Жизнь надо жить
Владимир Вечер

© Владимир Вечер, 2025

ISBN 978-5-0067-2747-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ЖИЗНЬ НАДО ЖИТЬ

Помнить детство и юность

Не возвращайся туда, где тебе было хорошо! Лучше приятные воспоминания, чем посетить, повстречать, вновь увидеть места своего детства, юности, студенческой романтики.

Такое выработал я для себя правило. Но не единожды нарушить его мне пришлось.

Вовка Белов

Он был круглым отличником. Учились мы с ним в одном классе нашей сельской начальной школы. Сидели мы с ним за разными партами, но учительница первая моя у нас была общая: высокая, строгая, опытная, честная и неподкупная.

С Вовкой у нас в классе было постоянное соревнование, в котором мне всегда доставалось второе место. К примеру на контрольной по математике в четвёртом классе большинство учеников успевали решить по 3 – 4 задачки, которые учительница раздавала каждую задачку на маленьком листочке. Я успевал решить 9—10 задачек-листочков, а Вовка больше двадцати.

Он и читал бегло уже в первом классе, когда в конце второго мы с трудом читали вслух по очереди на уроке литературы. Все достоинства Вовкины теперь уже и не припомню.

А вот жили мы с ним в разных концах нашего большого села и потому после школы почти и не встречались. Семья у Беловых была большая, детей 5 человек. Вовка был не самый старший, но и не младше всех. Им было вовсе не скучно и из дому его ни к кому не тянуло. В отличие от Вовки, мой брат был на 5 лет младше меня, а мои старшие двоюродные братья жили далеко от нас в городе. Я общался с ними раз в году во время каникул.

Вовка по жизни наверняка выбился в люди. Связь с ним потерялась после пятого класса, когда наша семья уехала из села.

Хотелось бы узнать о нём. Но его нет ни в Одноклассниках ни в других социальных сетях.

Мой друг, Федька

Был у меня в школьном детстве друг, Федя. Ну жили близко, но в школу ходили порознь. Ну сидели за одной партой. Ну списывал у меня.

На Новый Год купили мы с папой ёлку, Принесли и поставили в сугроб напротив окна. Зашли в дом. Я сказал маме, что сам выбрал ёлку – красавицу.

После ужина мама посмотрела в окно: _ А где ёлка -то? Глянули мы с отцом, и в правду не видно. Оделись, вышли на двор и пошли по следу разыскивать беглянку. След на снегу только ёлочный, следов человечьих не видать – прямо как в сказке. Так и идём с фонариком по следу. Через один другой забор перелезли… Пока не вышли на утоптанную тропинку ещё надежда была, что настигнем. Ну вышли на улицу как раз возле Федькиного дома.

_Гляди – ка, наша ёлка – говорю я папе.

А в освящённом окне с не задёрнутыми шторами ёлку наряжают – нашу красавицу!

Зашли в дом. Поздоровались. Да и спроси невзначай: _ Где такую красавицу раздобыли? _ Федя в лесу срубил – говорят. _ Где же срубил -то? – спрашивает папа.

_Федька, иди скажи где ёлку срубил – зовут его. А Федька забился в угол и не выходит. Тут мы и предъявили свои права на нашу ёлку. Кстати, спиленную, а не срубленную топором.

Ели и сосны очень далеко от нашего степного села росли. Пешком по зиме не донесёшь. Росли правда сосны рядом с домом культуры – бывшей церковью. Но те были уже толстые да высокие.

В общем чуть не оставил нас на Новый Год без ёлки, Федька, мой друг.

С таким другом и враг не нужен!

Учительница первая моя была опытный педагог. Я тоже старательно учился и был у неё на хорошем счету. Учила всему: азбуке, арифметике, русской литературе… Традиционная русская школа, как на картине Н. П. Богданова-Бельского «Устный счёт», что печаталась на обложке учебника для начальных классов.

На уроке арифметики записала пример на школьной доске. Подходит и на ушко слушает правильный ответ.

Тянул я руку сказать ответ, тянул, ёрзал, ёрзал за партой, да и шепни соседу, Феде: _ Малоумная, мол, какая… Не зло так сказал, не в сердцах. А просто, ляпнул по детски не думая.

А Федька – друг, да и подхвати: _ Ага – говорит. Счас скажу про тебя! Не успел я сообразить, а в таких-то делах Федька соображал лучше меня, как: наябедничать; стибрить у кого что; проколоть велосипедное колесо кому. В общем Федька только поднял руку, учительница тут же подходит и склоняется к нему: _ Ну давай твой ответ. А Федька громко говорит: _ Я не ответ. Я про него хочу сказать! И отстраняется так это от меня, как словно я воздух испортил в классе.

_ Он! – говорит: _ Вас малуумной назвал! Вот!

Учительница спросила меня: _ Ты так сказал?

Ну как тут ответить, если врать совсем не обучен. Соврать – это же тоже уметь надо. Мог бы ещё ответить, что это слово не про неё совсем. Малоумными в классе про многих можно было сказать.

Да! – ответил я на её вопрос.

Хотя сказал – то во всё горло не я, а Федька!

Учительница сразу же обиделась: _ Не бывало у меня, чтоб такого слова от ученика услышать… Никаких моих извинений не принимала потом.

Заявила, что не будет учить этого ученика. А другие учителя меня не возьмут из солидарности с ней.

Тогда запросто оставляли на 2й год, а иногда и на 3й, но до 4 класса всё же дотягивали уже здоровенных «второгодников».

Как -то всё утряслось. Но обида на меня иногда проскальзывала во взгляде, а то и в словах моей первой учительницы.

Когда я впервые посмотрел фильм «Уроки французского “ по рассказу Валентина Распутина – грустный фильм, так напомнил мне этот школьный урок, который стал мне уроком на всю жизнь.

2 класс начальной школы, с. Абатское Тюменской обл.,1962г.

Вот такой был случай у меня в начальной школе. Сейчас учителя в школах плачут от выходок учеников и не имеют права даже повысить голос.

Грустно… пессимистично… и несправедливо.

Простите, девчонки

Такая гордая прошла с портфелем первый раз в первый класс.

На «Зинку-корзинку» уже не отозвалась. Как будто забыла все наши детские игры и приключения: снежные сугробы, горы из пиленых и колотых дров, огурцы и морковку с чужих грядок. А вскоре мы расстались с Зинкой, но как оказалось не навсегда. Перемена места жительства тому причина.

Появилась у меня вскоре Зинка вторая. Дет. сад, начальная школа, может даже первая любовь. До 5 класса длились наши с ней, как бы теперь сказали, отношения. Вновь переезд и вновь расставания, но снова не навсегда.

Работал я в 7 классе на кирпичном заводе. Грузим вдвоём с товарищем сухой кирпич на люльки конвейера. Рядом оживлённая группа девушек – студенток мед. училища работает. Ну в сравнении с нами они уже «тётеньки».

Вдруг одна подходит и спрашивает: _ А тебя не Володей зовут? Ты меня не узнаёшь?

_Зинка! Зина, та, что первая – гордая!

А позже, в Тюмени на втором курсе института это было, при посещении общежития Техникума торговли и кооперации встретил я и Зинаиду – 2.

«Как будто нарочно, как пишут в романах

Встречаются эти ребята повсюду!

Я тоже смущён совпаденьем немного.

Но в нём не фантазии нету не вздора.

Ходите не с краю, а главной дорогой,

И встретите всех, кто вам близок и дорог!

(Е. Долматовский «Добровольцы.» Роман в стихах.)

Переезд из села в город состоялся весной. Весна в тот год вышла ранняя.

Уже в апреля реки вскрылись ото льда и разлились широко.

Наверное так разливаются по весне только наши сибирские реки, которые текут на Север. Низовья Оби и Иртыша ещё подо льдом, а впадающие в них Тобол, Ишим и другие реки уже проснулись и поднялись. Поджимаемые на Севере могучими льдами и неожиданно вернувшимися морозами, на Юге области реки стремительно разливаются, затопляя всё вокруг.

Несудоходная летом р. Ишим, которую на одном дыхании можно перенырнуть, а переплыть и того легче. Весной не узнать нашу тихую речку – как море широка, в бинокль не разглядеть противоположный берег с нашего высокого у села Абатское.

Плыли мы на пароходе от с. Викулово через с. Усть-Ишим и почти у Тобольска, ещё до слияния Иртыша с Тоболом, сели на мель. Не смогли разойтись со встречным «колёсником» на узком фарватере реки. Твёрдый берег где-то в тумане. За бортом кусты тальника торчат из воды. Выдернул нас с мели тот же «колёсник» – колёсный пароход-буксир с чёрным угольным дымом из трубы. В середине 60-х «колёсники» ещё толкали и таскали баржи по нашим рекам.

За парту с Таней меня посадила учитель математики. Выяснилось, что я отстал по программе и подтянуть меня поручили моей соседке по парте.

Подтянулся-то я быстро, а вот «втюрился» надолго. Деревня, что ещё сказать!

На «23 февраля» девчонки нашего класса выгнали парней в коридор и разложили каждому подарки по партам. Достались мне карандаши и поздравительная открытка с инициалами: “ Т.Н.» Таня Низовских, почему-то был уверен я.

Ну и на «8 Марта» что-то там подарил «своей», «Т.Н.»

Одна девчонка осталась без подарка: Тамара Нагибина!?

Прости, Тамара! Сама тоже виновата! Вот так, я расшифровал инициалы «Т.Н.»

Выпускной вечер. Последний школьный вальс. Не знаю, как сегодня танцуют школьники на своих выпускных вечерах. Видно мы были воспитаны книжным духом и советскими кинофильмами.

Приглашу девушку на танец, держу в руке её тёплую ладонь. Волнует шибко близкая девичья плоть даже на «комсомольском расстоянии».

Да и ты далеко не безразличен ей. Как-то Это чувствовалось, ощущалось.

А вот смелости у обеих хватало только на школьный вальс.

В мечтах-то далеко, далеко забирался (залетал). И решительный был и отчаянный. И уже учась в институте, в другой город ездил к ней не один раз, повинуясь своим фантазиям.

Как-то в самом начале зимних каникул уговорил я её, и уже купили билеты на самолёт – пассажирский ЛИ-2 (21 железное сиденье вдоль бортов). Вместе полетим домой к родителям. Там, в полёте всё и решится у нас – как я распланировал.

Уже объявлена посадка на самолёт! Уже вызывают по радио двоих опоздавших! Уже самолёт вырулил на взлёт!

Тут только она подбегает к регистратуре. _Опоздала! Долго не было такси. Прости!

Уже простил. А самолёт улетел. А вскоре «улетела» от меня и моя школьная любовь. Прости, прощай.

Виталий Старпович, мой однокурсник, в стройотряде на строительстве вспомогательных объектов на ж. д. Тюмень-Тобольск-Сургут познакомился с девушкой Таней. По окончании работ приехали они в Тобольск, где мы и встретились. Я, как тоболяк, знакомил их с достопримечательностями города. Хорошо знакомил. Рассказал всё что знал и от себя многое добавил (привирал для красного словца). И видимо понравился Тане больше чем Виталий, да и она мне тоже понравилась. Ну что тут поделать – классический треугольник.

Виталий уехал домой в Тюмень, а мы с Таней остались (она оказалась тоже тоболячкой).

…Переправа. переправа. берег левый, берег правый. На пароме я и Таня. Подо мной мой мотоцикл. Жаркий август и свобода. Нету лучше время года … (Роман в стихах. Нет, не осилю. Не Долматовский.)

Уже неделю укатываю Таню на взятом на прокат у старшего брата мотоцикле «Восход». Езда на мотоцикле даёт ощущение полёта.

Отпустил сцепление, дал полный газ, скорость нарастает так, что вжимает в седло. На спидометре уже 100 км., а мне всё мало.

Не зря говорят в народе – мотоцикл это смерть молодёжи…

Но вот когда за спиной Таня я еду потише, поосторожней. Едем по лесным тропинкам на берег Иртыша, на самый крутояр. Ох и покатал я тогда свою Таню: и на мотоцикле и на зелёной душистой траве.

Целовались, обнимались, но и всё. Кремень девка!

_ Ты, что?! Меня папка убьёт…

Не было продолжения у нашего романа. А потом ещё столько случилось встреч и расставаний. Есть что вспомнить, но нельзя детям рассказать.

1973г., г. Тобольск

Не забывать про дом родной

Родительский дом

«Родительский дом – начало начал, ты в жизни моей надёжный причал…» – поётся в песне.

Вот и у меня в жизни, как в песне. Только с оговоркой – родителей уже нет. И дети уже взрослые и уже есть внуки.

А родительский дом всё стоит. И Слава Богу!

Хотя он давно уже и не наш, и хозяев сменил не раз. Но стоит родительский дом! И это хорошо!

Давно замечено, что дом стоит пока в нём живут. И нет большой разницы кирпичный дом или деревянный. У доброго хозяина и деревянный дом простоит 100 лет. А родительскому дому уж точно век. Купили его дед с бабушкой в 1935 году у прежнего хозяина. Я уже в 1965 году, лазая по чердаку находил там журналы «НИВА» издания 1912 -14 годов.

Патефон в рабочем состоянии и старинные грампластинки, альбом грампластинок с речью И. В. Сталина на каком-то съезде. Всё от прежних хозяев. Медный «ведёрный» самовар, керосиновая лампа «на 7 свечей» с рукавным (а не плоским) фитилём при мне уже не использовали. Стояли они в кладовке и трогать их не дозволялось.

Огромный деревянный ларь для муки ёмкостью мешков на семь (из кедра) редко был наполнен меньше чем на половину. Бабушка каждый выходной стряпала шаньги, ватрушки, пироги. Она беспокоилась и торопила с покупкой муки деда.

Понятно, натерпелась в войну, когда осталась одна с двумя несовершеннолетними дочками и тремя квартирантами (мать и две дочки дальние родственники). Дед вернулся с войны в 43 году по ранению. Заработок его составлял то, что смастерит своими руками и продаст.

Столяром он был классным, хотя кисть левой руки не работала и всю жизнь маялся грыжей. Он был участником 3х войн: 1й Мировой, Гражданской и ВОВ.

Слава Богу дочерям повезло. Вышли замуж после войны за здоровых мужиков: за моего отца и моего дядьку. Оба зятя Пети: Пётр Максимович и Пётр Прокопьевич.

В доме нашем в разное время было по разному – то тесно, то пусто.

То старшая дочь с зятем живут, то младшая, дети родятся у них. То уезжают жить в другие края. Уж такова жизнь. Но рожать обе дочки приезжали в Тобольск к маме. А после подкидывали нас сыновей на лето к дедушке с бабушкой.

Помню в моём детстве вокруг нашего дома жизнь кипела. Были живы ещё соседи ровесники деда с бабой. Собирались летом на лавочке у дома, зимой приходили в гости и пели песни. Петь тогда народ любил – неказисто, но с чувством. Слушал я их песни лёжа на русской печи. А какой табачок курил мой дед – махорка 2й номер. Я специально пристраивался рядом, чтобы нюхать его запах. Но курить так и не пристрастился.

Родительский дом, ул. (Обдорская) Доронина, 13, 1960г.

Помню мама читала вслух зимними вечерами, когда мы жили в с. Абатском на юге Тюменской области, письма от деда с бабой из Тобольска. Дед обстоятельно описывал за сколько купил стеклорез и столярный клей, во сколько обошлась машина берёзовых дров, когда отелилась корова. В войну у бабушки было 2 коровы и козы. Они и помогли выжить в тяжёлую годину.

Как она справлялась с домом и хозяйством пока дед был на войне?

Помню летнюю страду на покосах. Это уже когда мы переехали жить в Тобольск. На одну корову траву косили семь человек (6 взрослых и я ученик 7 класса). А потом гребли. А потом стоговали. А потом вывозили сено на грузовой машине по бездорожью. Помогали знакомые с которыми бабушка потом расплачивалась молоком.

_ Держали корову, а молока и сметаны до сыта не ели – говорила моя мама.

Держали коров родители моих одноклассников: Юры Попова, Коли Моргулиса, Саши Кошкарова. Городской быт мало отличался от сельского. У многих городских семей домашнее сельское хозяйство. Вокруг города были пастбища для скота. Только в нагорной части Тобольска каждый день собирались с индивидуальных хозяйств коровы в два стада по 50 -70 голов. Да десяток колхозов в Тобольском районе. Со строительством Тобольского НХК всё больше деревень и сёл пустело. А после развала СССР и колхозы закрыли.

Но я продолжу о родительском доме. Дом тоже переживал большие перемены.

Начали разъезжаться из родного дома внуки: в Армию, на учёбу, на работу. Потом родители переехали в благоустроенную квартиру.

Что поделаешь – веление времени.

Потом дед умер и бабушка осталась одна. Одно время квартирантов пускала в дом. Так хотела умереть в родном доме. Помогали конечно по хозяйству ей, но только по выходным. Уже не было ни коровы ни свиньи.

Как-то старший брат, Валера, задумал пахать наш большой огород электроплугом. Достал конский лёгкий плуг, электрическую таль от подъёмной лебёдки. Саша, младший брат сварил конструкцию рамы. Я взялся за электрическую часть.

Эл. плугом пахали так споро, что наша бабушка, Мотрёна Ильинична попросила: _Дайте мне вспомнить молодость!

И вспахала одну борозду в 83 годочка!

Долго не поддавалась бабушка на уговоры, но наконец-то согласилась и перебралась из своего дома в квартиру к дочери. Родительский дом продали недорого. Завальный район не застраивали. Новостройки двигались совсем в другую сторону. А дома, по генплану не подлежавшие сносу, дорого не продашь.

Бабушка, переехав в благоустроенную квартиру, начала сдавать и долго не зажилась. Правду говорят, что старое дерево на новом месте не растёт.

А родительский дом стоит на своём месте и живёт!

П. С. Всё меньше деревянных домов и в исторической части города. Сгорел когда-то деревянный драмтеатр-теремок. Снесли дом Журавских в кедровой «Роще Журавских», что у ПАТП. Недавно сгорел дом в котором жил актёр Александр Абдулов. Брались восстанавливать и бросили «Дом декабриста Фонвизина». Историческая подгорная часть почти вся выгорела.

Да что уж говорить, если в Париже не уберегли Нотр-Дам (Собор Парижской Богоматери).

Но в Томске, Казани сохраняют деревянные постройки. В Тюмени недавно организовали пеший экскурсионный маршрут для знакомства с деревянной архитектурой (с озвучиванием аудиогидом).

Эх, какой-бы музей-усадьбу можно было-бы организовать в родительском доме. Только не по силам это одному хозяину.

Повезло мне

Местные пацаны красиво ныряли кто с пирса, а кто и с высокой набережной у пляжа города Алушты в Крыму. Маленькие и ловкие ныряльщики они, несмотря на небольшую глубину, не задевали дно, а по инерции тут же круто выскакивали из воды. Наловчились.

Завидно было, но признавая их мастерство, я даже не пытался нырнуть с набережной. Нырял себе с пирса и старался входить в воду без брызг. Длинное моё туловище шучкой входило в морскую воду и уже на глубине три метра начинало давить на уши. Долго находиться под водой не хватало дыхалки. Откроешь глаза, схватишь что успел увидеть на дне и быстрей на верх.

Этот мой нырок со знакомого пирса был обычным. Но когда я красиво вошёл в воду с вытянутыми вперёд руками и закрытыми глазами, вдруг ощутил сильный удар в голову. _Вот так и тонут – пронзила мой мозг мысль. Отчаянно заработав руками и ногами я выскочил из воды на пирс.

Кровь заливала глаза и лоб щипало солёной водой.

На отдых в Крым мы в первый и единственный раз приехали всей семьёй: отец и мама, я и младший брат. Ученик девятого класса я уже засматривался на девчонок. А вот они на меня… Нет. Толи недоставало мне смелости. Толи просто мне не везло.

Наложили мне на лоб четыре шва в городской ПОЛУКЛИНИКЕ (поликлиника по-украински). С забинтованной головой через два дня я и вся семья отправились в обратный путь.

Ехали поездом из Симферополя через Керченскую паромную переправу. Вагоны были без кондиционеров. От июльской жары вагоны раскалялись и только ночь приносила небольшое облегчение.

В ту ночь мою голову словно дятел долбил. Терпел, чтобы не беспокоить родителей. Итак, можно сказать, испортил отдых. Утром мама посмотрев на меня разволновалась не на шутку. Я понял, что «дело пахнет керосином». Ссадят на ближайшей крупной станции в больницу, а семье куда деваться? То ли бросить меня, то ли всем вместе оставаться со мной.

Проводница вагона подсказала, что в поезде едут студенты медики в Ташкент. Там в Ташкенте случилось крупное землетрясение с многими человеческими жертвами.

Привели мне на помощь красивую девушку студентку с красным чемоданчиком. Начала она развязывать повязку на моей голове да как заохает: _ Ой! Ой! Ой! Здесь же нужна операция! Наркоз!

_Ну – думаю я. Не спроста дятел всю ночь череп мой долбил…

А мама моя, после войны закончила Тобольское медучилище, каких только ран на мне не лечила. Смотрю на неё с надеждой.

«_Потерпи! – говорит мне мама.

И, отодвинув студентку, мама ножницами надрезала и выдернула одну нитку шва на моём лбу.

Потом начала выдавливать гной в ванночку, которую держала ассистентка – студентка. Гноя выдавили порядочно. А мне как -то сразу полегчало. Дятел, что долбил мне в череп – улетел. Спиртом обработали рану, но мне для наркоза не дали. Хотя отец и предлагал налить мне и себе.

И я быстро уснул, не смотря на жару. Студентка потом навещала меня – такого вот красивого. Перевязывала! Вот повезло мне!

Но через два дня в Куйбышеве сошла с поезда. Пересадка на поезд Москва-Ташкент.

Повезло мне с родителями – с ПАПОЙ и МАМОЙ.

Три моих брата

Было у меня три брата.

Брат-1. Двоюродный брат, Валерий Петрович Токарев (18.7.47- 25.3.2002).

Служил на Тихоокеанском флоте. Был гидроакустиком – это глаза и уши подводной лодки.

Три моих брата.

После службы и моего окончания школы поступали мы с Валерой в Тюменский индустриальный институт на новую тогда специальность – «Автоматика и телемеханника». На вступительном экзамене по физике поспорил он с преподпвателем по схеме генератора радиочастот. Доказал ведь ему, хотя общепринятая по школьной программе была совсем другая схема.

В октябре 1977года сговорились и втроём (Валера, моя мама и я) совершили «большое кругосветное путешествие» :

Москва (Волоколамск), Минск, Брест, Киев, Одесса, Севастополь, Волгоград, Тюмень, Тобольск.

Моряк-подводник, Валера, предложил и мы плыли из Одессы в Севастополь на теплоходе «Колхида».

Брат-2. Двоюродный брат, Леонтий Петрович Токарев (06.2.51—22.4.2019).

Большой любитель чтения. Ещё когда служил в Забайкалье читал в штабе в/части секретные материалы о Китайской армии.

В детстве мы с Лёней совершили «малое кругосветное путешествие». На лето наши родители отправляли нас в Тобольск к бабушке с дедушкой. Я ученик 4 класса, брат учился в 7-м.

Вначале ехали большим автобусом Тюмень – Ярково (переправа). На пароме через р. Тобол и до автовокзала в с. Иевлево пешком. Там пересаживали всех пассажиров в два маленьких автобуса. Тем летом, похоже, не было ни дня без дождя. И на грунтовых дорогах возникали пробки из машин сидящих в кюветах. Наши два автобуса объезжали пробки по полям по лесам и только утром следующего дня прибыли в Тобольск.

Брат-3. Родной брат, Александр Петрович Вевчеренков (12.4.59 -12.7.2019).

«Днюху» свою омечал в День космонавтики, но родился на 2 года раньше полёта Ю. Гагарина.

Служил в ПВО. Был ракетчиком на Советско-Китайской границе.

Работали мы с ним на одном предприятии, одно время даже в одном цехе.

Как-то жалуется он мне: «Обидели меня! Отпуск в июле дали…» Дело в том, что был Саша страстным охотником. В октябре, ноябре по первому снегу уходил в лес, как в книге В. Сёмушкина «Алитет уходит в горы».

Жил в охотничьей избушке. Вот как-то так и проводил свой отпуск.

Друзей и знакомых у него было много. Я удивлялся! Работал он сварщиком и был хорошим сварщиком. Мастером мне приходилось работать с рабочими из разных цехов. И если узнавали, что я брат Саши Вевчеренкова, то авторитет мне был уже обеспечен.

В общем путешествовали мои братья по жизни, каждый по – своему. Вот уже нет моих братьев! И души их где-то на небе! Так пусть хоть моя небольшая история, о моих трёх братьях, путешествует в необозримых просторах интернета!

Валера – лечь бы на дно, как подводная лодка

Он был старше меня на семь лет. Это теперь кажется, что немного, а в детстве это целая жизнь.

Я только закончил школу, а он уже отслужил три года в ВМФ. Гидроакустик – это же глаза и уши подводной лодки. И не каждый им может стать – это надо иметь почти музыкальный слух. Откуда слух? Да, он играл до Армии на гитаре по подъездам с пацанами. Школьные друзья это надолго.

А вот школьная жизнь Валерия Токарева не прельщала. Ушёл после восьмого класса. Затем школа рабочей молодёжи (ШРМ), профтехучилище (ПТУ) и работа на севере в конторе геофизической разведки наших богатых тюменских недр.

В институт на новую в тот год специальность «Автоматика и телемеханика» сагитировал меня именно Валера.

На экзамены ходили вместе. И хотя он полгода посещал подготовительные курсы при институте, но мои ещё свежие после окончания школы знания помогли нам двоим поступить.

С экзамена по физике нас встречал в коридоре его отец, мой дядя Петя: _Ну всё ребята, вы студенты!

Он был так рад, что его сын поступил в институт.

Он повёл нас в ресторан, где заказал графинчик коньяку. Хотя у нас впереди ещё было сочинение, но парню после Армии можно было сдать экзамены хотя бы на тройки.

Вот для меня ещё ничего не было ясно.

Но вот начались занятия в институте.

Отучились сентябрь и в совхоз с. Казанка Ишимского р-на. Поселили в сельском клубе 20 парней и 4-х девчонок в зале для зрителей. Шефская помощь «город – селу». Местные удивлялись:» Бездельники приехали. Уборка уже закончена. Уже отпраздновали День работников сельского хозяйства. Совхозники уже водку кушают по домам».

А «бездельники» целый месяц – разгружали вагоны с суперфосфатом и аммиачной селитрой для совхоза; копали картошку и заготавливали силос на корм скоту (к слову сказать, в тот год и в ту осень взорвался склад аммиачной селитры в с. Аромашево).

Насколько лёгким и общительным был характер Валеры, настолько же тяжело давалась ему учёба.

И дело не в том, что не хватало ума – «ума-то палата, да вот только дыровата».

Дело было, по видимому, в подходе к учёбе: _Мы, «шэрэмэшники» (выпускники ШРМ) уверены, что в жизни интегралы и дифференциалы не нужны. Поэтому никак не лезут в голову.

В общем бросил институт не доучившись и до первой зимней сессии.

А ведь был в авторитете не только у зам. декана факультета (назначил его старостой группы), но и у студентов. И девчонкам нашим Валера нравился.

Вот ведь какая ему в голову дурь-то пришла?

А в деканате, зная о нашем родстве, ещё год просто заставляли меня уговорить его вернуться.

А Валера уже крутил баранку в одном из тюменских автохозяйств.

Рассказывал мне: _Въезжаю я через проходную на территорию нового Тюменского комвольно-суконного комбината на своём бортовом ГАЗ-51. А рядом останавливается «Чайка» – правительственный лимузин. Выходит человек в шляпе и руку мне протягивает: _Здравствуйте! Как жизнь? Как работа?

_Всё хорошо, всем доволен – отвечаю.

_И только позже пожалел, что не стрельнул у него закурить. Вот бы узнал, что курит правительство!

В тот день А. Н. Косыгин, председатель Совета Министров СССР посетил недавно запущенный в эксплуатацию в г. Тюмени новый объект народного хозяйства.

В другой раз: _В аэропорту Плеханово перегрузили из моей машины в АН-2 какие-то товары. А лётчик у меня просит, мол дай прокатиться. Я пересел на пассажирское место. Покружил он по аэродрому. На мой вопрос, мол чем легче управлять, самолётом или машиной говорит, что одинаково трудно только в первый раз.

Потом работал на самосвале КрАЗ на строительстве Тобольского НХК.

Дело было летом. В пятницу встретил меня после работы и говорит :

_Пошли пиво пить!

А около пивной бочки на колёсах народу – толпа немеряная.

_Вот если бы я был в Правительстве, я настроил бы пивзаводов по всей стране! (ну разве не пророческие его слова). Короче, здесь где-то наша 1я автобаза пиво пьёт. Шофёрское братство распространялось не только на работу, но и на отдых.

И в правду невдалеке от пивной бочки расположились на травке мужички, а перед ними два ведра пива. Одно ведро уже допивают. Там у бочки уже подходит очередь одного из них – побежит и снова наполнит ведро.

Деньги вскладчину – кто сколько может. Пиво было не дорогое в Союзе.

Ну, а пиво без водки – деньги на ветер.

Я уже начал мухлевать: стакан водки наполовину пуст, кружка пива наполовину выпита, колбаса и рыбёшка сушёная за разговорами съедена.

Думаю, мне молодому инженеришке разве можно угнаться за шоферюгами. Правда в конце длинного летнего дня уже в сумерках пришлось провожать этих бывалых по домам.

Зато историй наслушался: Один рассказывал, как служил в Афгане.

Другие, как «успокаивали» Венгерских и Чехословацких антиправительственных мятежников (предвестники «наших» оранжевых революций).

Где и в чём только не поучаствовали простые парни служившие срочную службу в Советской Армии.

Сам погибай, а товарища выручай – был не просто лозунг, правило жизни. Однажды ночью «шальной» самосвал разворотил бабушкин дровяной сарай. Валера говорит, что это он сам не рассчитал и наехал, не поднимайте шум. Оказалось, за рулём был мой одноклассник Вена Ламбин. Он был дежурным механиком в автобазе и предложил Валере подбросить его до дому на его же КрАЗе. Но, на повороте ул. Кандинской на ул. Доронина не справился с управлением. Вот так и «подбросил» до дома. Самосвалу хоть бы что, а сарай ЙЁК!

_Я помогу восстановить – сказал мой одноклассник. _Приезжайте завтра в моё ночное дежурство, возьмёте шпалы для ремонта сарая. С охраной я договорюсь.

Вот мы набросали на Валерин самосвал штук 20 шпал, отвезли к бабушке и по домам. Захожу в свой подъезд, а за мной милиционер. _Ну, видно выследили!? – мелькнула в голове ужасная мысль.

Разворачиваюсь и вон из подъезда. Долго гулял по микрорайону – запутывал следы. А что, ОБХСС (Отдел по борьбе с расхитителями социалистической собственности) тогда ещё работал…

В общем, сарай решили мы не восстанавливать. А построили из этих шпал новую баньку. Старая ещё дедовская совсем обветшала.

Да, вот так! В магазинах тогда ничего для строительства не продавали. Приходилось крутиться!

Весной Валера предложил вспахать бабушкин большой огород электроплугом (мода тогда была на самоделки). Достал конский лёгкий плуг, электрическую таль от подъёмной лебёдки. Саша, младший брат сварил конструкцию рамы. Я взялся за электрическую часть: кабель, монтаж эл. схемы управления эл. плугом и подключение к эл. сети.

Переключив 3х фазный электродвигатель на 1 фазный, убедились, что ему наш плуг не потянуть. И пришлось лезть на столб подключать 3 фазы. Валера «кошки» для подъёма на электрические столбы раздобыл, сам лазил и по моему указу подключался к нужным проводам (я бы на столб лезть не рискнул – тяжёлый больно).

Вот тогда дело пошло.

Эл. плугом пахали так споро, что наша бабушка, Матрёна Ильинична попросила: _Дайте мне вспомнить молодость!

И вспахала одну борозду в 83 годочка!

А когда началась Горбачёвская антиалкогольная компания в стране – простой народ поверил поначалу.

Валера как-то с удивлением рассказывал: _Представляешь, наша 1-я автобаза бросила пить! Играют в волейбол, в шахматы и шашки. Я первое место держу по шашкам.

Одним из первых пересел Валера на только что поступившие в автобазу КАМАЗы. Ходил с разными грузами в дальние рейсы по стране.

На 8 ноября это было: После праздничной демонстрации, на которую я как мастер участка КИП и как комсомолец должен был быть обязательно, в 2 часа ночи звонит в дверь Валера. _Вставай, поехали КАМАЗ разгружать.

Оказалось шёл он с напарником на 2-х машинах из Омска с грузом рубероида для тобольских строек.

Уговорил напарника пройти новым маршрутом. Ездили через Тюмень, Ишим в Омск.

_А давай обратно махнём напрямую по старой ямской путь-дорожке через Тару, Усть-Ишим, Вагай в Тобольск. В ноябре уже хорошо подморозило и припорошило снегом. Должны пройти!

И вот, вместо одних суток по обычному маршруту, они пилили почти трое по «короткому» историческому ямскому пути. Уже на подъезде к селу Вагай, не помню уже у какой деревни, не вытянул его КАМАЗ с прицепом в крутую горку. Заскользил, попятился, подмял прицеп под себя, поломал что то там.

Вот Валера и примчался в Тобольск за помощью. А кого ещё найдёшь в праздники? Заехали на квартиру к сменщику, забрали его и разгрузили машину с рубероидом в автобазе под охрану сторожа.

Пока доехали до Вагая, напарник на втором КАМАЗе уже позавтракал, разведя бензиновый примус, побрился и даже переоделся в чистое цивильное, когда мы закончили перегрузку рубероида из прицепа в Валерин КАМАЗ.

_Вот, сразу видно, что твой напарник – настоящий «дальнобой»!

Мы-то с Валерой и его сменщиком въезжали в Тобольск по вновь построенному автомобильному мосту через р. Иртыш грязные как черти.

Это сейчас заметно сократился путь до Омска после укладки асфальта на автодороге через с. Вагай. Но через Усть-Ишим и Тару по – прежнему только грунтовка.

Сыт я по горло, до подбородка,

Даже от песен стал уставать.

Лечь бы на дно, как подводная лодка

Чтоб не могли запеленговать.

Уже нет ни Валеры (ушёл из жизни в неполных 55лет), ни многих его ровесников. Здоровье конечно не берегли, хоть и не фронтовые шофёры (была у меня такая заметка).

А могли бы жить. Даже сегодня им было бы только 77 года.

ПС. Перечитывая классиков, ну к примеру М. Ю. Лермонтова, погружаешься в атмосферу того времени с характерами и взаимоотношениями разных социальных групп людей.

Поневоле сравниваешь с «героями нашего времени».

А из репортажей газетчика «Московских ведомостей» и автора очерков «Москва и москвичи» Владимира Гиляровского наблюдаешь, как простые ежедневные новости, дела и события попадают в историю.

И поневоле хочется что-то в происходящем с тобой, с твоими родными и знакомыми посмотреть как бы со стороны, вспомнить о чём-то прожитом, найдя интересное в этом не только для себя.

Чего уж скромничать -то, чёрт побери…

Тем более, что сегодня в век интернета, персональных компьютеров и смартфонов писателей стало больше чем читателей.

Лёня-нам и места хватало вдвойне

Валерка, Лёнька, Володька, Сашка – обычное обращение было между нами с детских лет и по жизни. Двоюродные братья, мы были роднее родных. Старше всего на три года, Лёнька был для меня старший брат – непререкаемый авторитет. Я был старше на пять лет Сашки – моего родного брата. Мне досталось шефствовать за младшим братом в детстве и потом, но авторитета у него я так и не заслужил. От Лёньки я узнавал много хорошего и не очень.

Лёньке было 11 лет, мне 8, а Валерке 17, когда в выдвижном ящике стола он обнаружил книгу. Мы спрятались в бане и Лёнька читал вслух самые интересные главы книги: О половом акте, О родах. В деревенской жизни нам рано приходилось наблюдать как быки покрывают коров, собачьи свадьбы, иногда случайно набредёшь в лесочке на парочку занимающуюся любовью. Но я не разу не видел этого у моих родителей, хотя мы долго жили всей семьёй в одной комнате. А в этой книге всё было в подробностях. Помнится это новое знание меня сильно потрясло тогда. Вскоре мы стали свидетелями такого разговора :

Лёнькина мама обнаружила эту книгу в Валеркином столе и сильно разнервничалась: _Нельзя детям читать это! Моя мама успокаивала её: _Это Валерин друг, Коля Брандис, учится в медучилище. Это его книга – «Гинекология» – шептались наши мамы в соседней комнате.

В детстве с Лёней мы общались только месяц, полтора в году – в летние каникулы. Меня привозила мама из села Абатское, а его из Тюмени в Тобольск к бабушке с дедом. Из Тюмени ехали то автобусом, то с дядей Стёпой на его грузовой машине попутным рейсом, а то и самолётом АН-2. Железной дороги на Север от Тюмени ещё не было.

Один раз нам с Лёней пришлось совершить «Малое кругосветное путешествие». Тем летом некому было отвезти нас в Тобольск. Отправили нас одних. Я ученик 4 класса, брат учился в 6-м.

Рано утром выехали большим автобусом из Тюмени в Ярково до переправы. Переправились на пароме через р. Тобол и до автовокзала в селе Иевлево шли пешком. Там обедали в столовой и пересаживали всех пассажиров в два маленьких автобуса. Тем летом, похоже, не было ни дня без дождя. И на грунтовых дорогах возникали пробки из машин сидящих в кюветах. Наши два автобуса объезжали пробки по полям по лесам. Ехали всю ночь, часто выходя из автобуса чтобы толкать его. Было так, что один автобус вытаскивал тросом из ямы другой. Только утром следующего дня, переправившись через р. Иртыш, прибыли в Тобольск Автобусная станция находилась в подгорной части города у переправы. А нам ещё нужно было ехать городским автобусом на гору до ул. Обдорская 13.

Нынче вырвалась, словно из плена весна,

По ошибке окликнул его я :

«Друг, оставь покурить!» – а в ответ – тишина…

Нам и места в землянке хватало вполне,

Нам и время текло – для обоих…

В Тюмени Лёня с родителями жил по адресу ул. Рижская 55, кв.45. С тех школьных лет я помню этот адрес и окна угловой 2-х комнатной квартиры на последнем четвёртом этаже. Рядом школа №7, где он учился и закончил. Совсем рядом к/т «Космос». После школы сделал попытку поступить в Свердловское пожарно-техническое училище, в которое хорошо агитировали и в соревнованиях участвовал, но что-то не сложилось. Поступил на моторный завод учеником токаря, тем более, что фамилия Токарев. Завод выпускал детали турбовинтовых двигателей для самолёта АН-24. Поработав некоторое время поехал по оргнабору в Узбекистан г. Наманган (заводы в республиках строили, а работали на них в основном русские). Не понравилось – вернулся. А тут и в Армию пора. Как активного участника народной дружины военкомат рекомендовал и Лёня служил в штабном отделе воинской части и имел доступ к секретным документам. Большой любитель чтения он читал в штабе в/части секретные материалы о Китайской армии. Город Благовещенск расположен на Советско-Китайской границе, а отношения с Китаем в то время были не мирные.

Вернулся из Армии и вскоре женился. С Надеждой учились в школе и переписывались два года службы. Жили у Лёниных родителей и сына родили Антона.. Не сошлись характерами с тётей Аней или захотели жить самостоятельно, в общем перебрались в Тобольск в старый родительский дом. Баба Мотя осталась одна в большом доме. Дед Михаил умер, а мои родители переехали в благоустроенную служебную квартиру. В Тобольске тоже долго не задержались и переехали в г. Ханты-Мансийск к тётке жены.

Я после окончания института побывал у них в гостях проездом – плыл на «Ракете» в г. Нижневартовск. Тёткин дом, да и сам городишко для них был ничем не лучше Тобольска. А вскоре Лёня с Надеждой развелись.

В 1978 году, уже на моей свадьбе познакомился Лёня с Зоей Смольниковой – свидетельницей моей невесты-жены. Он в разводе. Она со следующим жизненным принципом:_До тридцати жду, а после тридцати уж согрешу, чтобы родить.

Оба страстные любители чтения – на том и сошлись. На свадьбу в Нижневартовск к ним приезжала мама Лёни, Анна Михайловна. Первым у них родился сын, Илья, а вторая дочь, Маша.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.