Ну держитесь, инопланетяне…
Книга 1
Любовь Мятиш

© Любовь Мятиш, 2025

ISBN 978-5-0067-2619-2 (т. 1)

ISBN 978-5-0067-2620-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Любовь Мятиш

Ну держитесь, инопланетяне…

Все персонажи в моей книге являются вымышленными и любое совпадение с реально живущими или когда-либо жившими людьми случайно.

Глава 1 Гроза

Аполлинария Ивановна

Старушка восьмидесяти пяти лет копалась на грядках на своем дачном участке. Старушка для своих лет очень хорошо справлялась. На участке были ровно посажены грядки с морковкой, луком, укропом, перцем, петрушкой… Так же на участке находилась беседка, теплица, банька, и другие мелкие постройки. Старушку звали Аполлинария Ивановна или тетя Поля. Она была совестью всего близлежащего окружения дачников. На ее участке был порядок. Она жила на даче с первых теплых весенних дней и до поздней осени. А ее соседи приезжали набегами, они старались равняться на старушку. Характер у старушки был еще тот. За мягкостью тона, шутками и улыбками тетя Поля могла так отчитать, что становилось неуютно. Но все соседи относились с уважением за ее трудолюбие и незлобивость.

В один из дождливых дней, небо было раскроено молниями. Погода сошла с ума, лило как из ведра, сверкало, гремело… Но старушка, закаленная в трудностях жизни и не привыкшая склоняться перед какой-то грозой, с зонтом в руках, накрывала рассаду огурцов. Она боялась, что ветер и сильный ливень поломает хрупкие стебли. Так было уже не раз и не два, когда, не думая о своем здоровье она спасала урожай. В очередной раз, когда сверкнула молния, сразу раздался оглушительный треск. Вдруг все завертелось со страшной скоростью. Тетя Поля упала на колени, а потом на бок, она старалась удержаться. Водоворот из дождя и ветра подхватил её вместе с участком и поднимал все выше и выше.

Старх

Старх смотрел на лежащее перед ним существо и размышлял. Вот уже семь дней это существо, а вернее женщина, старая женщина, лежала на медицинском столе-лежаке. Он не решался отдать приказ, чтобы ее препарировать, потому что жизнь еще теплилась в ней. Они ошиблись в расчетах и вместо густонаселенной местности, как изначально планировали, кусок почвы вместе с этой женщиной вырвали где-то на берегу реки. Помешала сильная гроза: «чтоб она была не ладна». Вдруг женщина очнулась и произнесла непонятные звуки, чуть слышно:

– Пить, дайте пить – потом снова отключилась.

Вот тогда Старх принял решение. Он вызвал медика Юрана и приказал ему срочно разобраться, что требуется для поддержания организма этого существа.

– Юран, эта женщина борется за жизнь уже семь дней, попробуй восстановить ее функции. А если не получится, то посмотреть, что внутри, мы успеем.

– Хорошо, Старх. Я попробую. Но посмотри сам, это очень слабое существо и старое, очень мягкое тело и какие-то следы на ногах, кровоподтеки.

– Попробуй Юран.

Юран

Юран взял анализы крови и удивился, состав был схож с их кровью, а вот тело, ну уж очень мягкое. Он осторожно ввел капельницу в вену и стал капать раствор, который восстанавливает организм. Этот раствор был чудесным, он избавлял от болезней и старости, продлял жизнь до ста пятидесяти лет. «Как подействует на существо с чужой планеты? Буду надеяться, что поможет» – думал Юран. В раствор он подмешал снотворное, чтобы существо не проснулось. Три дня непрерывного введения лекарств дали удивительные результаты. Женщина молодела, морщины разгладились, но вот тело так и осталось мягким. Юран недоумевал, как же так, ведь состав крови одинаковый, а результат не такой как хотелось бы.

«Странное существо» – думал Юран, когда существо принесли в медкомнату. Он в первую очередь освободил существо от мокрой одежды, снял все, что было на ней, выбросил в утилизатор. Обтер тело раствором. Теперь существо лежало на лежанке без одежды и тело выглядело беззащитным.

В комнату быстрым шагом вошел Старх.

– Что скажешь, Юран? Живое еще существо?

– Да, Старх, жива. И посмотри какие изменения.

– Хм… Она стала выглядеть моложе. Да и тело немного стало другим.

Он притронулся к существу и поразился податливости и мягкости тела.

– Хорошо, продолжай лечение, а когда придет в себя, сразу позови меня.

– Как скажешь, Старх.

Аполлинария Ивановна

Аполлинария Ивановна проснулась с чувством необычайной легкости во всем теле. Она потянулась, зевнула и открыла глаза. Помещение было не знакомое, кругом какие-то непривычные предметы и очень голубые стены.

Она повернула голову и встретилась с глазами человека. Со странными огромными стрекозиными глазами. Он тоже смотрел с изумлением.

– Сладенький мой, а я где? – спросила Аполлинария Ивановна.

Странный человек заморгал большими глазами и кинулся прочь в дверь.

Аполлинария Ивановна встала со странной мягкой лежанки. Шаги давались очень легко, а вот мысли путались в голове. Аполлинарии Ивановне казалось, что она все еще спит. Она обошла комнату, заглянула в небольшую дверь. «О, туалет» – подумала Аполлинария Ивановна. Туалет был без унитаза, но с дыркой в полу. Потом она подошла к подобию раковины и крана, стена сразу стала зеркальной.

– Это что я? Я? – удивленно рассматривала себя Аполлинария Ивановна.

Тело молодое, голое… Голое!!! Испытала шок, но разглядывать себя не перестала. Лицо и тело почти без морщин и обрюзглости, а вот волосы по-прежнему седые полностью. И вес меньше вроде стал и ноги не отечные, без лопнувших вен и красноты на щиколотках.

Аполлинария покрутилась перед зеркалом и случайно провела рукой у крана, потекла вода. Сразу захотелось сильно пить, но она побоялась, вдруг вода не чистая. Она сначала понюхала воду, потом лизнула мокрую ладошку. «Вода, как вода». Умылась тщательно и стала искать во что бы завернуться или надеть на себя. Но ничего не нашла. Аполлинария Ивановна вышла обратно в ту же комнату и увидела двоих мужчин странно одетых, с огромными глазами, как у стрекоз.

– Миленькие, а я где? «Мне бы одежонку какую», – спросила Аполлинария Ивановна и замерла в ожидании.

Старх

Когда за Стархом прибежал Юран с восторженными воплями «очнулась», они вдвоем быстрым шагом пошли в медкомнату. Зашли в комнату и остановились с ужасом осознавая, что существо пропало. Но тут раздался шум из туалетной комнаты и оба облегченно выдохнули. Ведь они не знали возможностей существ с той голубой планеты, откуда был взят целый участок почвы и существо. Вдруг она может ходить сквозь стены или телепортироваться. Через некоторое время дверь открылась и вышла женщина. Старх поразился, что тело стало очень изящным, очень похожим на тела их женщин, только более округлое, с пышными грудями и бедрами. А вот глаза были маленькими, но очень выразительными, голубого цвета. Волосы тоже удивили, они были белыми, таких волос у их женщин не было. Хотя и женщин на планете мало осталось, на каждых десять мужчин одна женщина.

Женщина произнесла:

– Миленькие, а я где? Мне бы одежонку какую.

Старх переглянулся с Юраном.

– Сходи за лингвистом, пусть придет с приборами. И принеси халат, ведь одежду, которая была на ней мы утилизировали.

Старх внимательно рассматривал женщину. «Красивая, даже к таким маленьким глазам можно привыкнуть. Это ее не портит. Интересно, сможем мы понимать её речь?»

Орах

Лингвист Орах пришел быстро, он был уже в курсе, что есть существо с чужой планеты. Любопытство подгоняло. Зайдя в комнату, он присвистнул, смешно сдвинув нижнюю челюсть вперед. Необычное существо, изящное и в то же время немного отталкивающее.

Вернулся с халатом Юран. Женщина взяла халат, сказала:

– Вот спасибо, родненький – быстро одела на себя и села на лежанку.

– Миленькие, а я где? – снова спросила она.

Орах осторожно приблизился к ней и надел на шею цепочку с кулоном, а на ухо прикрепил клипсу с таким же голубым камнем. Спросил, медленно растягивая слова:

– Кто ты?

– Так Аполлинария Ивановна я. Миленький, а я где? – спросила она, глядя на Юрана.

Все трое мужчин переглянулись, такое обращение было принято только между женщиной и ее мужчинами в «беллус керкулус – милом круге». Она что приняла Юрана в свой «милый круг»?!

А женщина продолжала:

– Такая гроза была сильная, у меня всю рассаду чуть не поломало, я с зонтом лазила, чтобы укрыть огуречник. Ой, боже мой, а сколько я тут? У меня же не политы грядки, поди засохло все.

– Ты на корабле, мы находимся уже далеко от твоей планеты. Наша миссия была рассчитана на изъятие проб грунта и нескольких существ, но была гроза и наш корабль немного сместился. Попала только ты и грунт. Меня зовут Старх – пилот корабля, это Орах – лингвист, это Юран – медик.

Аполлинария Ивановна сидела притихшая, потом вдруг встала и сказала:

– Возвращайте меня, у меня там урожай погибнет, ухаживать за участком некому. Сноха не может, внучке некогда, а правнуки еще маленькие. Давайте, разворачивайте свой корабль.

– Нет, это невозможно, мы уже набрали скорость и летим к нашей планете. Ты как чувствуешь себя Аполлинария Ивановна? – с трудом выговорил Старх незнакомое имя.

– Да ничего, нормально, только пить хочу и есть. А сколько я тут дней?

– Сегодня уже тридцать дней – ответил Юран.

Женщина с ужасом посмотрела на инопланетян, как это она тридцать дней уже не поливала свои грядки? Ох, и сноха ее потеряла, наверное, звонила уже сколько раз, а может уже и приехали на дачу, а ее там нет. И все высохло. Ягоды, наверное, уже перезрели, как раз ведь виктория должна была поспеть. Закрыв ладошками глаза Аполлинария Ивановна громко расплакалась.

Орах, Старх и Юран просто замерли, у них на планете, если женщина плачет, то это самое плохое, что может случится в жизни мужчин всей планеты. Они переглянулись и Старх приблизился к женщине:

– Хочешь посмотреть на участок, где мы тебя нашли?

Аполлинария Ивановна перестала всхлипывать и закивала. Она встала и все вместе они пошли к выходу из помещения. Но пройдя несколько шагов она ойкнула и приподняла одну ногу. Только теперь они поняли, что она не одета, ноги ничем не защищены.

– Аполлинария Ивановна, нам нужно вернуться, ты должна одеться. Потом мы пойдем смотреть твой участок – сказал Старх.

Юран побежал на склад за одеждой и обувью, Старх ушел поговорить с главнокомандующим корабля, а Орах остался с женщиной. Он внимательно разглядывал существо. Аполлинария Ивановна все бормотала про не политые грядки и что ее потеряли.

Орах пытался её успокоить и расспросить, но женщина была занята своими мыслями.

Анверх

Главнокомандующий был недоволен. Он сидел в аппаратной комнате, смотрел в визорный глазок на удаляющуюся планету и злился.

«Будь неладна, это гроза. Она спутала все планы. Придется отчитываться перед правительством планеты. Задание выполнено не так, как хотелось бы» – думал главнокомандующий полетом.

Вначале все шло по плану. Они подлетели к голубой планете, как всегда, в режиме невидимости. Облетели планету, разглядели материки. Поняли, что на планете есть живые существа. На первый взгляд, не только живые, но и разумные. Было видно, что построены здания, что есть какие-то механизмы. Все говорило о разумности существ. Он, как главнокомандующий принял решение изъять квадрат почвы вместе с существами и квадратным зданием небольшого размера. Туда входили и выходили существа. Заходили с небольшими емкостями в руках, а выходили с большими пакетами или коробками. Или же катили непонятные конструкции к механизмам, стоящим в рядах перед зданием. Все пакеты выгружали из хрупких конструкций в механизмы, садились в них и уезжали.

«Похоже на наши диски для передвижения на нашей планете, но непонятно как управляются, – подумал тогда Анверх. Он решил изъять это здание.

Для изъятия объекта необходимо было спуститься ниже к планете. Когда корабль снизился, небо потемнело. Началась гроза. Молния сверкала так близко к кораблю, что пришлось немного отклониться от намеченной цели. Когда гроза стала затихать, вернулись на прежнее место. Уже включили режим подъема почвы… и в этот момент снова ударила молния.

В итоге на борт подняли маленькое строение, с какими-то растениями и грядками. Еще там было одно живое существо. Главнокомандующий сходил посмотреть. Существо было еще живое, но как будто без сознания.

«Скорее всего не выживет. Может не подходит наш воздух или сила тяжести другая, – думал Анверх, разглядывая существо. – Похоже на женщину, но очень неприятную на вид. Тело белое, рыхлое, мягкое. Да, скорее всего существо не удастся довести до планеты. Как же не вовремя началась эта гроза, ведь можно было попытаться поднять тот объект. Но нужно в первую очередь думать о безопасности корабля».

С такими мыслями главнокомандующий ушел к себе и решил, что не будет думать об этом. Приказал следить за существом и накрыть куполом, поднятый участок почвы.

Глава 2 К неизвестной планете

Аполлинария Ивановна

Корабль был огромный многоярусный, с помещениями для людей и для роботов-уборщиков/ремонтников. Перемещаться можно было на лифтах, которые могли скользить по окружности или вверх и вниз. Когда главнокомандующий дал разрешение на вольное перемещение инопланетянки, вся их небольшая компания спустилась на нижний ярус.

Аполлинария Ивановна увидела свой дачный участок в целости и сохранности, со всеми постройками и грядками. Когда они все вместе зашли на участок, Аполлинария Ивановна тут же начала командовать:

– Родненький, ты тут не наступай, тут растет петрушка. А это цветочки. По дорожкам только ходите. У меня был кот Барсик, так все соседи удивлялись, он никогда по грядкам не ходил, только по дорожкам.

Юран пристыженно стоял на дорожке и боялся наступать дальше, его сравнили с неразумным котом. Мужчины немного понаблюдали за инопланетянкой, осмелели и решили ходить следом. А Аполлинария Ивановна причитала, что уже и ягоды созрели и огурчики выросли, хорошо хоть почва не сухая. Она сорвала 4 огурца, пополоскала их в бочке с водой и с удовольствием захрустела. Протянула и мужчинам по огурцу. Они несмело взяли и с видимым отвращением откусили по маленькому кусочку. Но огурец на вкус понравился и скоро все четверо весело хрустели. Потом Аполлинария Ивановна набрала в тарелку клубнику:

– Вот клубника, созрела уже. Вкусная, ешьте – угостила стрекозоглазых.

Цвет ягод был красный, а на их планете все, что красное, считается ядовитым, они дружно отказались. Увидев, что женщина увлеченно занимается своими делами, они оставили Аполлинарию Ивановну на ее участке, тем более что в домике у нее была одежда и еда, привычная для ее организма. А у них тоже были свои обязанности.

Старх

Участок, перенесенный с другой планеты, находился под куполом. Там была установлена постоянная температура и поддерживалась влажность. Через некоторое время, после того как, Аполлинарию оставили одну, Старха вызвал главнокомандующий полетом. Он приказал следить за инопланетной женщиной.

– Срочно узнай, что там происходит. Из-под купола чувствуется какой-то запах гари.

Старх со всех ног бросился к лифтам. Когда он добрался до нижнего яруса и зашёл под купол, то сначала ничего не мог понять. Столько едкого дыма было под куполом.

Аполлинария Ивановна лежала у входа в маленькое помещение, снова раздетая, без сознания.

Он вызвал робота очистить воздух, а сам поднял женщину на руки и понес в медкомнату. Старх держал мягкое тело женщины на руках и думал, что более мягкими на их планете были только гусеницы-джу, которые в конце лета закукливаются, всю зиму спят, а весной становятся крылатыми феями. Их век одно лето. Может Аполлинария Ивановна тоже относится к какому-то из таких видов. Потом он вспомнил, что нашли они ее очень старой. На их планете никто не выглядел старым, тем более женщины. Старх торопился, бежал до медкомнаты на предельной скорости, ему очень хотелось быстрее помочь женщине.

В медкомнате Старх аккуратно положил женщину на лежанку, а Юран поставил снова капельницу. Юран сочувственно посмотрел на женщину, она ведь их приняла в свой милый круг и вот ей снова плохо. Хоть бы она выжила.

Аполлинария Ивановна

Аполлинария Ивановна пришла в себя утром следующего дня, огляделась, удивилась что снова находится в медкомнате, пошла в туалет. С удивлением снова посмотрела в зеркало. «Да сбросила я много лет». Из зеркала на нее смотрела Аполлинария лет тридцати. «Фигурка как точеная – вспомнила она, как говорили про нее в этом возрасте, – только вот голова осталась седой». Она вспомнила вдруг, что она уже давно не на своей планете и там далеко-далеко остались все её родные и могилки родных. Заплакала навзрыд, горько-горько. Наверное, ее уже считают умершей и ставят в церкви свечки. Как же хочется увидеть хоть издалека своих родных. А еще посетить могилы матери отца и обоих сыновей, попрощаться с ними. Слезы катились градом, она плакала безутешно, горько.

Дверь распахнулась, она вздрогнула от неожиданности, повернула голову и увидела испуганного Юрана.

– Что случилось Аполлинария Ивановна?

– Ничего миленький, просто вспомнила, что на земле меня потеряли и что я их больше не увижу – всхлипывая, сказала Аполлинария Ивановна.

– Не плачь Аполлинария Ивановна, твой участок очистили от дыма, – начал рассказывать Юран.

В комнату в это время вошли Орах и Старх.

– Что тут происходит?

– Аполлинария Ивановна расстраивается, что не может вернуться на свою планету, – сказал Юран.

– Аполлинария Ивановна, ты расскажи, что произошло с тобой на участке, почему было столько дыма? – спросил Старх.

– Так я баньку решила протопить, помыться, а то месяц ведь немытая.

– Пойдем расскажешь, что и как ты делаешь, чтобы больше не было недоразумений, – сказал Юран и протянул халат и обувь.

Линд

В этот раз к ним присоединился еще один мужчина, он был ниже ростом, крепкий и глаза были чуть меньше размером, чем у остальных. Его представил Старх:

– Аполлинария Ивановна, познакомься, это наш лесовник Линд. Он посмотрит на твои растения. Ты не против?

– Ну что ты, родненький, конечно нет. Я все расскажу, покажу и научу.

Лесовник покосился на Старха, он удивился, почему эта инопланетянка называет Старха «родненьким». Но еще большее удивление вызвало то, что никто из троих мужчин не удивился такому обращению.

Под куполом Аполлинария Ивановна снова заохала и заахала. Стала собирать огурцы, угощать мужчин и сетовать, что листочки подсыхают. Линд стал ходить следом и расспрашивать, как и что растет, как называется, а Аполлинария Ивановна стала рассказывать:

– Смотри, вот это клубничка, это ягода, вкуснющая, у меня так ее внучатки любят. – Она остановилась, замолчала, из глаз скатилась слезинка. Линд был потрясен, женщина плачет, он начал озираться в поисках своих коллег, но они ушли, не предупредив, видимо, чтобы не мешать общению. Он не знал, что ему делать. А Аполлинария Ивановна смахнула слезинки и продолжила рассказывать:

– А это укроп, его в суп кладут, и в салат, это приправа. Ой, – вдруг всполошилась она, – у меня же холодильник разморозился, наверное.

И бегом побежала в домик. Линд пошел следом. Холодильник разморозился, продукты в нем пропали. Аполлинария Ивановна, причитала, что теперь у нее ни молочка, ни сметанки нет, и яйца, наверное, протухли. Линд вызвал робота-утилизатора, они вместе почистили холодильник, а потом он позвал электронщика, чтобы тот разобрался с непонятным агрегатом. Аполлинария Ивановна, вышла снова на участок и стала наводить порядок. Уже день был на исходе, а она все причитала над грядками и рассказывала- рассказывала про каждое растение, куст и дерево. Линд уже устал, несмотря на то что он мужчина, а Аполлинария Ивановна даже не присела ни на минуту.

Пришел Старх и сказал, что он просит Аполлинарию Ивановну пойти спать, что ей приготовили комнату с очистителем тела и туалетом, чтобы она снова не стала «топить баньку». Аполлинария Ивановна приговаривала «сейчас, сейчас», но никак не могла завершить накопившиеся дела. Старх наблюдал за женщиной. Несмотря на то, что она была такой мягкой телом, но видимо очень прочной, раз столько времени не уставая работала.

Старх

Женщины их планеты были изнежены вниманием мужчин, они впускали в свой милый круг только двоих мужчин, остальные могли быть рядом в свободное время, но без разрешения женщины они не могли заходить в её дом. А секс мог быть у женщины с любым мужчиной, который ей понравится в этот день. Он вспомнил случай, когда шел по магазинным рядам и его увидела красавица Элиз. Она его поманила к себе пальчиком. Он пошел за ней. Он взрослый уже мужчина, забыв о том куда шел, таскался весь день за Элиз и надеялся, что она его пригласит к себе. Она, ухмылялась и ходила-бродила, покупая всякую всячину. Потом обняла его за шею, стала оседать, он подхватил ее на руки и нес на руках до дома. На входе она спустилась с его рук, зашла в дом, но его не позвала. Старх целый час стоял у дверей и ждал. Когда он уже решил уходить, его позвали в дом.

Старх вошел в комнату, увидел, что мужчина ласкает голое тело Элиз. Старх напрягся. Это считалось унижением для мужчины. Не допускалось наблюдать за женщиной и мужчиной во время секса. Но Элиз оттолкнула своего мужчину и сказала, чтобы он вышел, а Старха снова поманила пальчиком. Он запомнил этот день на всю жизнь. Элиз так и не сказала ему ни одного слова и не спросила, как его зовут. Но он ласкал ее и наслаждался сам. Он облизал все ее тело, грудь и промежность. Как же он был возбужден. Его половой орган был напряжен и очень болел, но он знал, что не может даже прикоснуться им к женщине, пока она сама не попросит об этом. Элиз потянула его на себя, когда он думал, что уже не сдержится и изольётся. Он вошел в ее плоть, Элиз застонала от наслаждения, а он после нескольких движений, быстро вынул орган из Элиз и излился на простыни. Элиз тут же оттолкнула его. Она позвала мужчину, который до Старха ее ласкал, а Старху указала пальчиком на дверь. С тех пор в жизни Старха не было ни одной женщины. Он хранил память о том дне.

Сейчас, наблюдая за Аполлинарией Ивановной он вдруг вспомнил тот день в подробностях и его половой орган стал увеличиваться. Он усмирил плоть силой воли и снова позвал женщину. Она с сожалением посмотрела на грядки, но пошла с ним. Вдруг остановилась, сказала:

– Подожди, родненький, я возьму с собой огурчиков и ягод, а то не ела весь день.

Старху стало стыдно, что он не подумал о женщине, о еде и одежде для нее. А она приняла его в милый круг, называет «родненький, миленький». Старха так не называла еще ни одна женщина. «Надо позаботиться о еде, одежде и комнате для Аполлинарии Ивановны» – думал Старх, ведя ее к лифту.

Аполлинария Ивановна

Аполлинария Ивановна смотрела на Старха и думала, что он симпатичный, хоть и глаза стрекозиные. Вернее, не совсем стрекозиные, просто немного навыкате и огромные от бровей до середины щек и от носа до середины виска. Глаза обрамлены короткими, но густыми ресницами. Очень выразительные, необычного фиолетово-сиреневого цвета, а зрачок овальный.

«Почему я решила, что как у стрекозы? Наверное, из-за того, что навыкате и цвет необычный» – думала Аполлинария Ивановна.

Еще ей хотелось всех накормить, тощими они казались Аполлинарие. Даже не смогла бы ни с кем сравнить. На земле мужики плотные, а к старости пузатые. Да и сама она к старости растолстела. Ноги как у слона и ляшки терлись друг об друга, протирала колготки до дыр при ходьбе. Хотя теперь она выглядела молодо и стройно. И этот стрекозоглазый на нее смотрит как-то очень пристально. Аполлинария взяла овощи и ягоды и пошла следом за Стархом.

Удивительный корабль. Не чувствуется, что летит. Будто по городу идешь. Старх привел ее в комнату, которая отличалась от медицинской. Здесь стоял столик, табуретки, кровать, шкаф. Аполлинария поставила овощи и ягоды на стол, а сама пошла осматривать комнату:

– А где тут туалет и где ваш очиститель тела?!

Она повернулась, чтобы спросить у Старха, но его не было в комнате. Аполлинария выглянула за дверь, Старх стоял у двери.

– Родненький, а покажи, где душ, как мне помыться?

– Ты приглашаешь меня в свой дом?!

– Заходи, конечно, что под дверями торчать, – сказала Аполлинария и пошла снова внутрь комнаты. Старх зашел за ней, неуверенно осмотрелся.

– Ну и где ваш «очиститель тела», – снова спросила женщина.

Старх встрепенулся и пошел в комнату, рядом с туалетной. Открыл дверь, указал рукой на круг посреди маленькой комнаты.

– А как тут все работает?

– Нужно снять одежду, зайти в центр этого круга и нажать вот эту кнопку, объяснил Старх.

– Ты не уходи, вдруг у меня не получится, – сказала Аполлинария Ивановна.

Старх кивнул, присел на табурет, потом поднялся, подошел к пищевой нише и заказал еду. Через несколько минут раздался визг, Аполлинария Ивановна выскочила голая из очистительной комнаты покрытая царапинами, из них начала сочится кровь. Старх схватил ее на руки и бегом понес в медкомнату. Аполлинария потеряла сознание, обмякла на его руках.

Юран

Юран расслабленно сидел в медкомнате и не мог выбросить из головы мысли об инопланетной женщине, какая она странная, мягкая и почему-то притягательная. Она напомнила ему женщину, которая растила его. Нет, не мать. А няню. Женщины, которые не смогли завести потомство или специально не рожали в течении ста лет, принудительно отправлялись в колонии, где растили чужих детей. А те, что родили, отдавали ребенка в колонию и продолжали наслаждаться жизнью. Если даже женщина родила одного ребенка, то она ценилась и до часа Пси была обожаема мужчинами. Когда наступал час Пси, она приходила в медицинскую комнату, ей вводили средство со снотворным, и она уплывала в небытие. Потом тело отправляли в утилизатор. Также заканчивали свою жизнь и все мужчины планеты. Час Пси для женщин и мужчин наступал в сто пятьдесят лет. Некоторые мужчины так за всю жизнь и не познали лона женщины.

Мужчины к детям относились по-другому. Они отслеживали их жизнь, в свободное от работы время находились рядом. Мальчиков брали с собой и обучали всему, что умели сами, а девочек баловали, покупали наряды, возили в развлекательные детские центры. Перед глазами Юрана встал облик его отца. Он был медиком. Улетел в составе экипажа на поиск планеты и других разумных существ. Их корабль до сих пор не вернулся, прошло уже много лет. А образ матери Юран не вспоминал, он знал ее, если бы захотел, то мог к ней слетать. Женщина родила, отдала в колонию и забыла о нем. Он знал, что эта женщина живет в своё удовольствие. Юран ничего не испытывал к ней.

Вдруг дверь распахнулась и вбежал Старх, на руках у него была Аполлинария Ивановна. Она была вся в мелких царапинах, они кровоточили. Женщина была без сознания.

– Что случилось Старх?

– Она зашла в очистительную комнату, а оттуда выскочила такая, я не знаю, что случилось. Пока я ее нес, она потеряла сознание.

Они бережно уложили Аполлинарию Ивановну на лежак и Юран снова поставил капельницу с восстанавливающей жидкостью. Через час она пришла в себя. Ранки затянулись, но тело еще было покрыто царапинами.

– Миленький, почему я снова в этой комнате?

Юран, с тревогой смотрел на женщину. «Она память потеряла?!» -подумал он, стал задавать вопросы.

– А ты помнишь, что тебя Старх проводил в комнату? Ты пошла очиститься, а потом что случилось?

– А, ну да, я зашла, разделась, встала в круг и вдруг со всех сторон меня что-то стало царапать, я еле выскочила. А что это было, миленький?

Юран задумчиво посмотрел на женщину и все ему стало понятно. Мягкое тело не выдержало прикосновения щетинок хрюка. Они просто поцарапали женщину.

Зашел Старх, он спросил, как чувствует себя Аполлинария Ивановна.

– Хорошо уже родненький, мне надо идти в свою комнату или лучше на участок в свой домик, проводишь меня?

– Нет, полежи еще. Сейчас принесу еду и одежду.

Аполлинария Ивановна вспомнила, что она снова без одежды и прикрылась руками. Что же это такое, эти мужчины все время видят её голой. С другой стороны, может они и не мужчины.

– Родненький, я не буду есть, у меня же ягодки есть и огурчики в комнате. А на участке может холодильник подключили, продукты надо в него сложить.

Но в этот раз мужчины проявили характер и не повели Аполлинарию Ивановну пока она не поест.

Еда была безвкусной, но хрустела как огурец при жевании, немного напоминала капусту. Аполлинария без аппетита поела, снова стала проситься на участок, но ее не отпустили. Юран вколол ей снотворное, и она уснула до утра спокойным сном.

Зурах

Утром в медкомнату постучали, вошел еще более стрекозоглазый инопланетянин и представился:

– Меня зовут Зурах, я повар, я пойду с тобой под купол, чтобы проверить что ты потребляешь в пищу, возьму образцы и сравню, какая наша еда тебе подходит.

Когда они втроём пришли под купол, Аполлинария Ивановна в первую очередь пошла проверить холодильник. Но вместо холодильника стоял шкаф, она туда заглянула и поняла, что это тоже холодильник. Там были разложены ее сохранившиеся продукты. Зурах объяснил, что в этом шкафу-холодильнике могут храниться все продукты. Потому что можно настраивать любой температурный режим, от минус двадцати пяти до плюс двадцати пяти. Причем для каждой полки отдельно. Тут же Зурах стал брать небольшие образцы от всех продуктов и записывать их названия в блокнот. Так же он стал интересоваться как это можно применять в пищу, Аполлинария Ивановна начала рассказывать:

– Это вот мука, нужно взять замесить тесто, а потом хоть жарить можно, хоть испечь пирожки или хлеб, булочки. А еще мои внуки очень любят вареники с картошечкой, а правнучек так наворачивает, что за ушами пищит. – Она подняла глаза на Зураха, горько вздохнула и продолжила. – А это вот рис, можно в суп положить, можно кашу рисовую сварить, плов опять же. А сноха у меня еще и в салат с крабовыми палочками рис кладет.

Зурах с изумлением смотрел на чужепланетное существо. Было столько непонятного в ее рассказе. Зурах попросил, чтобы она приготовила что-то самое быстрое.

Аполлинария Ивановна поставила на газовую плиту воду в кастрюле и принялась варить макароны. Что еще может быть быстрее? У нее вдруг проснулся дикий голод. Зурах внимательно наблюдал за действиями женщины. А она постоянно рассказывала и рассказывала, что да как она делает. Постепенно Зурах привык к ее речи и видимо лингопереводчик тоже стал более адаптирован к незнакомым словам. Речь становилась понятнее. Но объем просто не укладывался в голове.

На их планете не было разнообразия пищи. Из животных в пищу годились только хрюки. Они были покрыты щетиной. Мясо хрюков было деликатесом, щетина применялась для щеточек в очистительной комнате. Мясо хрюков подавали к столу только по большим праздникам или событиям. Растения пригодные в пищу тоже были не многочисленными. В пищу шли растения зеленого и синего цвета, остальные нужно было подвергать долгой обработке, их тоже редко ели. А растения красного цвета содержали ядовитое вещество, которое при потреблении в пищу сначала давало очень приятное утоление голода, а потом становилось ядом в крови и медленно убивало.

Пока Аполлинария Ивановна рассказывала, как готовить макароны, она еще накрошила салат из огурцов и зелени. Положила в тарелки и поставила перед Стархом и Зурахом.

– Ешьте пока горяченькое, приятного аппетита.

Села за стол сама и с удовольствием стала кушать. Глядя на нее, осторожно попробовали еду мужчины. Удивительное сочетание, но было вкусно, они с удовольствием все съели.

Затем Аполлинария Ивановна пошла на участок. Снова Зурах ходил хвостом и записывал, как готовить каждое растение. Аполлинария Ивановна без умолку рассказывала и в то же время выдергивала сорняки, поливала, рыхлила, собирала в ёмкости созревшие ягоды и овощи. Так прошел весь день.

– Аполлинария Ивановна, нам пора возвращаться в твою комнату – сказал Старх.

– Нет, родненький, я тут останусь на даче, баньку топить не буду, не переживай, но водичкой ополоснусь и посплю на своей кровати. У вас все мне непривычное.

Старх не стал спорить, кивнул и они с Зурахом ушли.

Старх

Старх пошел к главнокомандующему, чтобы спросить, как поступить, настоять, чтобы женщина вернулась или пусть живет на своем участке, «на даче», как говорила женщина.

Главнокомандующий принял Старха в своей комнате, он тоже уже готовился к отдыху. Когда Старх изложил вопрос, главнокомандующий сказал:

– Мы установили визорные глазки, увидим, чем занимается существо. Не переживай, наблюдение круглосуточное. Если хочешь пойдем посмотрим в аппаратную, чем она занята.

Они зашли в аппаратную и их взгляд приковался к экрану. Аполлинария Ивановна стояла раздетая у постройки «банька» и поливала себя водой из бочки. Тело женщины изящно изгибалось и светилось от потока светодиодных ламп, которые были установлены под куполом.

«Красивая женщина, глаза только все портят, были бы побольше, как у наших женщин. Тело очень светлое, без загара» – подумал главнокомандующий, но вслух ничего не сказал.

В отсутствие инопланетянки хорошо поработали роботы-электронщики. Теперь, если женщина выходила из домика, то даже в темное время суток сразу загорался блеклый свет. А днем будто светило солнце. Температура поддерживалась двадцать три градуса по Цельсию круглосуточно.

Аполлинария Ивановна зашла в домик, визорный глазок сразу активировался в домике. Женщина переоделась и легла спать. Немного полежала с закрытыми глазами и вдруг резко встала, пошла на участок.

Мужчины уже собирались уйти, но снова пристально стали наблюдать за женщиной. Она обошла свой участок, находя себе работу. «Как же она не устает?!» – думали они.

Главнокомандующий сказал, чтобы Старх шел отдыхать, а перед визорным экраном посадил оператора, приказал в случае непонятных действий или опасности для существа разбудить его и Старха.

Аполлинария Ивановна

Аполлинария Ивановна осталась одна и облегченно вздохнула, устала она от присутствия этих стрекозоглазых. Вроде бы и мужики, но такие странные. При прикосновении к рукам она поняла, что у них очень жесткое тело будто грубой кожей для мебели обтянуто. Аполлинария подошла к бане, огляделась, никто ее не видит. Сняла одежду и с удовольствием стала обливаться водой. «Эх, в баньке бы попарится, с веничком – подумала она. – Не попаришься, топить нельзя, в прошлый раз дым весь вышел на участок, видимо некуда ему уходить. Хорошо, что нашли меня тогда, а то бы отравилась дымом. Да-а, странные эти стрекозоглазые, не обижают и то хорошо».

Аполлинария зашла в домик, переоделась в свою старенькую пижаму и легла спать. Полежала с закрытыми глазами, сон никак не шел. Она встала и пошла снова на участок. «А чего это я буду валяться, раз не спится. Лучше еще посмотрю, что сделать можно. Вон трава растет сорная, надо выдернуть, вот еще подрыхлю грядку с морковкой. Странное тут место, поливать сильно не нужно, почва не сухая». Так размышляя, Аполлинария отдалась своему любимому делу. Уже прошло много времени, прежде чем она распрямилась и пошла ложиться, отдыхать все же нужно. Она легла, закрыла глаза и снова мысли не давали ей спать. «Как там мои роднулечки? Хоть бы одним глазком посмотреть на них. Чем они занимаются? Не навредила ли им та гроза тоже?»

Аполлинария не заметила, как её сморил сон. Перед пробуждением, приснилось ей, что она в гостях у внучки. Они пьют чай с пиццей, а Аполлинария Ивановна рассказывает им, что она на инопланетном корабле, снова стала молодой, выглядит, как в тридцать лет. На корабле летят мужчины, у них глаза огромные и немного навыкате, как у стрекоз. Так ей показалось вначале. На самом деле просто навыкате, огромные яркие. Такого цвета глаз на земле она не встречала. Что они добрые, носят ее на руках, лечат, кормят, все расспрашивают.

Аполлинария проснулась, огляделась. Она находится в домике на даче, кругом все как раньше, стоит и лежит на своих местах.

– Фу-ух, что только не присниться. Какие инопланетяне?!

Она посмотрела на руки и ноги, поняла, что все-таки сном было, то, что она пила чай с пиццей. Аполлинария села на кровати, закрыла лицо руками и стала раскачиваться из стороны в сторону. Непроизвольно от горьких мыслей она заплакала, даже не просто заплакала, а стала тихонько подвывать.

– Что же это такое, я всех родных потеряла, остались внучки, да правнуки. Что же это мне за наказание? За что? Как они там без меня? Как я без них? Ох, горюшко горькое.

Старх

Оператор, наблюдающий за существом с другой планеты, сорвался с места и побежал разыскивать Старха и главнокомандующего.

– Главнокомандующий, Старх, там существо воет, – сказал он, забегая в рабочее помещение.

– Как воет? – в голос спросили мужчины.

Они побежали в аппаратную и увидели, что женщина плачет и горестно что-то приговаривает. Слов было не разобрать.

– Срочно отправьте Юрана к ней, – сказал Старх, а сам, даже не обратив внимания на недовольно изогнутую бровь главнокомандующего, побежал к лифту.

Когда Старх зашел под купол, увидел, что Аполлинария Ивановна уже успокоилась, сидит за столом, пьет из чашки что-то ароматное. Она его увидела и позвала:

– Доброе утро, присоединяйся мой родненький, я сейчас тебе чайку налью. Заварила с мятой, мелиссой и смородиновыми листочками. Попробуй чай, душистый, вкусный.

Старх не успел ответить, как следом за ним забежал Юран. Он обеспокоенно рассматривал Аполлинарию Ивановну. Не увидев ничего страшного, тоже подошел ближе.

– И ты присоединяйся, миленький. Тебе тоже налью чайку.

Аполлинария Ивановна хлопотала, поставила на стол сахарницу и варенье, налила чай. Она все свои действия сопровождала бормотанием. Несмотря на то, что она выглядела на тридцать лет, её мозг работал в том же режиме, что и в восемьдесят пять. Она ощущала себя старенькой женщиной. Про себя она думала, что ее запасы закончатся и ей придется есть непривычную еду. Еще теперь придется кормить стрекозоглазых, им ведь понравилась ее стряпня. Значит нужно больше запасов сделать, солений, варений. Потом она решила не переживать раньше времени.

Пришел Зурах, принес контейнер с едой и предложил женщине попробовать, сказал, что по составу это растение такое же, как на ее грядке – репа. Он растение обработал, превратил в пюре. Аполлинария Ивановна посмотрела на пюре, попробовала, сплюнула и сказала:

– Нет уж, не буду я есть эту гадость. Иди, я тебе чайку налью. Вот варенье из груши попробуй.

Так шли дни за днями. Дачный сезон у Аполлинарии Ивановны не заканчивался, все росло и благоухало. Она была рада заниматься хозяйством. Старалась не думать о родных, оставшихся на далекой родной планете, чтобы не расстраиваться. Теперь уже жизнь на голубой планете, казалась ей не реальной.

Старх наблюдал за Аполлинарией Ивановной, ему все больше хотелось быть рядом с ней, жить как с женщиной.

Глава 3 Планета Розетта

Аполлинария Ивановна

Аполлинария Ивановна выходила на чужую планету с опаской. Непривычные глазу здания закручивались по спирали, не было привычных улиц. Растений тоже не было, но дышалось легко. Ее сопровождали Старх, Юран, Зурах и Линд. Ей сказали, что правительство решило, они будут жить вместе. Тем более, что они вошли в ее милый круг и она их кроме как «миленький», «родненький», «солнышко» не называла. А Аполлинарии было даже лучше, ведь она уже привыкла к этим мужчинам. Правда до сих пор не понимала про «милый круг».

На платформах, похожих на плоские круглые блины, в диаметре около двух метров, инопланетяне скользили над домами. Аполлинария Ивановна стояла в центре такого блина и держалась за Старха и Юрана. Она сначала боялась, но потом поняла, что не упадет и с любопытством оглядывалась по сторонам.

Их блин пролетел над городом, свернул резко направо, пролетел над растениями еще минут тридцать и приземлился перед участком Аполлинарии Ивановны. Она не верила своим глазам. Все ее постройки и грядки снова были в ее распоряжении. Она забежала в домик и в первую очередь проверила шкаф-холодильник:

– Работает, – радостно сказала она мужчинам, которые стояли у ворот и не заходили на участок. – Вы чего там застыли, заходите. Сейчас чайку попьем, а то в горле пересохло, а потом я займусь обедом, а вы делайте свои дела, кто что хочет.

Но после чая «кто что хочет» делать у мужчин не получилось.

Аполлинария Ивановна вдруг вспомнила, что ей нужно пересадить яблоньку и они дружно выкорчевывали растение.

Потом перетащить мебель в домике, так как их теперь пятеро и всем нужно спальное место. Четыре односпальные кровати поставили на втором этаже дачного домика, вот там и постелила она мужчинам.

Потом нужно было выхлопать коврики.

Приготовить кушать, на пятерых.

Одна она не справлялась. К вечеру мужчины валились с ног, а Аполлинария Ивановна была по-прежнему бодра.

– Теперь можно и баньку протопить, – сказала Аполлинария Ивановна и шустро пошла готовить дровишки.

Впервые в своей жизни они мылись в бане, Аполлинария Ивановна парила их по очереди веничком, терла мочалкой и приговаривала, что именно из-за того, что они не моются, у них такая грубая кожа.

Она видела, что мужчинам понравилось мыться в баньке, ведь у них было принято очищаться только щетиной хрюка. А тут их разморило от жары, каждый еле доплелся до своей кровати.

Аполлинария Ивановна парила, терла мочалкой бока и видела, что у стрекозоглазых есть половой орган, очень похожий на обычный мужской, только он был как будто завернут в кожаный чехол. Юран принимал ее прикосновения с негой и его орган не реагировал на Аполлинарию. У Линда тоже не было никакой реакции на прикосновения Аполлинарии. А вот у Старха и Зураха он немного увеличивался в размере и из-под слоя кожи появлялся розоватый кончик. Когда она это заметила, то окатила их холодной водой и отправила спать.

«Еще будут они мне тут свои концы показывать» – думала старушка. Аполлинария Ивановна всю жизнь прожила с одним мужем, была ему верна. А вот он погуливал, даже у него на стороне родилась дочь.

«Хотя я сейчас молодая женщина – вдруг подумала она и смутилась. – Чего же это я с мужиками в баню пошла»?!

Линд

Юран спал спокойным крепким сном. Старх и Зурах спали тоже, но им снилась Аполлинария. И сны были похожими, каждому снилось, что он притрагивается к мягкой коже женщины и ласкает ее. Поэтому временами оба сладко стонали. Линд же после баньки уснул, но проснулся буквально через несколько минут. Он стал думать, что его час Пси приближается, осталось совсем немного и ему нужно будет идти заканчивать свой путь. Он прожил спокойную жизнь. Никогда не входил ни в чей милый круг. Работал с растениями, изучал их, размножал пригодные для пищи и уничтожал ядовитые. По странному стечению обстоятельств, женщина с чужой планеты вдруг приняла его в милый круг. Он не познал лона женщины за свою жизнь ни разу. Сегодня, когда Аполлинария его парила и мыла спину и бока, он большим усилием воли сдерживал свой половой орган от позора. Так он считал. Нельзя хотеть женщину перед часом Пси. А он хотел, так сильно хотел, что не мог сейчас спокойно спать.

Линд прислушался, почему так долго нет из баньки женщины? Или она уже спит. Он решил спустится со второго этажа и посмотреть. Вдруг ей снова стало плохо. Ее спальное место было пусто. Линд вышел на участок. И тут тихо, уже темно. «Надо попросить, чтобы электронщики светодиоды сделали по периметру и заграждение тоже не помешает» – подумал Линд и пошел к баньке. Там он услышал, что Аполлинария Ивановна что-то делает. «Неужели она все еще моется?» – подумал Линд и осторожно приоткрыл дверь.

– Кто тут? – испуганно спросила женщина.

– Линд.

– Что случилось, солнышко? Или еще захотел попариться? Так пар закончился и воду я уже на постирушки извела.

– Нет, я просто хотел узнать почему ты так долго.

– Бельишко стираю, а то все грязное ведь стало уже. Я сейчас уже.

Вдруг Линд осмелел, зашел в баньку, закрыл дверь и прерывающимся голосом сказал:

– Аполлинария Ивановна, у меня приближается час Пси, скоро меня не станет, а я никогда не прикасался к женскому телу, разреши потрогать твою кожу.

Аполлинария растерянно смотрела на стрекозоглазого мужчину. Потом взяла мокрое полотенце и замахнулась на него.

– Ну-ка иди прочь, то же мне трогальщик.

– Не гони, – в больших стрекозиных глазах была тоска, при чем жуткая. – Мне не нужно многого, я только прикоснуться к телу прошу разрешить.

Аполлинария Ивановна вдруг вспомнила, а ведь она всех их трогала, терла мыла, а они ни один не прикоснулись к ней.

– Ну потрогай, – разрешила она и устало опустилась на банную лавочку. Он встал перед ней на колени и несмело прикоснулся к руке, провел от кисти к плечу, легко невесомо. Коснулся плеча, провел рукой по спине. Спустился к бедру, по изгибу бедра до колена, от колена до щиколотки. Потрогал пальцы на ногах. Стал двигаться по внутренней стороне ноги выше. Перед лоном остановился, вопросительно посмотрел на Аполлинарию. Она отрицательно мотнула головой. Тогда он дотронулся до шеи, и скользящим движением спустился к груди, снова вопросительно посмотрел на женщину. Она тоже пристально смотрела на него. Он легко коснулся груди. Женщина застонала. Он сжал горошину соска и вдруг сильно напрягся. Снова поднял на нее свои стрекозиные глаза. Наклонился и лизнул сосок. Аполлинария снова застонала. Тогда он стал целовать ее тело, уже не разбирая: груди, ноги, живот, не заметил, как коснулся бугорка у входа в лоно. Женщина мелко задрожала и прижала его голову сильнее к лону. Он понял, что она возбуждена, как и он. Линд уже не скрывал своего возбуждения, его половой орган давно вышел из кожаного чехла и теперь был увеличен в размерах. Аполлинария стала тоже гладить его тело руками и дотронулась до его органа. В это время он ввел язык в ее лоно и стал производить поступательные движения. Женщина затрепетала, выгнулась и сжала его орган сильнее, он толкнулся в ее руку, они одновременно достигли оргазма. Линд излился на пол баньки, но продолжал ласкать женщину. Аполлинария все еще сотрясалась в сладких судорогах. Когда она затихла, Линд отстранился от нее. Он не мог поверить в случившееся. Аполлинария тоже смотрела на него испуганно. Ведь в ее жизни уже давным-давно не было мужчины.

– Спасибо, Аполлинария Ивановна, теперь я спокойно буду ждать часа Пси. Я теперь знаю, что такое быть с женщиной. Хоть я и не познал лона, но я знаю, что такое оргазм.

– Что такое час Пси? Вы часто о нем говорите, но ни разу не объяснили мне, что это значит.

– Час Пси для женщин и мужчин наступает в сто пятьдесят лет. Мы приходим в медицинскую комнату, вводят в вену средство со снотворным, и мы уплываем в небытие. Потом тело отправляют в утилизатор. Так заканчивают свою жизнь все жители планеты.

– Тебе уже скоро сто пятьдесят лет?!

– Да, мне осталось семь лет.

Аполлинария Ивановна с интересом стала рассматривать мужчину, он не выглядел старым.

– Ты же не старый – озвучила она свои мысли.

– У нас такой закон, никто не живет дольше. А сколько лет живут на твоей планете?

– У нас по-разному. Мой старший сын умер в семнадцать лет. Второй сын умер в тридцать восемь лет. У старшей внучки сынишка прожил всего восемь месяцев. Мне уже восемьдесят пять, я старая.

– Нет, ты не старая, ты очень молодая, у тебя такая нежная кожа, мягкая. У нас нет с такой кожей никого. А почему все умирают в разное время?

– У нас умирают от болезней, от несчастных случаев, от травм и от старости.

– У нас нет болезней. Медики изобрели восстанавливающий раствор, который полностью излечивает организм и поддерживает его на уровне возраста, примерно, тридцать – сорок лет. Поэтому был введен час Пси.

– Иди, – встрепенулась Аполлинария. – Пора спать. Завтра много дел.

Линд вернулся в домик, лег на свою кровать, он чувствовал себя опустошенным и в то же время абсолютно счастливым, так с улыбкой он провалился в сон.

Аполлинария Ивановна помыла тазики, прибралась, развешала сушиться одежду. Приоткрыла дверь, чтобы зашел свежий воздух и задумалась. Странно устроен этот мир, но ей нужно привыкать жить тут. Она вздохнула и пошла в домик. Улеглась на кровать, но уснуть не могла, мысли лезли в голову. «Что же это я как развратная женщина с чужим мужиком сексом занялась? Ох, надо будет узнать, как тут у них женятся». Еще немного повертевшись, она все же заснула.

Утром мужчины проснулись первыми, они аккуратно спустились вниз, вышли на участок и Линд первым начал разговор.

– Я думаю нам нужно определиться, кто из нас будет в милом круге.

– Линд, у тебя ведь близок час Пси, – сказал Старх, посмотрел на Юрана, – А ты слишком молод, только вышел от няни и закончил медицинское образование. Поэтому в ближайшем круге буду я и Зурах.

– Я не согласен, я молод, а не стар, значит могу быть с женщиной. Она меня ведь называет «миленький», значит приняла в милый круг.

– Я стар, но мне до часа Пси еще семь лет, я тоже хочу быть с женщиной.

Они так заспорили что не заметили, как дверь домика открылась и вышла Аполлинария Ивановна.

– Что за шум, а драки нет? – весело спросила она.

Мужчины с недоумением посмотрели на Аполлинарию. У них не принято было драться. Драка считалась унизительным действием. Все споры решались даже без повышения голоса.

– Я что-то не так сказала?

– Мы не будем драться, мы решаем кто из нас будет входит в твой милый круг.

– Пойдемте завтракать и расскажите мне уже, что это за милый круг.

Когда все сели за стол Аполлинария поставила тарелку с блинами, перед каждым чашку с чаем. Она вопросительно посмотрела на мужчин. Они же уткнулись взглядом в чашки и молчали. Потом Старх сказал:

– Думаю нужно позвать Ораха, пусть он принесет визорные пленки и визор. Ты их посмотришь и все поймешь. Мне сейчас нужно уехать, меня вызывает главнокомандующий. Мне нужно сдать дела.

– Я тоже схожу в медкабинет, заберу свои вещи и возьму аптечку.

– Я с вами, мне нужно привести запас продуктов, а то мы едим твои запасы Аполлинария Ивановна, а ты наши есть не можешь, останешься без еды.

– Значит мы останемся с Аполлинарией Ивановной, она научит меня солить огурцы, скоро начнется осень, надо готовится к похолоданию – сказал Линд.

Когда трое мужчин ушли, Линд нерешительно подошел к Аполлинарие и легко коснулся ее плеча.

– Разреши мне обнять тебя.

Аполлинария Ивановна сначала качнулась в его сторону, а потом отрицательно затрясла головой.

– Нет, миленький, сначала я узнаю про «милый круг» – она строго посмотрела на мужчину и сказала – Давай огурцы солить.

За хлопотами прошел весь день. К вечеру вернулись все мужчины и с ними Орах. Он принес визор. Орах удобно усадил Аполлинарию, надел на глаза визор, он выглядел, как очки для игр, вставил плёнку в отверстие сбоку, трансляция началась.

Аполлинария Ивановна – Поля

Аполлинария с удивлением просмотрела сначала пленку о планете, о населяющих ее стекозоглазых людях, животных, растениях. «Какая же красивая планета.» Она теперь знала, что планета называется Розетта (розовая планета). Планета называлась так не случайно. Действительно с высоты птичьего полета были видны материки и основным цветом был розовый. Следующая пленка рассказывала о людях и их быте, о профессиях и полетах на другие планеты. А вот на третьей пленке как раз рассказывалось о женщинах и мужчинах. Женщину на планете называли – фемина, а мужчину – вир. Аполлинария смотрела эту пленку с возмущением и восхищением одновременно… Было чем восхититься, вон как тут «фемины» всех «виров» в ежовых рукавицах держат. А она значит, называя мужчин «миленькими, родненькими, сладенькими и солнышками» создала «беллус керкулус» – милый круг… и не с двумя мужчинами, а сразу с четырьмя… перебор. Понятия «семья» на планете нет, женщины не хотят иметь детей, а если рожают, то отдают детей в детские «колонии».

Вот значит, о чем мужчины спорили утром. Аполлинария Ивановна досмотрела пленку, сняла визор, сказала:

– Надо подумать, – и вышла из домика.

Время было позднее, на участке не поработаешь, Аполлинария села на лавочке перед теплицей и прикрыла глаза. Странная планета, странные обычаи, но ей надо привыкать. «Надо еще про времена года узнать, есть ли тут зима, сколько до похолодания осталось времени. Успеть приготовить участок к зиме. Сказать стрекозоглазым-вирам, что нужно утеплить домик. Семена сохранить до следующего посева. Столько дел, столько дел, а они тут с „милым кругом“ со своим, будто больше дел нет» – думала Аполлинария Ивановна.

Прежде чем Орах уехал, Аполлинария Ивановна, сказала ему, что ее еще интересует и он оставил визор, сказал, что завтра с роботом пришлет пленки.

Все пошли спать, но никому не спалось, тревога поселилась в душах мужчин. А Аполлинария Ивановна и вовсе распереживалась, что теперь ей делать с этими мужиками, гарем она не признавала, но уже любила их всех, родными они ей стали. Так за мыслями и уснула. Снова ей снился сон. Она в городе на своей планете, ходит по магазинам и покупает вещи, но не для себя, а для стрекозоглазых. Потом едет к внучке, они едят вкусные щи, котлеты, пьют чай с душистым свежим хлебом и колбасой. Аполлинария проснулась со вкусом колбасы и хлеба во рту. «Да, соскучилась я по обычному хлебу, хоть лепешек испечь что ли. Муки совсем мало осталось. Знала бы я, что так завертит та гроза, то набрала бы больше в запас, и муки, и круп разных, и сахара. Надо Зураха привлечь, может замену найдет». Так размышляя Аполлинария Ивановна снова уснула, только теперь уже крепко без сновидений.

Прошел уже целый месяц на чужой планете. Аполлинария Ивановна просмотрела по визору много информации. Не так уж сильно отличались стрекозоглазые от землян. Удивляло, что это был совсем мирный народ. На их планете не было войн, драк, даже ссор. Они умели договариваться. Идеальное общество. На планете не было опасных животных, но по периметру участка Аполлинарии установили заграждение, похожее на сетку с ячейками. Времена года были схожи с земными, только имели разные периоды. Лето длилось шесть месяцев, осень – три, зима – один, весна – четыре. Год состоял из четырнадцати месяцев, но по продолжительности месяцы были по двадцать пять дней. Сутки состояли так же из двадцати четырех часов. Аполлинария Ивановна привыкла к новой жизни, занималась своим участком, готовилась к зиме. Уже началась осень. Осень была мягкая, без сильных ветров и дождей. Становилось прохладнее. Вопроса о милом круге мужчины больше не поднимали, они вместе с Аполлинарией готовились к зиме. Рядом с ее участком было построено здание, трехъярусное, спиралевидное, с множеством комнат, с хранилищем запасов, современной кухней и водопроводом. Даже мастеровые построили душ по рассказам Аполлинарии. Теперь все было готово к зиме. Зима хоть и длилась один месяц была очень лютая, температура понижалась до минус пятидесяти градусов. Поэтому зимой все жители находились по своим жилищам, жизнь на планете замирала. В каждом доме имелись хранилища с запасами еды. Очень редко кто отваживался в такой мороз летать на их транспорте, летающих дисках или блинах, как назвала их при первом полете Аполлинария Ивановна. Можно было замерзнуть. «Странные люди, – думала Аполлинария, – достигли такого уровня, а крытых машин не придумали.»

Под руководством Аполлинарии были сделаны соленья, варенья, уложены на хранение картофель, кабачки, баклажаны, репа. Урожай был отличный. «Такому урожаю позавидовали бы все соседи, – думала Поля, – как там мои роднулечки?» Она вздыхала, стирала набегавшую слезинку.

Теперь ее стрекозоглазые называли не Аполлинария Ивановна, а Поля, так она решила. Все-таки, ее тело стало тридцатилетним, окружали ее мужчины и постепенно она стала ощущать себя молодо. Никого постороннего в её жизни не появлялось. Старх объяснил это тем, что им дано время на адаптацию. Но все что Поля вводила новое в их жизнь передавалось в правительственную комиссию, созданную специально для изучения и наблюдения жизни иноземного существа. Уже в некоторых домах были сделаны душевые комнаты, мыться под теплыми струями стрекозоглазым понравилось. Еще всем хотелось узнать, что такое «банька». Но решили пока не смущать необычную женщину, пусть адаптируется, а комиссия будет наблюдать.

Наступила зима. Снега было мало, а холод лютый. Поля с мужчинами поселилась в здании и только в окно смотрела на свой участок. «Как бы все не вымерзло, снега мало» – беспокоилась она. За этот холодный месяц она много рассказывала о жизни на земле. Про всю свою жизнь не легкую рассказала. Она не знала, что ее рассказы записываются на пленки, а потом по визору комиссия смотрит и уже многое было решено передать в разработки мастеровым.

Они садились за стол кушать и разговаривать. Поля пекла блины или пирожки и за чаем рассказывала про жизнь на родной планете. Кстати, мужчины с удовольствием перешли на пищу, приготовленную Полей и Зурахом из продуктов, выращенных на дачном участке. Только частично еда состояла из привезенных Зурахом продуктов. Он подобрал продукты, которые Поля могла есть. Давно уже была заменена мука на похожее по составу растение. Раньше его ели только в свежем виде, а теперь высушивали, перетирали до состояния муки и Поля научилась из этой муки делать тесто.

Все рецепты, тайно от Поли, передавались комиссии с роботом, а также отправлялись образцы приготовленной еды.

Вот и сейчас они сидели за столом и Поля рассказывала:

– У меня отец был краснодеревщиком, то есть из дерева мог сделать любую вещь, от табурета до красивого шкафа или какой детали, а мама домохозяйка. У нас в семье было трое детей. Мама умела шить красивую одежду – платья девочкам, костюмчики мальчикам, пальто… да все она умела шить. Я больше любила крутиться около отца, вот от него и научилась работать пилой, топором и стругать.

Мужчины слушали ее и не перебивали. Им было велено не перебивать. Потом комиссия скажет, о чем еще спросить или попросить объяснить некоторые слова. Мужчины привыкли к Поле, даже ее маленькие глаза и необычный белый цвет волос их не смущали, они полюбили ее за улыбчивость, неторопливые рассказы, за вкусно приготовленную еду и какую-то неповторимую атмосферу доброты, которая окружала Полю.

– Я рано вышла замуж, – продолжала Поля, – родила двоих сыновей. А беременностей у меня было одиннадцать, но были выкидыши. Это от тяжелой работы, не смогла выносить.

Поля замолчала и на глаза навернулись слезы. А мужчины молчали и удивленно на нее смотрели, родила сыновей и еще могла родить девять человек. А их женщины рожали самое большее двоих и все, дальше они не разрешали мужчинам выпускать семя в их лоно.

– Сыновья росли, мы с мужем работали, он на комбайне, а я на кирпичном заводе. Сколько я кирпичей перекидала, ни один мужик столько не мог. Со мной в смене никто не хотел вставать. Двужильной называли. А потом мы переехали на новостройку в другой город. Там начали строить завод по большегрузным автомобилям, ох и помесили мы там грязи. Теперь это красивый город и машины выпускают красивые.

Поля снова замолчала, вздохнула, смахнула набежавшую слезинку.

Мужчины уже не так сильно реагировали на слезы женщины. Они понимали, что она скучает о своих родных.

Поля за лютый зимний месяц рассказала о морях, океанах, горах, животных, рыбах. Все что она знала в силу своей грамотности и что она могла извлечь из своей памяти.

– Муж у меня любил ходить на рыбалку и на охоту. Принесет утку дикую, я ее почищу, выпотрошу, замариную, вкусненько приготовлю. Или лося завалит, тогда мяса на всю зиму хватало, еще и соседям раздавали. А рыбу я чистить не любила, потом руки воняют, в рот ничего не могла взять, мутило. Так я к снохе рыбу уносить стала, она почистит ее, приготовит и вкусненько поедим. Сын первый умер совсем молодым. Я поседела от горя – она помолчала. – Не буду о грустном. А младший женился, у них родились дети. Так вы же видели фото у меня на стене в дачном домике, там и внучки, и правнуки, и сноха.

В их дом комиссия прислала рисовальщика. По рассказам Поли, он зарисовывал животных, зверей, птиц. Поля сожалела, что у нее нет высшего образования и она не умеет рисовать, но ее убеждали, что все хорошо. И она снова рассказывала о себе и своей планете.

Поля узнала, что к планете земля снова отправили межгалактический корабль. Целью полета правительство установило изъятие нескольких существ женского пола, нескольких животных, птиц и главное рыб. В их реках не водились рыбы. А также, нужны были семена пшеницы, риса, огурцов, томатов, картофеля. Пища, приготовленная Полей из этих круп и овощей, пришлись по вкусу стрекозоглазым.

Глава 4 Семья или гарем?

Поля

Прошла зима. Весна пришла с теплым ветром и таянием снега. Поля стала готовить рассаду. Мужчины, как будто забыли, что они имеют свои профессии, полностью были увлечены делами Поли. Правительство решило расширить участок Поли. Был убран слой земли рядом со зданием, завезена почва схожая по составу с почвой участка. Вот там, с первыми теплыми днями кипела работа. Грядки выстроились ровными рядами, Поля засеяла их столько, на сколько хватило семян. Погода нравилась Поле, весна была мягкая без перепадов температуры. Поля загорела и по цвету кожи почти не отличалась от мужчин.

Жили они дружно. Полю немного смущало, что выглядело как гарем, но она привыкла. Тем более, что больше вопросов про милый круг ей не задавали и никто к ней не прикасался.

Мужчины же терпеливо ждали, когда она сделает свой выбор. Юран был спокоен, почему-то он не реагировал на Полю в сексуальном плане. А вот остальные трое просто себя очень сдерживали, их тянуло прикоснуться, обнять и приласкать, но раз Поля их не подпускала, то они терпели. Они привыкли к терпеливому ожиданию секса. Им нравилась теплота ее взгляда и атмосфера дома. Еще они поражались ее трудоспособности, не избалованности.

В их доме стали появляться другие люди. Первыми пришли мужчины из комиссии. Хоть они и наблюдали за жизнью Поли и знали все о ней, но при встрече были удивлены ее гостеприимством. Поля теперь знала, что «миленький» и «родненький» не стоит говорить. Поэтому речь ее изменилась. Она сама изменилась тоже, не внешне, внутренне. Стала более уверена в себе. Что уж скрывать, она женщина и видела, что эти стрекозоглазые любят ее. Видела, что смотрят с обожанием и ждут, что она их приласкает. Ее удерживало то, что в ее подсознании, она была пенсионерка, старая женщина, давно забывшая сексуальную жизнь. Когда пришла комиссия, она усадила сначала всех за стол, напоила чаем с пирожками, а уж потом повела по своему участку. Снова рассказывала без умолку о каждом растении.

– Смотрите, тут растет черная смородина, она еще зеленая, поэтому красная, – рассказывала Поля.

Своим объяснением, она ставила в тупик умных мужчин. Совсем непонятно, почему черная смородина красная, если еще зеленая. Но они не переспрашивали, пусть говорит. Потом они поймут.

– А это малинка, попробуйте.

– Она красная, нам нельзя есть красное.

– Это ваши растения нельзя есть, а это малинка, она вкусная. Вон мои, – она показала пальцем на стоящих в стороне Старха и Линда, за зиму столько варенья из малины слопали с блинами и ничего, живехонькие.

Старх и Линд загордились, что Поля при комиссии сказала «мои», подчеркнув, что они в милом круге.

Элиз

Следующей гостьей оказалась Элиз. Она зашла в дом без стука, высокомерно на всех глядя.

– Как тебя зовут, существо?

Поля хмыкнула, посмотрела на стрекозоглазую красавицу. Она и вправду была красивой. Кроме того, на ней были изящные украшения, красивое платье, которое облегало ее стройную фигурку. Большие стрекозиные глаза необыкновенного изумрудного цвета и волосы на несколько тонов темнее, чем глаза.

Поля посмотрела по визору и уже знала, как выглядят женщины, но воочию вид женщины вызывал восхищение. Стройная, худощавая, изящная, с огромными глазами. Поля даже застеснялась сначала. Потом сработал характер.

– Меня зовут Аполлинария Ивановна, а тебя существо как зовут? – спросила она, не скрывая улыбки.

Элиз прищурила глаза, но ответила:

– Меня зовут Элиз, я родила дочь, а теперь живу в своё удовольствие, мужчины одаривают меня подарками и хотят близости со мной.

– Во как… Это трудная работа, – усмехнулась Поля, – А я родила двоих сыновей, вырастила их, помогала воспитывать внучек, дожила до правнуков и тоже горжусь этим. А муж у меня был один. У нас не принято иметь много мужчин. Это говорит о распущенности женщины. А работой считается то, что делаешь руками, а не другим местом. Ты чай пить будешь? – сменила тему Поля.

Элиз фыркнула, похлопала стрекозиными глазами, но любопытство пересилило, она согласно кивнула. Поля махнула ей рукой и повела к столу. Если мужчины расспрашивали Полю о работе, растениях, животных, быте, то Элиз интересовали наряды женщин с земли и украшения. Поля усадила Элиз за стол и налила чай на травах. Заварка у нее давно закончилась, теперь чай был настоян на мяте, мелиссе и смородиновом листе. Элиз попробовала, вкус понравился. Мужчины не присоединились к ним, но были по близости, они переживали за Полю, ведь она не походила на их избалованных женщин.

– А я не любила носить украшения, да и косметикой редко пользовалась, разве только помадой губы подводила, – сказала Поля, – Платья у меня были нарядные, но они на ваши не похожи. А сейчас я ношу то, что было на даче, все старенькое, но зато удобное для работы на грядках.

– Ты копаешься в земле?! Мараешь руки?! У тебя же есть мужчины! Пусть они делают всю работу.

– Они помогают, но я никому не доверю то, что сделаю сама лучше. Тем более, что они еще не знают, как ухаживать за растениями. Вот научатся, участок сделаем еще больше, тогда уж я не справлюсь сама.

Элиз пила чай и рассматривала инопланетное существо. Да в ней что-то было, что притягивало, но одета она была как самый неудачливый мужчина, в каких-то штанах, сверху балахон, расцвеченный разными красками. У них было принято носить однотонную одежду сочных цветов. А то, что было на существе просто мусор достойный только утилизатора.

– Как называется одежда, которая надета на тебе?

– Так это спортивные брюки, а это футболка, она мне сейчас велика, я похудела пока летела на корабле, все болтается.

– Почему твои мужчины не позаботятся о твоей одежде? Скажи им чтобы купили тебе платья.

– А они купили, вон полный шкаф, – махнула рукой в сторону шкафа с одеждой Поля. – Только как я в таких платьях на грядках буду лазить? Нее, мне моя одежда привычнее.

Так и не добившись ничего о нарядах, украшениях и отношениях с мужчинами от инопланетной женщины, Элиз потеряла к ней интерес. Резко встала и не сказав ни спасибо, ни до свидания ушла.

Старх

К Поле тут же зашел Старх:

– Поля, тебя не обидела Элиз? Наши женщины отличаются от тебя.

– Нет, не обидела. Я поняла, что отличаются. Только вот я задумалась, что действительно выгляжу, как пугало на огороде. Надо мне обзавестись одеждой. Только мне надо штаны, как у тебя и рубаху. Купишь?

Старх обрадованно смотрел на Полю. Каждый из четырех мужчин уже купили Поле нарядные платья ее размера и обувь на каблучках, но она померила все (правда предварительно выставив их из комнаты) и сказала, что это не для грядок. А теперь вот просит его купить одежду. Ура, он в милом круге. Он неуверенно подошел ближе к Поле, притянул ее к себе и прижался губами к её губам. Она сначала хотела оттолкнуть, но что-то сработало в её организме и Поля обняла Старха за шею. Он стал целовать ее в губы, глаза, щеки и шею. Дыхание у обоих перехватывало, тело напряглось от сильного желания. Старх подхватил Полю на руки и бегом понес в свою комнату. Не разрывая контакта с её губами, Старх уложил Полю на постель и стал аккуратно снимать с нее одежду. «Какая же она мягкая, податливая, нежная, как вкусно пахнет» – думал мужчина и его движения становились все напористее. Когда он снял с женщины одежду, то на короткий миг оторвался от её губ и рывком снял одежду с себя. Его половой орган полностью вышел из кожаного чехла и увеличился в размерах. Старх снова припал к губам женщины, Поля издала сладкий стон и Старх больше не мог сдерживаться. Он провел рукой от шеи до промежности и коснулся бугорка над лоном женщины, она подалась вперед, прижимаясь к руке мужчины. Старх стал покрывать поцелуями ее тело, прокладывая влажную дорожку от шеи к груди, от груди к животу и ниже к чувствительному бугорку. Женщина под его ласками выгибалась и постанывала. Он лизнул бугорок, потом пососал и тело женщины мелко задрожало, она прижала его голову сильнее к своему лону. Он вошел языком в лоно и стал ласково облизывать. Его половой орган уже начал исходить соками, но Старх терпел. Поля потянула его на себя. Он приподнялся, впился жадным поцелуем в ее губы, языком изучая ее рот. Половым органом прижался к её лону и легко потерся. Поля сладко застонала, сама раздвинула ноги по шире, пропуская его орган в лоно. Старх сдерживался изо всех сил, чтобы сразу не излиться в женщину, он сначала медленно, а потом все ускоряясь двигался в её лоне. Женщина отвечала, подаваясь всем телом ему навстречу. Её тело напряглось, задрожало и она издала сладкий стон. Он почувствовал, что женщина испытывает оргазм, Старх тоже перестал себя сдерживать, он вынул орган из женщины и излился на постель. Постепенно дыхание у обоих выровнялось. Он вытер орган о простыни и снова ввел в лоно женщины. Половой орган был еще твердым и желание только усилилось, он был готов продолжать, но не знал готова ли женщина. Поля посмотрела в его глаза и увидела в них столько любви и желания. На нее не смотрел так никто и никогда. Она пошевелилась под мужчиной, собираясь выскользнуть из-под него, но он прижал её сильнее к себе и снова стал целовать. Он не совершал никаких движений, но его орган внутри женщины был твердым, она чувствовала это. Она сама сделала движение бедрами и желание с новой силой накрыло её. Теперь уже она сама нетерпеливо двигалась под мужчиной. Он немного приподнялся, чтобы женщина могла двигаться свободнее. Затем он одним рывком перевернулся на спину, Поля оказалась на нем. Она уперлась руками в его грудь, оседлала как наездница его бедра и начала двигаться все ускоряясь. Старх был на грани оргазма, только поэтому он не делал движений навстречу женщине. Он смотрел на нее своими большими стрекозиными глазами, трогал руками груди, а она двигалась, откинув голову назад и закрыв глаза. Когда женщина тяжело задышала и начала стонать, только тогда Старх стал двигаться ей навстречу, он перехватил инициативу на себя и теперь держа за бедра, насаживал женщину на свой половой орган все ускоряя темп. Тело женщины задрожало от оргазма. Старх выскользнул из ее лона и снова излился.