Юлия Сырых
Жить, несмотря ни на что

Пролог. Единожды падший

Кладбище возле песочного карьера разрослось настолько, что заняло соседнее с ним поле. Здесь больше не хоронят, да и некого хоронить. Авдеевка ещё не успела оправиться от войны. Для приезжих она город-призрак, для пяти тысяч человек, оставшихся здесь, – родная мать, которую они не покинули в трудную минуту. Подвергаясь ежедневному риску под обстрелами артиллерией; подавляя свой страх, когда под ногами содрогалась земля; выживая без воды, света и газа в сыром подвале; прощая тех, кто кидал гранаты в их дворы, расстреливал квартиры и машины из танков, эти верные сыны и дочери Авдеевки выстояли. Убийцы погибли в войне, а значит, нет смысла держать на них зла. Люди возвращаются в Авдеевку вопреки тому, что их дома разрушены и восстановлению не подлежат, даже если они нашли приют в другом городе. Родная земля манит их сюда, пусть и выжженная. Всё теряет смысл, когда Родина зовёт. Авдеевка залечивает раны, становится на ноги, но продолжает лить слёзы по тем, кто погиб в этой несправедливой и ненужной войне.

Это кладбище почти не пострадало, и лишь хаотичные снаряды от миномётов и градов разбили несколько надгробий. Здесь продолжали хоронить и во время боевых действий. В этой земле нашли приют те, кто не испугался и не стал на колени, а также бойцы, пришедшие освобождать тех, кто до последнего ждал их. Здесь не хоронят больше. Надгробия молчат, лишь ветер тронет листья посаженых заботливыми родственниками деревьев, и птицы споют свои песни.

В этот день на кладбище пришёл седой старик, одетый в камуфляж болотного цвета, на ногах были чёрные берцы, а на военной форме красовался шеврон другого государства, в своих руках он сжимал голубой берет с красной звездой. Да, он постарел, но остался несломленным. Мужчина без труда нашёл нужную могилку, сорная трава выросла вокруг гранитного надгробия, по белым затёртым буквам он прочитал до боли любимое и родное имя. Старик опустился на колени, тяжко вздохнул и заговорил:

– Здравствуй, дочка. Как ты? Я обещал тебе, что вернусь, и сдержал своё слово… Один в поле не воин… Сколько мы говорили с тобой об этом до твоей смерти, уже и не вспомню. Невозможно в одиночку пойти против системы, которая съедает тебя изнутри; трудно бороться за справедливость там, где ложь стала привычной; бесполезно сеять разумное, доброе, вечное, если это затопчут. И я убеждал тебя в этом. Говорил, чтобы ты приспосабливалась к этому миру, не высовывалась, привыкала жить так же, как все, то есть плохо. Я запрещал тебе мечтать, потому что мне было больно мечтать самому. Мы сломали тебя! Да неважно, кто сломал. Главное, что я виноват, я так виноват перед тобой. Я не верил тебе… Я не верил в тебя! Если бы я поверил в тебя, то твоя жизнь сложилась бы по-другому, ты бы и дальше сочиняла, и писала что-то грандиозное, и возможно, это увидели бы многие. Я хотел вмонтировать тебя в эту систему и не смог. Господи! Да как я мог хотеть этого?! Я же сам сделал тебя несчастной! Один в поле воин. Теперь я это точно знаю. Твоя мама и брат не примут меня, они никогда меня не примут, но это неважно. Главное, что я никому не выдал твоей тайны, которая стала нашей тайной. Я сознательно взял на себя все твои грехи.

Часть первая

Глава 1. «Солнечный берег» Урзуфа

У Евгения Макарова к средним годам жизнь сложилась благополучно. Десять лет назад он счастливо женился на Анне Брасенко, с которой познакомился в Урзуфе, когда был в отпуске. Анна была красивой умной женщиной из Макеевки, в Урзуфе она работала поваром в пансионате «Солнечный берег». Курортный сезон заканчивался, отдыхающих прибывало всё больше, все они стремились позагорать и покупаться напоследок. Казалось, что среди множества красивых женщин, шикарно одетых и ярко накрашенных, Евгений не мог заметить Анну: без макияжа, причёски, в поварской униформе. Однако, судьба распорядилась по-другому, несмотря на занятость и усталость, каждую ночь Анна выходила на пляж пансионата, где её ждал Евгений, и они часами смотрели в такую чарующую темноту ночи.

– «Лунная дорожка блистает серебром», – напевала Анна, глядя на море.

– «Она идет за мной, как след за кораблем», – уверенно фальшивя, подхватил Евгений.

– Хорошо, что луна взошла, хоть лучше разглядеть тебя могу сегодня. Вчера, в полной темноте, я могла тебя лишь слышать.

– А я тебя ещё и чувствовать мог. И могу, Аня, – сказал Евгений с придыханием и потянулся к алым губам своей возлюбленной. Она не сопротивлялась, и их уста слились в сладком поцелуе.

Сколько времени прошло, никто из них не скажет. Мёртвая тишина заставила их оглянуться вокруг: ни души не было, в пансионате не горел свет, и лишь вдали с левой и правой стороны Азовского побережья сияли немногочисленные огни курортных Юрьевки и Бердянска.

– Темно… Темно и тихо, – вздохнула Анна.

– А представь, что через пять лет, эти далёкие города будут сиять ярче луны, а по Урзуфу можно будет гулять ночью. Улицы будут освещаться фонарями, заработает и засияет парк аттракционов.

– Вряд ли, Женя, с Урзуфом такое будет. Тут кроме «Солнечного берега» и лачуг местных больше ничего и нет.

– А вот мы приедем сюда через пять лет, и поглядим! – смело предложил Евгений.

– Через пять лет? Ты уверен, что я окажусь здесь?

– Вместе окажемся, как муж и жена.

Анна, замолчала, она опешила от такого неожиданного признания. Собравшись с мыслями, девушка сказала:

– Муж и жена? Не слишком ли быстро?

– Нет! Я бы даже сказал, что мы с тобой запоздали в этом плане. Анют, прости, что не предложил тебе стать моей женой ещё вчера… – Евгений стал на колено и протянул девушке руку. – Анна Михайловна, будь моей женой.

– Ну… Чувства чувствами, но, как говорила моя мама, человека нужно сперва хорошо узнать.

– Дурак. Как я мог подумать, что ты согласишься. Согласиться на такое предложение на втором свидании – это было бы слишком легкомысленно. Так что иди, ложись спать и хорошо всё обдумай. Дней пять. И можешь не торопиться, до среды есть время.

Свадьбу они сыграли спустя полгода после первого свидания на море. Вначале они снимали квартиру в Авдеевке, где Евгений работал на заводе, затем они переехали в новую квартиру, которую им выдали, когда их старшему сыну Арсению было 4 года, а младшей дочери Маргарите не было и трёх месяцев. Семья Макаровых считалась любящей и благополучной: Евгений работал на АКХЗ заместителем начальника цеха сероочистки №2, Анна – продавцом в продуктовом магазине, сеть которых была весьма популярна в городе, дети учились в школе №6, ходили на кружки и спортивные секции, а летом вместе с родителями обязательно ездили оздоровиться на море. Вначале, семья ездила в Урзуф по профсоюзным путёвкам. В этом маленьком курортном городке эта история началась, здесь она и продолжится…

Глава 1

За окном моросил холодный дождик, солнца не было видно из-за туч, а лужи на асфальте становились всё больше. Людей на улицах курортного Урзуфа совсем не было, пляж также пустовал, Азовское море волновалось, сетуя на то, что никто не посетит его сегодня и придётся выслушивать небесный плач. Нам никуда не хотелось идти в такую мерзкую и мрачную погоду. Папа включил единственную в комнате лампу, чтобы предаться любимому семейному занятию – чтению, мы последовали его примеру, легли каждый в свою койку, укутались в тёплое одеяло и взяли в руки по книге. Погода утомляла, и этот день хотелось провести без лишних движений и переживаний. Даже на обед мы уговорили родителей не идти, а съесть бутерброды с куриным паштетом, варёным яйцом и помидорами. Мы с Сеней были не в восторге от столовского питания. Чтение – самое лучшее, чем можно заняться в Урзуфе, когда за окном непогода. Телевизор находился в другом корпусе на втором этаже, да там ничего интересного и не показывали, кроме бразильских сериалов.

В нашей комнате царила тишина: каждый увлечён своей книгой, взятой в местной библиотеке, которая находилась в подвальном помещении, но радовала курортных читателем весьма богатым фондом. Папа брал детективы Д.Х. Чейза, маме больше по душе были классические произведения Тургенева, Чехова, Толстого и других русских писателей, старший брат читал приключенческие книги Волкова, ну а я предпочитала сказки, причём выбирала те книжки, в которых были самые красивые картинки. Библиотека привлекала нас больше всего, чего не скажешь о нашем временном пристанище. Вместе с независимостью страны, люди получили независимость от труда. Вместо горничных приводить номер в порядок после отъезда предыдущих постояльцев приходилось нашей маме. Сначала нужно было получить комплект постельного белья, выстояв в очереди, выслушать кучу ругани в свой адрес, затем с чистящим порошком и «Белизной» вымыть полы, почистить сантехнику, рассыпать порошок «Машеньку» по углам от прусаков и тараканов, а также застелить старые и не очень ароматные матрасы, подушки и одеяла чистым постельным бельём. Хорошо, что холодильник не нужно было мыть. Кстати, холодильник был один на два номера и стоял в общем коридоре. Но обычно, постояльцы много продуктов туда и не клали, рассчитывая на обильное трёхразовое питание, которое предлагали в заводском пансионате «Солнечный берег». Убранство номера было простым: четыре кровати, шкаф, тумбочка и столик, справа от входа находилась душевая с туалетом. Впрочем, мы были неприхотливые, нас устраивало даже это, в номере мы не сидели, за исключением этих дождливых дней. Мы предпочитали пляж, море, вылазки на рынок и дискотеки по вечерам. Позитивные ощущения от отдыха заключались во всём этом…

Море! Вот ради чего стоит терпеть такие неудобства, а возможно даже и жить там, где другие уже не согласны. Нам с братом очень нравилась детская дискотека и конкурсы, проводимые здесь каждый день на открытой площадке между трёх корпусов пансионата. И мы были слегка расстроены этим летним дождём, который внезапно нарушил планы, вынудив сидеть в маленьком и неуютном номере.

– Да уж, дискотеки под дождём не будет, а я песню про море готовила, – печально вздохнула я.

– Да, Рита, ты права, никто не будет доставать аппаратуру под дождём. – говорил Сеня. – Хоть бы завтра его не было, потому что лепить из песка замки семи королей подземного города под проливным дождём – это Сизифов труд.

– А что такое Сизифов труд?

– Напрасный труд. Вот, например, я буду лепить замки, а они будут превращаться в мокрую бесформенную массу под дождём.

– Ещё это называют «мартышкин труд», – подключилась к обсуждению мама, – помнишь в басне Крылова про обезьянку: Чурбан она и так и сяк обхватит, а похвал не слышит ни от кого.

– Читала, но не думала, что это именно о нас. Как думаешь, мам, будет завтра дождь?

– Не знаю, доча, но я надеюсь, что ты споёшь песню о море, а замки Сени получатся также неплохо, как и его черепаха.

– За черепаху не говори, мама, я тогда проиграл с ней.

– Ну, во-первых, не проиграл, а занял третье место, а, во-вторых… Скажи, Женя.

– Когда ты сам в восторге от своей работы, не важно, как оценят её другие, ты уже победил в своих глазах…

– И в наших глазах тоже! – радостно подхватила я. – Из всех работ мне твоя черепаха понравилась больше всего. А замок волшебника изумрудного города пусть и победил, но только тем, что в нём много окон и дверей, но красоты там не было… А за третье место тоже давали призы.

– Которые вы тут же съели, – пожурила нас мама.

– Ну не без этого, мам, а что же смотреть на них? – резонно ответил Сеня.

– Это точно, – подтвердила я.

В отличие от нас, родители были рады внезапной возможности отдохнуть и не спешить на пляж. Они слишком устали за рабочую неделю и им хотелось просто помечтать под влиянием интересных книг. Они знали, что дождь и пасмурная погода – явление преходящее, а на следующий день будет жарко и солнечно. Мы будем купаться в ласковом и тёплом Азовском море и загорать на пляже. Вообще родители свято верили в то, что сегодня всё хорошо, а завтра будет лучше, и это чувство никогда не подводило нашу семью Макаровых…

Маргарита Макарова

Глава 2. Крах СССР

СССР больше не было: в считанные часы он растворился в «независимых» республиках. А когда Советский Союз рухнул, то оставил неплохое наследство этим государствам, бывшим недавно одной большой семьёй. Кто-то сумел разумно воспользоваться этими богатствами, как например, Белоруссия и некоторые страны Средней Азии. Все остальные, подобно весёлой вдове, жили на широкую ногу, ничего не делая, и никто даже не мог подумать, что за всё придётся заплатить. Сбылась мечта тунеядцев в Советском Союзе, которых перевоспитывали, но, по всей видимости, безуспешно. Она заключалась в том, чтобы пить, есть, развлекаться, получать деньги и ничего не делать. Свобода свела с ума многих людей, они верили, что теперь у них будет всё, чего они пожелают, были уверены, что смогут так же, как и американцы с европейцами. Что можно будет ездить на дорогом «Мерседесе», никого не стыдясь; покупать импортные товары без очередей и блатов; учить своих детей в престижных колледжах и университетах; лечиться в частных клиниках; жить в шикарном особняке с прислугой. На практике, этих благ достигли единицы уголовных элементов, которых теперь называют олигархами. Остальным же это всё не светит никогда, хотя бы потому, что невозможно заработать большие деньги честным путём. Бывшие советские республики изменились до неузнаваемости, а главное, они упустили свой шанс сделать «социализм с человеческим лицом» и обрекли себя на окончательную деградацию.

Шли годы. Авдеевка уже не была такой, как прежде. Разруха пришла и сюда. Среди всеобщего декаданса ходили на работу подавленные взрослые, и только маленькие дети улыбались и радовались увиденному. Всегда радостные и активные, они так необходимы для восстановления баланса в городе.

Глава 2

Как мы не любили гулять на улице, если бы кто-то знал это! Может узнают, если эту тетрадь прочтут. Мама выгнала нас из квартиры, и вот уже второй час мы с братом гуляли по городу. Было сыро, пасмурно и грязно, нужно было найти себе какое-то занятие, но как назло, мы ничего не могли придумать. И за что нам такое досталось? Мы хотели досмотреть мультик «Черепашки-ниндзя», на что мама сказал: «Повтор завтра». Мы прогуливались не спеша, читая вывески немногочисленных магазинов и кафе, которые были старыми, грязными и смотрелись настолько уныло, что сливались с окружающей серостью городской среды.

Квартал Юбилейный 8

Когда мы проходили мимо городского стадиона, то сам его вид никакого спортивного интереса не вызывал: грязь на поле, половина сидений сломана, четверти нет, ещё четверть сожжена, белый каменный забор уже давно стал серым, верхняя часть у некоторых секций оторвана, поэтому залазить можно всем, кому не лень. Сделав пару кругов по стадиону, мы с Сеней направились вниз, к зданию милиции, там, где магазины. Не доходя до них, была ещё площадка с доской объявлений, рядом с ней здание «кафе-мороженое», которое давно не работало и пустовало. На этой площадке так и стояли два советских автомата, в которых когда-то можно было купить газировку и ситро. Я подошла к одному из них, засунула руку в один карман куртки, затем в другой, достала оттуда несколько монет, Сеня напугал меня своим криком:

– Что, сестра, водички хочется?

– А вдруг он сработает, просто надо его хорошо стукнуть и бросить новые монетки.

– Увы, Ритуль, – брат подошёл ко мне и обнял меня, – он уже никогда не заработает, как раньше.

– А ты когда-то брал из него ситро?

– Отец покупал, когда я был маленьким.

– Маленьким? А сейчас ты что? Большой?

– Я имею ввиду совсем маленьким. До сих пор помню, ты кидаешь 3 копейки, нажимаешь вот эту кнопочку, где «Ситро» написано, и в стаканчик тебе наливается такой сладкий напиток. Вот почему родители мне его так редко покупали? Даже жалко стало, пошли отсюда.

– А куда пойдём?

– На зыбучие пески драгоценных камней насобираем.

– Откуда там драгоценные камни?

– Увидишь, пошли. Надо же чем-то оставшиеся полчаса убить.

Зыбучими песками мы называли пространство возле городской бани, над которым возвышалась кирпичная платформа, словно остров над песчано-грязевой массой, в которой вязли ноги. Взобравшись на платформу, Сеня среди камешков откопал круглую зелёную стекляшку и дал мне в руки.

– Какой красивый камень! Спасибо, братишка!

– Иди сюда, Ритуль, смотри, их здесь так много, только покопаться надо!

– Ничего страшного. Покопаемся. Ради такой красоты!

Так в поисках «сокровищ» незаметно пролетело время. Сеня посмотрел на часы и радостно сказал:

– Рита, полчаса прошло, мы можем возвращаться. Теперь нас точно обратно не выгонят, как в прошлый раз.

Сеня аккуратно спрыгнул с платформы, а вот мне не повезло: обе ноги застряли в «зыбучих песках», и поверх резиновых сапог стала заливаться вода. В считанные секунды я промочила ноги. Хорошо, что брат вытащил меня, до дому мы еле дошли, хотя было совсем недалеко, но мокро и холодно.

– Так промочить ноги! Это же надо умудриться! – кричала шокированная мама.

– Но, мама! Я попала в зыбучие пески! Я не виновата! – плакала я.

– Быстро ноги в горчице иди парить! «Зыбучие пески»… Ну и выдумаешь ты глупостей. И сапоги будешь мыть свои сама! Мне это уже надоело!

– Хорошо, мама, – удручённо повиновалась я, опуская промокшие и продрогшие ноги в очень горячую воду с горчицей. В чём моя вина я, правда, так и не поняла, ведь «зыбучие пески» меня засосали, а не я их.

Маргарита Макарова

Глава 3. Испания. Коста-Брава. Реймар

Испепеляющий зной и бушующее Средиземное море – побережье Коста-Брава было воплощением лучшего завтра. Курортный городок Реймар в испанской провинции Каталония жил своей неторопливой и расслабленной жизнью. Люди разных национальностей смешались в одном маленьком городке, а каталонцы в виде горничных, официантов, уборщиков и продавцов вынуждены их обслуживать, выполняя любые прихоти гостей. Местные привыкли слышать английскую, немецкую и французскую речь, так что русские слова были для них в новинку, и они отказывались понимать таких широких и загадочных русских людей. Англосаксы просто не понимали, как русские девушки могут хорошо выглядеть с утра до вечера, а русским мужчинам не жалко тратить на обед $100, покупать скутера вместо того, чтобы брать их напрокат (чтобы взять скутер напрокат, нужны водительские права европейского образца). Нет, они не могли понять их. Каталонцы, испанцы, как и многие европейцы, прятали свою эмоциональность за маской равнодушия и усталости. У славян широкая душа, и они всё принимают близко к сердцу: радуются и переживают так, будто живут в последний раз.

Ул. Красная

Маргарита прыгала по волнам с такой силой и энергией, словно никогда больше не увидит моря. Она наслаждалась теплотой воды, энергией волн и свежим воздухом, не думая о школе, одноклассниках и других проблемах. Родители обещали показать детям Испанию, и они сдержали своё слово. Пока Евгений и Анна нежились на пляже и смотрели в морскую даль, Арсений и Маргарита активно купались в море.

– Сеня! Дай мне руку, Сеня, а то эта волна унесёт меня в море! – кричала Маргарита своему брату, качаясь на волнах.

– Иду, Рита! Держись! Тьфу!.. Какая же вода солёная.

– Если ты так долго будешь идти, то я больше не выдержу. Ай-яй! – высокая волна сбила её с ног, и девочка скрылась под водой. Арсений нырнул под воду и вытащил сестру.

– Ты в порядке, сестра?

– Да, просто воды наглоталась солёной, пить хочу, не могу. Так горло сушит.

– Ничего, Рита, сейчас родителей найдём, они купят попить.

Выйдя на берег, они направились к своим родителям.

– Ну наконец-то! – взволнованно сказала Анна. – И что можно делать в штормящем море? Хочешь, чтоб тебя убило?

– Мам, не надо, – устало проговорила Маргарита, – я пить хочу.

– Да как же мы купим? До отеля далеко, да и магазинов поблизости нет, – обеспокоенно ответил отец.

– А вы с собой что? Ничего не взяли? – умоляюще спрашивала девушка.

– Увы. Не взяли ничего, – развела руками мама. – Да и в отеле по лишнему доллару за стакан напитка отдай. Ну и цены!

– Аня, другими цены не будут. Нужно приспосабливаться к тому, что есть, – успокаивал свою жену Евгений. – Давайте пойдём в отель, и я что-нибудь нам закажу попить.

– Точно, – удовлетворенно отозвался Арсений, – вот это меняет дело. На пляже мы побыли, а в штормящем море купаться опасно, лучше переждать в бассейне.

– Вот это правильно! – угрюмо отозвалась Маргарита. – В бассейне хоть вода пресная, а не такая солёная как в море. Пойдём скорее, а то я от жажды умру.

Макаровы собрали вещи и пошли к отелю, любуясь живописными видами Испании. На мысе находилась крепость, прекрасно сохранившаяся до наших дней, которая привлекает внимание туристов. Макаровы шли и не могли поверить, что лучшее завтра уже наступило и не отпустит их ещё шесть дней, прекрасных и насыщенных.

Глава 3

Учиться в этой поганой и лоховской школе мне не нравилось. Я была помешана на выходных, а когда наступали каникулы, я чувствовала себя счастливой и свободной. Сеня, как-то легче к этому относился, но в моём классе были одни придурки. Хотелось поменять школу, а вдруг там ещё хуже, а здесь хотя бы брат не даст в обиду. С нетерпением мы ждали, когда закончится учебный год, и наступит лето, то счастливое время, в котором не будет места школе, одноклассникам и учителям. Весь год меня раздражали тупые двоечники и бездельники, которые приходили в школу, чтобы побаловаться и морды побить. Я драться не люблю, но один раз всё же пришлось.

На большой перемене школьники обычно отправлялись в столовую. Там они могли перекусить, выпить горячего чаю, такие обеды в школе были бесплатными. Я не любила есть вне дома и не ходила, но помню, что мне очень сильно захотелось пить. Взяв с подноса стакан, я отпила половину чая, поставила стакан обратно и вышла из столовой. Этот поступок заметил забияка-старшеклассник и всерьёз задумал отомстить мне за этот чай. Когда занятия закончились, я спокойно отправилась домой, не подозревая об опасности, а следом за мной шёл этот забияка, когда я зашла во двор, этот дебил крикнул:

– Эй ты, а ну стой! – он быстро схватил камень и как начал в меня кидать, я еле успевала уворачиваться, понимала, что лучше мне оттуда бежать. В основном он промахивался, но один раз всё-таки сумел попасть по портфелю. – Будешь плевать в чай?! Будешь?! – с неподдельным чувством собственного превосходства повторяло хулиганьё.

– Я не плевала, а пила! Дурак! – чуть не плача кричала я.

– Кто дурак?! Я дурак! Да я тебя! – и он погнался за мной, я жутко испугалась, и бросилась наутёк. Может быть, он поймал бы меня, если бы не железная дверь подъезда, которую не открыть без ключа. Ключа у него нет, а если он как-то и войдёт, то не знает, в какой квартире я живу. Я открыла дверь квартиры, поставила портфель на пол и как начала рыдать, жалела себя, есть не хотелось, делать уроки – тоже. Спустя полчаса, со школы вернулся брат.

– Что случилось, Рита? – спросил он.

– Меня чувак из старших классов камнями забросал за то, что я чай в столовой пила, – не унимала я своих слёз.

– Понятно, – рассердился Сеня. – Успокойся, сестра, больше он тебя не тронет.

– Я в школу не пойду!

– Сходи. Всё будет хорошо, я тебе обещаю.

Карьер зимой

На следующий день, я возвращалась из школы, была теперь очень бдительной, оглядывалась по сторонам. Никого не видела, и становилось от этого легче. Когда я почти подошла к своему дому, то увидела потасовку у нашего подъезда: оба парня держали этого забияку и били его. Но кто они – со спины не разобрать.

– Будешь к Рите приставать?! – голос знакомый.

– Пусть она не плюёт в чай! – корчась от боли, оправдывался хулиган.

– А тебе-то какое дело?! Тебе чая мало в столовой? Так мы поддадим! – говорил другой парень, его голос я тоже где-то слышала.

– Не надо! Я больше не буду!

Парни обернулись: это был Сеня и его друг Щербина. Они улыбнулись:

– Не волнуйся, сестра, он больше не будет.

Больше тот парень ко мне не цеплялся, но завистников и обидчиков у нашей семьи всегда хватало, поэтому каждый свой недельный отдых на море мы воспринимали как награду за своё терпение…

Так трепетно ощущать, что тебе открыты возможности намного больше, чем у других, и никто об этом даже не подозревает…

Маргарита Макарова

Глава 4. Советское наследство Авдеевки

Авдеевцы стали жить лучше, вот только будущего у них не стало. Весь смысл жизни людей, свёлся к тому, чтобы увеличивать количество материальных благ, а не служить стране и помогать людям. Честь и достоинство авдеевцев унижены, дух сломлен, на смену строителям, изобретателям и творцам пришли торгаши. Общество потребления было сформировано в максимально сжатые сроки и поглотило постсоветские страны. Авдеевка могла бы стать передовым индустриальным городом, теперь же, она деградирует.

А разве могло быть иначе? Авдеевцев, как и других бывших граждан СССР обманули. Пообещали исполнение американской мечты, а на деле, не только обокрали, но и унизили их достоинство. Многие покинули СССР, променяв свой красный паспорт на зелёную карту, нашли работу, живут в шикарном доме, растят детей, но они уже не такие открытые и добрые как прежде. Они забыли о своих корнях, американизировались, достигли карьерных высот, но утратили способность видеть дальше самих себя. Те же, у кого не хватило денег, смелости, наглости или таланта выехать в Америку, до сих пор верят в американскую сказку. Главная задача этих дурачков – искать людей, глупее себя, чтобы выжать деньги, не делая ничего. «Мы работаем, вы отдыхаете», – американцы и европейцы, сдержали своё слово, и большинству авдеевцев стало просто негде работать. Им обещали процветание, однако, кроме картины всеобщего разорения, жители Авдеевки больше ничего не видели. Поскольку работы в своём городе найти не получилось, больше половины авдеевцев вынуждены работать в Донецке. Утром и вечером они терпели давку и брань в общественном транспорте, который ходил не так часто, лишь бы добраться на работу и домой. На проезд уходило достаточно денег и нервов, но другого выбора у них не было.

Страшно сказать, что собой представляет Авдеевка теперь. От былого величия не остались и следа, большинство предприятий закрыто, разворовано на металлолом, под сокращение на градообразующем АКХЗ попали несколько тысяч сотрудников, а тех, кого оставили, штрафовали под любыми предлогами: опоздание на работу, поход в туалет в рабочее время, порча инструментов, прогулка без каски на территории завода. На АКХЗ осталось работать всего лишь четыре тысячи человек, что для сорокатысячного городка – совсем немного. Рабочий класс подавлен и запуган; наркомания, пьянство и торгашество были теми семенами, которые упали на благодатную почву. Чтобы остаться на плаву и не потерять человеческого облика жителям Авдеевки приходилось платить очень высокую цену.

Глава 4

Метель замела всё вокруг: дороги и улицы, аллеи и парки, поля и леса. Температура держалась на рекордно-низкой для февраля отметке -30 градусов. Этой ночью на теплоцентрали, снабжающей теплом посёлок «Химик» от АКХЗ, произошёл порыв, но благодаря экстренному вмешательству специалистов, вызванных из своих тёплых постелей, катастрофы удалось избежать, и жители Авдеевки не замёрзли в своих домах и квартирах. Мало кто об этой аварии знал, люди встали и собирались на работу, как ни в чём не бывало. И если бы папа на заводе не работал, мы бы не узнали об аварии.

р. Каменка источник ул. Кирова

Каждое утро буднего дня начиналось одинаково: мама будила нас, чтобы мы собирались в школу, кормила завтраком, сама собиралась на работу, чтобы всё вовремя и без опозданий. Мы вставать рано не любили, а ходить в школу – тем более. Однако желание знаний всё-таки перевешивало страх побоёв, и за знания приходилось платить своими нервами. На часах было шесть утра, мы ещё крепко спали, укутавшись с головой в одеяло, с мягкой игрушкой – Змеем Горынычем в обнимку. Какой-то радужный и светлый сон я видела, теплое море с пальмами, сначала я лишь ощутила мамино поглаживание, затем холодок воздуха, ворвавшегося под одеяло, и услышала её ласковое, но отчётливое:

– Пора вставать, лежебоки. Шесть часов. Подъём! А то в школу опоздаете. Поняли меня?

– Не хочу в школу, – сквозь сон ответила я и накрылась одеялом.

– Я тоже туда не хочу. На улице холодно, пока туда дойдёшь, промёрзнешь до самых кончиков пальцев, – открыв глаза, сонно сказал Сеня.

– Ничего не слышала. Ничего не знаю, – с лёгким возмущением говорила мама, вынимая свою одежду из шкафа. – Поднимайтесь! Завтрак стынет… В конце концов! Вы хотите, чтобы вам поставили прогул, а меня вызвали в школу? Очень мне это нужно.

Нехотя, мы встали с кроватей, автоматически застелили их, продрали глаза и широко раскрыли их. Слегка пошатываясь, мы направились к столу, на котором уже стояли горячие и ароматные котлетки, сладко манила творожная запеканка с изюмом и кружечкой горячего и бодрящего чая с лимоном. За столом уже сидел папа и допивал крепкий кофе.

– Доброе утро, молодёжь! – папа сказал это настолько бодро, что мы ответили ему тем же.

– Привет, папа, приятного аппетита тебе, – ответила я.

– Спасибо, Марго, и тебе приятного, – улыбнулся папа и потрепал меня за щёчку.

– Если это утро можно назвать добрым, тогда да, – ответил Сеня и пожал сильную папину руку.

– Наедайтесь, дети, до отвала. На улице холодно, минус тридцать градусов, а мне пора на работу. АКХЗ работал при любой погоде, и так всегда будет. Даже когда не будет меня, и когда не будет вас, кокс должен производиться, а Авдеевка должна жить.

– Удачного дня, папа! – хором сказали мы.

– Ань, я не знаю, когда приду. Сама понимаешь, экстремальные погодные условия, и аварийные ситуации могут быть всякие. Пока, дорогая, – буднично сказал папа и поцеловал нашу маму.

– Всё поняла, Женя, работа есть работа, и ничего не поделаешь… Ну, до вечера. Смотри там не перемерзай.

Папа надел зимнее пальто с меховой шапкой, ботинки и ушёл, закрыв за собой дверь. Мама посмотрела на часы и ужаснулась: было без десяти семь! Что есть силы, она крикнула:

– Сеня! Рита! А ну бегом в школу! Без десяти семь, а вы ещё неодетые! Быстро!

Мы, испугавшись маминой сердитости, стали суетливо натягивать на себя колготки, но быстро не получалось. Всегда было трудно понять, где перед, а где зад, а когда спешишь – тем более: колготки перекручивались и никак не хотели облегать ноги удобно. Справившись с колготками, мы стали надевать джинсы, юбку, майки, футболочки и свитера, достали из шкафа свои шубы из овчины, надели их, обули ботинки, повесили на спины ранцы и, попрощавшись с мамой, отправились в школу.

Мы шли быстро, ибо опаздывать не хотелось. Так мы с братом были воспитаны и прекрасно знали, что за неправильные поступки нам влетит от родителей. Папа ругал нас, и мы боялись ослушаться его.

Первое, что нас поразило на подходе к школе – это отсутствие столпотворения школьников у входа, которых традиционно, даже в такой собачий холод, не пускали дежурные по школе, да и самих дежурных не было. «Неужели мы опоздали?» – подумали мы, но Сеня посмотрел на часы: было пятнадцать минут восьмого, до уроков ещё целых пятнадцать минут. «Тогда в чём же дело?» – не могли понять мы. Только, когда мы подошли к школе и увидели объявление: «с 13 по 21 февраля в школе №6 объявляется карантин. О начале занятий будет сообщено дополнительно», мы всё поняли.

– Что? – я не верила своим глазам.

– Они не шутят? – риторически спросил брат.

– Так значит можно гулять на улице! Ура!!! – подпрыгнула я от счастья.

– Карантин!!! Карантин!!! Догоняй, Рита!!! – крикнул брат и побежал вдоль по заснеженному бульвару Шевченко, расположенному напротив школы, увлекая меня за собой.

– Теперь мы будем отдыхать в своё удовольствие, брат!

Первым делом, когда мы вернулись домой после объявления о карантине, включили видеомагнитофон, вставили кассету, на которую был записан наш любимый «карантинный» клип Rage Against The Machine – Guerrilla Radio.

– Лайтз аут! Гуэлла рэдио! – подпевали мы, прыгали на диване, радовались неожиданной неделе отдыха и так хотелось, чтобы карантин продлили ещё на неделю. А что? Не надо рано вставать, можем играть в приставку, смотреть сериалы, мультики, и до темноты гулять в снежки в старой части города. Карантин – воистину лучшее, что могло придумать мироздание!

Маргарита Макарова

Глава 5. Неправильная мать?

По роду деятельности, рабочий день у Анны Макаровой был ненормированным. Она работала в магазине с 8 утра до 9 вечера, по схеме: 3 рабочих и 1 выходной. Рабочий день мог выпасть на государственные праздники, а выходной на будний день недели. Быть домохозяйкой женщина не захотела и, отсидев с Маргаритой три года в декрете, отдала её в садик. Понятно, что не всегда она могла забирать её, вместо мамы забирал Маргариту Арсений, когда шёл домой из школы. Он помогал ей одеваться, забирал вещи из её шкафчика, и они отправлялись домой. В квартире они интересно для себя проводили время: Евгений купил компьютер и джойстик, а он для игры в «Марио» был ой как нужен. Они играли по очереди, переживали друг за друга, подсказывали, ругались, баловались, но никогда не переходили границ дозволенного. Так что переживать за то, что они что-то натворят в отсутствии родителей, не приходилось. Когда девочка подросла, и настало время отправлять её в школу, Анна взяла отпуск на десять дней, чтобы дочке было легче адаптироваться. На первый звонок они отправились вместе:

– Вот, Рита, сюда, по этой дороге ты будешь ходить в школу. Вот твой класс, здесь ты будешь учиться. Эти детки – твои одноклассники, подружись с ними и не обижай никого. Это твоя классная руководительница, Анжела Павловна. Слушай её и записывай, что она говорит. Не балуйся на уроках. Когда 10 дней маминого отпуска закончились, Маргарита ходила в школу сама, и приходила домой тоже без посторонней помощи. Вернувшись со школы, эти дети могли сами себе разогреть обед и сделать домашнее задание.

Карьер весной

Одним словом, хлопот своим родителям дети не доставляли: учились либо хорошо, либо отлично, тройки в четверти получали крайне редко, за физкультуру, а за поведение учителя на классных собраниях их только хвалили. Свободное время дети проводили за игрой в компьютер, ездили на дачу с ночёвками и шашлыками, гостили на каникулах у бабушки в деревне (со стороны отца). На кружки родители детей заставляли ходить, но не настаивали, если какое-то занятие было им не по душе. Арсений не задержался на бальных танцах в ДК больше месяца, зато на кружок по профессиональной фотографии, который работал в старой части, проходил до самого его закрытия. В десятом классе записался на кружок ракетного моделирования, который бросил только, когда поступил в университет. С Маргаритой дела обстояли сложнее: её ничто не интересовало кроме компьютерных игр, поисков и скачивания музыки и видео в интернете, общения с незнакомыми, а порой и сумасбродными личностями в чате. Один раз родителям удалось заставить Маргариту сходить на кружок «Природа и творчество». Она добросовестно отходила на кружок полгода, сделала тигра из тополиного пуха и перестала там появляться, мотивировав свой отказ тем, что «очень интересно, но не моё».

Коллеги Анны удивлялись её спокойствию за собственных детей, в то время, как своим они звонили каждый час по городскому телефону, потому что не с кем было оставить детей, пока они работают.

– Мой Серёжка совсем от рук отбился! – сетовала продавщица Мария. – В первом классе ещё хотел учиться, и всё так хорошо получалось, а со второго класса началось: только и гулять с друзьями! Читать не заставишь, уроки делать только из-под палки. Я домой прихожу, а он телевизор смотрит. И вот мы с ним до 12 ночи долго и нудно разбираем его домашние задания, вперемешку с его рассказами о приключениях за день.

– Мне насчёт этого повезло больше, – стала рассказывать кладовщица Нина, – с моими моя мама сидит. Так что меня миновали все эти ночные сидения с детьми за учебниками и тетрадками. Не было бы моей мамы, не учили бы ничего и смотрели телевизор – это 100%.

– Да, что ты, Нина, уроки – это ещё не всё! Отвести в школу – отвожу, забрать после школы тоже надо. Хорошо, хоть директор смотрит сквозь пальцы на мои получасовые отлучения посреди рабочего дня, а так бы я не знала, что и делать с моим оболтусом.

– А у меня всё попроще, опять-таки, благодаря маме. Отвожу я Сёму сама, мне же на работу на восемь, Лилю, мама ведёт на вторую смену, а Сёму забирает. А потом вместе с Сёмой идут забирать Лилю. Вот так у нас весело.

– А ты со своими как, Аня, справляешься? – спросили коллеги после неожиданной паузы в обсуждении, которую должна была заполнить Анна, но она учтиво промолчала.

– Я? – словно, проснувшись, спросила Анна. – Ну, они у меня сами идут в школу, сами приходят, обедают, делают уроки, три раза в неделю Сеня на кружок фотографии ходит в старую часть, а Рита остаётся одна дома.

– И не боишься одних дома оставлять? – удивлённо спросила Мария.

– А что делать? Бабушки здесь не живут, чужим они не открывают. Сейчас они там бульон на борщ варят и курицу запекают в духовке. Я её уже начинила, они только присмотрят за ней.

– Да, – сказали поражённые и поникшие коллеги Анны, – хорошо, что вот так ты с ними, и забот не знаешь.

После такого разговора Анна почувствовала вину. Как так? У неё с детьми всё не так плохо, как у коллег, она и не знает, что такое их проблемы. Спокойно работает, материнство тоже спокойное, дети беспроблемные. А может ухудшить своё положение и рассказать, что гулять на улицу они ходят из-под палки, чтобы не выглядеть так идеально на их фоне? Однако, разговор уже перешёл на отопление в доме и сколько градусов у каждого в квартире.

Глава 5

Забавная с нами произошла история, которая доказала, что врать родителям – не всегда плохо. Помню, как мама поручила нам сварить бульон на борщ и запечь уже начинённую ей курицу в духовке. Бульон вовсю кипел (я терпеть не могла бульон и борщ с холодцом), а из духовки доносился аромат жареной курицы. Всё шло своим чередом, мы включили компьютер, отыскали в какой папке DOSа был спрятан наш любимый «Марио» и по очереди стали вести своего героя мимо грибов и прочей нечисти к заветной трубе, которая станет для него победной.

Мы увлеклись игрой настолько, что совсем забыли за курицу и бульон. И только, когда запахло горелым, Сеня бросил джойстик и побежал на кухню, я за ним. Он резко открыл духовку, и мы обнаружили, что часть куриной шкурки почернела. Сеня, быстро достал курицу, я открыла окно, чтобы как-то выветрить этот неприятный запах.

– Ну, с курицей то проблема несложная, горелую шкурку снимаем, а под низом, она хорошая, смотри. И всё. Скажу маме, что не удержался и съел.

– А бульон что? – взволнованно спросила я.

– Блин! – засуетился Сеня. – Где? Где же он? Вот невезуха, выкипела почти половина.

– Что же мы с ним делать будем Сеня?

– В чайнике есть кипяченная вода?

– По-моему, да.

– Дольём воды, и вкус борща от этого нисколько не изменится. Концентрация восстановится. Только маме и папе не говори. Хорошо.

– Хорошо.

Когда мама вернулась с работы, она доварила борщ, папа тоже приехал с завода, и мы вместе сели за стол. Родители, нисколько не заметив подвоха, похвалила нас за помощь и хозяйственность

– Вот видишь, Рита, правильно мы сделали, что не сказали, а то все поссорились бы, и ничего хорошего не вышло. – сказал Сеня мне уже наедине.

Маргарита Макарова

Глава 6. Мармарис

В молодости люди стремятся так быстро жить, что многое стирается из их памяти. Подростки, обладая свойственным им юношеским максимализмом, хотят побыстрее пролистать страницы своей молодости. «Эта не та жизнь! Это ещё ненастоящая жизнь. Меня всё ещё считают ребёнком, и многое не позволяют. Вот стану совершеннолетним, и тогда заживу», – такие мысли в голове у многих подростков. Обвинять их в этом глупо, ведь они ещё так молоды, у них вся жизнь впереди. Они даже не живут, а так, черновик пишут разными чернилами, вырывают страницы и опять пишут, думают, что успеют ещё начисто написать. Они близко к сердцу принимают плохое, а хорошее для них как должное. Если бы они знали, что именно сейчас нужно ценить всё хорошее и яркое в своей жизни, пока ещё нет работы и отягчающих семейных обязанностей. Детство мимолётно и юность тоже.

Арсений и Маргарита побывали во многих странах: Испания, Италия, Греция, Египет, Турция, Кипр. Пусть половина этих воспоминаний забылась, но след остался приятным и греющим душу. К счастью, во всех путешествиях Евгений не расставался с видеокамерой, и при просмотре видеокассет, старые воспоминания воскрешались из памяти. Наиболее запомнился подросткам отдых в Мармарисе (Турция). Они ещё не знали, что эта поездка заграницу станет последней, а после неё начнутся учёба в институте, работа, семья и просто выживание в этом безумном мире. Ещё тогда этого не было, и они радовались жизни.

Заказав в турфирме путевку, Макаровы с нетерпением ждали, когда они смогут поехать на такси в аэропорт, пройти контроль, сесть в чартер, взлететь на самолёте в облака, приземлиться в знойном Бодруме, откуда гид увезёт их в отель Мармариса.

Глава 6

Мармарис мне нравится: можно гулять и развлекаться, магазины, аттракционы и много мороженного. Нам предлагали поехать в Белек, там шикарные огромные клубные отели с мини-аквапарком внутри, но кроме территории отеля больше негде гулять. Конечно, отель, где мы остановились – поскромнее, чем в Белеке. Шведский стол есть, но меньше разнообразия и там кормят только завтраком и ужином. А на обед мы забирали сырки Hohland, овощи, фрукты, покупали хлеб, колбасу, чипсы, колу и делали бутерброды. Насыщения вполне хватало, хотя пару раз мы сходили в местное кафе поесть супчики-пюре и салат. Так хорошо здесь было, даже экскурсий не хотелось, мы с Сеней домоседы, нас утомляет родительская беготня по достопримечательностям. Однако, одна экскурсия была не зря, мы отказались ехать на остров Родос, потому что нас запугали суровыми греческими пограничниками, но на Эгейское море поехали.

В тот день мы встали ещё раньше, чем обычно, сходили на завтрак в отеле, положили в сумочку несколько штучек нежных сырков Hohland в дорогу, пару апельсинов и направились в холл отеля ждать экскурсионного автобуса. Ждали мы недолго, буквально через пять минут, большой автобус, в котором уже сидела большая часть экскурсантов, уже подъехал к отелю. Гид вышел из автобуса и обрадовался, когда увидел, что мы уже готовы к поездке. Получается, мы избавили его от необходимости ждать, искать и вызванивать в номер. Мы встали, сели в автобус и поехали. По дороге мы заехали ещё в пару отелей, забрали людей и отправились на экскурсию.

На улице было приятно и прохладно, солнце только поднималось в небо, освещая море яркими бликами. В Мармарисе температура редко поднималась выше 30 градусов по Цельсию, и этот день не стал исключением. Можно наслаждаться солнцем и морем, не париться в жаре и не страдать от сухости воздуха. Мармарис представлял собой типичный туристический городок, растянувшийся вдоль бухты Средиземноморского побережья, в котором отелей было построено больше, чем домов местным жителям, которые в подавляющем большинстве работали в этих отелях, а также в магазинах и на рынках и т.д. Мармарис вплотную прижимается к горам, что и объясняет наличие в городе только отелей первой линии (у моря). Чтобы обойти Мармарис будет мало одного дня, зато можно сесть в полупустую маршрутку, которые ходят тут часто, и за час оказаться на другом конце города. Природный ландшафт объясняет ещё и то, что в Мармарисе не было отелей клубного типа (из-за ограничений в пространстве), в основном, компактные 4-звёздочные отели со стандартными бассейнами и всеми удобствами.

Автобус выехал из города, с высоты горной дороги Мармарис предстает во всей своей красе, которой можно любоваться вечно: игрушечными и аккуратными кажутся отели, Средиземное море лазурного цвета было спокойным и отражало в себе свет восходящего солнца. Спустя полчаса, мы оказались на пристани, где нас уже ждала двуярусная яхта. Море в этих местах было настолько мелководным, что можно пешком дойти до другого берега бухты. Даже гид в шутку сказал, что именно в этой бухте снималась сцена из «Бриллиантовой руки» с Андреем Мироновым, когда он кричал: «Мама! SOS!»

– Сеня, так это правда? Действительно здесь и снимали? – спросила я у брата.

– Да, конечно, а ты что не видишь? – уверенно ответил Сеня.

– Вижу… Это то самое место. Эх! Жалко никому похвастаться нельзя о том, что я была на этом самом месте, – на тот момент я действительно поверила этой шутке и достаточно долго оставалась в неведении, пока не посмотрела два видео и не сравнила их между собой.

Яхта, тем временем, отправилась в море. Как только она покинула бухту, гид радостно сообщил, что теперь мы оказались в Эгейском море, чем встретил восторженное ликование экскурсантов. Такое впечатление, что мы попали в сказку: чистое, прозрачное море изумрудного цвета, которое искрилось в лучах летнего солнца, при полном штиле ничто не мешало, и можно заглянуть глубоко-глубоко и разглядеть все камешки на дне… И острова. Множество островов, как маленьких, так и средних размеров, на которых раньше были целые города и древние поселения. С заметным постоянством они вырастали перед нашими восхищёнными глазами. Гид рассказывал через громкоговоритель о Греции, Султанате и Византийской империи, о низвергнутой венецианцами династии Палеологов, воинственной династии Ангелов, пришедшей им на смену, и о расположенной здесь в пределах этих островов Латинянской империи. Эту историческую сводку я почти забыла, просто любовалась морем, островами и мечтала, как бы я жила на одном из таких островов, отрезанная от цивилизации, но рядом с бирюзовым и волшебным Эгейским морем. Я точно не буду страдать без компьютера и телевизора, мне вполне хватит территории острова, где в гордом одиночестве я буду гулять, дышать чистым воздухом и по несколько раз в день ходить купаться в море, нырять и находить части несметных сокровищ, которые перевозили когда-то затонувшие корабли.

Яхта совершила свою первую остановку в открытом море, можно было купаться. Мама воздержалась от купания, мы, естественно, не отказались. Прямо с трамплина мы спрыгнули в море: папа – «русалочкой», брат – «бомбочкой», ну а я – «солдатиком». Море было тёплым и ласковым, даже теплее, чем Средиземное, мы с удовольствием ныряли, плавали наперегонки, но и папа не отставал от нас. Он предложил устроить состязание: кто быстрее доплывет до острова, тот… тот в общем молодец. Напрягая все свои силы, мы плыли быстрее и быстрее, вот уже и выгоревшие хвойные иголки с деревьев были в воде, вот уже и до дна можно достать, но первым выйти на мелкий песок, засыпанный хвоей, посчастливилось братишке. После чего, он сразу же зашёл в воду: уж очень больно впивались иголки в стопы.

– Да где же вы были? Десять минут вас выглядываю, уже стала волноваться! – зря мама волновалась конечно. И я поспешила поделиться с ней радостью:

– Мам, ты просто не поверишь! Мы доплыли до того острова! Вот только иголок в воде много! Но так…

– Что же вы со мной делаете, я вас вблизи выглядываю, а вы заплыли непонятно куда!

– Не волнуйся, Аня, они были под моим присмотром, – радостно защищал меня папа.

– Понятно, Женя, значит, это ты инициатор.

– Ну конечно я, так что успокойся. Обед ещё не подавали?

– Вот уже подают, только вас и жду, пошли, пока не остыло.

– Есть! Мы идём есть! Ура! – бежал за стол Сеня. – Я такой голодный, съем всё, что угодно! А ты, Рита?

– Я, пожалуй, тоже.

Пообедали мы со зверским аппетитом, пошли в ход и сырки, и апельсины, взятые в отеле: настолько сильно мы проголодались. После обеда яхта снова отправилась в плавание, перед нашими глазами предстал небольшой остров, на котором почти не было деревьев, стояли руины монастыря, здесь яхта и причалила. По трапу все сошли на берег, вначале увиденное не слишком впечатлило: руины старых храмов и монастырей я видела и раньше на экскурсиях. Но когда папа сказал посмотреть под ноги, то я обомлела: галькой разных размеров и цветов была выложена икона Иисуса Христа. Ошибок не было: лик выполнен древними византийскими творцами идеально, с высоты казалось, что это и не морская галька вовсе, а нарисованное яркими красками изображение или витражное стекло в храме. Я уже не помню, что там экскурсовод рассказывал, настолько я была поглощена этой красотой, которую, казалось бы, не мог создать человек, но создал. Очень робко я прикоснулась к изображению – да, это была раскалённая галька, один из тысяч камешков, которые в своём единстве делали изображение живым. Если люди так вдохновляются богом, что могут создать такое, то и я могу с его помощью сделать что угодно, вот только как они этого сумели достичь? Это дарование или сиюминутное прозрение? Вдохновение или просто умение? Создали эту икону быстро или не хватило одной человеческой жизни, чтобы проделать такую работу? Мои раздумья прервал папа:

– Марго, ты здесь? А куда мама с Сеней подевались?

– Не знаю, пап, я думала, они с тобой, – удивилась я.

– Странно, а я думал вы все вместе. Такой маленький остров и уже умудрились потеряться. Ну надо же! – не на шутку обеспокоился папа.

Вот уже и гид сказал, что через 10 минут отправляемся, а мамы с Сеней всё не было. Мы облазили весь разрушенный монастырь, но их нигде не нашли. Беспокойство нарастало, пора уезжать, а мы не знали, где их искать, хорошо, что мамин голос окликнул нас:

– Ах, вот вы где? А мы вас повсюду ищем?

– Нет! Это мы вас повсюду ищем, мам! Куда вы пропали?! – рассерженно кричала я.

– И нечего так орать, – как ни в чём не бывало, продолжала мама, – вокруг ни кустика, везде люди, мы пошли искать туалет, наткнулись на древний то ли подвал, то ли подсобное помещение, спрятались за него, а когда вышли, то вас не увидели. Но остров очень занимательный.

– Да, мама, ты права, – я успокоилась, – можно было бы здесь жить в окружении этой красоты и вдали от суеты.

– А домой? Ты домой не хочешь?

– Сейчас нет, а потом, конечно же, захочу. Дом есть дом. Жаль, что мы уплывём отсюда, сколько островов мы ещё не посмотрели.

– Жизни не хватит, чтобы их посмотреть, – сказал Сеня. – Ты готова потратить на это жизнь?

– Не знаю, брат, не знаю. Вопрос сложный.

Гид сказал, что яхта отправляется, нужно спешить. Многое выкину из памяти, но остров этот, море Эгейское буду помнить.

Маргарита Макарова

Глава 7. Университеты

Любое увлекательное путешествие заканчивается, и вот уже Макаровы ждали самолёт на Донецк в Международном аэропорту Бодрума. Когда они оформились на посадку и вышли из аэропорта, оснащённого кондиционера, то сухой и горячий воздух пахнул им в лица. Было около 45 градусов тепла по Цельсию, в самолёте они укроются от адской жары, которая встретит их снова в родном Донецке.

Да, больше Макаровы заграницу не ездили. Место путешествий, беззаботных каникул, музыки и компьютерных игр заняли суровые будни. Виной этому стали финансовые проблемы в семье. Евгений с АКХЗ уволился и открыл в Донецке магазин автозапчастей. Макаровы путешествовали внутри страны, но признавались себе – «не то». Ничто не вернёт былых впечатлений, но они уступят место новым, доселе неизведанным ощущениям и приключениям, которые Арсений и Маргарита с таким нетерпением ждали. Эту новую страницу в своей жизни они наполнят новыми и яркими красками, чтобы не было места скуке и обыденности.

Арсений поступил в Донецкий Национальный Технический Университет на факультет компьютерных информационных технологий и автоматики (КИТА), на специальность «Электронные устройства и системы». Каждый день он ездил в Донецк и обратно на переполненном 136-м автобусе, нашёл новых друзей, завел себе новые увлечения, наладил связи с полезными людьми. Жизнь в большом и интересном городе затягивала его всё сильнее, Авдеевка больше не манила его, как раньше, но жить самостоятельно он не был готов. Его удерживало в Авдеевке наличие родителей и любимой сестры. Братство между ними укрепилось, они были друг за друга горой, и хотелось верить, что так будет всегда.

Глава 7

Помню тогда Сеня вернулся из института в плохом настроении. На мои расспросы, он вначале пробурчал что-то невнятное, а потом всё же поделился своей печалью:

– Черчение не сдал, сестра, запорол конкретно курсовой проект… Так что степухи в следующем семестре мне не начислят.

– И что? Никак нельзя пересдать?

– Да уже что только не делал. Блин! Лучше бы денег ему дал и всё, а не пытался сдать своими силами!

Я опешила, мне реально было нечего сказать ему, я подумала и печально произнесла:

– Да. Плохо конечно без степухи будет. Что делать будешь?

– Работать пойду грузчиком на ж/д-вокзал, Сыч Серёга уже давно меня зовёт. Буду зарабатывать себе на жизнь.

– Думаешь, родители отрежут тебя от финансов?

– Дело не в этом, Рита. Просто они как поступают? Дали денег только на самое необходимое, а хочется не быть бомжем, не жмотиться в магазинах и не врать о том, что я не пью. Стипендия, конечно, покрывала немножко расходы на развлечения, но лучше пойти работать.

Дача весной

– А учёба как же?

– Это после учёбы, в вечернее время. Так что и учиться буду, и работать, только придётся меньше спать. Надеюсь, ты меня понимаешь, сестра.

– Конечно, понимаю тебя. Родителям расскажешь?

– Придётся рассказать. Но так не хочется делать этого… О… Кажется дверь открывается. Сейчас начнётся. Поддержи меня, сестра, если что. Хорошо?

– Конечно, Сеня.

Папа закрыл входную дверь, разулся, разделся и радостно поприветствовал нас:

– Привет, молодёжь! А почему печальные такие?

– Понимаешь, отец, меня степухи лишили…

– Что? – перебил его папа. – Не будет стипендии?! И ты об этом так спокойно говоришь?! Да как ты мог?! Не буду тебе больше ничего покупать! Учти. Отчислят, я тебя от армии отмазывать не буду! Пойдёшь служить, как все!

Только папа сказал это, как в комнате появилась мама. Возвратившись с работы домой, она поспешила в спальню, откуда доносились крики.

– Что здесь происходит? – удивлённо спросила она.

– Да всё очень просто, Аня, наш сын из отличника превратился в двоечника! Его стипендии лишили! Это же где надо быть?! Где гулять…

– Да не гулял он! – вступилась я за брата. – Это всё из-за проклятого черчения и его препода! Да, если бы он не был взяточником, Сеня бы всё сдал!

– А почему это ты его защищаешь, Марго? Ты одобряешь такие аморальные действия своего брата? Странно. По-моему, я всегда воспитывал вас на основе правильных понятий, – папа рассердился.

– Неужели, Рита, он и тебя впутал? Что же брат наговорил тебе? – пыталась понять мама.

– Что на работу пойдёт, и учёбу не бросит. Так что в армию его не призовут. Он всё вовремя сдаст, – продолжала я.

– Хорошо, – спокойно сказал отец. – Только теперь ты, Сеня, будешь сам по себе, а я тебе никаких денег выделять не буду. Взялся зарабатывать – вперёд!

– Правильно, Женя! А то разбаловали мы их! И никаких гулянок! Назвался груздём, полезай в кузов, – мама вышла из комнаты вслед за папой.

– Ну что, Сеня, по-моему, мы ещё легко отделались. А они оттают, и гнев сменят на милость. Ну как это они не будут денег давать? Голодным тебя они ни за что не оставят.

– Посмотрим, Рита, посмотрим… И знаешь, что. Спасибо тебе. Спасибо тебе за поддержку. Я всегда буду с тобой вместе, – Сеня обнял меня, как можно крепче.

– Пожалуйста, брат. Иначе и быть не могло, – удовлетворённо ответила я, прижимаясь к брату.

Маргарита Макарова

Глава 8. Бизнесмен поневоле

Евгений Макаров хоть и работал на руководящей должности на заводе, но это всё равно был найм. А Евгений был таким человеком, которого найм устраивал, ему не нужен был бизнес, но его вынудили обстоятельства.

В один из весенних дней Арсений возвращался домой из универа раньше времени. Пары отменили по причине того, что какой-то идиот позвонил и сказал, что заложена бомба в корпус. Вот он и поехал обратно, и очень удивился, когда застал отца дома.

– Пап, ты не на работе? Что случилось?

– Ушёл я с работы, сын.

– А почему?

– Да надоела мне она.

И вечером об этом узнали все остальные, Марго узнала чуть раньше. Анна, нельзя сказать, что позже, потому что между ними разговоры об уходе с работы велись, дети же ничего об этом не знали. В последнюю пятницу марта глава семьи принял окончательное решение уйти из найма и основать свой бизнес, связанный с автозапчастями. Стартовый капитал был, помещение найдено, аренда на год вперёд проплачена.

– Не волнуйся, дочка, это было лучшим решением: свободный график, сам себе начальник, любимое дело, давно хотел продавать именно автозапчасти, и потолка в заработке нет, – утешал он больше себя, а не Маргариту, потому что внутри него боролись противоречия. Если вести бизнес как все, то нужно закупать некачественное фуфло и втюхивать его по цене брендов. Если же ездить в Москву, покупая пусть по оптовой цене, но качественные автозапчасти от брендов, то можно, конечно, поставить цену в 4 раза выше закупочной, но кто по такой цене в Донецке будет покупать?

– Люди – совсем недалекие, – жаловался своей жене Евгений. – Вместо того, чтобы купить качественное на многие годы, покупают подделку подешевле. Она у них летит через несколько месяцев, они покупают снова, и по итогу выйдет в несколько раз дороже, чем купить деталь в моём магазине. Да что там купить? Такая фуфляндия может спровоцировать аварию, а это уже другая цена – цена жизни. И что мне делать? Как до этих людей достучаться, что в моменте они платят меньше, а по истечению 5-10 лет заплатят намного больше? Не знаю! Не понимаю.

Ему не нравился новый статус торгаша. Из производственника он превратился в тех, кого презирал. Однако, это сходство было лишь в названии. Евгений добросовестно и регулярно ездил в Москву на несколько дней, заключал договора с поставщиками, сам проверял качество деталей, хотя по идее этого делать не должен, но слишком ответственным он был. Дети и Анна очень скучали, когда Евгений уезжал, но понимали, что иначе нельзя. Приносил ли магазин прибыль? В первое время да, удалось отбить вложения и приумножить их. Затем грянул мировой кризис 2008 года, цены возросли, доходы населения упали, и бизнес выживал. Евгению едва ли удавалось выходить в 0. Анна всё также работала в продуктовом магазине и, когда бизнес мужа уходил в минус, он доставал свои запасы со времён работы на заводе, а деньги жены откладывал на непредвиденные расходы и отдых. И что делать дальше он не знал: закрыть магазины, которых было уже несколько по городу, он не решался, продолжая тянуть эту лямку. Быть бизнесменом не так легко, как это рекламируют. Больших денег бизнес не приносит, множество проблем с налоговой, инспекциями, клиентами, это дело лишено стабильности: то густо, то пусто. Все говорят о плюсах бизнеса, о минусах же практически никто не говорит. И стала эта сеть магазинов автозапчастей как чемодан без ручки: и нести тяжело, и выбросить жалко. «Только бы дотянуть до пенсии», – думал Евгений тогда.

Глава 8

Как же мы пережили то, что отец ушёл с работы и основал свой бизнес, стал пропадать в командировках и точках, а мы перестали ездить заграницу? Честно, первое время было страшно, непонятно, обидно за отца, потому что он так дорожил нашим заводом! Сколько он потратил на него времени, здоровья, нервов! А благодарность? Хоть бы пенсию ему нормально дали за это, а не как бабушке 2000. Тем не менее, папа отличался редким оптимизмом, даже в самых безнадёжных ситуациях. Конечно, я приуныла, что мы не ездили заграницу и стандарты придётся понизить, но, если нет возможности поехать на отдых за рубеж, то почему бы не исследовать отечественные просторы, которые ничуть не хуже, а может быть и лучше турецких отелей All Inclusive? Сеня закончил первый курс университета, наступили каникулы. У него появились друзья, знакомые, жизнь завертелась в доселе неведомую для него сторону концертов, вечеринок и посиделок в дворах с пивком под гитару. Поэтому, считая себя состоявшимся и взрослым, он не хотел ехать с нами на отдых. Если бы с корешами, то дело набрало бы других оборотов, а так он не видел смысла. Происходила классическая картина: Сеня сопротивлялся, родители уговаривали, он снова сопротивлялся, и так по кругу. Но всё же родительские доводы о море, вулканическом черном песке Судака и Генуэзской крепости взяли верх, и он поехал с нами. На машине мы выехали в 12 ночи и спустя 8 часов были на месте, нигде не останавливаясь и не ночуя, разве что сделали привал под Джанкоем, чтобы перекусить. Мы тогда расстелили в хиленькой посадке брезент и достали бутербродов, овощей, хлеба, свиных отбивных и кофе из термоса. Пока ещё утро, удушающей жары не было, тенёк и легкий ветерок приятно освежали. Сытно позавтракав, мы поехали дальше. Сложный серпантин от Алушты до Судака мы решили не проезжать, а от Белогорска сразу же направились в Судак через горный перевал.

И вот оно море, Судак, который кишит людьми, здания древней архитектуры и вечно ремонтирующиеся дороги. На улицах было чисто и убрано, по обеим сторонам проезжей части на столбах висели корзины с петуньями разных цветов, они свежие живые, что говорило о том, что за этим в городе следили. Кафешек здесь больше, чем постоялых мест, поэтому мы наметили себе некоторые из них, куда будем ходить, но где остановиться, до конца ещё не знали. Мама взяла номер телефона гостевого дома у своего знакомого, перезвонила и забронировала место по телефону, прекрасно понимая, что это не гарантия, и если приедет кто-то раньше, то это место могут отдать. Папа вбил адрес гостевого дома в навигатор, и он повел нас теми дорогами, которые ремонтируются. Пришлось возвращаться, ездить по кругу, спрашивая по ходу движения прохожих, пока нам удалось найти этот дворик.

Хозяйка обрадовалась нашему приезду, сказала, что всё готово и пригласила войти. Машину поставили во дворе, женщина открыла дверь комнаты, и я была в шоке! Вот у меня челюсть упала на пол и пыль я ею протирала. Представьте, маленькая комната на солнечной стороне, четыре отдельные стальные кровати со старыми одеялами и кроме маленькой тумбочки больше ничего не было: ни шкафа, ни столика, ни стульев с креслами. Папа громогласно подавился своей слюной, а на глазах остальных членов семьи было весьма неприятное удивление увиденным. Поскольку хозяйка – не дура, то считала наш настрой и сказала:

– Когда вы звонили, я подумала, что вас мало, а вы все такие уже взрослые. У меня ещё один резерв есть, пойдёмте, – человек придумал отмазку, ладно посмотрим.

– Я уже ничего не ожидаю хорошего, – шепнула мама папе.

Хозяйка привела нас в уютный дворик под инжирным деревом, расплющенные и ещё целые инжиры валялись на бетоне, стояла лавочка со столиком, напротив них – домик. Хозяйка открыла его ключом. Внутри было две комнаты, в одной большая кровать, в другой две маленькие, холодильник, стол со стульями, шкафчик пусть с облупившейся зеленой краской сверху, но он хотя бы был. И что самое примечательное: этот домик был в тени высокого инжирного дерева, а не в адской жаре, как комната предыдущая. Цену хозяйка назвала прежнюю, папа расплатился и пошёл накрыть машину тентом. Затем мы помылись в летнем душе с водонагревателем, и были готовы отправиться на обед. Перейдя на соседнюю улицу, мы зашли в пиццерию. Она примечательна тем, что в меню были в наличии вкусы, которых мы ещё не пробовали, и можно заказать себе кусок по 900 г, и продегустировать каждый. Мы были дико голодны, поэтому заказали три больших пиццы и газированных напитков. Я хотела сфотографировать всю семью в этом месте, достала свою мыльницу и щёлкнула. А сейчас, готовьтесь угорать! Где бы мы ни кушали, а мы ходили в разные заведения по два раза в день, потому что жилье вышло очень дешевым, и деньги остались, на всех фотографиях у Сени было лицо удрученного своей судьбой человека. Будто его под конвоем вели в эти заведения и заставляли есть и наслаждаться. Почему-то он радоваться этому не хотел, не понимая, что во взрослой жизни на заведения придётся зарабатывать потом и кровью. А кушали мы тогда шашлычки, рыбные наггетсы, салат с кальмаров, мидий, крабовых палочек, пасту, чебуреки, шаурму, супы, борщи – и всё, что душа могла пожелать.

Два раза в день мы ходили на пляж, платили по 5 грн с человека в день за вход, это без лежака, потому что своя подстилка была. Песок черный вулканический, море теплое и чистое, но народу слишком много на пляже, как в советские времена, мы отвыкли от такого – больше нам нравилось уединение. Очень много мы гуляли по городу, и конечно же, посетили Генуэзскую крепость. С неё были видны город и море, как на ладони. Итальянцы в средние века были надёжно защищены здесь от неприятеля. Много войн эта крепость смогла пережить и кислую мину на лице Сени – тоже переживёт. Смог бы он отдохнуть здесь с друзьями более весело? Возможно, но его не отпустили, а значит, этого не узнать нам никогда. Конечно, условия проживания были далеки от тех, к которым мы привыкли в заморских странах. Однако, это мотивировало нас почаще выходить из гостевого дома и отправляться на пляж, в заведения и на другие прогулки по старинному городу.

Маргарита Макарова

Глава 9. Маргарита – студентка

Маргарита стала студенткой на четыре года позже своего брата. Она поступила в тот же институт на факультет экологии и химической технологии (ФЕХТ), по специальности «Прикладная экология». Почему она выбрала именно эту специальность, объясняет для себя так: «всё было очень неожиданно и быстро, и нужно было поступать, раз берут, иначе один год придётся потерять». Студенческая жизнь закружила её в своём водовороте, Маргарита стала более самостоятельной, и всё чаще никому не сообщала о принятых ей решениях и наметившихся планах. Одно время родители думали, что их дочка свернула с верного пути, и вот-вот её отчислят из Университета, лишат стипендии, она подсядет на наркотики, сигареты и алкоголь, и её обязательно заберут в отделение милиции, но как ни странно, ничего такого не было. А в зачетке, которую Маргарита сама показывала родителям по окончании каждого семестра, не стояло низких отметок. И лишь потом родные узнали, что всему виной… Музыка.

В детстве Маргариту ничего не интересовало. Единственный кружок, который девочка посещала по настоянию родителей, она бросила. «Природа и творчество» её не заинтересовало. Никто уже не надеялся, что Маргарите будет интересно хоть что-то, и когда родители перестали её уговаривать, девушка сама записалась в музыкальную школу на класс «Фортепиано». Особой радости от такого запоздалого решения Евгений и Анна не испытывали, но про себя сказали: «Пусть играет, лишь бы это не мешало учёбе в университете».

Глава 9

Я помню, как я боялась в этот день. Родители удивились, что я проснулась так рано в субботу. Сама сказала им, что хочу погулять по Донецк-Сити, а на самом деле, мне было стыдно признаться им, не поймут, отвернутся. Я быстро позавтракала и уехала в Донецк на 136-м автобусе. Сидячих мест не было, я чувствовала, как у меня подкашиваются коленки и ушла назад, чтобы стать в угол и опереться на стену, в обморок хоть не упасть. Я вышла на бывшем Планетарии и пошла на улицу Артема. Шикарный, новый и огромный торговый комплекс Донецк-Сити так и манил к себе: «Погуляешь, расслабишься, перекусишь, зачем стрессовать? Поедешь в следующую субботу». Ну уж нет! Раз я решила, то пойду до конца, я свернула влево и как можно скорее направилась в сторону Донецкой музыкальной школы №2. Я зашла в первый корпус, но там никого не оказалось, разволновалась ещё больше, вроде бы найдена легальная отмазка – не идти в свой страх. Зачем мне, чтобы надо мной смеялись, скажут, что я чокнутая и откажут мне. Я уже готова была развернуться и уйти, как тут, меня окликнул приятный мужской голос:

– Девушка, вы случайно не ко мне?

– Ну… Нет. Как бы я хотела в музыкальную школу записаться.

– Вот видишь. А говоришь, что не ко мне. Как хорошо, что я тебя встретил. Пошли в кабинет, увидишь, чем ты будешь заниматься.

Робея, но уверенная в том, что это провидение и не иначе, я пошла вслед за мужчиной. На вид ему было лет 40, выглядел он вполне приятно и аккуратно, тёмные волосы, короткая стрижка, бритое лицо, джинсы и белая рубашка, в общем, ничего лишнего. Этот человек явно располагал к себе. Мужчина вставил ключ, открыл замок, пригласил войти, а сам вошёл следом. Кабинет был очень маленьким, но в нём всё помещалось: было место и столу со стульями, и фортепиано, и синтезатору, и пюпитру.

– Ты любишь Баха?

– Да, в принципе, – неуверенно замялась я.

– А почему так робко? Вот послушай. Это его знаменитая токката и фуга ре-минор, точнее её кусочек, потому что она очень длинная, – мужчина сел за фортепиано, и без нот абсолютно легко, словно его пальцы летали по клавишам, воспроизводил произведение великого композитора. Я так заслушалась, что совершенно забылась. – Как тебя зовут?

– … Маргарита, папа зовёт меня Марго, все остальные – Ритой.

– Думаю, что имя Марго тебе больше подходит. Ты ноты знаешь, Марго?

– Да конечно! – сразу оживилась девушка. – До, ре, ми, фа, соль, ля, си.

– Вот и прекрасно! Знаешь, значит, научишься. Как тебе Бах?

– Бесподобно. И это можно научиться так играть, как вы?

– Научиться играть также – нетрудно. Трудно будет играть так, как ты.

– Но я совсем не умею играть на пианино.

– Скоро ты забудешь это слово «не умею», и начнёшь сама сочинять музыку, вот это и будет трудно. Поэтому скажи мне честно, готова ли ты к трудностям? Если же нет, то можешь идти домой и вообще забыть дорогу сюда, потому что тебе здесь нечего делать.

– Я хочу! Я очень люблю музыку! И хочу! Я очень хочу сочинять сама! Научите меня, пожалуйста!

– И впредь говори только так, Марго. Ты сама всему научишься, слушай голос своего сердца и меня, как преподавателя тоже, и всё у тебя будет хорошо. Пойдём к директору и тебя оформим. Надеюсь, ты не передумала, а то настращал я тебя?

– Нет, не передумала! Я никогда не передумаю!

Я написала заявление, Михаил Семёнович, так звали моего преподавателя, сказал, что ждёт меня на занятия к 1 сентября. И я вышла из школы довольная и счастливая, начался новый и самый заманчивый этап в жизни, намного лучше, чем институтские будни. Как хорошо, что я поборола свой страх, и отказалась идти на поводу у него.

Маргарита Макарова

Глава 10.

Прогуляли

Солнце уже было в зените и безжалостно палило Донецк и его жителей, и даже спрятавшиеся от его палящих лучей люди всё равно ощущали на себе всю тяжесть этой невыносимой жары. Студентам всех уровней в этот день приходилось нелегко: им нужно сдавать зачёты, экзамены, курсовые и лабораторные, несмотря на жару и невыносимость бытия. И только Маргарита с Кирой, своей единственной подругой из университета, не чувствовали этого бремени на себе, они шли по тротуарам, ели мороженое и пили холодную колу. В отличие от остальных, они искренне радовались такой погоде, ведь именно сейчас можно взять напрокат катамаран в парке Щербакова, доплыть до середины водохранилища и окунуться в воду, чтобы ощутить ту самую живительную прохладу, которой многие дончане лишены сегодня.

– Ну что, Кира, в кино сходим сейчас или после наших катамаранов? – спросила Маргарита свою подругу.

– Неа, Маргоша, лучше на Щербака сначала. В кинотеатр хоть после одиннадцати вечера ходи, а на катамараны нужно спешить пока жарко… Хотя, – Кира вздохнула и произнесла. – Если откровенно тебе говорить, то зря мы прогуляли экзамен.

– Да всё равно мы ничего к нему не выучили… Пока наши тупые одногруппники парятся в аудитории, надеясь списать у Остапенко, мы проведём этот день с пользой, а когда будет пересдача экзамена, мы тут как тут. Невинные глазки, непомерная скорбь по ушедшему моменту, и троечки по такому тяжёлому предмету нам обеспечены. Наивные, Остапенко – зверь ещё тот, и за списывание они вылетят из аудитории, как пробка из бутылки.

– Да троечки мне за глаза хватит! Тем более по нормированию. Я стипендии не получаю, а в отличники никогда не тянулась, хоть бы выучить его ещё.

– А что там учить? Прочитай самое основное, а потом рассказывай ему всё подряд, он и не заметит подвоха, – с уверенностью сказала Марго. – Чего не выносит Остапенко, так это молчания, он тогда думает, что ты ничего не знаешь, и отправляет тебя доучивать предмет. Самое главное – это смекалка. Если она есть, то даже посещаемость роли не играет. Что толку, что наши одногруппники ходили на все занятия, если по предмету он ни «бэ», ни «мэ». Вот и получается, что посещение занятий впустую никакого результата не даёт. Ой, смотри!

– Нифига себе! Сколько людей на мосту в парк!

– На катамараны, наверное, очередь большая.

– Неа, на катамараны всегда была не очень, вот на колесо обозрения – это да. Можно стоять и час, и два. Помню, как в детстве, когда невыносимо было находиться в классе, я садилась на 105-й автобус и ехала до парка Щербакова, покупала сладкую вату и каталась на катамаранах. Мне тогда выдавали 10 грн на какой-нибудь пирожок в школьной столовой, но видимо он меня не очень интересовал, и я тратила эти деньги таким образом.

– Вот это да! И тебе ничего за это не было?!

– Родителям не до этого было. Они развелись, когда мне четыре года было. В итоге папка с нами не жил, у него своя семья была, и мы виделись только на моём Дне Рождения.

– А мама?

– А что мама? Она была целиком и полностью увлечена своей личной жизнью, пропадала в ночных клубах Донецка, – после сказанного, на глазах у Киры выступили слезинки, она шмыгнула носом, пытаясь вернуть себя прежнюю, но от этого только ещё больше расплакалась. – … А я сидела в детском садике со сторожем. Никто меня не забирал.

– Как? Совсем никто?

– Нет. Слава Богу, у меня был дедушка. Но пока он из шахты не приедет, я сидела в сторожке нашего садика. Так что заниматься моим образованием было некому, плюс одноклассники меня травили за то, что я ходила не в таких красивых вещах, как они. Так что зачем мне было сидеть за партой? Ходила на карьер и в лес, ездила в Донецк и гуляла там, а как дело до высшего образования дошло, то эта специальность была единственной, которую мои родственники смогли оплатить. Я хотела поступить на туристический бизнес, но там на полторы тысячи больше платить, поэтому и парюсь в Политехе.

– Все мы паримся там, где не хотим, но не будем о грустном! Главное для нас что? Катамараны! И, кажется, я вижу несколько пустых. Вперёд, подруга!

– Класс! Сейчас искупаемся. И пусть не только экзамен, но и весь мир подождёт!

Глава 10

Возвращаясь поздно ночью из библиотеки, мы с Кирой набрали с десяток книг, чтобы прочитать их вместо скучной учебной литературы. От учебников я ожидала лишь выноса мозга, а вот художественная литература – совсем другое дело. На автобус я уже опоздала. Что ж, мы пошли в общагу к Кире. Я никогда не была там, тем более не ночевала, новый опыт наклёвывается – прикольно. Я до последнего сомневалась, впустит ли нас комендант, на что моя подруга сказала, главное то, что мы вместе, и у меня есть студак. Кругом кромешная тьма, и только слабый фонарик над входом что-то подсвечивал, Кира потянула дверь на себя, и та открылась. Как Кирюха и обещала, проблем с комендантом не было, и мы направились в её комнату. Однако перед этим, я попросила подругу сводить меня в туалет, потому что сил терпеть больше не было.

Вначале, я пребывала в шоке от этого ужаса: вонь, грязь, ржавые раковины, кабинки без дверей, которые изначально не предполагались, то есть их не выбили, а их никогда и не было. Дырка в полу вонючая и ржавая, кажется, страницы моей тетради провоняются, если я буду описывать это в деталях. Ну уж нет! Я справила нужду и хотела смыть, но воды не было, подошла помыть руки – и там тоже самое.

Оказалось, что это вовсе не общежитие, мы с Кирой попали во дворец злой волшебницы Бастинды, которая боялась воды больше всего на свете, поэтому и смыть нечем. Влажные салфетки – воистину великое изобретение для человечества, хотя хотелось бы конечно воды. Мы покинули туалет как можно скорее и направились в комнату, в которой соседок Киры не было. Сегодня пятница, и они благополучно уехали к себе домой на выходные. Кира вставила ключ в замочную скважину и попробовала провернуть его, но ничего не получалось, сломать ключ не хотелось и вытащить нельзя. Мы стояли вдвоём, уставшие с тяжеленным пакетом книг в плену этого замка, и даже поспать не получится нормально. Руки опустились, мне хотелось плакать, как тут, буквально из ниоткуда появляется парень, выглядел как старшекурсник. Был бы на параллельном потоке, я бы его запомнила, а так, не знаю его совершенно, и зрело выглядит.

– Что, Кирюш, в застенки свои не можешь попасть?

– Да, Заюш, дверь совершенно не открывается, помоги нам, пожалуйста.

И этот парень достаёт плоскогубцы из кармана треников, захватывает ими ключ в двери и легко проворачивает, дверь открывается, и он также легко извлекает ключ из замка. Незнакомец кладёт ключи в руку Кире и говорит:

– Держи, и в следующий раз, выходя из комнаты, не забывай волшебные плоскогубцы, – он чмокнул её в щёчку и ушёл.

Уж не думала, что надо плоскогубцы брать, чтобы в комнату попасть. Комната общаги была очень маленькой, основное пространство её занимали четыре койки, огромный стол, и открытый шкаф.

Городок

– Все койки свободны, так что выбирай любую. Устала я за сегодня, – сказала подруга.

Я выбрала кровать напротив неё. Честно говоря, я тоже устала, упала на кровать, думала, что засну, но не тут-то было. Рыжая войсковая рать Бастинды, то и дело, бегала под кроватью, и я собрала всю волю в кулак, чтобы следить за тем, как бы тараканы не залезли на кровать и не похитили меня в плен. Не буду ходить в общагу до тех пор, пока нам не удастся победить безводную Бастинду и её рыжую тараканью рать.

Маргарита Макарова

Глава 11. Экзамены

Когда абитуриенты поступали в университет, они ещё не знали, что желаемое не будет совпадать с действительным. И если студенту кажется, что он имеет кучу времени, чтобы всё выучить и подготовиться к зачётам и экзаменам, то это иллюзия. На практике, конспекты достаются только на лекциях, содержимого никто не перечитывает. Хорошо ещё, если задачи и чертежи сдаются вовремя, а если копятся ещё и эти долги, то разгрести такие завалы сложно.

Маргарита училась прилежно, и не дай боже, ей пропустить хоть одну пару. Не ходила она на них только в том случае, когда автобус ломался, и опоздание становилось настолько явным, что уже не было смысла заходить – не пустили бы. Тогда девушка гуляла по Донецку, покупала невинные безделушки на рынке или же садилась в троллейбус и ехала в другой корпус, если следующая пара намечалась там. Но таких случаев было немного, училась она старательно. Однако, среди её одногруппников были такие, кто не ходил на пары вообще. На что они рассчитывали – трудно понять. Например, студентка-первокурсница Диана, когда появилась как ясно солнышко на паре у преподавателя по органической химии, то он вне себя от ярости спросил:

– Вы думаете вообще долги свои сдавать?

– Да, – ответила Диана, – вот я же пришла.

– И сколько долгов у вас по предметам?

– 12

– Что? Сколько-сколько? – преподаватель опешил, а староста группы шутила, что мол, надо прийти в себя после такого известия. – Точно! Надо выпить воды. Это ж надо быть настолько безалаберной!

И если откуда долги у Дианы – понятно, то почему они скопились у Марго – неясно. Их не 12, но, если она не сдаст свои долги, её не допустят к экзаменам, не сдашь вовремя экзамены – лишат стипендии. И ей не хотелось, как брату в те времена, подрабатывать. Учиться – проще. Из долгов у неё были задачи по физике, которые она никак не могла решить, хотя перерыла все решебники, какие только могла найти в библиотеке. Интернет тогда был на начальном уровне. Это благо цивилизации робкими шагами входило в бывшее СССР-пространство, настолько медленно, что каждый мегабайт был на счету, а нужной информации там не найти. Поэтому каждый выкручивался как мог.

Один из способов, которым можно было такие задачи решить, – купить. Это можно сделать либо у преподавателя, либо в агентстве с готовыми домашками. Физик был неподкупным, так что Сеня пошёл вместе с Марго на эту подпольную квартиру на 11 этаже возле одного из корпусов универа, заплатил за листочки с решениями и дал их сестре. Маргарита была благодарна брату, она не только переписала готовое, но и смогла разобраться, как решать подобные задачи на экзамене. Так что такая покупка не была бесполезной. Дальше было гораздо сложнее, нужно защитить свои рефераты по органической химии. Семён Александрович не удовлетворился распечатанными буквами на листах А4: «я умею читать, а вот знаете ли вы то, о чём написали – проверим».

До экзамена оставалась неделя, а студентов на защиту – две группы, всего около 50 человек. Консультаций у Семена Александровича на неделе только три. Сдавать можно только в эти консультации, не на парах, не сдашь – пролетаешь с экзаменами и стипендией. В коридоре, в котором студенты ожидали своей очереди, не хватало лавочек на всех, кто-то сидел на подоконнике, кто-то на полу. Они открыли свои рефераты и пытались что-то зазубрить, злились на то, что не могли ничего запомнить. А люди всё пребывали, Семен Александрович держал каждого по 20-30 минут. «С такими темпами я не успею сдать, и очередь до меня не дойдёт», – подумала Маргарита. Она ничего не зубрила, уверенная в том, что итак хорошо знает материал своего реферата. На часах 8 вечера, а консультация до 9, перед девушкой оставалось два человека. Она могла не успеть и уйти ни с чем, но люди начали выходить довольно быстро, с унылыми и угрюмыми лицами – видимо, не сдали. Марго влетела в кабинет, поздоровалась с Семеном Александровичем и рассказала ему всё о мыле, какие виды его бывают, и в результате какой реакции они получаются.

– Рита, вы единственная, кто меня за этот день порадовал, я умирал со скуки, слушая ваших коллег. Зачтено! Жду вас на экзамене также, в полной боевой готовности. Хорошо?

– Есть! Спасибо, Семен Александрович, спасибо вам!

Девушка вылетела из кабинета и пронеслась мимо своих коллег. Ей было всё равно, как они защитят свои рефераты и защитят ли, потому что у неё получилось. 9 вечера, вдоль улиц горели фонари и неоновые вывески витрин закрывшихся магазинов. Весеннее тепло согревало её тело и душу, на улицах никого не было, ехали машины, из которых доносилась танцевальная музыка. Девушка зашла в супермаркет, купила себе дорогого, но качественного мороженного и ела на ходу. На автобус она опоздала, да и не хотела возвращаться в Авдеевку, её манили огни города, движение, тепло весны и запах приближающегося майского дождя. Откусывая по куску холодного мороженного, она чувствовала себя самой счастливой. Где она собирается ночевать – девушка ещё не знала, да это и не волновало её в тогда.

Глава 11

Мне стыдно признаться, но я завидую своей подруге. Настолько сильно, что заметила, как эта зависть приобрела нездоровые очертания. Дело в том, что у Киры появился парень, первые серьёзные отношения, так что на парах она присутствовала всё реже. До этого у неё были разные ухажеры, но сейчас её личная жизнь обрела очертания стабильности. Парня звали Дима, он учился на пятом курсе нашего универа, а какой факультет и так далее… Знаете, вот настолько мне неинтересно, что я даже у Киры не выясняла. Меня коробили две вещи: первое, что она у меня списывала просто так; второе, что этот Дима ей совершенно не подходил. Когда ему нужно, она всё бросала, ставя своё будущее и диплом под откос, а если она нуждалась в нём, у него пары, экзамены, подработка. В общем для Киры он делает меньше, чем может ещё и в плане материальном. Почему я так утверждаю? Потому что они не ходят вообще никуда: ни в кафе, ни в театры, ни в кино. Вот просто в комнате общаги трахаются, кушают, ещё по ноутбуку смотрят фильмы, надеюсь, что не для взрослых.

Хотя я не осуждаю, и я нисколько не ханжа. Как бы мне хотелось того же самого. Вот я себя и выдала! Я омрачена своей личной жизнью, точнее её отсутствием, что доебалась до её Димы и постоянно говорю Кире, что парни так не делают, обязательно должны быть и подарки, и заведения, и время его должно принадлежать только ей. Я от своего парня хочу намного большего. Запросы мои высоки! Я хочу, чтобы парень был красивым, обаятельным, музыкантом, богатым, сексуальным любовником, чтобы меня любил, одаривая подарками и деньгами с поцелуями. Но просто в этот момент, кто-то занимается любовью, а я пишу это всё. В самом деле, чего я придолбалась? Ведь то, что нужно мне, нужно не всем, многим и попроще сойдёт.

Вам, наверное, интересно знать, почему я до сих пор одна? А это очень просто! Те, кто нравятся мне, считают меня полной дурой, а те, кому нравлюсь я, такие долбоёбища, что лучше быть одной, чем с такими. Но долго я не буду одна. Я просто не размениваюсь на что попало. Кира попала под его влияние, и я не вижу ничего в этом хорошего. Помню мы прогуливались по Донецку втроём, и она к нему льнет всем телом, прижимается, а он такой холодный высокомерный, и никак любовь не выражает. Кира потом объяснила, что это он как бы меня стеснялся, а когда они вдвоём, то он внимательный и чуткий.

Да, мне могло показаться, но один случай, свидетелем которого я стала, доказывал, что я на Диму наезжаю не без основания и не из-за зависти. Так вот! Мы шли в филармонию, билеты на которую достала я, нам в музыкалке каждый месяц выдавали бесплатные абонементы. Прикиньте, он даже на билеты для своей девушки не потратился. Да, вы можете сказать, что это же я пригласила и отдала билеты, и жаловаться не пристало, но… Мы ходили на концерт Вивальди, потом был антракт, и все направились в буфет, мы тоже туда, кофе стоил 20 грн. Учитывая то, что его можно по 4 грн купить в кофейном автомате на улице, это для меня прям дорого. Но мне захотелось, Кире тоже, и ладно я не рассчитывала, что Дима проявит жест щедрости в сторону меня, потому что он как бы не обязан, но ведь Кире… А по итогу, мы купили кофе, он достал первым кошелек, вытащил 20 грн, Кира свои вытащила деньги, и я свои. Я понимаю, что дорого, но себе же ты купил! Ладно, если ты такой нищеброд, то купил бы этот кофе Кире, а сам бы соврал, что я типа не хочу, а вот этот поступок – жлобство самое натуральное. Чтобы мой отец к матери так мелочился или к нам? Мы ни в чём не знали отказа, и в кафе посидеть, и купить сладенького в магазине. Если конечно мы хотели прям чего-то вообще-вообще, то тогда отказывали нам родители, а, чтобы с чашкой кофе жлобиться? Я категорически против, чтобы она выходила замуж за него. Либо она будет сама обеспечивать семью, либо на каждую мелочь ей придётся ему предъявлять чек, а без его разрешения даже водички не купит. Хотела я любви, а теперь думаю – да ну нахрен.

Маргарита Макарова

Глава 12. Как можно потерять свой шанс

Когда Маргарита поступала в музыкальную школу, то не думала, что, во-первых, будет так сложно, а, во-вторых, что после этого «сложно» станет легче. В детстве ей не запрещали ходить на какие-либо кружки, но у девушки не было рвения на этот счёт. Придя в музыкальную школу взрослым человеком, она оказалась нулёвой совершенно. Притом, что она слышала ноты, воспроизвести их голосом она не могла. В советские времена после такого провального теста в музыкальную школу не приняли бы. Сыграть какую-то элементарную детскую композицию она тоже не могла: руки заплетались, Марго не успевала за метрономом. На сольфеджио она не различала интервалы и не могла их петь. К счастью, ей попались грамотные педагоги, которые шаг за шагом давали знания и умения и не позволяли сдаться. Она невольно сравнивала себя с теми, кто младше и соображал лучше, играл сложные произведения Баха, а она не в состоянии справиться с простейшими детскими композициями.

Больше всего она боялась академконцертов, Михаил Семенович, преподаватель по синтезатору, тоже их не любил, но стремился ей поставить оценку как можно выше и других убеждал сделать то же самое. Нет, оценки она получала не за красивые глаза, а потому, что прекрасно сочиняла. В её этюдах были такие ходы, которых делать по правилам нельзя, но они настолько хорошо звучали, что преподаватели, пусть и немного подумав, но накидывали ей баллов за сочинительский талант. Шло время, Марго уже и музыкальные диктанты писала наравне с другими детьми в музыкалке и ноты брала без дрожи и страха в голосе, хотя в хоре ещё стремилась слиться с другими голосами, чтобы не портить всю картину.

Маргарита купила себе синтезатор, современный по тем меркам. На нём можно писать песни и выгружать в компьютер как в midi-формате, так и в wav. И поскольку вдохновение посещало девушку часто, она начала сама писать музыку, используя все имеющиеся эффекты, экспериментируя с ними. Вначале неудачно, но со временем, делала это более сносно. Инструкцию к инструменту она зачитала до дыр, но конечно там не было многих ответов на её вопросы, а в интернете не так много информации, чтобы обратиться за помощью. Помогал ей Михаил Семенович, делал он это во внеурочное время и совершенно бесплатно, потому что видел в Маргарите большой талант, которому нужно помочь. Где Марго не хватало исполнительского умения, преподаватель прописывал трек за неё, а она уже в свой компьютер выгружала. Он же ей посоветовал создать myspace – это иностранная платформа, но это не могло стать препятствием, потому что музыка у девушки была инструментальная, классиков ведь тоже слушают в любой стране, потому что там нет слов.

Маргарита не слишком верила, что получится, но была полна энтузиазма, и выгрузила десяток своих треков. Каково же было удивление, когда на следующий день она обнаружила, что количество прослушиваний её треков перевалили за тысячи, лайки, комментарии, репосты, треки скачивали. Радости Марго не было предела, она рассказала это своему преподавателю, и он ей предложил дублировать треки на YouTube. Девушка последовала этому совету, YouTube-канал также стал расти. Маргарита сосредоточилась на музыке настолько сильно, что один раз даже предпочла пойти на урок сольфеджио, а не на свой экзамен. Однако, дальше, сколько бы треков она ни выкладывала, популярность пошла на спад, всё было в 0. Девушка также ходила в школу, сочиняла, но ничего не двигалось, ждала, когда её пригласят куда-то, но приглашений не было. Как заработать музыкой Маргарита не знала. Стал теряться интерес к сочинительству, учёба тоже не интересовала её. Девушка ходила на концерты, пила, посещала вечеринки, творчество было словно на автопилоте, учеба – ещё хуже. На пятом курсе Марго лишили стипендии, но это не волновало её, девушка, как в болоте, погрязла в зависимостях и своих иллюзиях.

Глава 12

Не думала, что после школы я вообще доживу до какой-либо жизни. Я ждала того момента, когда смогу наконец-то вырваться из этого дерьма под названием школа. Я испытывала там такое количество боли, страха и унижений, что не было сожалений о том, что закончилось это дерьмо. Мне было всё равно, куда идти, потому что хуже, чем в этом гетто не будет нигде. Да я готова была даже умереть, если бы мне сказали, что оставляют меня учиться здесь ещё на 10 лет. Я имею в виду, если бы школа не окончилась, то такой своеобразный способ выхода остался бы.

К счастью, я оказалась права, и лучше быть может. Несмотря на все трудности универа, плюсов значительно больше: не всегда надо вставать рано, иногда даже на третью пару можно приехать, в какие-то дни вообще есть только две пары, а потом я могу гулять по Донецку, а в Авдеевку поехать позже. Никто не позорил тебя перед всей группой, не наседал и не требовал домашки. Вообще все задания по универу можно было делать в удобное для меня время. Главное, в дедлайны укладываться, чтобы, к примеру, на лабу был допуск или к зачёту, но это уже ближе к концу. Мне нравилось, что не везде были парты, в лекционных аудиториях, например, огромные длинные скамьи, на которых можно вольготно сидеть, и никто не подпирает тебя локотками. Ещё мне нравилось, что нет родительских собраний, вообще с родителями связываются только в самом крайнем случае, и можно на пары вообще забить. Ну как, вернее, ходить не на все. Я была разумна, если за все посещения лекций мне поставят зачёт автоматом, то мне лучше на эти пары ходить, а прогуливать какие-то другие.

Также добавлю, что я, несмотря на то, что меня содержат родители, получила больше прав и свобод. Стипендия опять же появилась, студенты могут подрабатывать, но мне в принципе хватало. Этим занимались лишь ребята из очень бедных семей, которые жили в общаге и даже не ездили домой на выходные, потому что тратить лишние деньги на проезд – нерационально. В таких семьях любимым выражением родителей было «денег нет». На одну стипендию не разгонишься сильно, вот и подрабатывали. Были и студенты среднего достатка, за учебу которых родители платили, но денег давали только на самое необходимое, а ведь хочется и в клуб, и что-то из шмоток себе купить и сходить в заведения. Сама я не настолько часто хожу куда-либо, но меня радует, что на сейшены и концерты в других городах я езжу на свои деньги. Я ничего не прошу у родителей. Сама купила себе синтезатор и программное обеспечение к нему. Рестик – это что? Съела, и никаких следов не останется, кроме тяжести в желудке, а синтезатор – это же, во-первых, для уроков надо, во-вторых, источник неисчерпаемого вдохновения. А как меня вдохновляли сейшены и то, что люди там пели и выступали. Сколько же раз я представляла себя там с микрофоном или за синтезатором. Чем я хуже? Я ведь могу играть точно также. Как много было металлического слэма (это когда слэмились под металл, если что), и как я отдавалась танцам под лирические композиции. Я пила пиво с совершенно незнакомыми мне чуваками, было ощущение, что ты в сказку какую-то попала, а там единение, дружба, общение и мир. Понятно, что потом, когда понимаешь, что есть конкуренция, зависть и обиды, ну и там у одного чела своровали на диванчике куртку – не такая уж и сказка. Впрочем, а где в жизни сказка? Так уж лучше я буду заниматься тем, что люблю, потому что занятия музыкой утомляют меня ровно так же, как и процесс самой жизни. Так какая же тогда разница?

Бульвар Шевченко

Но удручало то, что я не выхожу на сцену, кроме академконцертов. Вот знаете, я даже не понимаю, куда мне идти, к кому собственно обратиться. И бюджеты нужны. Уже не хватит моей стипендии, а нужно побольше: аренды репбазы, инструменты купить, треки на студии записать, первое время ездить на концерты за свой счет и выступать бесплатно. Мой знакомый из метал-группы «Трахома» рассказывал, что гонорар их группа может получить только в том случае, когда на концерт придёт реально много народу, а орги оплачивают им билеты в оба конца. Вот бы дорасти до такого уровня как «Тараканы!» Там им вопрос задали на сайте: «Ребята приезжайте с концертом к нам на юг, вписки, хавчик, отдых – все подгоним. Но с выплатой гонораров у нас проблема». На что им, наверное, директор группы ответил: «У нас нет проблем с отдыхом на юге, когда выплата гонорара перестанет быть проблемой, не забудь сообщить нам об этом».

А ещё я боюсь, что никто не придёт или, если и придет, то на моих песнях они будут в туалете, на баре или курить на улице. Сцена завораживает меня, но пугает ещё больше. Не знаю, преодолею ли я когда-то этот страх.

Маргарита Макарова

Глава 13. Птенцы из студенческого гнезда вылетели в никуда

Летели дни, недели, месяцы и годы. Студенчество, пожалуй, один из периодов, когда ребёнок взрослый и знает, что жизнь неопасна и предсказуема, а он спокойно может влиять на ход событий. Можно, конечно, удариться во все тяжкие, и этот самый контроль потерять. Тогда этого незадачливого взрослого ожидают отчисление из ВУЗа, призыв в армию, незапланированная беременность. Но как показывает статистика, более чем у половины взрослых детей всё-таки есть мозги, поэтому родители относительно спокойны и прекрасно знают, что их дети учатся и отдыхают, сдают и проваливают экзамены и зачёты, влюбляются и расстаются. Однако, взрослая жизнь, как всегда, подкралась неожиданно. Думая, что знаешь о взрослой жизни всё, на самом деле не знаешь о ней ничего. Почти беззаботное студенчество ушло, диплом получен, но без работы он ничего не стоит. Без связей работы не найти, а значит, ты никто и ничто. Неважно, учился ты хорошо или учился плохо, это не имеет значения в современном мире. И вот вчерашние взрослые дети работают не там, где им хочется, а там, где придётся и кем получится. В таком случае, диплом превращается просто в благодарность студенту за то, что он учился именно в этом ВУЗе, а «спасибо» – это не валюта.

Евгений и Анна возлагали на своих детей большие надежды. Арсений выбился в люди, ему удалось стать большим начальником, а вот Маргарита – нет. Она никем не стала, пополнила ряды безработных, как и сотни тысяч других выпускников ВУЗов. Первые наивные и дерзкие поиски работы ни к чему не привели: пианисткой в кафе-ресторан её не взяли, а многочисленные сочинённые инструментальные композиции почему-то никто не покупал. По специальности же, она просто проваливала собеседования и оказывалась в самом конце на конкурсах вакансий.

После нескольких провалов, Маргарита перестала ходить на собеседования и переключилась на поиск работы в Интернете. В свободное время девушка играла на синтезаторе, ходила на концерты. И совсем недавно её увлекло копирование картин известных живописцев акриловыми красками. Сначала она рисовала на альбомных листах, затем перешла на холст. Получалось у неё весьма схоже с оригиналом, хотя и что-то своё нарисовать ей хотелось. Чувствуя вину за то, что она не могла помочь родителям финансово, она помогала отцу и матери по дому – это то единственное, чем она могла им воздать за то, что они её рожали. Маргарита не хотела замуж, она считала, что если она найдёт себя, то любовь сама найдёт её.

Так проходили дни за днями, они складывались в месяцы, а месяцы в годы. От былого не осталось ничего, кроме воспоминаний. Поскольку учиться в университете ей не нравилось, то помнила Маргарита в основном плохое, но были и хорошие моменты. И пусть пальцев руки хватит, чтобы перечислить эти воспоминания, ими девушка особенно дорожила.

Часть вторая

Глава 1. Никому не нужная

Осенний воскресный день вступал в свои права. Солнце уже давно поднялось над горизонтом и освещало своими ласковыми лучами эту землю. Родители завтракали на кухне, Маргарита ещё лежала в кровати, но уже не спала. Анна сняла с плиты чайник и приготовила себе с мужем растворимый кофе, затем села за стол, тяжко вздохнула и сказала:

– Уже девятый час, а Рита всё спит. Кто бы мог подумать, что до этого дойдёт. Да если бы мы в доме так делали, отец сразу бы закричал на нас: «Что разлеглись?! Поле не прополото, скотина не кормлена». А наша дочка всю ночь тусовалась в Донецке и вернулась под утро. И что она так долго делала там? Молчала что ли? А смысл? Получается, что веселиться ей решимости хватает, а как устроиться на нормальную работу, так всё нужно делать за неё.

– Ну почему же? – возразил ей Евгений. – Вот по интернету ищет себе что-то.

– И что в итоге? Нашла? Нормальную надо работу, а не вот эти цацки: песенки, видосики, картинки.

– Я говорил с ней недавно и понял, что ей трудно адаптироваться и принять тот факт, что к ней равнодушны. Она-то привыкла к повышенному вниманию к себе. А такое внимание ей оказывает нынешний донецкий бомонд, работодатели же видят в ней не исключительного композитора, как ей хочется, а обычную девушку с сомнительным дипломом и без способностей. Так что я их понимаю.

– Неужели всё так и останется, и мы будем продолжать содержать Риту? Конечно, это наш ребёнок, и мы желаем ей всего наилучшего, но ведь и мы не вечны. Что она будет делать дальше? Голодать?! Можно конечно выйти замуж и тогда не работать, но я боюсь, что и замужества не предвидится с её характером.

– Что ж. Нам придётся только смириться. Звёзд с неба Марго не хватала и не будет. Впрочем, случай небезнадёжен.

– Продавцом её устрой в своём магазине.

– Аня, да ты что? Совсем ничего в торговле не понимаешь? Это тебе не тортики, не канцелярия и даже не тряпки. Тут соображать надо! Устроить Марго и похерить свои и без того негустые продажи? Ну уж нет! Так я хоть как-то тяну это всё, а если Марго устрою к себе, то я должен буду терпеть убытки, чтобы она работала. Тогда все мы финансово проиграем. Мне выгоднее, чтобы она со своим компьютером дома сидела.

– Тогда попробуй подключить свои связи. Может на завод её возьмут? Позвони на завод, а вдруг получится.

– Какие связи, Аня? Своё влияние на заводе я уже давно потерял… Хотя шанс есть. Может Лёша, который завлабораторией, её у себя пристроит.

– Вот и хорошо. Ты ему позвони, а там пусть сходит к нему. До проходной, я надеюсь, она дойдёт?

– Аня! Марго конечно с трудным характером, но сходить на собеседование она в состоянии. Не нужно говорить ерунды, – стал защищать дочку Евгений.

Тем временем, Маргарита, вполне выспавшаяся, в белом мохеровом халате, пришла на кухню. Увидев дочку, мама, как ни в чём не бывало, радостно поприветствовала её:

– Доброе утро, дочка, как спала? Что будешь: манку или макароны? Садись за стол, я сейчас чайник подогрею.

– Макароны можно и кофе бы не помешал, – удручённо отозвалась девушка.

– Голова хоть не болит после вчерашнего? – обеспокоенно спросила Анна.

– А с чего бы ей болеть? Концерт прошёл на отлично. Побольше бы таких в наших краях, а пива я столько не выпила, чтобы от него болела голова, – буднично ответила Маргарита.

– Концерт концертом, но надо бы и о жизни задуматься, – вздохнула мама.

– А что о ней задумываться?

– Работу искать надо! – раздражённая от непонимания дочери крикнула женщина. – А то сколько же можно дома сидеть?!

– Я ищу работу, но пока ничего не предлагают.

– И где ты её ищешь? В интернете?

– Девочки, не ссорьтесь, – поспешил Евгений погасить разгорающийся огонь женской ссоры.

– Да мы и не ссорились. Только вот я не понимаю, зачем обвинять меня в том, в чём нет моей вины?

– Я тебя не обвиняю, я просто хочу, чтобы ты была чуть расторопнее, а не как сейчас.

– Ладно, – вмешался папа, – не будем продолжать этот разговор. Всё равно ничего не вернёшь. Работу мы тебе найдём. Я поговорю с дядей Лёшей из ЦЗЛ, и если он согласится, то ты пойдёшь на завод.

– Я слышала об этом. Пойду.

– Ну хоть в этом ты препятствий нам не делаешь. Только ты веди себя хорошо, не дерзи, – напутствовала мама.

– Знаю, мам. Зачем по сто раз повторять одно и то же?

– А повторяю тебя знаю.

– А что меня знать?! Я слова худого никому не сказала, только непонятно, почему все со мной злые, как собаки.

Маргарита позавтракала молча, а родители ушли на работу.

Глава 13

Сижу за компьютером, такая расстроенная была после этого разговора. Читая отзывы с форума, ну никак не могу сконцентрироваться. Радость от ночного веселья сменилась беспокойством за день завтрашний, хотя раньше вообще не беспокоил. Родители настолько далеки от понимания меня, как личности. Далёкие, чужие люди. Ну как? Как они не могут понимать того, что происходит в моей душе? Почему я должна отказываться ценить те мимолётные, но счастливые мгновения, которые случаются в жизни? Как там мой сайт поживает? Отлично: 2 просмотра, ни одного комментария и ни копейки денег.

Карьер летом

Что ж, творческим людям трудно зарабатывать деньги своим ремеслом. Поэтому нужно найти какой-либо источник дохода, чтобы не помереть с голоду и холоду, да и с шеи родительской нужно слезать. Засиделась уже… Эх, жалко, что они ничего не понимают в музыке и не могут разделить радость вместе со мной. Хорошо, что есть другие фанаты, которые меня поймут и прочитают мой отзыв те, кто был на концерте, и кто не был.

Донецк 25.10.2003 (Макарова Маргарита)

И вот, наконец, свершилось! «Король и Шут» приезжают в Донецк! То, о чём я так сильно мечтала, чего так долго ждала, воплотилось в реальность. Когда я узнала об этом событии из интернета, то просто не могла поверить своим глазам. Как? Неужели они посетят наш отсталый в культурном плане город, в котором только попса одна? Мои одногруппницы только и говорят об этих сладких мальчиках. Им явно незнаком мир альтернативной и прогрессивной музыки. Так и будут слушать они Диму Билана и мечтать провести с ним ночь, а возможно и всю жизнь. Но не будем о попсе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.