Эмма Хэмм
Песнь бездны
Роман

Emma Hamm

Deep Waters. Song of the Abyss

* * *

Copyright © 2025 by Emma Hamm

Cover Design by WizzyLee

Hardcover Design by DarkLeafDesigns

© ООО «РОСМЭН», 2025

* * *

Предисловие

В первой книге я предупреждала читателей, что не стоит сильно задумываться над научной стороной происходящего. Так вот, предупреждаю вас еще раз. Это книга о сексе с монстрами, тут нет никакой науки, расслабьтесь и получайте удовольствие от происходящего бреда.

Так, этот момент прояснили.

Теперь хочу сказать спасибо всем своим читательницам, которые познакомились с этой книгой ради меня. Была очень рада дать вам возможность взглянуть на мир глазами Ани и убедиться, что я достойно и с уважением изобразила человека с потерей слуха.

Без вас эта история не была бы такой, какая она есть. Вы все – мои королевы, и я вас обожаю.

Глава 1
Дайос

К нему взывал левиафан.

Кракен знал его по имени.

Морские глубины всегда были частью его, а Дайос в ответ всегда был их частью. Но в какой-то момент – и было это не так уж давно – связь между ними исчезла. Дайос почувствовал, как она оборвалась в то мгновение дикой свободы, когда он поверил, что всех спасет. Теперь море покинуло его, и он остался в одиночестве.

Дайос еще никогда не был так одинок.

Он метался без цели. Течения, которые раньше несли сквозь океан, теперь швыряли и отвергали его. Он был любимым сыном, самым крупным в кладке, тем, кто совершит нечто великое. Пусть ему не суждено быть лидером – для этого он всегда был слишком вспыльчив, – но предназначалось стать несокрушимой стеной, которая оградит его народ от опасности.

В этом заключалось его предназначение. И он не оправдал их доверия. Повел свой народ на верную гибель – такую ошибку невозможно забыть.

– Ты про нас помнишь, брат? – окликнул его Макетес, сверкнув желтым плавником по правую сторону от Дайоса. – Сам знаешь, надо полностью сосредоточиться на происходящем здесь и сейчас.

Макетес был единственным братом, оставшимся с ним после… всего. Хотя, по-хорошему, не надо бы. Макетес еще видел что-то стоящее в окровавленной, сломанной туше, оставшейся от Дайоса. Не отвернулся, когда он был в ярости, даже когда поклялся уничтожить то, что стало так дорого сердцу его кровного брата.

В этих воспоминаниях можно было утонуть. Их бурный поток, распирающий голову изнутри, накатывал на него уже не раз, и Дайос знал все признаки приближения новой волны.

Его сердца затрепетали – одно рванулось к горлу, второе упало в живот. Оба колотились так сильно, что мешали думать. Дайос больше ни на чем не мог сосредоточиться. Больше ни о чем не мог помыслить.

И тут пришли воспоминания.

– Мы ищем ту девушку, помнишь? – Голос Макетеса прорвался сквозь шум сердцебиения и рваного дыхания. – Дочку Генерала. Мира рассказала нам, как она выглядит и где именно в городе ее искать.

Он помнил.

Разве можно забыть, если это единственное задание, которое ему доверили с тех пор, как… случилось то, что случилось.

Его сердца опять загрохотали, глуша все мысли и заставляя думать об ахромо. Люди, как называла их Мира. Существа, которым не было места в этом океане, монстры, с которыми он сражался с тех пор, как был еще совсем мальчишкой. Они разобрали океан на части, отравили его, распространились и размножились в таком количестве, что он уже не был уверен в том, что их вообще можно победить.

Они атаковали его народ таким мощным оружием, что даже исчадия дна не могли им противостоять. Дайос знал. Он видел это оружие вблизи.

Закружилась голова. Зрение поплыло, он перестал понимать, где находится. Что-то… что-то ожидало впереди. Что-то, к чему, наверное, следовало быть готовым. Они же уже находились близко от города, так?

«Альфа» – так его называла Мира. Уж человеческая подружка его брата должна знать. Золотой город света, где жили только самые важные представители их вида. Город, куда ему предстояло проникнуть, – лишь он был достаточно безумен, чтобы согласиться на такое.

Только его было не жалко.

Он потянулся к камню впереди, намереваясь опереться на него ненадолго. Течения вокруг словно взбесились, его кидало из стороны в сторону, и хотелось хоть секунды покоя.

Он протянул руку и промахнулся. Потому что у него больше не было этой руки. Ее отобрали у него вместе с жизнями тех, кого он вел за собой.

Все поплыло перед глазами. Камень заколебался, словно потерял свою твердость. Дайос едва чувствовал прохладу океана на своей коже. Все было неправильно. И тут он услышал. Грохот выстрелов, направленных в его сторону. Он попытался увернуться, но это только напомнило о преследующем его кошмаре.

Он видел, как проплывают останки тел его людей. Обмякшее тело, плечи тонут быстрее хвоста. Так изящно. Почти настолько же красиво, насколько больно.

Вспышка света – и их стало больше. Вода в его жабрах мешалась с кровью, обретая металлический привкус. Стыдно признаться, но он почти любил этот вкус. Всегда любил. Дайос был воином. Всю свою жизнь он сражался, и вкус крови в воде всегда прибавлял ему ярости. Вот только это была кровь его сородичей.

По его вине.

Все эти тела в воде больше никогда не поплывут, никогда не сделают вдох. Из-за его ошибки.

Внезапно он снова почувствовал боль в руке. Соленая вода обжигала бесполезный обрубок, навсегда сделавший его иным. Он был недостоин стать их щитом.

Он был недостоин самого существования.

Что-то тяжелое ударило его в бок, толкнуло на камень, приковало к месту. На секунду Дайосу показалось, что на него опять напали. Он стал сопротивляться. Обвил хвостом того, кто посмел его коснуться, притянул обидчика ближе и стиснул с такой силой, что тот, кому хватило глупости посчитать его слабым, издал жалкий хрип. Несмотря ни на что, он не был слаб.

Он был могучим воином, и каждому, кто вставал на его пути, было суждено умереть. Потому что он не видел ничего, кроме проплывающих вдали тел.

И это была его вина. Он был кошмаром, который явился его народу и пообещал надежду, а подарил лишь смерть.

– Дайос, – прохрипел тот, кто был обвит хвостом. – Опять ты потерялся.

Потерялся? Потеряны ундины, которые доверили ему свою безопасность. И его рука. Дайос мог бы поклясться всеми богами океана, что все еще чувствовал ее. Чувствовал, что может сжать кулак, до чего-то дотянуться. Но он не мог. Руки не было.

Он обвил врага хвостом еще сильнее, но вдруг замер, поскольку пленник шлепнул его по чешуе.

– Дайос. Надо убраться в сторону, пока ахромо нас не заметили.

Окружающий пейзаж вдруг снова обрел четкость. Пропали яркие вспышки и предсмертные крики, существовавшие лишь в его памяти. Они находились не у Беты, где он потерял стольких дорогих ему людей. Перед ними была Альфа, и он только что подставил их. Опять.

Глянув на собственную тяжело вздымающуюся грудь, он заметил, что обвивает хвостом Макетеса. По всему его телу, от огромного хвостового плавника до груди, пробегали яркие красные вспышки – предупреждение, чтобы никто не приближался. Его брат был целиком обмотан его хвостом. Удивительно, Дайос совсем забыл, насколько желтый братец меньше его.

Макетес опять похлопал его по боку, легко царапнул когтями по крупной чешуе Дайоса:

– Отпусти меня.

Он отпустил.

Только не знал, что сказать. Слова всегда давались ему с трудом, и извинения вертелись на языке, ничтожные и неуместные. Он напал на своего лучшего друга, без причины, просто потому, что забыл, где они находятся. Что тут вообще можно сказать?

Так что Дайос промолчал, только издал глухой рык, пытаясь показать, что он был не в себе. Что никогда так не поступил бы, если бы понимал, что происходит.

Макетес отскочил подальше от него, нервно мерцая хвостом и раздувая жабры. Вероятно, пытался вдохнуть побольше воздуха после того, как его так грубо стиснули.

– Это просто смешно, – пробормотал Макетес. – Приставили меня присматривать за ним, но как мне с этим бороться?

– Никак, – ответил Дайос.

– Вот именно. А что мне делать, если тебя опять отключит? С тобой же последнее время такое постоянно.

Заглянув брату в глаза, Дайос увидел в них тревогу и страх, но ему нечего было сказать.

– Не попадайся под руку.

– Это не вариант. А вдруг ты решишь окрасить океан их кровью? Вдруг сам погибнешь? – Макетес провел руками по жабрам на ребрах, тщетно пытаясь их пригладить. – Хочешь и вторую руку потерять? Потому что именно так это и закончится. Так что давай уже, соображай нормально, перестань думать о том, о чем ты там думаешь, и будем держаться вместе, ага?

Дайос не был уверен, что у них получится. Потому что, едва отведя взгляд от Макетеса, он тут же понял, что будет непросто.

Перед ним раскинулась Альфа, похожая на огромный пузырь. Мира описала им город, но реальность все равно оказалась иной. Бета была башнями и трубами, торчащими посреди океана. Альфа же имела собственный защитный купол.

Золотой город. Каждое золотое здание, каждый золотой шпиль под щитом сияли и мерцали внутренним светом – маленький мир, обособленный защитным стеклянным куполом. Даже с такого расстояния Дайос видел внутри зелень. «Деревья», – сказала Мира, хотя сама ни разу не видела ни одного настоящего дерева. Внутри горел какой-то специальный свет, благодаря которому там могли существовать растения. Маленькие точки – люди – свободно передвигались по улицам, накрытым одним общим колпаком, в отличие от узких скрытых коридоров Беты.

А вокруг этого колпака все было расплющено. Абсолютно плоская и пустынная поверхность. Все было уничтожено машинами много лет назад, срезано под корень, чтобы никто и ничто не могло приблизиться к стеклянным стенам незамеченным. Дайос прищурился, разглядывая небольшие колонны по периметру плоской площадки. На его глазах к куполу направилась стайка рыбок. Одна из колонн тут же ожила. Внутри нее собрался кружок света и ударил по плывущим существам.

От них осталось только облачко крови.

Макетес тихо присвистнул:

– Нелегко будет туда пробраться.

– Но и не так сложно.

Дайос опустился на песок и распластался по самому краю площадки. Прищурившись, он стал ждать.

И ждать.

Он ждал так долго, что Макетес выразительно перекатился на спину и уставился в толщу вод над ними.

– Не так сложно, говоришь? Мы тут уже вечность торчим.

– Мы тут не так давно.

– Мы тут уже несколько часов, а ты только и делаешь, что пялишься. Как ты умудряешься так долго не двигаться?

Дайос сделал глубокий вдох.

– Помнишь, ты недавно говорил, что со мной сложно плавать?

Повернув голову в сторону Дайоса, Макетес ответил:

– Ага.

– Так вот, с тобой сложно заниматься этим. Если ты сейчас сосредоточишься и попытаешься понять, для чего тут расставлены колонны, от тебя будет какой-то толк. Нет – плыви, отчитайся Арджесу, что я тут.

– Мне нельзя оставлять тебя одного.

Ну конечно. Все боялись, что он внезапно вообразит себя сильнее, чем есть на самом деле, и попробует напасть на Альфу в гордом одиночестве. Как будто он был настолько глуп. Да, храбрости у него было с избытком, с этим не поспоришь, но и на верную смерть идти он не собирался.

– Плыви уже, – буркнул Дайос.

– Ты уверен, что не станешь…

Из груди Дайоса вырвался тихий, предупреждающий рык. Прижав жабры к телу, он мрачно уставился на друга, и тот наконец вскинул перепончатые ладони в знак примирения.

– Ладно, – сказал он. – Оставлю тебя в покое. Только не сбеги в город, никого не предупредив и не рассказав, как тебе удалось туда проникнуть, хорошо? Я скажу остальным, что мы на месте и пока думаем, как это сделать.

Сверкнув золотом не хуже города, брат растаял в темноте. Только тогда Дайос смог сосредоточиться на деле.

Пусть ему больше не доверяли, он все же был опытным воином. Он умел ждать. У него было достаточно терпения. Макетесу такое даже не снилось, потому что он всегда был веселым пройдохой. Видел хорошее в каждом моменте жизни и никогда не думал о том, как тяжело будет, если ошибется.

Дайос несколько дней лежал в песке не шевелясь. Пусть не сразу, но рыбы снова стали приближаться к колоннам, и тогда он смог прикинуть, сколько требовалось времени перед выстрелом. Оставалось «окно», когда можно было проскочить. Это он понял точно. Надо было только набраться терпения, чтобы вычислить его.

Настоящий воин не будет считать дни. Не станет волноваться, что сидит в засаде слишком долго. Он схватил и съел пару проплывающих мимо рыбешек, не побрезговал даже скользнувшим слишком близко угрем. Проглотив электрического угря, он и сам подзарядился; электричество побежало по телу и заиграло на алых жабрах на шее.

И тут он увидел.

Все встало на свои места. Ему открылся путь, ведущий к падению этого города и всех, кто в нем жил.

Резко сорвавшись с места, он выскочил из песка и ринулся к столбам. До выстрела прошли считаные секунды, но к этому времени он уже проскочил. Влево, вправо, он скользил от слепого пятна к слепому пятну, где можно было не бояться обжигающей боли.

Несколько острых вспышек задели плечо, спину. Одна пронзила хвостовой плавник. Но он продолжал двигаться. Он был единственным, кому хватило безрассудства на подобное, и единственным, кого они могли позволить себе потерять, если что-то вдруг пойдет не так.

Но он хотел доказать им, что даже в таком состоянии все еще чего-то да стоил. Он все еще был…

Способен на это.

Он давно приметил небольшую трубу, в которую втекала и из которой вытекала вода, – фильтрационная система, вероятно. Он уже видел такие в Бете и немало их поломал. Если у него получится протиснуться в нее – с ударением на «если», – то он, возможно, проникнет в город.

Проплыв между последним рядом лазеров, он ударился о вход в трубу, закрытый решеткой. Ее Дайос оторвал без труда, правда, успел получить еще один удар лазера в процессе. Оскалившись, он с рыком пролез в трубу и исчез из поля видимости орудий.

Вот и все. Он был на месте.

Последний раз оглянувшись назад, Дайос старался не слушать крики оставленных позади, преследующие его всю дорогу по трубам.

Глава 2
Аня

– Туз, я занята.

«Получено сообщение. Есть новая информация».

– Отмена, – ответила Аня, когда ее дроид высветил сообщение на лежащей на столе линзе. – Подожди, пока я закончу загрузку. Потом разберемся с информацией.

Появилось еще одно сообщение, на этот раз красного цвета.

«Срочно».

– Ну конечно, – пробормотала Аня себе под нос.

Зажав в руке плоскогубцы, она открыла маленькую панель на нижней части дроида. Это была очень старая модель – таких больше не делали. Но папе нравилось, что эти штуковины почти невозможно перепрограммировать, так что именно такая ей и досталась.

Аня, впрочем, сама разобралась с программированием, даже после того, как техники намудрили там что-то с электроникой. Бедняжка состояла почти из одних только ног. Она чем-то напоминала глубоководного кальмара. Круглая башка размером с мандарин, с экранчиком спереди, на котором отображались милые мигающие глазки, и четыре длинные ноги, которые с легкостью обхватят чью-нибудь голову.

Изначально подобные дроиды выполняли функцию лупы. Иногда ими пользовались инженеры, но в основном их применяли в художественных ремеслах. Ювелиры с их помощью увеличивали изображение крохотных изделий, чтобы проще было работать.

Этого дроида ее отец запрограммировал так, чтобы Аня знала, что говорят люди вокруг. После того, что с ней случилось, это помогло ей куда больше врачей. Ну хоть на том спасибо.

Маленькая панелька наконец-то поддалась. Сменив плоскогубцы на тонкие щипчики, Аня успешно вытащила небольшой чип, который техники установили в ее дроида. Они постоянно это делали якобы в целях безопасности, но она-то знала правду. Они пытались за ней следить, но она не собиралась с этим мириться.

Аня открыла ящик стола, где лежало уже штук тридцать таких же чипов, все перепрограммированные. Они ставили новый каждый месяц, и каждый раз она заменяла их чип своим.

Аккуратно вставив подложный чип на место, Аня закрыла панель и медленно поставила дроида обратно на ноги.

– Как чувствуешь себя, Битси? – спросила она, легонько погладив дроида по голове.

Битси дернула глазами, быстро поморгала, а потом подняла ногу и помахала ей. Где-то в углу линзы, которую она держала в одной из лапок, мигало едва заметное сообщение.

«Уже чувствую себя собой».

Вот это Ане нравилось. Этот дроид была ее лучшей подругой. И единственной. Все остальные, кому она доверяла, Туз например, жили не в Альфе.

– Битси, отправь сообщение… – Девушка замерла, глядя на отражение в глазах дроида.

В дверях ее комнаты кто-то стоял. Словно слушал, что она собирается сказать.

Резко обернувшись, она увидела, что на самом деле их двое. Первая, кажется, только что вошла, и лицо у нее было удивленное. Горничная, наверное, или вроде того. Аня видела женщину всего несколько раз, но сейчас в ее руках была стопка сложенной одежды.

Теперь-то, глядя прямо на вошедших, Аня различила приглушенные голоса. Она не расслышала их за музыкой. Ане нравилось, чтобы что-то звучало на заднем плане, когда она была одна, иначе она слышала только оглушительный визг тиннитуса[1].

По губам ближайшей горничной девушка прочитала: «Прошу прощения, мисс…» – но тут женщина повернула голову ко второй вошедшей, и остальное Аня не разобрала.

– Блин, – пробормотала девушка, устраивая Битси у себя на голове и опуская линзу на глаз.

Несколько слов она пропустила, но продолжение отобразилось на экранчике прямо перед ее левым глазом: «…что вам пора одеваться. Вот наряд, который он для вас выбрал, мисс Аня».

Тяжело вздохнув, она вспомнила, что должна этим вечером сопровождать отца на благотворительный ужин. Среди гостей были все богачи и знаменитости, к числу которых, получалось, относилась и она. Одна только ее комната чего стоила.

Ане было запрещено подходить даже близко к краю города, вместо этого отец нашел ей самую лучшую комнату во внутренней части. Золотые стены, украшенные резьбой в виде богинь и богов, которые ее, честно говоря, немного пугали. Ее кровать была огромным круглым монолитом. Изголовье было отлито в форме золотой ракушки, инкрустированной внутри перламутром. Крохотные кусочки мозаики были выложены так искусно, что казалось, будто отец и правда нашел где-то настоящую раковину такой величины.

Полы, естественно, были покрыты коврами из толстого плюшевого материала, доставленного с поверхности. Буквально. У нее был даже проигрыватель оттуда, сверху, за который ее отец уплатил чью-то годовую зарплату. Он хотел, чтобы у нее было все самое лучшее. Даже бассейн с соленой водой в ванной должен был помогать ее восстановлению.

На Анин взгляд, все это было как-то чересчур. Она всего лишь лишилась слуха, а не сошла с ума.

Потерев свободную часть лица ладонью, она кивнула и указала на одежду.

– Я совсем забыла. Сейчас посмотрим, что он для меня выбрал.

На самом деле больше всего ей хотелось пожаловаться, что отец видит в ней куклу, чтобы всячески наряжать. Перед каждым событием он присылал ей наряд и сообщал, что надеть, как надеть и как долго она будет в этом ходить. Говорил, куда идти, что есть, даже как себя вести. И все это началось после того случая.

Стиснув зубы, она зашла за ширму из слоновой кости и сняла с себя свою куда более удобную одежду, чтобы влезть в то, что отец счел достойным дочери Генерала.

Очень милое платье.

Симпатичный желтый узор почти идеально подходил к ее светлым волосам, вырез был прямым и не вызывающим. Юбка-колокольчик расходилась от талии и очень неплохо подчеркивала ее фигуру. Вот только немного тесновато в боках, и каждый вдох напоминал, что она не может дышать. Ни в этом платье, ни в этом городе.

«Ты очень красивая» – так сказала Битси, ее слова высветились у Ани перед глазами. Зато комплимент закрывал от нее отражение в зеркале и то, как она на самом деле себя чувствовала.

Аня со вздохом убрала волосы в аккуратный пучок и вышла из комнаты, надеясь, что те две женщины ушли, но нет. Конечно же нет. Они стояли на том же месте, готовые ее проводить.

То есть буквально отвести на ужин за ручку, потому что ей никто не доверял.

Женщины встали по обе стороны от нее, и Аня шагнула из своих личных покоев в уличный хаос. Ну, хоть жить ей разрешали в одиночестве. Первый и последний спор с отцом, который она выиграла. Да и то, вероятно, лишь потому, что он поселил вокруг нее столько своих людей, как будто она по-прежнему жила в его доме.

На улицах было полно народу. По каменным тропинкам двигались толпы мужчин и женщин. Кто-то вышел на шопинг – торговый центр был просто великолепен. Тонкая резьба делала его похожим на пчелиный улей, а окна идеально вписывались между произведениями искусства и стеклянными скульптурами Альфы.

Все нарядились с иголочки, но это было нормой. Сверкание драгоценных камней обжигало глаза, хотя Битси изо всех сил старалась поспевать за разговорами. Слова потоком катились по линзе, слишком быстрые, чтобы их читать, Аня улавливала только отдельные фразы.

– Битси, – пробормотала она, надеясь, что женщины рядом ее не услышат, но не имея ни малейшего понятия, как громко она говорит на самом деле. – Можешь остановиться.

Вспыхнул вопрос капсом – Битси всегда так печатала:

«Уверена?»

– Пока что.

Слова испарились, и Аня осталась в блаженном неведении о происходящем вокруг. Шум разговоров превратился в равномерный гул, где один голос было почти невозможно отличить от другого. Словно она оказалась под водой – все приглушенно и расплывчато.

Они шли сквозь толпу. Аня улыбалась и кивала, если кто-то ловил ее взгляд. В конце концов они прибыли на званый ужин, где отец так хотел ее видеть. Основное мероприятие проходило во дворе большого особняка, судя по виду, целиком сложенного из белого мрамора. Колонны высотой в два этажа упирались в плоскую крышу, на которой, как было известно Ане, был расположен сад.

В этом доме жил политик. Обычно они с женой были заняты принятием новых законов и правил, которым были обязаны следовать все жители Альфы. Аня была более чем уверена, что у них имеются куда более важные дела, чем развлекать богачей и знаменитостей.

Но они все были здесь. Перед домом зеленел еще один сад. В траве были живописно расставлены белые столы, накрытые к чаепитию. Устроители не подумали, что все приглашенные явятся в своих лучших нарядах и на высоких каблуках, которые при первом же шаге целиком погрузятся в почву.

Ее отец стоял в дальнем углу двора, окруженный толпой народа. В свое время он был очень красив, но годы волнений заметно его потрепали. Когда-то стройный и широкоплечий, он теперь горбился, хоть и отказывался ходить с тростью или просить о помощи. Все поддерживал свой имидж.

Одна из служанок сказала, что отец хочет с ней поговорить, – она говорила, отвернувшись, так что Аня узнала об этом только благодаря Битси, – и показала на виновника торжества.

Хмурясь, Аня побрела к нему по траве. К счастью, на этот раз она не стала переобуваться, а служанки не заметили, что девушка осталась в удобных белых туфлях на плоской подошве.

Зато отец заметил мгновенно.

Его ноздри раздулись от гнева. Вежливо извинившись, отец направился к Ане. Судя по тяжелому шагу, он здорово разозлился. Не говоря уже о вмиг расправившихся плечах и прищуренном взгляде, предназначенном только для нее.

– Что на тебе надето? – спросил он, почти не разжимая губ, то есть, видимо, прошипел.

– Битси, включи переводчик, – сказала Аня, уверенная, что говорит чуть более громко, чем надо. – Прости, пап, что ты сказал?

Снова раздутые ноздри и сжатые губы – верный знак, что он еле сдерживается.

– Я спросил, что на тебе надето?

Ей нравилось при каждом удобном случае напоминать ему, что она лишилась слуха. В конце концов, это была его вина. И с тех самых пор он продолжал ставить ее в крайне некомфортные ситуации.

Ох, его бедняжка-дочурка была слишком хрупкой для самостоятельной жизни. Хорошее объяснение для окружающих. Но дело было не в этом. Нет, он держал дочь под каблуком, поскольку не доверял ей.

Потому что наблюдательный.

– То, что ты мне прислал, – ответила она.

– На тебе туфли без каблука! – Битси подчеркнула слова, сделала их красными и подрагивающими. Потом добавила от себя синюю подпись: «Вот ужас-то!»

Аня с трудом удержалась, чтобы не улыбнуться.

– Прости, больше не повторится. Забыла, наверное.

– Иди поговори с Харпсвеллами, будь так добра. Они все тянут со сделкой, а мне надо, чтобы они подписали договор о постройке нового сервисного центра на восточной набережной. – Он ущипнул себя за переносицу и выдохнул, надевая привычную маску. – Веди себя прилично.

Осчастливив ее предупреждением, он снова повернулся к толпе своих поклонников и раскинул руки. Судя по приглушенному, быстро растаявшему шуму, можно было предположить, что его встретили овациями.

Покачав головой, Аня взяла с подноса у проходившего мимо официанта бокал шампанского и пошла к Харпсвеллам. Но ее тут же перехватила женщина средних лет, вроде бы из семьи, заправлявшей гильдией художников. А может, она просто была в составе совета. Аня не помнила.

– Как ты, милая? – спросила женщина, поджимая губы и морща лоб.

Это ей совсем не шло, особенно в сочетании с волосами цвета жухлой соломы.

– Все хорошо, спасибо.

Необходимо было преодолеть это препятствие в человеческом обличье. Разумеется, все и так знали, что она в порядке. Последнее время Аня даже не пряталась у себя в комнате, так что никто не мог предположить, что она была больна.

Она попыталась обойти женщину, но та повторила ее движение. Поджатые, морщинистые губы произнесли:

– Мы просто переживаем за тебя. После того случая.

Аня подняла руку и постучала по линзе, но дроид заметила: «Она и правда так сказала».

– Случая? Который был несколько лет назад? – уточнила она.

– Да. – Взгляд женщины метнулся к ее ушам и обратно. – Ты не против, если я задам тебе об этом несколько вопросов?

Конечно же Аня была против. Она им не кукла, чтобы играть с ней всем по очереди. Пусть сколько угодно болтают о том, что случилось десять лет назад, но сама она предпочла бы оставить это в прошлом. Особенно сейчас, когда она занята; ей нужно поговорить с Харпсвеллами. Отец уже прожигал ее взглядом. Харпсвеллы удивленно поглядывали, не понимая, почему она все еще не с ними. А эта женщина опять преградила ей путь, чтобы задавать вопросы.

Аня едва слышала ее. Все сливалось в общий гул, да еще Битси вставляла язвительные комментарии поверх слов женщины, мешая понять, что сказано на самом деле. Обычно Аня легко считывала слова по движению губ, но сейчас она растерялась от неожиданности, и все еще пялились на нее, словно ожидая чего-то.

Внезапно она почувствовала себя птичкой, которую отец держал в клетке и выпускал, только чтобы показать друзьям.

– Отвалите, – пробормотала она.

– Прости? – переспросила женщина.

По крайней мере, так поняла Аня. Та повернула голову в последний момент, не дав увидеть губы.

– Прощаю, – ответила Аня и быстро прошла мимо.

Она не собиралась изображать дрессированную обезьянку на всеобщую потеху. Пусть отец злится, посадит ее под домашний арест, пусть делает, что хочет. Ей нужен был воздух, она не могла дышать.

Зайдя в дом, Аня отправилась в другой конец здания, где обычно никого не бывало. Она не обращала внимания на беседующих и прогуливающихся вокруг людей. Прикидывалась, будто не замечает, когда кто-то поднимал руку в попытке заговорить с ней. И вот наконец наступила блаженная тишина. Никакого шума, никаких слов, сливающихся в гудение. Ничего.

Закрыв за собой дверь бассейна и прижавшись к ней спиной, она наконец выдохнула. По крайней мере, это была красивая комната. Бассейн был достаточно велик, чтобы плавать в нем кругами, и глубиной больше ее роста. А Аня была немаленькой девушкой. Повсюду стояли скамейки, в небольших углублениях в каменном полу были навалены подушки. Спа, наверное, если как следует присмотреться.

«Вышло не очень удачно», – заметила Битси, и ее слова блеснули поверх бассейна.

– Знаю, – ответила Аня. – Знаю, уж поверь.

«Настучит ведь».

– Знаю, – со вздохом повторила Аня. – Знаю, что настучит. Они все обо мне болтают. Никто в этом городе не знает, что такое личная жизнь.

Подойдя к краю бассейна, она уселась на лавочку и коснулась экранчика Битси.

– Соедини меня с Тузом, пожалуйста.

«Здесь? – Экран немного забарахлил, отображая полотно из пикселей, но затем дроид успокоилась. – Уверена?»

– Уверена, Битси. – Аня вздохнула, потом, заметив рябь на воде бассейна, нахмурилась и огляделась, чтобы убедиться, что в комнате больше никого нет. Она была одна. Это было точно. – Соединяй с Тузом.

Глава 3
Дайос

Впервые с тех пор, как ему оторвало руку, он был этому рад. Приходилось прилагать серьезные усилия, чтобы протискиваться сквозь узкие трубы. Впрочем, по большей части он двигался без особого труда. Места как раз хватало, чтобы отталкиваться хвостом. Одной рукой ощупывая темноту перед собой и опустив плечо другой руки, он проник в их мир как-то даже слишком легко.

Ох уж эти ахромо. Всегда так уверены, что находятся в полной безопасности внутри своих стеклянных пузырей, хотя те вовсе не были неприступными.

Дайос так долго боролся с ними, что выучил все слабые точки ахромо. Самоуверенность была самой уязвимой из них.

Но вот в конце трубы показался свет. Дайос уже давно полз по этой ветке, запоминая ее на ходу и сворачивая всегда только вправо, чтобы знать, как потом вернуться обратно. Не хватало еще застрять в трубах, не зная пути назад.

Дайос не давал страху взять над собой верх, но ничего не мог поделать с шепчущими в голове голосами. Ну, по крайней мере, здесь ему некого было убивать. И никто больше не пострадает, если его убьют.

Может, он заслужил умереть, как умерли те из Народа Воды, кто стал жертвой его неосмотрительности.

На случай, если что-то произойдет, он экономил силы, медленно и неглубоко дыша жабрами. Странно, но трубы привели его прямиком к свету в конце тоннеля. Золотистый свет манил, хоть и сулил почти верную гибель.

Ахромо смотрели на мир не так, как на него стоило смотреть. На их взгляд, его можно было только разорять. Наверняка и жилища их были отвратительными и грязными. Ему нравилось представлять, что они живут в норах, как угри, выглядывающие из темноты своими глазками-бусинками и выискивающие малейший признак слабости в любом, кто подплывет слишком близко.

Но, высунув голову из трубы, ведущей в большой и глубокий водоем, Дайос потерял дар речи. Вверху все выглядело просто прекрасным. На потолке были нарисованы облака, искусно окрашенные в оттенки розового и красного, словно настоящее небо. Дайос был на поверхности всего несколько раз за свою жизнь, но каждый раз небо выглядело именно так.

Странный бассейн, в котором он оказался, тоже был украшен. Дно выложено фрагментами сверкающих драгоценных камней. Свет преломлялся в них и играл тысячей радуг по стенам, куда только ни взгляни. Даже сами стены бассейна на ощупь были идеально гладкими. Это было неправильно. Не могли они такими быть.

Камень не бывает гладким. Не настолько.

Дайос поднял когтистую перепончатую ладонь и пощупал край. Очень приятно. От этого хотелось ненавидеть ахромо еще сильнее. Хранили все это богатство у себя, в то время как его народ мог бы сделать из него куда более комфортные жилища для себя.

Тихий рокот прошел сквозь его жабры, когда он всплыл к поверхности.

Он не стал выныривать полностью, лишь слегка высунулся из воды и поднял взгляд. Сморгнув воду, Дайос с удивлением обнаружил вокруг еще бо́льшие богатства. Потолок сиял золотом, а скамьи были сделаны из белоснежного материала, который он видел впервые.

Высунувшись из воды еще немного, он поднял голову, пытаясь понять, есть ли кто в комнате. Сначала ему показалось, что он совсем один, но тут кто-то вдруг заговорил.

С бешено колотящимися сердцами Дайос резко нырнул под воду, испугавшись, что сейчас поднимется крик. Звук был очень похож. Кричали ахромо ужасно, и он знал, что этим отвратительным ором они призывали друг друга.

Но звук все не прекращался, как будто кричали не от неожиданности, и при этом даже не замечали, что кричат.

Нахмурившись, Дайос снова осторожно приподнял голову над поверхностью. Да, это было похоже на крик, но куда тише. Тональность постоянно сменялась, то выше, то ниже, то громче, то опять тихо. А потом он понял, откуда доносился звук.

В углу помещения сидела девушка и размахивала чем-то зажатым в руках, как в изящном танце. Ее пальцы порхали по воздуху, будто играли на невидимом ему инструменте.

Ее золотистые волосы удивительно сочетались с оформлением комнаты, как и желтое платье. Но он все не мог оторвать взгляд именно от волос. Это было так… элегантно. Гладкий золотистый водопад, прихваченный штуковиной, похожей на когтистую лапу. Ему захотелось сорвать эту лапу с ее головы. Посмотреть, как упадут вниз сияющие локоны, потрогать, такие ли они мягкие на ощупь, как кажется.

Пальцы в воде свело судорогой. Странная реакция, учитывая, что в то же время ему хотелось ее убить.

Она была слишком маленькой, чтобы быть интересной. Его сердца бились не ради того, кто сломается от одного его прикосновения. Не говоря уже о том, что она была идеальна. Крохотная золотая статуэтка посреди своего золотого города. Красивая, идеальная, совершенно ему не подходящая.

Монстр мог только запятнать что-то настолько чудесное.

Да и вообще он ненавидел людей, к которым она принадлежала, и собирался уничтожить их город изнутри. Для девушки он стал бы сущим кошмаром, и так оно и должно быть.

А для начала он выяснил, что этот бассейн – неплохая отправная точка. Можно было возвращаться к своим и докладывать, что проход в скрытый город найден. Он мог провести своих в Альфу и безопасно протащить сюда Миру. Она украла бы местную одежду, пробралась дальше и нашла бы дочь Генерала.

В конце концов, они сюда стремились именно за этим.

Дверь в комнату распахнулась, и он бесшумно ушел обратно под воду, почти не оставив ряби на поверхности, и приблизился к трубе, его пути наружу.

Но вошедшая говорила четко, громко и кратко. Ее голос был слышен даже на глубине, у входа в трубу, куда он уже почти забрался.

– Вы закончили? – рявкнула новоприбывшая. Ее голос звучал пронзительно даже сквозь толщу воды. – Генерал хочет видеть, как его дочь общается с гостями. В противном случае, я уверена, он с радостью проведет с вами беседу.

Дочь Генерала?

Дайос внезапно очень заинтересовался происходящим наверху. Слой воды несколько искажал изображение, но все равно он хорошо видел женщину с недовольным лицом. Но, что важнее, ему было видно, что девушка с золотыми волосами ничего не ответила.

– Эй! – сказала женщина, куда громче на этот раз. – Можете посмотреть на меня, нет? Я же вижу, вы ни черта не слышите, что я говорю.

Повисла долгая пауза, но дочка Генерала отказывалась смотреть на говорящую.

– Ходячая неприятность, – пробормотала женщина, удаляясь.

Как только дверь закрылась и щелкнула, Генеральская дочка подняла глаза. Эта странная женщина только притворялась, будто не замечает другого человека в комнате. Впрочем, она тут же переключила внимание обратно на что-то невидимое в воздухе перед ней.

«Интересно», – подумал Дайос, возвращаясь к поверхности. Его грудь распирало от любопытства. Откуда у этой девушки была такая власть над другими, что она могла позволить себе не отвечать им?

Он снова выглянул из воды и подплыл чуть ближе. Уже мог бы даже протянуть перепончатую руку и схватиться за край бассейна. А она все не двигалась, не реагировала, даже не замечала его. Для дочери воина ей явно не хватало инстинкта самосохранения. Должна же она была почувствовать на себе его взгляд или что-нибудь в таком роде.

Его пальцы задели какую-то серебряную емкость, и та, звякнув, упала на бортик бассейна. Звонкое эхо разнеслось по комнате. Дайос, уже наполовину поднявшийся из воды, замер. Сейчас она обернется на шум, увидит красного монстра, вылезающего из бассейна, и закричит.

Из ее рта вырвался звук, заставивший его поморщиться. Наверняка так она призывала других ахромо, сообщая, что сквозь заслон прорвался чужак…

Но это был тот же самый скрежет, который она издавала раньше. Звучало ужасно, но чем дольше он слушал, тем четче понимал, что она пытается петь.

Скрипучим голосом, да, но она явно получала удовольствие. И она не услышала падения миски. Дайос посмотрел на кусок металла и нахмурился недоумевая: неужели звук был игрой его воображения? Но нет, емкость уже опустилась на дно. Кусок мыла всплыл на поверхность и начал пузыриться. Мира тоже пользовалась таким же отвратительным веществом. Оно ужасающе надолго застревало в жабрах.

Покосившись снова на девушку, он почувствовал, как что-то стукнуло в его груди.

По какой-то причине девушка совсем не замечала, что происходит вокруг. Видеть она, очевидно, могла. Водить пальцами по воздуху так, как это делала она, мог только зрячий. Может, она не могла слышать?

Дайос задумчиво прищурился. Что-то внутри требовало узнать эту девушку поближе. Ему было необходимо ее понять. Почему? Он не знал.

Дайос толкнул еще одну металлическую емкость, послушал, как она со звоном прокатилась по странному камню и упала в воду. Ничего. Ноль реакции.

Он осмелел. Отсутствие реакции вызывало желание попытаться опять. Может, именно поэтому он не подходил для этого задания. Всего-то надо было найти дорогу внутрь и отчитаться перед своими. Сейчас уже несколько его людей могли бы ползти по трубам, подбирая наилучший способ похитить эту женщину, к которой его привела судьба.

Но ему оставалось только протянуть руку. Он мог бы схватить ее за талию и утащить за собой под воду. Но она все равно была ахромо. Одним из чудовищных созданий, с которыми он сражался всю свою жизнь. От мысли о том, что ему придется соединить свое щупальце с ее горлом и позволить ей дышать его воздухом под водой, его затошнило.

И все же он не удержался и поднял свое гигантское тело из воды. Оттолкнулся одной рукой, кинулся вперед, оказался прямо за ее спиной. В воде остался только его хвостовой плавник. Открытая позиция. Если бы кто-то вошел, то тут же увидел бы его, закричал. Дайос вряд ли успел бы вернуться в воду раньше, чем прибежали бы ахромо с обжигающим оружием, чтобы рвать его плоть выстрелами.

Но он хотел знать. Ему было необходимо знать.

Дайос наблюдал за своей рукой так пристально, словно она была чужая. Вот он скручивает хвост под собой, чтобы нависнуть над девушкой. Вот он тянется здоровой ладонью к ее волосам. Осторожно, так аккуратно, что она ничего не почувствовала, он коснулся заколки.

На одном из ее глаз был прозрачный прямоугольник, и с такого угла Дайос смог заглянуть в него. Ей было видно куда больше того, что находилось вокруг. Каждое движение руки передвигало что-то в этом кусочке стекла. Может, сообщения, хотя больше похоже на карту. Словно кто-то отправил ей карту, и она искала лучший путь для… чего-то.

Так, значит, у этого маленького создания было куда больше планов, чем он думал. Может, зря он решил, что ее так просто поймать. В конце концов, она же дочь Генерала.

Резким движением когтей он снял заколку с ее волос и кинулся обратно в бассейн. Даже на ходу он не сводил с нее глаз – и наградой ему был медленный водопад вырвавшихся на свободу волос. Он оказался прав. Они были гладкими и очень мягкими и так нежно коснулись его перепонок. Словно самый мягкий предмет, до какого он когда-либо дотрагивался.

От вида драгоценного золотого водопада в его теле напрягся каждый мускул. Наверное, просто потому, что пришлось очень быстро убегать после самого глупого поступка в его жизни. Ну теперь-то девушка точно должна была позвать подмогу.

Она обернулась так быстро, что он едва успел убраться из поля ее зрения. А может, и не успел. Может, она догадалась, что прямо за ее спиной находилась какая-то темная фигура, после которой вода волновалась и плескала ей под ноги через край бассейна.

Он уже успел влететь обратно в трубу, сжимая заколку в руке. Его сердца бешено колотились в груди. Дурак. Такой риск. Она же теперь спрячется сразу после того, как перестанет кричать. Вот только… она и не начинала.

Помедлив, Дайос добрался до перекрестка, где смог изогнуть тело дугой и развернуться. Не мог он вот так уплыть. Только не теперь, когда ее реакция не совпала с его ожиданиями. Так что он вернулся к золотому свету и высунулся наружу, посмотреть на нее сквозь воду. Она так и стояла на месте. Вода все еще волновалась после того, как он взметнул ее весом своего тела, но девушка не кричала. Только стояла и смотрела на воду так, словно увидела привидение.

Может, так оно и было.

Дайос обнажил зубы в зловещей улыбке. Она не имела ни малейшего понятия, что он придет за ней.

Какое-то новое, незнакомое чувство развернулось в его груди. Демон, точно демон, потому что оно шептало ему слова, которые он слышал лишь раз, в самый темный момент своей жизни.

«Время охоты», – рычало что-то в его груди, отдаваясь вибрацией по телу до самых краешков жабр.

Девушка наверху отшатнулась от края воды при этом звуке. Может, какой-то слух у нее еще оставался. А может, она просто почувствовала, что только что стала добычей.

В ее дом вторгся хищник. И теперь ему хотелось проверить, как легко ее будет поймать.

Все еще опасно улыбаясь, он бросил заколку на середину бассейна и стал ждать.

Глава 4
Аня

Аня даже не поняла, что это было. Ее волосы вдруг рассыпались из прически, и она была готова поклясться, что спину обдало чем-то холодным. Но это же был полный бред.

Она бы заметила, если бы кто-то зашел в комнату, как заметила грубиянку-служанку. И прекрасно услышала, что та сказала. У нее ведь была линза на глазу, а Битси очень хорошо передавала все звуки вокруг. Так что да, разумеется, она знала, что отец хочет видеть ее в саду общающейся с людьми.

Только ей туда не хотелось.

А она не была обязана делать то, чего не хочется. Отец вполне мог развлечь гостей сам, без нее, и прекрасно бы с этим справился. Но боже упаси, как она посмела в чем-то ему отказать! Она же была его драгоценным соловьем в клетке, и ей полагалось петь, когда велят.

Отец утверждал, что это ради ее собственной безопасности. Что ей повсюду что-то угрожало и что только он мог обеспечить ее защиту.

Впервые она подумала, что он мог быть в чем-то прав.

Сердце бешено колотилось о грудную клетку, и Аня даже задумалась, можно ли всерьез умереть от испуга. Битси сверкала сообщениями в линзе, но она не понимала ни единого слова, – была не в том состоянии, чтобы читать.

Она находилась в комнате одна. Она была в этом уверена.

Так ведь?

А если нет? Вдруг кто-то подошел к ней со спины, а она даже не заметила? Единственное, что пришло в голову, – у отца были враги. Лучший способ достать старика – убить самое дорогое, что у него есть.

Но вода перестала волноваться, и в бассейне было пусто. В комнате никого не было. Ее взгляд панически метался по всему помещению, пока она наконец твердо в этом не убедилась. Она была одна. С самого начала.

Внутренний голос шептал, что она что-то видела в отражении линзы. Что-то невозможное, потому что она никак не могла представить себе ундину в таких деталях. Она видела их только на рисунках в тот день, когда лишилась слуха, да и те помнила не очень-то хорошо.

Ну нет. Никаких ундин в городе не было. Такого никогда раньше не случалось, и уж точно не могло случиться, пока она сидела тут одна.

Она наконец прочитала сообщение, которым Битси мигала у нее перед глазом.

«Здесь кто-то есть».

С трудом сглотнув, Аня помотала головой:

– Нет тут никого, Битси. Сама же видишь.

Но ее дроид была из упрямых:

«Нет, кто-то был».

– Служанка заходила, потом ушла.

На этот раз текст был темно-красным, подчеркнутым и неровным, как послание на зеркале от серийного убийцы: «Мы в опасности».

Аня попыталась убедить себя, что дроид перегибает палку. Они обе только что здорово перепугались, и ей до сих пор казалось, что на нее кто-то смотрит. Аня могла поклясться, что ощущала на себе чей-то взгляд все время, пока сидела в этой комнате. Но она обсуждала с Тузом, как провести в Альфу людей. Они планировали уничтожить это место изнутри. Еще бы ей не мерещилось, что кто-то смотрит.

Если бы кто-то поймал Аню на том, что она общается с человеком вне Альфы, ее отправили бы на допрос. А если бы им в руки попала Битси и они увидели бы те чертежи, которые она отправляла за пределы города, – тем более.

Но в помещении никого не было. Она просто параноила, работая вне стен своей комнаты. А заколка просто… соскользнула с волос. Другого объяснения в голову не приходило.

Аня пропустила пряди сквозь пальцы.

– Может, заколка просто не удержала волосы, – пробормотала она.

Битси ответила четко и ясно: «Ты пользовалась этой заколкой сотни раз».

Это правда. Заколка была любимой, потому что когда-то принадлежала ее матери. Все, что у нее осталось от женщины, подарившей ей жизнь и погибшей при родах. К сожалению, она оставила Аню одну с отцом-тираном.

Сжав пальцами переносицу, Аня глубоко вдохнула:

– Не видишь, куда она упала?

Когда она открыла глаза, Битси уже нарисовала кружок в бассейне. Ну разумеется, заколка отлетела так далеко, что оказалась глубоко под водой. Там она ее оставить не могла. Это была последняя частица ее матери, и Аня была готова на безрассудство, лишь бы ее не потерять.

Повертев головой в поисках сачка, она застонала, осознав, что в этой части Альфы никто не держал сачок у бассейна. Где-то наверняка был какой-нибудь сарай, где хранились все инструменты. Но если она сейчас сделает хоть шаг наружу, ее тут же окружат люди. А кто знает, что долгое пребывание в соленой воде сделает с ее заколкой.

– Ладно, – пробормотала она. – Двух зайцев одним выстрелом.

«Что ты делаешь?» – спросила Битси.

– Собираюсь достать свою заколку. Промокну, папа пошлет меня домой переодеваться, а там я решу, что обратно не пойду. Идеально. И заколку верну, и от вечеринки отделаюсь.

«Это глупо».

– Сама ты глупая, – ответила Аня, стягивая платье через голову.

Битси она тоже сняла и поставила на пол, хотя знала, что дроид наверняка издает возмущенные звуки. Битси сразу же начала раскачиваться взад-вперед, требуя снова поднять ее.

Но Ане надо было вернуть заколку, и она не желала идти на поводу у собственного страха. Он и так владел ею слишком долго, с того самого случая. Но она давно выросла, и храбрости у нее стало куда больше.

Оставшись в нижнем белье, она прыгнула в бассейн. Плаванием Аня занималась всю жизнь, так что это было не сложнее, чем дышать. По крайней мере, когда вокруг нет течений. Она слышала, что за пределами Альфы плавать куда сложнее, чем внутри.

Достигнув дна, она схватила заколку и развернулась, чтобы оттолкнуться от пола.

И тут она заметила плавник. Элегантную оборочку, чуть торчащую из трубы, через которую в бассейн поступала свежая морская вода. Мембрана была почти серой, но, если присмотреться, в ней можно было заметить мерцающие красные прожилки. Проследив взглядом до того, к чему эта оборочка крепилась, Аня почувствовала, как ее сердце остановилось.

В трубе сидело жуткое существо. На нее, мерцая в приглушенном свете клыками, смотрело почти человеческое лицо. Плоский нос, широкая челюсть – ничего подобного она в жизни не видела. Его лицо обрамляли жабры с красными каемками, а спутанные темные волосы были похожи на щупальца.

Но его глаза… О, эти черные глаза словно заглядывали ей в самую душу. Она лишь смутно заметила, что черной рукой, перепончатой и вооруженной красными когтями, он держался за край трубы. Он так легко мог напасть. Аня даже не понимала, какого он размера; сложно было угадать, как быстро монстр может двигаться, поскольку он был скрыт тенями внутри трубы.

Если присмотреться, можно было увидеть едва заметные очертания мускулистой груди. Это… сбивало с толку.

В живот ударила запоздалая волна ужаса. Сначала ее замутило, а потом в голове завыла сирена. Беги. Прячься. Это существо могло сожрать ее заживо. Эти клыки могли содрать мясо с ее костей быстрее, чем она это почувствует.

Ударив ногами в пол, Аня рванулась вверх. «Беги». «Прячься». «Спасайся». Все эти слова, помимо прочих, каруселью вертелись в ее голове.

В ее дом пробрался ундина. Но Альфа была неприступной – ни войти, ни выйти. Она это знала наверняка. Они с Тузом годами работали над тем, чтобы заслать кого-то внутрь без ведома ее отца. А этот ундина сидел прямо в трубах.

В самом основании города.

Вырвавшись на поверхность, она отчаянно втянула воздух, как будто это как-то помогло. Ей крышка. Вот-вот на ее лодыжке сомкнутся острые зубы и уволокут ее на глубину. Еще немного, и бассейн заполнится кровью, льющейся из ее тела, но никто даже не узнает, что она умирает.

Надо было закричать, позвать на помощь. Кто-нибудь прибежал бы, если только услышал, но она не могла выдавить из себя ни звука. А может, она уже их издавала, просто не слышала тот жалкий скулеж, который наверняка… наверняка…

Ухватившись за край бассейна, она выбралась из воды и резко обернулась, словно за ней гналась какая-нибудь акула и она могла прогнать ее метким пинком.

Но в воде ничего не было. Совсем ничего.

Все еще тяжело дыша и тараща глаза от ужаса того, что только что произошло, Аня потянулась за Битси.

Дроид забралась ей на голову, сыпля словами, которые она едва успевала читать.

«Ты чем вообще думала? Что там было? Тебя кто-то пытался схватить? Я же сказала, что тут кто-то есть. Почему ты никогда меня не слушаешь?»

– В воде правда кто-то есть, – выдохнула Аня, не сводя глаз с волн, поднятых ее движениями. – Ундина.

Повисла долгая пауза, пока дроид переваривала сказанное. А потом от нее пришел ответ, совершенно не характерный для той, которая всегда больше боялась жить, чем оказаться на свалке.

«А можно посмотреть?» Текст дрожал, словно от предвкушения.

– Чего? – ахнула Аня. – Нет, нельзя. С ума сошла? Он же убьет меня за секунду.

«Тебя что угодно может убить за секунду. Звуковая мина, которую ты подняла, отчего и лишилась слуха, тоже могла тебя убить. Но ты все равно ее подняла. Ты всегда искала приключений, Аня. А теперь дай посмотреть на ундину».

Никогда еще Битси не выдавала такого длинного предложения. Обычно дроид была лаконична, даже сокращала то, что говорили другие. Аня подозревала, что робот просто ленилась, но это была плата за то, что она дала своему ИИ личность.

Аня со вздохом покачала головой:

– Не думаю, что рискну опять полезть в воду.

«Еще как сможешь».

– Плохая идея, Битси! Я и так уже еле дышу, я не протяну под водой дольше нескольких секунд.

«А ты попытайся».

С шумом выдохнув, Аня сказала себе, что сможет. Что никакого ундины под водой, скорее всего, нет. Что ей просто померещилось. Что в трубе застряла какая-нибудь рыбина, а вовсе не огромный монстр.

Никто не мог пробраться в Альфу без ведома ее отца. Во всем океане это было самое безопасное для людей место. Настолько же тюрьма, насколько дом.

Она соскользнула обратно в воду, не сводя глаз с трубы, словно оттуда вот-вот выскочит что-то ужасное. Но ничего не шевелилось. И плавник из трубы больше не торчал.

«Ну что ж, – сказала Битси, когда они опустились под воду. – Сплошное разочарование».

Будь они на воздухе, Аня бы отметила, что дроид очень даже неплохо чувствует себя под водой, хотя в преимущества ее модели это вроде бы не входило. И все же чем глубже они опускались, тем чаще спотыкалось ее сердце.

Потому что в сумраке трубы что-то было. Уши закладывало, тиннитус верещал так громко, что она морщилась, но все ее внимание было приковано к странному движению теней.

Сначала показалась когтистая ладонь. Красные когти обхватили край, а дальше… появилось все остальное. По крайней мере, то, что она уже видела до этого.

Широкие плечи, едва помещающиеся в трубе. Бездушные черные глаза. Кошмарная усмешка, напоминавшая о монстрах в шкафу из ее детства. Он был олицетворением всего, чего она боялась ребенком. Прямо здесь. Перед ней.

«Ох», – дрожащими буквами сказала Битси.

Но тут ундина протянул руку. Свет играл на перепонках между смертоносными пальцами, оказавшимися такими деликатными и тонкими. И… красивыми.

Может, он был волшебным существом. Может, он ее околдовал. Потому что логичнее всего было бы снова оттолкнуться от пола и бежать. Или закричать так, чтобы поток пузырей вырвался изо рта, застилая зрение, прежде, чем он ее утопит.

Вместо этого она протянула к нему дрожащую ладонь, словно копируя его движения. Их пальцы легонько соприкоснулись. Она чувствовала когти, способные разорвать ее плоть, но он не шевелился, позволяя ей провести пальцами вниз, коснуться бархатных перепонок и широкой ладони, покрытой бесчисленным количеством шрамов.

В холодной воде он казался теплым, хотя она могла поклясться, что это он был за ее спиной и обжег ее ледяным холодом. Теперь же он не двигался. Просто смотрел то на ее лицо, то на их руки. По крайней мере, так она поняла. Его потусторонний взгляд сложно было прочесть.

Черные глаза. Совершенно черные. Ни капли белка.

Он был так близко. Она касалась ундины. Ее рука выглядела такой маленькой по сравнению с его.

Монстр терпеливо позволял ей гладить его, растопырив пальцы. Когда она снова посмотрела на него, жабры на его шее раздулись и едва заметно, почти элегантно трепетали в воде. Аня никогда бы не подумала, что станет описывать ундину такими словами. Да и первой ее реакцией был ужас.

Но теперь она смотрела на его лицо и думала, что в этой угловатости скрывается своя красота.

И тут у нее свело легкие. Аня скорчилась от этого ощущения. Последний шанс – или она уже не успеет всплыть на поверхность. Подняв голову, она попыталась оттолкнуться, но на ее талию легла когтистая ладонь.

Испуганно распахнув глаза, она увидела, что ундина частично вылез из трубы. Его ладонь была так широка, что накрыла ее бок от середины ребра до самого бедра. Пальцы осторожно коснулись кожи, стараясь не ранить, и прижались к телу под бьющимся сердцем.

Поймав ошарашенный взгляд девушки, он подтолкнул ее вверх. Подкинул с такой силой, что буквально выкинул на поверхность. Отплевываясь, она оглянулась назад, но он уже полностью скрылся в трубе. Ну, ей так показалось.

Ундина помог ей выплыть. Возможно, спас ей жизнь.

«Какого черта сейчас было?» – спросила Битси.

У Ани не нашлось ответа.

Глава 5
Дайос

Почему он ее не схватил? Она была прямо перед ним. Касалась его.

Он мог бы сцапать ее в любой момент, прижать к себе и утащить в трубы. Это было так просто. Даже слишком просто, если подумать. Она была такой слабой по сравнению с ним.

Но когда ее пальцы так нежно коснулись его ладони, он почувствовал… что-то. Дайос сам плохо понимал что. Его сердца немного замедлились. Бушующий внутри хаос отступил. Он затаил дыхание, когда она провела по его пальцам, и готов был поклясться, что с его жабрами происходило то, что им было совершенно не свойственно.

Да не может такого быть, чтобы он трепетал из-за нее. Он видел, как Арджес делает так для Миры. Всегда было неудобно смотреть, как сильно на его брата влияет одно только присутствие этой женщины. Даже как-то неловко.

Ни одна женщина ни разу не выбрала Дайоса. Он был слишком крупным, так что родить его детей было бы непросто; слишком агрессивным, чтобы сойтись с ним в брачном танце. Дайос уже твердо решил для себя, что растопыривать для кого-то жабры – просто глупо.

За всю свою жизнь Дайос расправлял жабры только для двух самок. Одна из них, Мелете, помогла спасти Миру, когда ту заперли в Бете. Вторая уже давно покинула их стаю, выбрав другого самца, поменьше и поспокойнее. Это окончательно доказало Дайосу, что его невозможно желать и что себя не изменить.

А внешность его за последние несколько месяцев изменилась только к худшему.

Стукнувшись обрубком руки о стенку трубы, Дайос замер на выходе в океан. Что-то внутри требовало вернуться. Отвечающая за дикие, первобытные инстинкты часть его мозга вопила и яростно билась о прутья клетки, в которой он постарался ее запереть. Ему нужно было назад, убедиться, что она в безопасности, потому что никто не мог защитить ее лучше его.

Но первобытный инстинкт уже не раз приводил Дайоса к краху. Тот самый инстинкт, который велел ему защищать свой народ. Ахромо – легкая добыча. Он без труда возьмет их город, если последует своему плану.

Так что Дайос больше не доверял этому инстинкту, как бы тот ни кричал и ни раздирал его изнутри, пока он лавировал между колоннами смерти. Это ничего не значило. Он не мог себе доверять.

Но все же Дайос не мог забыть ее глаза цвета моря даже после того, как вернулся на место встречи, где они с Макетесом наблюдали за городом. Он все еще видел ее глаза, чувствовал, как пальцы скользят по его перепонкам, словно невзначай прощупывая путь сквозь все его защитные укрепления.

Глупые мысли, напомнил он себе. Даже если все плавники на его теле раскрылись и затрепетали. Даже если хвост уже развернул его лицом к стеклянному куполу, державшему ее взаперти.

Интересно, где она жила? В каком-то столь же красивом месте, как она сама, без сомнения. Слишком тихая и нежная, чтобы жить в нищете. Если девушка и правда дочка Генерала – а поводов сомневаться в этом у него не было, – то она наверняка относится к самым богатым жителям своего города. Она не знала недостатка в еде и воде. За ней наверняка много кто присматривал.

И все равно его сознание ревело, что он носил бы ей добычу куда вкуснее. В море было полно более питательных, чем в городе, продуктов, а ее люди явно недокармливали девушку. Она была слишком худенькой. Слишком хрупкой.

Любой, кто захотел бы причинить ей вред, сломал бы ее без труда.

Дайос нахмурился, потому что всплыла новая мысль: «А вдруг она уже занята? Вдруг у нее уже есть кто-то, кто трепещет для нее и заставляет ее улыбаться?»

Все его тело захлестнуло ослепляющей яростью. Он светился, разгневанно пылая каждой точкой биолюминесценции на теле. Свет волнами отражался на песке вокруг.

– Я так понимаю, ты что-то нашел? – пробился к нему сквозь злость возмутительно довольный голос Макетеса. – Выглядишь расстроенным.

– Я нашел ее.

– Нашел вход в город? Отлично.

– Нет, я нашел ее.

– Как думаешь, многие из наших там пролезут? – Макетес несколько раз моргнул, наконец-то догоняя то, что Дайос повторил уже дважды. – Стоп, в каком смысле ты ее нашел?

– Думаю, что большинство пролезет, – пробормотал Дайос, не сводя глаз с города. – Для меня трубы тесноваты, но у самцов поменьше проблем не будет. Может, проберемся целой группой, но город огромный. Внутри он еще больше, чем кажется снаружи. Отправлять туда много народу небезопасно.

– Мне кажется, ты никогда не говорил мне столько слов за раз, – пробормотал Макетес и заплыл к нему спереди.

От Дайоса не укрылось, что от него держатся на расстоянии. Впрочем, он и сам не советовал бы сейчас к себе приближаться. Бешено сияющими огнями на теле он сообщал окружающим, что находится в том опасном настроении, когда запросто мог свернуть кому-нибудь шею, чисто чтобы что-то почувствовать.

Макетес прочистил горло, вибрируя жабрами.

– Ты нашел ее?

– Нашел.

– А почему не схватил? Там было много народу? Ну да, конечно, Генерал не даст схватить ее так просто, чтоб его. Если такое дело, то точно надо посылать больше наших. Нельзя же ее там оставить, Мира уверена, что это единственный способ заставить Генерала нас выслушать…

Дайос уже утомился от его болтовни.

– Она была одна.

Несколько блаженно тихих секунд Макетес просто смотрел на него с отвисшей челюстью.

– В каком смысле?

Дайос только рыкнул в ответ, устав от расспросов.

– Она была одна? – Макетес подплыл ближе и замер, услышав рокот в груди Дайоса. – Тогда почему ты ее не забрал?

– Просто не забрал.

– Но почему? – Драматично воздев руки, Макетес сделал круг, прежде чем снова зависнуть перед Дайосом. – И не надо врать, что это слишком опасно. Ты был в трубах. Мы умеем помогать им дышать под водой. Ты мог украсть ее! И не украл!

Дайос медленно повернул голову, чтобы посмотреть на Макетеса. Может, в его глазах было достаточно угрозы, чтобы болтливый желтый брат понял намек.

– Не время.

– Не время, – повторил Макетес с издевкой. – Опять? А когда будет время?

– Не знаю.

– Тьфу! – Макетес всплеснул хвостом и опустился на песок. Скрестив руки на груди, он уставился в темноту над ними, бормоча: – Вот почему я не хотел соглашаться на это задание. Знал же, точно знал, что с ним будут проблемы. Так и сказал Арджесу, я для этого не подхожу. Если хотят, чтобы Дайоса держали в узде, пусть посылают кого-нибудь покрупнее. И кто был прав? Я. Я был прав. Никто никогда не признает, что я прав, только я сам признаю.

Наблюдая за ним, Дайос почувствовал, как огоньки на его теле начинают меркнуть. Легкая усмешка пришла на смену злости, мешавшей думать.

– Ты был прав.

– Ну конечно я был прав! Я всегда прав, но никто меня не слушает, прежде чем что-то затеять. Знаешь… – Макетес осекся, а потом уставился на него, снова разинув рот. – Ты что, только что признал, что я был прав?

Дайос кивнул:

– Ну… Это прям событие. Особенно от тебя.

Пожав плечами, Дайос шлепнул брата хвостом, подцепил его огромным хвостовым плавником и подкинул вверх.

– Иди сообщи остальным, что я ее нашел.

– А ты что? Это ты должен отчитаться. Ты даже ничего мне не сказал, ни как все прошло, ни где ее искать. Я могу доложить только, что ты на меня рыкнул и сказал, что все готово.

Макетес уплывал, продолжая на ходу возражать, что ему этого делать не положено.

– Просто передай, что все под контролем.

– Так ты со мной не поплывешь?

Вообще-то Дайос собирался. Все внутри кричало, что надо. Он еще не до конца восстановил отношения с Арджесом, и каждый раз, поступая вот так, он подводил своего кровного брата. Но… что-то другое, тоже внутри, твердило, что сейчас он уплыть не мог. Он еще не закончил.

– Я занят, – ответил Дайос, снова переводя взгляд на город. – Скажи, что я вернусь с ней, когда буду готов.

Макетес тут же остановился. Течение играло с длинными волосами его брата, струилось сквозь жабры, наполняло его решимостью. Как же Дайос скучал по этому чувству. По моментам, когда океан дарил ему свое благословение. Впрочем, похоже, сейчас море одобряло его решение. Оно почти не обращало на него внимания, словно еще не простило ему все те смерти. Но если он хотел заслужить прощение, то двигался в правильном направлении.

Вздохнув, он махнул на замершего брата рукой:

– Плыви уже.

– Ты же не станешь на нее нападать, правда? – спросил Макетес очень тихо и серьезно. – Она нужна нам живой, Дайос.

– Я не собираюсь причинять ей вред.

Вырвавшийся рык удивил даже его самого. Прижав руку к сердцам, он попытался успокоить ярость, взметнувшуюся внутри от одной только мысли об этом. Все было как-то неправильно. Такая реакция на ахромо была просто отвратительной.

– Тогда что ты задумал?

– Не знаю.

Хотелось бы ему самому понять. Но сейчас он знал только то, что у него появились… чувства, которым не было объяснения. Ощущение в груди, которое не проходило, странная потребность, которая приковала его к этому месту.

Макетес подплыл ближе, дергая хвостом и держась ниже линии взгляда Дайоса, чтобы не выглядеть угрозой.

– Ты же сейчас инстинкту следуешь, да?

– Можно и так сказать.

– Ох, как быстро все это пойдет ко дну, – пробормотал Макетес и со вздохом выпустил облако пузырей. – Ладно. Главное, не попадись и не помри, идет?

– Не планирую.

Когда брат растворился в темноте, Дайос сказал себе, что это даже хорошо. Что в одиночку, когда никем не рискуешь, работается лучше. Но, повернувшись к городу, он знал, что предстоит долгий путь. Неизвестно, где она будет в следующий раз. Таких бассейнов наверняка много, но у какого ее искать и когда именно?

Что там сказала другая ахромо? Он попытался вспомнить, что кричала вторая самка в попытках отчитать золотую. Что-то про ее отца и разговоры с людьми.

Сборища, значит. В чем-то ахромо не так уж отличались от его народа.

Ему нужно было пробраться обратно в город. Она явно не жила в той странной комнате с бассейном и наверняка бывала в том месте только тогда, когда это нужно ее отцу. Золотая дочка Генерала, драгоценность, которой можно хвастаться перед друзьями. Учитывая, что она не пошла к отцу по его зову, Дайос мог предположить, что они были не так близки, как считали остальные.

Вот и хорошо. Будет проще унести ее из города, если она не начнет сопротивляться.

А как быть с ней потом, когда унесет? Дайос не имел ни малейшего понятия. Но он, как и сказал Макетесу, следовал инстинкту. Другого выбора у него не было.

И Дайос кинулся обратно в город. Ему потребовалась почти неделя, а может, и больше, чтобы все изучить. Он пробрался в каждую трубу, каждый тоннель, каждый бассейн. Когда голова начинала разрываться от информации, он уплывал обратно к колоннам. К тому времени, как он вернулся к своей карте, выложенной из камней на песке, его тело было покрыто заживающими ранами.

Он смог сделать карту города сам, пусть даже в процессе лишился частицы плавника, потому что его то и дело засасывало в кусачие вентиляторы с вращающимися железками, которые порезали ему хвост. Один даже задел локоть, когда неожиданно включился.

Но Дайос мог позволить себе потерю крови. Он не боялся боли, не боялся того, что случится, если его поймают. Он должен был продолжать движение, потому что в этом городе находилась маленькая самка, а его не было рядом с ней. Он найдет ее снова. Будет изучать город до тех пор, пока не узнает о нем все, что только сможет, а потом нападет.

В день, когда поиски были закончены, он практически чувствовал привкус крови в воде. Жабры широко раскрылись, все оборки вокруг лица затрепетали от осознания, что у него получилось. Он знал все их пути перемещения. Каждый бассейн, каждую тропинку в этом городе. По крайней мере, те, до которых было возможно добраться.

Дайос не выходил из воды. Насколько он мог судить, никто и ничто его не заметило, хотя, без сомнения, ахромо обратили внимание на часто срабатывающие системы защиты. Оставалось только надеяться, что им хватило глупости списать все на миграцию каких-нибудь рыб.

Неважно. Время пришло. Теперь он мог ее найти. Он уже знал, где искать.

Каждая жабра, каждый плавник на его теле поднялся и трепетал, и Дайос знал, что наверняка выглядит еще ужаснее обычного. Но он был готов увидеть ее. Произвести впечатление. Унести из дома и сразиться с любым, кто попробует ему помешать.

Он сказал себе, что готов. Отнесет ее в безопасное место, которое гораздо лучше Альфы. Будет кормить. Докажет, что он отличный охотник, который способен ее содержать.

Дайос не позволял себе думать, куда все это может их завести. От таких мыслей ему становилось немного неловко, словно он сам не знал, чего от себя ждать.

Но эта маленькая ахромо принадлежала ему.

И он собирался ею завладеть.

Глава 6
Аня

Он вернулся.

Ундина.

Аня сидела за туалетным столиком и смотрела в зеркало, когда вода в ее бассейне внезапно пошла рябью. Больше она ничего не увидела – оставалось только надеяться, что и камеры тоже.

Ее отец уже несколько дней сидел со своими советниками в «командном пункте». Судя по всему, их волновали ундины. Они были уверены, что эти существа собираются напасть на Альфу, но отказывались рассказывать, откуда такие подозрения.

К счастью, Битси пока не забирали на осмотр, так что она была более чем способна взломать отцовскую систему. Через линзу на Анином глазу они вместе листали видео с наружных камер Альфы. И Аня наблюдала, как тот же ундина, которого она встретила в бассейне, день за днем рыщет по трубопроводу.

Иногда часами.

Аня смотрела эти видео больше раз, чем была готова признаться. Ее поражала мощь его тела, то, как он проносился сквозь воду. Иногда она замечала, как бока ундины обжигают лазеры, когда в него стреляли по команде из центра. Помимо этого, отдельно в каждую колонну был встроен собственный ИИ. Они сканировали его тело и наверняка получали куда больше информации, чем этот ундина был готов предоставить.

Он был крупнее большинства замеченных самцов. Почти пять метров от макушки до кончика хвоста, и в груди очень широк. ИИ также отметили, что, хоть двигался он быстрее прочих, ему сложнее давались повороты. Роботы изучали его манеру движения и поведение каждый раз, когда он проплывал мимо колонн, но по какой-то причине ИИ все равно не удавалось его предугадать.

«Потому что он постоянно менял эту манеру», – поняла Аня, дойдя до третьего видео. Между его визитами проходило достаточно времени, и было очевидно, что он наблюдал за колоннами. Может, он заметил, что на них начинают мигать огоньки, когда что-то подплывает слишком близко. Или следил за подплывающими к городу животными. Откуда ей было знать.

Но, глядя на то, как он прорывается снова и снова, Аня впервые за очень долгое время почувствовала надежду. Этот ундина ее не убил. Он даже не вцепился в нее. А это что-нибудь да значило, так ведь?

Он все еще пытался пробраться в город. Все еще что-то делал, забираясь так далеко в трубы, что даже ИИ терял его след.

И это был уже третий раз, когда она обнаруживала его у себя в бассейне.

Закутав плечи в шаль, она осторожно сняла Битси с головы.

– Разберись с камерами в ванной, будь добра.

Маленький дроид подскочила один, два, три раза, а потом умчалась в ванную. Аня могла только догадываться, что Битси там делала. Как правило, ее робот неплохо слушалась приказов. Особенно в отношении камер. С раздражающей системой записи во всех углах ее комнаты Битси разобралась особенно быстро. Но сейчас Ане было нужно, чтобы камеры в ее спальне продолжали работать.

Ни одна из них не видела толком ванную, приличия ради. Входить туда разрешалось очень немногим. По крайней мере, ее отец был ревнив и не позволял никому из своих людей подсматривать за ней в душе.

Никогда раньше она не была так благодарна его собственнической натуре.

Аня подозревала, что ундина может вернуться именно сегодня. Судя по всему, он предпочитал число три, и с их последней встречи как раз прошло три дня. Она понятия не имела, откуда он знал, где ее найти, но он словно всегда был в курсе, где она. В первый раз Аня увидела его в соседнем доме, когда плавала у друзей. Второй раз – тут.

И вот он снова вернулся. Ну, она надеялась, что это был он. Вода в бассейне волновалась не случайно. Битси должна была наложить поверх записи картинку пустой ванной. Проверять записи будут не скоро, так что Аня надеялась, что они увидят, как она заходит в ванную, и не станут вторгаться в ее личное пространство, если она вовремя выйдет обратно.

А если кто-то и решит просмотреть запись, то хотелось бы верить, что они не заметят подвоха в картинке.

Тяжело вздохнув, она отбросила волосы за плечо, а потом нервно заправила их за уши. Сложно было понять, чего этот ундина хотел. Но ей было любопытно, так что она ему подыгрывала.

Это существо, очевидно, было твердо настроено что-то до нее донести. Ане нравилось думать, что ундины достаточно умны, чтобы… ну, хотя бы иметь речь. Впрочем, может, у них и не было языка. В этом тоже нет ничего страшного.

В конце концов, кому, как не ей, знать, каково это – не иметь средств общения, которые есть у всех остальных.

Прошлепав босиком к ванной, Аня помедлила. Надо было сделать так, чтобы те, кто за ней наблюдает, поняли: она идет туда надолго. Если она хотела добиться от этого существа хоть какой-то информации, ей нужно было правильно рассчитать время для разговора с ним.

Что сделал бы Туз? Ее связной с другой станции – она не знала, где именно он жил, – всегда казался ей куда храбрее ее самой. Он посоветовал бы ей, например, взять с собой все, что может пригодиться в душе, и нагло врать. Устроить представление века.

Поэтому Туз и звал ее всегда Королевой Червей. Из нее должна была выйти самая убедительная лгунья на свете – по крайней мере, так он всегда говорил. Аня ведь и правда была для каждого человека такой, какой ее хотели видеть.

Фыркнув, она вернулась к столу и набрала разных принадлежностей для ванной. Никто из наблюдателей и бровью не поведет при виде количества пузырьков в ее руках, это она знала наверняка. Решат, что избалованная девчонка захотела расслабиться в бассейне и побаловать себя.

Едва перешагнув порог ванной, она бросила все на пол.

Она уже видела его. Темные каемки плавников высовывались из трубы в ее личной ванной. А если присмотреться, прищуриться как следует, можно было разобрать смотрящее на нее из-под воды лицо.

Это и правда был он. Не то чтобы Аня часто общалась с ундинами, но этого, казалось, она узнала бы из тысячи. Шрамы на плечах, мрачный блеск в глазах, все указывало на мужчину, одержимого какой-то мыслью и едва сдерживаемой яростью.

Может, поэтому ее к нему так тянуло. Он злился, она тоже злилась. Возможно, двум монстрам было суждено найти друг друга. Каждый должен был взорваться либо растратить свою ярость во взаимном столкновении и выдохнуться окончательно.

Но сейчас у нее была мысль.

Присев на корточки у края бассейна, Аня похлопала ладонью по плитке:

– Иди сюда.

Битси шлепнулась на пол на другой стороне комнаты и бросилась к ней, чуть ли не спотыкаясь о собственные ножки. Прыгнула Ане на плечо и, царапая ей кожу торопливыми движениями, залезла на голову, обхватила покрепче и надела линзу ей на глаз.

Вокруг изображения ундины в трубе дрожали слова: «Опасность. Ундина. Не приближаться».

– Теперь, значит, ты боишься ундин? А еще неделю назад требовала, чтобы тебе его показали, – пробормотала Аня и опять похлопала по плитке. – Я просто хочу, чтобы он всплыл. Поговорить.

«Поговорить? – переспросила Битси, и слова завибрировали от возмущения. – Как ты собираешься с ним говорить? Он ундина. Ты человек».

Аня и сама не знала. Но что-то подсказывало ей, что ундина приплыл в город… ради нее. И она не понимала, с чего бы это.

Судя по всему, он был с ней согласен. Потому что еще одного шлепка по плитке хватило, чтобы убедить его вылезти из трубы. Когда она впервые увидела его во всей красе, у нее перехватило дыхание.

ИИ заснял то, как ундина плавал, но на записях он всегда был быстрой тенью в темной воде, толком и не разглядишь, на что похож. Вот так, вживую? Ундина был огромен.

Она не осознавала, что такое пять метров, пока все они не оказались прямо перед ней. Лицо с крупными резкими чертами было хмурым; впору было кинуться обратно в комнату или как минимум описаться. Длинные спутанные волосы лезли ему в глаза, темным водопадом падали на широкие плечи, почти что успешно отвлекая ее от выставленной напоказ могучей мускулатуры.

– Ух ты, – пробормотала она. – Какой ты большой.

И это первое, что пришло ей в голову? Вот дура.

Кожа у него была очень странного цвета. Серая, с темными полосками от ключиц до такого же темного хвоста. И красные пятна! Светящиеся красные пятна, пробегающие по хвосту, свернутому кольцом под водой и частично скрытому в трубе, хотя в бассейне уже толком не осталось места.

Но тут она заметила его руку. Точнее, ее отсутствие. Одна рука у него была большая, сильная, и с таким аппетитным бицепсом, что его хотелось укусить. А вторая? Оторвана подчистую, прямо по центру того же бицепса.

Аня заставила себя отвести взгляд. Ничего удивительного в том, что у него не было руки. Он же жил в океане. Мог потерять ее в борьбе с рыбой, кальмаром, акулой. Где-то там водились огромные киты, по слухам, весьма агрессивные.

Но все же ее глаза метнулись к культе еще раз, и она узнала ожоговые шрамы, поднимающиеся до самого его плеча.

Руку ему сожгло. Точнее, отстрелило. И ее народ был единственным, способным на такое.

Она перевела взгляд на его черные, неподвижные глаза, и он ответил ей тем же.

– Мне жаль, что ты пострадал, – тихо сказала она. – Я знаю, как больно потерять то, что когда-то было частью твоего тела. Это тяжело.

На этих словах он наклонился ближе. Одно движение плавников на его бедрах, и он оказался прямо перед ней. Опершись рукой о край бассейна рядом с ее ладонью, он завис так близко, что она увидела собственное отражение в его темных глазах.

Но тут он открыл рот и заговорил.

Битси заполонила всю линзу красными восклицаниями, но Аня не обратила на них никакого внимания. Она вообще их не заметила, потому что, когда он отстранился, его слова эхом отдавались в ее голове.

Она слышала его.

Черт возьми, она его услышала.

Аня заморгала, ошарашенная звуком его глубокого, раскатистого голоса, неравномерного, словно бурлящая вода за стеклом. Он отплыл назад, опустился чуть глубже в воду, следя за ней тяжелым взглядом.

Чтоб его, она слышала.

Это была не каша из перекрывающих друг друга шумов, не осознание, что с ней кто-то разговаривает, только неясно, что именно ей говорят. Его голос был так глубок, что она могла сравнить его только с плеском воды под слоем льда. Гудящий звук, который ей не доводилось слышать с того рокового дня. Громкий, раскатистый и такой невозможно глубокий.

Глупо. Безрассудно. Она, считай, собственными руками бездумно вручала свою жизнь этому монстру, который заявился к ней в ванную. Но она спрыгнула в бассейн.

Аня сама не понимала, что творилось в ее голове в тот момент. Вероятно, там не было ничего, кроме упрямой мысли – она его только что слышала, улавливала оттенки в его голосе. Она так давно не слышала четких, отрывистых слов. Все так долго было приглушенным и спутанным, и Аня уже смирилась, что никогда не сможет разобрать, что ей говорят. Теперь ее сознание словно раскололось.

Она была у врачей. Встречалась с другими людьми, подобными себе, но мало кто из них оглох после четырнадцати лет слуха. Большинство из них родились глухими. А она не родилась, да и полностью глухой не была. Застряла на границе между двумя мирами, и…

Ох, как же она соскучилась по возможности слышать чужую речь.

Аня сильно ударилась о воду, рухнув на нее животом, но снова, так же как в тот раз, когда он вытолкнул ее из бассейна, сильная рука обхватила ее за талию.

Перепончатые пальцы сомкнулись на облепившей ее тело ткани, царапая когтями шаль. И на все это ей было совершенно наплевать.

Она оперлась руками о его грудь, по ладони на каждой мощной грудной мышце, под которыми немного вразнобой колотились два сердца. Он уставился на нее широко распахнутыми глазами. Возможно, она его напугала, – Аня не знала. Она ощущала только огромную ладонь на своей талии и едва заметное движение пальцев на спине. Это было даже… приятно.

По крайней мере, совсем не так страшно, как она думала.

Она облизала губы и тут же мысленно велела себе больше так не делать, поскольку он проследил за ее движением.

– Я слышу, как ты говоришь, – прошептала она. – Я… просто повтори. Пожалуйста.

Он нахмурился. Возможно, это должно было ее напугать, но жабры на его шее вдруг распушились оборочками, и это выглядело очень даже мило.

– Скажи что-нибудь, – прошептала она, почти умоляя. – Пожалуйста.

Он сказал одно слово, и утробные звуки прорвались сквозь изувеченный слух, и она снова уловила, что он говорит. Громко, скорее всего, даже громче, чем было для нее безопасно. Может, он делал ей этим только хуже. Но о… о, звуки слов.

– Больше одного. – Аня закрыла глаза, наслаждаясь.

Он сказал два слова.

Она приоткрыла один глаз, сердито глянула на него. Ундина над ней издевался. Он…

Отвечал на каждое ее слово, словно понимал, что она говорит.

Аня замерла, наконец-то осознав происходящее. Она висела посреди бассейна, обхватив его руками за шею и болтая ногами в воде. Каждый раз, когда он напрягал мускулы, чтобы удержать их обоих на поверхности, его хвост проскальзывал между ее ногами. Он держал ее за талию, его огромная ладонь обхватывала ее спину, а пальцы были возле самой груди. Она легко могла дотянуться и поцеловать его.

И ундина понимал каждое ее слово.

Глава 7
Дайос

Дайосу нравился звук ее голоса. Грубоватый, немного хриплый, не особо музыкальный – как и ее пение, – но красивый. Красивее, чем он ожидал. Если он и слышал, что она говорила в их первую встречу, то, хоть убей, не мог этого вспомнить.

Может, потому, что именно эту встречу он хотел навсегда запомнить как первую. Встречу, когда она прижалась к его груди, когда ее длинное, стройное тело было полностью в его власти. У него дыхание перехватило, когда она прыгнула в воду, но тут она забарахталась, и он вспомнил, как она плавает.

Плавала она ужасно. Слишком много махала руками и еле двигала хвостами.

То есть ногами. Мира называла их ногами.

Так или иначе, плавать она умела плохо. Такая медленная, такая слабая, а теперь еще и в воду шлепнулась тяжело, точно кит, – совсем не похоже на грациозные движения его народа. Он мог бы подумать, что девушка вообще не умеет плавать, если бы не видел, что она вполне способна перемещаться в воде хотя бы пару минут. И все же что-то внутри требовало поддержать ее, и он… поддержал. Обхватил за тонкую талию, прогнав прочь мысли, требующие кровопролития и расправы.

«Разорви ее, – шептали голоса в голове. – Растерзай эту мягкую плоть, посмотри, какая она красная изнутри. Проверь, хватит ли в ней крови, чтобы окрасить алым весь бассейн, как тебе хочется».

Но даже когда его когти впились в тонкую ткань, покрывающую ее тело, Дайос понял, что не может. Даже если бы он попытался причинить ей вред, его тело не позволило бы. Да, он хотел уплыть вместе с ней прочь отсюда. Хотел зарыться лицом в плавный изгиб ее шеи и утащить за собой под воду.

Какой у нее запах? Какая она будет на вкус, когда он спрячет ее под своею рукой?

Он уже знал ее аромат, но лишь отчасти. Его нотка была во всем бассейне. Смутный цитрусовый привкус, напоминающий о редких подводных плодах, растущих на глубине. Что-то солнечное в ее запахе, хоть он и знал, что это невозможно.

Она была уродливым монстром. Он ненавидел ее народ всю свою жизнь.

Так почему же его пальцы прижимались к изящным контурам ее спины? Почему ему хотелось провести ладонями по ее мускулам? В его руках она казалась такой хрупкой. Ее так легко было держать.

И она хотела, чтобы он заговорил. Хотела услышать его голос. Интересно, зачем? Он думал, что она не может слышать. Но она слышала его.

– Привет, – сказал он, когда она попросила его снова заговорить.

Он почувствовал себя глупо. Но Дайос вообще был не из разговорчивых. Никогда не знал, что сказать представительницам противоположного пола. Никогда. Он и с воинами-то не умел разговаривать, лишь неодобрительно бурчал да одобрительно хмыкал.

Но тут она закрыла свои странные глаза, и ее темные ресницы тенью легли на щеки. Как он мог ей отказать, когда она попросила еще слов?

– Я Дайос, – ответил он. А что он мог сказать?

Он не знал, что с ней делать. Она прилипла к нему, как одна из рыбок-чистильщиков, которые следовали за ним в мелких водах.

Но когда она приоткрыла один из своих странных бледных глаз и возмущенно уставилась на него, он почти улыбнулся в ответ. Под этим странным личиком скрывалось маленькое чудовище. Или она просто была ненормальной. Либо одно, либо другое.

Еще неизвестно, что лучше. Отчасти ему даже хотелось, чтобы она оказалась сумасшедшей, потому что не положено ахромо так просто кидаться в руки страшным глубинным монстрам. По крайней мере, если она безрассудна, то понятно, что с ней надо быть начеку.

Но если она в своем уме? Если это был странный момент наедине, когда ей вдруг захотелось его коснуться?

К такому Дайос был, пожалуй, не готов.

Внезапно она замерла в его руках, и он понял, что вариант, скорее, второй. Девчонка бросилась к нему, не подумав, а теперь осознала, что оказалась в лапах глубоководного чудовища, умеющего говорить, и ее это напугало. А может, девушка напряглась от запоздалого отвращения при мысли, что она до него дотронулась.

Было проще думать о ней так, как он привык думать об остальных ахромо. И легче пережить то, что она сжалась и осторожно оттолкнулась от его груди.

Девушка смотрела на него расширенными глазами, и Дайос не мог даже предположить, что происходило в ее голове. На ее лице сменялось столько разных выражений, и все они ему были незнакомы.

– Моргни один раз, – прошептала она.

Ему также было неизвестно, почему у нее такие странные просьбы. Но Дайос был совершенно не против развлечь маленькую ахромо, хоть это и было опасно. У него была причина, чтобы находиться здесь, ему нужно было украсть ее.

Но… она же попросила. Он моргнул.

Тихо фыркнув, словно не веря, что он ее понимает, девушка насмешливо склонила голову набок и сказала:

– Ну ладно, умник. А теперь два раза.

Вреда от этой странной игры он не видел. Так что моргнул дважды.

Она издала долгий шипящий звук. У его народа он означал бы злость. Но она не выглядела злой. Дайос видел, как Мира хмурится и краснеет от ярости. Эта ничего подобного не делала. Наоборот, она широко распахнула глаза и побледнела.

– Ты что, меня понимаешь? – прошептала она.

– Да, – кивнул он.

Видимо, именно этот типичный для ахромо ответ ее наконец-то напугал. Она оттолкнулась ногами от его боков, и Дайос понял, что пора ее хватать. Но опять не смог.

Макетес расхохотался бы, увидев, что сделала с бесстрашным воином женщина в несколько раз меньше его размером. Дайос позволил ахромо вырваться из его рук и кинуться обратно в безопасность своего жилища.

Дайос даже позволил ей вылезти из воды, не то чтобы ее это спасло. Он мог схватить ее в любой момент; выпрыгнуть из воды, – а там до нее рукой подать. И ему не помешало бы то, что он едва помещался в ее крохотном бассейне.

По крайней мере, тут было глубоко, а иначе он вряд ли смог бы дышать жабрами на боках.

Она резко обернулась, и мокрые концы волос по инерции хлестнули ее по щекам.

– Ты меня понимаешь.

В его груди зародился рокот. Все это превратилось в какой-то абсурд.

– Да, ахромо. Я же тебе уже сказал.

Она медленно выдохнула, потом прижала руку к груди. Странное создание, которое сидело у нее на голове, издало тихое чириканье, а потом снова опустило перед ее глазом кусок стекла. Да что оно там делает?

Дайос видел, как бегают глаза девушки, глядя на что-то невидимое ему. От этого стало не по себе. Он привык, что у него все под контролем, но сейчас никак не управлял ситуацией. Дайос предпочитал знать все, что происходит, в любой момент. Знание было его гарантией безопасности.

Тихо рыкнув, он прыгнул вперед. Маленькая ахромо даже не успела среагировать, прежде чем он схватил дроида с ее головы. Тот был чем-то похож на Байта – Дайос до сих пор презирал эту странную коробку, которую Мира таскала с собой. Этот же попытался вонзить острые лапки в его руку, когда Дайос приподнял стекло.

Письмена?

Мира однажды показывала ему книгу, и она писала слова на песке. Он не очень хорошо понимал их письменный язык, но знал слово «Опасность», – его Мира писала часто.

Это вызвало у Дайоса улыбку. Широкую, хищную, именно такую, какие она наверняка видела в кошмарных снах. Во всяком случае, она побелела, как рыбье брюхо. Но Дайос вернул ей дроида в целости и сохранности.

Хотелось верить, что девушка понимала, каких усилий ему это стоило. С каким же удовольствием он раздавил бы этого дроида в кулаке.

Девушка взяла металлического паучка своими нежными ручками, такими маленькими в сравнении с его рукой, – его возмутил собственный интерес к этим ручкам. Ему хотелось подержать ее маленькие короткие пальчики – какая необычная мысль! Никогда раньше Дайосу не хотелось коснуться ахромо. Честно говоря, он и своих-то трогать особо не рвался.

Как странно, что при взгляде на нее он задумывался, насколько мягкой будет ее кожа, если он проведет костяшкой пальца по ее щеке. Он видел, как бьется пульс у девушки на шее, и ему хотелось попробовать ее на вкус.

Какая-то крохотная часть его сознания кричала в тревоге, что ему не должно хотеться узнать ее вкус. Вдруг с ним что-то не так, вдруг он просто хочет ее сожрать? Его клыки с такой легкостью вспороли бы ее кожу. Он мог навредить ей так же, как уже навредил всем вокруг. Он уже думал о ее крови. Дайос нередко ошибался. Так уж он был устроен. Он вечно все портил. С чего он взял, что не сломает ее?

Дайос нервно сглотнул, внезапно испугавшись того, что может случиться, если он не уберется оттуда немедленно, и протянул девушке маленький чип, который она должна была прицепить себе на голову. Его дала Мира, чтобы Дайос, похитив Генеральскую дочку, прикрепил ей этот чип за ухо, не обращая внимания на болезненность процедуры. После этого надо было принести девушку к своим.

Она посмотрела на чип, потом на Дайоса.

– Я не могу его установить. Он подсоединяется сразу к ушной улитке, но моя повреждена. Он подключится к моему уху, да, но не будет работать. Я не… не могу устанавливать переводчики. – Она повернула голову, показывая ему пустое место за своим ухом. – Мне пришлось удалить свой после потери слуха. Эти штуки переводят слова на основе тональностей, которые мы слышим, но я их не слышу. А по-другому это не работает. Просто… не может.

Что ж. Это усложняло задачу. Как ему тогда с ней разговаривать?

Он растерянно посмотрел на чип на своей ладони. Тот же голос, что предостерегал его не навредить ей, теперь шептал, что все это неправильно.

Дайос унесет ее в мир, где она никогда не сможет понять окружающих. Она уже призналась, что с ее слухом что-то не в порядке, а значит, ей и так сложно общаться. Забрав девушку с собой, он приговорит ее к вечной тишине. Не к спокойствию моря, где все звуки всегда приглушены, а к полной и кромешной тишине.

Ее нежные пальцы коснулись его огромной ладони. Взяв у него чип, она протянула его роботу у себя на голове.

– Битси, спрячь к себе, ладно?

Недоверчиво прищурившись, он смотрел, как дроид забирает чип. Сделан был чип тоже роботом, другим, но Дайос не любил их как вид. Они были не от природы. Им нельзя было доверять.

Ахромо облизнула губы, и его внимание тут же переключилось на них. Каждый раз, заметив этот розовый проблеск, он хотел знать, что это такое. В чем еще они различаются?

Какие еще места у нее розовые?

– Я видела множество записей того, как ты пробираешься в город, – едва слышно сказала она. – Ты в курсе, что за тобой следят?

Он пожал плечами. Пусть следят. В трубах им его не найти.

– Они запустят в трубопровод дроидов. Или спустят воду. Днем перекроют все резервуары в городе, скорее всего. Застрянешь там, где был, а они отправят роботов на зачистку. И дроиды разберут тебя на части, отпиливая по кусочку. – Дайос презрительно выпятил грудь, и она вздохнула. – Знаю, ты думаешь, что справишься с ними, но их будут сотни. Всех не сломаешь.

Он надулся еще сильнее, но приходилось признать, что ситуация так себе. Плавники на его спине и даже на руках медленно встали дыбом. Если придется прорываться с боем, он готов. Дайос не бежал от драк. Но он подозревал, что этой маленькой ахромо не очень-то понравится то, на что способно его огромное тело.

Ей следовало его испугаться. Когда он был в ярости, его боялись даже сородичи. Но вместо этого она смотрела на него, закусив губу и следя за его растущим гневом, как за закипающей водой.

– Я так понимаю, ты тут с какой-то целью.

Он кивнул.

– Из-за меня?

Он поднял руку и покачал ладонью из стороны в сторону. Да, он был тут из-за нее, но нанести удар планировалось по ее отцу. Нужно было доказать, что, если потребуется, народ Дайоса будет сражаться с ахромо насмерть за то, чтобы ундин оставили в покое и вернули им океан.

Девушка снова облизнула губы, и он опять отвлекся на это чертово движение, пока она не заговорила.

– Если ты пришел меня забрать, то я тоже этого хочу.

На секунду он потерял дар речи. В каком это смысле? Он, наверное, не так понял. Она была Генеральской дочкой. Священная фигура в этом месте. По словам Миры, все знали, что она обожаемое чадо Генерала.

Недоумение явно отобразилось на его лице.

– Я все объясню, когда ты вынесешь меня из города. Сможешь же?

Он кивнул и протянул к ней руки. Все шло настолько по плану, что даже не верилось.

Но она отступила назад и покачала головой.

– Пара минут. Подождешь?

Если никто не знал, что он здесь, то – пожалуйста. Дайос нахмурился и выразительно посмотрел на камеры на стенках. От Миры он знал, что это система слежения, расположенная по всему городу. Скоро ахромо узнают, что он здесь. Они всегда узнавали, когда он поднимался на поверхность. Уже очень скоро в эту комнату хлынут люди. Должна же она это понимать?

Она постучала по роботу у себя на голове.

– Битси уже позаботилась о камерах. Пока ты в этом бассейне, о тебе никто не узнает. Просто… дай мне собраться.

И он остался ждать. Проводив взглядом это странное создание, которое вышло в соседнее помещение, Дайос мог только гадать, что же он такое поймал.

Хрупкую золотую рыбку? Или акулу, рыщущую в этих водах?

Глава 8
Аня

Ей столько всего нужно было собрать. А тут еще Битси визжала у нее перед глазами: «Не делай этого! Чем ты думаешь вообще? Нет. Нет. Нет».

Это «нет» повторялось, пока Аня не сорвала линзу с глаза.

– Хватит панику разводить, Битси.

Ножка с линзой резко опустилась обратно в поле ее зрения.

«Нет. Опасно. Нет. Останься».

– Битси, я упакую тебя в водонепроницаемый контейнер, ладно? Знаю, ты уже была в воде в бассейне, но там внизу такое давление, что ты можешь его не выдержать. В коробке будет темно, но я достану тебя, как только мы окажемся в безопасности.

Едва она открыла крышку, дроид отчаянно замахала лапками. Но Аня готовилась к этому моменту несколько месяцев. Туз еще ничего не знал, но Аня была готова к побегу. Это место было для нее тюрьмой. Лучше сначала выбраться отсюда, а потом уже планировать нападение снаружи.

– Я знаю, что по плану мы должны были разрушить все изнутри, – сказала она, сглатывая комок в горле и убирая дроида в контейнер. Битси моргала широко распахнутыми от симуляции страха глазами. – Но я тут больше не могу. Такой шанс упускать нельзя.

Аня уже давно прикидывала, как сбежать в одиночку, но это было маловероятно. Люди отца постоянно дежурили у ее двери. Да что там, даже соседи за ней постоянно присматривали. Ей некуда было идти и некого просить о помощи.

Ундина и понятия не имел, что она собиралась использовать его в собственных целях, но какая разница? Он тоже хотел ее отсюда забрать. Она не знала зачем, но была готова рискнуть. Если она пойдет с ним – уберется отсюда. Этого ей достаточно.

Кинувшись к шкафу, она вытянула из него костюм для дайвинга. Он должен был защитить ее от холода, но давление могло оказаться проблемой. А разве у нее не было…

Аня схватила аппарат, который ей вручил ее самый первый врач, и запихнула себе в уши. Не идеальный вариант, но эта штука и правда помогла с регуляцией давления у нее в ушах сразу после того случая. При погружении на глубину тоже должно было помочь.

Девушка шмыгнула за ширму, надеясь, что результат выйдет не очень странный. Перекинув шаль через край ширмы, она начала втискиваться в костюм. Это было непростой задачей – чертова штуковина оказалась куда теснее, чем выглядела. Но, в конце концов, она его натянула, а сверху надела светло-зеленый сарафан.

Ее руки и ноги все еще были на виду, но она надеялась, что если спрятать руки под шаль, то костюм на ногах сойдет за легинсы. Высунув голову из-за ширмы, она подумала, что готова. Может быть…

Дверь в комнату распахнулась с такой силой, что привлекла внимание Ани одним только движением. Девушка испуганно покосилась на ванную.

Ундина все еще был там. Положив подбородок на кулак и поставив локоть на холодную кафельную плитку, он наблюдал за ней. От его темных глаз не укрывалось ничего. Он заметил костюм под ее одеждой. Наверняка понял, в чем состоит план.

В дверях стоял отец.

Увидев, что Аня за ширмой, он остановился, но она по губам прочитала:

– Надо поговорить. Приведи себя в порядок. У тебя три минуты, девочка.

Дверь захлопнулась, и стена в комнате содрогнулась с такой силой, что упала и разбилась картина.

– Черт, – прошептала она. По крайней мере, она надеялась, что прошептала.

Потом махнула рукой ундине, давая понять, что ему нужно уходить.

Он поднял голову. Жабры на его шее раздулись. К ее глубокому удивлению, Аня увидела… огоньки. Мерцающие красные пятнышки, ярко вспыхнувшие по контуру его лица и вниз по груди.

Ундина умел светиться.

У нее отвисла челюсть. Еще одна картина свалилась со стены – предположительно, отец стучал. Точно, ей было некогда стоять и пялиться на самое невероятное зрелище всей ее жизни. Нужно было разобраться с отцом.

Аня всхлипнула, чувствуя, как вибрирует горло от этого звука. Запахнув шаль посильнее, она кинулась к коробке с Битси, вытащила дрыгающегося дроида и насильно усадила себе на голову. Сообщения мелькали так быстро, что она едва успевала их читать.

«Твой отец. Аня. Еще опаснее! У нас проблемы!»

– Знаю, знаю, – пробормотала она, закрывая коробку и кидаясь в ванную. В проклятой комнате не было двери. Отец сказал, что это на случай, если она поскользнется, упадет и кому-нибудь придется ее спасать. Она прекрасно знала, что тонкая занавеска из бусин должна была подарить ей обманчивое чувство личного пространства.

Задернув ее, Аня повернулась к двери и сделала глубокий вдох.

Актерское мастерство. Просто притвориться, что ничего не происходит и в ее ванной нет никакого ундины. Если отец не станет вглядываться между бусин, он, может быть, даже поверит, что все в порядке.

Не считая костюма для дайвинга под сарафаном. Совершенно… нормального явления.

Битси транслировала перед ее глазами два столбика текста. Один из них передавал ей слова отца, хотя она спокойно могла просто читать его губы. Аня знала его так хорошо, что Битси была не нужна.

– Почему ты так долго возилась, девочка? – Отец смерил ее взглядом с ног до головы. – И какого черта на тебе надето?

Битси тут же добавила:

«Он знает! Он знает, что что-то не так!»

У Ани не было времени шепнуть, что отец не имеет ни малейшего понятия о том, что происходит, несмотря на то что влетел в ее комнату так, словно знал об ундине в ванной.

Не знал. Не мог знать. Битси очень хорошо отключала камеры, да и потом, кто посмеет смотреть, как моется Генеральская дочка? Никто не знал, что в ее комнате ундина.

Даже тот, у кого были глаза и уши по всему городу.

Отец обвел глазами ее комнату и снова посмотрел на Аню. Она каждый раз поражалась, каким старым он казался последнее время. Согнутая спина, глубокие морщины – он был не похож сам на себя. Аня даже спросила недавно, нормально ли он себя чувствует, но это было ошибкой. Орал на нее минут десять, хотя она и не могла его слышать.

Несмотря на то что он отвернулся, Битси все равно показывала его слова: «Уверен, ты уже слышала об отчетах системы безопасности».

– Слышала. – Она попыталась заглянуть ему в лицо, чтобы видеть его губы.

Но отец знал, что она делает. Ему не нравилось, когда дочь анализировала его слова и выражение лица. Он вообще не любил, когда она на него смотрела. И этим очень усложнял ей жизнь.

– Утрою тебе охрану. Твоей безопасности ничто не должно угрожать, понимаешь? – Вот тут-то он к ней обернулся, и выражение поддельной заботы на его лице было почти комическим. – Не можем же мы позволить соловушке Альфы опять пострадать, так ведь? Не как в… прошлый раз.

Только это его и заботило. Его образ. Его город. Как можно доверять человеку, который не сумел уберечь собственную дочь? Тем более дважды. Если он не способен позаботиться о своих детях, то и горожан защитить не сможет.

Образ. Только и всего. А значит, ей полагалось играть свою роль. И это разрывало ей сердце.

Аня со вздохом кивнула:

– Буду держаться этой части города.

– Пока мы не поймаем монстра, ты будешь держаться только своей комнаты. Вот когда убьем его, тогда, может быть, снова разрешу тебе выходить. – Протянув руку, он легко потянул ее локон. – Мое главное творение. Как жаль, что ты такая же непослушная, как мать.

И что она должна на это ответить?

Ее мать, очевидно, считалась в этом городе святой. Все всегда рассказывали Ане, как она похожа на маму. Как сильно все ее маму любили. Быть бы Ане чуть элегантнее, и она станет точной копией женщины, которую обожала вся Альфа.

Но отец? Он не выносил даже упоминания о ней. Стоило кому-нибудь заговорить о матери при Генерале, как он слетал с катушек. Густо краснел, и на лбу еще сильнее проступала венка.

Аня даже не знала, как звали ее маму. Словно ее стерли из учебников истории, а потом до смерти запугали всех, кто мог сообщить ее имя дочери. Отца, впрочем, тоже никто не звал «Джонатон». Только «Генерал». Других имен у него не было.

Она стояла неподвижно, позволяя отцу дергать ее за локон. Потом он направился к двери. Его слова вспыхнули у нее перед глазами.

«Постарайся побыть хорошей девочкой еще несколько недель, ладно? Не могу же я позволить, чтобы с моей дочерью что-то случилось. Ундины такую крошку на куски разорвут».

И Битси добавила: «Козел».

Ане потребовались все силы, чтобы не рассмеяться.

Оглянувшись, он заметил выражение ее лица и нахмурился.

– И прекрати так одеваться. Выглядишь отвратительно.

Дверь за отцом закрылась, и Аня вдогонку показала ему язык, а потом, для пущего эффекта, и средний палец. Правда, она стояла спиной к камере, так что никто не видел ее маленького бунта против человека, державшего ее под замком.

Затем она бросилась в ванную и откинула занавеску.

Ундины не было.

Даже малейшая рябь не намекала на то, что он здесь когда-то был. Но она все равно подошла к краю и заглянула в воду, туда, где в бассейн выходила труба. А вдруг, ну вдруг он ее еще ждал.

Не ждал.

– Черт, – пробормотала она. – Это мог быть мой последний шанс.

«Тут безопаснее, – мигнула ей Битси и обвела слова растущим и упирающимся в края рамки сердечком. – Остаемся здесь!»

– Я не хочу. Безопасность внутри города – ложь. На самом деле существует только клетка, из которой мне надо выбраться.

Может, были другие варианты? Теперь, когда эта мысль пришла ей в голову, она не могла думать ни о чем другом.

Аня не хотела всю свою жизнь плясать под отцовскую дудку. Не хотела помогать Альфе быть образчиком этакого рая для богатых. И уж тем более она не хотела быть лицом компании, на которое все смотрят и говорят: «Ух ты, хочу жить, как она», и это при том, что на ее шее висит весь город.

– Битси, попробуй выйти на связь с Тузом.

Битси повторила имя Туза ярко-желтым цветом.

– Да, с Тузом. Да, а тот чип у тебя?

Усевшись за стол, Аня сняла дроида с головы, и Битси тут же распласталась по столешнице. Она, конечно же, уже поняла, что задумала хозяйка, поэтому вытянула лапки, устроилась поудобнее и подставила ей брюшко.

Линзу она положила плашмя на стол, чтобы Аня видела ее во время работы.

На сообщение ответили мгновенно: «Королева Червей?»

– Привет, Туз, – сказала она, доставая инструменты. – Ты, случайно, не знаешь, как установить чип-переводчик на дроид модели «Терра Лингва 4275»?

Последовала долгая пауза, затем появились слова: «Не знаю, но могу выяснить. Как скоро тебе нужна эта информация?»

– Как можно скорее. Вскрываю дроида прямо сейчас.

«Сейчас найду местечко потише и разберусь. Зачем тебе это?»

Аня всегда доверяла Тузу. С того самого дня, как на ее линзе появилось сообщение и Туз сказал ей, что они не враги. Сообщение отправили Ане в надежде, что она им поможет. Остальное уже стало историей.

С тех пор они говорили сотни раз. Она знала, что Туз из другого города, что он провел бо́льшую часть своей жизни в попытках разрушить Альфу. Вместе они разработали безупречный план. Провести кого-нибудь в город. Взломать систему. Распространить весь самый жуткий компромат на отца, какой только найдут, а потом выдвинуть своего кандидата на место Генерала. Кого-нибудь, кто не является военачальником. Кто не станет отвечать на каждую проблему смертью и насилием. Только так можно было залечить все раны. Они оба в это верили.

Но Аня не знала, как Туз отреагирует, если узнает, что она пытается поговорить с ундиной.

– Было бы неплохо иметь какой-то шифр. Я нашла новый чип, но пока не поняла, какой на нем язык. Но если смогу установить, то никто больше не разберет, о чем мы говорим.

«Умно».

– Ага, – тихо ответила Аня, открывая крышку Битси и обнажая тонкие проводочки внутри.

Интересно, о чем сейчас думал Туз. Доверяли ли ей на той стороне? Тут же накатило чувство вины, и внутри все сжалось, будто кто-то стиснул ее внутренности в кулаке. У них было столько планов. Если Аня покинет город, ей будет сложнее помогать им…

Но, оставшись, она рисковала своей жизнью. Отец мог в любой момент пронюхать, чем она занимается. Вот тогда он посадил бы ее в клетку уже по-настоящему и выпускал на фальшивый солнечный свет, только чтобы показать публике. Страшно представить, на что стала бы похожа ее жизнь.

«Молодец, – запрыгали по стеклу слова. – А я-то все жду, когда ты наконец яйца отрастишь».

На ее лице расцвела широкая улыбка.

– Ну, у меня был хороший учитель. Показал мне, что такое храбрость.

«Прекрати, я краснею».

– Но это правда. Не знаю, что бы я без тебя делала.

Последовала еще одна долгая пауза. Потом Туз сказал: «Хватит сопли разводить. Есть инфа, как взломать чип твоего дроида и добавить новый язык. Тебе еще интересно, или как?»

Даже если ундина уплыл насовсем, она все равно хотела знать. Аня хотела знать все, что приведет ее отца в бешенство. Взяв свои самые крохотные плоскогубцы, она ответила:

– Ага. Приступим.

Глава 9
Дайос

– А вот это уже проблема, – пробормотал Макетес, когда они с Дайосом снова встретились на точке.

Дайос рассказал ему все, что узнал. Про то, что с дочкой Генерала нельзя будет поговорить. Про трубы. Он показал брату составленную карту и передал предупреждение о сотнях роботов, которые разберут их в этих трубах по кусочку, если они там застрянут.

– Что именно из этого ты называешь проблемой? – буркнул он, озабоченно глядя на карту.

– Все сразу.

– А больше всего?

Макетес пожал плечами:

– Ну, с общением разберемся. Мира с Арджесом же как-то справлялись. Это решим. Теперь главная проблема – достать ее. Как же ты не заметил, что за тобой следят?

– Заметил. – Дайос сверлил взглядом камни на песке, словно пытался силой заставить решение появиться. – Я пока не решил, как лучше поступить.

– Почему же ты не запаниковал? Тебе положено паниковать. Ты видел ее уже несколько раз, но так и не смог похитить. А теперь внутрь никак не пробраться, и делу кранты.

– Как-как? – Дайос наконец-то оторвался от плана и хмуро уставился на братца с желтыми плавниками. – «Кранты»?

– А. Мира так иногда говорит, когда ситуация со всех сторон плоха. – Макетес потер затылок. – Вроде я правильно употребил эти слова.

Его желтое сияние стало болезненно-бледным – так всегда случалось, когда Макетес смущался. Он не умел держать свои цвета в узде.

Дайос вздохнул:

– Уверен, нормально ты его употребил.

И вот, пожалуйста. Цвет вернулся, яркий, как солнце, – значит, его брат вновь обрел уверенность.

– Как это мило с твоей стороны. А вообще, я думал, ты будешь на меня злиться.

– А почему я должен на тебя злиться?

И тут он учуял. Их. Течение принесло запах, которому не положено было находиться в океане. Точнее, не в этой его части. Оскалившись, он смотрел, как тени в отдалении медленно расступились, пропуская две фигуры. Одну он знал так же хорошо, как себя самого, – этот электрический синий цвет, разрывающий темноту моря. Вторая была соединена с ним щупальцем, а ее рыжие волосы казались кроваво-красными в приглушенном свете.

Арджес и Мира.

Дайосу все еще было неловко рядом с ней. Он несколько раз пытался ее убить и был уверен, что она никогда его не простит. Да и не должна была. Его природная жестокость чуть не оборвала ее жизнь, и она имела полное право затаить за это обиду.

Дайоса это устраивало. По крайней мере, пока его считали злодеем, он прикрывал собой других, которые тоже оплошали. Он мог нести на своих широких плечах всю злобу, чтобы другие были прощены.

Это было его дело. И он не собирался ничего менять.

Дайос ждал их, окруженный облаком развевающихся в воде волос. Кивнув кровному брату и чуть наклонив голову в сторону Миры, он показал на камни на песке.

– Я знаю, куда идти.

– Об этом Макетес рассказал еще утром. – Арджес прищурился. – Учитывая, что ты здесь, а женщины опять нет, я так понимаю, появилась новая информация.

Глядя брату в глаза, Дайос надеялся, что тот не заметит в его взгляде лишнего. Он не собирался ничего рассказывать Арджесу, хотя знал, что тот наверняка постарается все из него вытрясти. И, скорее всего, у него получится. Они слишком хорошо друг друга знали, и Арджес всегда замечал, когда Дайос что-то замышлял.

Мира тоже прищурилась, а потом посмотрела на Макетеса.

– Что изменилось?

Макетес, может, и был самым беззаботным в стае, но всегда чуял, когда стоит отойти в сторону. Подняв перед собой перепончатые ладони с растопыренными пальцами, он покачал головой.

– Я тут ни при чем. Задание поручили ему. Я просто наседка.

– Это еще что значит? – прорычал Дайос.

Макетес лишь улыбнулся и пожал плечами:

– Тоже Мирино словечко. Она меня поняла.

– Это значит, что он присматривает за тобой, потому что сам ты за собой смотреть не можешь. Как ребенок, – сказала Мира севшим от раздражения голосом.

Но поведение Макетеса ничем не напоминало вынашивание икры. Да, брат присматривал за ним, чтобы чего не вышло, но на этом его роль заканчивалась.

– Так что изменилось? – продолжила Мира. – Я же вижу, что что-то случилось, но вы оба не хотите об этом рассказывать.

Надо признать, Дайоса впечатлила ее способность видеть их насквозь. Арджес выбрал себе в партнеры ту еще жуткую акулу, но только так она могла вписаться в их ряды. Пусть многие еще сомневались в Мире, большинство Народа Воды признало ее своей. В конце концов, она была парой Арджеса. А они любили Арджеса.

Обнажив зубы в гримасе, которую знал только его брат, Дайос повернулся обратно к камням.

– Есть три входа. К сожалению, ахромо наблюдали за тем, как я ими пользуюсь, а значит, придется действовать очень быстро. Та, за кем вы меня послали, предупредила, что они скоро сольют воду из труб. Закроют весь город на неопределенное время.

Мира подплыла и нахмурилась, глядя на камни.

– Они не могут отрезать весь город от воды, если только, конечно, у них нет где-то огромного пресноводного запаса. Вода необходима людям для жизни.

Он пожал плечами:

– Так она мне сказала.

– Ты говорил с дочкой Генерала? – Арджес подплыл с другой стороны, поднимая плавниками песок. – А почему тогда не схватил, когда была возможность?

Неподалеку раздался приглушенный смех и кашель. Дайос недобро глянул на желтого братца, которому стоило бы знать, что сейчас не время хихикать.

– Да, я говорил с ней.

– Так почему не забрал? Ты же знал, зачем тебя послали.

Их взгляды встретились, и в них мелькнуло что-то, что Дайос не хотел показывать Арджесу. По крайней мере не сейчас. Брат обхватил его хвостом и оттолкнул от остальных.

– Отойдем, – тихо, низким голосом сказал Арджес. – Поговорить надо.

Чего Дайос не ожидал, так это того, что Арджес отдаст Миру Макетесу. Даже она, кажется, удивилась, но быстро отсоединилась от него и взяла за щупальце, предложенное Макетесом. У каждого из Народа Воды имелось такое, хотя никто не знал об их предназначении. У Дайоса тоже было. У всех. Просто часть тела, которой не было объяснения, пока не появилась Мира.

Убедившись, что его пара дышит, Арджес поплыл с Дайосом в сторону Альфы. Они улеглись животом на песок и смотрели, как дышит город, как вспыхивают горячие лазеры, когда рыбы подплывают слишком близко. Братья делали так сотни раз, но после всего, что случилось, им больше не было так легко вместе. И не будет.

– Ты изменился, – сказал Арджес наконец. – Кажется, у тебя появилась цель. И вовсе не та, о которой говорил тебе я.

Дайос снова дернулся и оскалился на ледяное море, прежде чем ответить:

– Я не понимаю, о чем ты.

– Я ведь все вижу по твоему окрасу, ты в курсе? Твое тело принимает решения за тебя, так ведь?

Дайос уже много ночей пытался понять, что с ним происходит. Он почти не спал, пытаясь прогнать прочь свои желания. В конце концов, у него было задание доставить эту девушку Арджесу и Мире. Без вариантов.

Но даже от одной мысли об этом что-то внутри его взбунтовалось. Тело напряглось, содрогнулось, едва он представил, что должен принести девушку домой, где ее тут же у него отберут. Она станет жить в пузыре с Мирой. Он сможет видеть ее каждый день, но не сможет… одному его телу было известно что.

– Никогда не думал, что это случится с тобой, – сказал Арджес, глядя на мерцающие цепочки красных огоньков, вспыхнувшие по всему телу брата. – Из нас всех ты ненавидишь их больше всего.

– У меня больше всего причин их ненавидеть, – ответил Дайос.

– После всего, что ты натворил? Да, пожалуй.

Как объяснить брату, что он все еще слышал тех, кого подвел? Всех, кто погиб из-за ахромо? Его сны были полны огненных сполохов и кровавой воды. Его рука болела при пробуждении – вечное напоминание о том, что, сколько бы он ни заплатил, чтобы искупить свою вину, что бы ни сделал, он все равно привел их на верную гибель.

Дайос моргнул и снова увидел их. Прямо за Арджесом. На этот раз – изящный хвост с продырявленным плавником, медленно проплывающий мимо. Хвост, когда-то принадлежавший кому-то чудесному, даже если они не были знакомы. Каждый из его народа был по-своему особенным, а он стольких погубил.

– Дайос, – сказал Арджес, переключая его внимание на себя, хотя мясорубка за его спиной никуда не делась. – Что ты собираешься с ней делать?

– Я не знаю.

– Принесешь ее в стаю?

– Нет.

– Причинишь ей вред?

Как бы ему ни хотелось убить ее и положить конец своим мучениям, он сомневался, что сможет это сделать. Что-то внутри него сходило с ума от одной только мысли, что она может пострадать, и этого предупреждения ему было достаточно.

Оскалившись, Дайос ответил:

– Нет.

Арджес медленно кивнул и снова посмотрел на город, словно мог увидеть ее отсюда.

– Они хрупкие. Следи за тем, что она ест и пьет. И чтобы она не находилась в воде слишком долго. Тут для них очень холодно.

– Я видел вас с Мирой.

– Ты не знаешь, что это такое, когда это твоя пара. Постоянный страх, что она умрет и ты ничего не сможешь сделать. Жутко понимать, что их может убить что угодно. У них нет природной защиты, они вынуждены отказаться от своего родного мира ради наших желаний. Это тяжело. – Арджес прочистил горло, все еще не глядя на Дайоса. – Не уверен, что ты готов к тому, что почувствуешь.

Дайос тоже не был в этом уверен.

Стоп. Нет. Он не хотел делать ее своей парой. Дело вовсе не в этом. Не может быть. Он был хозяином своего тела, сам решал, что ему делать, и не собирался позволять физиологии выбирать за него.

– Я не планирую оставлять ее себе, – прорычал он.

– Да ну? – со смехом ответил Арджес. – Я же вижу, как твое тело реагирует на одно только слово о ней. Ты оставишь ее, Дайос, и тебе будет нелегко.

– Ахромо меня не интересуют, – сплюнул он. – Это ты попался на их удочку. Я не попадусь.

– Столько слов, чтобы защитить того, кто уже проиграл. – Арджес оттолкнулся от песка и поплыл. – Отнеси ее в безопасное место. Делай, что надо, чтобы разобраться в себе. Но я знаю тебя, брат. Я очень хорошо тебя знаю. Можешь сколько угодно сопротивляться. Я тоже боролся. Но вскоре ты обнаружишь, что вовсю исполняешь брачные ритуалы.

Сжав песок в кулаке, Дайос сказал себе, что такого не будет. Но он уже знал, что это ложь. Что-то внутри его хотело сберечь этот маленький драгоценный камень, найденный среди океанских глубин. Жадное желание внутри него извивалось, подобно чудовищу, и подталкивало тело к поступкам, которых он не понимал.

– Но я не хочу ее, – сказал он, подняв взгляд на брата, зависшего в темной воде над ним.

По хвосту Арджеса пробежало несколько мерцающих синих огней. Потом он посмотрел на Миру и Макетеса, которые оживленно о чем-то спорили, – по поводу какого-нибудь человеческого оборота речи наверняка. Огни вспыхнули ярче, но Арджес тут же взял себя в руки.

– Так и я не хотел, – тихо сказал он. – Ни я ее, ни она меня. Но чем больше времени я проводил с ней, тем четче понимал, что в ее сердце кроется сила, которой я восхищаюсь. В ее душе – доброта, которой недостает мне. В ее разуме – острота под стать моей. Она была непредсказуемой и выносливой, чего я никак не ожидал от их вида.

– Я знаю, что ты ее уважаешь. – Дайос правда это знал, просто не видел в ахромо того, что видел в ней Арджес.

– Тогда скоро и ты увидишь в своем человеке то, что еще не осознал. Но к тому времени будет уже слишком поздно. Как было со мной. – Арджес хлопнул его хвостом по спине. – Удачи, хотя я и не думаю, что тебе это под силу. Просто сохрани ей жизнь. Ага?

– Сохраню, – пробурчал Дайос.

– Да услышат тебя древние и накажут, если ты подведешь нас снова.

Эти слова эхом отдавались в его голове, даже когда Арджес уже вернулся к Мире и снова соединился с ней. Дайос чувствовал, что ахромо смотрит на него. Ее взгляд был подобен касанию, от которого смертоносные шипы на его спине вставали дыбом. Хотелось бы ему вышвырнуть их в океан, как кинжалы, чтобы хоть на секунду почувствовать умиротворение.

Но вместо этого он лежал в песке, не сводя глаз с Альфы. Города он не видел. Он видел тела. Слышал шепот мертвецов.

Даже его брат не думал, что у него получится оставить в живых какую-то мелкую ахромо. Даже его кровный брат, родившийся с ним из одного яйца, считал его слишком неосторожным, чтобы сохранить чью-то жизнь.

Все, чего он касался, умирало.

Его тело было создано оружием или щитом, и более ничем. Разрушительное цунами, уничтожающее все на своем пути.

Вода рядом с ним колыхнулась, и сбоку завис Макетес.

– Я плыву с ними.

Дайос рыкнул.

– Арджес сказал, что тебе потребуется больше времени, чтобы добыть ее? Он наговорил за тебя отмазок, но, кажется, Мира ему не поверила. Рано или поздно тебе придется объясняться с ней.

Опять рык. Пусть только ахромо попытается его остановить. Он не боялся Миры.

Вода дрогнула, словно Макетес уплывал, и желтый брат бросил на прощание:

– Неподалеку находится заброшенное строение. Ахромо туда больше не суются. Я его исследовал какое-то время назад – там еще есть воздух, если понадобится. Количество, правда, ограничено, но все же это подходящее место. Это ближе к краю большого обрыва. Не пропустишь.

Дайос примерно представлял себе, о чем говорит брат. Найти место будет просто, хотя девушку дорога наверняка напугает.

Пришлось прогнать эти мысли. Какая ему разница, страшно ли ей будет? Он ее похитит. И его цель – избавиться от желаний, а не потакать им.

По крайней мере, так он себя убеждал.

На песок рядом с его плечом упала маска.

– Мира оставила для нее. Я не хотел тебе передавать, потому что считаю, тебе стоит хотя бы попытаться соединиться с кем-то живым. Но все-таки. Будет жалко, если бедняга утонет, потому что ты отказался дышать за нее.

Дайос дождался, когда Макетес уплывет, и только после этого сомкнул пальцы на маске. Он делал это не для того, чтобы убедить ее стать его парой. Он таким уже много лет не занимался и давно решил, что больше и не будет.

Но он не смог заставить себя отпустить маску.

Глава 10
Аня

У нее никогда еще не случалось столько панических атак подряд.

Отец расставил вокруг ее дома столько людей, что она едва могла дышать. Раньше такие толпы собирались только во время городских праздников. Но теперь? Каждый раз, когда кто-то проходил мимо двери, он, кажется, останавливался послушать, чем она занимается.

Камеры постоянно двигались. Даже во сне она слышала, как они поворачиваются и скрипят, потому что кто-то не спускает с нее глаз.

Те, что в ванной, Битси приходилось подправлять постоянно. Ане очень не хотелось, чтобы кто-то догадался, что она может химичить с камерами, поэтому каждый раз, когда она шла в ванную, Битси забегала туда первая. Нужно было сохранять видимость передвижения.

Она не могла связаться с Тузом.

Вообще ничего не могла делать – только притворяться, что соблюдает обычный режим и не занимается ничем посторонним. Аня могла думать только о том, что за ней наблюдают. Что бы она ни делала, ей приходилось терпеть постоянный контроль. И никто не собирался ее спасать. Ни ундина. Ни Туз. Никто.

А теперь и она сама себя спасти не могла.

План, который они составили с Тузом, уже провалился. Всего несколько дней назад Битси передала ей сообщение, что агент, который должен был остаться в Альфе после их отбытия, попался. Охрана ее отца так перевозбудилась из-за дурацкого ундины, что усилила вообще все меры безопасности.

Парня поймали и казнили на месте. Сложно было не чувствовать себя виноватой в этом.

Ундину она никак контролировать не могла, но могла бы предупредить, чтобы не совался в город. Наверное. А если бы она была с отцом в тот момент, когда нелегально проникшего в город молодого человека обнаружили, то могла бы попросить для него пощады.

Только это ничего не изменило бы. Отец не знал, что такое «пощада».

«Не забывай дышать», – сказала Битси яркими синими буквами на экране. Вслед за словами прокатилась маленькая капля воды – мультяшная, чтобы было понятно, что не настоящая.

Ане и правда нужно было дышать. Но ничто не могло заставить ее почувствовать себя лучше, пока она оставалась здесь. Она хотела вырваться. Она здесь погибала.

Но каждый глубокий вдох и правда немного ее успокаивал. Зайдя в ванную, она села рядом с бассейном. Скоро кто-нибудь постучится к ней напомнить, что сидеть рядом с бассейном опасно.

Теперь за мониторами вечно кто-то сидел. Даже когда Битси что-то меняла, камеры тут же приходили чинить. Так было уже дважды. Если она не будет осторожной, то ей придется… придется…

– Это что, краб? – прошептала она, чтобы ее не услышали микрофоны.

Битси нарисовала кружок вокруг крупного краба на дне бассейна и наставила вокруг красных восклицательных знаков.

«Краб!»

– Краб, – повторила Аня, наклоняясь ближе к воде. – Что в моем бассейне делает краб?

Иногда разные морские создания пробирались в трубы, но так далеко они не заходили никогда. Во-первых, в трубах было нечего есть, а во-вторых, животные обычно застревали в люках и фильтрах. Так какого черта в ее бассейне делал краб?

Приглядевшись, она заметила, что на его спине выцарапан символ в виде волны. Кто-то вырезал на панцире краба символ, и Аня могла только предположить, что это послание для нее.

– Битси? – выдохнула она. – Кажется, время лезть в коробку.

Краб посмотрел на нее и потер клешни друг о друга. Аня не знала, что это значило, но, прижав пальцы к стене бассейна, она практически почувствовала вибрацию. Едва заметное эхо от щелчков, отдающихся по воде.

– Не беги, – пробормотала она сама себе, направляясь в спальню. – Не давай им повода…

«Кто-то стучит, – перебила ее Битси, показывая стрелочкой на дверь. – Открой».

Аня тут же распахнула дверь, застав мужчину снаружи с поднятой рукой. Он быстро опустил ее и нашел глазами Битси, прежде чем кивнуть.

– Отлично, на тебе эта штука. Твой отец просил передать, что тебе нельзя сидеть у бассейна. Если продолжишь в том же духе, мы закроем к нему доступ.

Ане было все равно, что он говорит, но она притворилась, будто читает мелькающие на линзе слова. Мужчина даже не пытался говорить помедленнее, чтобы она успевала за ним, просто выпалил кучу звуков, кивнул и повернулся, чтобы уйти.

– Грубиян.

Видимо, она сказала это слишком громко, потому что он обернулся, но она захлопнула дверь у него перед носом. Плевать. Ей подали знак, она была в этом уверена.

Прихватив коробку Битси с собой за ширму, она выдернула из шкафа костюм для дайвинга. Единственное место в комнате, где на нее не были направлены камеры. Правда, если задержаться, кто-нибудь опять начнет стучать, чтобы проверить, в порядке ли она. И прослушка стояла повсюду, не позволяя ей поговорить с Тузом. По крайней мере сильно усложняя эту задачу.

Сняв Битси с головы, Аня аккуратно убрала маленького робота в водонепроницаемую коробку. Погладив дроида пальцем, она легонько щелкнула ее по экранчику с огромными глазами.

– Доверься мне, – прошептала Аня, надеясь, что ее не услышат.

Костюм она натягивала целую вечность, одновременно пытаясь убедить себя в правильности безумного плана. В конце концов, краб со странной отметиной – так себе источник информации. Мог вообще быть случайностью.

Какова вероятность того, что у ундин есть некая неведомая людям связь с океаном? Крайне невелика. Скорее всего, Аня застрянет в трубе, и отцу придется слить из города всю воду, чтобы достать свою тупую дочь. И тогда ее можно будет обвинить не только в том, что она делала сейчас.

Рискованно. Все это было очень рискованно.

Может, Аня просто напридумывала себе всякого от отчаяния, лишь бы выбраться отсюда. Может. Но останавливаться она не планировала. Нужно было попытаться.

Костюм для дайвинга, зеленое платье, чтобы выиграть несколько лишних секунд, коробка с Битси в руках, глубокий вдох. Не бежать. Бежать, только когда окажется в ванной.

Она прошлась по комнате расслабленным прогулочным шагом, держа ничуть не подозрительный контейнер, и в совершенно не подозрительных легинсах, торчащих из-под платья.

Нужно только добраться до ванной. А дальше… бежать.

Едва переступив порог, Аня метнулась к воде и больно рухнула в нее. От обжигающего холода перехватило дыхание, и пришлось снова всплыть, чтобы набрать воздуха.

Мать его, как же холодно. Куда холоднее обычного, а значит, отец и правда собрался откачивать воду со всего города. Эта вода была прямо из ледяных недр океана, никакой фильтрации. Вот как сюда пробрался краб?!

Сделав еще один глубокий вдох, Аня нырнула и поплыла к трубе. Краб все еще сидел в бассейне. Еще один ждал ее у самой трубы.

Но дальше ее встретила только темнота. Никакого ундины. Никто не пришел похищать ее, словно злодей из сказки. Только она, темный вход в трубу и коробка с дроидом у нее в руке.

Что делать? Вернуться в комнату и уверять, что она упала в бассейн случайно? Очевидно же, что она не упала. Отец ее порвет на части за такое.

Всплыв на поверхность, Аня сделала еще один глубокий, успокаивающий вдох. Вода уже не казалась такой холодной – хотя, возможно, тело уже начало неметь.

Что бы там ни было, она вела себя как ненормальная. Аня посмотрела на дверь, в которую должны были вот-вот постучать или ворваться без предупреждения, даже зная, что она их не слышит. Груз такого существования беспощадно давил ей на плечи. Она больше не могла так жить.

С ундиной или без, она здесь не останется.

Сделав очередной вдох, Аня нырнула к трубе. Сидящий там краб посмотрел на нее почти что удивленно и опять начал активно тереть клешню о клешню.

Держа коробку с Битси перед собой, Аня заползла в трубу. Может, отец спустит воду вместе с ней. От одной этой мысли в груди лопнул пузырик безумия, маленькая искра сумасшествия. Аня была достаточно маленькой, чтобы ее выбросило в океан вместе со всем остальным. Скорее всего, она умрет в процессе, зато какое приключение!

Толкая себя и коробку вперед руками и ногами, Аня проползла до конца тоннеля, до первой развилки. Четыре трубы, одна – ее, и три другие на выбор. Присмотревшись, она поняла, что в каждой из них сидят крабы. Двух она едва видела в свете, вероятно, других бассейнов. В третьей трубе была кромешная тьма, но она чувствовала оттуда колебания очередного краба, потирающего лапки.

От скрипучей, резкой вибрации по позвоночнику побежали мурашки. А может, у нее просто кончался воздух.

И все же она повернула направо и поплыла навстречу звуку, в темноту, игнорируя свои кричащие легкие. Она плыла вперед, даже когда тьма обступила ее, липкая и клубящаяся. В голове зазвучали голоса, зашептали, что она совершила ошибку, что она умрет здесь, и никто об этом не узнает.

Она доверилась мечте. Ундине, которого, вероятно, не существовало вовсе. И вот она слишком далеко от своего бассейна, чтобы возвращаться. Ей предстояло утонуть. Какая ужасная смерть для той, которая могла остаться в безопасности, как соловей в клетке.

Впереди все засияло красным светом. Сначала Аня подумала, что это система безопасности. Отец наверняка уже узнал, что она нырнула в трубопровод, а значит, готовился отключить воду. Это ее не спасло бы, но убило бы быстро, – может, именно этого он и хотел.

И тут Аня поняла, что это не лампочка над ее головой. Это было множество огней, сияющих на тянущемся к ней теле.

Она коротко взвизгнула, истратив последний кислород. Аня надеялась, что он ее ждет, но, увидев когтистую руку и острые зубы, мерцающие в пульсирующем красном свете, решила, что ей конец. Даже если ей грозило утонуть, она не могла не бояться огромного чудовища, заполнившего своим телом всю трубу.

Ундина никак не отреагировал на ее крик, только прижал что-то к ее лицу. Что-то жесткое и холодное. На секунду ей показалось, что он все-таки решил ее убить. Но тогда почему он ни разу не пытался убить ее прежде, да и…

Ундина щелкнул кнопкой сбоку, вся вода вокруг ее рта испарилась, и внезапно… она могла дышать.

Втянув в легкие столько воздуха, сколько могла, Аня чуть не выдохнула собственное сердце, пока ундина закреплял устройство на ее голове. Так аккуратно. Ни один коготь не запутался в ее волосах, сцепляя ремешки за ее ушами и проверяя, что маска правильно закрывает ей рот. Он дождался, когда ее дыхание более-менее пришло в норму, а потом начал… пятиться к выходу.

Уперевшись перепончатой ладонью в стену трубы, он толкнул себя назад. Выглядело неудобно и неловко. На нее ундина даже не смотрел, просто продолжал двигаться, пока она плыла за ним.

Куда ни посмотри, вокруг сидело еще больше крабов с волнами, выцарапанными на панцирях. Этот символ мог означать только сам океан. Он и правда послал ей весточку с крабом.

И она была права. Ундина пришел за ней.

В Аниной груди расцвела надежда и жажда приключений, и она последовала за ундиной. Поняв, что она может плыть быстрее, он тоже прибавил скорость. Непонятно было, как он умудряется ползти так ловко, пользуясь лишь одной рукой, но думать об этом было особо некогда. У них оставалось не так много времени, прежде чем…

Ундина замер. Посмотрел на нее, потом в трубу перед ними. Наклонился вперед и с силой оттолкнул ее обратно в трубу, из которой она только что вылезла. Затем с удивительной ловкостью развернулся в тоннеле, извиваясь и дергаясь так, что в воде расплылось облако крови из раны на его спине, пока наконец его хвост не оказался прямо перед ней. Он несколько раз ударил им по дну трубы.

Аня не могла понять, чего он хочет.

Не двигаясь, он опять ударил по дну.

Он что, показывал, чтобы она… схватилась за его хвост? А зачем?

Ей не особо хотелось спорить с ундиной, который спасал ей жизнь, хотя она и считала, что все это какой-то бред. Взявшись за шип сразу над хвостовым плавником, она ухватилась покрепче, и ундина рванул вперед.

Теперь они летели по трубам. Аня вдруг осознала, что до этого он двигался очень, очень медленно – ради нее. Теперь они неслись с такой скоростью, что она не успевала замечать пузыри, вырывающиеся из подаренной ей маски. Маски, о которой она, кстати, даже не успела толком подумать, прежде чем услышала шум, который он наверняка заметил куда раньше нее.

Ее отец слов на ветер не бросал. Он осушал трубы.

Накатившее сзади давление внезапно толкнуло их вперед. В трубопровод ворвался воздух, расталкивая содержимое. Если вода не вынесет их наружу, то они очень скоро окажутся в западне, из которой уже не выберутся, – как они вообще найдут выход в море? Аня даже не знала, далеко ли до него.

Но так же внезапно, как давление ударило по ее ушам, превращая звон тиннитуса в острую боль, она оказалась на свободе. Аня практически услышала резкий хлопок, с которым они вылетели в бесконечные просторы снаружи.

У нее даже было мгновение, чтобы насладиться абсолютной тишиной океана, и звон в ушах словно стих при виде полной пустоты вокруг.

А потом Аня нашла взглядом ундину, который вытянулся во всю свою длину. Она еще какое-то время по инерции летела прочь от него, кувыркаясь по песчаному дну, пока наконец не остановилась. Лежа на спине, она смотрела вверх, на его сильные, перекатывающиеся мышцы. Четкие ложбинки пресса, могучая ровная грудь, впечатляющая рука, откинутая в сторону, чтобы затормозить движение. И все эти его живописные огонечки, мерцающие красным зловещим светом. Все шипы на его спине стояли дыбом, такие большие, что сошли бы за спинной плавник.

Красный свет играл на его лице, делая его похожим на злодея из сказки. Но он протянул к ней руку, и она не закричала. Даже не возникло такого желания. Ане стоило бы бояться, но вместо этого она взяла предложенную злодейскую ладонь, прижала коробочку с Битси покрепче к груди и позволила схватить себя в охапку.

Крепкая рука обняла ее за спину, сильное предплечье прижалось к ее боку. Он положил раскрытую ладонь ей на живот, и они снова пришли в движение, виляя между колоннами, охранявшими ее город.

Положив подбородок ему на плечо, она смотрела, как Альфа исчезает вдали. Ее дом остался позади.

Но ее сердце было свободно.

Глава 11
Дайос

Теперь, когда она наконец-то была у него, Дайос не имел ни малейшего понятия, что с ней делать.

Дайос знал, что добраться до девушки будет тяжело. Он какое-то время наблюдал за городом и заметил необычное оживление. Колонны, стрелявшие жуткими и болезненными лазерами, стояли в полной боевой готовности. Чтобы добраться до трубы, ему нужно было двигаться еще быстрее и ловчее, чем раньше.

Но это он мог. Он предполагал, что она куда-нибудь переместилась, пока не услышал скрипучие разговоры крабов. По крайней мере, они нашли девушку, хотя выходило, что ему придется проникнуть гораздо глубже в город, чем он собирался.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Тиннитус – постоянный звон или шум в ушах.

Вернуться