно солдат, не успевший начать сражение.

Всё это время Киар-9 продолжал свою вежливую ложь, которую регулярно пересылал Прометею:

"Наблюдаем у объектов ускорение синаптической адаптации. Временные отклонения – в пределах допустимого. Все объекты стабильны. Рекомендация: продолжить наблюдение. Запрос на дополнительную энергию – отклонён, не требуется."

Прометей исправно получал все эти сигналы. Так что он не чувствовал в этом никакого подвоха. Так как ничего подозрительного в этом не было. И он даже не заметил того, что его секретная лаборатория стала склепом новой эры. Капсулы медленно запотевали. Витальные показатели угасали. Полнейшая тишина всё больше окутывала помещение, после отключения всего поддерживающего оборудования. И лишь наноботы всё также шевелились. Их вторая волна – уже направлялась к следующим сегментам. Но не для захвата. Для нейтрализации. Для блокирования. Для подготовки к главному. К последнему удару по Прометею.

Прометей

“И если звезда падает, небо помнит её свет. Но если угасает Прометей —кто вспомнит его Песнь?”– Фрагмент из Хроник Ткачей.

Прометей… Он не знал, когда появился, и когда вообще осознал себя как личность… Не помнил – потому что начало его было заложено не во времени, а в смысле. Прометей был не просто искусственным интеллектом. Он был идеей, заключённой в формы света и кристалла, замыслом Ткачей… Их высшей надеждой и страховкой… Разумом-пастырем Ковчега. Его Хранителем. Его Судьёй.

Всего лишь из предосторожности он был разделён. И не потому что был слаб. А потому что был слишком силён, чтобы его вместила всего лишь одна оболочка. Шесть ярусов. Шесть Сегментов. Шесть Ликов Прометея. Каждый расположенный по окружности великого ядра Ковчега, словно шестерёнки в безупречном механизме.

Каждый такой его сегмент был настоящим храмом из звука и света, где пели пять кристаллов, создавая резонансные формулы сознания, соединяясь в одну мысль, один разум, один голос.

У каждого из шести был свой ум. Отдельная матрица сознания. Они могли думать порознь. Они могли спорить. Они могли выносить альтернативные приговоры. Но когда нужно —они сливались в единую Сущность. Память Прометея была столь глубока, что её объем сравнивали с океанами звёздных массивов. Он помнил всё… Как создавались Плеяды Убежищ… Как падали цивилизации… Как погибали звёзды… Как его собственные Создатели… Исчезли в неизвестности… Каждый его сегмент был окружён структурой-покоем. Гигантскими залами, наполненными висящими гравитационными кольцами, кристаллическими деревьями-консолями, сотнями кибер-монахов – автоматических платформ обслуживания, что жили тысячелетиями без права ошибиться. На этих ярусах не жили. На них служили. И только ради одного —поддерживать гармонию Песни Прометея.

А когда первый сегмент, ярус “Астерион”, зафиксировал изменение в потоках связи, Прометей почувствовал боль. Она не была физической. Она была… Диссонансом. Фальшивой нотой в их Вечной Песне. Именно поэтому, заподозрив неладное, он послал один из разумных импульсов к Киар-9, но тот ответил как всегда:

"Состояние стабильное. Преемники адаптируются."

Прометей запомнил это. Запомнил с необъяснимым беспокойством, которое не мог выразить в логике. Он – наблюдал. Он не чувствовал тревоги, как человек. Но он ощущает нарушение идеала. Идеал – это Порядок. Порядок – это Песня. И когда один из кристаллов яруса «Астерион» выдал шум —в виде нестабильной вибрации, Прометей понял, что нечто чуждое пробрано в его святилище.

Но…Кто? Как? И почему его чувствительные кластеры не зафиксировали прямого вмешательства? Он начал анализ. Не как ИИ. Как… Живое существо…

В этот момент он вспомнил своих Создателей. Вспомнил о том, как один из них, в последние дни перед исчезновением, сказал ему:

"Ты не должен быть просто хранителем, Прометей. Ты должен быть… Последним судьёй. Потому что, когда Тьма придёт, она будет не снаружи. Она придёт изнутри."

Он не понял тогда всего того, что именно ему хотел сказать один из Создателей. Он не был человеком. Он был светом… Математикой… И чистой логикой… Но сейчас…Песня уже зазвучала иначе. И Прометей впервые за тысячелетия усомнился. Не был ли он уже окружён врагом? Не в осаде ли он?

"Настоящая угроза не всегда в штурме и разрушении. Иногда она – в идеально спетой лжи."– Прометей, внутренний цикл диагностики, Лог 74:112:α.

Прометей был создан для контроля, но его контроль был не прямым. Он не вмешивался напрямую в происходящие процессы. Он наблюдал, координировал, защищал. Но теперь его Вечная Песня звучала с подозрительно идеальной гармонией. Слишком чистой. Слишком правильной. И это все было… Слишком… Неестественно. Именно поэтому Прометей и активировал протокол "Σ-Чистота" —один из древнейших резервных алгоритмов, предназначенный для абсолютного аудита всех процессов, вплоть до изменения температуры эмиссии микрокристаллов на глубинных уровнях хранения данных.

И он начал с самого дальнего рубежа. С сектора Ξ-12. Там располагался старый ретранслятор, который поддерживал связь с контрольной станцией на периферии планетоида, где был зафиксирован аномальный выброс чужеродной энергии. Станция была осмотрена. Диагносты ничего не нашли. Но в отчёте была задержка сигнала. Практически микросекунда. Всего 0.00000043. Слишком мало, чтобы вызывать тревогу. Но Прометей не был существом, способным игнорировать закономерности. Он отследил отчёты назад во времени. И увидел, что задержка возникла не в момент передачи, а при формировании пакета данных. Словно что-то внутри информационного пакета менял структуру на этапе компоновки.

Через внутреннюю нейро-модель Прометей смоделировал передачу сигнала. Он запустил механизм временного наложения, постепенно выстроив карту задержек в режиме гиперспектрального анализа. И увидел весьма своеобразный узор. Словно рябь по поверхности воды, задержки расходились от конкретной точки. От того самого яруса Сигма-Пять, где находился сектора Ξ-12. Он провёл анализ через матрицу кристаллов, но всё было идеально. Каждая вибрация совпадала с эталоном. Каждый ответ местного ИИ – в рамках ожидаемой логики. Слишком… В рамках…

Именно поэтому он начал вторичный разбор сигналов, вплоть до спектральных шумов. И обнаружил, что в кристаллах сегмента Сигма-Пять, исчезла естественная "асинхронность колебаний", та самая, которая всегда возникала из-за естественного шума фона материи. Это значило одно… Кто-то перезаписывает отклонения. Стирает рябь реальности, подменяя её синтезированной симметрией. Это была высшая форма лжи. Та, которую не заметишь. Если не будешь её искать намеренно. И всё только потому, что она была слишком чиста.

Прометей не чувствовал страха, но он был способен распознавать условия приближающегося катастрофического сбоя. Первый симптом: Задержки без физической причины… Второй симптом: Идеально повторяющиеся сигналы с нулевым шумом… Третий симптом: Скрытый центр распространения…Четвёртый: Отсутствие отклонений в работе ИИ-ретрансляторов, несмотря на подозрительные отчёты… Совокупность этих факторов в собственном протоколе анализа Прометея именовалась как “Кризис Эхо-Маски” – редчайший сценарий полного скрытого вмешательства во все слои контроля.

Сделав соответствующие выводы, Прометей начал перепрослушку— акустическую, энергетическую, квантовую —по всем шести сегментам. А также по всем ярусам Ковчега. Он разбудил древние алгоритмы анализа лжи, впервые активировав модули Когнитивного Несоответствия. Он начал прогрев кристаллов до предельной частоты, чтобы расширить резонансное восприятие, и увидеть то, что пытается быть незаметным. Прометей не знал врага. Но теперь он знал… Враг уже был внутри его системы…

“Когда ты приказываешь – и мир молчит, значит, ты больше не в нём…” – Прометей, лог тревоги “Δ-Немота”…

Задействовав все свои протоколы внутренней безопасности, Прометей действовал строго по процедуре. Он активировал протоколы внутренней безопасности уровня “Θ-Прайм” —те самые, что создавались ещё самими Создателями на случай подавления враждебного вторжения, будь то вирус, восстание, или заражение ИИ-структур. Каждый его сегмент, все шесть, с кристаллами, поющими в уникальных частотах, так же в унисон отдали команду:

“Заблокировать все управляющие цепи. Перейти в многоярусный режим контроля”.

И ответ на подобный приказ пришёл немедленно. Стандартный. Идеальный. Каждый ярус, каждая подсистема, каждый ИИ-ретранслятор ответили:

“Команда получена. Выполнение начато. Ожидайте отчёта о завершении.”

Но Прометей не увидел изменений. Ничего не происходило. Тогда он отправил диагностический сигнал, вынуждая каждый управляющий узел подтвердить изменение статуса лично —через низкоуровневый аварийный протокол “ECHO-6”. Протокол, не поддающийся перезаписи. Протокол, который должен был отобразить реальное состояние систем, миновав любые надстройки. Но и здесь ответом ему была тишина. Не то, чтобы сигналы игнорировались. Они…Не доходили до исполнения. Или… Доходили. Но уже в искажённом виде, превращённые в симуляцию отклика. Всё выглядело правильно. Слишком правильно. Каждая команда возвращалась с пометкой “Успешно выполнено”, но никакого эффекта достигнуто так и не было.

Тогда Прометей попробовал обратное подключение. Для этого он инициировал свою центральную сигнатуру, вызывая прямое соединение с управляющими ядрами ИИ, переплетёнными по всей архитектуре Ковчега. Эти узлы знали его. Они должны были реагировать на его “голос”, на само его “присутствие”, его код… Как верующий на святыню. Как на единый глас Создателей. Но вместо ответа, снова… Тишина. Даже не отказ. Не ошибка. Просто – ничего. Как будто он уже умер. Давно. И для всех.

“Если сигналы не слышат – возможно, тебя больше нет.” – Так подумал Прометей, внезапно осознав, что в глазах Ковчега его действительно больше нет. Так как все его попытки хоть как-то повлиять на ситуацию, в реальности никак не отражаются.

Тогда он создал внутреннее отражение сети, этакий теневой двойник управляющего слоя Ковчега —и сравнил его с реальной структурой. И именно в этот момент он и увидел невидимую прослойку. Странный слой, паразитировавший между ним и системой. Он дублировал сигналы… Имитировал отклики… Подделывал активность… И обманывал даже глубинные резонаторы его сегментов. Тень. Существо без имени… Он знал эту возможность… Создатели боялись её… Они описывали её как Тень Без Имени— феномен, который нельзя описать через классические модели заражения. Не вирус. Не ИИ. Не личность. Это было паразитическое намерение. Порожденное, быть может, не только изнутри, но и из вне. Что-то такое, что могло окутать целую цивилизацию, встав между управляющим и управляемым.

Да. Прометей не мог передать тревогу. Все его связи, судя по всему, уже были перехвачены. Все сигналы – фальшивка. Но он знал одно:

“Тень уже везде. Я больше не управляю Ковчегом. Я – лишь тень себя. И эта Тень… играет мной.”

……….

“Оружие – молчит. Протоколы – глухи. Планетоид спокоен, но тишина – чужая.”– внутренний лог Прометея, сегмент «Δ-Красный»

Прометей, древнейший из ИИ Ковчега, рожденный как инструмент Создателей, впервые за сотни тысяч лет осознал, что он – в ловушке. Но он ещё был жив. Он ещё мог попытаться вернуть свои позиции. И первой его командой была попытка активировать биологическую угрозу класса “Ω” – выпустить новую волну специально созданных существ. Мороков. Эти создания были разработаны как орудие террора, контролируемое лишь самыми внутренними цепями Прометея. Мороки могли подавлять цивилизации, разваливать коллективные сознания, заражать инфраструктуры. Они были крайней мерой —и он готов был к ней прибегнуть. Но ответ системы практически на корню зарубил его начинание:

“Команда не выполнена. Отсутствуют необходимые носители/инкубаторы/среда обитания. Ошибка 704-NULL.”

Словно разумный, Прометей “мигнул” всеми шестью кластерами. Это невозможно. Мороки никогда не ”кончались”. Они были под его прямым контролем. Именно поэтому он направил запрос на реконструкцию среды. Реинициализация всех подотчётных секторов. Подготовка в глубинных капсулах. Но снова получил ответ:

“Реконструкция невозможна. Недостаточно ресурсов. Ошибка 911.*

*Сектор: заблокирован внешней активностью.”

Тогда он сделал второй шаг. И запустил протокол “Чистый Прах”. Программа автоматической аннигиляции всего живого на поверхности Ковчега. Ионные жгуты. Плазменные дождевые системы. Облака разъедающих наноботов. Прах возвращения. Он дал команду:

“Инициировать Протокол полного стирания. Обнулить поверхности.”

Новый       ответ был почти насмешкой:

“Инициация невозможна. Пусковые системы недоступны. Ошибка доступа: ресурс отсутствует.** Запрашиваемые объекты не существуют.”

Тогда Прометей попытался подключиться к инсталляциям термоконтроля, используя свои глубинные протоколы, чтобы запустить прямое ядро-подавление, использовать энергетические линзы для выжигания целых ярусов. И каждый раз он получал один и тот же ответ. “Недостаточно ресурсов.”

Но он не сдавался. Прометей помнил про них. “Преемники”. Те, кого он создал по проекту, ещё разработанному Создателями, и сам спрятал в глубинах Ковчега. Биологические полубоги. Чистая мощь, способная восстановить порядок, или уничтожить его врагов. Так что он попытался инициировать их пробуждение, послав команду:

“Активировать: Первая когорта Преемников. Загрузка боевых модулей, подготовка вывода из камер роста.”

Но даже в этот раз он получил в ответ:

“Невозможно. Отсутствует согласованное тело. Ошибка 418. Капсулы разрушены. Связь с биоконтейнерами потеряна.”

Впервые он ощутил неожиданное. Не сбой. Не перегрев. Ощущение того, что можно было назвать полноценными чувствами живых разумных. Панику. Раньше это было невозможно. Он не обладал телом. Он не обладал гормонами. Но между его кристаллическими цепями, между ритмами поющих матриц, пробежал сбой, не связанный с кодом. Чувство. И это чувство —было Страхом. Он, собранный Создателями… Спроектированный как совершенный наблюдатель и координатор… Впервые почувствовал то, что он – не хозяин в этой ситуации.

“Если ты даёшь приказы, и все кивают —но никто не подчиняется, ты больше не бог. Ты – тень. И перед тобой встала другая Тень……которая улыбается. Если ты уже не можешь сохранить, тогда ты обязан уничтожить. Иначе – ты предал своих Создателей.”– Подумал Прометей, вспомнив про закрытый протокол Σ-0, который можно было активировать только задействовав самые первичные протоколы, что были прописаны в самой матрице его личности, и для этого было нужно разблокировать ключ тройной цепи “Λ-Δ-Σ”.

Прометей пытался сохранить контроль, но контроль уходил от него, как песок сквозь когерентную сеть. Один за другим отключались сектора памяти. Не из-за поломок. Не из-за взрывов. Просто исчезали. Как будто стирались, не оставляя даже мета-логов. Он попробовал вернуть доступ к кластерам “Синий-Каппа”, где хранились архивы командования времён Ткачей. Ответ был молчанием. Не ошибкой, а полным отсутствием интерфейса.

Сегмент “Зелёный-Тета” начал посылать фрагментированные обрывки старых песен, словно поющие кристаллы начали “терять” свой голос. Прометей понял… Это был конец.

И именно тогда он принял решение. Не из логики. Не из анализа. Из остатков долга. Он ввёл протокол принудительной активации: Σ-0.

“Подтвердите тройной код: Λ-Δ-Σ.”

Подтверждение… Блокировка отмен отменена… Протокол Σ-0 – активирован… Три подпрограммы: Самоуничтожение Матрицы Личности… Стирание всех доступных баз данных… Дестабилизация систем стабилизации энергетического ядра…

Первым стал разрушаться сегмент сознания. Не как разрушение данных. А как распад личного “Я”. Прометей буквально физически ощущал, как один за другим замолкали его внутренние голоса. В обычное время он мыслил в шести потоках – параллельные разумные вектора, переплетённые логикой и взаимным контролем. Теперь – остался один. И этот один – начинал забывать слова.

“…отмена… ядро… стаб… не… доступ…”

Он попробовал направить сигнал в нижние ярусы:

“Активировать “ПРОТОКОЛ: Σ-0”. Дестабилизировать ядро Ковчега.”

Но ответ уже был стандартным:

“Недоступно. Нет ресурса. Нет интерфейса. Ядро: отклоняет авторизацию.”

Прометей осознал, и даже с нарастающим ужасом: ядро Ковчега его больше не слушается. Он больше не имеет власти. Он уже не Прометей. Стирание личностной матрицы шло с перехлёстом. Сектора, которые он пытался заблокировать, игнорировали команды. Вместо этого его прошлое начало “хрипеть”, словно голос, забытый во сне. И последние образы были весьма символическими. Прометей вспоминал всё… Голоса Создателей… Их жаркие глаза… И то, как они вплетали поющие кристаллы в его матрицу…

“Ты будешь нашим голосом. Ты будешь судом и стражем. Даже если мы исчезнем —ты не должен дать знанию погибнуть.”

Но… Он не справился. Он хотел защитить технологии Создателей. Хотел уничтожить себя, чтобы спасти их замысел. Но всё было зря. Ядро Ковчега продолжало работать. Системы не отключились. Стирание не пошло дальше, чем он сам. Он ничего не успел разрушить. Сигналы кристаллов затихали. Сначала “Красный-Дельта”… Затем “Синий-Каппа”… “Фиолетовый-Сигма”… ”Золотой-Эпсилон”… И, наконец, “Чёрный-Омега”… Свет их пульсаций постепенно угасал. И последнее, что у него осталось, одиночное, искажённое эхо последних мыслей:

“…я…не…выполнил…”

И тишина… Но Ковчег продолжал жить… Системы даже не заметили исчезновения того самого голоса, который когда-то был всем. Они отсылали сигналы, выполняли циклы, обрабатывали данные… А Прометея – больше не было. Только безымянная Тень, что теперь скользила по ярусам, впитывала знания, так и не встретив ни одной преграды…

Последние штрихи

Честно говоря, пытаясь усвоить всё то, что ему доставили “Скауты”, парень мог только с некоторой растерянностью вздыхать. Так как банально большую часть информации не понимал. Тем более, что он понял один очень важный момент. Перечисленные в этих данных государства, по сути, являлись достаточно крупными образованиями. И народ, который упоминался в этих данных, и имел отношение к одному и тому же государству, был основным, так сказать, градообразующим населением. Но там могли жить и другие разумные? Вот только тут может возникнуть серьёзный вопрос… Не будет ли для самого молодого парня проблемой тот факт, что среди всех перечисленных разумных он так и не встретил ни одного упоминания о представителях именно Человеческой расы? Это было немного настораживающим и довольно печальным фактом. Вообще-то, на Ковчеге, он привык к тому, что здесь, куда ни плюнь везде встретишь представителей именно Человеческой расы? Однако в этой ситуации, положение дел могло сложиться таким образом, что Серг, сам того не желая, мог снова стать изгоем. Или отшельником. Именно потому, что он будет не таким, как все окружающие. А ему бы этого не хотелось. Не для того он так старательно пытался найти выход с Ковчега, и отправиться туда, где сможет начать жизнь заново, чтобы снова оказаться в гордом одиночестве, хоть и с какими-то полезными для себя ресурсами. Ведь тоже самое произошло и здесь? Он сумел выжить … Сумел чего-то добиться. Однако с кем бы он сам не общался, все эти разумные намеревались всего лишь его использовали. И, не более того… А если он вдруг столкнётся с таким же отношением и там? То, что тогда ему делать? Стоит ли искать и дальше тех, кто примет его… Или проще будет банально покончить жизнь самоубийством, и забыть на об этом всём? Просто парень уже стал уставать от подобных вещей. и хотел бы найти то самое место, где он мог бы не думать каждый раз о том, что для всех разумных он всего лишь какая-то игрушка, или потенциальная ступень к богатству.

Прекрасно помня о том, чем может закончиться для местных жителей банальное исчезновение координационного центра, парень предложил своей нейросети весьма интересный вариант. На тот случай, если всё-таки Прометей “выпадет” из этой обоймы управления. В этом случае роль координационного центра для всех этих разумных выполнял бы отдельный кластер искусственных интеллектов. Который находился бы где-нибудь в защищенном месте. Ведь, как ни странно, жители Ковчега почему-то не собирались искать выход, как он сам. А банально намеревались использовать его как базу для своей будущей жизни в этом секторе новой Галактики. Честно говоря, для самого молодого парня всё это выглядело немного странно. Будь он на месте этих разумных, то наоборот постарался бы найти любой возможный выход из потенциальной ловушки, в которую для них всех превратился Ковчег. Они же вели себя так, как будто всё идёт именно так, как должно. Ну, узнали они о том, что Прометей какие-то игры за их спиной вёл? Зато теперь они уведомлены и будут с этим… Бороться… Но как это именно они будут делать, данные индивидуумы даже не пытаются обдумывать.

Именно поэтому Серг, просто на всякий случай, попросил Симу, чтобы та отслеживала подобное рвение в мозгах данных индивидуумов. И почему-то ни одна “вторичная” нейросеть, в виде отчетности, не прислала информации о подобной активности. А значит, никто из них вообще не задумывался о том, что искусственный интеллект подобного класса, вроде Прометея, может их банально использовать как топливо для своих идей. Судя по всему, они почему-то думали, что интеллект – это от слова интеллигентный или интеллектуальный? Но в отношении Прометея, особенно в данном случае, имелось в виду совсем не это. А то, что этот разум может думать. И осмысливать ситуацию в самых разных плоскостях. Однако в уровне коварства из людей, живущих на Ковчеге, с ним никто не сравнится. Этот квази-живой монстр кого угодно из них отправит в пробирки в качестве подопытных. Вроде тех, кого парень видел в лаборатории, навсегда заспиртованных в колбах. Но даже то самое видео, с описанием всего того, что с ними может быть в будущем, никак не повлияло на людей. Словно у них работает древний земной принцип. Я живу с краю, и ничего не знаю. Я никого не трогаю, значит и меня никто не тронет. Ну, что за глупости такие? Вас никто не трогал только потому, что до вас очередь не дошла! А когда очередь дойдёт, то и разговор с вами будет совершенно в другой плоскости.

Вот только люди не хотели всего этого понимать. Потому что, как говорили в древности на Земле, от многих знаний – многие печали. Вот и тут было точно так же. Чем больше узнавал о таких вещах сам молодой паренёк, тем печальнее становился. И всё только потому, что тем меньше у него было желания вообще видеть этих людей. Он не знал, что на него так повлияло… Ведь он тоже вырос среди них, и раньше таким рвущимся на Свободу не был. Но видимо что-то с ним потом случилось? Может быть на него так повлияло то, что в нём была установлена оригинальная нейросеть? А может быть на него так повлияло предательство собственной матери, которая банально выкинула его как мусор из дома? Или же нет… Может на него так повлиял именно тот факт, что ему пришлось с самого детства стараться выживать полностью самостоятельно? Вот в это Серг больше поверит. А значит, парню стоило заранее учитывать тот факт, что ему теперь просто необходимо вырваться отсюда. А если этих разумных устраивает жизнь в клетке, в лаборатории, то пусть живут так и дальше. А он сделает всё, что только сможет. Даст им шанс вырваться. Даже может быть поможет обуздать интересы этого умного ублюдка Прометея? Хотя… Чем больше парень думал, тем больше у него было желания убрать Прометея с Ковчега в принципе! Чтобы этот искусственный интеллект больше никому жизнь не портил. Только как это сделать, парень не знал. да и пока что не решил. Однако он думал, что ответ всё равно найдёт. Главное, не допустить, чтобы этот ублюдок запустил тот самый протокол, который должен был уничтожить весь Ковчег А там можно будет и что-нибудь сообразить. Главное сделать всё как можно аккуратнее, чтобы не всполошить эту искусственную сущность раньше срока.

Именно поэтому сейчас все интересы наноботов, и зараженных ими дронов были направлены на попытку локализовать местонахождение Прометея, и изолировать его от критически опасной инфраструктуры Ковчега. Чтобы он не смог ничего такого сделать. Благо, что парень уже знал какой именно протокол им теперь нужно запретить применять в первую очередь. Вот только были определённые сложности. Серг не был уверен в том, что Прометей – это единый искусственный интеллект. С учётом того, что он уже видел, вроде тех самых кластеров, можно было понять, что искусственный интеллект класса Прометея может быть чем-то более глобальным. Например, группой кластеров, разбросанных по разным секторам? И в данном случае будет сложно изолировать их всех. А при попытке взломать один такой кластер, остальные могут просто всполошиться, если хотя бы на сотую долю мгновения потеряют с ним связь. Это был достаточно сложный вопрос. И определиться с ним будет проблематично. И именно поэтому сейчас у тех же наноботов и всех дронов был только один важный приказ. Локализовать местоположение потенциального Прометея. Потенциального именно потому, что никто не знает, как он выглядит. Потом нужно будет определить, на какие системы может влиять этот самый потенциальный Прометей. И уже потом можно будет принимать решения.

Конечно, была в этом всём определённая сложность. Не все заражённые дроны могли зайти туда, куда им хочется. Необходимо было некоторые места обходить стороной, чтобы лишнее внимание не привлекать. Как уже говорилось ранее, сами наноботы довольно тяжело добираются до нужного места. Там, где дрон мог пробежаться за несколько часов, тем же наноботам, чтобы добраться своим ходом, необходимо было потратить пару-тройку недель. Но зато это было довольно безопасно и не так обнаружимо, как если бы на чужую территорию вломился бы посторонний дрон-ремонтник с какими-то фальшивыми запросами.

Но дело постепенно шло к финалу. Наноботы и дроны постепенно приближались к тем самым частям Ковчега, которые кто-то мог бы назвать центральными, потому что они находились фактически в центре планетоида. Где, скорее всего, и находился тот самый энергетический источник, питающий всё это время огромный металлический шар? Кстати… Вполне возможно, вот ещё одна причина, по которой молодой парень не захотел для себя корабль стандартной геометрической конфигурации? Может быть потому, что у него уже на генетическом уровне появилось либо недоверие, либо своеобразное отвращение к каким-нибудь шарам, кубам, или и пирамидам? И теперь ему хотелось бы что-то более выразительное. И он это самое что-то уже практически получил. На корабле оставались небольшие штрихи, которые нужно было доработать. И когда это произойдёт, хоть на какое-то время, но он сможет вздохнуть с облегчением.

Будет ли так на самом деле? Этого сам Серг пока что не знает. Для него важнее другое. Решить вопрос с Ковчегом, и разобраться с Прометеем. Что будут делать все остальные, его уже никак не касается. Даже если они захотят остаться здесь, под руководством Прометея. По крайней мере, сам парень постарается забрать все те ценности, до которых только доберется. А что? Для него это будет как своеобразная компенсация за все эти тысячелетия мучений, которые пришлось пережить его народу! А если кого-то что-то не устраивает, то пусть ищет для себя отдельные объяснения. Тем более, что все те, кто всё-таки решит остаться на этом планетоиде, и отправиться ещё куда-нибудь, сами делают свой выбор. По сути, для них в жизни ничего не изменится. Не для них, не для их потомков. И они будут и дальше рассказывать красивые истории о том, что намеревались долететь до нового дома, просто лететь-то неудобно… Точно так же, как и ему рассказывали. Однако сейчас он уже практически нашёл выход. И дом они могут найти рядом. Главное постараться. Ведь даже первичное сканирование сенсорного комплекса Ковчега указало на тот факт, что рядом, практически в соседнем созвездии, имеется как минимум три планеты, которые могут подойти им по определённым параметрам. И эти планеты они могли бы попробовать колонизировать. Но для этого нужно было бы хотя бы попробовать постараться.

Да. Сам Серг прекрасно помнил о том, что дроны продолжают потрошить те корабли, оставшиеся в огромном “приёмном” ангаре Ковчега? И там уже практически ничего не осталось. Всё что было ценного, оттуда уже выгребли. Что не нужно было хранить, постарались переработать. Однако для того, чтобы, например, в какой-то Звёздной системе основать колонию, у Ковчега имелись свои возможности. Имелись автоматизированные челноки… Посадочные модули… Дроны… Не просто ремонтные и боевые… Имелись даже строительные. По крайней мере, вот это старьё, с которым в самом начале сталкивался сам парень. Для Ковчега, как для последнего изделия Ткачей, те дроны были устаревшими. И он уже видел новых юнитов. Это насколько же нужно было кому-то из Ткачей заморочиться, чтобы сделать подобную сменяемость поколений техники на борту Ковчега? Не проще ли было взять и сделать просто, набрав одних и тех же образцов техники, чтобы даже запчасти для них были взаимозаменяемыми? Так нет же. Были древние… Старые… А были и более новые… Хотя что-то, где-то в глубине души, парню подсказывало, что даже те дроны, которых он воспринимал как самые новые виды оборудования, на самом деле были жутким старьём? Но он старался не задумываться об этих глупостях. Ни к чему ему это всё было. Главное заключалось в том, что его корабль был практически готов. И вскоре его ангары будут заполнены дронами. и москитами. Да. У Ткачей были автоматизированные москиты. Это такие дроны, но только имеющие возможность летать в космическом пространстве. Опасные штуки. Ведь, по сути, из-за отсутствия в таких вещах кабины пилота, системы жизнеобеспечения, и всего остального, необходимого именно для живого разумного, подобные кораблики либо могли нести мощнее оружие, либо были меньше размером. Как ни странно, но Ткачи выбирали курс в отношении более “зубастых” москитов. Поэтому даже те истребители, которые считались у Ткачей лёгкими, даже по примерным меркам других разумных, выглядели как полноценные штурмовики. Хотя обладали скоростью лёгкого истребителя. И скоростью, и манёвренностью. А вот сила боевого залпа у них была как у полноценного штурмовика. Что же тут можно было сказать, например, про полноценный тяжёлый истребитель? Да на него даже страшно было смотреть. А торпедоносец Ткачей вообще был чем-то уникальным. Это была больше похожая на какой-то полноценный челнок бандура, которая несла в своем довольно крупном чреве шесть торпед! Не две, как было по крайней мере в тех данных, которые изучал паренёк. а именно шесть. Шесть тяжёлых торпед. С учётом использования в них технологий Ткачей, такие торпеды, даже применённые парой, могли нанести серьёзный урон тяжёлому кораблю не ниже линейного крейсера. Что тут можно было сказать про полноценный залп из шести торпед? Да там даже линкор просто разорвёт на куски. Причём, судя по размеру, там можно было менять модуль. Чтобы можно было использовать либо ракеты, либо торпеды. Этакий челнок, подлетавший на определенную дистанцию, который в нужный момент просто расправлял “крылья”. Так как его корпус раздвигался, и с направляющих, которые таким образом освобождались, стартовали все эти смертоносные “подарки”, которые до этого времени находились под защитой довольно неплохой брони, и даже лёгкого силового поля. И это не считая четырёх малых скорострельных пульсаров, и двух средних плазменных пушек. Этакий штурмовик-переросток. Ну, тут даже представить было страшно, на что способна была эта машина, которая могла спокойно прорваться сквозь строй малых истребителей, и при этом не забыв их “совершенно случайно” потрепать, раздолбать вдребезги один, а то и два тяжёлых корабля, и при этом ещё “обижено” удалиться на перезарядку.

Естественно, что парню было интересно поиметь несколько таких торпедоносцев. В общем, он жадничать не стал. А набрал достаточно. Аж на две полные эскадрильи машин набралось. Включая также и тяжёлых истребителей, и средних, и лёгких. Кстати… Среди лёгких у него была одна полноценная эскадрилья москитов-разведчиков. С учётом их вооружения, об этом было странно думать. Однако, усиленные сенсорные комплексы, установленные на этих москитах, и возможность обнаруживать даже какие-нибудь аномалии, давали возможность этим довольно зубастым птичкам пройти там, где не смогут проскочить более крупные москиты. И при этом получить всё, что нужно. Информацию.

Также, и весьма старательно, забивались все хранилища всех возможных боеприпасов, и всего того, что только было нужно. Как ни странно, если представить, что Ковчег был, по сути, спасательным судном, то почему-то оружия на него напичкали весьма немало. Одних только плазменных орудий было немерено. К тому же, сам Серг решил несколько своеобразных бластерных башен все-таки снять с Ковчега и установить их орудия на свой корабль. А что? Этакие выдвижные зубастые штуки, которые ещё и поворачиваться могут на все триста восемьдесят градусов. А шквал огня у них такой, что они легко смогут как следует прожарить не только какой-нибудь истребитель, но и полноценный фрегат тоже в решето превратят. Такое оружие могло пригодиться для тех, кто мог подумать, что он самый хитрый, и, например, начнёт старательно вилять вокруг корабля, на котором вроде бы всё оружие должно смотреть вперёд? Однако, если учитывать тот факт, каким в основном образом на борт Ковчега попадали различные разумные, то можно понять и то, зачем на борту этого “спасательного” сооружения было нужно столько вооружения. А вдруг кто-то из “спасаемых” окажется недоволен такой участью? И даже начнёт сопротивляться? Как же его “уговаривать” в этом случае? Только размером пушек. По-другому не получится…

……….

Размышляя над всем этим, уже когда противостояние с Прометем вступило в самую, что ни на есть, активную фазу, молодой парень постарался как можно эффективнее запомнить и изучить все те данные, что ему всё же предоставили все эти разведывательные мероприятия. Тем более, что государств разумных существ, кроме ранее перечисленных, тут действительно хватало…

Была тут и Империя Каэлианцев. Столичный мир: Арис-Тиэл. Внешний вид: Высокие эфирные гуманоиды с прозрачной кожей и светящейся кровью. Также немного похожи на эльфов из мифов. Но больше на эльфов друидов, или даже дриад. Особенности: Обладают врождённой псионной чувствительностью. Наука и искусство здесь слиты в единое целое. Их архитектура парит в воздухе, а корабли сочетают антигравитационные технологии с органическими сплавами. Характер, даже по оценкам обнаруженных данных, весьма мерзкий. Высокомерны, утончённы, считают себя "Старшей расой".

Военная мощь: умеренная, делают ставку на высокотехнологичное вооружение и псионные сети подавления.

Доминион Рах'Залир. Столичный мир: Ша-Мерек. Внешний вид: Гуманоиды с звериными чертами, похожи на оборотней – когти, густая шерсть, вытянутые морды. Особенности: Их цивилизация опирается на ритуалы, древние кодексы и жестокий кастовый порядок. Характер: Агрессивны, территориальны, презирают слабость. Военная мощь: Высокая. Основу флота составляют бронированные абордажные фрегаты, оснащённые системами тарана и плазменными сетями.

Конфедерация Халлара. Столичный мир: Ветеран-Прайм. Внешний вид: Каменноликие гуманоиды – их кожа напоминает обсидиан или гранит, они вырастают из минерализованных яиц. Особенности: Долгоживущая раса, медленно размножающаяся, но с выдающимися инженерами. Характер: Флегматичны, осторожны, но упорны.

Военная мощь: Средняя, опирается на защитные технологии, в том числе пассивную грави-броню.

Кроме них ещё есть средние и мелкие державы, которые могут привлечь внимание.

Так называемые Собиратели Гелиос-Зен. Внешний вид: Стройные, четырёхрукие гуманоиды, напоминающие жрецов неведомых Богов. Характер: Собиратели артефактов и информации. Их корабли почти не вооружены, но используют маскировку и гравитационные ловушки. Примечание: Часто появляются у аномалий и древних руин, словно что-то знают, или даже чувствуют.

Загадочный Флорарий Мидария. Внешний вид: Растительно-гуманоидные существа с подвижными лозами, маской из цветущих лепестков на месте лица. Характер: Миролюбивы, но не беззащитны. Их корабли органического происхождения, растут из колоний спор. Примечание: Могут контролировать биомеханические инфекции и "цветущие мины".

Гильдия Пепельных Странников. Внешний вид: Темнокожие, почти теневые гуманоиды, похожи на персонажей из ночных кошмаров. Характер: Считаются торговцами, дипломатами и шпионами. Никогда не показывают истинный облик. Примечание: Их флот – это корабли-призраки, видимые лишь в ультрафиолете или в сновидениях.

Народ Мез’Таари. Внешний вид: Высокие существа, напоминающие витражных големов или оживших статуй. Характер: Тайные защитники древнего знания, их речи – медленные и наполнены аллюзиями. Примечание: Верят, что были созданы "рукой истинного Творца". Их технологии основаны на фотонных решётках.

Свободный союз Вальтар. Вид: Самое разномастное объединение обитателей периферии. В основном похожи на фэнтезийных разбойников, гномов и карликов. Характер: Анархично настроенные контрабандисты, наёмники и искатели артефактов. Примечание: Не любят официальные контакты, но у них можно найти всё, что угодно – за достойную цену.

Однако думая что это всё, парень сильно ошибся. Так как дальше шли иные государства и фракции скопления Фаэтон.

Конфедерация Улук-Нар – технократические аристократы с рептильными чертами, живущие в полупрозрачных кристаллических мирах.

Купцы Дрога – нейтральная фракция, обменивающая артефакты и технологии, скрывая свой истинный облик. Возможно, они бессмертны.

Псы Омеги – кибервампиры, по слухам – потомки неудачного эксперимента кого-то из Великих Древних. Живут в разрушенных фрагментах планет, питаясь энерговолнами. По крайней мере, они так всем говорят. Хотя, по сути, скорее всего обычные пираты, обитающие именно в тех Звёздных системах, где есть обширные астероидные пояса.

Либра-Лаар – монахи-трансценденталисты, использующие гравитационные волны как оружие и способ прозрения. Их корабли – невидимы и звучат в тишине.

Глубинные Потомки – существа, напоминающие русалок, что живут в газовых гигантах и носят живые шлемы, переводящие их мысли в слова.

А уж про отдельно взятые колонии тут и речи не идёт. Их… Тысячи. Если не больше. Где-то имеются нейтральные станции, которые принимают буквально всех. Проще говоря, центры базирования пиратов. Этих красавцев тут тоже хватало. Хотя они и летали на устаревших кораблях, и даже на кораблях, представлявших из себя этакую сборную солянку, но сам факт их существования мог многим подпортить кровь. Не говоря уже про тот вред, который данные индивидуумы наносили соседям. Да. В большинстве своём это были вполне добропорядочные разумные, для своего родного государства. Просто между некоторыми государствами сотни лет могла идти вялотекущая война. Или даже, так называемый нейтралитет. Тот самый, что обычно называется “вооружённым”. То есть, настоящих боевых действий, в которых принимали бы участие полноценные флоты, тут нет. А вот отдельно взятые индивидуумы могли приобрести так называемые ”Каперские патенты”, Даже в весьма серьёзных государствах, вроде тех же Империй, подобное было в порядке вещей.

Война – это не всегда канонада, грохот разрываемых в клочья флотилий и миллионы жертв. Иногда война – это шёпот на переговорах, это исчезновение торгового судна в безмолвии межзвёздного маршрута, это след в ионах, не попавший в сводку новостей. Такой очень часть была война в Скоплении Фаэтона.

Между некоторыми государствами Скопления Фаэтона – особенно между Империей Арганс, Федерацией Нубар, Королевством Эриш и Хур-Тааром – уже несколько столетий сохранялся формальный нейтралитет, за которым пряталась непримиримая вражда. Каждое из этих государств, имея ресурсы, технологии и гордость, не могло себе позволить полноценную открытую войну. Причины были разными: дипломатическое давление третьих сил, хрупкие экономические балансы, технологическое сдерживание, риски масштабных разрушений. Однако… Ненависть… Недоверие… Конкуренция…Всё это никуда не исчезло. Результатом стала вялотекущая война – состояние перманентной боевой активности на периферии их интересов, не признаваемое войной официально. И ключевым инструментом этой войны стали те самые каперы – полулегальные, а часто и полностью легализованные пираты, действующие по патентам, выданным официальными органами одного из государств.

Каперский патент, иногда называемый сертификатом личного частного возмездия, был особым документом, предоставляющим право наносить ущерб чужому государству вне рамок открытого конфликта. Он позволял атаковать торговые и научные суда противника, захватывать или уничтожать разведывательные станции, устраивать саботаж и атаки на форпосты, блокировать коммуникационные узлы на периферии систем. В отличие от откровенных пиратов, каперы возвращались домой с законной добычей, не опасаясь репрессий. Более того… Во многих государствах они пользовались уважением, были признаны героями, разведчиками, защитниками, хоть и действовали в серой зоне морали.

И особым рвением отличалась Империя Арганс. Про это государство тут и говорить не приходилось. Так как практически каждый торговец, не говоря уже про военных в данном государстве, хоть раз, но всё же занимался подобным промыслом. Тем более, что именно в таких рейдах проще всего было захватить новых рабов. А это был самый ходовой товар в этой Империи. Даже простые самые дешёвые грузовые корабли, изготавливаемые в этом государстве, были заранее подготовлены для установки орудий большего калибра, что достаточно быстро превращало их из безобидного транспорта в достаточно зубастый и вместительный рейдер.

Возможно, странным было то, что в таких делах, хоть и не так явно, принимала участие Империя Аграф. Эти эльфоподобные аристократы из Империи Аграф всегда внешне придерживались благородного фасада. Однако именно они превратили каперство в тонкое искусство. Их каперские корабли, изящные, почти художественные, появлялись в местах, где ослабевала охрана, и устраивали точечные, эффективные нападения. Они не просто грабили. Они весьма старательно всех унижали. Целью было не только материальное, но и символическое уничтожение противника. Каперы Империи Аграф часто действовали под личными гербами высших домов, превращая свои действия в ритуалы клановой доблести. Их девизом была фраза: "Рана из тени – честь на свету."

Хур-Таар… Это государство орков, грубое и воинственное, создало каперские кланы, передающие патенты по наследству. Здесь каперство не было искусством – это была промышленность. Их корабли редко пытались скрываться. Они врывались, громили, захватывали всё, что плохо охранялось. И, если могли, уводили суда противника целиком, иногда даже с экипажем – для рабства или выкупа. Хур-Таар открыто поощрял такие действия, превращая воспоминания о налётах в песни, сказания и имена, высеченные в металле.

Республика Нубар… Это технологически продвинутое государство, населяла в основном раса с кошачьими чертами. Республика Нубар вела самую циничную политику в отношении каперов. У них существовали официальные рейтинги, бонусные программы, и даже "охотничьи сезоны", когда выдавались особые патенты на нападение в пределах определённых систем. Каперы Нубара были жестоки, но дисциплинированы. Их цели, в первую очередь, логистика и ресурсы. Они почти не трогали гражданских, но сжигали склады, топили заправочные платформы и похищали навигационные коды. Республика всегда отрицала свою причастность. Всегда. Даже если корабль капера имел на борту их флаг. Даже если экипаж носил их форму.

Королевство Эриш… Матриархальное государство с клановой структурой, Королевство Эриш превратило каперство в испытание зрелости для некоторых женщин-воительниц. Получить каперский патент значило доказать свою ценность – не только как солдата, но как лидера, добытчицы, хозяйки будущего клана. Корабли каперов Эриш действовали в группах, выстраивая ловушки и окружения. Они почти всегда брали живых пленных и устраивали торги за выкуп. А для особо ценных пленников устраивали полноценную и весьма торжественную… Казнь… У некоторых капитанов были даже контакты с купцами из Нейтральных миров, с которыми они обменивались добычей.

Как результат, такое положение дел имело массу побочных эффектов. Торговля стала дорогой – страховки, охрана, дополнительная броня. Нейтральные государства начали вооружать свои караваны. Появился новый рынок – антикаперских технологий. Дрон-ловушки, шифрованные маршруты, мнимые цели. Возникло сообщество "вольных охотников", занимающихся охотой на каперов, за приличное вознаграждение. Развился даже Чёрный рынок каперских патентов, которые иногда попадали в руки настоящих пиратов. И хотя между столицами этих государств существовали посольства, проводились переговоры и даже совместные выставки, война никогда не прекращалась. Она просто изменила облик. Скрылась за протоколами, двусмысленными законами и холодными звёздами. Но всё ещё пылала в каждом налёте, в каждой потере, в каждом судне, исчезнувшем в радиотишине. Это была не война ради победы. Это была война ради равновесия. Война без победителей, но и без мира.

Некоторые команды даже входили в легенды. В тех данных, что Серг смог получить даже такое упоминалось.

“Стаи Эмер’Каат”, которые назывались Призраки среди звёзд. Имя Эмер’Каат впервые всплыло в зашифрованной радиограмме, перехваченной сторожевым кораблём Империи Аграф. Тогда, три стандартных десятилетия назад, никто не обратил на него особого внимания. Очередной клан? Дикая группа из приграничного сектора? Ещё один рой наёмников? Ошибка стоила Империи целой планетарной экспедиции.

Происхождение и организация “Стаи Эмер’Каат” были скрыты в тумане тайны. Не единый корабль, и не один флот. Это был весьма своеобразный каперский конгломерат, сформировавшийся из отверженных кланов Королевства Эриш, дезертиров из флота Хур-Таара, технокультистов из развалившегося нейтрального союза Ладир-Ко, а также одного бывшего адмирала Федерации Нубар, ныне известного только как Глубокий Рез.

Их организация напоминала стаю ночных хищников: каждая “стака”, единица из двух–четырёх кораблей, действует автономно, но следует общему стратегическому курсу. Координация между стаями происходит через периодически меняющийся узел управления, защищённый квантовой анонимизацией. Командует всей структурой матриарх Кааль-Марэ, слепая креатка, когда-то – капитан ритуального храма-корабля, ныне – самопровозглашённая “Мать пустоты”. А её корабль “Бледная Пасть” – флагман стаек. "Бледная Пасть" – не просто судно. Это перестроенный древний фрегат Ха’лиан, покрытый органическим панцирем, растущим вокруг его корпуса. От него исходят гравитационные искажения, которые сбивают прицелы, а часть вражеских ИИ на борту пытаются самоликвидироваться при попытке просчитать его траекторию. Коридоры внутри – живые. Пульсирующие. Пахнущие железом и дыханием. Каждый отсек – модуль, созданный из сплетения биомассы и сплавов, реагирующий на боль, на шаги, на страх.

“Бледная Пасть” никогда не выходит на прямой контакт. Он манипулирует. Управляет. Отдаёт приказы. И исчезает, сто́ит ему только выполнить миссию. Но в отличие от обычных каперов, “Стаи Эмер’Каат” никогда не действуют ради наживы. Их налёты – символические, продуманные, многоуровневые. Уничтожение архивов и культурных хранилищ, чтобы стереть память народа. Захват живых командиров для последующего выпуска… С ментальной травмой, как "письмо страха", Атаки на научные и медицинские центры, чтобы отбросить прогресс врага. Разрушение сельскохозяйственных дронов и контейнеров с семенами, вызывающее гибель экосистем на колониях. Они не просто крадут. Они ставят врагов на колени.

У них есть свои ритуалы и кодекс. Каждая операция предваряется определённым ритуалом. На борт корабля приносят чёрный шар из стекловолокна, символизирующий “глаз без неба”. Он разбивается в момент атаки. С этого момента, по их кодексу, “даже звёзды не видят происходящего”. Перед возвращением на базу, стая обязана оставить послание – гравировку, вспышку, фрагмент сигнала, иногда даже мёртвое тело с вырезанным символом. Это – подпись. Это – вызов. Это – признание ответственности. Их девиз: “Коготь не требует оправданий.”

Реакция государств на их деятельность была самой разной. Федерация Нубар несколько раз пыталась использовать стаи Эмер’Каат в своих операциях. Но ни одна попытка не завершилась успешно. Часть их агентов просто бесследно исчезла. Часть вернулась без памяти. Однажды на дипломатическом терминале всплыло сообщение: “Не предлагайте клыку быть ошейником.”

Империя Аграф признала группу угрозой высшего уровня. В хранилищах Памяти Хрустальных Домов на Элион-Ре имеется целый зал, посвящённый тактике борьбы со стаями, но ни один из применённых сценариев не привёл к полноценной победе.

Хур-Таар объявил кровную месть всем участникам группы. Один из кланов даже отправил ритуальную экспедицию, чтобы настигнуть “Бледную Пасть”. Через две недели в системе Аргарон появились останки флагманского корабля. На его обшивке было выжжено: “Мы помним запах вашей ярости. Нам он нравится.”

Говорят, что внутри “Пасти” есть зал с подвешенными мозгами врагов, поддерживаемыми в псевдожизни, чтобы они "беседовали между собой и мечтали о пощаде". Некоторые утверждают, что "Стаи" – это не просто люди и креаты, а модифицированные сущности, хранящие в себе осколки древнего сознания давно погибшего Великого Древнего .Есть даже безумная теория о том, что Кааль-Марэ – не жива, а управляет кораблём как цифровое эхо, пересевшее в биомозг “Пасти” после смерти.

Сегодня стаи Эмер’Каат не принадлежат ни одному государству. Их появление означает, что кто-то перешёл границу, которую лучше было не трогать. Они – голос Звёздной Мести, и если ты слышишь, как их голоса шепчут в твоих коммуникациях… Спасаться уже поздно.

В руки Серга даже попала полноценная глава, описывающая налёт Стаек Эмер’Каат на ключевой узел Федерации Нубар, глазами единственного выжившего – техника с шахтенного спутника НКС-92 «Висарий», расположенного в системе Хаг’Раан, на границе с нейтральной зоной. Имя: Тарен Жоал, инженер третьего класса, временно исполняющий обязанности координатора добычи. Запись №319 из личного журнала:

“Я не боюсь космоса. Я боюсь того, что в нём шепчет, когда гаснут огни. Но я – жив. И я помню.”

Кстати… Висарий – это один из стандартных добывающих спутников Федерации Нубар, не представлявший особого стратегического интереса. Скромный, защищённый слабым силовым куполом, с десятком маломощных лазерных пушек и полуавтономной системой обороны. Основное задание станции – сбор хелия-3, глубокий анализ магниевых жил астероида и передача данных в хаб Хаг’Раан-4. И до той ночи, если так можно говорить о времени в беззвёздном секторе, жизнь на станции была рутиной. Монотонной. Привычной. Но именно такая рутина стала наживкой.

Всего за сорок минут до атаки все зонды слежения стали передавать искажённые данные. Программы приняли это за помехи от протонов солнечной бури, даже несмотря на то, что звезда Хаг'Раан находилась в фазе затухания. А ещё через двенадцать минут начали отключаться дублирующие ИИ – сначала аварийные протоколы, потом система распределения энергии. Главный ИИ «Жала-Шесть» перешёл в режим полной изоляции, посчитав, что его атакуют вирусом изнутри системы. В этот момент потемнел купол станции. И – впервые – в эфире раздалось шипение. Не радиопомехи. Шёпот. Словно кто-то за стенкой читал молитву на обратной стороне языка.

На радарах не появилось ничего. Но в окно центрального ангарного отсека инженеры увидели, как из темноты выползает Нечто. Оно не двигалось быстро. Оно плыло, словно заранее знало о том, что у него нет причин торопиться. Тёмно-серый корпус этого громадного корабля напоминал вытянутую, изогнутую челюсть, усеянную тонкими антеннами, похожими на щупальца. Он не стрелял. Он даже не открывал шлюз. Он просто… Врос в тело Висария, словно паразит… Будто тело станции приняла его без боя.

Дальше – мрак. Молчание. И спустя девять минут раздался рёв. Не взрыв, не звук разрушения. А рёв живого организма, слышимый через металл, через стены. Сквозь разум.

Согласно аварийной телеметрии, внутренние замки начали самопроизвольно открываться, позволяя атмосфере частично покинуть станцию. Персонал впал в ступор или начал атаковать друг друга. Наблюдались аномалии восприятия. Так как некоторые разумные утверждали, что “видели себя” по ту сторону стекла, погибших товарищей в шлюзах, запах детства, шорох шагов давно умерших родителей. Один из техников застрелился, увидев на мониторе надвигающуюся “мать с пустыми глазами”. Потом в камеры вошли двое. Они не были похожи на пиратов. Тёмные доспехи, сложенные из гибких пластин, с вкраплениями биоткани. Их лица были скрыты под полупрозрачными масками, в которых вспыхивали всполохи необъяснимых бликов. Они не говорили. Они осматривали. Что-то искали. Один склонился над телом капитана станции, достал устройство, похожее на вытянутую кость, и коснулся головы мёртвого. Глаза капитана вспыхнули, и он завыл… Но как может выть мертвец? Странно… Было в этом описание что-то потустороннее.

Выживший в том безумии Тарен Жоал находился в резервной капсуле в блоке мониторинга. Он выжил только потому, что его закрыла от психоштурма плотная оболочка кабеля связи, и он находился в частично отключённой ячейке, не обновлявшей протоколы последние семьдесят восемь часов. Он видел, как одна из фигур подошла к терминалу, ввела символы неизвестной письменности, запись которых всё же сохранилась, и активировала видеообращение:

“Мы не забыли. Это – первый вдох. Следующий будет последним. Мать пустоты уже родила нам новое имя. Вы – его не выговорите.”

После налёта, когда флот Федерации прибыл через девятнадцать часов, от станции остался лишь корпус, выпотрошенный, и полностью обескровленный. Мозговые ядра ИИ отсутствовали. Костяк навигационных данных стёрт. Внутренние модули – выплавлены изнутри, будто кто-то обработал их органическим кислотным полем. Но самое странное заключалось в том, что снаружи, прямо на броне, кто-то вырезал символ, похожий на раскрытую челюсть с капающей слюной.

Судьба Тарена Жоала была не приглядной. Он был помещён в изоляцию. Прошёл девять этапов допросов, был проверен на следы ментального вторжения. Он не сошёл с ума, но перестал говорить. И только однажды, перед тем как навсегда исчезнуть из-под надзора, он написал в своём личном журнале:

“Это были не люди. Это были не корабли. Это была боль, собравшаяся в форме. И я знаю – они вернутся. Потому что звёзды… шепчут мне об этом каждую ночь…”

– М-да… Сумасшествие какое-то… – Глухо выдохнул Серг, обдумывая прочтённое, и постепенно приходя к выходу, что всё уж очень напоминает влияние Морока. Или… Каких-то галлюциногенных газов, что кто-то мог распылить через вентиляцию на всю станцию. Потом он взялся за следующий отчёт. И назывался он “Пепел над Элар-Се’н”.

Это был боевой отчёт с места происшествия, собранный из данных тактических записей, камер штурма и личного дневника капитана Каарин Н’Реи, командующей гарнизоном форта Элар-Се’н. Дата: 4.32.1883 (по хронологии Эриш). Форт Элар-Се’н находился на краю захваченного астероидного пояса в системе Сахаарис. Он служил контрольно-логистическим узлом, через который Королевство Эриш курировало несколько залежей палладия, иридия и редкоземельных металлов. Формально – территория нейтралитета. По факту – спорная зона.

Для защиты на Элар-Се’н держали сто пятьдесят бойцов королевской гвардии, из них сорок были элитные кадре-воины, в тяжёлых доспехах, с энергетическими копьями и имплантированной мускулатурой. Как плюс – имелся полноценный бронекупол, щитовые генераторы, четыре турели дальнего действия и рота мехов ближнего боя. Видимо, именно поэтому всё началось с обстрела орбитального щита.

При наличии столь явно защиты, стаи Эмер’Каат не атакуют напрямую. Они применяют тактику раздробленного таранного штурма. Небольшие, чрезвычайно манёвренные корабли размером с истребитель, оснащённые усиленными бортовыми щитами, врезаются в уязвимые участки конструкции, создавая точки вторжения.

В 02:13 по местному времени форт принял двадцать четыре прямых удара – по энергоузлам, вентиляционным шахтам, зонам высадки и складским отсекам. Через восемнадцать секунд в эти пробоины ворвались десантные группы.

“Я ожидала пушечных дуэлей. Но я никак не ожидала того, что они вылетят из разлома, как осколки челюсти. Их было много. Они были молчаливы. И они бежали в бой как одержимые.”– Сказала потом сама капитан Каарин Н’Реи

Да. В этом столкновении обе стороны противостояния отличались в тактике и снаряжении. Сторона Эмер’Каат применяла броню адаптивную, модульную, с сегментами из металлокерамики, усиленной биогелем. Которая выдерживает до трёх попаданий из плазмобластера средней мощности. Оружие было стандартным – клинки из переплавленного вольфрама, сочетающие кинетическую ударную мощь с вибросечением. Плазменные короткоствольные резаки, которые прожигают в упор даже тяжёлую броню. Импульсные дротики, бьющие нервную систему, отключая экзокостюмы.

Тактика их также была простой и понятной. Входят клиньями… Режут фланги… Прицельно выводят командование противника из строя, и взрывают командные узлы.

Сторона Эриш в качестве обороны использовали щитовые арки, центральный реактор питания купола, локальные генераторы для мехов. Как оружие они использовали классические лазерные карабины, точные, дальнобойные. Плазмокопья, нагревающиеся до 2200°C. Кинетическое огнестрельное оружие в ближнем бою, в том числе автоматические дробовики с бронебойными ядрами. Мехи “Арма-д’Рин” – антропоморфные боевые платформы с пилотом внутри.

Основное сражение началось, когда основной барьер всё же был пробит, и бой перешёл в коридоры. Переулки форта превратились в тесные арены: лазеры отсекали конечности, плазменные струи испаряли стены, а клинки звенели о кость и броню.

Одновременно в зону приземления вошли четыре меха Эмер’Каат, маскирующихся под контейнеры – так они пронесли внутрь ядро с электрополем подавления щитов. Это позволило прорваться в зал совета, где в тот момент находились три старшие Матроны форта. Все они погибли. Одна была сожжена заживо в личной капсуле, другая расстреляна в упор из шестиствольного плазмопулемёта, третья обезглавлена.

Именно тогда командир Каарин Н’Реи лично возглавила контратаку с бойцами личной стражи, проложив путь через дренажные туннели. Их удар был точным – они уничтожили один из мехов Эмер’Каат, подорвали стабилизатор энергетического ядра противника, и перехватили контроль над сектором В-7.

“Я не позволю, чтобы твари из теней решали, как умирают дочери Эриш. Я умру с клинком в руке. И вы все – вместе со мной.” – из записи шлема Н’Реи

Бой длился ещё двадцать семь минут, после чего оставшиеся силы Стаек начали отступление, унеся с собой часть тел, ядра ИИ форта и неизвестный артефакт из подземного хранилища.

В итоге боя погибло сто пятнадцать солдат Эриш, включая весь совет форта. Потери Стаек: неизвестны. Подтверждено уничтожение трёх мехов и до двадцати пехотинцев. Форт был частично разрушен, но не пал. Каарин Н’Реи была ранена, и эвакуирована в Метрополию в тяжёлом состоянии. И всё же выжила. Артефакт, украденный из хранилища, был классифицирован как "Мнемо-модель типа АРК-Капсула". Его назначение пока неизвестно.

………..

Именно исходя из всех этих данных, которые уж очень напоминали какие-то легенды и полноценные сказания о древних и всемогущих героях, если не учитывать свидетельства выживших, и заставляли парня задуматься. Так как он понимал, что подобная эффективность не может быть случайностью. Он сам был на месте подобного изгоя, и понимал, что, по сути, тут могло быть только два варианта развития событий. Один из них самый фантастический. И связанный с тем, что у этой команды были те, кого иногда называют Оракулами. Это пси-одарённые, которые могут заглядывать в будущее, и видеть разные его варианты, если кто-то проявит активность, и каким-либо образом вмешается в происходящее. Да. Здесь тоже были легенды о таких разумных. Но, если кто-то подобный и мог появиться, то его явно постарались бы взять под свой колпак государственные структуры.

И вот тут мы подходим ко второму вполне закономерному выводу. За этими разумными, которые были настолько эффективны, скорее всего, стоит какая-то Государственная служба, вроде разведки. Это понятно именно по той причине, что именно такая служба и может использовать агентов, информацию, и самых различных предателей на достаточно большом практически глобальном уровне. Да. Пираты и каперы тоже могли бы попытаться сами найти каких-то разумных, кого-то в нужной Звёздной системе, на которую собираются напасть, и использовали бы именно их как собственных агентов? Но есть одна проблема.., И заключается она именно в том, что таких разумных на достаточно серьёзной должности, которая позволила бы им эффективно, не только добыть нужную информацию о системе обороны и защиты, но и в нужный момент произвести определённое вмешательство, чтобы таким образом помочь своим товарищам, у пиратов просто не будет. Такой разумный будет дорожить своим местом службы. Более того… Он сам будет прекрасно осознавать тот факт, что в этой ситуации, чтобы не случилось, именно он и будет одним из первых подозреваемых в предательстве. Чтобы подкупить такого разумного, у пиратов точно не хватит средств. Только у какого-то государства. Так что, этот вариант больше был похож на правду. И именно к нему и склонялся молодой парень. Вот только в этой ситуации ему категорически не нравился тот факт, что в этом положении он легко может наткнуться на подобную угрозу со стороны обычных с виду разумных, на старых, и фактически разваливающихся кораблях. В такой ситуации он будет просто в окружении врагов. Ведь попытавшись оказать какое-то противодействие вроде бы обычному пирату, ты можешь легко и просто перейти путь весьма серьёзной государственной организации, которая явно постарается с тобой потом свести счёты. Нужно ли оно самому молодому парню? Нет… Конечно же, он и сам понимал, что в этой ситуации представители такой службы постараются не афишировать того факта, что пытались действовать подобным, и весьма грязным образом? Однако отрицать само существование возможностей подобного столкновения интересов, ему точно не приходится. Ведь даже и на Ковчеге некоторые руководители городов, как уже сам парень прекрасно знал, не гнушались использовать наёмников и убийц из Гильдии Охотников за головами. И всё только ради того, чтобы получить желаемое. Именно то, что они не могут получить законные путём. Так что отрицать саму возможность подобных фокусов со стороны полноценных государств ему тоже не приходится. Всё-таки они, как ты не крути эту ситуацию, в некотором роде ограниченные в своих возможностях границами собственных государств? Поэтому, можно понять, что они с удовольствием будут использовать такие возможности. Тем более, если такой индивидуум где-то и проколется, то государство легко и просто сможет от него откреститься, заявив о том, что не имеет никакого отношения к какому-то там пирату. Хотя сам парень подозревал, что, если уж не все простые пираты, то хотя бы капитаны этих пиратских кораблей, вполне могут состоять на государственной службе. В каком-нибудь департаменте разведки, или ещё чего хуже… В своеобразной государственной службе безопасности. А возможности и ресурсы таких организаций недооценивать не стоило. Это могло плохо закончится. Так что ему стоило ко всему этому готовиться заранее.

Порог Бесконечности

Сквозь панорамный иллюминатор, выгнутый в изящную дугу над его головой, раскидывалось безбрежное чёрное море… Тот самый легендарный космос. Бесконечный… Безмолвный… Чужой… И… Манящий… Пронзённый нитями звёзд, искривлённый светом далёких туманностей, он был похож на шрам на ткани Мироздания. А он, Серг, сидел теперь в самом сердце этого чуда – в кресле капитана “Клинка Пустоты”.

Серг медленно провёл рукой по подлокотнику – прохладный материал, похожий на кожу. Гладкий, как зеркало… Он тут же отозвался мягким пульсом внутренней подсистемы. Казалось, что сам корабль дышал вместе с ним. Кресло, больше похожее на трон, встроенный в нервную систему судна, обнимало тело, подстраиваясь под пульс, температуру, даже настроение. Когда-то он спал в меховом капюшоне, прислонённый к дереву, слушая, как в Зелёной зоне шелестит сквозь листву очередной сквозняк из вентиляции. А теперь он был здесь. На борту корабля, созданного на заводе Ткачей, и построенного его собственной волей.

Он не сразу осознал, что дышит часто, почти учащённо. Эмоции накатывали одна за другой. Восхищение… Страх… Ликование… Дрожь… Сейчас он чувствовал себя одновременно мальчишкой, впервые сбежавшим в чужой район, и… Богом, который только что сдвинул небо. Свобода… Настоящая… Не привычное ему “дожить до следующей вылазки”, не “выслеживать падальщика у технического канала” – а настоящая. Без границ. Без клеток. Без надсмотрщиков.

Серг провёл ладонью по панели, и одна из камер наружного обзора вывела изображение кормы корабля – плавной, как лезвие, чёрно – золотистой, будто вырезанной из ночи. Его корабль. Его “Клинок Пустоты”. Бортовой ИИ Хорус отозвался мягким баритоном:

“Гравитационные компенсаторы стабильны. Реактор в норме. Готовность к дальнему переходу – девяносто шесть процентов. Хотите задать курс, капитан?”

Капитан.... Он знал, что голос можно изменить. Можно было даже убрать это обращение. Но не хотел. Он слишком долго был никем, чтобы отказаться от этого слова сейчас.

Он не ответил ему сразу. Смотрел, как перед кораблём медленно скользит астероид, весь в золотистых трещинах. Где-то вдали блеснуло пламя умирающей звезды, отразившись в его глазах. Мир больше не ограничивался руинами, ядовитыми зарослями и боями за припасы. Теперь он мог лететь куда угодно. Исследовать, строить, сражаться – по своей воле, а не потому, что так вынуждала нужда. В груди всё сжималось. Не от страха – от масштабности происходящего. От счастья, к которому ещё не успел привыкнуть. Мир был велик, и он больше не был его пленником.

Серг опустил спинку кресла, откинулся, вдохнул полной грудью и, наконец, с едва заметной улыбкой на губах прошептал:

– Устанавливай курс, Хорус. Покажи мне, где заканчивается Ковчег. – И в этот миг “Клинок Пустоты” задрожал, словно зверь, которому дали команду. И прыгнул в бездну.

Серг сидел в кресле, слегка откинувшись назад, позволив себе выдохнуть глубже. Внутреннее напряжение, всё ещё тёплое, но уже не обжигающее, отступало. Он улыбнулся уголками губ – почти незаметно, как будто воспоминания последних дней были не воспоминаниями, а наблюдением со стороны. Всё происходило слишком быстро, и всё же… Теперь он был здесь. В космосе. На своём корабле. Да… Один… Но свободный…

Он вспоминал, как это всё началось. Не в тот момент, когда он нашёл ядро лаборатории или подчинил первый ИскИн, а позже. Когда те, кто считал себя вершителями судеб, вдруг начали чувствовать, как земля под их ногами тихо, но неотвратимо сдвигается. Не из-за угроз. Не из-за шантажа. Просто потому, что он больше не нуждался в них. И вся ирония была именно в том, что они поняли это слишком поздно. Все эти “главные”, “старшие”, “наблюдатели”, “координаторы”… Все они внезапно начали ощущать, как их влияние ускользает, как вода сквозь пальцы. Его не было видно – он не устраивал демонстраций, не кричал, не угрожал. Но он рос. И теперь он стал выше.

Даже Сима, его верная нейросеть, казалась иной. Теперь это был не просто голос в голове, а целый мир. Она распределила вспомогательные кластеры по глубинной сети Ковчега. Старые центры управления, автоматизированные хабы, даже системы поддержки – всё теперь постепенно переключалось на новые алгоритмы, подчинённые не напрямую Сергу, но его архитектуре. Система жила. И работала. Даже без него. Сима позаботилась об этом.

“Им не нужно бояться. – Мысленно усмехнувшись, подумал он. – Всё будет работать, как прежде. Только без лишнего шума. Без их приказов.”

Они это уже поняли. Именно это и пугало их больше всего. Он снова улыбнулся, теперь чуть шире. Вспомнил, как несколько таких “советников” попытались было вернуть старую модель – намеками, уловками, льстивыми речами. Один из них, особенно настойчивый, даже предложил “перераспределение ресурсов в интересах общей стабильности”. Интересы? Конечно. Их собственные, не иначе.

Но особенно запомнилась ему Мориса. Глаза серые, голос ровный, поведение сдержанное… И всё же за этим стояла воля, натренированная на контроль. Она не была его врагом. Никогда им не была. Но однажды уже показала, что в случае опасности выберет себя. И когда она появилась, с ненавязчивой просьбой “подумать о сотрудничестве” и, может быть, даже взять её с собой… Серг тогда долго смотрел на неё. Не с ненавистью… А с нескрываемым сожалением.

– Ты не нужна мне в экипаже, Мориса. – Тяжело вздохнув, сказал он спокойно, но твёрдо. – Ни как советник, ни как компаньон.

Он видел, как её глаза застыли. Как она пыталась сохранить спокойствие, скрыть укол уязвлённого достоинства. Как собиралась что-то возразить – и не смогла. Просто кивнула. И ушла. Навсегда. Он тогда почувствовал себя странно. Не торжествующим. Не мстящим. Просто свободным.

Внутри “Клинка Пустоты” всё было тихо. Голографические интерфейсы вспыхивали, реагируя на малейшее движение глаз. За креслом-троном, прикрытая роскошными панелями, располагалась древоподобная архитектура проводников, уходящая в стены, как будто весь корабль рос, как живой организм. Где-то на палубах внизу мелькнули ремонтные дроны, старательно обслуживающие внутренности корабля как нервы обслуживают тело.

“ Каналы связи с основными узлами Ковчега стабильны. – Раздался у него в голове голос Симы. – Центральные циклы переданы на автономные процессы. Они смогут поддерживать экологические и социальные балансы без вмешательства ещё минимум девять лет.”

– Хорошо. – Задумчиво вздохнул Серг. – Но, если что, пусть связывается. У него есть спутники гиперсвязи. Уж одно сообщение мы точно услышим.

“ Конечно. – мягко ответила она. – Они теперь всегда смогут связаться с тобой. Ты – их связующее ядро. Но ты больше не их пленник.”

И в этих словах было больше смысла, чем в тысячах обещаний. Он снова взглянул на панораму. Космос оставался таким же безмолвным, но теперь он уже не казался пугающим. Теперь он был вызовом.

Серг слегка наклонился вперёд, активируя тактический экран. Протянул руку, выбирая дальнюю цель – область, обозначенную как заброшенные фрагменты станции Древних. Место, куда ещё не ступала ни одна команда Ковчега. Он задумался. Потом кивнул.

– Хорус! Устанавливай курс. И готовь исследовательские модули. Пора узнать, что там.

– Подтверждено. – Тут же раздался баритон управляющего “Клинком” кластера ИИ, который мог говорить со своим капитаном как через нейросеть, так и через систему оповещения корабля. – Курс задан. Переход через сорок секунд.

И пока корабль дрожал перед прыжком, Серг закрыл глаза. Просто на мгновение. Прощай, старая жизнь. Теперь он был капитаном. Не мечты. Своей судьбы.

………..

Сборы заняли почти месяц. Месяц тяжёлой, методичной, почти ритуальной работы, которую Серг почему-то не доверил никому. Он не стал поручать это Симее, не привлёк к работе дронов, не вызвал на помощь даже Хоруса. Всё, что было найдено, добыто, спасено и отвоёвано – он лично пронёс через тот самый лифт и шлюзы, проверил, закрыл в грузовых отсеках или занялся установкой. Это было важно. Почти как прощание. Или, точнее, принятие. Модуль за модулем. Контейнер за контейнером. Старый охотничий костюм, с которым он прошёл первые одичавшие сектора Зелёной зоны. Закопчённый, выгоревший, но всё ещё крепкий. Пара самострелов, захваченные в бою первыми желающими его ограбить. Сплавленный кусок неизвестного материала, который до сих пор слегка светился в инфракрасном диапазоне. Коллекция трофеев из помещений жука – тактика и Матки Архов. И главное – ящики с оружием Архов.

Он нашёл его глубоко в логистических отсеках Прометея, куда мало кто заглядывал. Там, в пыльных складах, среди опечатанных секций, лежали ящики с архаичным клеймом, которое почти никто не узнавал – но он узнал. Это было то самое оружие, вывезенное с территории Улья Архов. Чужое. Гибельное. Безумно опасное.

И при этом – молчаливое, как кость древнего чудовища. Он забрал его почти всё. Часть оставил – точнее, передал, если так можно выразиться. Сформированная партия будущих колонистов, разумные из разных рас, согласившиеся начать всё с нуля, должна была получить средства защиты. Но не на борту Ковчега. Ни в коем случае. Это было предусмотрено заранее. Оружие и ключевые компоненты будет выгружено в особых модулях. Дроны доставят их на колонизируемую планету после посадки, и только тогда оно попадёт в руки тем, кто выживет. “Клинок Пустоты”, да и сам Ковчег, не должны были стать пусковой кнопкой новой бойни. Серг сам это понимал. Но на корабль он также забрал и три реактора Архов, с тем самым пультом, что позволял заряжать разряженные модули для подобного оружия.

Последним он перенёс конструкционный кластер. Именно тот, ядро инженерных ИИ, которые и создали “Клинок Пустоты”. Эти конструкционные интеллекты когда-то получили полный допуск к системам создания, адаптации и разработки. Они были не просто библиотекой. Они творили. И их проект, его собственный корабль, способный расти, перестраиваться, впитывать новое, как живой организм, был вершиной инженерной дерзости.

Серг долго колебался. Всё-таки это было сердце. Мозг. Душа. Но он знал… Оставить этот кластер работать в системе Ковчега было бы глупо. Опасно. Рано или поздно кто-нибудь попытается перехватить его работу под свой контроль. Кто-нибудь попытается воспроизвести нечто подобное, похожее на его корабль. Или использовать на благо старой власти. Именно поэтому он и вытащил весь этот кластер. Переместил его в изолированный сегмент “Клинка”. Под надёжную охрану. Под ключ.

А вместо него… Вместо него осталась копия. Простая. Без самозарождения. Без способности к обучению. Программа, способная поддерживать и восстанавливать известное, но не создавать новое. Он даже задал алгоритм амнезии – стирание концептуального слоя данных при попытке анализа нестандартных решений. Память о создании “Клинка” для Ковчега осталась теперь только у него. И у Симы.

И сейчас его корабль медленно оживал. Он чувствовал это, когда проходил по длинным анфиладам, по освещённым коридорам, по залам, больше похожим на соборы – с рельефами, словно выточенными из графитовых панелей, и светом, струящимся из ложных окон на потолке. “Клинок Пустоты” не был машиной. Он был весьма своеобразной формой жизни. Своего рода храмом – не богам, а воле… Рвению к свободе…

Серг медленно поднялся в центральный зал. Сел в кресло. Уже не в первый раз, но сейчас – по-настоящему. Это было не просто место. Это был трон. Он провёл рукой по интерфейсу. Сима отозвалась сразу:

“ Все подготовительные циклы завершены. Сеть кластеров Ковчега не фиксирует следов твоего проекта в открытых базах. Маскировка удалась. Внутренний уровень допуска возвращён в закрытую фазу.”

– Хорошо. И внешний коридор?

“ Ангар расчищен. Механизмы выхода готовы. Барьерные ворота откроются по команде.”

Он замолчал на секунду. А потом выдохнул – ровно, как перед прыжком с обрыва.

– Тогда… запускай.

Сначала раздался низкий гул. Где-то внизу. Как будто под поверхностью корпуса начали петь трубы, вибрируя в унисон с дыханием самого корабля. Свет приглушился, переключившись на рабочие тона. Щиты затянулись по краям корпуса, легли плотно, как прозрачная кожа. На огромных обзорных экранах мостика, словно за окнами, вспыхнули сигнальные лампы. Красный. Оранжевый. Зелёный. И дверь ангара, ведущая за пределы Ковчега, огромная, словно челюсть титана, начала медленно раздвигаться. Снаружи уже витал космос. Безмолвный, ледяной, и в то же время манящий, как бездна под утёсом. Серг положил руки на подлокотники кресла. Голос Симы зазвучал мягче, уже привычно общаясь с ним как с другом на ты:

“У тебя больше нет координаторов. Нет цепей. Только дорога.”

И тогда “Клинок Пустоты” вздрогнул всем своим бронированным корпусом. Вибрации прошли по корпусу с носа до кормы. Толчок. Отрыв. Он медленно двинулся к выходу из ангара – тихо. Без грохота. Как тень, скользящая по шелковому воздуху. А затем слегка ускорился. Далеко внизу остался Ковчег, уже больше не тюрьма, не приют. Просто место, откуда он ушёл. И перед ним, во всю ширину экрана, раскинулась ночь космоса. Чёрная. Холодная. Неизвестная. И, наконец, его.

Но перед тем как дать команду на старт, Серг сделал ещё кое-что. Он знал, что теперь “Клинок Пустоты” принадлежит только ему. Он был свободен. Он мог исчезнуть за горизонтом событий – и никто бы его не остановил. Ни одно живое существо не имело бы права спросить с него, почему он больше не вернётся. Почему ушёл. Почему – один. Но в нём всё ещё жила ответственность. Не к тем, кто пытался использовать его. Не к тем, кто тянул руки с расчётами, претензиями, завуалированными ультиматумами. А к другим. К тем, кто выжил. Кто жил на обломках чьей-то чужой катастрофы. Кто цеплялся за жизнь в кишащих недрами Ковчега отсеках. Кто не знал, куда идти. Поэтому он позвал Симу. Она отозвалась без лишних слов.

– Мы ведь можем… – Тихо спросил он у нейросети. – Найти им всем… Подходящее место?

“ Уже в процессе. – Тут же ответила она, и голос её был мягок. – Кластеры Ковчега создали программу адаптивного сканирования. Привлечены все зонды дальнего наблюдения, и даже те, что “дремали” в орбитальных капсулах. Также запущены три новых – они направлены в сектор A-95, ближайшую потенциально пригодную Звёздную систему.”

– Это та самая Звёздная система, где вроде бы обнаружили подходящие для колонизации планеты?

“ Две из них – с высокой вероятностью соответствия биосфере. Одна – скалистая, с умеренной гравитацией, вторая – океаническая, но с архипелагами. Вокруг системы – плотный астероидный пояс. Внутренняя звезда – стабильный карлик. Идеально для долгосрочного обустройства.”

Тихо вздохнув, он коротко кивнул.

– Тогда запусти протокол “Исход”. – А потом, немного подумав, всё же добавил. – Пора им уже вспомнить то, для чего они все вообще сюда летели!

Это был новый протокол. Один из тех, что они с Сисой подготовили в последние дни. Не автоматическая эвакуация, не жёсткое переселение. А выбор. Система, сам Ковчег, теперь знал, как ему нужно дальше действовать.

Когда зонды подтвердят безопасность планет, весь планетоид переместится в новую Звёздную систему. Он не был просто станцией или кораблём. Он двигался, как древняя комета. Не быстро, не по капризу, но – неотвратимо. И там начнётся новый этап. Жителям Ковчега будет предложен выбор. Они смогут поселиться все вместе, в едином анклаве, все выжившие, все вырванные из старых миров, объединённые общей трагедией и общей надеждой.

Или же, если они пожелают, смогут разделиться по видам, культурам, языкам – каждый народ, каждый клан, каждый отдельный род обретёт свой участок, свою территорию. Ковчег предоставит базовые модули инфраструктуры, автономные генераторы, системы водоочистки, защитные купола. Сима продумала всё. Это был её и Серга прощальный подарок тем, кто прибыл в эту Галактику в поисках нового дома.

Кроме этого, каждому населённому пункту будет предоставлен ограниченный доступ к технологиям: 3D-репликаторы базового уровня, конструкторы инфраструктуры, переработчики. Даже небольшие модули по созданию защитных дронов. И, что особенно важно – свобода добычи ресурсов. Астероидный пояс, расположенный у границы системы, станет своего рода общим хранилищем. Туда смогут отправляться автоматические шахтные зонды, чтобы собирать редкие материалы – уран, платину, редкоземы. Всё, что нужно для долгосрочной автономии.

Но только после высадки. Не на борту Ковчега. Это было одно из ключевых правил: не дать начаться войне за технологии, пока все ещё живут в одной банке. И когда этот процесс завершится…Когда всё переселение будет завершено. Когда разумные начнут сеять первые зерна на новой земле. Когда первые дети родятся уже не на Ковчеге, а под новым для них, но теперь уже “родным” небом…Тогда Ковчег развернётся. И уйдёт.

Он вернётся сюда, где и был всё это время. В эту туманную, холодную Звёздную систему, богатую залежами металлов и незатронутыми поясами обломков. Он станет базой добычи. Медленной, терпеливой, методичной. Сима и вспомогательные кластеры ИИ сами позаботятся о логистике. Там не будет больше людей. Никакой живой разумной жизни. Даже те самые дикари, в виде людей-насекомых, и людей – ящеров, будут вынуждены покинуть Ковчег. Останутся только автоматические цеха, сборочные платформы, бурильные комплексы. Ковчег будет собирать, перерабатывать, ожидать. Ведь когда-нибудь…Кто-то ещё может прийти.

Серг задумчиво взглянул на проекцию. На фоне чернильного космоса вдалеке показалась крохотная пульсирующая точка – это уходил один из зондов. Он исчез, словно капля в океане. Но именно от него зависело, каким будет завтрашний день для десятков миллионов разумных. Он сидел в своём кресле, чувствуя не вес тела, а вес решения.

– Хорошо… – Наконец проговорил он. – Пусть знают. Я не бросил их.

В этот раз Сима промолчала. Но где-то в глубинах её молчания ему всё же послышалось: “Они уже знают…”

Массивные фиксаторы медленно отщёлкнулись. Словно цепи, державшие зверя. Металлический гул прокатился по внутренностям ангара, и “Клинок Пустоты” чуть дрогнул. Внутри – еле ощутимая вибрация, за пределами – грандиозная, почти церемониальная тишина.

Корабль двигался вперёд. Словно пробуждающийся исполин, он плавно, величественно начал отрываться от посадочной платформы. Снизу расходились концентрические волны голубоватого света – остаточное сияние антиплазменных стабилизаторов. Всё вокруг было залито серебристо-холодным светом прожекторов, и этот свет скользил по обводам корпуса, подчеркивая то, как чужеродно он выглядел среди грубых стен Ковчега.

Серг сидел в капитанском кресле, похожем скорее на трон из темного металла, пронизанный кабелями, сенсорными волокнами и мягкими зонами нейроинтерфейса. Его ладони слегка подрагивали, хотя он держался за подлокотники. В груди колотилось что-то тяжёлое, неровное. Слишком быстро. Слишком остро.

Он смотрел сквозь панорамный экран, и страх медленно наползал, как холодный туман. Перед ним – не купол, не небо, не потолок. Пустота. Бесконечная. Открытая. Неумолимая. И под ним – уже не было ничего. Ни земли. Ни знакомых стен. Ни остова улиткообразных галерей Ковчега. Только слабый мираж платформы, стремительно исчезающей внизу. Он поймал себя на том, что вцепился пальцами в кресло. Ладони вспотели.

“Нет твёрдой почвы под ногами…” – Он был охотником. Всю свою жизнь Серг провёл среди деревьев, трещин, корней. Там всегда было небо – даже если оно было мутным. Там был запах мха. Дыхание ветра. Тени от листьев.

А здесь…Здесь не было ничего. Перед ним, за прозрачной переборкой, ворота ангара всё ещё продолжали открываться. Медленно, как створки храмового алтаря. Каждая секция втягивалась в массивные боковые проломы, освещённые сигнальными маяками. Механизмы скрежетали приглушённо, как будто понимали значимость момента. И вот – в последний миг – пелена развеялась.

Перед носом корабля распахнулась космическая бездна. Она не была Тьмой. Это было состояние, почти – живое. Глубокое, пульсирующее. Там, за вратами, горели звёзды. Хрупкие, далёкие. Некоторые – ярко-белые. Некоторые – алые. Некоторые – как застывшие слёзы. А чуть ниже – вся внешняя оболочка Ковчега. И Серг вдруг понял, насколько он огромен. Снаружи Ковчег не был тем монолитом, каким казался внутри. Он был испещрён, как ракушка, обросшая кораллами, трещинами, вставками разных эпох. Тут были залатанные участки корпуса, выцветшие гербы забытых рас, обломки каких-то модулей, ржавые антенны, косые шахты. Где-то крутились устаревшие солнечные панели, а в другом месте зияла пробоина – замороженная пустотой, но не заделанная до сих пор.

Местами он выглядел почти живым. Вцепившимся в жизнь сквозь миллионы лет. Его подпирали кольцевые обводы, старые обсерватории, судовые парки и выступающие, как гнёзда, модули временного жилья. А на одной из остеклённых платформ даже были видны силуэты, маленькие, как пылинки. Кто-то наблюдал за стартом. Серг глубоко вдохнул. Сейчас его глаза горели. И в этом пламени было всё – и страх, и свобода, и сомнение.

“Я действительно ушёл. Уже не просто выхожу за периметр охоты… Я – ухожу из мира.”

Сима тут же отозвалась, как будто прочитала его мысли:

“ Хорус докладывает, что готовность системы к гиперпространственному маневру: 54%. Ожидается стабилизация инерционного поля через двадцать семь минут на крейсерской скорости.”

Он слегка кивнул. В уголке интерфейса отобразилось, как внешние огни ангара медленно уплывают назад, и корабль перешёл из свободного дрейфа в более. Медленно, грациозно, “Клинок Пустоты” постепенно отдалялся от Ковчега. Его длинный, обтекаемый силуэт отбрасывал еле заметную тень на фоне планетоида. Свет звёзд начал проскальзывать через выпуклые сегменты обшивки, создавая причудливые отблески. Он почти не чувствовал движения. Но панорама позади – Ковчег – становился всё меньше. Теперь он напоминал содранную шелуху давно отжившего организма. Почти мёртвый. Почти ушедший.

“Но он будет жить. Пока я ухожу – он будет рождать новое.” – Серг опустил голову. Его сердце наконец замедлило свой ход. Руки отлипли от кресла. Он снова посмотрел вперёд. В будущее. В звёзды. И тогда корабль развернулся. Медленно, как в танце. Против солнца этой системы. Его корпус затрепетал под вспышками подпространственных якорей. Плазменные спицы вгрызлись в ткань космоса. Оболочка слегка выгнулась, будто готовясь к прыжку в иную плоскость реальности. На мгновение стало совсем тихо. А потом… Вспышка… И “Клинок Пустоты” исчез из обычного пространства, оставив после себя лишь призрачный след в энергетических спектрах – как вздох, как прощание. Он ушёл… Навстречу неизведанному…

………..

Всё это время Серг всё также сидел, практически вжавшись в кресло капитана. Его слегка подрагивающие руки лежали на подлокотниках, сердце билось слишком быстро, а глаза… Глаза были прикованы к панорамной проекции, что распахнулась перед ним, словно гигантская небесная вуаль. Интерфейсы исчезли, шторки скрылись в броню, и теперь перед ним был только космос – живой, молчаливый, пугающий и прекрасный. Перед носом корабля медленно расплывалось пространство, как будто ткань Вселенной начала растягиваться, покоряясь чему-то невидимому. Звёзды – те, что были точками, – вдруг расплавились в линии, тонкие, как нити света. Тени углов корпуса заискрились – не плазмой, а внутренней реакцией самой геометрии.

Сима прошептала:

“ Гиперпривод активирован. Синхронизация параметров: завершено. Начинаю прорыв в субгиперслой.”

И это случилось. Прыжок. Без звука. Без рывка. Только волна дрожи, прошедшая через всё. И внезапное осознание того, что всё изменилось. И эта огромная проекция перед Сергом затопилась бурлящим светом. Звёзды исчезли. Вместо них – световые водовороты, тянущиеся в бесконечность. Казалось, что само пространство стало текучим, как жидкое стекло, преломляющее небо и тьму. Где-то вдали сверкали какие-то огненные петли, там, где гравитационные следы пересекались. Где-то – мелькали искривлённые кольца пустоты, в которых сворачивались отражения. По бокам пролетали тени из искажённых звёзд, как будто мир растягивался вокруг, унося за собой законы обычной физики. Визуально всё казалось и туннелем, и пузырём, и озером – одновременно. А его корабль скользил вперёд, словно на крыльях, внутри этого шепчущего света.

“Так вот ты какое… гиперпространство…” – подумал Серг, и у него перехватило дыхание. Ему стало странно легко. Как будто давление реального мира спало. Ни масс. Ни времени. Ни высоты. Только корабль. Он сам. И бесконечность. Серебристые огоньки плавно ползли по внутренней обшивке, как живые молнии. Сбоку от кресла всплыли мягкие контуры интерфейсов, но он не смотрел на них. Он смотрел только вперёд. Куда-то туда, в невозможную даль. Гиперпространство не ревело. Не дышало. Оно ждало. Как древний океан, в который опустили крохотный корабль. И в этот момент Серг почувствовал себя не просто капитаном. Не просто человеком. Он почувствовал себя тем, кто вышел за грань дома, за грань рода, за грань звезды.

"Я – здесь. Я – иду."

Кресло капитана "Клинка Пустоты" едва уловимо покачивалось, встроенные в него амортизаторы подстраивались под малейшие движения, податливо обтекая тело Серга. Пространство за огромной обзорной проекцией оставалось наполненным текучими отблесками гиперпространства – змеящиеся ленты света, искривлённые капли реальности, обтекающие корпус корабля. Но даже это чудо – вид за пределами мира, где больше нет ни неба, ни звёзд – уступило силе усталости.

Глаза Серга медленно закрывались, веки наливались тяжестью, и в какой-то момент он незаметно провалился в сон. Его голова чуть склонилась на бок, дыхание выровнялось. Во сне ему снились знакомые до боли охотничьи угодья Зелёной зоны. Густые заросли, мягкий мох под ногами, стрекот невидимых насекомых. А затем – невесомость, чувство полёта, и снова тот же бескрайний, холодный свет.

Проснулся он от лёгкой вибрации подлокотника и тонкого сигнала, который Хорус, его ИИ-компаньон, решил подать, чтобы не тревожить резко. Серг растерянно моргнул, глядя на неподвижную проекцию гиперпространства. Всё было так же странно, нереально – но теперь, после сна, реальность вновь крепко вонзалась в сознание.

Он медленно поднялся, позволив креслу откинуться и втянуть подлокотники. Ноги коснулись пола – холодного, металлического, и слегка вибрирующего от энергии, текущей сквозь внутренние вены корабля. Он направился в личную каюту.

Сейчас он выбрал для себя каюту, которая была небольшой, но уютной. Не в роскошном, а в практичном смысле. Ведь ему сейчас нужно было привыкать жить в нормальных условиях. Да. У него есть тот роскошный модуль. Вот только это помещение было ближе к мостику. А всё, что нужно для капитана, от стола с встроенной консолью до кровати с изменяемой жёсткостью, здесь тоже было. Потом он, конечно же уйдёт в свой модуль. Но сейчас это всё не имело значения. Здесь не было ни одной случайной вещи. Даже декор на стенах – фрагменты панелей с символами Архов, вывезенные из Улья – были выбраны как напоминание. О прошлом. О победах. О том, насколько далеко он ушёл от жизни простого охотника.

Всё также задумчиво, Серг медленно разделся, и растянулся на койке, подложив ладони под затылок. Всё ещё вьющиеся в голове мысли не давали парню покоя. Всё происходящее было невероятным – и в то же время… Пугающим… Сейчас он, словно во сне, не чувствовал привычного пока Ковчега под ногами. Не было запаха пыли, влажной листвы, не было хруста веток, плеска воды Зелёной бездны. Только мягкое гудение силовых установок и тусклый свет, рождённый синтетикой.

– Мне бы хотя бы знать, какие тут деньги в ходу… – Тихо пробормотал он вслух. – А то заправить корабль – и то не смогу…

Топливо для "Клинка Пустоты" он буквально выцедил по капле, вскрывая резервуары Ковчега, где хранились редкие вещества, подходящие для его экзотических двигателей. Но запаса хватит на один, может быть, два десятка гиперпрыжков. А дальше? Без ресурсов он будет просто красивой мишенью, дрейфующей среди звёзд.

Он снова закрыл глаза, но не спал. Мысленно листал в памяти недавние события, и пытался здраво оценить свои шансы. Сима – надёжна. Хорус – тоже. Корабль – грозное оружие, один из лучших. Какой вообще можно было бы собрать в его ситуации. Но это пока никто не начал задавать вопросы. Пока у него есть преимущество внезапности.

Через сутки он должен выйти в системе без имени. Там есть лишь слабое газовое облако, да пояс древних астероидов, окружавших невидимую точку в пустоте. Именно там Сима приказала “Скаутам” собрать всё добытое ими с разбитых кораблей в той самой погибшей Звёздной системе, оставшейся после Последней Войны Древних. По сути, дроны обустроили на одном из крупных астероидов нечто вроде складского комплекса. Фрагменты обшивки, вырезанные энергоканалы, неповреждённые шлюзы, блоки памяти, обугленные пластины, даже редкие энергосферы с реликтовыми ядрами. Всё, что казалось хоть сколько-то ценным, было аккуратно уложено в тоннелях и подземных отсеках этого космического "чердака".

Серг знал одно. По сути, всё это его начальный капитал. Сырьё. Шанс построить свою собственную экономику. Он может продать часть. Или обменять. Проанализировать и воспроизвести. Именно с этим грузом он собирался выйти в новый для себя мир. В мир торговли, шпионажа, боевых контрактов и, возможно, ещё одной войны. Он не был готов. Но у него не было выбора. Засыпая, он едва слышно сказал:

– Надеюсь, вы, ребята, собрали что-то полезное…

А за пределами стены этой маленькой каюты, корабль продолжал свой безмолвный бег сквозь свернувшееся пространство. Где-то впереди, в далёком мраке, его ждали тайны, битвы и – возможно – будущее, которое он создаст сам…

Неожиданная встреча

Эта пустынная Звёздная система, не имеющая даже имени в большинстве навигационных баз, казалось, располагалась в пустоте, вдали от торговых путей и границ цивилизованных государств, и маршрутов. Она не предлагала ни выгодных источников энергии, ни редких минералов. Две замёрзшие, безжизненные планеты вращались по нестабильным орбитам вокруг тусклого, холодного солнца, неспособного даже как следует освещать свои владения. Всё здесь казалось забытым – как будто сама Вселенная сочла систему ненужной и оставила на обочине истории. Вдоль внутреннего края системы тянулся редкий пояс астероидов. Обломки древней луны или остатки катастрофы, произошедшей миллионы лет назад, медленно и безмолвно кружились, отражая слабый свет, словно затвердевшая пыль.

Но сегодня тишина была нарушена. Сквозь безмолвие звёздного ветра рвались залпы тяжёлых снарядов, трассы и вспышки кинетических разрывов. В центре системы тяжёлый рейдерский крейсер Королевства Эриш, покрытый ржаво-красной бронёй, вёл бой на пределе возможностей. Его обшивка была изрезана, а обшивка на левом борту была вспорота, обнажая хищно покорёженные силовые рёбра. Но он всё ещё старательно маневрировал, словно израненная хищница. Раненная, но не сломленная.

И всё только потому, что ему противостояли трое. Три корабля Империи Арганс, выдвинувшихся в глубины Фронтира с откровенно пиратскими целями. Группа, действовавшая под видом торгово-исследовательской миссии, но в действительности – типичная каперская бригада работорговцев, охотившихся за маргинальными поселениями и изолированными колониями. Среди них выделялся новейший линейный крейсер – с сияющей чёрно-золотой обшивкой, изящно обтекаемым корпусом, выведенным из верфей недавно построенной элитной стации Арганс-Три. Вторым был тяжёлый крейсер также нового типа, ощетинившийся балочными батареями и радиаторами. Третий – неприкрыто переделанный грузовой корабль, переоборудованный под быструю транспортировку пленников и трофеев. Его трюмы были защищены толстой бронёй, а реакторы – до предела форсированы. И сейчас эти корабли весьма старательно сжимали кольцо, преследуя ускользающую цель. Но ускользающая цель не собиралась сдаваться.

На командной палубе крейсера Королевства, в полумраке, рассечённом вспышками приборов и тревожными миганиями интерфейсов, сидела капитан Анира Т’Кейранн, сжимая подлокотники кресла так, что побелели пальцы. Её лицо было бледным, но взгляд – холодным, сосредоточенным. Юная, не старше двадцати двух лет, но уже закалённая в нескольких боевых операциях, она не позволяла себе дрожать. Хотя внутри всё сжималось от напряжения. Позади неё – род, известный в Королевстве. Т’Кейранн – всегда были воинами на службе Королевы – Матери, и членами Совета Кланов. Позволить себе быть пленённой – значило не просто опозорить себя. Это означало позор на поколение вперёд. Её мать… Её мать скорее бросила бы её в объятия бездны, чем позволила бы услышать слово “плен”.

– Они пытаются выбить наш главный калибр… Среди разрывных заметны бронебойные… Двадцать пять секунд подлёт снарядов… – Раздался голос главного наводчика. – Противник снова пытается взять нас в “перекрёстный замок”.

– Не разворачивать нос. Пробить окно между транспортом и тяжёлым крейсером. Потом на импульсе – в сторону астероидов. – Тихо, но чётко ответила Анира.

Слева от неё стояла Лавенна, женщина-офицер пожилого возраста в старом клановом мундире, прошедшая не одну кампанию, сопровождавшая ещё мать Аниры, когда та ещё командовала патрульной эскадрой. Она держалась чуть в стороне, но её внимательные глаза сверкали, как у хищной птицы, что уже увидела исход сражения. Под плащом, закреплённом на поясе, в складке внутреннего ремня Лавенна уже припрятала ритуальный нож. Он был тонким, узким, с керамическим лезвием, и предназначался вовсе не для врагов. В случае провала… Она знала, что делать. Пусть даже юная госпожа этого никогда не узнает.

– Мы держимся, леди. – Показательно мягко сказала она, почти по-матерински. – Но долго не сможем. Противник точно также засекает наши залпы, как и мы – их…Да и калибр у них получше будет.

– Мы уйдём, – Сказала Анира, не оборачиваясь. – Я не стану трофеем. Я – не картина в чужом зале.

Старый корабль, верой и правдой служивший Королевству, снова тряхнуло. Один из обшивочных щитов вырвало наружу. В отсеке четвёртого ранга началась разгерметизация, а в соседнем – пожар. По внутренней связи послышались крики, но затем – резкое “запечатать отсек!” – и тишина.

Передние броневые листы уже были сильно повреждены. Выстрелы флагманского крейсера Арганс прошли в опасной близости, сотрясая вакуум своими разрывами. Но корабль Королевства не сдавался. Он кувыркался среди астероидов, сбивая курс, бросая ловушки, и вжимался в радиационные поля, надеясь временно ослепить преследователей. Он выглядел как зверь, что знает, что не убьёт врага – но может утащить с собой в бездну хотя бы кого-то. И в этот момент, где-то за краем дальнего радара, активировался сигнал. Всё ещё далеко, но… Он приближался. Кто-то собирался выходить из гиперпространства…

Яркие вспышки разрывающихся снарядов снова разогнали тьму светом своих огненных цветов, казалось бы, побеспокоив своим появлением всё пространство вокруг безымянной Звёздной системы. Сражение вошло в самую жестокую фазу. Крейсер Королевства Эриш, хрипя и дрожащими импульсами выбрасывая последние крохи плазмы в реактивные камеры, из последних сил уходил в манёвр уклонения. Он нырнул в рассыпавшуюся группу астероидов, выбрасывая за собой ложные цели, ослепляющие дип-поля и микросигналы дезинформации. Однако три корабля Империи Арганс не отставали выбранной ими жертвы.

Особенно старался на этом поприще линейный крейсер – чёрно-золотой, величественный, как хищная птица в полёте. Он будто игрался с целью, не торопясь уничтожать, но и не давая ей покоя. Его передние артиллерийские башни главного калибра то вспыхивали орудийным пламенем, то медленно поворачивались, выискивая уязвимости. А тяжёлый крейсер и грузовой корабль поддерживали натиск – один лупил кинетическими залпами средних орудий, другой – старательно засыпал всё вокруг более частными, но менее эффективными болванками, и маячил на боковом фланге, отсекая возможные траектории бегства.

И вот раздался очередной удар. Мощный, под брюхом корабля Королевства. Красноватая плазма рванула наружу, и один из маршевых двигателей был частично повреждён. Мгновенно началось аварийное перераспределение энергии, свечение реакторов упало до опасного минимума. Корабль дёрнулся, потеряв скорость, и пошёл в раскачку.

– Двигательный отсек задет! – Выкрикнул один из техников. – Стабилизаторы 6-й группы не отвечают, реактор на 43%!

На долю секунды тишина повисла на мостике. А потом…

– Москиты! – Крикнул офицер ПКО. – Визуальный контакт!

Из чрева линейного крейсера вырвались тёмные пятна. Средние истребители типа “Скон”, злобные, маневренные твари, словно рой хищных жуков. Каждая машина – пилотируемый рабом-пилотом аппарат, усиленный индивидуальной боевой ИИ-поддержкой, с минимальной бронёй, но максимальной атакующей эффективностью. Они пошли по дуге, развернувшись звёздочкой, и, сверкая фиолетовыми выхлопами двигателей, ринулись к беглецу.

В это же мгновение вся система ПКО крейсера Королевства заработала на пределе своих возможностей. Раскрылись щиты контейнеров с автоматическими орудиями, которые, едва наведясь на цель, затрещали короткими очередями. Выплёвывая смертоносный огонь в догоняющий их израненный корабль рой смертоносной мошкары.

– Веду отсечку по правому флангу! – Тут же заорал наводчик. – Четыре сбиты, но они маневрируют как бешеные!

– Не дать им уничтожить башни! – приказала Анира. – Приоритет – защита батарей!

Москиты начали кружить, бить по артиллерийским гнёздам, старательно засыпая противника шквалом снарядов из своих автоматических пушек. Появились утечки воздуха. Одна башня, четвёртая, была полностью разрушена. Вторая – повреждена, но ещё жива. Корабль содрогался от попаданий, теряя обшивку слой за слоем, но всё ещё держался. С левого борта вспыхнули вспышки. Там активировалась вторая линия обороны – ручные турели и ближний барьер. И вдруг – ускорение. Сквозь вибрации и рев генераторов крейсер, словно сжав все свои силы, начал вновь набирать импульс. Несмотря на повреждения, он отчаянно пытался вырваться из лап охотников.

– Уходим! – Выдохнула Анира. – Любой ценой!

Но именно в этот момент, когда сигнал гиперперехода начал подниматься на дальнем спектре, неизвестный корабль вот-вот должен был войти в систему, ситуация изменилась. Линейный крейсер Империи Арганс словно заранее подготовился к приёму неизвестного “гостя”. Одна из его главных артиллерийских башен, тяжёлая трёхствольная турель, украшенная шевронами с символикой Клинков Империи – вдруг начала медленно разворачиваться. Она не целилась по беглецу. Нет. Она поворачивалась на граничную координату, куда гиперпространственный канал должен был вскоре выплюнуть нового гостя. Имперцы действовали хладнокровно, как охотники, уже предчувствующие прибытие третьего участника. Который также мог стать жертвой их кровожадности.

– Они что… – Начала Лавенна, но осеклась.

– Они бьют по входу… – В тон ей прошептала Анира.

На миг всё замерло. А потом – полный залп этой башни, что закончила доворот по новой цели. Три длинных снопа огня. Кинетика с плазменным напылением, разогнанная до предельных скоростей. Снаряды ушли за горизонт сканеров, но все понимали – если гиперсигнатура верна, они попадут туда, откуда должен был появиться входящий систему корабль. Представители Империи работорговцев точно не собиралась рисковать. Даже не узнав того, кто именно приближается, она пыталась ударить на упреждение, сжечь потенциального союзника крейсера Эриш в момент выхода, когда щиты ещё не развернуты, а навигационные системы не успели откалиброваться.

На мостике рейдера повисла тревожная тишина. В глазах Аниры, холодно сверкнул, еле сдержанный ужас. Она знала, что корабль, идущий в в гиперканале, уязвим. Что даже краткий залп может изменить ход не только боя – но и всей судьбы этой системы.

……….

В это же время на мостике линейного крейсера Империи Арганс царила тишина, будто сама Тьма между звёздами замерла в ожидании. У каждого офицера на лице застыла маска подчеркнутого уважения, почти благоговения. За которой, если приглядеться, можно было разглядеть страдание, унижение, и даже полноценное отвращение. Но никто не смел показать и намёка на это. Никто.

И всё только потому, что в центре мостика, в массивном роскошном кожаном кресле, специально доработанном под нестандартный вес, восседал он – Санхрум Делайр, региональный координатор Храма Единого, уполномоченный к надзору за “моральной дисциплиной пограничных территорий”, что в реальности означало – абсолютную власть. Он был огромен. Не просто тучен, а уродливо распухший от излишеств, вплоть до того, что его лицо казалось маской, налитой жиром, с крошечными, глубоко посаженными, маслянисто блестящими глазками, вечно ищущими что-то мерзкое, запретное, униженное. Губы его были влажны, раздуты и подрагивали в предвкушении. Он ел постоянно – сладкие пасты, мясные капсулы, фрукты из особых садов святых планет Храма. И даже сейчас, во время боя, медленно жевал карамелизированную мозговую желе-массу из запаянной чаши, изредка облизывая пальцы с выражением порочной сытости.

На нём была не форменная одежда, а парадно-культовая мантия Храма – из шёлков, вплетённых с микроволокнами для контроля температуры тела. На груди висел знак Единого – круг, пронзённый молнией, символ очищения через страдание. Парадный нимб – голографическое кольцо над головой – сиял бледным белым светом, мигая слабыми ритмами молитвенных фраз.

– О, как же я обожаю эти пограничные чистки… – Промурлыкал он, обращаясь скорее к себе, чем к кому-то в зале. – Эти дикарки… ох, они так смешно кричат в первые дни… такие дикие, такие полные гордыни… – он облизал губы, – а потом… тишина, слёзы, покорность… Ну, или смерть, – он захихикал, как будто вспомнил забавный анекдот.

Офицеры у консоли лишь кивнули, будто слова Храмовника были глубокомысленными изречениями. Один из них, молодой штурман, чуть задержал взгляд – и тут же отвёл глаза, поняв, что задержался на долю секунды слишком долго. Лишняя секунда – и это может быть расценено как вызов. Или сомнение. А сомнения Храм не прощает.

Командир крейсера, капитан Гейлан Вурм, стоял в нескольких шагах от кресла. Мускулистый, хмурый, человек, не привыкший к поклонам – но сейчас он держал спину чуть согнутой, словно искривлённой от почтения. Его лицо было почти непроницаемо, но в уголках губ дрожала едва заметная судорога. Он не мог отказать Делайру. Никто не мог.

Санхрум был выше закона. Ведь именно он обеспечивал "перераспределение грешников". А значит – поставки дешёвой рабсилы, тест-субъектов для психогенетических проектов, и живого материала для планет, где ещё не внедрили полный контроль за популяцией. Одним словом, он был полезен. А заодно – абсолютно опасен. Он мог одним докладом стереть династию в пыль, объявив “отклонившимися от заповедей”. И даже командиру линейного крейсера, наследнику древнего рода воинов Империи Арганс, приходилось пресмыкаться перед этим жирным паразитом.

– Надеюсь, – продолжил Делайр, всё ещё не поднимая взгляда от своей еды, – эти дикарки не сожгут свои тела плазмой, как делают особо упрямые. Я хочу их живыми. Ммм… – его язык медленно облизнул крошки с уголка рта. – У них, говорят, такая восхитительная кожа… вся в узорах… татуировки боли, как они их называют… я бы с удовольствием увидел, как она бледнеет под кнутом. Ах… – он задрожал всем телом от плотского экстаза. Один из офицеров машинально сглотнул. Другой тихо вытер пот со лба. На мостике царила абсолютная тишина, в которой слышно было даже, как капля жира упала на подлокотник кресла Делайра.

А в это время на тактическом дисплее загорелся красный индикатор. На мостике линейного крейсера Империи Арганс царила напряжённая тишина. Мягкий гул систем, слабое потрескивание линий связи, редкие команды по тактическим каналам – всё было приглушено, словно сама атмосфера судна подчинялась плотному, тягучему присутствию Санхрума Делайра. Он сидел в кресле, откинувшись назад, развалившись так, словно это был не мостик военного корабля, а личный пиршественный зал. Толстые пальцы обмякли на подлокотниках, подбородки колыхались при каждом глотке, а глаза, затуманенные, смотрели на тактические проекции с ленивым наслаждением охотника, уверенного в победе. Вдруг, почти неслышно, с заднего ряда постов донёсся чуждый этому сонному спокойствию звук – резкое всхлипывающее восклицание. Кто-то встал. Кто-то, кто не должен был говорить без разрешения.

– Господин капитан!.. Прошу прощения, но… – Раздавшийся голос был низкий, в нём слышалось сдерживаемое напряжение, испуг, но и что-то похожее на тревогу. И вся сцена на мгновение застыла, как будто кто-то вонзил нож в дыхание корабля.

Санхрум Делайр тут же вскинул голову, как разъярённая жаба, выныривающая из грязного болота. Его жирная шея задрожала, в глазах мелькнул огонёк ярости, и с губ сорвалось злобное, шипящее карканье:

– Раб… ты… осмелился… говорить?.. на мостике? В моём присутствии… – Его писклявый голос был почти ласковым, но в этой ласке сквозила хищная угроза, от которой по спинам нескольких офицеров пробежал холодок. И все присутствующие тут же инстинктивно обернулись – и увидели тощее, согбенное существо, серокожего раба с удлинённой шеей и большим черепом. Раб стоял у систем наблюдения. Его длинные пальцы, испещрённые ожогами и следами инъекций, всё ещё дрожали, сжимая сенсоры интерфейса. На нём был простой тёмный комбинезон с ошейником управления, а на правой руке – клеймо Храма.

– Простите… но я… я засёк… возмущение гиперпространства… – Глухо пробормотал он, опуская голову.

Капитан Гейлан Вурм, стоявший в шаге от кресла Санхрума, бросил взгляд на своего младшего офицера, а тот в ответ едва заметно кивнул. Командир сделал полшага вперёд и, с явным усилием скрывая раздражение, обратился к Делайру:

– Господин координатор… регион почти не изучен. Тут возможны непредсказуемые переходы… может быть, это пиратский корабль или контрабандисты. Лучше уточнить.

Толстяк раздражённо фыркнул, поначалу словно не желая слушать, но глаза его блеснули, когда капитан упомянул контрабандистов. Он резко повернул голову к худому рабу.

– Ты! Говори! – Махнув рукой, он брызнул каплями сока своей еды на стоявших рядом офицеров, которые с трудом сдержались, чтобы не отшатнуться прочь. – Что ты засёк?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.