Виктория Романова
Наемницы дьявола

Пролог

Сто лет ‒ столько я мог править этим миром, и вот мое время вышло. Сегодня магия дьявола должна оставить меня и перейти к наследнику. А я должен буду умереть.

Чтобы продолжить жить, бестелесная душа должна иметь хотя бы долю магии. С помощью нее течение нынешней линии жизни как бы замораживается, давая возможность оставаться в Загробье или Райнхорде. Если же магия каким-то образом покидает душу, то мигом насчитывает тебе годы, которые ты провел по эту сторону. А мне, на минуточку, сто тридцать лет.

Всё началось с самого первого дьявола – Вельзевула. Он стоял у власти тысячу лет, что, видимо, поспособствовало сойти ему с катушек. Вельзевул превращал своих же душ в нечисть, собираясь с помощью армии захватить всю Землю людей. Ему помешали его же приспешники. Предав его, они нашли ведьм, с помощью которых наложили проклятие. Оно оказалось настолько мощным, что даже сокрушительная магия дьявола не стала ей противиться. Так вышло, что оно отразилось не на самой душе правителя, а на засидевшейся в нем магии дьявола. Вельзевул сам не понял, как могущественная и уже такая родная сила оставила его, перейдя к другому владельцу. Он тем временем даже не успел ничего сказать, рассыпавшись в пыль. С тех пор магия дьявола оставалась проклятой, поэтому через каждые сто лет перетекала к другой душе, оставляя предыдущую умирать без нее.

‒ Альямс! ‒ вдруг окликнул меня позади мой друг. Я даже не услышал, как он вошел со своей сестрой, глубоко нырнув в свои мысли. Они стояли уже нарядно одетые в черный похоронный цвет и не прятали своего печального и встревоженного взгляда.

Я стоял в своем кабинете, откуда через панорамную стену рассматривал мрачный город Вакх-Хольм. Мой кабинет находился на самой высокой точке замка, поэтому адов город отсюда был виден как на ладони. Меня тоже приодели, только в отличающийся от всех кроваво-красный костюм. Мой похоронный костюм…

‒ Ваше величество, вы все свои дела закончили? Может, вы что-нибудь бы еще хотели? ‒ спросила до боли заботливым голосом Кира, указывая на выпитую чашку с кофе в моих руках, которую я недавно попросил у нее принести.

‒ Дела? ‒ переспросил я, бегая глазами по рабочему столу и по подписанным папкам на стеллажах.

‒ Я имела в виду желания свои…

‒ А, это, ‒ глупо улыбнулся я, не сразу поняв, о чем она говорит. ‒ Вроде да.

‒ Вроде, брат!? Нужно быть уже уверенным в этом…

Кира забрала из рук у меня давно пустую чашку и, погладив по щеке, ушла, оставив нас с Корном.

Я молчал. Друг подошел ко мне и тоже стал рассматривать распростертый за окном город, затем, порывисто вздохнув, спросил:

‒ Ты говорил с ней?

‒ Да.

‒ И?

‒ Мы попрощались.

‒ Брат…

‒ Мм?

Вот так, собственно, общаются друзья, когда речь идет о девушке, которая нравится им обоим, но девушка она его…

‒ Я прошу тебя лишь об одном ‒ уйди чистой душой, счастливой и свободной, как минимум хотя бы от недосказанных слов, ‒ Корн еще продолжительное время смотрел на меня и оставил одного только после моего слабого кивка.

Я, как завороженный, положил свою ладонь на парящий над металлом кубций (артефакт, представляющий собой парящий неоново-голубой куб, с помощью которого поддерживается связь между душами Загробья.) и произнес номер ее линии.

‒ Ты у себя? ‒ задал я глупый вопрос, ведь если ответит, то она точно у себя. Кубций никто с собой не носит, как минимум потому, что это неудобно.

‒ Да, ‒ сразу же ответила девушка.

Не давая себе ни секунды, я сделал переброс и оказался возле двери Сьеры. Она сразу же ее открыла перед моим носом.

‒ Что-то случилось? ‒ с тревогой спросила она, бегло рассматривая мое лицо. Когда я закрыл за собой дверь и повернулся, выглядела Сьера встревоженной и невероятно красивой в черном в пол платье с переливающими еле заметными красными блестками. ‒ Говори.

‒ Выполнишь мое желание? ‒ улыбнулся я в ответ на вспыхнувшую и такую редкую неуверенность в себе.

‒ Ты еще спрашиваешь? ‒ удивленно спросила она.

‒ Говори, ‒ нетерпеливо повторяла Сьера.

Я сунул руки в карманы. Всегда так делаю, когда начинаю нервничать.

‒ Поцелуешь меня? ‒ не выдавая ни одной из эмоций, спросил я.

Сьера ошеломленно уставилась на меня ледяным взглядом, а затем подозрительным поискала на моем лице намек на шутку. Я уже хотел отвести глаза и уйти в пространственную темноту, когда она быстро преодолела дистанцию между нами. Обняв меня за шею, она прижалась к моим губам своими.

Вкус ее губ – ментол. Когда я осторожно убрал с ее лица длинные пепельные волосы, от них запахло сладким персиком. Хотите сказать, ментол и персики не сочетаются и вызывают рвотные позывы? Сочетаются. И вызывают желание остановить время, чтобы наслаждаться этим морозно-сладким вкусом.

Пусть знают хотя бы черти, что я очень хотел именно так провести свои последние несколько часов. Обычно за таким страстным поцелуем следует продолжение, но я отстранился, давая нам обоим полноценно вздохнуть.

‒ Объяснишься? ‒ спросила Сьера, заглянув мне в глаза. Она не отстранилась от меня, когда я пальцами медленно и осторожно водил по чертам ее лица:

‒ Ты и так поняла, когда я попросил.

‒ Не совсем, у меня есть вопросы.

‒ Я их слышу, ты громко думаешь сейчас, ‒ смеялся я над ее быстро-сменяющимися суждениями и вопросами, которые с легкостью можно было прочитать в ее голове. Возможно, она делала это намеренно.

‒ Да, ‒ сказал я и кивнул на последние проносящиеся вопросы в ее голове. Раздался громкий продолжительный гонг часов, оповещающий, что сейчас уже девять вечера, а значит, и начало банкета. ‒ Я написал каждому памятное письмо, Амбрэлла тебе его отдаст, ‒ я поцеловал ее кисть и, отойдя на шаг, погрузился в пространственную темноту. Там специально немного задержался, поймав себя на мысли, что мне ни хрена не стало свободнее, а только тяжелее от еще больших сожалений.

Итак, день икс. Знаете, как выглядела бы подготовка к вашим похоронам? А я знаю! Сам помогал. В большом зале, где состоялось мероприятие, преобладали лишь черные и красные цвета. Декорациями служили, в частности, красные шелка, черные кружева и искусственные розы. А, и свечи, очень много свечей.

Все Загробье, и даже Райнхорд, затаили дыхание в преддверии моих похорон и нового правителя. Наследника я выбрал уже очень давно. Амбрэллу ничему учить даже не надо было. Она стала одной из первых моих душ, стала первым моим другом, первой наемницей, незаменимым помощником и в итоге моей сестрой. Мы вместе познавали возможности и устройство Загробья. Амбрэлла даже по чутью научила контролировать мою дьявольскую силу, которая в первые годы вырывалась из меня каждый раз, когда мои эмоции брали надо мной вверх. Магия действовала как стихия, сносящая всё на своем пути, и чуть пару раз не уничтожившая весь город Вакх-Хольм. Много тогда пришлось реставрировать и заново возводить.

В замок дьявола наведалось куча народу, помимо приглашенных гостей, заглядывали еще обычные жители, которые, присоединившись к гостям, благодарили меня и прощались. Благодарность выказывали в частности за подаренную возможность безопасного перевоплощения, которой раньше у них не было. В этот день, как будто все преступники вдруг стали одуванчиками Йена, потому что в моем логове чувствовалось чистое добродушие, исходящее от многих моих гостей. Ну и грусть, которую я заставил себя игнорировать.

Слева за плечо меня тронул Эдэм, давая знак начинать. Я налил себе последний бокал любимого красного вина:

‒ Время пришло! ‒ подскочил я с бокалом, поднимая его, словно сейчас будет тост, а не поминки.

Как только я выпил бокал до дна, еле слышно запела флейта. Амбрэлла торжественно шла по черной дорожке в такт музыке. Платье на ней было самое роскошное из всех, и могу поспорить, ее заставили его надеть. Черный корсет, сильно поднимающий грудь, пышная юбка с разрезом по середине, который открывал ноги, короткие черные шорты и внутреннюю красную сторону юбки, чьи края были вывернуты наружу. Сестра взошла ко мне на помост и порывисто обняла меня. Те, кто должен будет помогать в обряде, стояли рядом с нами, окружив полумесяцем. Одна из них – Ассия, которая кивнула мне в подтверждении, что она готова и начеку. Она отвечает за роль Горгоны Медузы, которая должна успеть на последних моих секундах превратить меня в камень, чтобы никто не увидел, как я выглядел бы сморщенным сто тридцатилетним стариком.

Амбрэллу развернули ко мне открытой спиной. Время поджимало. Я придерживал сестру за плечо и немного поглаживал большим пальцем, рисуя на голой спине специальным кинжалом клеймо наследника. Выступила первая набравшаяся капля крови. Амбрэлла не шевелилась, лишь тяжело дышала. Перевел взгляд на часы: пора. Я отошел на несколько шагов, уже на ходу открывая все свои заслоны к дьявольской магии. Она сразу взбунтовалась и забилась об мое тело, как будто была зверем в запертой клетке. Меня начинало трясти и скручивать, как при приступе эпилепсии. К музыке давно подключилась душераздирающая скрипка, слившаяся в унисон с воем, шепотом и нытьем окружающих. Обстановка накалилась до максимума к предшествующему моему итогу. Последняя сдерживающая сфера раскололась уже сама и с громким моим криком: «Я люблю вас!» наконец вышла. Я припал на колени и зажмурился. Поток магии ослепил всех ярким красным светом и ударил взрывной волной, снеся все окна в зале. Сразу услышал испуганные крики, которые в уже следующую секунду оборвались, как и любые внешние звуки. Затем почувствовал легкую эйфорию в районе искры, меня повело в сторону, и голова нашла каменный приятно-ледяной пол.

Я уверен был, что еще не превратился в камень и живой, но ничего не видел и не чувствовал, зато начал немного слышать. В следующую минуту все ахнули от громкого боя курантов, который оповестил о том, что календарь пора перевернуть на новую дату. Я хотел спросить, мертв ли я, но язык не ворочался. Я даже не смог промычать.

‒ Что произошло? ‒ крикнул рядом чей-то женский голос, после которого как будто включили какофонию тревожных голосов.

‒ Лекарей сюда! Носилки! Живо! ‒ о, это точно Эдэм кричит.

Я не знал, что мне делать, поэтому стал считать. Минуту я уже находился в дне, в котором не должен был быть. Полчаса. Час. Меня, кажется, куда-то перенесли. Ни черта не понимаю. Потом я вроде уснул. И мне снилось, что я стою на площади среди остальных каменных скульптур дьяволов, и всё вижу, и слышу, но не могу ни пошевелиться, ни звука издать.

Проснулся как обычно и, прежде чем открыть глаза, прислушался к своей магии. Наивно полагая, что не почувствую ее, приложился будто всем ухом к выключенной колонке, а она вдруг завопила своим прежним истошным гулом. Резко подскочив, я открыл глаза.

Магия никуда не делась, и я остался живой. Оказалось, она отрекошетилась от Амбрэллы, как от прокаженной, и вернулась ко мне, чуть не убив нас обоих. Что просто являлось дичью и чем-то невообразимым. Сестра целый месяц не приходила в себя. Ее искра слабо светилась, но мне удалось уговорить Йена помочь ей восстановиться и уже на следующий день она встала с больничной койки.

Проводилось расследование. Проверяли кинжал, клеймо, меня, Амбрэллу. Вызывали на допрос людей, которые застали прошлые передачи магии. Поначалу все были в диком шоке. Потом мнения разделились: одни уверены в том, что магия не нашла хорошего наследника, другие слишком позитивно верят, что проклятие само демонтировалось. А я… вздохнул и больше не выдохнул, тревожность, как тень, теперь ходила со мной за руку, в ожидании кводлибта (лат. quodlibet – «чего угодно», «всякая всячина»). Я перебрал кучу причин, но ни одна не оказалась даже близко к правде, которая нас поджидала.

Сьера

Я находилась в знаменитом ресторане «Ворон», завтракая со своими родителями. Казалось бы, меня совсем не смущало, что они вместе со мной находились в аду, но где-то глубоко в подсознании я понимала ‒ эти люди не могут быть здесь.

За окном стоял день. На небе занимались кучево-дождевые тучи, из-за чего можно было подумать, что вот-вот пойдет дождь, но он всегда здесь только замышлялся, а не лил.

Мама с папой как ни в чем не бывало кушали омлет, пили благоухающее экспрессо, и планировали этот день. Мама хотела поехать за грибами, а папа настаивал на рыбалке. Они начали забавно спорить, отговаривая друг друга от своего варианта, приводя смешные аргументы.

Я, тем временем, хихикала над их перепалкой, жевала свой штрудель с мороженым, и через панорамное окно наблюдала за черной приближающейся птицей. Она виртуозно огибала разноуровневые крыши замков и домов, которые все были совершенны в своей готической архитектуре. Вблизи, пернатая оказалась огромным хищником, с черными демоническими глазами. Я содрогнулась всем телом. Гарпия пролетела около нашего окна, и скрылась за стеной здания. От страха искра в душе сжималась и разжималась, походящем на ритм сердца. Я хотела бежать отсюда, но меня как будто приклеили к месту. Вдруг, фортепиано перестало играть, посторонние звуки все стихли, только родители не переставали громко разговаривать, и хихикать. Входная двустворчатая дверь распахнулась сама собой, впуская зло во плоти.

Народ, от незнания, кличет его по-разному: Вельзевул, демон, Воланд, Сатана, дьявол. На самом деле, лишь дьявол считается повелителем загробного мира, а демоны – это его хищные домашние животные. Вельзевулом звали первого дьявола, который правил в первых веках нашей эры. С тех пор сменилось много правителей. Этот же век в аду принадлежал ему – Альямсу Варду Вилхерду.

Он стоял у входа, обводя взглядом каждую присутствующую душу, и остановился на мне. Дьявол широко улыбнулся, и медленно направился к нашему столу. Улыбка его была скорее зловещей, чем радостной, как будто он нашел в моем лице врага, которого долго искал. Хищные черные глаза моментально приобрели кроваво-красный цвет, какими и были его волосы. Одет он был в черный кожаный плащ, по краям которого были вышиты узоры золотой нитью. Рубашка, как и штаны, тоже были черными, а на шее у него висел знаменитый артефакт «Глаз Дьявола».

Я напряглась всем телом, отчего голова сама собой дернулась несколько раз. Я уже знала, что он скажет мне, и что за этим последует, поэтому я наконец встала, невесть откуда взяла меч, за несколько шагов преодолела дистанцию между нами и с разъяренным криком занесла над адовым отродьем. Тот с легкостью отбил удар, своим черным мечом, так же невесть откуда появившийся в его руке. Я надеялась снести его башку первее, чем он откроет свой рот, но мне всегда не хватало сил.

‒ Пепел мой, я пришел тебя забрать, ‒ сказал Альямс, с поддельно-невинным голосом, не переставая отбивать мои удары.

‒ Ни за что! ‒ навалилась я на него с серией непрерывных ударов. Но тот отбивался от них, как от назойливой мухи. Но последний самый сильный удар, заставил его красные глаза хищно сверкнуть, а брови нахмуриться. Он выбил мой меч, и в ту же секунду выбил почву из моих ног. Я рухнула на ледяной пол.

‒ Я приказываю тебе! ‒ властно крикнул дьявол, наверное, устав тратить свое драгоценное время.

‒ Нет! Не надо! ‒ закричала я, но сдвинуться с места больше не смогла, приклеившись к полу, потому что тело ждало продолжения приказа. ‒ Ты же… любишь меня, ‒ пробормотала я себе под нос.

‒ Убей и пойдем! Нас ждут дела. ‒ сказал дьявол, будто бы просто попросил. Но это был приказ, потому что он вложил в слова свою ядовитую магию. Последние мои слова он решил проигнорировать.

Дьявол встал в показушную, свою типичную мрачную стойку. Перед грудью он лениво держал сомкнутые пальцы рук, губы растянулись в насмешке. Безразличными кровавыми глазами он наблюдал, как мое тело начинает подчиняться его приказу.

Я встала, как кукла, которую потянули за невидимые нитки. Крутанувшись резко кругом, ноги сами понесли меня обратно к нашему столу, чтобы выполнить нерушимый приказ. Слезы градом стекали по щекам. Я не хотела делать то, что собирались сделать мои руки. Будь у меня выбор, я бы без промедления воткнула этот меч в себя, лишь бы не переживать это снова.

‒ Дочь… ‒ недоверчиво и с ужасом в глазах произнес отец.

Подойдя вплотную к отцу, я насквозь проткнула его живот мечом. Меня сразу же замутило от теплой крови на моих руках. Отец рухнул на колени и не отрывал от меня стеклянных глаз, заполненных ужасом и болью. Я уже не орала во все горло, не умоляла это прекратить, только молча плакала и наблюдала, как мои же руки убивают моих родителей. Мои ноги направились за матерью. Она спряталась за одним из повалившихся столов ресторана. Когда мои руки опрокинули нужный стол, мама заорала:

‒ Бес! ‒ и громко стала читать молитву, нервно покачиваясь на полу.

Я опустила глаза, единственное, что повиновалось мне, это они. Мама с ужасом вскрикнула, когда меч проткнул насквозь и ее.

Позади послышался тихий скрип огромной двери ресторана. В проеме показался мальчик, лет восьми, такой худющий, что больно было смотреть. Он стоял в одной белой майке и трусах, смотря неотрывно на меня мокрыми от слез глазами. Мальчик пытался что-то сказать, странно вытягивая голову вперед, но из-за частых всхлипов и дрожи получалось выдавить лишь не прекращающий звук «с».

‒ Няши мои, подъем! – крикнул Альямс, через кубций на всю мою комнату. ‒ Жду через пять минут в своем кабинете.

Я не сразу смогла выйти из сна, поэтому суть слов до меня дошла не сразу.

Я не помнила, как оказалась в аду. Меня особо это и не волновало, до тех пор, пока все мои сны не превратились в кошмары об этом. Уже какую ночь я просыпаюсь в холодном поту и слезах от кошмаров, в которых по приказу дьявола убиваю своих родителей. Несколькими днями ранее я чуть даже не задохнулась во сне, потому что желудок исторгался не только в моем кошмаре, но и наяву.

Верить снам было глупо. Я бы не сомневалась ни на секунду, что Альямс посмел бы так со мной поступить, но уж слишком удачно не помнила ничего. Чтобы дьявол смог забрать мою душу в Вакх-Хольм, я должна была кого-то убить, но я ничего из этого не помнила. В голове только всплывали кошмарные картинки, подкидываемые снами. В воспоминаниях даже самые первые дни в Загробье казались не первыми. Значит, из моей памяти стерли немалый кусок прошлого.

Дьявол обладал способностью удаления памяти, и многие души сами приходили к нему, чтобы попросить убрать непрошенные воспоминания из головы. Но мог ли он самовольно стереть мою память? В то время он рьяно горел найти недостающих троих наемниц. А когда ему что-то надо, он нещадно и цинично это берет. Что же до его особенного отношения ко мне, так это просто могла быть вина, которую он чувствует передо мной.

Надев первую попавшуюся одежду, почистив зубы, и расчесавшись, я подняла глаза на свое отражение в зеркале. Волосы у меня были пепельного цвета, и почти таким же оттенком стала кожа на лице, если не считать черные круги под глазами. Прибегнув к чарам, я наложила очередной морок на свое лицо и, представив дверь кабинета, переместилась туда. Я уже хотела постучаться, но передо мной сама открылась дверь. Все трое уже сидели на своих привычных местах.

Альямс сидел за своим рабочим большим столом, медленно раскручиваясь на стуле, задумавшись о чем-то своем.

Катера сидела в позе лотоса у стены на кожаном, коричневом кресле и укрылась с головой разноцветным пледом, по краям которого свисали замысловатые нитки, скрывающие ей глаза.

Амбрелла сидела на идентичном кресле, у противоположной стены. Она закинула ногу на ногу и, оперевшись на свой кулак головой, кажется, дремала. Похоже, у нее опять была бессонная ночь, в поисках жертвы для своего ритуала.

Ширра же ближе всех сидела к рабочему столу Альямса и, судя по важному виду, только одна из всех готова была его слушать. Как новенькой, ей пока еще была интересна наша работа, которую дает нам Вилхерд, а может и не только поэтому. Уж слишком явно она заглядывала ему в рот.

Обычно я садилась ближе, но теперь по душе мне был отдаленный диван, с такой же обивкой, как и у двух кресел. Альямс, многозначительно посмотрев на меня, смирившись уже, что я выбираю место подальше от него, начал:

‒ Новости такие: Панэ с нами больше нет, поэтому нам нужен новый адвокат.

‒ А куда он делся!? – спросила удивленная Ширра и обернулась, чтобы посмотреть на нашу реакцию, которой не было.

Конечно не было! Мы уже давно все знали, в отличие от нее.

‒ Наши посчитали его предателем, и убили.

‒ Тюю, ‒ задумчиво протянула та. ‒ Думаешь, ошибочно?

‒ Да, ‒ Альямс достал обязательный бланк, и стал заполнять данные о нашей предстоящей работе.

‒ Мы должны найти нового адвоката? ‒ оживилась немного Амбрэлла, не меняя позы и не открывая глаза.

‒ Да. Срок три дня. Подходящих вариантов в Вакх-Хольме и Мирэ́ме нет, я проверил, поэтому вы отправитесь искать душу на Землю, ‒ дьявол закончил писать, поставил печать и размашисто расписался. Затем встал, протянул бланк Ширре, быстро расстегнул на своей шее артефакт, и протянул его уже Амбрелле. Та не стала утруждать себя в ходьбе, поэтому появилась через секунду около Альямса, и забрала «глаз».

Все поочередно вышли из кабинета, кроме Ширры. Когда я закрывала дверь, то успела увидеть, как она уже стоит возле него, и тянет свои руки к его лицу.

‒ Мерзость, ‒ буркнула я, себе под нос.

‒ Выдвигаемся через час, – крикнула Амбрэлла, уже поднимаясь по винтовой лестнице.

Винтовых лестниц в замке было две. Они начинались от первого этажа с левой и правой стороны гостиной, и всячески переплетались между собой в плоть до шестнадцатого этажа. Каждая их дуга подводила к дверям в коридоры, за которыми находились жилые комнаты, кухни, игровые комнаты, где обычно собираются, чтобы выпить, также есть библиотека и большой спортивный зал. Главное знать изначально какая тебе нужна лестница, потому что если обнаружить, что тебе нужна была левая ветвь, а ты на правой, то придется либо заново спускаться и подниматься, либо прыгать, рискуя переломаться. Но у наемниц с этим проблем, никогда не возникало, имея магическую расположенность к перебросам.

Амбрэлла

Слышно было уже на лестнице, как кое-кто неистово стучит и мычит, пытаясь выбраться из моей комнаты. Открыв дверь, я увидела, как несчастный пытался привязанным к нему стулом, разбить окно. Выглядело это отнюдь убого, как и моя комната, которую он превратил в хаос, видимо, когда пытался найти что-то острое, чтобы порезать веревки.

‒ Прости, что заставила ждать, ‒ подошла я близко к мужчине, черты лица которого уже было сложно описать, из-за нашей бурной ночи. ‒ Так на чем мы остановились? ‒ не удержала я предвкушающую улыбку, и вынула кляп из его рта.

‒ Отпусти мменя. Я нничего дддурного не сдделал, ‒ заикаясь, сказал он.

Проигнорировав его очередную бредовую просьбу, я достала спортивную небольшую сумку из шкафа, и стала кидать туда все необходимое на несколько дней командировки. Наткнувшись на свою трубку, которая лежала какого-то черта на полу, я почистила ее, и засыпав табак, стала медленно раскуривать. Уже совсем скоро комната стала наполняться запахом крепкого табака с тонкой нотой ванили, что успокаивало, похлеще благовоний.

‒ Так ты считаешь, в том, чтобы опаивать молодых девушек в клубе, и насиловать их, нет ничего дурного?

‒ Это не я, тты не того поймала, ‒ заныл насильник, с выдающимся актерским мастерством.

Я не удержалась, и рассмеялась.

‒ Время все идет-идет, а мужчины до сих пор думают, что умнее женщин. Не смеши меня! Я выслеживала тебя месяц, гнида ты прыгучая, и, полагаю, ты знал об этом, раз прятался по всему Загробью.

‒ Зза такие обвинения, ты должна передать меня суду, вместе с доказательствами, ‒ отчеканил насильник, уже практически не заикаясь.

‒ Так твой суд уже начался, милый, ты так и не понял? ‒ улыбалась я во все зубы, затем бережно поправила его челку, которая липла из-за крови к ресницам. Тот брезгливо дернулся от моей руки.

Встав с кровати, я стала копаться в своем сундучке с украшениями, и вынула кинжал.

‒ Эльдар Бульго, суд приговорил вас к медленной, истязающей смерти, но так как мне пора идти…

‒ Нет, прошу, не надо, ПОМОГИТЕ, – начал орать виновный.

Я подошла вплотную к насильнику, и всадила ему специальный кинжал между ребер, где находился его свет. Тот с чавкающим звуком воткнулся в плоть насильника, который сразу замолчал, а через несколько секунд обмяк и помутнел.

Убивать души, не то же самое, что и плоть. Нам нельзя друг друга убивать обычным оружием, можно только специальным артефактом, который добыть практически невозможно. Те, кому было плевать и убили, больше не смогут иметь возможность на перерождение, а значит, без магии им остается доживать только одну линию. За весь век, дьявол, лишь четверым таким особям создавал сферу, которая остановила их линию, но они как будто с каждым днем лишались частицы рассудка, и сами спрыгивали в яму, как мусор. Кого и обходит стороной это правило, так это дьявола и ангела, они могут хоть рукой вырвать искру из души.

Мой кинжал-артефакт еще давно подарил мне Альямс, и с того момента у меня появилась любимая работа.

Закрыв дверь, я перенеслась в кабинет к Эдэму, где его не оказалось, поэтому я оставила ему записку, и ключ от своей комнаты, а затем отправилась на кухню.

Такие командировки на Земле, для меня были важны, потому что сначала приходилось убивать плоть своих жертв там, и только полностью уничтожать их здесь ‒ в Загробье. В последнее время я стала замечать, что всех насильников, которые попадают к нам, стали как будто предупреждать, и поэтому они прячутся от меня по норам, прям как мыши. Но если начистоту, то мне нравились эти кошки-мышки

Я завернула на кухню, где уже за обеденным столом сидели Сьера и Катера, завтракая и что-то обсуждая.

‒ Что замолчали? Просветите уж, ‒ подсела я к ним с кружкой кофе, намеренно оставленного в кофеварке.

‒ Ширрочка теперь наша дьяволица, знала? ‒ безмятежно улыбаясь, спросила Катера.

‒ Знала, а вы что, завидуете? ‒ посмотрела я на Сьеру, не сдержав улыбки.

‒ Было бы чему, ‒ с предостерегающими чертями в глазах ответила мне она.

Было время, когда я сводила ее с Алем, но уже прошло достаточно времени, чтобы признать, что это была пустая трата времени. А жаль, Аль всегда уделял ей особое внимание, хоть и прямо не говорил, что Сьера ему нравится. Ширру же я не подначивала, она сама липла к нему как репей, с первого дня пребывания, а наш дьявол по итогу, все-таки не удержался под гнетом ее больших сисек.

Послышались голоса, и вот наши лучики зашли вдвоем к нам на кухню. Смотрелись они, как-то несуразно. Аль был очень внушительным не только из-за своей дьявольской силы, но и из-за внешнего вида ‒ высокий, с множеством черных татуировок, которых, наверное, не было разве что на лице, одежда всегда строгая, в частности черная, его наглая ухмылка, с безумным взглядом, узнавались, даже в расслабленном его состоянии. Что же касается Ширры, то она дышала ему почти в пупок и выглядела намного младше, отчего казалась не страшнее зайца. Их дуэт смело можно было назвать ‒ заяц и волк. А еще заяц, видимо, не очень любил одежду, потому что та прикрывала только полгруди и задницу, слава небесам, всю ее часть.

‒ Куда ты вырядилась? ‒ спросила я, закатив перед этим глаза.

‒ Вай, ты похожа на урсул, ‒ еле слышно проблеяла Катера.

‒ На кого? ‒ непонимающе уставилась Ширра.

‒ Отлично выглядишь, не слушай их, ‒ чмокнул в макушку ее Аль. ‒ Все готовы? Отправляемся, ‒ протянул тот руки, с закатанными рукавами черной рубашки, чтобы все смогли держаться за него, пока он перемещает нас на Землю к людям.

Обычно прыжок длится максимум минуту, а тут в небытие, мне показалось, что мы пробыли где-то час. Просто тупо висишь в темноте, и только попробуй убрать руку, от источника, расщепит на части.

Наконец мир перед глазами начал преображаться, и взору предстало знакомое убранство комнаты. Мы стояли в гостиной нашего двухэтажного дома, который находился в деревне, но достаточно богатой и цивилизованной. Дома здесь были все разные, но один красивее другого.

Аль пожелал всем нам удачи и тут же исчез.

Все разошлись по своим комнатам. Я переоделась в свободные джинсы, черную водолазку и белые кроссовки, которые ждали меня в моем шкафу, хотя от людского внимания эта одежда меня все равно не спасает, но мне она нравилась. Таких, как я, люди называют готами, тогда как в Загробье такого слова нет, потому что мы практически все ходим в таком стиле – с татуировками, пирсингом и во всем черном.

Перенеслась в нужное место, я где-то с пяти прыжков, что очень вымотало. Здесь было куча многоэтажек, людей и машин, которые очень воняли и шумели. Я не появлялась тут уже год, но все еще помню, к какому дому топать. Набрав на домофоне нужную цифру, через несколько гудков ответил знакомый голос.

‒ Алохомора! ‒ воскликнула я с нужной интонацией.

‒ О мой Бог! ‒ членораздельно ответила девушка и, нажав на кнопку, открыла дверь, потому что пароль был верным. Она очень любит фильмы о Гарри Поттере и в прошлом году заставила меня посмотреть за один день все части.

Я поднялась на лифте, и как только я вышла, меня смяли в цепкие объятия.

‒ Не Бог, а лучше, ‒ прошептала я ей у самого уха.

Надя засмеялась, отстранила от себя, чтобы заглянуть в мои глаза, которые какого-то черта налились слезами, как и ее.

‒ Вань, поставь чайник, ‒ крикнула подруга из своей комнаты брату. Надя быстро набрала пароль на сейфе, который был хорошо замаскирован под обычную стену, и достала оттуда толстую синюю папку.

‒ Пойдем на кухню, ‒ потянула меня за руку та, другой рукой прижимая к себе папку. ‒ У нас гости! ‒ только после этих слов, брат Нади отвлекся от своего планшета и увидел меня. Я удивилась не меньше его, потому что мальчик хорошо изменился с нашей последней встречей, превратившись в настоящего мужчину.

‒ О мой Бог! ‒ воскликнул улыбающийся Ваня с теми же словами, что и недавно его сестра. Он уже хотел обнять меня, но я успела выставить перед собой руку, для пожатия. Тот на несколько секунд растерялся, а затем сжал мою ладонь.

‒ Ты вырос, ‒ произнесла я очевидный факт.

‒ Видимо да, раз ты больше не хочешь меня обнимать, ‒ сказал обиженно Иван, отпустил мою руку и подошел к плите, чтобы выключить свистящий чайник. Я в ответ лишь пожала плечами.

‒ Ты насколько к нам? ‒ спросила Надя, прежде чем открыть папку.

‒ На три дня всего лишь, ‒ села я на стул рядом с ней.

‒ Тогда успеешь избавиться только от этих, ‒ изъяла Надя три файла из папки, разложив передо мной. Ее брат молча поставил на обеденный стол две чашки с чаем, бутерброды с колбасой и вышел, прихватив с собой свой планшет.

‒ Прости, кажется, я его обидела.

‒ Все в порядке, он просто с детства в тебя был влюблен, ‒ пояснила подруга, прикурив сигарету зажигалкой. Я уставилась на нее, а та просто махнула мне рукой, чтобы я не брала в голову, и указала глазами на одно из досье в моей руке.

‒ Вышел из тюрьмы?

‒ Мразота Барри то? Ага…и глянь, пятнадцать лет не пошли ему на пользу…

Я пробыла с Надей до полудня, обсуждая сначала работу, а потом и жизнь. Она сварила мои любимые вареники с вишней, которых, к сожалению, не делали в Загробье, а я угостила ее своей трубкой с качественным табаком.

Альямс

Быстро уладив все свои дела на Земле, я вернулся в Вакх-Хольм. Страна преступников. Люди здесь, конечно, дерьмо, но место, где мы живем, вопит своей красотой и изяществом. Этот город бьет все рекорды по архитектуре мрачной готики. У нас нет солнца и ярких оттенков, как в Райнхорде, но нам это и не нужно, мы видим наш мир, как черно-белое кино.

На рабочем столе работы опять валом, но с недавно несостоявшейся своей смерти, я начал жить размеренно и в свое удовольствие, поэтому завис с почти пустой чашкой демитассе, рассматривая город через французские окна. Чутье подсказывало мне, что проклятие меня не оставило и вот-вот придет за мной, как бешенная буря.

В кругу своих, я еще три раза пытался передать свою магию разным наследникам, но был практически всегда тот же результат, что и с Амбрэллой. У третьей души, которую мы выбрали для наследника, не выдержала искра и просто потухла за пару минут. Тогда я словил момент отчаяния и перестал пытаться, отдавшись течению реки Судьбы.

Искра в душе имеет одно и то же определение, что и в Райнхорде у ангелов. Она имеет прообраз человеческого сердца. Искра – это образование света, которое появляется после отделения плоти и служит для дальнейшего существования души сроком в сорок дней. Йен является на Землю каждый день, чтобы активировать свой артефакт и забрать души, тогда как я пребываю за своей новой партией лишь два раза в неделю, если, конечно, нет случаев, требующих моего вмешательства. В частности, всё же большинство душ попадают в Райнхорд, поэтому по сравнению с Загробьем он огромный.

В наших мирах все души заново обретают материю. К ним возвращаются все органы чувств, но разницу с прежним положением на Земле всё равно чувствуют – многие сравнивают это так, как будто теперь они постоянно голые и уязвимые; как будто искра в душе – это всего лишь горящая свеча, которую легко задуть; как будто раньше ты был карандашом, а теперь лишь грифель. Эти новые ощущения можно выразить двумя словами – приятно и страшно.

Стук в дверь отвлек меня от своих мыслей. Я медленно поставил чашку на стол и открыл дверь с помощью магии. За ней показался Эдэм, который тут же вошел и закрыл за собой дверь. Он был один из капитанов моих самых опасных войск. Лет ему было в два раза больше, чем мне, но выглядел он на тридцать пять. Перед тем, как сказать, он дежурно поклонился:

‒ Повелитель, с севера опять нечисть кажись распоясалась. Люди стали пропадать. Сначала хотели без вас разобраться, подумали, чего тревожить лишний раз-то, но следов никаких не нашли, и пропало уже, кхм… достаточно.

‒ Сколько? ‒ сжал я челюсть, моментально почувствовав злость, из-за чего чашка на блюдце дрогнула от резкой смены моего настроения.

‒ По нашим подсчетам, где-то двенадцать душ, ‒ зычным голосом отвечал тот, смотря ровно перед собой. – Из них двое наших, которые пропали вчера при новом вызове граждан.

Посмотрев на наручные часы, которые показывали уже четыре часа вечера, я ткнул пальцами в кубций и чуть громче, чем надо, позвал Киру. Она не заставила нас долго ждать, как будто ждала под дверкой.

‒ Собирай собрание в главном зале к пяти часам, и чтобы все присутствовали. Кожу снимать буду со всех, а то больно самостоятельные стали! Почему людей столько пропало, а я не в курсе!? Ты! – ткнул я пальцем на Киру, ‒ иди выполняй!

Девушка, чуть вздрогнув, быстро выбежала за дверь. Я сел за стол. Чашка все-таки не выдержала и взорвалась, один из ее осколков полетел прямо в мое лицо, которое я успел загородить рукой. Осколок попал в ладонь прямо вдоль поперечной складки, которую называют еще линией жизни. Кровь медленно текла по руке, собираясь в несколько струек, что я, засмотревшись, немного успокоился.

‒ И несколько свидетелей приведите тоже, ‒ уже более спокойным голосом попросил я капитана.

‒ Хорошо, повелитель.

‒ Иди.

Достав осколок из ладони, кровь не переставала течь, даже после того как я замотал ее бинтом, поэтому зашел сначала к А́ссии. Свои раны я, к сожалению, так и не научился лечить, но хоть чужие умею, не так, конечно, как Йен, который может по частям человека собрать, что тот сразу пойдет на своих двух, однако мои навыки для дьявола уже считались прогрессом, по крайней мере мне так сказал сам Йен, а он ангел ‒ знаток.

‒ Нехорошее знамение, ‒ запричитала Ассия, вытирая кровь с руки, чтобы лучше видеть рану. ‒ Ох, нехорошее! Быть бедеее, ‒ растягивала последнее слово бывшая ведьма и заглядывала в мои глаза, тянувшись ко мне так, как будто хочет поцеловать. Она была немного безумнее, чем все остальные в моей резиденции, но умела залечивать любые раны и много давала дельных советов, таких, как будто знала все наперед.

‒ Ты во всем видишь знаки, Си, уймись! ‒ закатил я глаза.

Ассия шлепнула меня по больной руке, и я громко втянул воздух.

‒ Цыц, неблагодарный! Если бы люди и нелюди знали все знамения, то это очень облегчило бы им жизнь, и даже продлииило, ‒ поучительно вещала, Си. Посмотри на меня, милок, ‒ расправила Ассия плечи и гордо задрала подбородок, ‒ ты даже не догадываешься, сколько живет уже моя прекрасная душенька.

‒ И что тебе? Не надоело, душенька? Жить-то столько в аду, ‒ посмеивался я.

На первый взгляд Ассия обычная женщина лет сорока, но немного присмотревшись, можно увидеть в ее тусклых глазах не просто безумство, а какую-то древность, от которой искра вздрагивает.

‒ Может и надоело, ‒ жестко ответила женщина, ‒ но к гадким людям на перерождение идти, это дурой быть, родишься у каких-нибудь алкашей, вывернут всю душеньку, и поделом!

Когда Ассия достала свой артефакт из кармана, я машинально задержал дыхание. Она придерживала свою небольшую указку тремя пальцами на тыльной стороне руки, растопырив мизинец и большой палец, изобразила над раной пару рун, настолько быстро, как будто оставила автограф, после этого порез стал медленно затягиваться, а это, кстати, не очень приятно.

‒ А вдруг повезет, Си, может, тебя встретят хорошие люди, которые очень ждут, ты ведь даже не пробовала, ‒ выдохнул я, продолжив диалог.

‒ Аспид! Ты мне зубы не заговаривай, ‒ пригрозила мне Ассия своей указкой. ‒ Я еще здесь тебе нужна, мой дорогой Варди-Вард. А теперь ступай и не иди со всеми на север, время еще не пришло.

Только она сказала последнее слово, как я уже оказался за дверью медпункта, прогоняя наваждение, которое заставляло чувствовать тревогу и страх. Конечно же, когда я хотел вернуться и спросить ее подробностей, в медпункте уже никого не было:

‒ Ведьма! ‒ крикнул я в пустой кабинет и хлопнул дверью.

Когда я только познакомился с Ассией, то не понял кто она, ведь я не чувствовал ни капли магии в ней, даже искры, но тогда побоялся спрашивать. Потом меня напрягали случаи, когда она была нужна, а ее нигде не находили, и комнаты ее, кстати, тоже. Тогда я подумал, что Ассия свободный дух, но, проследив за ней, я понял, что дело в указке, которую она таскает везде с собой. Как раз когда она пользуется своим артефактом, магия в ней ощущается, и каждый раз моя дьявольская реагирует на нее, будто приветствуя. Оказалось, этот артефакт сделан из Манцинеллового дерева и Великого дуба, что было невозможным. Бывшая ведьма всегда увиливала от этой темы, но мне было жутко интересно, откуда у нее такой артефакт и как он вообще возможен.

Манцинелловое дерево – источник, с помощью которого душа может продолжать жить, из-за подпитывающей энергии дерева, которую получает каждая искра Загробья. Великий дуб – такой же источник, только находится в Райнхорде.

Узнал я лишь слухи о том, что в Си давным-давно были влюблены ангел и дьявол, которые благословили ее оба на своей земле, поэтому своя она была и в раю, и в аду. Ее возлюбленные оба подарили частицу своего древа, как символ бесконечной любви к ней. Древо жизни и смерти переплелись у нее в руках, как две ручные змейки, и наделили Ассию могущественной энергией.

А мне вот говорили, что на двух стульях нельзя усидеть, а Си вон, смогла, да еще как умело.

***

Собрания проводятся вместе с капитанами и главными управляющими. Капитаны каждый день следят за порядком Загробья, отправляя на посты солдат. В общем-то они во многом справляются без меня, если только проблема не больше блохи. Выслушав несколько свидетелей, все по очереди стали предлагать варианты:

‒ Повелитель, разрешите отправить наших ищеек³ на поиски пропавших. С их помощью мы найдем всех уже завтра к утру, ‒ просил и предлагал, капитан Дейцил.

‒ Еще варианты, ‒ сказал я, когда молчание затянулось.

Конечно, можно было бы отправить ищеек, только вот в последний раз, одну такую псину не удержало целое отделение солдат, и она побежала жрать наших. Смогли поймать ее только тогда, когда вмешались наемницы.

‒ Я считаю, толпой идти не вариант, дело непростое, чую, и народ говорит все одно: сами ушли они, как по зову. Может, детектива послать сначала? Мы-то солдаты, как бы, мелочей не подмечаем, а Корн разузнал бы, поди, уже что, ‒ предложил капитан Эдэм, не отводя от меня взгляд, что удавалось далеко не каждому.

‒ Идея с детективом хорошая, НО, наш Корнелиус на спецзадании, а не нашего детектива посылать не вариант, ‒ обдумывал я предложение Эдэма, вспоминая, в каком сейчас, наверняка, непростом положении мой друг Корн.

‒ На каком таком? ‒ спросил недоуменно Дейцил.

‒ Это конфиденциальная информация, ‒ отрезал я.

‒ У нас есть еще один весьма неплохой детектив, точнее одна ‒ его сестра, ‒ продолжил предлагать Эдэм.

‒ Кхм, ‒ привлекла внимание Мона, занимающую должность главной управляющей в отделе перевоплощения. ‒ Повелитель, я согласна с капитаном Эдэмом, Кира очень способный детектив, дайте, пожалуйста, ей шанс.

‒ Я не могу этого допустить. ‒ раздраженно отозвался я. ‒ Четыре раза, Мона! Четыре раза она чуть не умерла, каждый раз, когда выходила на задание. Она не смогла с магией убить безоружную тварь, понимаешь? Мне как Корну в глаза потом смотреть, если я отправлю его сестру в место, в котором сам пока понятия не имею что творится?!

Все эти проблемы были из-за того, что Кира не должна была попасть в загробный мир.

***

Корна и Киру я встретил в 1936 году. Была ночь. После тяжелого дня, я опрокинул уже пару стопочек, выхожу из душа ‒ благо хоть штаны надел ‒ смотрю, на столе мигает рубин моего артефакта и так ярко, что слепит. Честное слово, если бы я знал, что это значит, то надел хотя бы рубашку, потому что как только я повесил на шею «глаз», меня перебросило за считанные минуты на Землю.

Едва, прострация осталась позади, я услышал выстрелы и крики. Уже подумал, что я на поле боя, пока не проморгался и не понял, что стою в одном из заброшенных домов, в самой гуще перестрелки.

Я всегда старался не лезть в разборки людей, особенно глобальные, поэтому просто нашел парня, ради которого привел меня мой артефакт. Но не успел сделать переброс, потому что неподалеку от нас сдетонировала граната. Нас откинуло ударной волной. Я лежал и думал, если бы сейчас осколки, попали не в ногу, а в место, где горела моя искра, я бы умер? И кому бы перешла моя магия? Тому, кто активировал гранату? Мои глубокие мысли перебил шепот:

‒ Мя сестра…Я должн…спасти, ‒ лепетал он, мотая головой, наверное, чтобы не потерять сознание.

Кое-как добравшись до него, я ухватился за его руку и перебросил нас подальше от этого злосчастного места. Корнэлиус лежа на земле, быстро захлопал глазами и только тогда обратил на меня внимание:

‒ Мужик… Ты кто? ‒ ‒ разборчивее заговорил он, пробегая глазами по моим татуировкам.

‒ Твое спасение! Не рыпайся, ‒ держал я его за плечо, начав выводить кинжалом на груди руну.

‒ Ааа… ангел, шоль? ‒ еле говорил Корн, застыв с гримасой боли на лице, то ли от кровоточащих ран, которые оставило множество осколков, то ли от царапин, которые я оставлял кинжалом. В любом случае, я попытался его отвлечь:

‒ Видишь ли, на ангела тебя не хватило. Что это там за место?

‒ Магазин, ‒ выплюнул он с ненавистью.

‒ И чем торгуют? Наркотой?

‒ Женщинами, ‒ заключил он, и, дав ему приподняться, он посмотрел не на раны, оставленные осколками, а на руны, которые я быстро накарябал ножом на его груди и животе. Он провел по ним своей рукой, часто-часто заморгал и последний раз встряхнул головой.

Корнэлиус пришел в себя уже на следующий день, хотя, пришел в себя ‒ теперь имело другое значение, потому что душа покинула тело.

Он все не унимался на счет своей сестры, которую должен был спасти из плена, но тогда я не внимал ни одному его желанию, ибо я не Джин из лампы, а мать его, дьявол. Тем временем, Корн зря времени не терял, потому что нашел единственный рычаг давления на меня ‒ Амбрэллу. Рассказ Корна заставил Амбрэллу кипеть от ярости, как неугомонный свистящий чайник на газу. Именно в таком состоянии она ворвалась ко мне, чуть не расквасив мой череп.

Пришлось выполнять просьбу Амбрэллы, и отправиться в то злосчастное место ‒ тем более я был уверен, что от него ничего не осталось, как и от всех людей.

Оказалось, что штаб ублюдков, который я видел, был лишь верхушкой айсберга. Спасательная бригада не смогла найти вход в подвал, и решила ломать пол, наделав дыр, но так ничего не найдя. Корн же за полдня нашел потайной вход, который был вырыт на метров шести в глубину, как туннель. Но из-за нехватки воздуха здесь никто не выжил, видимо, всех девушек заперли, когда окружили это место. Я пытался почувствовать душу Киры, но не получалось, потому что как оказалось, она была чиста, как ангел.

Какое было мое удивление, когда я услышал в небе знакомое птичье щебетание. Этой семье благоволит сама удача, ведь она призвала на помощь целых двух божеств. Йен явился в виде белой птицы каладрия, вдохнув в Киру жизнь. А очнувшись, она пошла и убила, какого-то бедолагу, чтобы я смог ее заново убить, забрав в Загробье, вместе с ее братом.

В Загробье, как и в Райнхорде, душе можно остаться в этом мире настолько, насколько пожелает, но только если дьявол или ангел наделит тебя хотя бы крохой магии. Она же, в свою очередь, замкнет твою линию жизни, которых у всех двенадцать, то есть в каком-то роде это то же самое, что и бессмертие.

³Ищейки – большие черные собаки, с гладкой шерстью и рогами быка.

Сьера

Я даже не заметила, как уснула и напустила слюней на половину подушки. В этот раз сон был без кошмаров и по-настоящему безмятежным. За эти шесть часов я выспалась больше, чем за все три кошмарных месяца, и спала бы и дальше, если бы желудок не потребовал пищи. Такой парадокс…Вроде ты дух, но все равно хочешь есть, хотя и не умрешь, если не поешь, просто чувствуешь дискомфорт.

Солнце уже успело скрыться за горизонт, но еще напоминало о себе раскрашенным небом в теплых розовых и оранжевых тонах. Ветер из открытого окна раздувал белую тюль, принося в комнату вечернюю свежесть с запахом цветущей вишни. Дни на Земле всегда казались мне каким-то сказочным отпуском, хоть без работы нас сюда и не отправляли, но сейчас что-то было по-другому, как будто посетило чувство умиротворения и…свободы, что ли.

Я привела себя в порядок после сна, затем спустилась на кухню. Здесь на первом этаже никого не было, что очень порадовало. На кухне я приметила электрическую вафельницу, поэтому, отыскав яйца, масло и муку, принялась замешивать тесто. Обрадовалась первым вафлям, которые получились, к моему удивлению, не комом, и стала искать чай. На верхней полке я нашла навалом заварки, которую скупает по всему миру Катера, а некоторый даже собирает и сушит сама. Тут какого чая только нет: китайский желтый, белый, зеленый, травяной и много-много других, подписанных на китайском и, кажется, японском.

‒ Хочешь, я выберу? ‒ спросила Катера, появившись за моей спиной. Она стояла в прихожей и, кажется, только вернулась с улицы, судя по одежде и торчащим от ветра волосам.

Согласившись, я уступила ей место для поиска чая, а сама продолжила делать вафли из оставшегося теста. Катера взяла целых три банки разного чая, которые заваривала по какой-то особой технологии.

Разлив чай по красивым расписным пиалам, мы уже хотели налететь на вафли, как саранча, которых я наделала с голодухи много, как перед нами появилась Ширра, сделав переброс.

‒ О, вафли! А я как раз ягод купила. Разберете? Она поставила крафтовый пакет на стул, на ходу сняла кожанку и стала мыть руки. Мы с Катерой переглянулись, и быстро запихнув по вафле в рот, принялись разбирать ее пакет. Пока я возилась с ягодами и фруктами, Ширра сделала с моими вафлями ресторанную подачу, что, признать, хорошо у нее получалось. Несколько вафель она разложила по тарелке, полив на них кленовым сиропом, а нарезанные ягоды и фрукты рандомно разложила по тарелке.

‒ Я в интернете нашла несколько симпатичных кандидатов и возраст тоже подходит. Можно сначала их проверить. Когда мы выдвигаемся? – начала диалог Ширра.

‒ Не знаю, ‒ нехотя ответила я, и то потому что с меня не переводили взгляд. ‒ У нас главная Амбрэлла, у нее надо спросить.

‒ А где она? ‒ спросила Катера, подливая нам странного чая, которого вкус описать было невозможно. Сначала мне показалось, что он сладкий, хотя сахара там нет, потом горький, а распробовав, я почувствовала мягкий травяной вкус.

‒ Думаю, она уже выслеживает новую жертву.

‒ Она сегодня, кажется, опять кого-то убила. Вы слышали крики?

Мы с Катерой, привыкшие к этому, только кивнули.

‒ Может, она сегодня вообще не придет? ‒ не замолкала Ширра.

‒ Должна, это в ее интересах.

‒ Разве? Она постоянно отлынивает от нашей работы.

‒ Да, но именно эта работа в ее интересах, ‒ показала я пальцем на бланк в руках Ширры, которая читала его уже в раз третий. ‒ Тем более у нее «глаз», нет смысла без него идти.

Когда мы уже поели и почти убрали все со стола, дверь наконец хлопнула. Амбрэлла, держась за голов, поставила какой-то контейнер на стол и осторожно села на ближайший стул.

‒ Далеко была? ‒ осторожно поинтересовалась Катера.

‒ Ага. Налей что-нибудь, ‒ устало прошептала Амбрэлла и потерла устало руками лоб.

Как оказалось, чай, который мы пили, был очень тонизирующим, потому что Амбрэлла после него быстро оклемалась.

Переброс является самым опасным видом магии, потому что чем дольше находишься в пространстве между точками А и Б, тем больше магии затрачивается, то есть если просчитаться, то можно зависнуть там навсегда, ибо сфера там не восполняется.

***

Я закатывала рукава синей ветровки и рассматривала карту в телефоне, который держала передо мной Ширра. Мы все вместе решили, что переброшу всех я, так как мой запас магии был полностью цел, в отличии от других наемниц.

‒ Поняла, где?

‒ Вроде того, ‒ ответила я Ширре и вытянула оголенные две руки перед собой.

Все обхватили их обеими руками, кроме Ширры, которая держалась еле-еле одной рукой. Но та, посмотрев на хитрую улыбку Амбрэллы, в последний момент ухватилась еще и второй рукой. Я сделала переброс всех четверых где-то за пятнадцать минут, что было очень быстро, потому что теперь мы оказались в другой стране.

Перемещения в пространстве ‒ в моем случае это всегда было похоже на карусель, обычно потом все блевали с непривычки или валились с ног, кроме Альямса, ну и понятное дело меня. Дьявол говорит, что я не виновата в том, что магия так быстро работает, и считает это большим плюсом.

По прибытию наемницы несмело отцепились от меня. Их ноги повело в сторону так, будто собирались отцепиться от тела. Лучше всего держалась Катера, которая только покачивалась, приняв позу лыжника, летящего с горки. Ширра, дойдя зигзагом до декоративных деревьев, исторгала из себя ужин. Она не в первый раз подвергается моим перебросам, но тогда они были намного короче, поэтому она не прочувствовала до конца всю прелесть. Амбрэлла, самая привыкшая к моей магии, быстро восстановила равновесие и, сидя на ограде бывшей клумбы, умывалась водой из бутылки. С ее шеи свисал артефакт дьявола, в виде глаза: за место ресниц, по краям раскинулись шипы, радужку в центре заменял почти круглый, как кровь рубин, остальное пространство заполняли тоненькие золотые веточки манцинеллового дерева, как будто за место капилляров. Если присмотреться в рубин, то можно заметить, как внутри него клубиться настоящая тьма, будто играя в догонялки со своим черным хвостом. Артефакт идеально контрастировал с черной водолазкой Амбрэллы, что я на несколько секунд залюбовалась вещицей, будто ворона.

Спустя время, Ширра наконец подошла обратно к нам, одарила меня многозначительным взглядом и почти вырвала у меня бутылку из протянутой руки.

‒ Я же не специально, ‒ сказала я вместо извинений, подняв плечи.

Выйдя из тени высоких деревьев и кустов, мы попали, кажется, в парк, где была проложена дорожка для велосипедистов и бегунов. Здесь солнце еще не успело скрыться, а только приближалось к закату, грев намного лучше, даже чересчур. Мы переместились чуть поодаль от центра и теперь шли пешком к главному зданию суда. Хоть мы и были одеты как все, но все равно не оставались без внимания людей, ловя на себе косые взгляды, в которых отражался интерес и испуг. Другие, не понимая откуда исходила угроза, вдруг стали крутить головой, а некоторые убегать сами не зная от чего. Нашу магию мы глушили, но вот тьму артефакта никто не мог глушить, поэтому маленькие человеческие сердечки сжимались, чувствуя тьму артефакта. Амбрэлла и Катера не обращали ни на кого и ни на что внимания, а вот Ширра крутила головой, как сова, разглядывая бутики и людей. Мы подошли к белому красивому зданию суда с высоченными колоннами, но не стали заходить внутрь и сели на одну из уличных лавочек.

‒ Здесь нам должны встретиться двое мужчин, которые подойдут под параметры, ‒ стала рассказывать Ширра, уткнувшись в айфон. Один рыжий Итон Кроули, а другой Фред Дикинсон, шатен с бородой, кстати, очень горячий.

‒ Проверь их тачки. Они здесь? ‒ указала Амбрэлла глазами на парковку рядом с судом.

‒ Уже проверила. Красный «Майбах» Фреда, мы как раз проходили мимо, а вот у Итона, походу, машины вообще нет, прикиньте? Хотя, как сказано в интернете, у него плохая репутация, из-за многочисленных взяток, значит, у него должны быть бабки.

‒ Плохая репутация, говоришь? Значит, «глаз» должен отозваться на него, ‒ заключила Амбрэлла, рассматривая и поглаживая в руке артефакт.

‒ А как он отзывается? ‒ не замолкала Ширра, которая единственная из нас не любила молчать.

Я заметила на другой стороне широкого тротуара маленький ларек с мороженным и воспользовалась возможностью не слушать Ширру:

‒ Кто будет мороженое? ‒ встала я с лавки и потянулась.

‒ Где мороженое? ‒ тут же спросила Ширра, крутя головой в поиске ларька.

Я отошла и указала рукой.

‒ О, я буду! Если там будет, то возьми мне дынное, а если его нет, то земляничное, а если нет земляничного, то тогда …

‒ Шоколадное! ‒ перебила я малышку Ширру.

‒ Тюю, я не люблю шоколадное.

‒ Мы любим! Нам возьми шоколадное, ‒ решила я за всех.

‒ Пожааалуйста, ‒ растянула Амбрэлла слово и свою зловещую улыбку, когда Ширра сердито уставилась на меня.

Той ничего не оставалось делать, и она одна пошла к ларьку с мороженным.

‒ Хвала Лукавому! ‒ шепотом сказала Катера, провожая взглядом Ширру. Она сразу села посвободнее, откинула назад руки и подняла голову к солнцу, что я на мгновение залюбовалась кайфующей подругой. Сейчас Катера была бела, как мел, причем вся ‒ даже ее пушистые волосы, но пятнадцать лет назад я помню, что кожа ее была немного смуглая, а волосы золотистыми. Наемница очень любила солнце, и я не знаю, как она обходится столько времени без его тепла в Загробье.

Идут.

Сказал голос Амбрэллы, как будто наяву, но на самом деле прозвучал лишь в голове, и мы с Катерой одновременно повернули головы к выходу. Во время нашего караула из здания выходило много людей, а сейчас их была целая группа, но я сразу определила, кто нам нужен. Двое мужчин в красивых костюмах спускались медленно по ступенькам и о чем-то беседовали, кажется даже спорили. Темненький с бородой достал пачку сигарет и, дерзко прикурив с первого раза, закурил.

‒ Это они? ‒ подбежала Ширра с маленькими пластиковыми стаканчиками, внутри которых таяло мороженое.

‒ Ага, ‒ Амбрэлла, не забирая стаканчик из рук Ширры, поддела маленькой детской ложечкой мороженое и, промычав от удовольствия, только тогда забрала стаканчик. ‒ Работаем, ‒ продирижировала она детской ложечкой.

С наемницами мы договорились заранее разделится. Я с Катерой отправилась вслед за рыжим адвокатом, чтобы девочки, проверив темненького, смогли сделать переброс к нам, тем самым не потерять и проверить другого. Находим друг друга мы с помощью браслетов ‒ это артефакты, которые еще давно подарил Альямс.

Амбрэлла

Глаз дьявола я отдала Ширре. Она выполняла работу приманки-обольстительницы, пока я затаилась около парковки в тени цветущих яблонь, ела мороженое и наблюдала за темненьким адвокатом. Наемница фотографировала его машину, как будто не замечая, что ее владелец стоит позади нее, рассматривает ее зад и курит. Еще и лыбится! Ублюдок! От раздражения я не заметила, как сломала ложечку для мороженого, которое не успела доесть.

Ширра была одета в короткие джинсовые шорты, и свободную пурпурную рубашку, на которой она специально расстегнула две верхних пуговицы. Ее черные завитые волосы немного трепал ветер, кажется, который она сама зачем-то создала.

‒ Здравствуйте! ‒ подошел наконец адвокат, уже без сигареты. ‒ Может вас сфотографировать? ‒ улыбался во все зубы тот.

‒ Ой, да, спасибо большое! ‒ обернулась наемница и залепетала, смягчая по-глупому свой голос.

Ширра отдала ему свой телефон, и он нарочно коснулся ее руки, задержавшись на несколько секунд.

Дотронься до него рубином!

Наемница никак не отреагировала на мой голос в ее башке, и стала позировать на камеру. Опершись руками на машину, она задрала голову и прикрыла глаза. Потом робко присела на нее, мило до тошноты улыбалась и выпячивала губы, намазанные бордовой помадой.

‒ Спасибо, ‒ забрала она телефон и почти незаметно коснулась его руки артефактом, который она вложила в ладонь. Рубин засиял на несколько секунд слабым розовым цветом, что говорило о положительном раскладе наших дел.

‒ Ты же знаешь, что это моя машина, да? ‒ спросил вдруг мужчина.

Ширра, незаметно улыбнувшись, подняла глаза с телефона на него, в которых уже не отражалось столько тупости, как минуту назад, и серьезным голосом ответила:

‒ Допустим.

‒ Может вы бы хотели прокатиться, милая девушка?

У меня уже начали болеть глаза от того, насколько часто я их закатывала. Я не стала дослушивать их диалог ‒ что меня интересовало, уже выяснилось, поэтому я пошла за добавкой мороженого, которое оказалось очень вкусным.

Мой выбор пал на ежевичное мороженое с крошкой горького шоколада, которое оказалось еще вкуснее. Я уже почти доела его, когда ко мне на лавочку подсела Ширра, от которой меня тут окатило волной сильного гнева. Все ее лицо стало пунцовым, ноздри заметно раздувались, а грудь тяжело вздымалась, как будто она пробежала кросс.

‒ Ты чо? ‒ рассматривала я ее.

‒ Этот мимо, ‒ сказала Ширра и, взяв мою ладонь, вернула артефакт, а затем стала приглаживать свои слегка растрепанные волосы. Только тогда я заметила кровь на ее руках, и сбитые костяшки.

‒ Ты его убила?

‒ Нет, пока что только избила, ‒ спокойным голосом ответила та, устремив взгляд куда-то вдаль.

Вдруг по моей руке пробежала вибрация, которая исходила от браслета. У Ширры был точно такой же, поэтому она удержала палец у себя на подвеске в виде плоского круга, на котором были выгравированы руны, и тогда оба браслета успокоились.

‒ Погнали, нас ждут, ‒ глубоким голосом скомандовала Ширра.

Нам пришлось идти обратно к тому парку, потому что здесь в центре нигде не нашли укромного места, где бы не было посторонних глаз. Видимо, наступил час пик, потому что мы еле проталкивались через толпы снующих людей, хоть они и шарахались от меня, как от больной, но особо отходить им было некуда ‒ настолько было тесно.

‒ Давай я переброшу, а то от тебя пока еще гневной гнильцой попахивает, мало ли куда с дуру перекинешь нас, ‒ сказала я Ширре, которая уже хотела сцапнуть мою руку, чтобы сделать переброс.

‒ Я в поря…, ‒ послышался ее тихий голос, потому что мы оказались в прострации из-за моего переброса. Во время него ты оказываешься в пространственной темноте. Здесь ничего не было, совсем ничего: ни звуков, ни предметов, ни света, и даже души, которую ты сама перебрасываешь, тоже не видишь, только чувствуешь, как тяжелый груз. Кстати, из всего Загробья магией переброса владели лишь мы вчетвером, Корнэлиус, ну и Аль, естественно, который и даровал нам эту способность.

Спустя где-то две минуты мы оказались в тени сбоку высокого белого здания. Получше проморгавшись, я увидела рядом Сьеру, которая, прислонившись плечом к этому зданию, медленно курила свои вонючие ментоловые сигареты. Катеру я не сразу заметила, потому что она лежала поодаль на зеленой свежескошенной траве и наслаждалась палящим солнцем. Спереди здания был красивый сад с невысокими деревьями и цветами, небольшими фонтанчиками, проложенными дорожками, лавочками. Но несмотря на красивый вид вокруг, от этого места на плечи сразу опустилась мучительная тоска, как если бы здесь страдало много душ.

‒ Где это мы? ‒ скользила я глазами по высокому зданию, в котором были затонированы все окна в синем цвете.

‒ Надеемся, вам повезло больше, ‒ вместо ответа сказала распластавшаяся на газоне Катера.

‒ Это больница, для тяжелобольных. У Итона здесь лежит мама, он все деньги спускает ей на лечение, ‒ безучастным голосом поведала Сьера.

‒ Вот те нааа, ‒ искренне удивилась я, забыв про такие места на Земле. К слову, у нас в Загробье никаких больниц с отдельными зданиями нет, потому что мы никакой хворью не можем заболеть.

‒ Значит, его проверять не будем? ‒ спросила Ширра и посмотрела на меня, а за ней повторили остальные, даже Катера поднялась на локтях.

‒ Нет, ‒ заключила я, и Сьера удовлетворенно кивнула.

‒ А у вас что? ‒ уставшим голосом спросила Сьера и сползла по стенке на корточки. ‒ Что с руками? ‒ махнула головой она на Ширру.

‒ Да, мелкая, рассказывай. Чем все закончилось? Начали вроде за здравие, а закончили, как смотрю, за упокой, ‒ посмеивалась я.

Катера мигом присоединилась к нам и заняла место рядом с Сьерой, скопировав ее позу у стены, тем временем мы с Ширрой просто плюхнулись задницей на траву.

‒ Ему кто-то позвонил, после того, как ты ушла. Он моментально сбросил звонок, и мне стало любопытно… Я вторглась в его башку и узнала, что у него, оказывается, есть девушка, так еще и на седьмом месяце беременности.

Да, читать мысли смертных тоже за нами водится, это не сложно, так как они почти все слишком громко думают, не задумываясь о вторжении. Сложность лишь в том, что в их мыслях можно не найти ответы на свои вопросы, ибо это ворох сена, в котором ищешь иголку, а потом еще и голова болит, из-за их нескончаемых никчемных потоков мыслей, которые они прокручивают со скоростью в двадцать махов.

‒ Ооо, а чо мимо то? Давайте его и заберем! ‒ предложила я, не понимая выводов Ширры.

‒ Нет. У той девушки никого нет, кроме него. Я вобью ему еще пару раз, почему нужно быть верным, ‒ говорила Ширра слегка приглушенным голосом, делая вид, что она успокоилась, хотя у самой безумно поблескивали глаза. От нее сейчас исходила совсем иная аура, не которую мы привыкли чувствовать. Обычная Ширра казалась не опаснее дикого зайца, а сейчас его будто бы подменили необузданной пантерой, которая рычала, нервно теребя хвостом. И, честно сказать, мне эта смена зверья понравилась, хотя бы теперь понятно, что нашел в ней Аль, когда не так давно сделал одной из нас.

***

Вернувшись с неудачного дела, я поела предложенные вафли, запив энергетиком, а девочки скушали вареники, которые передала моя заботливая подруга.

Так как мы были отправлены на Землю лишь на трое суток, а время уже начало неустанно утекать, я стала собираться на вторую работу, которая симпатизировала мне больше, чем первая.

В моей комнате повсюду можно было найти тайники с огнестрельным и холодным оружием. Один из таких припрятан на дне кресла, откуда я достала кейс с глок-19. На всякий случай беру запасной пистолет и пару ножей, если вдруг захочу умыться кровью какого-нибудь ублюдка. А я захочу…

Первый в списке Джеймс Барри, отсидел 15 лет, за изнасилование несовершеннолетней девочки, а потом собирался ее убить. Согласно данным по этому делу, у родителей всегда был доступ к месту положения своей дочери, благодаря скрытому жучку в кулоне, поэтому ее успели спасти от смерти, но не от насилия.

Ко мне еле слышно постучали, прервав чтение предстоящего дела.

‒ Что надо? ‒ громко спросила я, и из-за двери показалась Ширра.

‒ Амбрэлла, есть минутка? Я нашла еще нескольких подходящих… Я подумала, может им…Ты куда? ‒ залепетала наемница, осмотрев сначала мою черную комнату, а затем меня.

‒ На кудыкины горы.

‒ Ты…ты и людей убиваешь? ‒ робко спросила Ширра.

‒ Что тебя удивляет? Думаешь ублюдки, сами собой появляются в Загробье? ‒ спросила я, на что Ширра потрясенно вылупила глаза. Я раздраженно выдохнула и напомнила ей:

‒ Они омерзительны, и таких здесь много, тебе ли не знать…

‒ О чем ты? ‒ вылупила она невинные глаза.

Я сделала переброс, через секунду оказавшись нос к носу с наемницей, которая лишь вздрогнула, но не отступила:

‒ Я знаю твою историю, ‒ зашептала я у самого уха Ширры. ‒ В Загробье, знаешь ли, не попадают без причины, а причина обычно в том, что однажды, какая-то погань, называющая себя человеком, настолько сииильно потрепала наши души, что мы все изменились до неузнаваемости, жаждая крови тех, кто в этом виноват. Так что не надо удивляться, я избавляюсь только от плохих людей, чтобы они не породили таких же.

‒ То есть ты решила взять на себя ответственность судьи-палача? Сейчас, двадцать первый век, люди уже сами научились справляться с преступниками, ‒ сказала Ширра, бесстрашно глядя в мои глаза. Мы все поменяли свою внешность с помощью магии, как странно, что Ширра практически ничего не изменила в себе, исключением стали ее черные, как смола глаза, которые с помощью магии теперь отливали фиолетовым.

‒ И как же они справляются с ними? Дают им срок отсидеть в тюрьме? Прекрасно! Преступникам дают и крышу над головой, и работу, и еду! Это наказание такое? ‒ взорвалась я потоком слов и эмоций на Ширру.

Она мгновение рассматривала мое перекошенное от злости лицо:

‒ Может, ты и права. Я просто переживаю за тебя…Ты ходишь всегда одна, ‒ Ширра опустила голову, более не выдерживая моего взгляда. ‒ Знаю, ты палач со стажем, но не теряй никогда бдительность.

Я потихоньку начала понимать смысл ее слов, обычно гнев не заполнял настолько сильно мой разум, но когда меня пытались за что-то осудить, я взрывалась, готовая убить критика, сме́ющего высказываться в мой адрес. Я смягчилась, и тогда Ширра опять подняла на меня свои озорные глаза.

‒ Можно мне с тобой? ‒ вдруг робко спросила Ширра и выпятила нижнюю губу, словно ребенок.

В ответ я только весело хмыкнула. Однажды у меня была напарница, с которой мы разделяли мнение на счет мужчин, но ее никто бы не смог заменить.

‒ Нет, я не беру свидетелей, ‒ отрезала я и отошла от нее, чтобы сделать переброс.

Альямс

За ночь мне удалось поспать лишь ничтожных два часа. После несостоявшейся передачи магии дьявола меня часто стала мучить чрезмерная тревога и бессонница. Травяные отвары Ассии помогали снять с меня тревожность на пару часов, и только тогда я засыпал. Но наутро чувствовал от этой жижи настоящее похмелье. Голова гудела, во рту пересохло, тело поддавалось в пол силы, из-за как будто одеревеневших конечностей. В общем вставал с кровати я с большим трудом.

Как часы, в дверь постучали. Я медленно подошел и сам открыл ее, не тревожа магию, из-за использования которой сильнее болела голова. Кира стояла с большим подносом в руках, на котором был разложен мой завтрак с дымящим кофе.

‒ Опять отбираешь работу у моих девочек? ‒ спросил я, пропустив Киру в свою комнату.

Не имея возможности выходить за пределы замка, Кира стала докучать всем своей болтовней и отбирать работу у других.

Она молча протерла мой стеклянный черный стол, затем расставила еду, открыла окно и встала напротив меня, скромно сложив руки. Я чувствовал, как она нервничает и хочет мне что-то сказать. Немного подождал пока она соберется с мыслями

‒ Пожалуйста, разреши мне хотя бы на площадке гулять, ‒ вдруг попросила Кира, подняв на меня голубые молящие глаза. ‒ Я начинаю сходить с ума в этом адовом замке. Мне нужен воздух в конце концов.

‒ Разве ты выполнила уговор? ‒ расслаблено сел я за стол и отхлебнул крепкое кофе.

‒ Нет, мне не хватает сил. Как я могу победить кого-то, когда я слабее всех в этом замке, ‒ возмущенно себе под нос бубнила девушка.

‒ Перестань, а!? Я знаю, и ты знаешь, что это не так. В тебе магии почти столько, сколько в одной из моих наемниц. Иди и прикончи кого-нибудь, тогда выйдешь.

Я сидел к Кире боком и не видел ее лица, но знал, что ее совсем юная мордашка, перекосилась от раздражения, которое вмиг почувствовал. А потом почувствовала моя дверь, когда Кира вышла и сильно ей хлопнула.

Правильно, злись мой ангел. Может тогда лебедь превратится в льва.

Уговор с Кирой заключил Корн, но я всеми руками поддерживал его решение, поэтому помог ему заблокировать все выходы из замка для его сестры. Теперь она не сможет выйти на свободу до тех пор, пока не победит кого-нибудь в поединке. Такие требования Корн поставил после четвертого раза покушения на жизнь Киры. Девушка ушла прогуляться по магазинам, а вернулась чуть ли живая.

По Вакх-Хольму, знаете ли, нельзя свободно разгуливать одному, если ты не сможешь защитить себя. Для преступников, населяющих этот город это сродни вызову. Особенно не стоит заглядывать в некоторые районы вечером, которые только кажутся безопасными и даже веселыми. Хуже убийц, могут быть только пьяные убийцы. Короче говоря, для одинокой души, разгуливающей после шести вечера, улочки Вакх-Хольма превращаются в настоящий квест. Однако нападавшие не сильнее разъяренных детей, тогда как мои сотрудники остаются намного сильнее. Пока жив дьявол, который наделил душу магией, она остается полноценной и самой могущественной. Остальные мои души легко дают это понять другим, но вот Кира…

Кира же не может защитить себя даже от белки, потому что сила в ней работает как-то слишком изнеженно. На это была причина. Душа девочки была слишком светлая, ангельская. Но она так сильно хотела остаться рядом со своим братом, что нажала на курок оружия и убила человеческую плоть.

Дело в том, что магию я создаю в сфере, чтобы при попадании в душу, она намертво обуяла искру. Таким образом мы замораживаем нашу линию жизни, но при этом искра с магией начинают работать как бы сообща, поэтому магия считывает твое желание и выполняет его. А в потаенных желаниях Киры, видимо, не лежит спасти себя.

За столько лет я понял, что было большой ошибкой забирать ее в загробный мир, даже после того, как она убила мужчину на Земле, мне не следовало этого делать. Душа Киры принадлежала Йену и должна была отправиться с ним в Райнхорд, а не со мной и братом в Загробье.

Честно сказать, кое-что я до сих пор не понял ‒ на моем веку было несколько душ, таких же, которые по ошибке попали в загробный мир, но магия и энергия Манцениллы со временем подмяли их искру под себя, поэтому сила стала работать нормально, но почему-то у Киры до сих пор этого не происходило. Если бы можно было ее перекинуть на сторону Йена, я бы это сделал, но, к сожалению, вернуть душу из Загробья в Райнхорд было строго запрещено, хотя наоборот не исключалось.

***

Сегодня был четверг, а это значит, что недельная группа душ уже ждет своего «главного врача». Взяв из стеклянной черной шкатулки свой кинжал-скальпель, я отправился в отдел реинкарнации. Ну как отправился, сделал переброс. Помню время, когда я только начинал осваивать эту способность, и, честно сказать, в каких жопных местах я только не был.

Я оказался за спиной у Моны, прервав ее речь, потому что а́нимы не сдержали испуганного и восхищенного вздоха при виде меня. Замявшись на секунду, все встали со своих мест, почти одновременно согнувшись напополам в поклоне.

‒ Дьявооол! ‒ ну или не совсем все.

Уже через секунду мальчишка подбежал ко мне и обнял за ноги, как родную мать. Ребенку было всего шесть лет, когда его линия жизни приостановилась. Дети редко попадают под мое крыло, но когда это случается я присоединяюсь к Моне и тоже провожу для них терапии, контролируя весь процесс. Чем меньше душа прожила в плоти, тем сложнее ее потом восстановить, хотя логичнее было бы наоборот, но это не так.

‒ Льюис, сядь пожалуйста на мес…, ‒ Мона глубоко выдохнула, когда я взял мальчика на руки.

‒ Готов, боец?

‒ Всегда готов! ‒ через чур энергично кивнул Льюис.

Проводница громко продолжила читать наставления семи анимам для предстоящей их реинкарнации:

‒ Еще раз напоминаю самое главное: НЕ ОСТАНАВЛИВАЙТЕСЬ! ‒ стала расхаживать туда-сюда Мона. ‒ Как только вошли в порт ‒ идите, бегите, ползите, но не смейте останавливаться, ‒ она произносила это так, как будто угрожала им, хотя метод всегда рабочий, потому что неизвестность плюс запугивание равно блестяще усвоенный урок. Мона в своей должности была уже как рыба в воде и даже создала свою личную программу, выпустив книгу ‒ Tres gradus animae. Когда-то я даже положил на нее глаз, восхищаясь ее трудолюбием и целеустремленностью.

‒ А прыгать можно!? ‒ спросил Льюис, дернувшись у меня в руках.

‒ Нет, дорогой, прыгать не надо. Тебе придется останавливаться для прыжка, а останавливаться нельзя, ‒ пыталась строго ответить проводница. На самом деле детей она любит больше меня.

Мальчик призадумался.

‒ Льюис! Ты меня понял? ‒ подошла к нам Мона, заглядывая своими неоново-зелеными глазами в глаза ребенку. Тот прижался ко мне сильнее спиной, но взгляд не отвел.

Подготовка душ для перевоплощения называется lava anima, в переводе с латинского «мыть душу». На этих сеансах анимам предстоит пройти как будто курс лечения у психолога, или даже лучше. Груз прошлой жизни постепенно спадает, анима потихоньку перестает чувствовать сильных эмоций, прошлые воспоминания становятся очень блеклыми, а искра в душе набирает утраченную яркость для новой жизни. Пройдя прочищение, анимы сравнивают себя с легким парящим перышком, поэтому все они живут под моим боком и защитой, ибо это перышко очень легко сломать.

‒ Ни о чем не переживайте. Сначала будет совсем легко, постарайтесь расслабиться, а потом боритесь и вгрызайтесь за возможность пройти вперед, ‒ как мог поддержал я.

Все только заторможенно кивнули.

‒ Кто первый? ‒ спросил я у Моны, заглянув в папку-планшет, который она держала перед собой в руках.

‒ Двенадцатый номер, ‒ девушка лет тридцати встала еще до того, как ее позвали, и направилась к нам с Моной.

Я сразу вспомнил ее. Арин. Она была весьма симпатичной кореянкой, с идеально фарфоровой кожей. Месяц назад мой артефакт привел меня в Пусан, где в одном из домов сильно скандалили супруги. Стоило капельку помочь, и девушка, шибанула мужу по голове бутылкой, хотя изначально судьба приписала умереть ей от его руки.

Несмотря на то, что глаз дьявола отзывается только тогда, когда требует моего вмешательства, по итогу я все равно решаю сам, чью душу мне забирать. В некоторых моментах специально не мешаю судьбе свершиться. Это зависит от чутья, моего настроения и насколько сильно полыхает рубин в моем артефакте. Чем ярче он светит, тем больше душа принадлежит мне.

Арин, скопировав мою улыбку, элегантно вложила свою ладонь в мою протянутую руку. Мона пробубнила что-то себе под нос, сама ухватилась за мою оголенную кисть, и я без предупреждения сделал переброс.

‒ Добро пожаловать в святая святых! – торжественно провозгласил я, когда перед нами растаяла темнота прострации.

‒ Красиво, – отозвалась девушка, заторможенно, как робот, крутя головой.

Появившись здесь, каждая душа говорила, что так представляла себе рай. Все пространство застилал вполовину прозрачный туман, который отражал ярко-оранжевый свет, чьим источником являлись врата, величественно возвышающиеся неподалеку от нас. Мы стояли на берегу древнейшего озера Синдеси, чьи воды напоминали скорее жидкую ртуть, как по цвету, так и по плотности воды. Продвигаясь вдоль берега, нас встретили охранные две статуи, которые поднимались в высоту около двадцати метров. Скульптуры стояли повернуты друг к другу с поднятыми вверх мечами, которые скрестили икс высоко на остриях. Этот проход меж двух воинов назывался Аркой мечей, после входа которой обратной дороги нет.

Втроем мы остановились, не дойдя до арки пару метров.

‒ Готова? ‒ обратился я к аниме, а сам ближе подошел к серебряной воде озера и на тонкой цепи спустил свой кинжал в жидкость.

Я чувствовал, как искра девушки сжимается в безмолвном страхе, хоть и лицо ее выражало только скуку. Это почувствовал не только я, поэтому включилась Мона:

‒ Не волнуйся, милая, я уверенна, все будет хорошо, и ты в это уверуй, ‒ промолвила проводница, взяв две ладони девушки в свои, словно пытаясь согреть. Мерцание, которое передала Мона, быстро тускнело на руках Арин, но этого хватило, чтобы успокоить искру девушки. На самом деле успокоить аниму были обязанностью проводниц. Их магия полностью связана с подготовкой душ для их реинкарнации, так что успокаивают они не просто словами.

За всю свою жизнь руны для перевоплощения я рисовал не то что много, а такого даже числа не существует. Можете даже не будить меня, когда я сплю, моя рука сама нарисует. Без предупреждения я направил кроху магии на Арин, и она медленно подняла аниму над землей, чтобы затем перевернуть в горизонтальное положение. Мона подошла к Арин с противоположной от меня стороны и взяла ту за руку. Я навис над девушкой и заглянул в ее безучастные глаза.

‒ Говорят, поцелуй от дьявола приносит удачу. Это правда? ‒ вдруг выдала девушка, переведя взгляд на мои губы, которые сразу растянулись в улыбке от ее слов.

‒ Правда.

Мона заметно закатила глаза, став свидетельницей очередной просьбы об удаче, и вместо веера нервно замахала на себя папкой. Ее можно было понять. Ближе к вратам становилось невыносимо душно.

Когда я не сдвинулся с места, Арин нахмурила брови. А потом, как будто не веря, что смогла что-то выразить, смешно потрогала их свободной рукой.

Бережно одной рукой я прикоснулся к ее белоснежному личику и специально провел пальцем по ее гладким маленьким губам.

‒ Знаешь, еще не поздно передумать, ‒ задорно улыбался я.

В ответ глаза Арин неуверенно забегали по моему лицу, в поиске ответа на свой безмолвный вопрос. А когда, видимо, нашла, то опять остановила взгляд на моих губах и, хмыкнув, помотала головой в протесте. Пару секунд я потратил, чтобы накопить салус и передеть. Девушка немного потянулась навстречу к моим губам, и да не будет знать черт, что на мгновение, я захотел это сделать, но, поменяв траекторию, поцеловал лишь ее в лоб.

Руна, которую я нацарапал кинжалом на животе девушки, обозначала «новую жизнь». Мона успела только один раз моргнуть, и мое художество было готово.

‒ Теперь точно все будет хорошо, ‒ подхватил я в воздухе девушку и поставил на белый песок. ‒ Ступай, ‒ вмиг стал я серьезным.

Арин на мгновение задумалась, затем повернулась к арке, громко выдохнула и большими уверенными шагами преодолела расстояние до нее. Ни на секунду не замявшись, она удачно прошла сквозь охрану, потопав дальше к вратам.

Следующие семь аним ушли от нас практически точно также. Двое из них, захотели стать фа́тумными, поэтому прежде чем рука об руку, они отправились в порт, я исписал их левую руку рунами, закончив обряд символом dimidium на груди, который тут же исчез, въедаясь во внутрь души.

Фатумные означают подаренные судьбой. Такой обряд связывает души на всю их вечность, то есть даже после следующего перевоплощения они все равно останутся подвергнуты этой связи. В Загробье редко кто просит о таком обряде. За весь свой век я делал это второй раз и, честно сказать, не понимал душ, кто принял решение стать фатумными. Ведь существует более безопасный и распространенный способ для того, чтобы найти кого-то в следующей жизни. Его еще прозвали магнитом, потому что связывающая руна имеет форму подковного магнита и работает для двух душ, сильно притягивая к друг другу.

У фатумных, насколько я знаю, нет такого притяжения. Они просто будут, как безумцы, искать по всей Земле, сами не зная что. Но когда приблизятся к своей связывающей половине, то обязательно почувствуют это. Сам я пристально не изучал, как в точности работает этот обряд, знаток в этом Мона, которая обязана ознакомить и предупредить аним о последствиях таких связей.

‒ Повелитель! ‒ окликнула меня Мона позади и, судя по быстрым шагам, пыталась меня догнать. Но я даже не обернулся, представляя, как сейчас полежу в теплой ванне с бокалом какого-нибудь кислого вина.

‒ У тебя что-то серьезное? Я устал, Монь, давай потом, ‒ не убавлял я шага.

‒ Льюис, он… не смог… пройти, ‒ совсем тихо сказала проводница, но я все равно услышал ее, даже на таком немалом расстоянии.

Нет. Я замер посреди длинного коридора и спустя мгновение резко повернулся к Моне, чтобы увидеть ее заплаканное лицо. Мона плакала только с одним поводом и сейчас это был он.

‒ Нет…

На моем веку было много таких случаев. В начале моих первых десяти лет правления, анимы потухали одна за другой, как только входили в Божественные врата. Из семи аним, в среднем проходили лишь четверо. С Амбрэллой, Моной и Ассией мы упорно изучали книги вместе с дневниками, написанными прошлыми дьяволами. Только несколько правителей досконально изучали тему перевоплощения, чтобы уменьшить потери ‒ их дневники нам действительно помогли. Остальным было просто плевать, они считали, что если анима не прошла, значит она была недостойной новой жизни. Мы ставили эксперименты на многих душах, в итоге только через десять лет увидели результат.

Чтобы существовать в Загробье под видом человека, нужен любой свет, который исходил от искры, но вот чтобы пройти реинкарнацию, он нужен стопроцентный. Многих душ энергия источника не могла заряжать больше, чем на половину, поэтому свет и жар, находящийся за вратами, просто расплавлял их тусклые искры, словно металл. Мы нашли решение. Теперь прежде чем отправлять душу в новую линию, проходят терапию. Многие анимы проходят ее за месяц, два, а то и полгода. Льюиса прочищали четыре месяца, но все равно ничего не вышло.

Я стоял напротив Моны, не шевелясь. Она виновато опустила голову и только еле слышно всхлипывала.

‒ Повелитель! ‒ разнесся по всему коридору грубый мужской голос. Кажется, он принадлежал Эдэму, но я завис в ступоре, гадая, где мы ошиблись, на счет Льюиса.

Он был готов. Был же готов. Я проверял…

Он громко что-то сказал у самого моего носа. Но слова доходили до меня очень долго, будто бумажный кораблик, тянущийся по ручейку. Что он тут вообще делает? Он же ушел ранним утром на поиски пропавших душ.

‒ Вы слышите меня!? ‒ массивный Эдэм потряс меня за плечи. ‒ Я говорю… Вы Киру отпускали из дворца?

Тут меня включило.

‒ Сказали, что видели девушку у кромки леса. По описанию похожа на Киру. Я вернулся на всякий случай проверить, ‒ Эдэм тяжело дышал. ‒ Ее не нашли в замке.

Лицо Эдэма с каждой секундой мутнело все больше. Глаза начало жечь, а значит уже наливались кровью.

‒ Тихо. Дыши, ‒ подбежала Мона и ухватилась за мои руки. Ее магия успокаивала и будто баюкала, заставляя прикрыть веки. ‒ Вдыхай! ‒ приказала проводница и я послушался.

Сьера

‒ Почему Альямс сказал искать везде, кроме Италии, там, между прочим, живут красавчики, ‒ нарушила тишину гостиной Ширра. ‒ Он бы готовил нам итальянскую пасту, ‒ мечтательно протянула наемница и откинулась головой на спинку кресла, устремив взгляд в потолок.

‒ Значит, есть на то причины, ‒ устало отозвалась Амбрэлла, сидя на том же диване, что и я.

Меня с самого детства тянуло побывать в Италии. Но удача никогда не была на моей стороне, поэтому, даже имея возможность перемещаться в пространстве, мне еще ни разу не удавалось посетить эту страну, и одна из причин которой было то, что мы обходили ее за сотню километров, будто чумную.

Все наемницы, включая меня, сидели в гостиной и искали в социальных сетях подходящую кандидатуру на должность адвоката в наше дьявольское гнездо. Мы договорились, что каждый предложит своего мужчину, а потом вместе отправимся их по очереди проверять. Насчет того, чтобы разделиться хотя бы по парам ‒ да, это было бы прагматичнее ‒ но нет, наш предводитель против таких вариантов, поэтому в частности мы стараемся не разделяться надолго. А вот почему так, черт его знает. Может, считает, что мы начнем дебоширить, с такими-то магическими способностями, можно полстраны людей угробить, хотя открыто занимается этим только Амбрэлла.

‒ А мне вот интересно, почему наш дьявол просто не активировал свой артефакт и сам не нашел свою душу, ‒ высказала я предшествующую мысль. После несостоявшейся передачи магии, Альямс все чаще стал вешать на нас свои обязанности, как будто решил формально сдать свой дьявольский пост. И это меня начинало бесить, ведь пост должна перенять только одна из нас.

Амбрэлла лишь пожала плечами.

‒ Меня интересует лишь то, почему мы ищем обязательно мужчину, ‒ тоже высказала она свою мысль, скорчив лицо так, как будто слово «мужчина» имело отвратительный запах.

В частности, мне никогда не было интересно, по какой причине остальные наемницы попали в ад. Но слухи про Амбрэллу невозможно игнорировать, потому что они до сих пор летают по углам нашего замка. Говорят, что при жизни Амбрэллу изнасиловали несколько мужчин, которых вскоре она собрала в одном сарае и сожгла заживо. С тех пор девушка не может спокойно жить без убийств и насилия. За ее век какие только прозвища наемница не носила: палач, ведьма, медвежья богиня, смерть с косой, Лилит.

Из правдивых фактов про Амбрэллу я знаю только то, что ей сто восемнадцать лет, что она меняла имя и то, что она истребляет мужчин с концами ‒ то есть и с плотью, и с душой. А для этого нужно иметь особый доступ, чтобы свободно перемещаться к людям на Землю, который, конечно же, у нее есть, ведь наш благодушный дьявол выполняет все ее прихоти.

Уже завтра по истечению срока, указанном в бланке работы, мы автоматически переместимся обратно в Вакх-Хольм, не зависимо от того, выполнили ли мы свою миссию или нет. Поэтому за это короткое время особо не разгуляешься. То есть, если мы и попадем когда-нибудь в Италию, я не успею даже обрадоваться, как уже пора будет возвращаться.

‒ Кто первый предлагает? ‒ спросила Амбрэлла, переводя на каждого взгляд.

‒ Давай ты, ты больше разбираешься, чем мы, ‒ решила я.

‒ В чем разбираюсь? ‒ с настороженным голосом и прищуром спросила Амбрэлла.

‒ В негодяях, ‒ сквозь зубы сказала я и притворно улыбнулась.

‒ Я тоже разбираюсь, знаете ли, и могу поспорить, мой мальчишка сделает ваших, ‒ что-то быстро печатала Ширра на планшете и победоносно улыбалась.

‒ Ты что, с ним переписываешься уже? ‒ заглянула в ее планшет Катера. ‒ Да-рио? ‒ прочитала по слогам наемница. ‒ Это итальянское имя?

‒ Ага. Но я проверила, он не итальянец. К тому же молодой, семьи нет, любит свою работу и путешествовать.

‒ Отлично, значит, если повезет, его последнее путешествие в наши края станет незабываемым, ‒ бесстрастно заключила Амбрэлла.

В этот раз всех перебросила Ширра. В пространстве ее сила ощущалась как поляна душистых цветов, которые до раздражения щекотали мой нос. Через два часа каторжного пребывания в полной темноте мы наконец-то увидели просвет. А затем услышали шум волн, который как мантра успокаивал разум после двух часов глухоты.

‒ Это… это океан, черт тебя дери! ‒ воскликнула Катера не своим голосом.

Послышался звонкий и счастливый смех Ширры:

‒ Сюрприиииз! Бежим быстрее! ‒ через чур звонко сказала Ширра и, кажется, пробежала мимо меня, захватив с собой Амбрэллу, которая забубнила что-то в протесте.

Я стояла, как мне казалось, неподвижно. Уже не знамо с какой попытки я все пыталась разлепить глаза, которые от яркого солнца слезились так, что можно было умыться, если бы эта жидкость моментально не высыхала на моем лице.

‒ Сьера, прекрати, у тебя все лицо красное. ‒ Осторожно убрала мои руки Катера.

‒ Я глаза не могу открыть, ‒ спокойно сказала я, хотя уже начала поддаваться панике.

‒ Вижу, пойдем, ‒ потянула меня за руку наемница, но я отшатнулась обратно, пытаясь резко вырвать руку из ее захвата.

На секунду мне показалось, что я опять ничего не слышу, а уже в следующий миг услышала визг Катеры, который почти сразу заглушил шум воды, в которую я ушла с головой. Под водой я с легкостью открыла глаза и только успела подметить, насколько здесь она была чистой и голубой, как чья-то рука меня выдернула наружу. Вынырнув, и протерев лицо, я наконец-то смогла рассмотреть остров, на котором мы оказались. Пространство вокруг как будто сошло с холста картины. Белый песок, голубая вода, высокие пальмы, позади которых постепенно раскрывался тропический лес, уводящий на горную возвышенность прямо перед нами. Катера стояла рядом со мной и улыбалась во все свои ровные зубы, наблюдая поодаль за Ширрой и Амбрэллой, которые, как мне казалось, пытались друг друга утопить.

‒ На какое время вы с ним договорились встретиться? ‒ спросила Амбрэлла сонным голосом, дремав в тени на самодельной лежанке, сделанной из листьев банановой пальмы.

Оказалось, мужчина, которого нашла Ширра, находился сейчас в отпуске на Гавайях, и, кажется, его уже все любили, потому что из-за него нам удалось украсть пару часов отпуска на диком побережье океана. Катера так вообще была на седьмом небе от счастья, так, что с ее лица не сходила улыбка ни на секунду.

Ширра общалась с Дарио через Facebook, сидя на идентичной лежанке, как у Амбрэллы:

‒ Через два часа. В баре Don`s Mai Tai. ‒ Ответила через время Ширра. ‒ Но он, походу, хочет слиться.

‒ В смысле? ‒ почти в унисон спросила я с Амбрэллой. Та сразу села, поджав к себе ноги, и уставилась на наемницу, требуя взглядом объяснений.

‒ Через два часа? ‒ подошла Катера в одном нижнем белье, после тысячного купания в океане. ‒ Но скоро будет закат, ‒ резко приуныла она и мокрая плюхнулась рядом с Ширрой.

‒ Эээ, короче, я, наверное, ему не нравлюсь, ‒ неуверенно заключила Ширра.

‒ О Боги! ‒ закатила глаза Амбрэлла и нервно покачалась взад-вперед. ‒ Может, потому что ты слишком приставучая? Дай посмотреть, ‒ выхватила наемница телефон из рук Ширры.

***

Кафе-бар, в которое мы пришли, располагалось недалеко от океанского побережья, только здесь, в отличие от предыдущего пляжа, было намного оживленней. Кафе состояло из двух террас. Одна была под большим навесом, а другая под открытым небом, не считая тени высоченных пальм и соломенных больших зонтов. Также имелась большая сцена, где несколько музыкантов играли традиционную гавайскую музыку, которая смешивалась с счастливым смехом нетрезвых туристов. Все столики и стулья были заняты, но, заплатив, нам сразу же освободили место. С этого ракурса хорошо было видно барную стойку, где сидела Ширра с пина коладой и отгоняла от себя уже второго подвыпившего мужчину.

‒ Спокойно, hoa, она сама разберется, ‒ дотронулась Катера до руки Амбрэллы, у которой перекосилось лицо от злости, потому что мужик все норовил дотронуться до оголенных мест Ширры, а та лишь вежливо отказывала и убирала от себя руки.

Я все оглядывалась по сторонам в поиске нашей жертвы. Не знаю, что написала Амбрэлла через аккаунт Ширры, но она сказала, что наш адвокат придет как миленький, хотя этот миленький уже опаздывал на десять минут, которые с каждым разом для нас становились все более драгоценнее.

Не выдержав, Амбрэлла резко встала из-за стола, чтобы пойти и всечь приставучему мужику (или убить), но не успела, так как к нему со спины подошел, молодой парень выше того на две головы. На нем была одета белая майка, которая сильно контрастировала с загорело-бронзовой кожей. По сравнению с приставучим толстым пьяницей, этот мужчина сошел как будто с обложки журнала. Золотисто-кучерявая шевелюра, широкие плечи, подтянутое тело и, видимо, симпатичное лицо, потому что Ширра не сводила с него своих завороженных черных глаз. К сожалению, наш мачо был повернут к нам спиной и своей накаченной задницей, которую мы с девочками уже рассмотрели. Парню хватило пары слов, чтобы пьянчуга ушел в закат, на что Амбрэлла недовольно фыркнула.

Нам принесли большую тарелку морепродуктов и коктейли в пластиковых больших стаканчиках. Ширра опять демонстрировала свое актерское мастерство по завоеванию мужских сердец, хотя слабо верилось, что сейчас она действительно играет, ведь ей явно понравился молодой человек. Он был в точности в ее вкусе. С нашего столика также было видно, как быстро садилось солнце, которое постепенно дарило все новые неописуемые краски небу. Дымка кальяна, который закурили за соседним столиком, отражала янтарный свет занимающегося заката. От дыма в нос сразу ударил запах экзотических фруктов. Пока мы с Катерой чуть ли не таяли от вида и сочетания всех запахов отдыха, Амбрэлла, кажется, ни на секунду не перевела внимания с нашей парочки.

‒ Если хотите, идите на пляж, если что я позову…, ‒ вдруг предложила она, перекрикивая теперь еще более громкую музыку. Я не сразу заметила, как музыканты сменились танцовщицами, а музыку включили на колонках. Наша парочка так же сидела за барной стойкой на высоких стульях. Ширра что-то воодушевленно рассказывала парню, всячески жестикулируя. Издалека было заметно, что на самом деле она натянута как струна в напряженной позе, тогда как молодой человек сидел расслабленно на стуле, и поджал голову, как будто в скуке. Только изредка наклонял голову ближе к наемнице, видимо, когда не расслышав то или иное слово из-за громкой музыки.

‒ Правда можно? ‒ не поверила Катера, но уже встала со своим полупустым стаканчиком и широко улыбалась.

‒ Да, идите.

Мы, недолго думая, рванули к пляжу и задержались по дороге на пару минут только, чтобы купить попить.

‒ Думаешь, она просто так нас отпустила? ‒ спросила Катера, лежа на лежаке и лениво втягивая из трубочки коктейль из кокоса. Я перевела на нее взгляд и только сейчас словила диссонанс. Подруга напоминала не наемную убийцу из ада, а беззаботную жизнерадостную туристку. Вместо черной экипировки надета белая майка, с шеи, как мишура, свисали леи, состоящие из цветков плюмерии и орхидеи. На талии наспех завязанное разноцветное парео, кожа уже заметно успела загореть, как будто только и ждала палящих солнечных лучей. Было неоспоримо, что Катере, как никому из нас, это все очень было близко как к лицу, так и по духу.

‒ Нет, конечно, ‒ вспомнила я, что не ответила на вопрос и поспешно отвернулась. ‒ Думаю, она скоро с нас спросит.

Амбрэлла

Наемницы походу даже не поняли, что я в отличие от них слышала весь разговор Ширры и Дарио с самого начала. Магия магией, но все равно некоторые вещи нам недоступны, зато доступны людям, которые с помощью наушников и двух телефонов, могут прекрасно слышать друг друга на расстоянии, так еще и незаметно. Нашу жертву я тоже слышала, но некоторые его слова все-таки перекрикивала музыка, которую как назло сделали громче.

Ширра все усерднее пыталась отвлекать его своими глупыми разговорами, широкой улыбкой и глубоким декольте, которое в моменте чуть ли не оказалось прямо перед его носом, лишь бы он перевел взгляд туда. Не думала, что когда-нибудь мне будет доставлять веселье такая картина. Она извивалась уже вся как змея, а улыбка становилась все более натянутой. Кажется, наша мадмуазель устала играть в легкомысленную дурочку, потому что она почти в открытую достала «глаз», когда он отвернулся к бармену, и приложила артефакт к его ноге. Я видела этот яркий кровавый свет лишь на долю секунды, а потом адвокат настолько резко отнял от себя руку Ширры, что она успела испугаться и ахнуть. Он держал ее за кисть через чур крепко и как стервятник разглядывал артефакт дьявола в ее руке. Моя насмешливая улыбка резко пропала с моего лица. Я рефлекторно встала со стула.

«Нет. Сиди на месте», ‒ прозвучал голос Ширры в моей голове.

Я села и продолжила слушать.

‒ Эээ…, Дарио, мне больно, ‒ как будто не шокировал его поступок, сказала наемница.

‒ Ой, да прости, ‒ тоже подыграл ей адвокат. ‒ Просто рефлексы, я не хотел…

За свой век, я видела огромное количество новеньких в Загробье и очень хорошо научилась различать адовые души от ангельских. Главный критерий ‒ это взгляд и энергетика человека. Искренняя улыбка ‒ ложь, доброе симпатичное лицо тоже ложь, но вот взгляд никогда не солжет, ведь недаром говорят, что зеркало души ‒ это глаза. Так вот это правда.

Сначала я сомневалась насчет его ауры, он сидел ко мне то спиной, то полубоком, поэтому его глаза не удалось увидеть, а сейчас этого было и не нужно, я почувствовала, что его душа настолько черная, насколько и моя. Возможно, ему даже убивать никого не придется.

‒ Какая интересная авангардная подвеска, откуда это у тебя? ‒ поинтересовался адвокат.

‒ Это реликвия, мне досталась она от папы, а ему от деда, а тому от прадеда. ‒ Опять по-глупому щебетала и улыбалась Ширра. ‒ Так как у отца есть только я, он передал ее мне. Он говорил, что подвеска показывает, какой человек передо мной ‒ хороший или же плохой.

‒ Ничего себе… И что тебе эта штука показала? Хороший я или плохой? ‒ каким-то низким пугающим голосом стал говорить мужчина, и не разобрать, притворяется он или серьезно пытается напугать.

‒ Хороший, конечно, ‒ хихикала Ширра. ‒ Я и не сомневалась на твой счет, просто это дело привычки.

«Предложи ему прогуляться и веди в какие-нибудь потемки. Я курить», ‒ произнесла я в своих мыслях, и отправила в голову Ширры.

От этой гавайской орущей музыки и гогота пьяных людей меня уже начало тошнить. Я обошла сбоку кафе, где на мое счастье не было ни души, и достала трубку с табаком. В три щепотки набила ее почти доверху, постепенно слегка приминая пальцем, наконец подожгла табак зажигалкой и не спеша втянула. Какой кайф… Сразу окутал легкий запах жаренных грецких орехов с ноткой сладкой карамели. Не понимаю, как можно курить тухлые сигареты, после того, как попробуешь курить трубочный табак. Я замерла, когда справа от меня послышался шорох, а за ним блаженный мат и, кажется, проклятия. Не сразу поняла, на каком языке выражался этот мужчина, но диалект был точно мне знаком. Я сидела на бетонном выступе и продолжила курить, лицезрея, как некто пытается вылезти из небольшого прямоугольного окна, кажется, из которого стало вонять ссаниной. Мужчина благополучно выбрался на улицу и громко выдохнул, как будто только что разделался с непосильной задачей. Когда он попал под блеклый свет фонарей, я его узнала и неожиданно для самой себя слишком резко вдохнула табак и закашлялась.

‒ Ох, мать честная! Вы меня напугали! ‒ вздрогнул в испуге тот и театрально схватился за сердце.

Я не поняла, он что? Сбегает от нас, типа?

‒ Может вам воды принести? ‒ заботливо спросил Дарио и подошел ближе, когда я все никак не переставала кашлять.

‒ Нет, все в порядке, ‒ выпрямилась я и подняла голову, наконец-то заглянув в глаза нашей жертве.

Как я и говорила, доброе лицо, вроде заботливый, но взгляд безжизненный, сухой, словно они когда-то отдельно уже умерли.

На несколько секунд мы, кажется, соревновались в гляделки, и потом он перевел взгляд на мою руку.

‒ Выы… это у вас трубка табачная?

‒ Угу.

‒ Можно взглянуть? ‒ посмотрел на меня адвокат, с долей какой-то надежды в глазах.

Я подняла руку, и поймав, свет от далеких фонарей, раскрыла ладонь с трубкой.

‒ Какая-то необычная. Раритет? ‒ разглядывал адвокат с разных сторон трубку и, к его счастью, не касаясь.

‒ Типа того, ‒ ответила я, убрав трубку в кожаный чехол.

‒ Вы от кого-то бежите? ‒ показала я взглядом на открытое окно, из которого так и продолжало вонять.

Я специально не переводила взгляд за его спину, но зрение все равно ощутило легкое колыхание густой и высокой растительности, как будто там крался маленький зайка.

Тот неловко улыбнулся и помял пальцы рук:

‒ Эээ…Знаете, лучше не спрашивайте, странные девушки нынче пошли, я опасаюсь, ‒ откровенно смеялся тот.

‒ Да что вы!? ‒ притворно удивилась я и лилейно улыбнулась.

Растительность открылась и пропустила Катеру, которую я не сразу узнала. Через секунду, благодаря перебросу, она оказалась за спиной Дарио, и с легкого размаху ударила его по голове какой-то посудой, напоминающей вазу. Та, к моему удивлению, не раскололась, хотя адвокат сразу же отключился.

‒ Правильно делаете, что опасаетесь, ‒ злорадно посмеялась я, когда Катера поймала его, поддержав за подмышки.

‒ Прочная эта твоя амфора, ‒ подняла Сьера вазу, моментально переместившись к нам из тех же кустов.

‒ Мне показалась или тут произошла легкая химическая реакция? ‒ вышла Ширра из-за угла, за которым стояла все это время.

‒ Мне тоже так показалось, ‒ улыбалась Катера, кидая на меня насмешливый взгляд.

‒ Какая к черту реакция? Вам по пуле в лоб захотелось? ‒ рявкнула я на них, пока Сьера молча рассматривала, уже мирно лежащего на траве адвоката. ‒ Берите его и валим отсюда!

***

Нас всех перебрасывала домой Катера. Темнота прострации с ее перебросом может успеть стать твоим домом, потому что настолько долго перемещает только она одна. Но есть несколько плюсов использования именно ее перемещения: здесь не воняет пыльцой всех на свете цветов, как с Ширрой; переброс плавный, не резкий, в отличие от аттракциона Сьеры, после которого хочется выблевать свою искру; еще один важный пункт – это то, что Катера единственная, кто за раз может перебросить пять человек в другую страну, к тому же через океан и без остановок на каком-нибудь острове. Например, я могу перебросить четверых только в ближайший город. Самый максимум для меня это пятьсот километров, поэтому я редко, когда делаю переброс всех наемниц, ведь на работе мы обычно не ограничиваемся в расстояниях. Если задание от дьявола позволяет, то часто мы специально выбираем место, в котором хотим побывать и отдохнуть. Как, например, в этот раз, Ширра захотела на пляж, поэтому нашла Дарио, который проводил отпуск на Гавайях.

Мне наконец-то удалось поспать пару часов, из-за чего заметно прибавилось сил. На первом этаже я с Ширрой допивала чай после обеда, пока наш новоизбранный спал привязанный к стулу.

Сегодня наш крайний официальный день на Земле, а я планировала решить еще пару своих личных задач, поэтому собиралась по-быстрому доделать работу с адвокатом.

‒ Оголи ему грудь, пожалуйста, ‒ достала я кинжал расщепления с множеством мелких иероглифов.

‒ Уже? Девочек не позовем? ‒ шепотом спросила Ширра.

‒ Зачем? Они видели, как это делается сто раз.

‒ А если он проснется от боли и будет дергаться? Он, похоже, сильный…

‒ Приставь пушку к его голове, и не будет дергаться, ‒ отрезала я.

Я достала свой любимый Глок 19 из кобуры и положила перед ней на стол. Посмотрев на него, Ширра встала и со вздохом пошла раздевать Дарио.

Нужно было нарисовать кинжалом расщепления аж семь рун. Нацарапать их надо на голом теле до крови: шесть рун на грудине, ближе к сердцу, и одну на мечевидном отростке.

‒ Ого, какое тело, ты глянь, какой Аполлон, ‒ восхищенно шептала Ширра, одной рукой расстегивая последнюю пуговицу, а другой водила по торсу мужчины.

Я устало закатила глаза и раздраженно убрала с лица надоедливые волосы.

‒ Пистолет, ‒ указала я головой, и наемница послушно пошла к столу за стволом.

Ширра покрутила оружие в руках. Поняла, что на нем нет никакого внешнего предохранителя, затем вытащила магазин с патронами, сунула обратно и, отразив на лице удивление сродни одобрению, нацелилась в висок адвоката, как профи.

Немного нагнувшись, я царапнула на его груди короткую линию и сразу почувствовала, как поменялось дыхание у человека. Тогда я выпрямилась и отошла немного в сторону.

‒ Пугаться не надо, а делать глупостей особенно. Мы не будем тебя убивать, просто заберем в новый мир, ‒ пыталась успокоить я человека, как учил Альямс.

Тот медленно поднял голову. Его взгляд изучающе начал метаться с моего лица на «глаз дьявола», который свисал с моей шеи.

‒ Дарио, тебе у нас понравится, ‒ присоединилась Ширра успокаивать адвоката. ‒ Амбрэлле надо нарисовать на твоем теле пару символов, а потом ты уже проснешься в новом мире.

‒ Амбрэлла? Это имя? ‒ хриплым голосом спросил Дарио, будто из всех слов услышал только мое имя.

‒ А что? Не нравится? ‒ с иронией спросила я.

‒ Нравится… ‒ задумался тот. ‒ Необычное.

Я коротко кивнула и через совмещенную гостиную пошла на кухню, чтобы налить в стакан воды. Дарио молчал, наблюдая, как я наливаю воду из кувшина и возвращаюсь обратно к нему.

‒ Пей, ‒ согнулась я на уровне его глаз и подставила стакан с водой к его губам.

Тот подозрительно пялился на меня своими бледно-голубыми до сих пор сонными глазами.

‒ Кто вы? ‒ строгим, но тихим голосом спросил адвокат. ‒ Что вам от меня надо? ‒ подбежали наконец типичные вопросы новоизбранных.

‒ Попей, и я отвечу, ‒ указала я глазами на стакан, который так и держала перед ним.

Я старалась не выдавать своего раздражения. Обычно я вливала эту воду насильно в глотку новеньких. Дело в том, что адвокат нужен не только всем нам, но и лично мне, поэтому в моих интересах сохранять сейчас спокойствие перед ним.

Глаза Дарио опять надолго задержались на моем лице, не знаю, чего он там искал, но все-таки немного наклонившись, сделал один маленький глоток. Дарио не стал глотать сразу жидкость, поэтому я помогла, грубо запрокинув его голову и надавив сильно на челюсть.

‒ Мм… снотворное. ‒ сделал адвокат вывод и горько усмехнулся.

‒ Ты не можешь этого знать, ‒ отставила я стакан, улыбаясь его догадке.

‒ Разве? Это цветки соммолисса? ‒ уточнил Дарио, натянув благоговейную улыбку на лице. Мои глаза тут же сузились в подозрении.

Я посмотрела на Ширру в молчаливом вопросе. Она лучше меня разбиралась в растениях, особенно в цветах. Наемница смотрела на адвоката задумчивым и хмурым взглядом, все так же держа пистолет у его виска.

«Какая у него фамилия?»‒ направила я свой вопрос в голову Ширры.

‒ Твоя фамилия Торрес? ‒ жестким не своим голосом спросила наемница и покрепче взяла пистолет.

‒ Да, ‒ старался быстро моргать Дарио и потряхивал головой, в тщетных попытках не уснуть.

‒ Откуда знаешь про эти цветы? ‒ продолжила допрашивать Ширра.

Адвокат пробубнил что-то себе под нос, повесил голову и уснул. Три секунды и человек засыпает. Это снотворное очень сильное и быстродействующее, если бы он выпил всю предложенную половину стакана, он бы спал суток трое, не меньше.

Торресов я никаких не знаю. Тогда откуда он знает эти цветы, которые растут только в аду?

‒ Может ли кто-то из наших продавать людям загробные лекарства? ‒ спросила позади Ширра. Я медленно выводила уже вторую руну на груди Дарио, пока наемница, раскинувшись на диване, рассуждала вслух.

‒ Не исключено, ‒ сухо отвечала я, стараясь не сильно отвлекаться на ее слова.

‒ Но у людей полно другого снотворного и обезболивающего. В соммолиссе, насколько я знаю, нет никаких наркотических веществ. Какому духу надо давать адовы цветы земным!? Это странно…

Я не сильна в ботанике, но в аду это мне и не нужно. Цветы у нас если и вырастают, то только несколько видов; и то они похожи скорее на мох, чем на цветы; и то растут только с ручным поддержанием магии в почве; и то их выращивают для лекарств и настоек, а не красоты.

Ширра рассказывала, что энергия Манцинеллы ядовита. Она распространяется на каждом участке земли в Загробье и не дает восходить никакому росточку. Фермерам на такой земле удается взрастить с помощью магии и большого труда лишь несколько овощей: картошку, морковку, редиску. Из деревьев растут только елки да сосны. А зелень и некоторые фрукты нам поставляют души с Райнхорда.

В принципе мы и несильно расстраиваемся из-за неплодородной почвы. Все души могут не есть неделю, улавливая при этом лишь малое недомогание. Но совсем отказываться от еды не стоит, особенно забывать про нее, потому что внешне ты никак не изменишься, а вот искра внутри может медленно терять свой свет. Некоторые действительно умирали от этого.

‒ О, вы уже с ним закончили? ‒ спускалась по лестнице Катера, укутанная с головой желтым пледом.

‒ Почти-и-и… ‒ выводила я последнюю размашистую линию между ребер Дарио.

‒ И-и-и… готово! ‒ громче сказала я и наконец выпрямилась. Надо было положить его куда-нибудь, так было бы удобнее рисовать эти руны. Они требовали точности в каждой линии, неверная черточка будет сулить огромными последствиями, которые коснутся как меня, так и человека.

‒ Сьера еще спит? ‒ лениво поинтересовалась Ширра у Катеры, и та кивнула, пристально наблюдая за моими последующими действиями.

Я удобно обхватила рукой «глаз дьявола». Медленно выдохнула, чтобы уменьшить тремор рук и поднесла поближе к главной руне, нацарапанной на теле Дарио, которая очень отдаленно напоминала образ этого же артефакта. Я еще верила, что мы сможем обойтись без еще одной маленькой детали, но, к сожалению, рубин в артефакте заметно стал приобретать больше черного цвета, чем красного. Я громко и протяжно выдохнула, понимая, что придется еще повозиться с адвокатом.

‒ У тебя есть кто-то на примете? ‒ спросила у меня Катера, сев на диван в позу лотоса.

***

По моему поручению, Сьера с Катерой ушли несколько минут назад, чтобы привести мою жертву, смерть которой мне придется предоставить нашему адвокату. В принципе, так будет даже лучше ‒ двух зайцев одним ударом. Мальчишка хоть и оказался помеченный Загробьем, но ни разу не убивал. Его можно было бы и так забрать, но относился бы он к мирэмным.

Загробье делится на два больших города – Вакх-Хольм и Мирэм. Лет так триста назад никакого города в Загробье не было и в помине. Властвовали постоянные войны, грабежи и насилия. Тогда ад был больше на себя похож. В то время души не жили, а кишели, как черти, как дикое зверье, набрасываясь и вонзая ножи в искры друг друга. А потом сходили с ума, что называлось местью Манцинеллы. Дерево, словно своих непутевых детей, наказывало, медленно отравляя их искру. У этих душ постепенно пропадали все органы чувств, переставало ощущаться течение времени, тело с каждым днем походило все больше на трупное, но еще способное передвигаться. Некоторые безумцы, отравленные Манцинеллой, проявляли себя несколько иначе, вдруг посчитав себя каким-нибудь цветочком, чёртом или ищейкой. Но любая их дорога приводила к одному ‒ яме Забвения, или, как назвал наш народ, глотке Ада…

Покончил с этой вакханалией дьявол Гавейн в 1725 году. Он поделил мир Загробья на два города, распределив душ, меченных черным цветом, в город Мирэм, а меченных красным – в Вакх-Хольм. Спустя некоторое время начали строить суды, тюрьмы, магазины, рестораны и даже библиотеки. Сделаны были первые шаги в экономике, логистике и даже сельском хозяйстве.

‒ Амбрэлла! ‒ на весь дом вдруг заорала Ширра с первого этажа.

Я резко подскочила. Приложилась к кровати вроде на пару минут, но была повержена сном. Браслет на руке неустанно вибрировал, сильнее, чем обычно. Такой сигнал обычно говорил об опасности.

‒ Стой! ‒ заорала наемница. Послышался громкий выстрел, визг Ширры и мужское бормотание.

Вот черт!

Испугавшись и сразу же поддавшись адреналину, я перебросилась на первый этаж. Оказалась я слишком близко к Дарио, но, к счастью, сбоку от него. Он стоял около двери, свободный от веревок. В одной руке он держал пистолет, направленный на Ширру, а другой пытался открыть дверь с тремя замками. Дарио быстро среагировал на угрозу сбоку и успел повернуться в мою сторону, но все равно я застала его врасплох, успела схватить ствол и выкрутить, направив сначала вправо, в потолок, на него и вниз. Человек зло зашипел и резким движением второй руки выбил пистолет, когда я уже почти держала у себя в руках. Пистолет отлетел на кухню, ударившись об кафель. Все! Мне надоело строить из себя пай-девочку. Я вложила в удар в живот всю свою дурь, из-за которого адвокат резко сложился пополам, но принял лицом мое колено. Тот почти упал, но отшатнувшись от меня, поймал равновесие. Я достала нож.

‒ Амбрэлла, не надо! Успокойся, ‒ с ужасом в голосе просила Ширра, которая подняла выбитый пистолет и уже держала на мушке Дарио.

‒ Да, Амбрэлла, успокойся, мы в неравных условиях, ‒ кряхтел еле-еле человек. ‒ И я не бью женщин, ‒ пытался выпрямиться тот.

‒ Зато стреляешь в них!? ‒ как безумная заорала я. ‒ Я только подправлю немного твое не мужественное лицо, ‒ приближалась я к нему с веревкой.

Но не дошла до него два метра. Замерев на прицеле другого моего пистолета.

‒ Позволь мне что-нибудь подправить тебе, чертовка. Но не вынуждай меня, мне будет жаль портить такую красоту, ‒ низким угрожающим тоном изрек Дарио с победоносными чертями в глазах.

Я перевела взгляд на кресло, где должен был находиться этот спрятанный ствол. Нижняя часть кресла была не до конца задвинутой, а подушка, которая должна быть на кресле, лежала на полу.

Не подавляя гнев, ненависть и раздражение, я метнула в Дарио нож, лишь бы стереть эту ухмылку с его лица. Чувствую, как начинаю закипать от злости, когда он увернулся от ножа и тот воткнулся в стену. Мы его обязательно заберем, чтобы я каждый день подставляла его и мучила. Хочу, чтобы он рыдал от боли!

«Стреляй!» – передала я раздраженный приказ Ширре.

«Но он же стрельнет в ответ. Это слишком опасно», – испуганно отвечала наемница.

«Стреляй!»

Я услышала отчаянный щелчок механизма, который говорил об…

‒ Пустой, ‒ недоуменно сказала Ширра, проверив магазин с патронами. Наемница весело засмеялась, как будто ее очень позабавил тот факт, что ее провели у нее же под носом.

‒ А ты хорош…, ‒ похвалила она Дарио, на что он сразу просиял во все зубы. ‒ А один патрон ты оставил, чтобы разбудить Амбрэллу?

Браслет в этот раз отдал вибрацией в два коротких гудка. Они возвращаются. Я приготовилась к перебросу…

Девочки появились с левой стороны, видимо, ближе к лестнице, потому что взгляд Дарио метнулся туда, а я метнулась к нему.

‒ Ссс… ‒ глаза человека заметно округлились в ужасе.

Я с легкостью выбила пистолет из его рук, боковым ударом дезориентировала, а леверным выбила дух. Он упал и ошеломленно застыл. Его тело заметно содрогнулось, глаза не моргали, расширились и смотрели в сторону Катеры и Сьеры. Я проследила за его взглядом. Девочки немного были удивлены, наблюдая за нами. У себя в ногах они бросили мужика, который валялся без сознания.

Может, он думает, что наемницы притащили труп? Или мужика этого знает…

Дарио медленно приподнялся на руках и даже не замечал, как из его носа текла кровь, попадая на губы, подбородок и на пол.

‒ Что у вас тут происходит? ‒ негромко спросила Катера, нарушив какую-то звенящую паузу.

Дарио открыл рот, пытаясь что-то сказать, с тем же немигающим взглядом смотря в сторону девочек.

‒ Сьера… ‒ еле слышно сложил он буквы. ‒ Это ты?

Я пыталась думать, что он нас разыгрывает. Я пыталась себя убедить, что он слышал, как мы говорим ее имя при нем. Может, это она продает ему соммолиссы? Я перевела внимание на Сьеру, та стояла на одном месте и смотрела на Дарио, но в ее глазах не было узнавания. Она перевела на меня хмурый злой взгляд с каким-то безмолвным вопросом.

‒ Сьера, ты меня не узнаешь? ‒ осторожно спросил он наемницу.

Нет. Нет. Нет.

И нет. Только не это. Я потерла раздраженно лоб. Присела на корточки рядом с Дарио и за подбродок развернула его башку к себе. Взгляд человека был мутным, встревоженным и расфокусированным.

‒ Какая у тебя была фамилия при рождении? ‒ громко спросила я, не отпуская подбородок мужчины.

Мне не нужен был ответ. Я сразу вторгалась в его голову и ухватилась за свежую, только что появившуюся мысль. Он резко дернулся от меня, видимо, почувствовав вторжение.

«Линуар», ‒ прочитала я в его голове.

‒ Линуар, ‒ наяву подтвердил он дрожащим голосом.

По документам везде был Дарио Торрес. Я забыла, что земные могут менять фамилию и имя.

‒ Так. Я ничего не понимаю. И что, что у него фамилия Линуар? Почему у вас такие лица? ‒ затараторила Ширра, единственная не понимающая, кто этот человек.

‒ Потому что у меня тоже фамилия Линуар, ‒ будто зомбированная ответила Сьера.

‒ О, так это твой родной брат? ‒ заулыбалась Ширра. И замотала головой от одного к другому, чтобы сравнить и найти внешние сходства.

Я единственная после дьявола знала всю историю Сьеры, и моя задача была не допустить того, что сейчас происходит.

Альямс

Смоляной лес – одно из самых опасных мест в Загробье. Лишь при свете дня его практически невозможно отличить от обычного леса. Высокие сосны, благоухающие смолянисто-хвойным ароматом, мягкий зеленый мох, в котором можно найти пару съедобных грибов, а если зайти в чащу чуть глубже, то, возможно, посчастливится найти полянку со съедобными ягодами. С каждым шагом лес будет подносить всё больше лесных даров, затягивая к себе вглубь и отдаляя от выхода. И действительно, если успеть выйти из Смоляного леса дотемна, то оттуда можно урвать ягод на целую банку варенья или грибов на кастрюлю супа. С приходом ночи чаща леса захлопывает свою мышеловку, поглощая в свою черную топь. Любой источник света перестает светить. Обитающие здесь хищные животные, нечисть и рожденные ими твари выходят на охоту. Лес заполняется истошными их завываниями, которые здесь станут для тебя последними услышанными звуками, если не считать своего же предсмертного крика.

Небо в Загробье всегда темно-серое, из-за этого труднее понять, когда начинает смеркаться. Ночь наступала за считанные минуты. А часы, хоть у всех и имелись, но при нахождении грибов или ягод, которые в Загробье считаются дорогим деликатесом, многие души благополучно забывали проверять бегущие стрелки часов.

За одну последнюю неделю в лесу пропало двенадцать человек, что по статистике превышало количество в десять раз. А теперь еще свидетели подтвердили, что сегодня в лес зашла одна девушка, по описанию очень похожая на Киру. Еще предстояло узнать, каким образом она смогла покинуть замок, запечатанный со всех щелей моей магией. Корнэлиус, как только узнал, что его сестра пропала, бросил все свои дела и примчался в замок, а оттуда сразу в Смоляной лес. Дабы увеличить шансы на поиски Киры и остальных, мы разделились на группы. Корн пошел с другой пятеркой солдат, чтобы мы смогли перебросить каждый свою группу, не теряя времени на обратную дорогу.

Под ногами показались красные ягоды брусники, которые топтали шесть пар наших ног. Впереди меня шел широкоплечий Эдэм, а за нами трое его солдат и один доброволец. Кричать в лесу лишний раз не стоило, нечисть хоть и трудно разбудить днем, но не исключено, что у нас не получится. Поэтому у троих из нас был специальный свисток, которым мы подавали спасительный сигнал. Он напоминал соловьиное пение, который был на слуху у каждой души Загробья, ведь никаких соловьев у нас нет. Из птиц летают лишь вороны и одна моя гарпия.

‒ Ваше Величество, а скажите, может ли нечисть обладать какими-то способностями? ‒ спросил шагающий за мной доброволец.

‒ Почему ты спрашиваешь? ‒ пробежался я по нему взглядом. На вид юнцу было не больше двадцати лет, но я не вспомнил его, поэтому, скорее всего, ему намного больше. Его приемный отец входит в число пропавших, поэтому он смело вызвался на помощь.

‒ Понимаете, мой отец творческий человек. У него есть небольшая мастерская прямо в доме, где он делает посуду из керамики и дерева. Он никогда не бросает работу, пока не доделает заказ до конца. Но в тот день бросил и ушел, будто зомбированный. Я подумал: «Может, забыл, чего?» Но отец не вернулся. И я подумал… а не могла ли какая нечисть так призвать его и остальных?

‒ Это вряд ли, парень, ‒ ответил за меня Эдэм. ‒ Манцинелла бы не на дала нечисти такую большую магию.

Я шел, раз за разом поглядывая на серое небо, и задумался над его вопросом, который ранее у меня уже возникал.

Нечисть, которая обитает в лесу, мы всю знаем. И у них действительно есть магия и пару развитых способностей. Скрещиваясь с дикими животными, они порождали на свет таких невообразимых тварей, что врагу не пожелаешь их повстречать. У таких особей мы обнаружили еще более развитые способности. И все же все они были животными, движимые больше инстинктами, чем изучением магических способностей. Но слова «ушел в лес будто зомбированный» я слышал не от одного свидетеля. Такого рода проявления возникают при использовании такой способности как relatorum, изучение которой находится под строгим запретом. Обладаю ей только я, и то использую в очень крайних мерах. Эта способность может давать полное подчинение над любым живым существом, изрекая из уст любой нерушимый приказ. И даже если кто-то нарушил запрет, то научиться без моей помощи использовать relatorum, так еще и в такой мере, может только гений, со значительной магической сферой.

‒ Что значит не дала бы нечисти магию? Она может?! Разве, энергия дерева не обрывается по краям этого леса? Ведь только поэтому здесь обитают всякие твари и растет то, что больше нигде у нас нет, ‒ залепетал удивленно доброволец.

‒ Всецело нет. Энергия древа нигде не обрывается, ‒ развеял я смятение добровольца.

Паренек задумался и, не сбавляя шага, опустил голову вниз. А Эдэм опять повторил сигнал соловьиного пения.

‒ Но тогда зачем Манцинелла поддерживает в этом лесу жизнь? Здесь ведь столько наших перегрызли эти твари, ‒ опять выпрямился тот.

‒ Больше скажу тебе, это место она и создала. Все эти твари, как ты выразился, так же, как и мы, живут за счет энергии Манцинеллы. Она тоже заботится о них, поэтому сделала лес некой ловушкой для нас, чтобы ее питомцам было что кушать.

Доброволец с потрясением разинул рот и замолчал.

Наконец я услышал скрипучий крик: «уииииииии», от которого вздрогнули все, кроме меня и Эдэма. В небе показалась большая птица, которая закружила над кронами сосен, где внизу под ними находились мы.

‒ Сядет? ‒ спросил Эдэм тоже, как и я, разглядывающий кружащую птицу.

‒ А то.

Имя моей птицы ‒ Амайя, что означает «конец». Я погрузился в пространственную темноту и заранее вытянул руку. Летать не умею, но несколько секунд форы у меня есть. Я не успел увидеть, насколько высоко нахожусь, зато услышал громкое приветствие Амайи над моим ухом, а потом ее вес на своей руке. И тут же совершил переброс обратно вниз.

‒ Отпад! ‒ взорвался в восхищении доброволец, когда я вновь появился в поле зрения своей группы, но уже с огромной гарпией на своей руке. ‒ Охренеть, вот это птичка…

‒ Тихо! ‒ угрожающе, но тихо потребовал я, прислушиваясь к чувствам своей птицы.

Амайя не очень любит незнакомцев, но в этот раз ее нервозность была связана не с этим. Она озиралась по сторонам, крутя только головой, как сова и сильнее впилась своими огромными когтями мне в руку. Птица будто кого-то высматривала в глубине леса.

‒ Амайя, в чем дело? ‒ встревоженно спросил я у гарпии. Она будто только сейчас меня заметила, наклонила голову на все сто восемьдесят градусов, из-за чего теперь я был у нее вверх тормашками и заглянула мне в глаза.

В голове предстала картина с высоты птичьего полета. Пространство леса было видно четко, а наступающая толпа нечисти казалась еще более резкой. Киры и остальных она не нашла, хотя успела облететь весь лес. Амаяй издала звук, похожий на всхлипывание ребенка и картинка исчезла. Я в недоумении задержал взгляд на черных демонических глазах гарпии, а потом глянул на небо. Оно оставалось еще достаточно светлым. Часы показывали шесть вечера, значит до полной темноты у нас был еще где-то час. Но почему нечисть проснулась при свете дня?

‒ Надо уходить, ‒ сухо сказал я. ‒ К нам направляется толпа нечисти.

‒ Что? ‒ изумленно переспросил доброволец.

‒ Можем дать бой, ‒ тут же предложил Эдэм. ‒ Возможно мы подобрались близко к их убежищам и запасам. Там может быть Кира.

Остальные солдаты дружно закивали, соглашаясь со своим генералом.

Я не стал спорить и задержал свой палец на бляшке одного из моего браслета. На моих руках всего их было около двадцати штук.

‒ Амайя, следи за лесом, до темноты. Потом улетай домой, ‒ дал я задание своей птице и вернул ее в небо, повторив тот же трюк.

Вскоре перед нами показался Корн вместе с остальными четырьмя солдатами. Они были готовы немедленно вступить в бой, вскинув в руках мечи и кинжалы расщепления. Корнэлиус стоял с длинной секирой наперевес и убийственным взглядом смотрел прямо перед собой. Он был готов разрубить надвое любого за свою сестру.

‒ Что у вас? ‒ немного расслабил лицо Корн, но не спешил убирать оружие. Сигнал, который я подал через браслет означал «опасность» и «помощь».

‒ Толпа нечисти на два часа, около пятнадцати минут, ‒ отчитался Эдэм, басистым голосом.

Вся их группа вместе с Корном тут же обернулась в указанном направлении, чтобы не стоять туда спиной.

‒ Мы нашли ее браслеты, ‒ Корн достал из кармана экипировки руку и раскрыл передо мной. ‒ Здесь все, кроме одного.

Я подошел к другу ближе и удержал раскрытую ладонь над потерянными браслетами Киры. Эта способность дает мне увидеть, что происходило с предметом в последний раз. Я зажмурился. Картинка предстала очень мутной и темно-серой, что уже показалось странным. Но я рассмотрел, как Кира сама стянула с себя восемь браслетов и швырнула кучей в сторону, оставив на руке только один. Мой.

Я открыл глаза и красное свечение магии от моей руки быстро померкло.

‒ Что ты увидел? ‒ взволновано спросил Корн и схватил меня за плечи.

‒ Твоя сестра сама их сняла. Рядом никого не было, ‒ произнес я и увидел, как друг снова задышал.

‒ Я нихрена не могу понять. Почему она их сняла?И почему оставила у себя только твой браслет? И зачем? Чертовщина какая-то!

‒ Товарищи! Я не хочу мешать, но чертовщина какая-то на два часа уже здесь, ‒ командным голосом поведал Эдэм. ‒ Всем приготовиться.

Стало темнее. С большим трудом удавалось рассмотреть лишь черный распределившийся в линию поток нечисти, который стремительно сокращал расстояние до нас. Удивительно было то, что они все как один безмолвствовали, только был слышен топот громоздких лап и их хриплое дыхание.

Громкие возгласы являлись неотъемлемой частью нечисти. Они не любят, когда их присутствие совсем не ощущается жертвой, нечисть наоборот довольствуется их диким страхом, надкусывают то там, то тут, доводят до слезных истерик, а потом жрут целиком, подсоленное слезами.

‒ Уже скоро ночь. Нас съедят, если мы не уберемся до темноты, ‒ напомнил всем я, а то вдруг они забыли, что совсем скоро окажутся в невыгодном положении. Я понял, что меня услышали только из-за последующего мата.

‒ Я чувствую, что мы близко к чему-то подобрались, ‒ сказал Корн и поудобнее взял свою секиру, встав в стойку. Остальные уже стояли наготове тоже со своим оружием.

За сто лет стажа следователя у Корнэлиуса уже выработалось не то что чутье, а нюх как на улики, так и на скорое раскрытие того или иного дела.

‒ Тогда кто-нибудь из вас пусть осмотрит все здесь, пока есть время, а мы отвлечем этих уродов, ‒ предложил Эдэм.

‒ Иди, брат. Найди мою сестру, ‒ не успев ничего сказать, решил Корн.

‒ Не оставь никого здесь на ужин, ‒ бросил я напоследок и скрылся в пространственной темноте.

Способность переброса у всех работала по-разному. У меня она действовала быстро, занимая минимум времени, как и у Сьеры. А у Корнэлиуса преимущество значилось в количестве, как и у Катеры.

Я решил обогнуть всю толпу нечисти и поискать прямо за ней, откуда она прибежала. Здесь было небольшое открытое пространство. Моя ладонь загорелась красным свечением, чтобы хоть немного подсветить и не наступить на какие-нибудь неприятности. Я увидел множество вырытых ям. Одни были большие, другие поменьше. Осторожно проходя мимо них, я заглядывал внутрь больших нор. Из одной небольшой норы вылезли поприветствовать меня несколько щенков с еще совсем маленькими демоническими рожками и золотыми глазами. Мы называли их ищейками – это была помесь волка и черного беса. Вырастали такие особи до трех метров в длину и обладали безупречным нюхом. Нескольких нам даже удалось поймать и в каком-то роде приручить. Проворные щенки увязались следом и с высунутыми языками еле поспевали за мной, тоже с интересом заглядывая в большие норы. Неподалеку угадывалась какая-то темная неровность. Оставив щенков, я сделал переброс туда. Это оказался небольшой бугорок, заросший тем же мхом, что и весь лес. Я обошел его и наткнулся на деревянную вполне сносную дверь. За ней была тишина, а вот за мной раздался странный шелест, на который я резко обернулся. В трех метрах от меня стоял черный силуэт человека. Но не успел я сделать и шага, как он дал деру, быстро скрываясь в глубине темного леса. Я сделал переброс ближе к нему, но он вдруг оказался еще дальше. Перебросился еще к нему, и он сделал то же самое. Не может быть… Перебросом владеют не так много моих душ, но они никак не могут быть здесь. Я потер глаза и мельком взглянул на часы. Оставалось хрен да нихрена до полной темноты. Черный силуэт человека вдруг остановился, увидев, что я стою, и скинул капюшон. В такой темноте было сложно распознать лицо, но вот длинные волосы, которые спали на плечи объемной копной, я точно увидел.

‒ Кира, ‒ несмело позвал я черный силуэт девушки.

У нее никогда не было способности переброса, но эта копна волос, этот рост, то, как она бежала, очень напоминало ее. По руке прошла двойная короткая вибрация, исходящая от браслета. Корн уже с остальными были снаружи.

‒ Альямс, ‒ подала голос Кира. ‒ Помоги мне.

‒ Не припомню, чтобы ты умела делать переброс. Кто ты? ‒ грубо отозвался я.

«Уходи оттуда» ‒ зашептал чей-то голос, и я не сразу сообразил, что он прозвучал только в моей голове.

На последних секундах перед полной темнотой я попробовал считать ауру девушки и понять, что она чувствует, но наткнулся на прочную, как скала, стену. Я приказал магии немедленно убрать меня из этого леса, но позади что-то загремело, а в следующую секунду на мою шею накинули цепь и со всей дури потянули на себя. Я ударился о ствол дерева, и всё вокруг резко померкло, как в день передачи магии. Лес погрузился в непроглядную и неспокойную, словно смоль, темноту. Я не мог ничего сказать, не мог видеть, но слышал и ощущал, как меня крепче обматывают огромными цепями к дереву. Цепь на горле потянули еще сильнее, мой кадык издал хрустящий звук и впился в мое же горло. Оно и рот тут же заполнились кровью, и я с отвратительным булькающим звуком начал захлебываться.

‒ Заканчивай, нам ни к чему его мучения, ‒ сказал грубый мужской голос.

Я содрогнулся всем телом, когда почувствовал сильную вибрацию. Меня шандарахнуло будто током, но это был всего лишь сигнал браслета, от которого я немного пришел в себя. Это была Сьера. Я знал это наверняка, хоть и не мог ни взглянуть на руку, ни пощупать, какой это по счету браслет. Они были еще на задании, значит, у них что-то случилось.

Я почувствовал колющее холодное острие кинжала на своем животе, где поддерживала во мне искра жизнь. Мне понадобилась миллисекунда, чтобы снять сразу пять заслонов к магии дьявола. Она вышла, сразу взорвавшись, как огромный красный фейерверк. Его лучи потоками пролетели вдоль земли и осветили каждый участок леса. Те, кто пытался меня убить, отлетели с криком в сторону и врезались в деревья. По их крикам я насчитал четырех человек. Металлические цепи, обмотанные вокруг меня раз двадцать, со скрежетом разорвались и отскочили отдельными звеньями. Они меня больше не держали, поэтому я упал, зная, что прямо сейчас отключусь. Но браслет, как спасительный, снова настойчиво загудел, распространяясь вибрацией по всему телу, и я смог сделать последний рывок из этого проклятого места.

Сьера

Я не могла поверить в то, что Дарио – мой брат. О нем в моей памяти не нашлось ни одного воспоминания. Даже после подтверждения Амбрэллы я находилась в каком-то смятении и неверии. Я предположила, что мальчишка, появляющийся в моих снах, мог быть Дарио. Если так, то весь кошмар тоже мог являться реальностью прошлого.

Моя человеческая плоть умерла двадцать лет назад, значит, Дарио тогда было десять. По словам брата, мы с ним вместе росли и даже жили в одной комнате. Значит, я должна была его помнить. Огромные провалы в памяти вдруг стали словно осязаемы, когда я стала копаться в воспоминаниях о своей человеческой жизни. Ни одной ясной причины в моей голове не возникло, почему я бы могла попросить Альямса стереть брата из своей памяти. В мыслях крутился вихрь из догадок и вопросов. Кто точно знал на них ответы, так это Амбрэлла и Альямс. Для наемницы был открыт доступ в архивы с историями жизни о каждой душе Загробья. К тому же не осталось незамеченным, как Амбрэлла пыталась скрыть свой страх, когда Дарио вдруг спросил: «Сьера, это ты?». Она точно знала многое, но молчала по указке дьявола, который, как видно, что-то натворил и замел следы, самовольно стерев мне память.

Брат сидел на диванчике передо мной и с радостью в глазах смотрел на меня, словно на снизошедшее чудо, хотя правильнее было бы смотреть со страхом, как на оживший призрак прошлого. Он поселился в Италии, как когда-то мечтала я. И в моей голове просто не укладывался тот факт, что эту страну мы не посещали только потому, что там жил мой брат Дарио, о котором я даже не догадывалась. Точнее, Нэйтон – настоящее его имя.

Послышался стон. Мужчина, которого притащили мы с Катерой, все так же лежал на полу. Он перевернулся на спину и разлепил глаза.

‒ Он жив? ‒ удивленно посмотрел на него Дарио, приподнявшись с дивана.

‒ Угу, ‒ промычала я.

Катера подошла к мужчине со шприцом в руке и, присев на корточки, ввела ему в вену снотворное:

‒ Я не потащу на себе больше эту тушу, ‒ предупредила недовольным голосом наемница и кинула взгляд на Амбрэллу, которая заставила нас его тащить из другой страны. Пространственная темнота переброса никак не облегчала вес толстого мужчины. А теперь получается, что жертву для адвоката мы тащили зря. Я не позволю, чтобы мой брат кого-то убил, чтобы в конце концов попасть в Вакх-Хольм. Мирэм был намного лучше этого злосчастного и Богом забытого города.

‒ Пускай там валяется, ‒ махнула ей рукой Амбрэлла.

Мы с Нэйтоном сидели в гостиной. Ширра с Катерой принесли еды и две пиалы с чаем, а сами сели вместе с Амбрэллой за барным столом на кухне.

‒ Получается, тебе стерли обо мне всю память? Ты совсем ничего не помнишь? ‒ с надеждой в глазах спросил Дарио.

‒ Нет, я даже не знала, что у меня есть брат, ‒ держала я пиалу и рассматривала ее исписанный рисунок. Я испытывала что-то вроде стыда от того, что совсем не помнила своего родного брата, хотя, как полагаю, в этом была не виновата.

‒ Мы вместе с тобой хотели переехать в Италию. Ты говорила, что, когда начнешь работать, уедешь туда и заберешь меня с собой, ‒ поделился брат воспоминанием с натянутой улыбкой на лице.

‒ Я помню, что мечтала туда переехать, но, чтобы с кем-то…

Дарио слабо кивнул и продолжил, наверное, надеясь, что я хоть что-нибудь вспомню:

‒ Маленький, я не мог правильно выговорить твое имя и называл тебя Серой. Тебе было неприятно, поэтому я стал называть тебя просто Сью.

Я радостно усмехнулась:

‒ Что еще?

‒ Мы любили играть с тобой в домино, а когда у нас его отобрали, я долго плакал, и ты накопила на новое. Мы с тобой его берегли, как слиток золота. Оно до сих пор лежит у меня в сейфе с остальными драгоценностями.

В горле встал ком. Я не помнила ничего из этих воспоминаний и от того становилось еще досаднее.

‒ Кто отобрал у нас игру? ‒ решила спросить я.

Его лицо на секунду перекосилось от горечи:

‒ Родители.

‒ Как они …

‒ Сьера, может я начну пока исцелять Дарио? Альямс, видимо не скоро появится, ‒ перебила специально Амбрэлла, появившись рядом с нами.

Я надолго удержала палец на бляшке браслета, второй раз призывая дьявола. Мы ждали его, потому что только он мог стереть Дарио память о произошедшем, чтобы брат мог спокойно жить человеческую жизнь дальше.

‒ Что значит исцелять? Я в порядке, ‒ недоуменно смотрел Дарио, переводя взгляд с Амбрэллы на меня.

‒ Мне нужно убрать то, что я наделала, ‒ сухо поведала наемница и кивнула на Дарио.

‒ Почему?

‒ Ты нам не подходишь, ‒ отрезала наемницы, повысив немного голос.

Дарио посмотрел на меня озадаченным взглядом, требуя моих пояснений:

‒ Сью?

Я попробовала прочистить вязкой слюной горло:

‒ Нэйтон, мы вернем тебя обратно на Гавайи, и ты продолжишь…

‒ Мы можем видеться? ‒ резко перебил он.

Я мотнула головой.

‒ П-понимаешь, я умерла. Все что я могу это присматривать теперь за тобой, ‒ с горечью объясняла я.

‒ Но почему? Кто это решает у вас? Она главная? ‒ махнул брат головой на Амбрэллу.

‒ Не она. Это решает структура жизни. То, что ты видишь перед собой покойную сестру, ‒ это чья-то большая ошибка, за которую он сильно поплатится, ‒ к тому же я надеялась лично преподать виновнику урок, от которого затрещит по швам даже дьявольская искра.

‒ Но вы же можете забрать меня с собой. Девушки говорили, про новый мир, что им нужно нарисовать на моем теле эти… узоры? ‒ с сомнением произнес Дарио, глянув на руны на своем теле. ‒ И я бы проснулся в новом мире.

Я лишь неустанно мотала головой его словам. Амбрэлла стояла рядом и ждала, сложив руки за спиной. Она незаметно указала в сторону кухонной столешницы, где стоял кувшин со снотворным. И я кивнула, давая ей согласие.

‒ Марго. Тебя зовут Марго? ‒ обернулся вдруг брат на Ширру, и не заметил, как исчезла Амбрэлла. Она пропала, не завершив переброс до конца.

‒ Меня зовут Ширра, мой хороший.

‒ Прекрасное имя! Моя хорошая, ты же тут самая добрая. Скажи мне, что мне делать дальше? ‒ с надеждой спросил Дарио, указывая пальцем на иероглифы на своем теле.

На самом деле самая добрая из нас считалась Катера.

‒ Прости Дарио. Я не могу пойти против твоей сестры, ‒ прискорбно сказала Ширра и брат разочарованно развернулся обратно ко мне.

‒ Сью, не оставляй меня одного еще раз, ‒ с мольбой проговорил он, отвернувшись от кухни. Я незаметно нажала на браслет, и Амбрэлла сразу же появилась около кувшина со снотворным. Она тихо окунула в него тряпку и сделала еще один переброс. В этот момент Дарио, как ошпаренный, подскочил со своего места и закрутился по сторонам. Брат заметил, что Амбрэлла пропала, и почуял неладное. Он уже уяснил, что мы можем появляться, где захотим и когда захотим, используя переброс.

‒ Если ты меня не заберешь, сестра, я перережу себе горло. Как тебе будет такое? А, сестра? ‒ пытался угрожать брат, повысив децибелы в голосе. Он вскользь смотрел на меня, хмурым взглядом, который был у нас очень похож. Дарио, как загнанная жертва, крутился и опасался, чувствуя, что Амбрэлла сейчас нападет, подобно хищнику.

‒ Ты продолжишь жить, как жил до этого момента. Не волнуйся, ‒ успокаивала я его, но больше, наверное, себя.

‒ А, то есть, мне сотрут память, как и тебе? Отлично! ‒ затараторил еще громче Дарио. Он взял со стола тарелку и быстрее, чем я успела сообразить, разбил ее надвое, подставив острый край вплотную к своей шее.

‒ Стой на месте! ‒ с хрипом заорал он на меня, когда я встала и дернулась к нему. На шее брата покатилась тонкая струя крови, и меня передернуло от липкого страха за его жизнь. Он смотрел на меня с безумными стеклянными глазами, в которых таилось столько много обиды и боли в мою сторону, что из моих глаз хлынули непрошенные слезы.

Катера и Ширра успели приблизиться к нам, но тоже замерли, когда закричал Дарио. Их лица выражали растерянность, сочувствие и неподдельный страх. Амбрэлле дали правильный сигнал, и она появилась не около Дарио, а рядом с наемницами.

‒ Давайте все успокоимся, ‒ осторожно проговорила Амбрэлла.

‒ Давайте, ‒ сразу же отозвался Дарио. ‒ Скажи мне, Амбрэлла, что я должен сделать? Убить себя? Ты кажется пыталась это сделать…

‒ Если ты сейчас убьешься, то только это и произойдет. Ты не сможешь без нас закончить ритуал, поэтому сядь…

‒ А я думал, что меня ничем уже не удивить, ‒ сказал вдруг Альямс, появившись недалеко от входной двери. Оттуда он видел полную собравшуюся картину. Застывшая я со слезами на глазах; напротив меня, мой стертый из памяти брат, который собирается проткнуть себе шейную артерию осколком тарелки; наемницы, стоящие поодаль, и незаметно общающиеся между собой, придумывая на ходу план.

‒ О! А я недавно про тебя вспоминал, «психолог», ‒ с иронией выплюнул последнее слово Дарио.

Я недоверчивым взглядом уставилась на Альямса. Он стоял, сложив руки в карманы плаща, и немигающим взглядом смотрел будто сквозь Дарио.

‒ Вы знакомы? ‒ спросила я у брата не своим голосом из-за предшествующей истерики.

‒ Он был моим детским психологом, когда вся моя семья погибла, включая тебя, ‒ грубым голосом объяснил Дарио, будто выплевывая каждое слово.

‒ Зачем ты это делал? ‒ впилась я злым взглядом в глаза дьявола, которые в его случае были наполнены мольбой и печалью. Заглаживал вину – вот что он делал!

Альямс молчал.

‒ Скажи мне честно, я просила тебя стирать мне память? ‒ с угрозой задала я еще один вопрос. Воздух в гостиной стал будто наэлектризован, с каждой секундой наматывая обороты. Моя магия всегда резко реагировала на мои чувства, но сейчас сильнее обычного просила выхода и сотрясала мою искру, кажется, вместе с телом.

Альямс кинул взгляд на Амбрэллу, и она, как по сигналу, сразу заговорила:

‒ Сьера, если ты сейчас же не успокоишься, нам придется исцелять тебя, а не твоего брата. Наших сил не хватит на вас обоих, ‒ по ее голосу я понимала, что она медленно приближалась ко мне.

‒ Отвечай мне! ‒ проигнорировала я наемницу, не отводя испепеляющего взгляда с дьявола. Я понимала, что наемница пыталась перекинуть с дьявола на себя внимание. Хотя я не совсем понимала, почему они будут меня исцелять, но не стала придавать этому особого значения.

‒ Нет. Ты не просила меня, ‒ сокрушенно произнес дьявол.

‒ Тогда как ты посмел самовольничать?! ‒ мои слова зазвучали слишком громко и с отголосками. Магия требовала выхода, поэтому самопроизвольно применилась, меняя мой голос. ‒ Сейчас же верни мне память!

‒ Мне страшно, ‒ тихо запищала позади Ширра.

Дьявол примирительно поднял руки:

‒ Сьера, давай вернем сначала твоего брата туда, где вы его взяли, а потом сразу поговорим об…

Позади раздался выстрел.

Я мгновенно развернулась. Дарио сдавливал в объятиях брыкающуюся Амбрэллу. Альямс молниеносно оказался рядом и расцепил их, но было уже поздно. Брат отшатнулся и тяжело привалился к ближайшей стене.

‒ Прости, сестра… ‒ промямлил Дарио, когда нашел меня мутным взглядом. В своей руке он держал пистолет, и я не сразу сообразила, в кого он стрелял: в себя или… Я глянула на спящего мужчину, все так же лежащего на полу, только теперь с пробитым черепом.

Нет. Пожалуйста. Нет.

На животе Дарио зияла широкая дыра, прожженная рубином дьявольского артефакта. Он свисал с шеи Амбрэллы, когда брат прижимал наемницу к себе вместе с «глазом дьявола». Рубин артефакта удивительным образом попал ровно в цель главной руны, нарисованной на его животе. Из отверстия на теле брата фонтаном полилась кровь. Лицо Дарио перекосилось от боли. Он закричал в предсмертной агонии и, зажимая рану на животе, скатился по стене на пол. Его крик всех будто выдернул из оцепенения.

‒ Черт тебя дери! ‒ заорала на всю гостиную Амбрэлла. Ее руки в одно время с ладонями Альямса налились ярким желтоватым светом. Они приложили их к телу Дарио, и тот еле слышно застонал от облегчения. Я не помню уже, как принесла аптечку и достала шприц. Руки дрожали, как в лихорадке, поэтому Ширра отняла у меня укол и сама вколола Дарио морфин. Изречение души еще из живого тела было сродни пытке. Чтобы душа не мучилась, обычно убивают сначала плоть, а потом с помощью артефакта и рун расщепления извлекают душу.

Научиться исцелению дано не каждому. Эта способность, в отличие от остальных, взымает не магию, а жизненный свет искры, который сейчас передают Альямс и Амбрэлла моему брату. Их свет мог полностью исцелить Дарио.

‒ Его можно спасти? ‒ спросила побледневшая Амбрэлла у дьявола, не переставая в четыре руки исцелять Дарио. Света в их ладонях становилось меньше, с лиц стекал ручьем пот. ‒ Альямс, где вся твоя сила? ‒ с тревогой спросила наемница. Лицо дьявола становилось заметно серым, веки опущены, он отдавал уже больше, чем мог. ‒ Быстрее, оттащите его! ‒ приказала Амбрэлла, и Катера с Ширрой резко потянули на себя дьявола, убирая подальше от тела Дарио.

Ширра хлестала Альямса по щекам, который стал выглядеть хуже Дарио и больше походить на труп. Амбрэлла не переставала исцелять тело брата, но с паникой в глазах смотрела за бессознательного Альямса.

‒ Сьера, я знаю, ты умеешь, посмотри у него искру, ‒ изможденным голосом и с одышкой попросила Амбрэлла.

Я бы не сделала для него даже этого, если бы наемница не просила меня, продолжая исцелять моего брата. Я взывала к ангелу Йену, чтобы у Амбрэллы хватило света, и она полностью исцелила тело Дарио, остановив процесс расщепления.

‒ Спаси его… ‒ умоляюще произнесла я.

‒ Поверь, я стараюсь, ‒ с затруднительным дыханием сказала Амбрэлла. Ее неумолимо трясло, но свет продолжал исходить из ее ладоней. У Дарио остановилось кровотечение и медленно затягивалась дыра в животе.

Я села на пол рядом с Альямсом и тыльной стороной ладоней положила ему на живот. Призвать лишь каплю магии было сейчас сложно, но с третьей попытки у меня получилось. Быстро переплетя пальцы рук в образы трех рун, я зажмурила глаза, готовая, как всегда, обжечься. Однако в этот раз меня не обожгло никаким ярким светом, лишь почувствовалось слабое тепло, как если бы искра угасала и душа погибала. Я отдернула руки и открыла в ужасе глаза.

‒ У нас большие проблемы. Мы через пять минут вернемся в Вакх-Хольм, ‒ сказала Катера прямо у моего лица, придерживая меня за плечи. Я глянула на настенные часы. Время нашего задания на исходе, значит, нерушимый бланк сейчас перебросит нас четверых обратно.

‒ Сьера, что с ним? ‒ спросила Ширра с заплаканным лицом, указывая глазами на Альямса. Она сидела на полу, а на ее коленях лежала голова Амбрэллы, которую она поглаживала. Наемница лежала с закрытыми глазами и выглядела изможденной, бледной, но точно лучше Альямса.

Я взглянула на Дарио. Брат лежал неподвижно. Рана от рубина артефакта полностью затянулась, но он так и не задышал. Его душа уже отделилась от тела, и он, скорее всего, уже в Вакх-Хольме. От этого факта меня прошибла дрожь. Под братом и застреленным мужиком тянулись лужи крови, от запаха которой у меня начались рвотные позывы.

Я посмотрела на браслеты Альямса и, найдя нужную на них бляшку, задержала на последних наших пребывающих секундах свой палец. Я точно не знала, имеет ли возможность Ассия перемещаться на Землю, но очень полагалась на свою догадку.

Амбрэлла

Я пришла в себя уже на своей кровати в замке Вакх-Хольма. За шторками дворцового окна виднелось серое, но светлое небо. Значит, я умудрилась проспать всю ночь.

Истощение своей искры я чувствовала каждой клеточкой тела, поэтому не спешила шевелиться. Применяя способность исцеления, моя искра могла отдать света только около тридцати процентов из ста. А потом я отключалась.

В памяти отчетливо всплыл момент перепалки Альямса и Сьеры. Смертельное напряжение в гостиной почувствовали все, даже Дарио. Оно исходило от неконтролируемой магии Сьеры, которая, чувствуя бурлящую ярость владелицы, готова была тут же выйти и встать на ее защиту. Это было очень опасно, как для наемницы, так и для всех вокруг, ибо переполняющие эмоции расценивались магией как внезапная атака. Мы с наемницами отдернули Дарио себе за спину, когда голос Сьеры вдруг поменялся и она заговорила могучим гласом. Но паршивец, воспользовавшись отводом глаз прямо за нашими спинами, вдруг убивает спящего жирдяя на полу, а затем придавливает меня к себе вместе с свисающим с моей шеи артефактом дьявола.

Откуда Дарио знал, что ему нужно было убить этого мужчину? И откуда знал, что для завершения обряда расщепления нужно приложить артефакт дьявола к руне на своем животе? А самое главное: откуда он опять взял этот чертов пистолет? Один мой пистолет был у меня, а второй остался у …Ширры. Могла ли она отдать ему пистолет и донести мысль о том, что нужно сделать для завершения обряда? Я даже не сомневалась в этом…

Чертова кукла!

В дверь слабо постучали и, не дожидаясь разрешения вошли. Катера прошла с подносом в руках, на котором из заварника дымился чай, вместе с чем-то еще. Придерживала ей дверь Ширра, которая осторожно выглянула из-за черного балдахина моей кровати, и едва вздрогнула, когда я вдруг заговорила:

‒ Я убью тебя, ‒ бесстрастно поведала я. Наемница рванула к входной двери. Я применила крупицу магии, нарисовала в воздухе круг четырьмя пальцами, и послушная дверь, как и способность переброса, ей не поддалась.

В каждой жилой комнате спрятаны последовательные руны, которые отзываются только на магию владельца, применив ее, руны наглухо блокируют дверь и способность переброса. Также можно закрывать дверь и на обычный ключ. Но все они имеются у служанок, для того чтобы наводить в комнатах порядок, когда нас там нет. Другими словами, если кому-то взбредет проникнуть в ту или иную комнату, то ему не составит труда забрать у них ключ.

Ширра успела только развернуться и встретилась нос к носу с моим перекошенным от злости лицом. Я схватила наемницу за горло:

‒ Зачем ты дала ему пистолет? ‒ выплевывала я каждое слово. ‒ Ты что, совсем идиотка?!

‒ Как вы все достали своими криками… ‒ раздраженно пробормотала Катера, расставляя еду и чашки на моем столе.

Ширра не могла издать ни звука, но царапала и пыталась разжать мою руку. Глаза наемницы были наполнены гневом вперемешку с раскаянием.

«Я уже сто раз пожалела об этом! Пусти!» ‒ со злостью в голосе потребовала наемница, передав свои слова мне в голову.

Я ослабила хватку, и Ширра захрипела.

‒ Зачем? ‒ с угрозой и по слогам повторила я вопрос.

‒ Все подводило к тому, чтобы мы забрали его. Сама подумай… Что за абсурдное совпадение, наткнуться из нескольких миллионов существующих адвокатов именно на Дарио… ‒ с трудом произносила Ширра. ‒ Отпусти меня, дура!

Я резко отпустила руку с ее шеи, наемница согнулась и закашляла. Сев за стол, я обнаружила, что три чашки уже были наполнены каким-то отваром, одну из которых держала в руках Катера и отхлебывала маленькими глоточками. Я взяла ломтик сыра, положила его на хлеб и откусила. Из-за исцеления чувствовался церберский голод.

‒ Ты чего молчишь? ‒ с вызовом покосилась я на Катеру, которая пододвинула ко мне чашку с супом. Ширра села ближе к Катере, кидая на меня обиженный взгляд исподлобья.

‒ Отчасти она права, ‒ пристально смотрела на меня Катера. ‒ Во-первых, ты его не узнала, хотя, как понимаю, видела раньше.

‒ Он был тогда ребенком! ‒ раздраженно перебила я с набитым ртом.

‒ Бросьте. У нас троих впритирку находился родной брат Сьеры, и никто не обратил внимание на схожие их черты лица, ‒ бормотала еще охрипшим голосом Ширра.

‒ Да, это во-вторых, ‒ добавила Катера.

‒ У Дарио еще есть несколько линий в запасе, и он хотел быть с сестрой. Вообще не понимаю, почему никто даже не рассматривал того, чтобы его забрать, ‒ продолжила высказываться Ширра.

‒ Не понимаешь? А у Ноа ты бы рассматривала забрать душу в ад, если бы он был жив? ‒ взорвалась я из-за беспечных слов наемницы, приведя в пример ее сына.

Взгляд Ширры сменился с кроличьего на пантеры, из-за чего я не смогла сдержать ехидной улыбки. Она даже зашипела на меня, как свирепая черная кошка, разве только что не прыгнула на меня.

Она встала и уперлась кулаками в стол, чтобы нагнуться через него ближе ко мне.

‒ Дарио и без какого-либо убийства принадлежал этому гребаному аду. Не смей сравнивать его с моим сыном! ‒ сквозь зубы сказала Ширра. Она взяла в руку кружку и ушла из моей комнаты через дверь.

‒ Тебе сейчас не стоит тратить время в пустую, ‒ монотонно промолвила Катера.

Я подняла на нее вопросительный взгляд, приподняв бровь.

‒ Там в коридоре за этой дверью творится черт знает что. Альямс еще не пришел в себя, и Ассия пытается быстрее восстановить его искру. Сьера и Мона с Дарио в чистилище. А ты …

‒ Ты знаешь, на кого Аль потратил свой свет?

Я помнила, как мы с ним пытались остановить процесс расщепления у Дарио. В моменте я поняла, что у нас не получается и мы не успеваем. Когда я посмотрела на Аля, то поняла почему. Его кожа заметно стала серого оттенка, а света от его ладоней было очень мало. Это свидетельствовало о том, что он уже кого-то исцелял за этот день и его свет не успел восстановиться. Если бы я смогла передать половину своего жизненного света, как это умеет Альямс, то Дарио бы сейчас ходил целехонький со своей человеческой плотью.

‒ Он его не тратил…

‒ В смысле? О чем ты говоришь? ‒ остолбенело спросила я, приложив к губам чашку.

***

Пока я добиралась до комнаты Альямса, которая находилась на этаж выше, меня остановили несколько раз. Руководящий состав требовал, чтобы я отдала хотя бы какие-то распоряжения для решения последних наших проблем. Но сначала мне надо было добраться до дьявола. Если Аль еще не пришел в себя, то я имею право повести хоть все войско на Смоляной лес и истребить там каждое живое существо.

Как они посмели нападать на правителя этой земли? На дьявола? В моих глазах горел самый леденящий огонь, которым я грезила испепелить весь клятый лес.

Постучавшись, я дернула ручку и вошла. К моему счастью и одновременно сожалению, Аль пришел в себя и уже сидел на краю своей кровати. Он был в одних пижамных штанах, а голый торс сразу привлекал внимание своими многочисленными татуировками. На всю грудь был набит пектораль, с нарисованными ангельскими крыльями. На ребрах виднелся образ черной летучей мыши; талисман пентаклей; образ Манцинеллового древа в скандинавском стиле; и еще куча странных символов и иероглифов на мертвом языке.

‒ Какая тварь пыталась тебя убить? ‒ спросила я, пройдя в комнату. Окно было открыто нараспашку, но в воздухе все равно витал запах трав и чужой магии. Она ощущалась, как горный ледяной воздух, который был присущ к благочестивым из Райнхорда. Скорее всего, Ассия только сейчас ушла. Она одна из немногих душ, которых изгнали из Райнхорда в Вакх-Хольм, но при этом свет ее искры все равно оставался наполовину благословенно-святым. А значит, исцелять она могла, практически не тратя свой жизненный свет, в отличие от нас.

Альямс поднял на меня свои глаза, и меня вдруг прошибло до самой искры. Я очень давно не видела в них столько отчаянья. За век Аль успел стать для меня самой близкой душой, поэтому его печаль я чувствовала, как свою.

‒ Она меня будет ненавидеть вечность… ‒ обреченно бормотал дьявол.

Я села рядом с ним, и голова Альямса сразу упала мне на коленки.

‒ Тебе надо попробовать ей все рассказать. Не возвращай ей память, а просто… расскажи, ‒ гладила я Альямса по растрепанным красным волосам.

Ни одному мужчине я бы не позволила лежать на своих ногах, даже прикасаться ко мне или просто тянуть свои лапы в мою сторону. Обычно самым таким отважным я отрубала пальцы. Но Альямс был для меня сродни брату. Он ни разу меня не предавал, всегда поддерживал и никогда не интересовался мной, как женщиной. Я точно это знала, владея способностью эмпатии, как и Альямс. Однако у меня эта способность, как и любая другая, имела кнопку «вкл» и «выкл», тогда как у дьявола ее не было. Он всегда ощущал чувства и эмоции других, пока его сознание оставалось затуманенным магией дьявола, которая не позволяла в полной мере что-либо чувствовать. Хотя кое-что все-таки магия не блокировала. Это влечение к Сьере и страх ее потерять.

‒ Боюсь, это тоже не закончится ничем хорошим, ‒ шептал Альямс.

Я тяжело вздохнула, продолжая гладить его голову.

‒ Сейчас тебе нужно попытаться отодвинуть это на второй план. Мне сказали, тебя чуть не убили! Из-за этого все на взводе и ждут знака «пли». Если ты не готов, я могу заменить тебя на сегодня.

‒ И что ты натворишь за это сегодня? Выжжешь весь лес? ‒ понуро спросил он.

‒ Прекрасная идея. Ты читаешь мои мысли, ‒ заулыбалась я.

‒ Мне не нужно читать их, я знаю тебя вдоль и поперек.

Заместителем дьявола на сегодня я не стану. Лес не будет сожжен дотла, но я уповала хотя бы на штурм. Не оставим же мы ублюдков безнаказанными. Альямс стал собираться, попросив меня собрать совет в кабинете заседания.

Деревянный длинный стол был покрыт черным лаком, на которых стояли лишь подсвечники с толстыми красными свечами. Обычно за этим столом собиралось около пятнадцати человек, но сегодня было пока только десять. Все ждали Альямса, но всем не терпелось расспросить Эдэма и Корна о том, что произошло вчера, а после высказать свою точку зрения.

Корнэлиус тоже был в подавленном настроении, как и Аль, только вот Корн переживал за свою сестру, которая будто в Тартар провалилась.

Я не верила, что Кира могла пойти одна в лес. Она хоть невезучая и, может, слишком изнеженная, но точно не тупая. А народ, который видел ее, мог и напутать, или вообще специально запутать. Это первая была моя версия. А во вторую я не хотела верить, ибо подумала, что Кира просто могла нас предать, и вступить в эту банду, которые посмели покушаться на жизнь дьявола. К тому же у Киры были мотивы пойти против него. В аду никому нельзя доверять.

Галдеж за столом не прекращался до тех пор, пока не открылись высокие двустворчатые двери, пропустившие в кабинет заседания Альямса. Все встали, молча приветствуя дьявола. Он сел в кресло на самом торце стола, откуда хорошо все его видели. Аль сейчас выглядел свежо, с уложенными волосами, приодетый в черный удлиненный мундир, украшенный золотыми цепями и такими же пуговицами. С шеи на толстой цепочке свисал «глаз дьявола». На ногах надеты облегающие штаны из одного комплекта с мундиром. Сейчас дьявол совсем не выглядел истощенным жизненной силой и совершенно точно не походил на жертву, которую накануне пытались убить. Наоборот, он внушал несокрушимую власть и прежний страх, почувствовав который волосы встали дыбом и сопроводили по телу мурашки. Все присутствующие ощутили этот мандраж, и их губы тут же растянулись в предвещающей хищной улыбке. Каждый жаждал отомстить ублюдкам заговора.

‒ Как понимаю, вы тут уже без меня начали, ‒ первым делом сказал Альямс, сложив на столе руки в замок.

Кое-кто мотнул головой в протесте.

‒ Мона, ‒ обратился дьявол к проводнице.

‒ Я все уладила, ваше величество, ‒ заискивающим тоном сразу же отозвалась Мона, и дьявол благодарно ей кивнул. Я лишь могла догадываться, что речь шла о Дарио.

‒ Анкалагон, что удалось выяснить? ‒ спросил Альямс у своего резидента.

Анкалагон занимал должность руководителя агентурной разведки. Его шпионы были разбросаны по всему Загробью, которые каждый день отчитывались дьяволу. Анкалагон выглядел ненамного больше тридцати, имел азиатскую внешность, черные длинные волосы и зауженные карие глаза, которые всегда были подведены сурьмой. На всю его шею красовалась татуировка в виде пасти чернобеса. Когда он самодовольно поднимал подбородок, что происходило частенько, то пасть на шее будто раскрывалась. Этот чертила никогда не упускал возможности бросить мне вызов в чем только можно.

Анкалагон сидел третьим от дьявола и передал по воздуху листок бумаги.

‒ Толком ничего нового. Как тринадцать человек зашли, так и не вышли, ‒ отчитался Анкалагон. ‒ Единственное, я нашел некую закономерность, связанную с пропавшими душами. Все они либо работали, либо работают в этом замке. Здесь указаны годы их работы и должности.

На мгновение все задумались. Душ, которые перестали работать в этом замке, обычно отправляли к проводникам на перевоплощение. Уж слишком много секретной информации они уносили с собой, поэтому таких представителей оставалось в Загробье очень мало.

‒ Это всё? ‒ спросил Альямс.

Анкалагон лишь вяло кивнул.

‒ Тогда спешу вас расстроить. Пока мы не выясним, с кем имеем дело, ни в какое наступление никто не идет. Это ясно? ‒ тоном, не допускающим возражений, спросил Аль. Затем каждого обвел хмурым взглядом.

‒ Так давайте выясним, с кем, ‒ смело подала голос Афина.

Афина занимала должность инженера-изобретателя касательно артефактов. Помимо обычных побрякушек, облегчающих в аду жизнь, она и ее команда делала на заказ индивидуальные оружия, которые тщательно подбирались к каждой душе. Но такие привилегии доставались только работникам дьявола. Также ее команда на постоянной основе кует кинжалы расщепления, являющиеся очень востребованными в резиденции дьявола.

‒ Давайте сначала Корн и Эдэм нам поведают свою историю произошедшего намедни, а потом вклинюсь я.

Договорив слова, в дверь зычно постучались. Аль в воздухе очертил круг против часовой стрелки, и двери со скрипом распахнулись. Сьера, не поднимая головы, вошла первая, а за ней прошел Дарио. При виде него мои зубы сжались и противно скрипнули. Я помнила, что не узнала в нем брата Сьеры. Знала, что я не успела его спасти. Знала уже, что он попадет в Вакх-Хольм. Но теперь, увидев его здесь, я поняла, насколько сильно облажалась. Мона сидела рядом со мной и, видимо, что-то почувствовала, поэтому положила свою руку на мой стиснутый под столом кулак.

Дарио с интересом рассматривал убранство кабинета, но не спешил глазеть на членов совета.

‒ У нас новый адвокат. Прошу любить и жаловать ‒ Дарио Линуар, ‒ представил его Альямс.

‒ Приветствую, ‒ дружелюбно кивнул Дарио и сел подле своей сестры.

‒ Ничего себе! Это твой родной брат? ‒ изумленно спросила Афина у Сьеры, но не отрывала заинтересованного взгляда с Дарио. Паршивец уже успел переодеться в более подходящую на наш стиль одежду. На нем были черные кожаные брюки с большими выделяющимися карманами и черная майка, которая открывала массивные накаченные руки.

Я почувствовала в воздухе странные порывы, будто легкого сквозняка, это означало, что молчание сохранялось только на вид, на самом деле все перешли на мысленный диалог.

‒ Заткнулись все! ‒ вдруг закричал Альямс, и окна позади него вздрогнули, будто потревоженные сильным порывом ветра. К слову, вздрогнули не только окна.

‒ Эдэм, начинай свой рассказ. И так, чтобы все поняли, ‒ приказным тоном, но уже более тише сказал дьявол.

Без возражений Эдэм начал с самого начала происшествий, которые начались с первых пропаж жителей. На Дарио все равно продолжали кидать взгляды, но он внимательно слушал Эдэма и перевел с него глаза только на меня. Наши взгляды встретились. Его уголки губ слегка двинулись в улыбке, глаза, словно ледяные, пронзительно смотрели в мои и радостно искрились, будто он выиграл у меня в поединке. Я потушила желание прочесть его эмоции и просто направила в его голову слова: «Слушай внимательно Эдэма!» Паршивец незаметно приложил ладонь к виску и отдал честь, демонстрируя повиновение. Затем опять перевел взгляд на не замолкающего Эдэма.

Когда рассказ генерала подошел к их вечерней разведке в Смоляном лесу, начал дополнять и Корн. Он напомнил всем об найденных браслетах, которые, как они выяснили, Кира сама с себя сняла и бросила в лесу, оставив у себя на руке только один браслет дьявола. Также они вдвоем поведали о толпе нечисти, которая проснулась раньше ночи и напала на них, оттесняя к выходу из леса.

‒ С того места, откуда они пришли, я обнаружил их логово и щенков гармов, ‒ вклинился в рассказ Альямс. ‒ Они могли проснуться, потому что мы близко к ним подобрались. К их детям.

‒ Ваше Величество, я вел спец операцию по поимке гармов тридцать лет назад. Мы тоже были в их логове. Тогда ни одна скотина не проснулась. Даже похищенные щенки не очнулись ото сна, пока не наступила ночь, ‒ поведал майор Дейцил.

‒ Тогда получается, их нарочно разбудили, ‒ быстрее всех подвела итог Ширра.

‒ Как? ‒ спросил Дейцил.

Ширра пожала плечами.

‒ Можно ли как-то управлять нечистью? ‒ спросил вдруг Анкалагон, вертя в руках красивую черную ручку.

‒ Легенды о Матери Цирцее известны всем. Только она могла повелевать любым животным, ‒ ответил Альямс, задумавшись.

‒ Мать Цирцея? Разве это не выдуманный персонаж сказки? ‒ удивленно округлила и без того большие глаза Афина.

Ассия напротив меня весело хмыкнула.

‒ Си, есть что сказать? ‒ спросил Альямс.

‒ Есть, мой медовый. Но для начала поведай нам свою сказку.

Дальше Альямс рассказал, что произошло, когда он обогнул нечисть, оказавшись в их логове. Как увидел силуэт человека, который уводил его вглубь леса, специально оттягивая время до кромешной темноты. Сказал, что способность переброса неожиданно не сработала, и его схватили, привязав цепями за горло к дереву. Затем приставили кинжал расщепления к животу. А спасся только когда открыл аж пять заслонов к своей магии. Также рассказал, что слышал только четыре голоса нападавших, один из которых был женский.

На мгновение повисла тишина. Все пытались свести концы с концами. Альямс рассказывал достаточно подробно, но все-таки что-то опустил, не договорив. Я знала это. Его застали чем-то врасплох, поэтому переброс не сработал. Так уже бывало пару раз, но говорить об этом при всех я не собиралась.

‒ Очевидно, что главный у них тот, кто собирался нанести последний колющий удар, ‒ сделал вывод Акалагон.

‒ Верно. Остальных душ он собрал, чтобы они помогли ему, ‒ продолжила Ассия.

‒ Вы не смогли понять, кто это был? ‒ спросила Мона у Альямса.

Аль мотнул головой:

‒ Нет. Сложно принюхиваться, когда тебе пытаются вырвать цепями голову.

‒ Но как этот главный их собрал и заставил помогать убийству? Кира бы ни за что на это не пошла, ‒ спросил Корн, устремив взгляд через весь стол на Ассию.

‒ Способностью relatorum, ‒ тут же ответила Ассия.

‒ Это исключено, Си. Ты лучше меня знаешь, что даже скользкое упоминание этой способности было уничтожено отовсюду, ‒ отозвался Альямс.

‒ Ее можно развить, если знать, с чего начинать, ‒ настаивала на своем Ассия.

Может, развить эту способность и действительно было можно, только вот для этого нужно иметь большую магическую силу. А такая имелась только у Киры и у душ, которые находились все за этим столом. Самое интересное, что если действительно кто-то смог завладеть «relatorum», то он сам становится к ней невосприимчивым.

‒ Ваше величество, я думаю, все намного проще, и затейник вашего убийства не кто-то один. Их тринадцать. Они не под приказом способности relatorum, а вводят специально нас в заблуждение, чтобы мы тут сидели и ломали головы, ‒ выдвинул свою точку зрения Дейцил.

Корн одарил майора уничтожающим взглядом.

‒ Я поддерживаю, ‒ зачем-то подняла руку Афина. Тем более не сложно представить, что предыдущие работнички хотят обратно в замок, особенно под начало нового дьявола.

Если честно, я тоже разделяла мнение майора. По крайней мере, чтобы разгадать загадку, сначала нужно рассмотреть вариант, который первый приходил на ум.

Альямс

Действительно, было бы намного проще считать, что все пропавшие тринадцать душ являлись заговорщиками и не находились ни под каким влиянием relatorum.

Что ими двигало? Несложно догадаться. Магия дьявола добровольно не стала переходить к новому владельцу, поэтому они решили попытать удачу и заставить ее это сделать. Как? Способ весьма прозаичный. Надо всего лишь нарисовать на себе руну наследника и убить меня кинжалом расщепления.

В совете все понимали мотивы заговорщиков, хотя никто не заговорил об этом открыто.

На самом деле способ убийства моей души много раз рассматривался в кругу совета, но все боялись делать столь рискованный шаг. Раньше дьяволов никто не убивал, поэтому подтвержденной информации о том, что магия сама перейдет к убийце, не было. Также никто из моих подопечных не вызвался это проверять, хотя я уверял всех, что это единственный вариант. С другой стороны, их настороженность можно было понять. Кому теперь захочется тревожить проклятую магию дьявола, когда она за всю эпоху вдруг впервые решила никуда не уходить и задержаться в моей душе.

«Может, ваша душа полюбилась дьявольской магии, и она решила задержаться еще на век», ‒ пыталась успокоить меня Ассия. Но покой мне даже не снился. Со дня неудачной смены власти в воздухе ощущался будто подступающий судный день. И заговор против меня казался началом положенного.

Моя способность эмпатии работает на постоянной основе. Я всегда знаю, какие эмоции питает ко мне каждая встречающая душа. Кира хоть и злилась на меня за то, что я запер ее в замке, но точно не испытывала ко мне ненависти. Она прекрасно понимала, что это было сделано ради ее безопасности.

Я не стал никому говорить, что в силуэте человека, который уводил меня в ловушку, признал Киру. Если она действовала не под влиянием relatorum, то я не хотел в это верить. Кира просто навсего не могла желать моей смерти. Поэтому я рассматривал все немыслимые варианты в своей голове, что оправдали бы ее действия. Также ставил под вопрос реальность увиденного. И все же ее темный силуэт в лесу неустанно всплывал в моей голове. Ее голос будто наяву повторял: «Альямс, помоги мне».

«А потом она приставила кинжал к твоему животу», ‒ твердил мне мой внутренний голос.

‒ Должно быть, ты что-то хочешь нам рассказать, ‒ пришла к выводу Амбрэлла.

Видимо, она о чем-то догадалась, поэтому после заседания осталась, давая знак наемницам поступить также. К счастью, мои мысли и эмоции никто не смел бы прочитать, но от Амбрэллы все равно нельзя было ничего скрыть. За век нашей дружбы она успела досконально меня изучить, поэтому улавливала скрытый подтекст меж моих слов.

Совет разошелся на том, что сегодня после полудня две группы разведки отправятся в Смоляной лес. Во главе их будут: Афина, Анкалагон и Корнэлиус. Последний пребывал в отчаянии и страхе из-за своей пропавшей сестры, которую почти открыто объявили предателем. Для него поход в лес будет шансом это опровергнуть.

‒ Альямс, ‒ позвала Ширра, коснувшись моей руки.

Прикосновение выдернуло меня из моих мыслей, и я резко повернул голову к Ширре. Она испугалась, быстро отдернув от меня свои пальцы.

‒ Рассказывай, ‒ приказным тоном велела Амбрэлла, раскуривая табачную трубку. Кабинет стал медленно заполняться густым дымом терпкого табака. Все четыре наемницы подсели поближе к моему креслу.

Я кинул мимолетный взгляд на Сьеру. Она ни разу не взглянула на меня, уткнувшись в книгу о первых появившихся артефактах, которую я вместе с другими книгами одолжил Дарио для ознакомления.

‒ Мм? Что рассказывать? ‒ прикинулся я дурачком и достал новую охапку конвертов из небольшой тележки. Ее недавно прикатил мой посыльный, и чтобы занять руки, я перебирал каждое письмо, делая вид, что читаю от кого они были доставлены.

Ширра тоже копалась в тележке с письмами. Она искала конверты на ее имя, и таких в ее руке уже собралось штук десять.

‒ Хватит тратить наше время, Альямс. Ты не все нам рассказал, так что давай глаголь.

‒ Амбрэлла, это, кажись, твое, ‒ едва не перебила ее Ширра. Она метнула конверт по столу к Амбрэлле, и та поймала его прихлопнув ладонью.

Этот конверт был бледно-голубым цветом с печатью герба Эреба. А значит, письмо это прибыло с ареопага, который у нас являлся высшим органом судебной и карательной власти.

‒ Мать твою, ‒ пробубнила Амбрэлла, читая письмо.

‒ Что там? Проблемы? ‒ поинтересовался я у наемницы.

‒ Как всегда, пустяки, ‒ лениво махнула мне рукой Амбрэлла. ‒ Просто не хочется с этим возиться сейчас.

‒ Частников главное не нанимай. Работай с нашим адвокатом. ‒ Сделал предупреждение я, на что Амбрэлла колко хмыкнула и не удержалась от следующего выпада.

‒ Если ты забыл, то именно из-за нашего адвоката чуть не предписали пытку Афине.

Она говорила о Панэ, который не так давно нас предал, поэтому его убили. Вместо привычного судейского спектакля, где у каждого была своя роль, он подстроил настоящий суд для Афины. Взамен кто-то пообещал ему открыть путь в Райнхорд, а он от большого ума поверил в такую чушь. К сожалению, мы так и не выяснили, что за преступный клоун подтолкнул Панэ на предательство, так еще и пообещав несуществующий билет в рай.

‒ Дарио только прибыл! Он не готов еще оправдывать ваши убийства, ‒ укоризненно, словно змея прошипела Сьера.

‒ Тем более! ‒ поддакивала ей Амбрэлла.

‒ Когда в ареопаге прослушивание? ‒ поинтересовался я, кивнув на письмо в руках наемницы.

‒ Через пять дней.

‒ Дарио хватит этого времени, чтобы начать выходить в свет. Это пока обычное прослушивание, не о чем переживать.

Сьера прожигала меня своим хмурым ледяным взглядом, но ничего не ответила. Только захлопнула громко книгу и встала, намереваясь выйти из кабинета.

‒ Села! ‒ сказал я наемнице, от которой нисходила дикая ярость. Рыкнув на меня, она плюхнулась обратно на стул и раздраженно скрестила руки на груди.

‒ Я и правда не все рассказал совету. В связи с этим у меня есть к вам предложение, ‒ несмело сказал я.

Услышав это, Ширра тут же перестала капаться с письмами и села на стул рядом с Амбрэллой.

‒ Неужели мы достойны целого вашего рассказа, о величество, ‒ с иронией бросила Сьера.

‒ Более чем, неземная моя, ‒ улыбнулся ей я.

‒ Ты ведь кого-то узнал из заговорщиков? ‒ догадалась Амбрэлла. ‒ Поэтому ты замялся и переброс не сработал.

Я понуро кивнул и со вздохом наконец сказал:

‒ Это Кира уводила меня в глубь леса, ‒ выдержав паузу, я продолжил, ‒ Я знаю, кто мог бы меня предать, но Киру никогда бы не вписал в этот список. Это был ее силуэт. Ее голос. Но аура будто не принадлежала ей. Она применяла способность переброса, будто бы всегда им владела, а аура ее вообще была непробиваемой железно-бетонной стеной. Я ни у кого еще такую не видел.

Я посмотрел на озадаченные лица своих наемниц. Они были ошеломлены, но меньше, чем я, когда увидел Киру, но с чужеродной аурой.

Молчание затянулось.

‒ Ты говорил о предложении, ‒ еле слышно напомнила Катера.

‒ Да. Меня не отпускает мысль, что Кирой повелевают через способность, но не relatorum, а какой-то другой, более древней. Как-то раз я наткнулся на одну затхлую книгу. Там было что-то о полном контроле над чужой оболочкой, но я не стал вникать, после пояснения, что такая способность существовала еще при Богах, и исчезла она вместе с ними. Нужно перерыть библиотеку и найти хоть какие-то сведения об этом.

‒ Надеюсь, эта книга была из нашей библиотеки? ‒ спросила Амбрэлла.

‒ Да. Книга не помню, как выглядела, но помню, что разваливалась в моих руках.

‒ Отлично. Ты хочешь, чтобы мы вчетвером перебрали все миллион книжек в библиотеке и нашли в них сведения несметной давности? ‒ пренебрежительно уточняла Сьера.

‒ Должно быть, та книга уже превратилась в труху, ‒ отметила Ширра.

‒ Ее могли переписать. За этим смотрит не один библиотекарь, ‒ в противовес сказал я. ‒ Способность также может упоминаться и в других книгах.

Наемницы вопрошающе смотрели друг на друга. Они явно скептически настроены к моему предположению и предложению.

‒ Ты не веришь, что эта древняя способность полностью исчезла вместе с Богами? ‒ осторожно спросила Амбрэлла.

‒ Да. Их потомки хоть уже и не являются Богами, но их династии могли передавать информацию или реликвию какую-то, которая возобновила бы древнюю способность. ‒ изрек я свои мысли. ‒ Если у вас есть свои догадки, проверьте и их. Мое чутье мне подсказывает капаться в библиотеке.

‒ Это новое задание? ‒ спросила Сьера, показав взглядом на папку с нерушимыми бланками на моем столе.

‒ Нет. Ты, если не хочешь участвовать, можешь быть свободной.

‒ Превосходно! ‒ сразу отозвалась Сьера, натянув злорадную улыбку.

‒ Что, если мы найдем, под каким влиянием Кира? ‒ спросила Ширра, и я не мог не улыбнуться. Она была всегда не прочь торговаться, а мне это нравилось.

Сьера встала, собираясь выходить, но замедлила шаг, чтобы услышать, что я отвечу.

‒ Если ваша гипотеза подтвердится, тогда просите, чего хотите, ‒ развел я руками.

‒ Желание? ‒ уточнила Сьера, резко развернувшись около дверей. Я не смог сдержать улыбки, от проскочившейся в ней эмоцией радости.

‒ Да.

Сьера потопталась около двери, намереваясь что-то сказать, но в конце концов вышла за дверь в обнимку с книгой.

***

Главная в нашей библиотеке была женщина по имени Мария. Я вызвал ее к себе и попросил собрать для меня стопку книг о богах загробного мира. Прошло от силы десять минут, когда она вернулась с кипой книг, заслонявших ее лицо.

У меня была достаточно хорошая память, но когда я вспоминал что-то, что происходило более пятидесяти лет назад, то меня накрывало ощущение, будто бы это происходило в прошлой жизни.

Вот и сейчас, наткнувшись на знакомую книгу в сливовом цвете, я вспомнил, что именно с нее начинал свое знакомство с адом. В ней автор рассказывает историю о происхождении первых богов Эреба, но превратил ее скорее в увлекательное фэнтези, чем в сухое историческое изложение.

Бог Аид первый пришел в этот мир. Познавая его края, он обнаружил первых новоявленных душ на берегу реки Стикс, и с того момента стал перевозить их оттуда в свое царство. По прибытию некоторых душ он выборочно карал. Когда новоявленных стало слишком много, Аид избрал себе помощника по имени Харон, который через отведенные душам реки переправлял их в царство Аида. Однако многие души не могли отыскать реку Стикс, скитаясь по мучительным тропам все сорок дней своего существования. Вскоре Аид понял, что в его ад попадали и души тех, кто не заслуживали ни его кары, ни той мучительной тропы. Тогда в царство Аида ступил Бог Гермес. Он стал проводником для душ, которые заслуживали более благоприятную тропу до берега реки Стикс. Затем появились богини мести ‒ Эринии. Они карали нераскаявшихся душ за самые гнусные злодеяния, сотворенные в мире людей. Земли Аида росли с каждым днем, как и его власть, но все же он был недоволен своей повседневной жизнью. Каждый день наблюдая за жизнью людей, он желал хоть раз познать силу настоящей любви и тоже почувствовать себя счастливым. Однажды ему на глаза попалась юная дева, настолько невероятной и ослепительной красоты, будто бы снизошла с другого мира. Только вот это оказалось истиной. Дева оказалась не кто иной, как дочерью Зевса ‒ Персефоной. Девушке, так же, как и Аиду, настолько интересна была людская жизнь, что она тайком сбегала к ним с Элизиума (Элизиум – первое название главной столицы в раю). Аид, ослепленный ее красотой и непреклонным нравом, не побоялся гнева Зевса и похитил ее. Персефона возненавидела Аида за такой поступок, но потом поняла, что ад ей нравился больше, чем райский и скучный Элизиум. А вскоре и вовсе прониклась симпатией к Аиду. Прошло несколько лет, как отец Персефоны нашел ее и заявился в Эреб за своей дочерью. Выторговать Персефона успела лишь три дня и ни секунды больше для того, чтобы попрощаться с полюбившимся миром. Но Аид не пожелал расставаться со своей любимой. Они успели обручиться за отведенный срок, связав себя артефактными кольцами, которые были сотворены сестрой Персефоны ‒ невероятной богиней Афродитой. Кольца пророчили поистине великую связь между двумя влюбленными. «Свет искр сплотится, в головах одна мысль зародится, судьба не разделит, отныне ваша сила в единстве». Влюбленные стали в самом что ни на есть единым целым. Связь колец отделила от дьявольской магии Аида ровно половину и перешла к Персефоне. Она стала царицей адских земель, и Зевс не смог уже обратно забрать ее в Элизиум.

Это все было похоже на сказку, если бы колец Аида и Персефоны действительно не существовало. Но в 1725 году их будто бы из-под земли достали дьявол Гавейн со своей возлюбленной Иссанелией.

Много было проведено опытов с проклятой дьявольской магией, но никто и ничто не могло ее заставить поделиться на две равные половины. Все попытки сулили мгновенную смерть той душе, у которой оказывалось наименьшее количество дьявольской магии. Она карала быстрее катаны, а потом уходила к своей недостающей части. И только заложенная сила колец Аида и Персефоны могла ненадолго перехитрить проклятие, сплачивая души влюбленных настолько, что магия дьявола не могла отличить одну от другой, поэтому делилась на две равные половины.

Подлинность силы колец подтвердилась в 1725 году. Кольца Аида и Персефоны испытали на себе прославленный дьявол Гавейн вместе со своей возлюбленной Иссанелией, которая вошла в историю как вторая женщина-дьяволица. Сила артефактов подтвердила любовную связь Гавейна и Иссанелии. Их искры засияли единым светом; мысли превратились в общие; а магия дьявола поделилась на две равные половины, как и прочили легенды. После наложенного проклятия на магию дьявола, Гавейн стал единственным, кто правил два века подряд, только во второй раз делил уже пост дьявола со своей супругой. В 1825 году они погибли, передав дьявольскую магию и престол своему выбранному наследнику Хун Вэю. Затем тот избрал наследником меня.

Хун Вэй был болен идеей повторить судьбу Гавейна и Иссанелии. Кольца после них сохранились, поэтому ему оставалось только найти любовь, которую не так просто отыскать, когда магия дьявола преграждает путь к твоим же чувствам. Так он прославился во весь загробный мир своей репутацией ловеласа.

До меня дошли слухи, что многие жители загробного мира считают, будто бы я тайно связал с кем-то свою душу кольцами Аида и Персефоны, поэтому мой век правления не закончился. Но, к сожалению, это была неправда ‒ мне не могло так повезти, как Гавейну.

‒ Ваше Величество! ‒ закричал кто-то в ужасе за дверью моего кабинета.

Я оторвался от книги и тут же очертил круг в воздухе. Двери послушно открылись нараспашку, и посыльный Дрэйк, чуть не влетев в них, резко затормозил. Вид у него был знатно потрепанный, а белая рубашка была вся в грязи и чужой крови.

‒ Гармы сбежали с загонов, ‒ тяжело дыша предупредил Дрэйк. Он тяжело оперся об ручку двери, порог которой так и не переступил.

‒ Сколько? ‒ встал я с кресла, приготовившись к перебросу.

‒ Все, повелитель. Все сбежали. Клянусь, в них будто черт вселился, ‒ всем телом заметно вздрогнул посыльный.

Поддаваться панике я не умел, но вот страх ненароком лизнул мой затылок. Гармы были не только отличными ищейками, но и являлись вестниками бед. Многие дьяволы выбирали себе в тотемное животное именно псов гармов.

Загонов для собак у нас было несколько. В самом большом жила целая семейка гармов к в виде самца, самки и подросших их двоих щенков.

Как только пространственная темнота переброса отступила, в нос сразу ударил едкий металлический запах крови вперемешку с собачьей вонью. Также в воздухе витал тягучий дикий ужас, который испытали перед смертью двое моих загрызенных псарей. Несколько солдат уже принялись убирать все месиво, устроенное псами гармов. Железные двухметровые калитки противно скрипели, слегка раскачиваясь на сорванных петлях. На вытоптанном песке были видны множество глубоких следов от больших когтей гармов. Я заметил майора Дейцила рядом с солдатами и сделал переброс к нему.

‒ Кто выслеживает псов? ‒ сразу спросил я у удрученного майора.

‒ Уже никто, ваше величество. Все гармы кинулись к пещере Кербер и встали на охрану выхода.

‒ Что!? ‒ изумленно спросил я.

Пещера Кербер являлась последним испытанием у новоявленных душ, перед порогом Эреба. Она начиналась от скалистого берега реки Ахерон и заканчивалась проходом с нашей стороны в горе Ха Як.

‒ Не знаю! ‒ поджал тот плечи, кажется, пребывая только в показном спокойствии. ‒ Псари пытались остановить гармов, а они их выпотрошили, как курятину. Слава Аиду, Ассия вовремя подоспела. Она приказала моим солдатам не подходить к псам и убраться с их дороги.

‒ Где она? С гармами? ‒ спросил я.

‒ Да. ‒ Дейцил протянул мне руку. ‒ Я с вами пойду.

Я перебросил нас недалеко от пещеры и опешил от пребывающей перед нами картины. Около прохода в пещеру растянулась целая стая псов гармов. Собаки были всех размеров от самых крупных самцов до самых щенячьих крохоток. Из них кто-то лежал, кто-то сидел, а кто-то буднично лакомился огромной косточкой. Прошло не больше двух секунд, как они учуяли нас и все, как один повернув к нам головы, предупреждающе зарычали.

‒ Вот так петру-ушка, ‒ нервно провел по своему затылку майор.

Собаки ринулись в нашу сторону, собирая за собой тучи пыли. Земля под ногами ощутимо задрожала от приближающей огромной своры собак.

‒ Стойте на месте! ‒ громко раздался голос Ассии, где-то за нашими спинами. Я собрал все свое самообладание, чтобы послушно замереть как изваяние.

‒ Ты уверена? ‒ с сомнением спросил у нее Дейцил.

Первые три самые огромные собаки едва успели затормозить, уперев массивные лапы в землю около нас. Один их черный нос был размером с половину моей ладони, а большие головы доставили нам до пупка. Вокруг меня и майора кружило только пять собак, а остальные остановились в шаге от нас, сгруппировавшись на всякий случай для молниеносной атаки. Пять гармов обнюхивали нас со всех сторон и будто специально толкали своей огромной задницей.

Вдруг, внимание всех, привлек вой, исходящий с пещеры. Клубы пыли до сих не осели, поэтому видимость была ограничена.

«Какие умные, хоть оставили кого-то на своем посту», ‒ подумал я.

‒ Там кто-то есть, ‒ сделала вывод Ассия, которая только сейчас появилась в поле нашего зрения.

Теперь вся стая ринулась обратно к пещере на собачий зов.

‒ Си, что здесь происходит? ‒ спросил я, развернув ее корпус к себе.

‒ А ты не понимаешь? Кто-то хочет выбраться с Эреба наружу! ‒ только договорила Ассия, и раздался душераздирающий вопль собаки. Глаза Си расширились в ужасе, а через секунду она пропала, перебросившись к пещере. Мы с майором последовали ее примеру.

У самого входа в пещеру Кербер валялось несколько убитых псов, истекающих черной кровью. Я зажал нос рукой, чувствуя подступающую тошноту. Двум гармам распороли брюхо, откуда вывалилось половина всех органов, а одному, по-видимому, разорвали пасть надвое прямо голыми руками. От столь жуткого зрелища, которое кто-то учинил за пару секунд, мы с майором бросились в пещеру, на ходу готовясь к перебросу.

‒ Я вызываю подмогу, ‒ уведомил меня Дейцил.

Берег реки Ахерон состоял из черного вулканического песка и острых как мечи скал. Но теперь берег заполнился еще и трупами псов гармов. Ублюдок не пощадил даже щенков. У самой воды Ассия билась на мечах с незнакомым мне мужчиной. Выглядел он на лет сорок, был достаточно жилистый и с длинной бородой, закрывающей его шею. Отбивал удары Ассии он слишком легко, двигаясь слишком самоуверенно. Я призвал свой черный меч, и тут же рука нашла ее рукоять.

‒ Ты кто такой? ‒ приблизился я к нему, приготовившись повторить его прием, и распороть незнакомцу брюхо. Мужчина замер, а Ассия, немного отступив, уступила мне место.

‒ А-а-альямс, ‒ как кот протянул тот и так же повернул ко мне голову, будто щекой хотел погладиться об свое плечо. ‒ Так ты здесь? ‒ с какой-то сумасшедшей улыбкой разглядывал меня тот.

Я стал считывать его ауру, а когда наткнулся на до боли знакомую стену, которая преграждала путь к мыслям, то ошалел.

Нет, это бессмыслица. Эта душа мертва уже больше века. К тому же мертва безропотно и безвозвратно.

‒ Отвечай, кто ты такой!? ‒ прикрикнул раздраженно я и направил острие своего меча прямо к его шейной артерии. Он тем временем опустил свой меч, совсем не собираясь со мной биться.

Мне казалось, что все начинают водить меня за нос и запутывать, отчего я начал чувствовать раздражение.

‒ Ты же меня узнал! К чему эти условности? ‒ улыбался все также мужчина. Он с интересом заглянул мне за спину, не побоявшись напороться на мой меч. Позади послышался топот и шепот прибывших наших солдат и моих наемниц.

‒ Надеюсь, ты не оставил ничего ценного в замке, ‒ с нахальной ухмылкой сказал тот, осматривая войско за моей спиной.

‒ О чем говоришь, самозванец?!

‒ О том, что остальные отправились прикончить тебя в замок.

Сьера

Недавно выделенный кабинет Дарио был оформлен в оттенках изумрудного и чёрного. За большим рабочим столом, еще хранящим следы прежнего владельца-адвоката, сидел мой брат и увлеченно читал. Книги громоздились повсюду: на столешнице, на полу и стульях, образуя неровные стопки. Все эти тома принесли Дарио для ознакомления. Среди них мне попался антикварный экземпляр, собравший в себе информацию о самых редчайших артефактах за всю историю.

Я сидела напротив брата, не выпуская из рук свою находку. Дарио тем временем погрузился уже в пятую книгу, делая пометки в новеньком дневнике. Ему дали две недели на изучение более тридцати томов перед тем как полноценно приступить к обязанностям адвоката. Однако Дарио решил справиться с этим заданием в рекордно короткие сроки.

‒ Мне не нравится, что ты будешь работать здесь. Я могла бы найти для тебя другую работу – намного лучше этой, ‒ не унималась я, всё ещё надеясь убедить Дарио не работать в резиденции дьявола.

Другой бы новоявленной душе такой выбор не то что бы не предлагался, а даже не снился, но у Дарио есть я – сестра, которая считает своим долгом обеспечить его безопасность в аду.

‒ Сью, ты шутишь? ‒ Брат на секунду оторвал глаза от книг и изумленно посмотрел на меня. ‒ По-моему, это невероятная удача – работать здесь. Вард создаст для меня не ничтожную сферу с размером грецкий орех, а внушительный шар – с пушечное ядро! Ты вообще видела эти способности? ‒ он взволнованно потряс открытой книгой, указывая в ней на характеристики рандомных способностей. ‒ Я смогу ходить через стены, двигать предметы силой мысли, перемещаться в любую точку Земли, черт возьми! Мне нужна именно эта сила и эта работа, ‒ звучно тыкал пальцем Дарио по столу. ‒ Я пообещал себе довольствовать только бо́льшим и это оно.

‒ Это не оно! Ты не понимаешь! Работать на дьявола не просто тяжело, а невыносимо. Ты никогда не сможешь сделать даже вздоха облегчения: будешь сидеть как на пороховой бочке, и поминутно тушить летящие в себя спички. Твоя работа адвоката быстро наживет тебе толпу врагов, которые будут счастливы избавиться от тебя. Это чертово пекло, Дарио! Здесь приобретают способности не для игр, а выживания!

‒ Отлично! Именно это мне и было нужно: мир, где будет много врагов, которых потом можно убить. И за это меня не посадят в тюрьму на пол моей жизни, ‒ на эмоциях, но совершенно всерьез произнес Дарио.

‒ Ты сбрендил?! ‒ во все глаза уставилась на него я.

‒ Да! Еще в десять лет! ‒ выкрикнул брат.

В аду есть свои законы. Их не так много, так что Дарио быстро их выучил. Один из них гласит: если ты действовал в рамках самообороны, тебя не вправе ни карать, ни сажать под арест – но это еще нужно доказать. Лучший вариант – наличие свидетелей. И самое главное помнить: убивать следует только кинжалом расщепления, иначе тебя ждет участь куда страшнее, чем тюрьмы или судебной кары.

‒ Что произошло тогда? Расскажи мне, ‒ попросила я брата рассказать о том трагичном дне, после которого семья Линуаров сократилась до одного человека. Дарио тогда было всего лишь десять лет, и, как выяснилось, с тех пор он жил в интернате вплоть до совершеннолетия.

‒ Если ты ничего не помнишь, то поверь – это только к лучшему, ‒ Дарио сменил книгу и, бросив на меня многозначительный взгляд, снова углубился чтение.

Я с наигранным весельем хмыкнула:

‒ Смотрю тебя успели подготовить. И что тебе предложили взамен кляпа во рту?

Дарио набычился, но ответил без ответной колкости:

‒ Рассказали правду. Но мне все равно пришлось согласиться на частичную промывку памяти. Не поверили, что я не сохраню эту тайну.

Мои брови вскочили на лоб:

‒ Ты сейчас серьезно?!

‒ Угу, ‒ промычал Дарио, глядя куда-то сквозь меня.

‒ И что ты теперь не помнишь?

‒ Имена родителей, то, как они погибли – вместе с тобой. И, кажется, город, где мы жили, тоже не помню. Всё как в тумане стало, ‒ морщился брат, капаясь в промытой памяти.

Я старалась не подавать вида, насколько сильно удивилась. Зачем дьяволу понадобилось стирать из памяти Дарио имена наших родителей, если я их помнила? В моей голове сохранилось и место, где мы жили. Единственное – ни одной вспышки воспоминаний о том, как погибли наши родители и я сама.

Может, нас просто убили, а Дарио успел спрятаться? А кошмарные сны – действительно лишь сны, а не реальные отголоски прошлого? Но почему тогда дьявол стер напрочь воспоминание о смерти моей и родителей?

‒ Потрясающе, ‒ отозвалась я с сарказмом. ‒ И то, что тебе рассказали, ты, естественно, тоже не помнишь? ‒ продолжила я допрос, сохраняя бесстрастное выражение лица.

‒ Угу. Помню только свои эмоции, которые испытывал, когда мне рассказывали правду о том дне, ‒ Дарио на мгновение нахмурил брови, выдав свою злость. ‒ И поверь, Вард стер твои воспоминания только ради твоего блага.

‒ Да что ты?! А ты не думал, почему он сделал «благо» для какой-то незнакомки? ‒ подвела я брата к главному вопросу. ‒ Не обманывайся его добротой. Он ни черта не чувствует. Все его человеческие эмоции притуплены темной магией. Так было испокон веков, чтобы дьяволы не испытывали никакой жалости к своим душам, и могли карать их по заслугам.

‒ Я не знал этого, ‒ понуро произнес Дарио, явно удивленный.

Всегда казалось, что Альямс чувствует всё так же, как мы. Он смеялся, грустил, удивлялся, даже боялся. Но однажды, под вино в игровой комнате, Альямс признался, что все это являлось показным. Он открыл нам еще одну из «привилегий» дьяволов. Как только магия дьявола поселилась в его душе, он стал словно бездыханная кукла – без чувств, без эмоций.

Мне долго не удавалось уложить в голове этот факт. Казалось я искренне нравлюсь Альямсу.

‒ Что за книгу вам поручили найти? ‒ решил сменить тему брат.

‒ Какую-то старую, времён динозавров. Альямс читал в ней о древней способности, похожей на relatorum, только она существовала еще при Богах.

‒ Хм, а про этот артефакт в книге ты ему рассказывала? ‒ Дарио кивнул на редкий экземпляр в моей руке.

‒ Пока не стала. Вряд ли это то, о чем он говорил, ‒ теребила я потрепанный уголок книги. ‒ Сначала нужно убедиться и найти упоминания об этом артефакте в других книгах.

Дарио заторможено кивнул о чем-то глубоко задумавшись.

‒ Получается все до сих пор функционирует так, как было при Богах, только теперь старому нашли замену нового, ‒ изрек он свои мысли.

‒ О чем ты?

‒ Ну смотри: Бога Аида до сих пор заменяют избранные дьяволы, Бога Гермеса – Мона со своими проводниками. Богинь Эриний, смею предположить, заменяет Амбрэлла, Анкалагон… и, наверное, Афина. Кольцам Аида и Персефоны тоже придумали замену с помощью обряда фатумных. Выходит, способность relatorum тоже существовала в первородном виде.

Я старалась сохранять каменное выражение лица, но внутри восхитилась проницательностью брата. Прочесть информацию о личностях карателей Дарио никак не мог прочесть информацию о личностях карателей – это была огромная тайна. Такие сведения хранили лишь пятнадцать советников, и за их разглашение ждала смертная пытка. Передача секретной информации, приравнивалось к предательству – а оно каралось хуже всего.

‒ Личность карателей знают лишь единицы. Не сболтни кому-нибудь, ‒ предупредила я брата. ‒ И сохраняй со всеми в замке только деловые отношения, прошу тебя. Особенно с Амбрэллой – с ней надо быть очень осторожным. Не флиртуй, не пялься и соглашайся на любую работу, которую она тебе предложит.

‒ А что, она убьет меня за флирт? ‒ со смешком спросил Дарио, не воспринимая мои слова всерьез.

‒ Да! ‒ чуть громче, чем следовало, ответила я. ‒ Она ненавидит всех мужчин в округе, кроме Альямса. Некоторым отрубает пальцы, других пытает до смерти, ‒ убеждала я брата.

‒ Ого! ‒ удивленно отреагировал брат. ‒ Получается они с Альямсом любовники типа?

‒ Нет! Они скорее, как брат и сестра. И Амбрэлла спит только с женщинами, ‒ бесстрастно поведала я.

С каждой информацией про Амбрэллу у брата заметно расширялись глаза, что аж, когда он опустил голову, подумалось будто они выпадут из глазниц.

‒ Я пойду. Если что я в библиотеке на первой ветке девятого этажа. С замка смотри не выходи, пока Вилхерд не наделит тебя магией.

‒ Угу.

‒ Книгу эту пока заберу, верну попозже, ‒ предупредила я, направившись к выходу.

Я шла в библиотеку пешком, прижимая книгу к груди. В голове вертелся круговорот мыслей. Почему Дарио стерли имена наших родителей, когда я их до сих пор помнила? Не мог же Альямс по ошибке оставить их в моей памяти? Вместе с тем, меня не покидала мысль о желании, которое исполнит Альямс, если я принесу ему на блюдечке достоверное оправдание для действий Киры. И какая вероятность, что дьявол исполнит мое желание, которое ему крайне не понравится?

Я была уверенна в том, что Кира не могла по своей воле стать частью заговора. Мы с ней находилось в очень доверительных отношениях, поэтому я знала, что она души не чает в Альямсе. Думаю, что он тоже знает о ее чувствах, поэтому так категорично не верит в ее истинную причастность.

Я подошла к высокой примечательной двери темно-бордового цвета. За ней высились широкие стеллажи с книгами, выстроенными в ровные ряды. У каждого стеллажа была своя позолоченная подвижная лестница, позволяющая достать книгу с любого яруса. К моему удивлению наемниц здесь не оказалось. За небольшими партами возле палладианского тройного окна сидели переписчики, которые быстро отстукивали пальцами по клавишам печатных машинок. Другие работники туда-сюда шныряли с упаковками красящих лент, блоками новой бумаги и старыми книгами. Я вдохнула полной грудью витающие запахи в библиотеке, сочетание которых ни один парфюмер до сих пор не смог передать через флакон духов.

Какие стеллажи были выделены для книг об артефактах и богах, я уже знала, поэтому сразу направилась туда. Мне требуются сборники, в аннотации или содержании которых встречаются слова «артефакт» и «боги». Но лучше конечно если сразу это будет название нужного мне артефакта.

В книге, которую я взяла у Дарио рассказывалось о самых редких артефактах. Практически над каждым названием были от руки нарисованы их изображения. Далее следовали сведения об происхождении и функциях артефакта. Изредка, даже встречались особые предписания в виде древних легенд, как например о кольцах Аида и Персефоны ‒ единственные представленные здесь артефакты, о которых я знала. Но как назло именно на том, что заинтересовало меня больше всего, отсутствовало и изображение, и происхождение, и предписание. Сухо изложили две функции артефакта под названием – epivios mia fos. Самое интересное, что я даже не нашла перевода этого названия. Слава Аиду, хотя бы функции артефакта были не зашифрованы чужеродным языком. «Материализует сущность зарева в органическую форму жизни. Оъединяет два сознания в одно».

В проеме между стеллажей я водила глазами по названиям на корешках, но боковым зрением сумела увидеть знакомый молниеносно проскочившийся силуэт.

‒ Маш! ‒ окликнула я главную в этой библиотеке, когда она успела скрыться.

‒ О, Сьера, привет. Тебе помочь? ‒ выглянула та, услышав меня. Маша имела непримечательную внешность, но с запоминающимися выразительными глазами зеленого цвета.

‒ Привет, да не. Просто хотела спросить заглядывали ли сегодня остальные наемницы?

‒ Да, Ширра была здесь, только недолго совсем. За ней пришел Камал и они ушли. Говорят, там гармы сбежали, все отправились за ними. А ты что, не в курсе?

Камал, занимает должность командира отделения.

‒ Нет, я похоже сегодня в отставке раз за мной не пришли, ‒ посмотрела я на свои молчаливые браслеты на руках.

Если бы меня искали, то подали знак через браслет. Отзываясь на него, мы даем доступ к своему местонахождению, к которому в ту же секунду может переброситься искавший нас человек.

‒ Да будет тебе расстраиваться! Отдохни лучше! ‒ с мягким укором произнесла Маша, почему-то подумав, что я расстроилась. ‒ Приготовить тебе кофе? Сегодня только притащили из Бразилии, вон, все ходят нахваливают, ‒ лучезарно улыбалась Маша своими ровными и белоснежными зубами.

Улыбка сама собой растянулась, и я оживленно закивала. Маша являлась одной из тех людей, которых нельзя было назвать ни доброй, ни злой. Она балансировала на этом лезвии, держа в одной руке кнут, а в другой пряник. Возможно, это была одна из причин, благодаря которой она находила общий язык с каждой душой в этом замке. В часы обеда многие любят приходить к ней в кабинет, чтобы посудачить на разные темы.

Я решила расположиться на полу между стеллажами. На нем уже стояли стопки книг и чашка кофе, принесенная Машей. Я забралась на самый верхний ярус стеллажа, но даже до сюда доходил невероятный аромат свежезаваренного черного кофе, который наверху перемешался с запахом пыли. Как было всем известно самые старые и редкие книги хранились на самых верхних полках. На шестнадцатом ярусе я нашла фолианты несметной давности. Эти книги уже дышали на ладан, сильно потрепавшись временем и укрывшись толстым одеялом пыли. Испугавшись, что они рассыплются прямо у меня в руках я взяла только одну и осторожно спустилась с ней к своему импровизированному рабочему месту.

Я перерыла уже все книги, собранные мной на полу, но не нашла ни одного упоминания об древнем артефакте epivios. За старыми изданиями я успела слазить еще пять раз, уже брав сразу несколько книг, но там тоже не нашлось ничего полезного.

Прошло уже около трех часов, поэтому пообещав себе просмотреть последнюю книгу, а потом пойти отдыхать, я опять полезла на лестницу к шестнадцатому ярусу стеллажа. Здесь меня ожидало еще несколько увесистых книг с историями, происходящими в эпоху существования богов. Только я потянулась за самой обветшавшей книгой, как резкое пение серены оглушительно завопило птичьем пением соловья. От неожиданности я дернулась, чудом успев схватиться за поручень лестницы. За все двадцать лет я слышала только несколько раз, как работает серена в замке и то она была проверочной. Звук исходил из множества металлических птичек, размещенные по всему замку. По первому впечатлению могло показаться, что соловьи служили ничем иным, как элементами декора, но не тут то было. Каждая птичка являлась артефактом, который звонким пением предупреждал об опасности.

***

Я остолбенела и осталась стоять в проеме между стеллажами. В дверь библиотеки кто-то нещадно колотил, будто огромной кувалдой. Как только затрезвонила сирена, Маша закрыла дверь библиотеки на замок, но не стала опечатывать помещение запирающими рунами.

Раздался нестерпимо громкий взрыв. Кто-то с испугу завизжал. А я наконец вышла из ступора. Первым делом нужно убрать все следы того, что здесь кто-то находился. Сложив пальцы в руны на уровне живота, я активировала способность kinesis. Все книги послушно поднялись с пола в воздух. Затем я резко развела руки в стороны, сосредоточившись на каждой книге: одна за одной они заняли свободные места. Про кружку с допитым кофе я не забыла и тоже спрятала.

Послышались цокающие шаги, переступившие порог библиотеки. По ним я определила, что нападавших было около десяти.

‒ Вы кто такие?! ‒ раздался грубый голос Маши, перекрикивающий серену.

Прежде чем познакомиться с незваными гостями, я решила незаметно разглядеть это бессмертное нечто, осмелившееся напасть на замок дьявола. По лестнице я забралась на стык двух стеллажей и заняла позицию лежа. Далее с помощью переброса переместилась к стеллажам, расположенными вторыми от главного входа библиотеки. Здесь стояли небольшие бюсты всех богов Райнхорда и Эреба, за одним из которых я укрылась. Не то чтобы меня можно было не заметить за скульптурой, но я и не собиралась надолго оставаться незамеченной.

Двустворчатые главные двери превратились в щепки, разлетевшиеся по секции библиотеки. В проеме остались лишь кованые петли, на остатках которых держались жалкие обломки двери. В зале стояли одиннадцать незнакомых человек в каких-то вычурных одеждах, будто сошедших с бала-маскарада. И я бы посмеялась, если бы не этот резко изменившийся воздух, пропитанный угрозой. У нескольких мужчин руки были по локоть в крови, а лица испещрены алыми брызгами. В их глазах пылала кровожадная веселость. «Головорезы, черт их дери!», ‒ мысленно проклинала их я.

Другой мужчина подал знак рукой, стоящим позади него людям. Молча без договоренности трое из них отделились и отправились в левую сторону библиотеки, а трое других в правую. Они кого-то искали, но не один из них не посмотрел наверх, где пряталась я.

Будто по команде перестала петь серена, тогда этот же мужчина, видимо их главный, заговорил.

‒ Любезная моя, здесь мы вопрашать станем! ‒ запоздало отозвался на вопрос Маши незнакомец. Он был одет, словно с иголочки в коричневый камзол, ажурную рубашку, чудны́е шорты чуть ниже колен и белые гольфы.

В главной секции библиотеки осталось стоять пять человек, одна из которых была женщина, которую я никогда не видела. Но стоящего рядом с ней чернокожего мужчину сумела узнать. Он служил солдатом у нас в резиденции дьявола, пока он не так давно пропал в Смоляном лесу. К сожалению имя солдата я не вспомнила.

Мне много времени не потребовалось, чтобы сложить два и два и понять, что на нас напали пропавшие души, которые устроили заговор против Альямса. Но я посчитала одиннадцать человек, тогда как пропало всего тринадцать. Где тогда двое других? Где Кира?

‒ Мария, скажите пожалуйста, где все остальные? Где наемницы и Альямс? ‒ подал голос наш пропавший солдат.

‒ Тафари? ‒ изумленно с долей ужаса спросила Маша, тоже как и я узнав его.

Точно! Его имя Тафари. И это его все называли Тафто́й, из-за чего мужчина постоянно устраивал драки со своими товарищами.

‒ Тафари-Тафари, ‒ подтвердил поспешно мужчина. ‒ Будь добра, ответь на вопрос, ‒ то ли попросил, то ли приказал он.

‒ Я не знаю где все, я работаю в библиотеке и редко выхожу за ее пределы, ‒ ответила Маша с напряжением в голосе, проследив как остальные шестеро обратно присоединились к своим.

Двое мужчин, которые проводили разведку в библиотеке, лишь помотали головами, когда на них обратили внимание остальные. Они не нашли тех, кого искали.

‒ Она бесполезна, Гавейн. Надобно кого-то из совета спрашивать, ‒ со старым говором сказала женщина, одетая в тунику, длинное сюрко бордового цвета и черный плащ.

Стоп. Мне показалось или она Тафа назвала Гавейном? В библиотеке присутствовало глухое эхо, которое прибавляло громкости каждому звуку и шороху, поэтому не расслышать я не могла. Особенно сейчас, когда работники библиотеки замерли, будто статуи, больше не печатая на своих машинках. А некоторые успели спрятаться за дверьми складов.

‒ Предадим тогда ж девку смерти вместе с дворцовой челядью? Зальем замок кровью их – тогда падёт окаянный, аки заяц в силки, ‒ проговорил складно, но очень неразборчиво вернувшийся мужчина, который похож был на богатыря с пшеничными волосами. Он казался бы даже добрым на вид, если бы не заляпанные руки в крови, которые он пытался вытереть об свою светлую рубашку.

Я наблюдала за сценой, будто пришла в театр на спектакль. Хоть идейный стержень представления казался уже яснее тучи, я все равно не хотела верить в эту истину. Ибо это являлось невозможным.

‒ Да, Владимир, убей ее, только медленно, чтобы все услышали ее визг.

Разъяренный богатырь даже не удосужился дослушать женщину сорвался со своего места и на ходу перебросился к Маше. Она призвала свою дубину и не дожидаясь его первого выпада, замахнулась на белобрысого мужчину. Я приготовилась к перебросу и к тому, чтобы нажать на все три бляшки своих браслетов, вызвав тем самым наемниц. Маша хоть и работала в библиотеке, но была научена защищать себя, как с помощью оружия, так и своими способностями. Но мужчина был не обычным головорезом. Он поймал летящую прямо ему в лицо дубину одной рукой, и его глаза тут же вспыхнули красными бликами.

‒ О Господи! ‒ воскликнула Маша, когда встретилась с кровавыми глазами мужчины.

Его рука с дубиной затряслась – и вдруг оружие разлетелось на куски. Взрывная волна отбросила Машу назад, а головорез даже не пошатнулся. Щепки впились им обоим в лицо и руки.

Глаза мужчины полностью заполнились кровью, от использования дьявольской магии. Каким образом они ей владеют, когда она принадлежит Альямсу? Да черт его знает! Меня больше волновало то, что это означало – а именно, они могли использовать против нас способность relatorum, и тогда мы станем их марионетками.

‒ Ох, мне бы кого-нибудь равного, да со стальным оружием, ‒проговорил мужчина, расплываясь в хищной улыбке. В его руке появилось истинное оружие в виде изогнутого меча. Таким обычно только разрубали пополам. Он приблизился к Маше, чтобы это продемонстрировать, но я отвлекла его внимание.

‒ Считай, твое желание исполнено, ‒ сказала я мужчине, сделав переброс к ним вниз на пол. Вытянув в сторону руку, я медленно призвала свой меч фалькату, на что пшеничный головорез насмешливо хохотнул.

Мой меч появился спустя несколько секунд, что для истинного оружия было много. За этим проследили все одиннадцать пар глаз. Кто-то насмешливо фыркнул, а кто-то заулыбался в предвкушении.

Мужчина рядом с Машей перевел обратно свое внимание на нее. Он замахнулся на девушку, он не успел отрубить ничего из того, что собирался, потому что его меч встретился со сталью скимитара Амбрэллы.

‒ Оставь девушку, урод! ‒ словно змея зашипела Амбрэлла прямо в лицо мужчине. Тот оскалился, но опять не успел нанести рубящий удар, как сильный порыв ветра оторвал его от пола и пронес к стеллажу. Он со всей силы врезался в него спиной и упал. Амбрэлла в совершенстве владела способностью ане́мос, что означало ветер.

‒ Ах ты дрянь! ‒ выругался громила, поднимаясь и сверкая красным отблеском своих глазах.

‒ Вы искали наемниц? Мы перед вами, гады! ‒ сказала Ширра, возникшая рядом со мной по одну сторону, а Катера по другую.

‒ Любопытно, ‒ протянул один из мужчин, наклонив голову и рассматривая нас по очереди с головы до ног.

Амбрэлла помогла подняться Маше с пола, и они тут же исчезли в пространстве переброса.

‒ Костюмчики у вас что надо, ‒ сделала комплимент Катера, рассматривая одежды каждого. Думаю, если бы она умела говорить с иронией, то там бы была заложена она.

Итак, перед нами находились души умерших дьяволов, которые каким-то невероятным образом воскресли и теперь стояли в своем бывшем замке, но с чужим обликом. Наша задача состояла в том, чтобы выяснить, как они это сделали, для чего и зачем понадобились им мы – наемницы. Использовать нас в качестве жертв, чтобы сдался Альямс? Это было смешно даже представить.

Амбрэлла быстро перенеслась обратно к нам, оставив Машу где-то в безопасности.

‒ Кто из вас наследник Вилхерда? ‒ вдруг спросила единственная из дьяволов женщина. Я предположила, что это была Иссанелия под обликом другой женщины.

‒ Зачем вам его наследник? ‒ бесцеремонно спросила Ширра.

‒ Узнаешь, девочка, ‒ ответила предупреждающе та.

‒ Наследником избрали Амбрэллу, она же и Дарина Исакова, ‒ подал голос дьявол в теле нашего солдата. ‒ Та которая Владимира впечатала анемосом, ‒ кивнул он головой на Амбрэллу.

‒ Сомневаюсь, что это она нам нужна. Но анемос и правда неплохой, ‒ сказала женщина-дьявол.

‒ Могу научить, ‒ жестко отозвалась Амбрэлла, на что женщина лишь лукаво улыбнулась.

Повисла тишина. Дьяволы будто сканировали нас глазами, пытаясь что-то понять для себя. Резко их взгляды задержались на ком-то одном из нас четверых, будто предупреждая «я выбрал тебя и моей целью будешь ты». Их глаза злорадно заблестели в предвкушении. Воздух резко поменялся и стал более вязким, стекла в окнах задребезжали от магического напряжения, исходящее от всех нас.

«Рассыпаться!» ‒ раздался в голове приказ Амбрэллы и в ту же секунду дьяволы сорвались со своих мест к нам, а кто-то как и мы сделали переброс, оказавшись в пространственной темноте.

Я специально дольше обычного провела в этой темноте и если бы здесь было возможно, то успела даже выкурить сигарету. Спустя секунд восемь я появилась за спинами трех дьяволов, которые тут же обернулись. Свой меч я так и не убрала, лениво держа его в левой руке. Магия вся дребезжала во мне, желая выбраться на свободу через любую способность и убить самодовольных дьяволов передо мной. Но я пока специально сдерживала ее.

Обычно леденящий страх, что сковывал меня рядом с Альямсом, сейчас не появлялся, поэтому впору было думать, что они обычные преступники, которых надо наказать.

‒ Ты дрожишь, дитя, ‒ бросила женщина, вскинув свой меч. ‒ Неужто боишься?

Я не смогла сдержать свое судорожное истеричное хихиканье, вырвавшееся из груди:

‒ Я просто жду, когда вы уже подойдете. А вы все никак не налюбуетесь нами – рассматриваете.

«Их нельзя убить, не пытайтесь!», ‒ прозвучал в голове голос Амбрэллы.

На секунду я перевела на нее взгляд. Она билась ближе к окну с четырьмя дьяволами, используя свои способности и свой меч. В одного был воткнут кинжал расщепления ровно в живот, но мужчина и не думал умирать.

«Какой план тогда?» ‒ спросила Ширра.

Первый удар нанесла женщина, который без труда я отбила. Слева от меня поменялся воздух, и я увидела лезвие топора, которое нацелено было отрубить мне голову, но я успела уйти от атаки. Третий соперник хотел огреть меня по ногам своей цепью, но не успел. Я сделала переброс позади него и взяла его за оголенную кисть руки. Он не успел повернуться, как оказался в моей пространственной темноте. Было не видно, насколько быстро сменялась чернота, но чувствовалось это превосходно. Я тоже ощущала весь шарм своего переброса, но в отличие от своих попутчиков отходила от него сразу же по завершению. Резко выдернув нас наружу в той же библиотеке, я отпустила его руку, и он упал лицом вниз. Он попытался встать, бубня что-то неразборчивое.

‒ Мы нашли ее! Кончайте с ними! ‒ приказала истерично женщина, до которой я не добралась. До нее добралась Катера, и теперь она пыталась выдернуть кинжал из руки, который приковал ее к полу. Но он ей не поддавался ни на миллиметр, потому что кинжал был истинным оружием Катеры, и только по ее воле мог выйти из любого предмета.

«Сьера, котокомбы, бери одного. Там Ассия», ‒ сказала не очень понятно Амбрэлла, но я не стала переспрашивать.

Рядом со мной опять просвистел топор. «Этого как раз дровосека я и заберу», ‒ подумала я, но это оказалось не просто. Он оказался слишком быстрым и вертким. Однако в этот раз он пытался не разрубить меня топором, а будто взять в захват. Я сделала несколько раз переброс за его спину, пытаясь ухватиться за его оголенный участок, чтобы перенести. Я смогла ухватиться за его руку, когда он вдруг замедлился, как ленивец. На последней секунде перед перебросом я увидела, что это Ширра помогла мне, использовав на нем braditis – способность замедления.

Мы оказались в катакомбах под тюрьмой Эреба меньше чем за секунду. Отпустив его руку, он смог сделать лишь два шага перед тем как упасть на карачки на бетонный пол.

‒ Что так долго? ‒ спросила недовольно Ассия, выйдя из тени на свет. Он исходил от нескольких зажженных масляных ламп.

‒ Они нас долго рассматривали, ‒ оправдалась я.

Ассия перевернула мужчину на спину. Тот изумленно уставился на нее и уже хотел что-то сказать, но Си нажала двумя пальцами ему на лоб, и мужчина обмяк, закрыв глаза.

‒ Ого.

‒ Ого, ‒ передразнила меня Ассия. ‒ Щупай давай и уходи обратно. А то поймут окаянные.

Ассия быстро снимала все перья мужчины и каждую одежду мяла в руках, проверяя не спрятано ли там что-то. Я повторяла за ней в очень ускоренном темпе.

‒ Тело тоже проверяй, ‒ сказала Ассия.

‒ Ты издеваешься? Думаешь они вшили артефакты себе под кожу? ‒ с раздражением и сарказмом спросила я, но при этом уже щупала его руки и шею.

Со стороны, наверное, было очень смешно наблюдать за тем, как мы лапаем в четыре руки обнаженного мужчину. Но на наших лицах не было и намека на улыбку. Мы были сосредоточены и напряжены.

‒ Нашла! ‒ воскликнула Ассия, когда мы перевернули мужчину на живот. Она прощупывала на спине в одном месте какой-то посторонний маленький предмет, который находился не просто под кожным покровом, а в подкожной жировой клетчатке, хотя в этом месте никаких следов раны не просматривалось.

Ассия извлекла припрятанный свой кинжал и одну латексную перчатку. Надев ее, она рассекла кожу мужчины, будто скальпелем. Он лишь глухо застонал, не приходя в сознание. Затем раздвинула края раны и в перчатке медленно погрузила пальцы до верхней фаланги. Медленно и осторожно Ассия извлекла плоский предмет, зажатый между двумя пальцами. Сразу понять было невозможно металл это или дерево, но очертания уже можно было разобрать. Линии предмета изгибались и переплетались в замысловатый узор, напоминающий символику клевера.

‒ Вот так клюква…, ‒ театрально произнесла Ассия, рассматривая предмет.

‒ Что это? Epivios? Тебе передал Альямс то, что я нашла в книге? ‒ запоздало спросила я у нее.

‒ Да, думаю это он, ‒ заторможено сказала Ассия, не отрывая взгляда от артефакта. ‒ Не прикасайся смотри к таким вещам, ‒ предупредила она меня.

Я перевела свое внимание на мужчину. Его тело будто стало бледнее и мутнее.

‒ Асиия! Он умирает! ‒ приложила я ладонь к моментально остывшему телу. Сомкнув пальцы в нужные руны, я собиралась посмотреть сколько жизненного света осталось у души, но меня окатило мертвым холодом от которого побежали мурашки.

‒ Нулевой? ‒ спросила Ассия, но уже знала ответ. Тело мужчины стало полупрозрачным, и я впервые увидела такую быструю смерть души.

Я кивнула, потерев предплечье, прогоняя непрошенные мурашки.

‒ Возвращайся. Скажи, что Киру нельзя спасти.

‒ Что?! ‒ изумленно переспросила я. ‒ Мы даже ничего не пробовали, ‒ возмущенно сказала я, удивляясь поспешному итогу Ассии.

‒ Бессмысленно. Она уже мертва. Все они.

Хотелось встряхнуть как следует эту бабку. Она не может быть уверенна на все сто процентов, а значит и так говорить. У всего есть обратный путь! Я не собиралась терять подругу!

Я перенеслась обратно в самую гущу, не подумав о том, что можно было сначала осторожно узнать что к чему. По моим подсчетам времени прошло не так много, поэтому я надеялась успеть кого-нибудь прибить. Я не успела еще разглядеть пространство вокруг себя, как меня по спине огрели ледяным металлом, который как змея быстро обмотался вокруг меня. Это была цепь, чей конец держал один из дьяволов и резко потянул на себя, отчего я захрипела и упала на колени.

‒ О, милая! Ты как раз вовремя! ‒ вдруг сказала Кира, стоящая передо мной в нескольких шагах. Рядом с ней стоял Альямс по рукам и ногам в кандалах. Его цвет кожи напоминал тот же, что был и у того мертвого мужчины. Позади меня стояло полукругом одиннадцать дьяволов в чужом обличии, а перед ними по стойке смирно находились наемницы. Их взгляд ни на чем не был сконцентрирован, и я могла быть уверенной, что на них уже применили способность relatorum.

‒ Что голубка моя сделала с Владимиром? Убила? ‒ спросила у меня Кира, делая голос по-глупому кокетливым, будто репетировала роль продажной куклы. Одета она была подстать этой роли. Высокие черные ботфорты, салатовый корсет сильно поднимающий грудь и кожаная мини юбка. Какая безвкусица. Так, даже проститутка бы не вырядилась. На этой мысли меня вдруг осенило. Только одна женщина могла находиться среди этих дьяволов ‒ это Иссанелия, но из тринадцати пропавших душ их было только две. Значит душой Киры мог завладеть мужчина, который стоял сейчас прямо передо мной. В ее, мать его, теле!

‒ Убила, но не специально. Я нашла занятную вещицу в его жиру, и он вдруг помутнел, ‒ рассказывала я правду, меняя по-глупому голос. Этому я научилась у Ширры.

Кира вдруг весело загоготала.

‒ И что это за вещица? Ты знаешь? ‒ спросил дьявол голосом Киры.

‒ Ума не приложу, ‒ лукавила я, мотая головой.

Она вдруг опять захихикала:

‒ Ты мне нравишься. Жаль, что тебя не было в моем времени.

‒ Как видно, нет ничего невозможного, ‒ смело отозвалась я, не совсем до конца понимая, кто он из дьяволов.

В глазах Киры засверкали красные блики. Она исчезла и меньше, чем через секунду появилась в нескольких сантиметрах от меня. Я не вздрогнула, предугадывая ее выпад.

‒ Но у невозможного тоже есть свой предел, ‒ сказала Кира, прямо мне в лицо.

‒ И какой он в вашем случае? ‒ с любопытством спросила я.

‒ Сейчас узнаешь, ‒ с хитрой ухмылкой сказала она.

Ее глаза налились кровавым цветом. Воздух вокруг будто стал ядовитым, каждый короткий вздох отдавал болью в легких. Вот теперь меня затрясло от страха, ведь я знала, что последует дальше.

‒ Что ты делаешь? Не смей! ‒ закричал Альямс. К нему перебросилось несколько дьяволов и скрутив, повалили на пол.

‒ Сьера Линуар! ‒ громогласно произнесла Кира, ‒ Ты выполнишь любой мой приказ и будешь повиноваться только мне! ‒ заявила она, применяя способность relatorum.

Мой взгляд потух. Я молчала, так как вопрос мне не задали. Кира впритык смотрела в мои глаза, искав хотя бы намек на то, что способность не сработала.

‒ Эй, вы, ‒ кинула Кира взор за мою спину. ‒ Вы проверяли на этих действует способность? ‒ спросила Кира, обращаясь к дьяволам и указывая кивком на наемниц.

‒ А что ты думаешь, они нас обманывают? ‒ сказал Тафари и по голосу я поняла, что он приблизился к наемницам. В отличие от меня, они стояли свободно и без цепей, что настораживало.

‒ Уж слишком быстро они проиграли с такими магическими способностями, ‒ опять по-глупому мурлыкала Кира.

‒ Прикажите Катере убить одну из них, ‒ подумав, заключила Кира.

Я сгребла все свое самообладание в кулак, чтобы не взорваться от злости и негодования. Кира знала по ком из наемниц нужно бить, чтобы удостовериться, что мы находимся под их властью.

‒ Нет! Зачем? Тебе нужен я, убей меня! Причем тут мои наемницы? ‒ пытался встать Альямс с пола, но его спину еще сильнее надавили ногами и впечатали в пол.

Послышались шаркающие шаги, видимо шел тот, под чьей властью находилась Катера.

‒ Одна из них может убрать твой сдерживающий барьер, ‒ бесстрастно поведал дьявол. ‒ Мы не знали кто именно из них сможет это сделать. Поэтому эти олухи перепутали ее с этой вот, ‒ демонстративно показал на весь облик Киры дьявол.

‒ Что?! ‒ ошеломленно переспросил Альямс. ‒ То есть вас воскресили, чтобы возобновить переход дьявольской магии?

‒ Да, можно и так сказать, ‒ ответил дьявол.

‒ Стой! И как снять этот сдерживающий барьер? ‒ спросил Альямс.

‒ Сейчас узнаешь, ‒ резко сказал ему дьявол и кивнул, давая кому-то знак позади меня.

‒ Катера Цвейг, я приказываю тебе убить… эту девку, ‒ отдал приказ один из дьяволов, видимо указав на одну из наемниц. Мне стоило только догадываться, на кого из нас он указал.

‒ Уилл, разверни ее, ‒ указала пальцем Кира на меня.

Цепи опять дернули со всей силы, и я чуть не вскрикнула от боли, когда мои кишки чуть не вышли наружу. Меня развернули на том моменте, когда Катера уже призвала свой кинжал и резко без промедления полоснула им по шее Ширры. Глаза наемницы почти никак не поменялись, лишь округлились в ужасе. Спустя секунду с ее шеи хлестнула ручьем кровь, стекая ей на грудь. Она простояла еще некоторое время, а потом грузно упала на пол и колени. Видимо им приказали замереть и не шевелиться, потому что Ширра даже не прикрыла шею рукой.

‒ Мразь! Что ты творишь?! Отпусти их! ‒ гортанно заорал Альямс, и скинул всех со своей спины способностью анемос. Он перебросился ближе к Кире, но остальные дьяволы помешали его атаке. Альямс встретился сразу с пятью противниками. Кира подошла опять вплотную ко мне.

‒ Я немного похудожествую на твоем лбу, лады? ‒ спросила Кира возле моего лица, держа в руке острие кинжала, как ручку.

‒ Хорошо, ‒ послушно отозвалась я. ‒ А что рисовать будешь? ‒ поинтересовалась я на свой страх и риск. Кира уже рассекла мою кожу на лбу в одну линию. Я занервничала пуще прежнего, ведь руна – это руна. Их существует миллион комбинаций, у многих из которых не знали отмены.

‒ Пообещай мне, что ты будешь самым кровожадным дьяволом в истории, ‒ вдруг прошептала Кира, продолжая выводить руну на моем лбу.

Я в ужасе дернулась от ее кинжала. Святые угодники… Она выводит на мне руну наследника для дьявольской магии.

‒ Уже поздно наследница. Сиди смирно! ‒ обхватила она мое лицо одной рукой.

«Альямс!» ‒ громко крикнула я, то ли наяву, то ли с использованием способности для передачи слов.

‒ Сейчас! ‒ заорал оглушающе Альямс, подавая всем знак.

Вокруг нас с Кирой появилось сразу несколько фигур, которые отбросили ее от меня на метр.

‒ Плохо ведешь себя, сестра! ‒ грозно сказал Корн, подходя ближе к Кире, быстро поднявшейся с пола.

Вокруг разверзся хаос. Все пятнадцать советников по сигналу, сделали переброс в библиотеку и вступили в бой с бывшими дьяволами. Строем прибежало специальное отделение солдат, присоединившихся к сражению.

Обмотанные вокруг меня цепи опять дернули, и я больше не могла это терпеть. Переброс мне не поддался, потому что цепь являлась истинным оружием дьявола, а значит и не отделимого от него.

‒ Уилл! Уходи с ней! ‒ приказала Кира владельцу цепей. Альямс тут же перебросился к нему, но не успел ничего сделать, как моя магия вырвалась наружу и с противным скрежетом металла разорвала цепи на отдельные обрывки. Я встала, и они упали грудой вокруг меня. Затем я стерла сочащуюся кровь со лба, куда пол часа назад поцеловал меня Альямс, и призвала свою фалькату.

«Он мой», ‒ передала я слова Альямсу, не отрывая взгляда от ублюдка, который своими цепями чуть не выжал все мои органы.

Полчаса назад…

Только я потянулась за самой обветшавшей книгой, как резкое пение серены оглушительно завопило птичьем пением соловья. От неожиданности я дернулась, чудом успев схватиться за поручень лестницы. Быстро спустившись я рванула к выходу из библиотеки, пока Маша не успела опечатать закрывающими рунами библиотеку. По руке пробежала сильная вибрация, исходившая от одного из браслетов. В другой бы ситуации я не ответила. Только я невесомо коснулась бляшки браслета, как передо мной появился Альямс, загородивший мне выход.

‒ Ты в порядке? ‒ подошел он совсем близко и обхватил руками за плечи. Его глаза слегка приобрели кровавый цвет, из-за использования дьявольской магии, но выражали при этом только волнение.

Я утвердительно кивнула.

‒ Что происходит?

‒ У нас проблемы. Замок атакуют. Ты нашла что-нибудь? ‒ показал Альямс взглядом на книги на полу позади нас.

‒ Кто атакует? Там Дарио один в кабинете, ‒ тут же вспомнила я о брате и вырываясь от рук Альямса приготовилась к перебросу.

‒ Стой, с ним Мона, ‒ не выпускал меня Альямс. ‒ На нас напали дьяволы. Они каким-то образом завладели всеми пропавшими душами и теперь разгуливают под чужим ликом. Им нужен я и зачем-то вы четверо.

‒ Что?! Ты бредишь?! ‒ мой шок быстро сменился словами из книги.

«Материализует сущность зарева в органическую форму жизни. Объединяет два сознания в одно».

‒ Я кое-что нашла, но я не уверенна, ‒ сказала я и Альямс, поняв что я хочу ему что-то показать отпустил.

Я быстро нашла глазами книгу на полу и раскрыла ее перед Альямсом на нужной странице.

‒ Epivios? Артефакт? ‒ удивленно спросил Альямс. ‒ Точно! Это был деревянный артефакт, ‒ скорчил страдальческую мину дьявол и стукнул себя по лбу.

‒ Но разве такое возможно? Их же убили… От души и следа не остается, после ее гибели. Как можно воскресить душу из ничего?

‒ Возможно все, если ты являешься создателем всего живого и этого мира.

‒ Что?! Хочешь сказать их воскресило дерево?! ‒ уставилась на него я, надеясь, что неправильно поняла его слова.

‒ Думаю, что да, ‒ серьезно ответил Альямс.

В голове у меня не появилось ни малейшего представления, каким образом это могло происходить. Похоже было на сущий бред.

Альямс как-то нервозно дернул рукой. Мне показалось, будто мимолетно на его лице отразилось удивление и тогда он поднял руку, чтобы глянуть на браслеты.

‒ Мне нужно, чтобы ты доверилась мне, ‒ сказал Альямс и только потом заглянул мне в глаза. ‒ Дьяволы обладают способностью relatorum. Надо довести их до того, чтобы они использовали ее на вас и думали, что вы в подчинении. Нужно разыграть их победу.

Опять я слышу какой-то бред.

‒ Но как…, ‒ не успела договорить я, как в дверь библиотеки заколотили чем-то очень большим.

Альямс обхватил мое лицо, слегка надавливая на щеки. Я вздрогнула всем телом при виде его глаз, полностью налитых кровью. Меня пробила дрожь. Воздух стал вязким и не давал вздохнуть полной грудью.

‒ Сьера Линуар! Я приказываю тебе поддаваться влиянию только моей способности relatorum и отныне ничьей более, ‒ сказал дьявол и поцеловал меня в лоб, отчего дрожь во всем теле спала на нет. ‒ Тебе нужно выйти к ним первой, потом позови наемниц и дайте бой. Нужно узнать, что они собираются сделать. Будь осторожна, ‒ торопливо проговорил Альямс и теперь чмокнул меня уже в губы, а затем исчез.

Амбрэлла

В бою есть правило – не отвлекаться на окружающий мир. Недаром говорят, что любопытных в бою хоронят первыми. Но сегодня все правила пошли прахом.

В первый раз я отвлеклась, когда Ширру с перерезанным горлом забрали Ассия с Катерой. Во второй – когда Сьеру чуть не похитили у нас под носом. Но ее магия вырвалась наружу, как сдерживаемая грозовая молния. Она разорвала цепи, что обвивали ее тело, – те с противным скрежетом разорвались и рухнули грудой на пол.

Эти цепи были истинным оружием дьявола-гибрида. Для их уничтожения требовалось обладать внушительными магическими силами – потому их разрушение казалось чем-то невероятным и привлекло внимание всех вокруг. С перекошенным от злости лицом и незаконченной руной наследника на лбу девушка выглядела поистине угрожающе. От нее волнами исходила опасность – ощутимая, словно волк наконец сорвал маску жертвы в кругу овец.

Существует ярость кратковременная, быстро поглощающая всю энергию. Но у Сьеры был иной случай: ее сдержанность отнимала силы, а ярость словно подпитывала магию, и оттого она не заканчивалась.

‒ Не дайте никому сбежать! ‒ крикнул Альямс, когда трое гибридов исчезли, сделав переброс. Они начали отступать.

«Как они крадут твою магию?!» ‒ рявкнула Афина Альямсу, но её слова через магию достигли всех.

В проёме появилась Маша – именно она должна была захлопнуть ловушку. Она очертила круг в воздухе, и спрятанные руны, подчиняясь хозяйке, запечатали все возможные выходы из библиотеки. Переброс теперь работал только в ее стенах, но не за пределами. Гибриды замерли, мгновенно осознав, что оказались в ловушке вместе с нами.

Я перехватила меч поудобнее. На меня двинулся противник – тот самый пшеничный ублюдок, который хотел разрубить Машу пополам. Помня, что именно я ему помешала это сделать и отбросила его своей способностью anemos, он захотел свести напоследок счеты.

Его клоунская одежда превратилась в окровавленные лохмотья, будто его грызли собаки. Ран на нем было не сосчитать, но они моментально засыхали, хоть и не исчезали полностью.

Он рванулся вперёд, нанося рубящий удар через правое плечо. Я встретила клинок блоком – сталь заскрежетала. Он наседал, обрушивая короткие рубящие удары по рукам и корпусу. Я парировала, отступая к стеллажу.

Слева раздался крик. Боковым зрением я заметила, как один из наших солдат загорелся, откуда ни возьмись, багровым пламенем. Он катался по полу и не переставал вопить. Красный ковер под ним искрился, медленно тлея. В нос сразу ударил тошнотворный запах жженных волос и кожи.

‒ Выпустите нас… ‒ голос Киры хрипел, искаженный магией, ‒ или гореть вам всем в гееннском огне!

Кира быстро очертила в воздухе незнакомые мне руны и словно толкнула их вперед – к ближайшему стеллажу. Едва заметная искра сверкнула на одной из книг. Миг – и из нее превратился огонь, стремительно пожирая одну за другой. Пламя будто было живым и что-то нашептывало, периодически выдавая змеиный звук: «Тсс».

Мать твою… Мое тело задрожало, словно в припадке.

Последние, кто обладал гееннским огнем, были каратели – Николас, Фрида и Дамиен – в 925 году со дня зарождения загробного мира. Затем Николас стал дьяволом, а остальные двое отправились к новым линиям жизни. Самое роковое заключалось в том, что гееннский огонь невозможно было потушить.

Вокруг разверзлась преисподняя. С каждой секундой становилось жарче, дышать было всё труднее. Вот я отвлеклась третий раз, не веря, что передо мной полыхает гееннский огонь, про который я читала лишь в книжках.

Я успела сделать только несколько шагов назад, когда в меня стремительно полетел огромный шар огня с книгами, превращавшимися на глазах в пепел. Последнее, что я услышала, – это злорадный хохот пшеничного ублюдка. Ни щит, ни переброс мне не поддались. Поддались лишь ноги, которые подкосились. Я упала и закрыла глаза.

Вокруг, словно вихрь, закружилась чернота. И я сразу узнала пространственную темноту переброса Сьеры.

Мы оказались позади Альямса, который вместе с остальными членами совета держал щит. Кира оттесняла нас пламенем к проему, где когда-то красовалась огромная дверь. Но даже без ее наличия мы все равно упремся в запечатанную стену библиотеки.

Без промедления я вместе со Сьерой присоединилась к остальным, активируя способность щита, показав двумя ладонями комбинацию рун: крылья, помощь, щит.

‒ Мы так долго не продержимся… ‒ сквозь зубы сказала Афина.

Я была полностью с ней согласна. Щит спасал наполовину от температуры огня. Я чувствовала, как с каждой секундой нагреваются мои руки и лицо.

‒ Какой план? ‒ пыхтел рядом Дейцил, изливаясь потом.

‒ Си, вы что-нибудь выяснили? ‒ спросил Альямс, перекрикивая теперь уже громкое бормотание пламени.

Я обернулась. Только сейчас я заметила, что у сей зрелищ есть зрители, которые с тревогой наблюдали за нами. За проемом библиотеки стояли Ассия, Ширра, Катера, Мона и Дарио. А последний что тут забыл?

Никто из них не мог переступить порог библиотеки, а если Маша откроет ее хоть на секунду, то все гибриды тут же уйдут, сделав переброс.

‒ У вас только один вариант, ‒ тоже кричала Ассия.

‒ Какой? ‒ громко спросил Корн.

‒ Корнэлиус, послушай меня, твоей сестры больше нет в живых. Это не она, а Николас Монтгомери. Вы будете полными идиотами, если отпустите самого неукротимого дьявола.

‒ Ты не можешь утверждать! ‒ гортанно крикнул Корн, но с отчаянием в голосе.

‒ Что нам всем костьми лечь, чтобы он тут остался?! Что делать-то, блять?! ‒ раздраженно заверещала Афина.

‒ Убить его! ‒ с таким же раздражением отозвалась Ассия.

‒ Как, черт тебя дери!?

‒ Я знаю как! Успокойтесь! ‒ остановил Альямс ругань.

Не знаю, как у них хватало сил препираться, у меня едва хватало сил, чтобы продолжать стоять и удерживать способность защиты.

‒ Дайте мне минуту, ‒ еле слышно попросил Корн.

‒ Не глупи! ‒ крикнула ему Ассия.

‒ Переговоры! ‒ вдруг воскликнул Корн, прибавляя децибелы в голосе магией.

‒ Идиот… ‒ подытожила Ассия позади нас. Дверной проем оказался значительно ближе к нашим спинам, но я даже не заметила, насколько нас притеснили.

Пламя понемногу отступало, теряя обжигающую до костей температуру.

«Кто один сможет выдержать щит против огня?» – спросил Альямс, передавая вопрос к нам в головы.

«Смотря насколько времени», – отозвался Анкалагон, который славился своей выдержкой.

«Три секунды, думаю, хватит».

«Я могу», – вызвалась Сьера.

«Нет. Точно не ты», – отрезал ее порыв Альямс.

«Тогда я», – сказал Анкалагон.

«Хорошо, остальные защищайте себя и ни в коем случае не лезьте», – приказал Альямс.

Дальше в план действий нас не посвятили, но я догадывалась, что произойдет.

‒ Кто-то тут сказал переговоры? ‒ послышался голос Киры. Пламя медленно угасло, и я наконец отпустила руки, на которые боялась смотреть. У остальных все ладони покрылись волдырями, а лица были покрыты тонкой коричневой коркой с заметными кровавыми трещинами. Меня замутило и затрясло еще сильнее. Ноги были ватными, но я не позволила себе упасть. Увидев меня, Эдэм активировал способность северного ветра, и на нас подул прохладный ветерок. Я звучно выдохнула от маленького, но все же облегчения.

‒ Ну и видок у вас, ‒ смеялась Кира сквозь кашель. Хотя сама выглядела тоже достаточно потрепанной. Пышная копна ее волос заметно уменьшилась, истлевшая горячим воздухом. Она когда-то успела снять ботинки и теперь стояла в копоти голыми ногами. Остальные гибриды громко закашляли, тоже убрав свой щит. Их должно было остаться девять вместе с Кирой, но стояло только шестеро. Если через наш щит едкий дым едва проникал, то по их стороне он заполонил всё вокруг. Половину библиотеки сожрал огонь, и только вдалеке в ряду двадцать пятом он не угас и дальше с аппетитом пожирал книги, оставляя за собой горы пепла и остатки деревянных углей.

‒ Сдавайтесь! Вам не победить карательный огонь! ‒ заявила Кира.

‒ Вы сжаритесь вместе с нами! ‒ выступил вперед Корнэлиус.

‒ Думаешь, меня пугает мой же огонь? Ты глуп, юнец!

‒ Верни мою сестру, и мы отпечатаем помещение!

В ответ Николас лишь захохотал звонким смехом Киры. К его смеху присоединились и остальные гибриды.

‒ Тебе что, по пальцам объяснять надо? ‒ резко сменил выражение лица Николас на отстраненное. ‒ Твоей сестры больше нет, идиот! Ее зарево погибло через час после объединения с моей энергией. И то это было много для нее.

Корнэлиуса пробрала злая дрожь:

‒ Тогда ты падешь от моей руки, ‒ прошептал Корн. В его руке тут же появилась секира.

‒ Очевидно же, что нет, ‒ сказал Николос, сложив пальцы в уже знакомую комбинацию рун, и направил на Корна. В этот раз сразу образовался целый поток пламени, который метнулся к Корнэлиусу, норовя превратить его в пепел.

‒ Нет! ‒ закричала в ужасе Сьера. Эдэм знал наверняка, поэтому схватил наемницу со спины и приставил лезвие своего меча к ее горлу, тем самым не давая сделать переброс к Корну.

Анкалагон появился впереди Корнэлиуса и чудом успел выставить щит против багрово-черного пламени.

‒ Щит! ‒ крикнула я. Пламя раздвоилось на два потока из-за защиты Анкалагона и достало до нас. Дэйцил и Афина тут же послушались, быстро возведя щит. Мы ели удерживали его втроем из-за высокой температуры, когда Анкалагон делал это в одиночку. Его болезненный крик прибавил дрожи в моем теле.

‒ Тебе велено стоять на месте! ‒ рявкнул Эдэм Сьере на ухо. ‒ Они спасут Корна, а вот тебя нет!

Альямс появился за слабой защитой Анкалагона и присоединившемуся к нему Корнэлиуса. Окровавленным пальцем он моментально нарисовал руны прямо с внутренней стороны щита. Тот засиял лучезарным свечением. Руки Корнэлиуса и Анкалагона заметно расслабились, но продолжали держать щит.

‒ Что?! Нет! Ты не можешь этого знать! ‒ крикнул Николос голосом Киры, перед тем как его же огонь отразился от щита и задал направление обратно к владельцу.

Тело Киры моментально встретилось с огнем и вспыхнуло. Ее визг оглушил, но быстро стих. Остальные дьяволы-гибриды выкрикивали проклятия в нашу сторону, но держались в стороне. Я не поверила своим глазам, когда каждый из них подошел к не угасшим еще на полу углям и обрек себя на смерть. Их крик разнесся по всему замку, как внезапный раскат грома.

Мы отпустили нашу защиту, когда огонь до нас больше не доходил, но ребятам предстояло удерживать свою еще какое-то время.

‒ Держать! ‒ закричал Альямс, когда Анкалагон и Корн почти отпустили отражающий щит от явного бессилия. Было еще опасно отпускать защиту, пока последний огонек не погаснет на теле Киры. Я интуитивно сделала переброс к Анкалагону и, смахнув тремор, приказала себе собраться. Едва почувствовав тепло в ладонях, я приложила их к шее Анкалагона, передавая свой жизненный свет.

‒ Это я, ‒ сразу предупредила я, когда он напрягся.

‒ Отпускайте, ‒ через несколько секунд сказал Альямс ребятам и как только они отпустили щит, Анкалагон упал, а Корн рванул к сгоревшему телу своей сестры.

‒ Что ты творишь?! ‒ заорала Сьера, едва успев преградить путь Корну. Она толкнула его со всей силы от еще не везде угасшего огня.

Геенское пламя, пожирающее дальние стеллажи, быстро потухло, оставив за собой пепел, горящие угли и дым. Существовал лишь один способ, чтобы потушить карательный огонь, – это убить его владельца.

От тела Киры осталась лишь зола да почерневшие кости.

В воздухе стояли удушающие запахи гари, дыма и горелой плоти. Я прикрывала нос пульсирующей от боли ладонью, но это не помогало. Позади меня кого-то вырвало. Сьера обнимала Корнэлиуса, который пронзительно выл из-за погибшей сестры. А я потеряла сознание, не успев выйти из отпечатанного помещения на свежий воздух.

***

Уже второй день подряд я просыпаюсь и сразу задаюсь вопросом, какой сейчас день.

Я лежала в своей комнате на кровати, укутанная в одеяло. Единственное окно было открыто нараспашку, а ветер колыхал тёмный тюль. Я не помнила, в какой именно момент отключилась, но было очевидно: меня донесли до комнаты. Боли я нигде не чувствовала, а когда поняла, что меня уже успели полноценно исцелить, выдохнула с облегчением. Запах гари оставался единственным напоминанием о сражении.

Поэтому, встав, я первым делом поплелась в совмещённую с комнатой ванную.

Во всём замке преобладал чёрный цвет – от кухонного гарнитура в столовой до диванов в гостевой. Но моя комната выделялась даже на этом фоне своим тотальным мракобесием.

Моё дизайнерское решение? Взять чёрный. И ещё немного чёрного. В детстве, ещё до появления в аду, моими любимыми цветами были розовый и белый. Теперь я не хотела видеть никаких ярких оттенков.

Я тёрла мочалкой кожу до лёгкого покалывания, сменила постельное бельё, но запах гари продолжал преследовать меня. Переодевшись в любимый вязаный костюм, я подошла к своему туалетному столику и выдвинула один из ящиков. Достала трубку, жестяную банку с табаком и набила её тампером. Движения привычные – будто и не было битвы. Затем прикурила спичкой и ткнула пальцем в рядом парящий голубой кубций ‒ единственный цветной предмет в моей комнате. В отличие от браслета, кубций не разбудил бы Альямса: при вызове он не гудел, а только менял цвет.

Клубы дыма надолго не задерживались в моей комнате, а выходили в окно. Только запах терпкого табака с ноткой ванили заполнил комнату спустя несколько моих затяжек.

– Ты проснулась? Зайди ко мне, – ответил Альямс через десять секунд.

Я не торопливо отправилась к нему в комнату, продолжая вдыхать табак.

Все жилые комнаты советников находились на одном этаже; здесь же располагалась кухня-столовая, где обычно кто-нибудь находился. Но сейчас там никого не оказалось – как и в коридоре, где повисла непривычно гнетущая тишина.

Я наконец поднялась на этаж выше и постучалась в дверь.

‒ Заходи, ‒ раздался из-за двери приглушенный голос Аля.

Толкнув ее, я шагнула внутрь. Аль сидел за черным круглым столом возле большого окна и пил черный кофе из маленькой чашки демитассе. Аромат крепкого кофе сразу же ударил в нос и соединился с запахом табачного дыма, который я продолжала выдыхать. Рядом с ним, поджав к себе коленки, сидела Ширра с кружкой побольше. Увидев меня, она поднялась со стула и замерла напротив меня. Сегодня наемница не нанесла даже легкого макияжа, что для нее было в диковинку. Она старалась держать лицо, но ее нижняя губа предательски подрагивала.

‒ Ширра… ‒ я не договорила. В памяти вспыхнул момент, как Катера полоснула кинжалом по ее шее, чтобы гибриды поверили в непреклонное исполнение их приказов. Такой исход мы даже не рассматривали при составлении плана – наёмницы действовали по наитию. И это было очень смело. Особенно со стороны Ширры, которая даже не вздрогнула, продолжая играть в повиновение с перерезанным горлом.

Я шагнула к ней, раскрыв руки:

– Иди сюда, глупая.

Она тут же преодолела оставшееся расстояние и, уткнувшись носом в мое плечо, обняла за талию. Я почувствовала, как с каждым ее глубоким вдохом содрогаются плечи.

– Ты же знала, что могла не идти на это? ‒ прошептала я, гладя ее по волосам. ‒ Тебя бы никто не осудил.

‒ Угу… ‒ ее голос звучал глухо, будто из-под воды. ‒ Но я знала, что вы успеете меня исцелить.

Я сжала ее плечи, отстранила немного от себя и заглянула в глаза:

‒ Было бы ради чего так рисковать.

Ширра пригладила свои черные локоны, прилипшие к моему свитеру:

‒ Тогда мы бы не узнали, что только Сьера может возобновить переход наследника к дьяволу.

В слова Николаса о Сьере несложно было поверить ‒ все знали, что она подходит на роль наследника больше, чем я. Но вот что он имел в виду, говоря о каком-то барьере Альямса, я не поняла.

Альямс громко хмыкнул на слова Ширры. Он не отрывал взгляда от серого города за окном и нервно крутил тонкое колечко в ухе.

‒ Мы бы могли узнать это раньше, если бы не упустили Хун Вэя, ‒ произнес он, крутя сережку все быстрее.

Я молча подошла к окну и встала рядом. На подоконнике стояла ваза с давно увядшими розами. Когда я коснулась их, сухие лепестки зашуршали и осыпались на подоконник. В аду любое растение засыхало за считанные секунды, будто для них сам воздух был ядовитым. Здесь у всего живого не было и шанса на выживание.

Зато мертвое способно было возвращаться. «Воскресшие души дьяволов» ‒ даже звучало как абсурд.

‒ Сначала я думала, это розыгрыш, ‒ произнесла я, скорее для себя, чем для Ширры и Альямса. ‒ Мужчина, выдающий себя за Хун Вэя… Казалось, он просто играет. Потом эти пропавшие души с оружием, как у прежних дьяволов, так еще и с кровавыми глазами… Но и тогда я не могла принять это за правду…

‒ До тех пор, пока не появился геенский огонь, ‒ тихо продолжила Ширра.

‒ Да. Пока Кира – или, точнее Николас Монтгомери – не активировал его.

В комнате стала полная тишина. Лишь время от времени доносился вой ветра, который бился в закрытое большое окно и содрогал стекла.

В сумме сбежать удалось пятерым воскресшим дьяволам. Сейчас они спокойно могли разгуливать в нашем городе, распростертым за окном.

‒ А где Сьера? ‒ я повернулась к Альямсу. ‒ Ее надо держать на виду.

Он наконец оторвался от «прекрасного пейзажа» за окном и посмотрел на меня:

‒ Она вместе с Катерой у Корна. Я предупредил ее, чтобы она не оставалась одна.

Корнэлиусу сейчас как никому нужна была поддержка.

‒ Хорошо. Когда мне готовить совет?

‒ Завтра. Я сам их соберу. А тебе сегодня надо поговорить с Дарио. Осталось четыре дня до прослушивания в суде.

‒ С Дарио? ‒ я нахмурилась. ‒ Лучше я найму другого адвоката, ‒ решила я.

Я не могла представить, как буду работать с Дарио – он в аду всего третий день. Еще даже не успел осознать, в какой мир попал, а тут ему уже надо выступать в мою защиту перед судом. К тому же я не могла избавиться от чувства вины. Я ненавидела это чувство. Эту ответственность возложили именно на мои плечи, а теперь эта фатальная ошибка давила на виски тяжелым и невозвратным грузом.

‒ Поздно. Приходил Миконт утром, хотел удостовериться, что ты жива после битвы, и с нашим новым адвокатом познакомиться. Я представил им друг друга.

‒ И что? ‒ в груди разрасталась то ли злость, то ли тревога. Миконт являлся главным судьей в ареопаге и входил в состав пятнадцати советников Альямса, но редко присутствовал на собраниях.

‒ Миконту понравился Дарио. Он сказал, что хочет с ним поработать, ‒ Альямс поджал губы и специально не поднимал на меня глаза.

‒ Ты ему уже говорил о моем деле? ‒ спросила я с напряжением в голосе.

‒ Нет, ‒ покачал Альямс головой. ‒ Сама преподнеси это, как считаешь нужным.

Ширра, тихо наблюдающая за нами, вдруг громко шмыгнула носом и улыбнулась, когда я перевела на нее внимание:

‒ Ты ела что-нибудь? Пойдем на кухню. Кухарки утром готовили картошку с мясом – пахло потрясающе, ‒ заботливо сказала Ширра, напомнив о еде.

Я быстро поела и перед тем, как пойти в кабинет адвоката, зашла к себе в комнату за документами. Когда я принялась их искать в ящике, на руке еле ощутимо завибрировал браслет. Коснувшись его, в моей комнате тут же появилась Мона.

‒ А я тут тебя ищу-ищу… ‒ сразу же сказала проводница. К своему удивлению, я только сейчас заметила, что кубций на столе мигает синим цветом вызова.

‒ Принесла? ‒ я шагнула ближе, не скрывая нетерпения.

‒ Можешь выдохнуть, ‒ Мона достала спрятанную за спиной папку и будто веером помахала на себя. ‒ Сейчас у Дарио седьмая линия идет.

‒ Седьмая? ‒ переспросила я, выхватив папку из ее руки.

Первый файл содержал общую информацию о Нейтоне Линуаре. В строке «день рождения» стояла дата ‒ двадцать четвертое мая.

‒ Да… Близко к двадцать первому числу, но линия-то седьмая, ‒ убедительным тоном твердила Мона. ‒ Никто его не воскрешал ‒ это я тоже успела проверить. На пятой странице список имен на «Н», кого воскрешал Йен за последние тридцать лет.

На «Н», потому что настоящее имя Дарио ‒ Нейтон.

Я глубоко выдохнула и только сейчас осознала, что просматривала досье, затаив дыхание. «Близко к двадцать первому числу» ‒ эти слова Мона произносила не в первый раз, ведь всегда собирала досье на всех, кто подходил по возрасту для моей фатумной души.

Двадцать первое мая ‒ это число я всегда мысленно выделяла красным. Именно в этот день тридцать лет назад моя душа связалась обрядом фатумных с другой душой. Её звали Кристалл, но я звала Крисси. Когда нас навечно связал обряд, она отправилась к новой линии жизни в мир людей. Я долго привыкала к одиночеству без нее, опять став лишь своей тенью. А потом, в один день, я чуть не сошла с ума – ровный символ фатумных, красующийся на моем запястье, вдруг превратился в безликий шрам.

С нежностью я провела пальцем по гладкому бледному следу. Когда-то он сиял тёплым светом, а теперь… осталась только память.

Погруженная в свои мысли, я не заметила, как дошла до нужной мне двери. Постучав, сразу распахнула ее без приглашения.

Дарио сидел за рабочим столом, а рядом в кресле вальяжно раскинулась Афина. В руке она держала бокал вина, и едва я появилась, как она молча отсалютовала мне. Тем временем Дарио читал книгу, а перед ним стояла кружка чая.

В кабинете присутствовало освещение только от двух светильников, расставленных по углам рабочего стола. Их теплый свет придавал романтичный оттенок их посиделкам.

Я демонстративно глянула на свои наручные часы:

‒ Вообще-то обед давно прошел. ‒ шагнула я внутрь, окинула взглядом беспорядок и резко опустилась на стул напротив Дарио. Одну ногу затащила на сиденье, а локтем оперлась о колено.

 Помимо всего прочего на столе громоздилось немало еды: ягоды, сыр, сушеное мясо и, кажется, орехи.

В нос ударил запах копченого сыра, сладкий фруктовый аромат вина и мужского древесного парфюма.

Дарио проследил за моим взглядом, молча подскочил и стал сгребать тарелки на комод у стены.

‒ Ой, не душни́, а, ‒ нахмурившись, сказала Афина. Она выглядела так, будто и не сражалась вчера вместе с остальными. Ее карие глаза выглядели особенно выразительно из-за растушеванных стрелок, а помада сливового цвета оставила следы на бокале и на щеке Дарио. Темно-каштановые длинные волосы заплетены в две высокие косички по бокам.

‒ Я не пойму… ‒ мой взгляд впился в глаза Афины. ‒ У тебя что, работы нет? Шевели отсюда поршнями, куклолиция. В библиотеке дел – гора. Иди и помоги, ‒ произнесла я с намеренно ядовитой интонацией.

Афина раздражённо цокнула и закатила глаза:

‒ Весь отдых испортила, ‒ сказала она и залпом осушила бокал.

За окном снова взвыл ветер. Афина поднялась с кресла, а я незаметно активировала способность anemos. Сквозняк, пробиравшийся через оконные щёлочки, я с нарастанием усилила. Он поднял несколько листов с рабочего стола в воздух, всколыхнув мне и Дарио волосы. Ветер потоком кружил по кабинету, а когда достигнул нужной мощи, ударил в спину девушки. Она в последний момент попыталась ухватиться за стол, но у нее соскользнули с него руки. Поток ветра протащил её до самой двери.

‒ Нет, стой! А бутылка?.. ‒ крикнула Афина, когда дверь распахнулась и тут же захлопнулась за ней.

Открытая бутылка вина осталась стоять с краю стола.

Ветер в комнате также постепенно убавляла, помогая себе только одной рукой. Когда он исчез, будто его и не было, я поправила свои черные волосы, пытаясь причесать их рукой.

‒ Ведьма! ‒ донеслось из коридора.

‒ Прости, я всё никак не мог её выпроводить, ‒ виновато произнес Дарио.

Я не могла не признать, что Дарио чертовски шел этот кабинет. К его кучерявой золотой шевелюре ему отлично подходил изумрудный цвет, преобладающий в кабинете. На нем была черная, обтягивающая рубашка, которая повторяла рельеф его рук. В ухе только сейчас я заметила черный гвоздик в виде кошачьей лапки.

‒ Научишься еще, ‒ бросила я на стол свою папку.

Он взглянул на меня, слегка расширив глаза, и приподнял одну бровь в немом вопросе.

‒ Это твоё первое задание, ‒ пояснила я. Только тогда он протянул руку, чтобы посмотреть документы. ‒ Прослушивание в суде через три дня, не включая сегодняшнего. Пока что там не надо будет ничего говорить, но присутствовать адвокат уже должен.

Дарио внимательно читал дело о моем убийстве, а я, как коршун, следила за его лицом, ожидая увидеть полнейшее недоумение. «Но его могла успеть предупредить Сьера», – мелькнула у меня мысль, когда я так и не дождалась никакой реакции от Дарио.

‒ Дело будет вести Маконт? ‒ вдруг уточнил он, хотя это прописано в документе.

‒ Да. Он сказал, что хочет поработать с тобой как можно быстрее. Собственно, поэтому я здесь.

Дарио хмыкнул и улыбнулся:

‒ Прикольный мужик.

‒ Что ты такого ему сказал утром? ‒ хмурилась я, не понимая, как Дарио за одно лишь знакомство с судьей мог ему понравиться.

‒ Что я ярый поклонник футбольного клуба «Реал Мадрид», ‒ сказал, не переставая улыбаться, Дарио и поднял на меня глаза.

«Футбол? Серьёзно?» – Я скептически подняла одну бровь, из-за чего улыбка Дарио стала ещё шире. Я ожидала чего-то более серьёзного от грозного судьи и адвоката, а не фанатских бредней.

‒ Так что? Возьмешься? ‒ кивнула я на папку перед ним.

‒ Естественно, ‒ буднично произнес Дарио. ‒ Но у меня вопрос: почему здесь не числится имя того, кто подал на тебя иск?

‒ Точно не знаю, там всегда был пробел. Скорее всего, истцы действуют анонимно – в целях безопасности. Боятся, что и их убьют.

‒ Хм, интересно, ‒ произнес Дарио, взял ручку и что-то пометил себе в раскрытом ежедневнике, а затем жирно подчеркнул.

‒ Ещё вопросы есть? ‒ спросила я не любопытства ради, а чтобы побыстрее свалить.

‒ Да. Немного не по теме хотел спросить, но только не знал у кого ‒ замялся Дарио, не поднимая взгляд.

‒ Ну? ‒ нетерпеливо подгоняла его я.

‒ Я заметил в расчётных листках Панэ, что часть зарплаты приходила неофициально – это начислялось ему за работу по таким неординарным делам? ‒ постучал Дарио пальцами по моей папке.

Я устало и раздраженно выдохнула. Все записи Панэ остались здесь, в кабинете, и Дарио, вместо того чтобы просто охапками сгребать всё в мусорное ведро, копался в этих пожитках. Я уже по его тону поняла, что он знает ответ на свой вопрос, но его нужно было задать, чтобы затем подвести к другому. А мне очень не хотелось сейчас в это играть и придумывать изворотливые ответы.

‒ А тебе обязательно всё знать? ‒ приблизилась я корпусом к столу, положила локти на поверхность и подпёрла голову кулаками.

Всем своим видом я хотела сказать: «Я вижу тебя насквозь». А он будто понял мой посыл и лукаво ухмыльнулся.

‒ Ну… ‒ наигранно протянул Дарио и тоже слегка поддался вперед. ‒ Хотелось бы.

Он был настолько близко, что я могла посчитать все его маленькие родинки на лице. Его запах почувствовался еще сильнее – он будто до сих пор пах океаном, который смешался со шлейфом древесных духов.

‒ Дарио, у меня не так много времени. Скажи прямо, что ты хочешь?

‒ Хорошо, ‒ без энтузиазма сказал он, будто расстроился. ‒ Я уже понял, что неофициальные выплаты – из-за того, что ответчики оплачивают адвокатам из своего собственного кармана. Кстати, немалая сумма получается за покрывание убийства. Но сегодня я отдал заявление в бухгалтерию о том, что отказываюсь от этих выплат. Так вот. Для боевой подготовки холодным оружием я уже нашел себе учителя, и теперь мне нужен учитель для освоения способностей. Ты…

‒ Так попроси сестру, в чем проблема? ‒ перебила его я, поняв, что он хочет от меня.

‒ В ближайшее время она не сможет меня учить.

‒ Это еще почему?

‒ Я не могу пока сказать.

Дарио замолчал и с призывом смотрел мне в глаза – так мы смотрели друг на друга долгие три секунды. В конце концов я их закатила, потому что тратила свое время:

‒ Я не могу тебя учить, у меня нет времени возиться с тобой.

‒ Ладно, я понимаю, ‒ обратно выпрямился он и, закрыв мою папку, пододвинул ее ко мне.

Я запрокинула голову и призвала всё своё самообладание, чтобы не вытолкнуть Дарио в окно потоком ветра.

Он серьезно? Отказывается от моего дела? Внутри всё стало закипать от злости. Хорошо… Тихо, Амбрэлла. Успокойся. Вдох-выдох:

‒ Я могу нанять тебе хорошего учителя, ‒ нашла я альтернативу.

«Его нельзя травмировать. Дарио – брат Сьеры», ‒ твердил мой здравый рассудок.

«Да. Но можно покалечить его, а потом исцелить», ‒ отвечало ему моё безрассудство. Я невольно улыбнулась своим мыслям.

‒ Мне нужен кто-то из совета. Только они способны быстро и многому научить. Остальные владеют не более чем тремя способностями. Чему они меня научат?

‒ Теории – они её преподают. Ты всё равно не научишься практике без неё.

‒ Всю теорию я прочитал уже в книгах, а на «парточки и стульчики» у меня нет времени, ‒ с нотой раздражения пояснил он.

Я подскочила со стула, намереваясь уйти. Прибить я его не могу, учить тоже – значит, я попросту трачу своё время.

‒ Тогда почему ты не попросил Афину? Вы, кажется, уже подружились, ‒ кивнула я на его щеку, где до сих пор красовался след от её губной помады.

Дарио поморщился и судорожно потёр щеку ладонью.

‒ Именно поэтому она не подойдет к этому ответственно, ‒ до покраснения растирал он щеку.

‒ Ясно, ‒ холодно отозвалась я и забрала папку со стола. ‒ В таком случае я найму другого адвоката. Удачи в поисках, ‒ сказала напоследок я и шагнула в коридор, где холодный сквозняк – не мой, природный – тут же ударил в грудь, обжигая через свитер холодом, и отбросил волосы назад, будто хотел, чтобы я вернулась. Пришлось приложить усилия против него, чтобы захлопнуть дверь.