Эрин Фернандес
Лаура. Пленница собственного имени

Часть 2. Пленница собственного имени

Глава 1

Какие странные вещи порой происходят, просто выбивают из колеи. Вот пролетела ледяная зима, стремглав пронеслась промозглая весна и наконец-то пришло прохладное лето… Ну решительно нельзя поверить, что некоторые события произошли именно с тобой. Иногда так и кажется, что это было с кем-то другим, при чем совершенно незнакомым. Флюрит думала как раз об этом, когда приятный прохладный ветерок, вырывающийся из окна, обнимал ее лицо и трепал волосы. Она наливала чай, сидя у маленького столика. В комнате больше никого не было.

– Ой!

Горячий чай преодолел края чашки, и Флюрит обожглась. Недовольная собственной задумчивостью, она поставила чайник и отошла.

– Ну сколько можно быть такой рассеянной? – укорила она себя, – Почти полгода день за днем ни малейшего покоя. Каждую ночь один и тот же сон, как я бегу по темным коридорам дворцового подвала, как Альвен пропадает, и я остаюсь совершенно одна. На самом же деле все было не так. Он помог мне сперва спрятаться, а потом выбраться в город целой и невредимой. Какой смелый юноша, никогда не думала, что буду благодарна садовнику. Но я не понимаю себя. Раз все хорошо, то почему меня мучают кошмары и донимают самые жуткие мысли.

Она выглядела действительно очень усталой и изможденной.

– Думаю, дело в Юрвине. Я до сих пор не знаю о нем ничего, ни единого обрывка информации, и это сводит меня с ума. Конечно, он дома, в поместье. Все говорят об этом. Вот только более ничего. Ни весточки, ни письма. И это странно.

Дверь открылась. В комнату вошла полная женщина со старомодной объемной прической и нарумяненным лицом. Она устало дышала и с видимым облегчением опустилась в кресло.

– Ну и погодка! Я вся упарилась пока бегала до соседки.

– Принести вам воды, тетушка? – вежливо поинтересовалась Флюрит.

Женщина обмахивалась платком.

– Не надо, – отрезала она, – послушай лучше, какие новости: Лессар расстроил помолвку с Виргинией, потому что та влюбилась в молодого солдата. Глупость – предпочесть безродного юношу будущему министру Лессару. Все знают, что его готовят на эту должность. А на прошлой неделе на пост мера в соседнем Хоуфене назначили господина Фрида. Говорят, он напрямую был замешан в кое-каких махинациях еще при прежнем правительстве. Зато сейчас то что творится… В столице уже точно известно, что вся королевская семья пострадала в результате несчастного случая (знаем мы такие случаи). Власть взял в свои руки какой-то их родственник. Но нам-то с тобой известно, что это сынок актрисы заварил кашу, мстит за лишение титула. Да какая теперь разница? Кто-то же должен править страной. Нашего принца как ветром сдуло. Верно, силы собирает для противостояния… При дворе разнос: всех, кто при государственных должностях состоят, строгому разбору подвергли. Кто не присягнет новой власти, тому сразу голову с плеч, от того то многие и поверили в россказни про несчастный случай, как тут не поверить, по неволе вид сделаешь…

– Ах, тетушка, дайте перевести дух. Ну и быстро же вы говорите, я сообразить не успеваю.

– Это ты, моя милая, в последнее время уж слишком медлительная. Да что говорить, уже давно так. Вот поуспокоится все в столице, так сразу на бал тебя отправлю. Нечего здесь за книгами да рукоделием чахнуть.

Тетушка Мелания была готова до бесконечности с недовольством обсуждать странное поведение Флюрит, но в этот раз недосказанные новости не позволили ей этого.

– Так вот, войну-то недавно приостановили, куда уж там, до завоеваний что ли? Договор, конечно, ничтожный. Мы отдали им несколько городов на севере. Но перемирие как-никак. Зато люди с оружием по всей стране рыскают, все ищут кого-то. Понятно кого – законный наследник скрылся, да и принцесса Лаура…

– Зачем искать принцессу? – удивилась Флюрит, – она к наследованию трона вообще отношения не имеет.

– Да разве захватчику есть разница: имеет или нет. Перебить всех, кто королевского рода, так-то проще будет. Вот и разыскивают. На счет королевы ничего не слышно, должно быть либо скрывается, либо… в общем, ничего хорошего. Младшую принцессу жаль. Бедная девочка… Небось, нелегко после прежней жизни по стране скрываться. Тоже и старшей касается. Хотя, у меня и надежды нет, что она жива еще. Попробуй тут поживи, когда никому вокруг доверять нельзя, да везде преследователи рыщут. М-да… тяжелое сейчас время, хоть все и делают вид, будто полный порядок вокруг.

Флюрит ничего не ответила, только лицо руками закрыла и расплакалась.

– Ну полно, – немного раздраженно утешала ее тетушка, – чуть что сразу в слезы, будто это тебя везде стража разыскивает. Живи себе да радуйся, – она перешла на ворчливый тон, – нечего на всякие интриги королевского двора внимание обращать. У нас тут, слава небесам, в глуши все спокойней некуда. Лучше бы жениха себе нашла. А лучше я найду. Такое важное дело никак нельзя такой глупенькой плаксе доверить.

При этих словах, как ни странно, рыдания девушки усилились.

– Кого вы обычно выбираете… Легкомысленных красавцев, которые ни дня прожить не могут без развлечений. Которые и понятия не имеют об ответственности, а умеют лишь деньги родителей прожигать. Да ладно тебе, не плачь… Все будет хорошо, вот увидишь.

Удивительным было то, что госпожа Мелания не совсем ошибалась на счет выбора племянницы. Если Юрвина раздражала его работа, если он любил светские развлечения и был одним из первых красавцев при дворе, то он очень даже походил на описание, представленное тетушкой.

В дверь постучали.

– Да-да, – раздраженно отозвалась госпожа Мелания.

В комнату заглянула голова лакея.

– Госпожа, вы просили предупредить, когда на рынок привезут новые ткани. Сегодня стало об этом известно.

– Конечно-конечно! – воскликнула тетушка. – Это известие как раз для тебя, Флюрит. Иди-ка прогуляйся до рынка да посмотри на новые ткани. Закажешь, что понравится.

– Тетушка…

– Иди-иди. Заодно развеешься.

– Прикажете закладывать карету? – спросил лакей.

– Нет, прогуляется пешком. Нужно иногда бывать на свежем воздухе, к тому же, погода чудная, равно такой не бывало.

– Хорошо, – нехотя послушалась Флюрит.

– И прихвати денег – вдруг захочешь что-нибудь купить. Да поторапливайся, не то еще тучи набегут.

Флюрит, надела шляпку, взяла сумочку и с безразличием побрела по направлению от дома к рынку, до которого было рукой подать. Бесконечная и бессмысленная болтовня порой не давали ей сосредоточиться на своих мыслях, а ведь Флюрит постоянно испытывала тягу к уединению. Поэтому она сразу оценила совет тети, как только вышла из дома. Госпожа Мелания еще кричала из окна вдогонку, чтобы Флюрит непременно расспросила одну ее знакомую о последних событиях, если посчастливиться встретить ее. Флюрит обещала, а сама побрела мимо шумных, заполненных людьми рыночных улиц на залитую солнцем зеленую окраину. Посад, в котором она жила, плавно переходил в маленькую деревеньку, названия которой она и не помнила. Совсем огородив себя от суеты, минут через сорок Флюрит дошла до начала лесной местности. Ее приветливо встретили сочно-зеленая трава, густые кроны деревьев и маленький каменный колодец. Флюрит присела отдохнуть около него, а заодно сорвать несколько цветов. Едва она решилась исполнить свое намерение, как послышался шелест травы и звук шагов. Кто-то приближался со стороны деревни. «Ну и что» – подумала себе Флюрит. Она не ждала ни малейшей опасности. Наконец из-за деревьев показался силуэт. Он медленно приближался. Это был женский силуэт: маленькая фигурка в серо-голубом платье и переднике, ноги совершенно босые, а голова накрыта платком. «Должно быть, деревенская жительница пришла за водой» – решила Флюрит, потому что у незнакомки в руках было два ведра. Она остановилась неподалеку, будто опасаясь Флюрит. Та не поняла, в чем дело, но незнакомка вдруг быстро развернулась и побежала обратно, мелькая между деревьев.

– Подожди! Что случилось? – непонимающе крикнула ей Флюрит.

Ответа не последовало. Странная незнакомка убегала точно заяц от охотников.

***

Тем временем во дворце режим карантина постепенно сменился затишьем. Изредка давались балы. Жизнь мало-помалу пошла своим чередом. Единственное изменение – строгая цензура. Вряд ли кто-либо из придворных или гостей осмелился бы упомянуть хоть мельком о королевской семье, а тем более отозваться отрицательно о новом правительстве. Подобные смельчаки на свободе долго не задерживались. Во дворце стало меньше сплетен. Каждый свои мысли старался держать при себе и делился ими только с доверенными лицами. Вот только было совсем непонятно, кому доверять, а кому нет. Ведь часть страны присягнула на верность захватчику. А часть сделала вид, будто присягнула или не присягнула вовсе. Вывод – не доверять никому. Таким образом, при дворе в Чарсфилде как и во всем городе воцарилась видимость педантичного порядка. Ничто не кололо глаз. Вокруг тишина, полупустые улицы в час обычной прогулки, молчаливые пары бродят по мосту через реку. Почти такой же порядок и безмолвие во всей стране. Война с Ледонией была резко остановлена выгодным для последней мирным соглашением, согласно которому Ледония получала сразу несколько северных городов. Было совсем не до воин сейчас. Но мало кто знал, что в то же самое время в глуши, в северных провинциях страны готовились новые сражения.

В тот день в столице было пасмурно как обычно. Новоиспеченный король сидел за столом прежнего кабинета принца. Лицо его находилось в состоянии задумчивого напряжения, а на лбу выступили морщинки. Он все внимательнее смотрел на разложенный на столе лист бумаги с каким-то то ли рисунком, то ли чертежом, и с подписями на странном языке. Наконец, Раймон тяжело вздохнул и отодвинул лист в сторону.

– Разумеется, никто не сможет прочитать это. – раздраженно заметил он, – Неплохой ход, Торис, очень неплохой…

Рядом с Раймоном находился один из его разведчиков.

– Не может быть, чтобы никто кроме самого принца не мог перевести записи. – заметил тот.

– Да-да. – ответил Раймон, – Такие люди есть. Генерал Дейтон, например. Сейчас, вероятно, Торису подыгрывает. А так же хранитель королевских документов. Он отравлен на балу несколько месяцев назад. А был бы жив, никогда бы не принял нашу сторону.

– Выходит, зря наша разведка раздобыла план размещения войска принца Ториса. Мы все равно не сможем перевести его на наш язык.

Да. Это была проблема. Дело в том, что в Сардонии существовал особый диалект и азбука, которыми владели только члены королевской семьи, а также особо доверенные лица. Из неприязни ли или из предусмотрительности, но король, отец Ториса и Лауры, в свое время позаботился, чтобы Раймона это знание обошло стороной. Таким образом, когда в руках захватчиков оказалась бумага с размещением лагеря принца и описанием его дальнейших планов, прочесть ее не было никакой возможности. И после очередных раздумий Раймон сказал:

– Помнится, был какой-то мальчишка, что помог нам с ключами от королевской сокровищницы. Он был близким знакомым принцессы до некоторых пор.

– Вы про сына генерала Мэльса? – уточнил стоявший рядом военный.

– Да. Возможно, он сможет помочь нам и теперь. Все, кто был более или менее близок королевскому двору со временем накапливают знания о диалекте.

– А что насчет самой принцессы Лауры?

– Как сквозь землю провалилась. Глупая девчонка разрушила такой удачный план. Не иначе как кто-то помог ей. Ведь узнай ее братец, что она здесь, примчался бы тут же. И сразу угодил бы в ловушку. Тогда никто не стоял бы на моем пути, а на юге перестали бы возмущаться его сторонники.

– Можно попытаться распустить слух, что она здесь.

– Не стоит быть такими наивными, полагая, что здесь нет осведомителей. Опровергнуть фальшивые слухи труда не составит. Лучше разузнай наш маршрут к поместью генерала Мэльса.

– Да, ваше величество.

Глава 2

В соседней деревне жизнь протекала так мирно и спокойно, что до каких-то там государственных переворотов никому не было ни малейшего дела. Старушки на лавочке любили поговорить об этом время от времени, а вот люди, занятые работой, даже и не успевали размышлять о смене власти. Деревенька за пролеском состояла из одной единственной улицы да пахотных полей. Все жители знали друг друга в лицо, ни у кого не было и не могло быть тайн: тут живет семья с десятью детьми, в этом доме супруги вечно бранятся, здесь только ворчливая старушка, дальше идет заброшенный дом, чего только про него не сочиняли… А вот и таинственная незнакомка. Ее всей деревней дружно считали слегка странной, хотя с враждебностью никто не относился. Она на всей скорости пробежала по пыльной дороге мимо череды одинаковых деревянных домиков, в конце улицы остановилась, схватившись рукой за калитку последнего дома, и глубоко дышала от долгого бега. Из дома вышла девочка лет тринадцати с серьезным даже строгим лицом и длинными каштановыми волосами. На ней было светло коричневое платье с черным поясом, в руках она держала маленькую грифельную доску.

– Эли, ты вроде бы за водой ходила. – удивилась девочка, глядя на пустые ведра.

Элия зашла во двор, все еще пытаясь отдышаться. Она поставила ведра и отерла лоб рукой.

– Сходи лучше ты за водой, Нора, – попросила она.

– Что-то случилось?

– Нет, совсем нет. Ты сходи за водой, а с меня стирка.

Нора пожала плечами.

– Ну хорошо, только доделаю домашнее задание.

Они вместе зашагали в дом. У порога путь им сразу перекрыли двое мальчишек, которые пронзительно крича бросались друг на друга с палками на подобие мечей, носились туда-сюда громко переговаривались и смеялись.

– Анарт, Рэй, прекратите! – Нора попыталась своим приказом пересилить создаваемый ими шум, но у нее ничего не вышло.

– Отстань! – ответил старший из мальчиков, а младший показал язык. Оба продолжили шумное сражение.

Где-то надрывался от плача маленький ребенок. Элия побежала туда. Пока она меняла пеленки и укачивала малыша, на весь дом слышались угрозы Норы. Мальчишки отобрали у нее грифельную доску с домашним заданием и затеяли игру в догонялки.

– Ну погодите! Мама вернется, я ей все расскажу!

– Ябеда! Ябеда!

От шума разорвалась бы голова любого, не привыкшего к подобной обстановке. Семья, проживающая в доме на окраине, состояла из матери, трех сыновей: Анарта восьми лет, шестилетнего Рэя и годовалого Сомберта, а так же трех девочек Норы, младшей Кармели и старшей Элии. Их отец умер в период эпидемии около двух лет назад, поскольку из-за работы оказался в эпицентре развития болезни. Самого старшего сына забрали на войну. Их мать, которую звали Лолия, работала целыми днями, чтобы сводить концы с концами. Она уходила рано утром в швейную мастерскую в соседнем поселении и возвращалась затемно. Единственный выходной она целиком посвящала домашнему хозяйству, с которым дочери одни не могли справиться. Семья не бедствовала, но это давалось тяжело. Самым же тяжелым для матери было возвращаться домой, как бы странно это не звучало. Каждый вечер там ее поджидал полнейший балаган, который, впрочем, не прекращался еще с самого утра. Дети ссорились, бегали туда-сюда по лестнице, Нора кричала на братьев, те делали все, что возможно, чтобы только вывести ее из себя, Кармели заливалась слезами или присоединялась к общим спорам, мальчишки вечно отбирали ее куклу, она в отместку ломала их игрушки, Сомберт плакал в своей кроватке, поскольку его дневной режим, положенный для грудного ребенка, еще ни разу не удалось соблюсти. И ни минуты, ни секунды не было покоя. Уютное семейное гнездышко превращалось в зоопарк – его обитатели в диких зверей.

Сомберт снова заснул, наверное, привыкнув к крикам, и Элия уложила его в кроватку, а сама решила заняться стиркой. В соседней комнате на полу она обнаружила Кармели. Девочка как всегда посадила напротив свою куклу и говорила с ней, точно с живой.

– Как у Ветты дела? – с улыбкой поинтересовалась Элия.

Кармели редко отличалась общительностью, но ответила:

– Она говорит, что у нее болит голова.

С этими словами девочка прикоснулась к фарфоровой головке куклы.

– Сейчас я займусь стиркой, а после придумаю что-нибудь, чтобы унять эту бесконечную войну на пару часов, – уверила ее Элия. С первого этажа вновь донеслись возгласы:

– Это мое!

– Нет, не твое! Отдай!

Элия стала собирать вещи для стирки в большую плетеную корзину, которую принесла. Корзина наполнилась одеждой и постельным бельем, так же нужно было выстирать детские пеленки.

– Кармели, ты присмотри за Сомбертом, пока я буду стирать. Если он проснется, его нужно будет покормить.

– Хорошо.

Кармели встала и собралась идти в соседнюю комнату к маленькому брату, но тут Элия случайно обнаружила среди кучи разбросанных вещей красивую книгу.

– Что-то я ее раньше не видела, – сказала она.

Кармели метнулась обратно и восторженно взглянула на находку. Ее спокойные глаза заблестели.

– Эту книжку Нора принесла. Так мне интересно про что она! Посмотри, какая красивая обложка. Вот бы прочитать ее. Знаешь, Эли, я давно просила Нору научить меня читать, а она ни в какую. Говорит, что ей и так дел достаточно…

– Не расстраивайся, – Эли погладила ее по голове, – Давай я почитаю тебе.

– Ты тоже умеешь? – вдруг удивилась Кармели.

– Конечно, что в этом удивительного? И ты научишься, когда пойдешь в школу.

Кармели опустила голову и горько вздохнула.

– Мама сказала, что я не пойду в школу. Она сказала, что мы не потянем. А что это значит?

Эли не ответила.

– Она сказала, что Рэй и Анарт тоже не пойдут, и еще, что неизвестно, пойдет ли Нора на следующий год.

– Правда? – переспросила Эли, – Она так сказала?

Расстроенный взгляд Кармели говорил сам за себя. Эли села на диван, все еще держа книгу в руках. Она с минуту обдумывала что-то.

– Если для тебя это так важно, я научу тебя, так что не о чем переживать.

– Научишь? Научишь? – восторженно повторила Кармели и запрыгала на месте.

– Иди сюда.

Эли указала на место рядом с собой. Они уселись на кровати и раскрыли книгу.

Через несколько минут хлипкая дверь настежь распахнулась. Рэй и Анарт ворвались внутрь, они что-то по очереди отбирали друг у друга и громко спорили.

– Отдай! Это не твое! – воскликнул Анарт.

Рэй запрыгнул на широкий сундук у стены, брат кинулся за ним.

– И не твое!

Они спрыгнули с сундука и принялись драться. Тут же прибежала Нора.

– Вот у всех девочек нормальные братья, у одной меня ходячие катастрофы! – всплеснув руками, объявила она и ввязалась в драку, – Отдайте! Я хочу посмотреть!

Элия не стала дожидаться окончания драки.

– Ну что на этот раз? – громко спросила она. Видя, что ее слова не были услышаны, она схватила за плечи младшего брата и насилу оттащила от места драки.

– Рэй, в чем дело?– обратилась она к нему, посмотрев прямо в раскрасневшееся от возмущения лицо.

– Он жадина! – воскликнул мальчик, указывая на брата.

– Не жадина, а воришка! – вмешалась Нора.

Элия увидела, что Рэй что-то сжимает в кулачке.

– Пусть вернет мою вещь! – закричал Анарт.

– Не твою, не твою! Ты сам у Эли ее стащил!

Элия протянула руку.

– Рэй, дай посмотреть, что еще за вещица.

Мальчик без колебания послушался. На ладони у Элии оказалась самая обыкновенная на первый взгляд длинная серьга. Девушка с особым вниманием рассмотрела ее.

– И стоило затевать ссору из-за такого пустяка, – примирительно сказала она после продолжительного молчания, – Это всего лишь серьга.

– Но красивая, – добавила Нора, – он ее стащил, когда ты болела. С комода взял.

– Я взял посмотреть! – оправдывался Анарт.

– Я тоже хотел посмотреть, – запротестовал Рэй.

– Как же вы мне надоели! – заключила Нора, – Я иду за водой.

Она сейчас же взялась исполнять сказанное. Рэй и Анарт поуспокоились и пошли на первый этаж, затевая новую игру. Элия несколько минут стояла неподвижно и смотрела на вещицу в своей ладони.

Часы тикали. Вечер приближался. Эли успела сделать все, что планировала до прихода матери. Она выстирала, прополоскала и развесила одежду и простыни, прибралась в доме, разложила по местам разбросанные вещи, подмела пол от мусора, который мальчишки натаскали с улицы, потом перемыла всю посуду и стала готовить ужин. Вскоре поставила на огонь большую кастрюлю и засунула в печь пирог. Во всех ее движениях было много уверенности, хотя домашние обязанности выполнялись ею немного неуклюже. Наконец Эли нашла чем занять братьев, успокоила Нору, поиграла с Сомбертом. Когда на улице совсем уже стемнело, послышался скрип калитки. Уставшая как всегда после долгой работы Лолия медленным шагом приближалась ко входу в дом, опасаясь (и вполне оправданно) вдруг обнаружить там полнейший хаос. Решившись все же войти внутрь, мать застала там следующее: в уютно освещенной кухне Нора со спокойным видом сидела за столом, Сомберт мирно спал, уже не донимаемый шумом, Кармели вместе с неуемными братьями (Лолия просто поразилась) сидели в ряд на ковре у очага и не отрывались от книжки, по всей комнате витал чудесный запах свежей выпечки, но самое главное – абсолютная тишина. У стола стояла Элия и, напевая что-то под нос, расставляла тарелки. Увидев мать, она вышла ей на встречу.

– Эли, сокровище ты мое. – облегченно воскликнула женщина, обнимая дочь.

Потом она скинула сумку, стала снимать плащ, и все оглядывалась кругом, не в силах нарадоваться такому счастью. Все дети с необычным спокойствием стали ее обнимать и целовать, а после чинно расселись за стол. Через несколько минут всей семьей сели ужинать. Такого вечера стоило ждать целый день.

Глава 3

Сейчас Элии жилось хорошо в этом доме, и она ни на минуту не сомневалась в том, что совершенно счастлива. Но начиналось все не так радостно. Вот уже много месяцев прошло, а она отчетливо помнила это чувство совершенной пустоты. Она открыла глаза, увидела перед собой деревянный потолок и стены незнакомой комнаты. В голове полнейшее непонимание происходящего и ни одного воспоминания о том, что произошло. Тут она заметила у двери восемь любопытных глаз. Двое девочек и двое мальчишек в заплатанных одеждах из грубой ткани и с крайним любопытством на лицах. Кто они и откуда? Эли ничего не поняла.

– Проснулась, видишь, проснулась! – громко шепнул один из мальчиков, показывая пальцем в ее сторону.

– Давайте спросим, может, на нее разбойники напали. Это же так интересно. Пусть расскажет. – воодушевленно зашептал второй мальчик.

Братья стали с восторгом обмениваться догадками.

– Или дикий медведь в лесу.

– Или стая волков.

– Может война пришла в соседние города?

– Всех-всех, наверное, убили.

Их сестра, старшая из девочек, раздраженно нахмурила брови и прервала их цепочку захватывающих предположений.

– Идите отсюда, вы только мешать будете.

– Отстань, Нора! Ты здесь не главная! – возмутился старший из братьев, – Хотим и расспросим ее обо всем.

Младшая сестра, маленькая светловолосая девочка, стояла позади всех и просто наблюдала за происходящим круглыми от испуга глазами.

Эли прикрыла веки. Голоса смешивались в голове и вызывали неприятный гул в ушах. В комнату вошла женщина в простом коричневом платье, фартуке и платке. У порога зашевелились несколько пар маленьких ножек. Женщина отправила младших детей вниз, на первый этаж, оставив в комнате только старшую, Нору.

– Она не очнулась? – с беспокойством спросила мать, бросив взгляд в сторону постели.

Нора пожала плечами.

– Кажется, открывала глаза. Но сейчас снова спит.

Эли услышала приближающиеся шаги. Чья-то теплая рука легла на ее лоб.

– Жар закончился. Какое счастье.

– Я уже думала, она умрет. Несколько дней в бреду. – ответил второй голос с неким равнодушием.

– Не говори так.

Эли сделала усилие и вновь открыла глаза. Над ней склонилась женщина, с очень добрым, но уставшим лицом. Несколько морщин рассекали ее лоб, хотя красивые карие глаза говорили о том, что она еще довольно молода. Рядом стояла девочка. Копия матери, только моложе. У нее были длинные каштановые волосы, заплетенные в две косы, а на лице ее читалось любопытство и раздражение одновременно. Она еще не отошла от недавнего спора с младшими братьями.

– Очнулась. – обрадовалась добрая женщина, – Как ты, милая?

Эли смотрела на незнакомку непонимающим взглядом. Она и правда не понимала, кто эти люди и где она находится.

– Как тебя зовут? – спросила девочка с косами.

Довольно простой вопрос, на который любой нормальный человек может с легкостью ответить даже в такой странной ситуации. Эли сделала вдох, приготовившись говорить. И тут поняла, что не помнит не только, что произошло с ней в последнее время и где находится, но не может вспомнить вообще ничего.

– Я… не знаю. – ответила Эли, сама удивляясь.

Нора нахмурилась еще больше, как будто над ней сейчас подшутили.

– Как это не знаешь? Как можно не знать собственное имя? Откуда ты? Кто твои родные?

– Не знаю. – повторила Эли. Она правда старалась разыскать в себе хоть одно воспоминание и не могла. Это становилось даже страшно.

– Не знаешь, где ты жила? Ну не можешь ты не знать. Нужно сообщить твоим родным, где ты. Как же мы разыщем их?

Ее мать, тем временем, ахнула и приложила руки к груди. Ей уже нужно было бежать на работу, и она надеялась уйти с легким сердцем. А тут оказывается, что бедняжка, которую они выхаживали в последние несколько дней, ничего не помнит о себе. Чем же при таком раскладе они могут помочь ей?

– Отдохни. И постарайся что-нибудь вспомнить. Ты просто очень испугалась, наверное. Скоро все закончится. – только и смогла проговорить она.

Стараясь не выдать своего беспокойства, она вышла из комнаты, оставив больную на попечение дочери. Нора проводила мать серьезным взглядом. А потом присела на постель рядом с Эли.

– Ты и впрямь не помнишь, как тебя зовут? – недоверчиво спросила девочка. В ее голове такое просто не могло уложиться.

Эли задумалась. Она старалась вспомнить, но ничего не приходило на ум.

– Не помню. – заключила она, – А ты кто? И где я?

– Я Нора. А мою маму зовут Лолия. Мы живем в деревне у большого поля. Недавно в соседней деревне случился большой пожар. И как раз после этого мы нашли тебя скачущей на лошади без сознания. У тебя платье обгорело от огня, и все лицо было в саже. Конь совсем выдохся от усталости и уже еле шагал вперед. Мама возвращалась с работы затемно и увидела тебя. Ты два дня пролежала в горячке и почти не приходила в сознание. Мой отец также болел когда-то. Только он умер. А ты жива.

В голове больно стрельнуло. Эли поморщилась. Все это было ужасно и уже начинало раздражать. Ведь она совершенно не помнила, куда и откуда ехала и как оказалась в незнакомой деревеньке.

Эли одевалась. Она с трудом и неловкостью натягивала на себя странное серое платье. И, хоть она ровным счетом ничего не помнила, все-таки ей казалось, что ничего подобного она ранее не носила. А еще было очень трудно просовывать руки в рукава, завязывать все шнурочки и застегивать пуговицы. Еще труднее было шнуровать ботинки.

– Ты как маленький ребенок. – посмеялась над ней Нора, – Даже семилетняя Кармели умеет застегивать пуговицы на платьях.

Эли промолчала, хотя слова эти ее задели. Она не понимала, почему так трудно ей дался процесс одевания. Пытаясь удобнее устроиться в странном для себя платье, она подергала плечами. Медленным шагом девушка прошлась по деревянному полу комнаты, слушая скрип половиц. Подошла к шкафу у стены и открыла дверцу. Затем на лице ее выразилось минутное удивление, и она растерянно огляделась по сторонам. Нора заметила ее растерянность.

– Что-то не так? Что ты ищешь? – спросила она.

– Зеркало. – был ответ.

К удивлению Эли, Нора рассмеялась и чуть не упала на подушку позади себя. Она в это время сидела на кровати, поджав ноги.

– Это где ж ты видела зеркала? Не иначе ты какая-нибудь барышня. И жила в огромном доме, где в спальнях горят канделябры целыми вечерами, а на кухне все едят на золоте и серебре.

Эли стойко игнорировала насмешку. Пустота в голове мешала ей дать достойный отпор.

– Если нет зеркала, то как посмотреть на себя? – спросила она.

– Очень просто.

Нора встала, прошлась по комнате, взяла со стола тазик для умывания и поднесла поближе к странной незнакомке. «И как только можно задавать такие глупые вопросы? – думала она. – Как будто не ясно, что можно посмотреть на свое отражение в воде, если уж так хочется. А вообще, не зачем на себя смотреть. Работать нужно».

Эли наклонилась и справедливо отметила, что действительно видит свое лицо на поверхности воды. Правда, весьма расплывчато. Ее отражение не радовало. Бледная, с кругами под глазами, с взъерошенными волосами странного цвета, будто в пятнах. Да кроме того, пряди были обрезаны какими-то странными кривыми и косыми движениями, так что напоминали порванную бумагу.

– Умывайся скорее и садись на табурет. – приказала Нора. – Я обрежу тебе волосы, чтобы были ровнее. Даже не знаю, как тебя угораздило сделать такое со своей головой. Когда вспомнишь, расскажешь.

Эли ничего не вспомнила. Она просто отвернулась, чтобы не смотреть на себя. Через несколько минут Нора как могла привела в порядок ее прическу и дала ей светлую косынку.

– Носи. В ней будет удобнее. И этих странных пятен не будет видно. Странно. Как будто пыльцой испачкалась.

Эли молчала. Стоит ли вообще что-либо говорить? Она ничего не понимала в происходящем.

– Могла бы и спасибо сказать. – немного обиженно заметила Нора, убирая ножницы и берясь за метлу. Она стала подметать пол в комнате после того, как стригла здесь волосы.

– За что? – удивилась Эли.

Нора перестала подметать и подняла на нее недоумевающий взгляд.

– Как за что? Мы все заботились о тебе пока ты болела. Мама отдала свое платье, я помогла с прической, даже малышня волновалась и меньше шумела, чем обычно. Ты странная.

Эли вновь задумалась. Действительно, эти незнакомые люди, по-видимому помогли ей. А в таких случаях положено благодарить. И почему она раньше этого не сделала? И ведь ей даже в голову не пришло.

– Нуу… спасибо. – неуверенно произнесла она, как будто не умела благодарить людей, точно также, как не умела застегивать платье.

Нора улыбнулась с долей насмешки, но без злобы.

– Вот странная.

Весь день прошел как в тумане. Эли чувствовала себя не в своей тарелке. Маленький домик, ни одного метра лишнего пространства. На первом этаже только узкая пыльная прихожая и кухня с неудобными деревянными скамьями, где печь занимала все помещение. На втором – три крохотных комнаты, со старой мебелью. В каждой комнате жесткие деревянные кровати, накрытые разноцветными одеялами, шкафы и сундук со всяким хламом. Целый день Эли наблюдала, как Нора ходила по дому, ругалась с младшими братьями и перетаскивала одежду и покрывала из комнаты в комнату. Она должна была их постирать. Но что-то никак не клеилось. Она бралась за метлу и вновь появлялись Рэй и Анарт с улицы, приносили с собой грязь, шум, ворох веток и травы и принимались мастерить из веток луки и копья. На деле у них выходило соревнование «кто больше загрязнит комнату». Видя разбросанные по полу ветки, Нора приходила в настоящую ярость и вместо того, чтобы делать уборку гонялась за мальчишками с этой метлой. На фоне их топота и криков Эли отчетливо слышала звуки плача. Оказывается, на втором этаже рыдало сразу двое человек. Первая – это Кармели. Она плакала, обнимая свою куклу – единственный образчик молчания в этом доме. А второй – годовалый Сомберт. Он рыдал не переставая все утро. Видимо Лолия, уходя на работу, напрасно надеялась на тринадцатилетнюю Нору. Девочка явно не справлялась. Хотя и выбора у матери тоже не было. Уйди она из ателье, и им всем не на что будет жить. Сама не зная, как так получилось, Эли укачивала младенца, пытаясь заставить его замолчать.

– Баю-бай, спи малыш. Спи маленький. – Напевала она. – Спи крошка, спи и ничего не бойся. Что, собственно я делаю? Баю-бай, засыпай малыш. Я с тобой.

Потом Эли почувствовала, что надо бы поменять пеленки. И, к своему удивлению, сделала это без особых затруднений. Ей казалось, что она уже делала это раньше. Давно, очень давно. Ребенок заснул. В комнату вошла Кармели вся в слезах и обнимая свою куклу. И Эли вновь показалось, что что-то подобное она уже видела в своей жизни.

– Сомберт не плачет? – удивленно заметила девочка. – Как хорошо. А то мне всегда хочется самой заплакать, когда слышу его крик.

– Почему не успокоишь его? – спросила Эли.

– Разве я сумею?

– Конечно. Ничего сложного… наверное.

– А ты умеешь обращаться с детьми? Научишь меня? А то Нора все время занята, мальчишкам не до того, а Сомберт всегда один.

– Я… сама не особо умею. Точнее я не помню, умею я или нет.

– Как это?

Эли пожала плечами. Откуда ей знать как. Вот и сейчас Кармели стоит перед ней, хлопая глазами и сжимая в руках куклу. И ужасно напоминает ей кого-то. А кого, Эли понятия не имеет.

В ту ночь ей приснилась какая-то ерунда. Будто бы она гуляла по красивым, украшенным золотом и цветами комнатам огромного дома. Вокруг были колонны, мраморные статуи и зеркала, много зеркал. В отражении она видела какое-то яркое разноцветное пятно, проплывающее мимо. Ей было хорошо и спокойно, но потом она услышала детский плач. Она пошла на этот звук и оказалась в красивой спальне с тяжелыми бардовыми занавесами на окнах, тканными обоями, расшитыми золотом и огромной периной на постели с красным балдахином. Посреди спальни стояла детская кроватка, укрытая розовым шелком. В ней плакал ребенок. А рядом сидела женщина в черном платье и чепце с белым кружевом.

– Что за крик? – спросила Эли.

– Снова горячка. – сказала женщина. – Уже послали за доктором. Надо бы сообщить королеве. Но как оставишь малышку одну в таком состоянии?

– И что же некого послать за ней?

– Некого. Здесь только стража. Остальные разыскивают доктора и готовят ванну с травами.

Истошный крик становился просто невыносим.

– Пусть она замолчит. – сказала Эли, невольно сдвинув брови, – Этакий ор будет слышно даже из моей любимой гостиной.

– Она не замолчит, если не позвать ее мать. Только у нее на руках, она затихает. А королева сейчас в тронном зале, участвует в приеме иностранных послов.

– Ну сходи за ней. Я побуду здесь. Но только минуту.

Женщина покинула комнату практически бегом. Эли осталась наедине с маленьким орущим существом. Это ее ужасно раздражало. Она встала рядом с кроваткой и посмотрела на красное от слез лицо младенца, завернутого в розовую ткань. Не смотря на недовольство, в душе ее шевельнулось что-то похожее на теплоту. Она протянула руки и взяла ребенка на руки.

– Ну не плачь, маленькая, баю-бай. Закрывай глазки и засыпай. Во сне и болезнь пройдет. И дядя доктор скоро придет. – Она покачала ее на руках. – И что я делаю? – с раздражением сказала она, но не могла остановиться.

Послышался топот ног. В комнату забежала девочка в красивом платье в оборочках и светлыми кудрями. Дверь за ней так захлопнулась, что чудом не развалилась от такого удара. Ребенок начал вопить еще сильнее, а вошедшая девочка, взволнованно уставилась на это зрелище.

– Она снова плачет! Я так боюсь, когда она плачет! – воскликнула она.

Эли бросила на нее недовольный взгляд.

– Чем причитать, лучше бы разыскала свою мать, да побыстрее. А то нянька, наверное, заблудилась где-то по дороге. А я должна тут успокаивать эту малявку, будто я прислуга какая-нибудь.

– Не злись. Сейчас я ее найду.

Девочка метнулась к двери. Но тут же прибежала обратно.

– Дверь не открывается.

– Конечно. Ты ее захлопнула так, что весь дворец слышал. Наверное, замок сломала.

– Что теперь будет?

– Ничего. Кричи охрану. Я не собираюсь тут сидеть целый день.

Эли говорила все это, чувствуя нарастающую злобу, но не прекращала укачивать младенца в своих руках. По резкому запаху она вдруг поняла, что надо бы сменить пеленки.

– Только не это… – произнесла она, поморщившись. Но делать нечего, иначе крик никогда не прекратится. Эли послала девочку за чистой одеждой для младенца. Нехотя переодела ребенка и сунула грязные пеленки в руки своей помощницы.

– На, выброси.

Девочка сделала недовольное лицо, но все же послушалась и куда-то ушла. Через несколько минут воцарилась блаженная тишина, когда ребенок перестал плакать и заснул. Эли вместе с девочкой сидели рядом с кроваткой и смотрели на лежащий в ней розовый сверток. Какое чудо этот ребенок. Эли знала, что это девочка. И знала, что она постоянно болеет чем-то. Чуть ли не с самого рождения. Она не понимала, почему так и смотрела на нее даже с некоторой жалостью. За дверями слышался шум и чьи-то голоса. Один – мужской, а второй – женский. Очень знакомые голоса, но Эли никак не могла вспомнить, кому же они принадлежат.

– Успокойтесь, сейчас стража откроет двери. Ничего не случится.

– Успокоиться? Твоя бессердечная, бессовестная интриганка сестра заперта там вместе с моими детьми, а я должна успокоиться? Пока эту дверь не отопрут, я не успокоюсь, Торис!

При последней фразе голову пронзила ужасная боль. Эли открыла глаза. Она не помнила, почему проснулась, но ей казалось, будто бы она услышала что-то важное. Голова уже не болела. В ней просто была пустота, как и прежде. Рядом мирно спала маленькая Кармели. А на соседней кровати Нора. Они втроем едва помещались в малюсенькой комнате. Но Кармели была рада, что теперь спит не одна, потому что ей было страшно по ночам, когда гасили свет. А спать при свете Нора не разрешала. С тех пор, как появилась Эли, Кармели стала прекрасно высыпаться, а потому днем меньше плакала по любому поводу.

Следующие дни тоже пролетели непонятным и запутанным вихрем. Снова крики, ссоры, попытки уборки и готовки. Нора вечно указывала Эли на какое-то предметы и говорила, что та должна с ними делать. То развесь белье. То зашей рубашку. То принеси дров со двора. Вот недавно дала ей в руки грязный котел и сказала почистить.

– Почему я должна? – удивилась Эли.

– А что же, мне одной все делать? Мама была в соседней деревне. Там про тебя никто не знает. Она сказала, ты останешься с нами, пока не вспомнишь.

Эли взяла котел, не вполне довольная этим объяснением. Она делала столько всякой работы, сколько в жизни своей не делала. Хотя, откуда ей знать… Первое время она без энтузиазма отчищала колел мокрой мочалкой, пачкаясь в масле и саже. Потом заметила, что это неприятное занятие на удивление хорошо отвлекает ее от чувства внутренней пустоты, которым она полна в последнее время. Это было неприятно и даже страшно немного – осознавать, что ты не помнишь ничего из своей прежней жизни. А когда она была занята, то не думала не о чем. Она просто жила. Здесь и сейчас. Эли сходила за водой, полюбовалась прекрасными видами на лес и широкое поле. Сходила в хлев и повидала коня, на котором приехала. Тот так радостно заржал при виде ее, что Эли стало даже неудобно, что она ничего о нем не помнит. Весь день она прибиралась в доме, штопала одежду, мыла посуду в огромном деревянном чане с водой и мылом. Вечером она пила чай, сидя на кухне с Лолией, когда дети уже спали. Женщина заботливо расспрашивала ее, не пришли ли к ней какие-нибудь воспоминания из прошлого. Эли нечего было сказать. Пустота все еще владела ей в те минуты, когда она позволяла себе задуматься о чем-то.

– Я ничего не помню. – призналась она, со стуком поставив кружку. Странный чай был на вкус. Ей казалось, что он должен быть вкуснее.

Лолия тяжело вздохнула и покачала головой.

– Очень жаль, что так. Надеюсь. Со временем воспоминания придут. Тогда мы сможем разыскать твою семью.

– А если не придут?

Лолия задумалась.

– Нет, я уверена, ты все вспомнишь, дитя.

– Что мне делать до тех пор?

– Ничего. Просто живи дальше. Надеюсь, тебе у нас не так и плохо. Хотя похвастаться нам нечем, живем бедно.

– Мне здесь нравится. Могу я остаться? Я буду помогать Норе во всем, в чем нужно.

– Конечно, оставайся. Я и не собиралась выгонять тебя на улицу. Знаешь, у меня есть старший сын. Мне думается, вы с ним ровесники. Его на войну забрали, как напала Ледония. И до сих пор он не вернулся. Я не знаю, что с ним. Может, он страдает, может, ему нужна помощь, чтобы вернуться домой. Вот смотрю на тебя такую одинокую и растерянную и думаю, может, и моему Элиасу кто-нибудь поможет, окажись он в трудной ситуации. Я очень надеюсь на это.

– Его зовут Элиас?

– Да. Красивое имя у моего мальчика.

Эли кивнула и слегка улыбнулась.

– Подожди, а как тебя зовут, ты не вспомнила? – поинтересовалась Лолия.

– Нет.

– Ты живешь у нас уже с неделю. Как же тебя называли все это время?

Эли пожала плечами. Она даже и не думала об этом.

– Никак не называли. – ответила она.

Лолия всплеснула руками.

– Ну так не пойдет. Тебе нужно имя. Хоть какое-нибудь, пока не вспомнишь настоящее.

Эли молчала. Странное это занятие – придумывать себе новое имя. И поскольку она не проявила инициативы, Лолия взяла на себя этот труд.

– Вот что. – сказала она, не долго думая, – Назовем тебя Элия. Красиво и сокращать удобно. Что думаешь?

Эли не знала, что она думает. Это все еще было очень странно. Но, она в принципе, ничего не имела против имени, поэтому почти сразу выразила свое согласие.

– Вот и прекрасно. – обрадовалась Лолия и с материнской теплотой провела рукой по ее волосам и по щеке.

Эли подумала, что никогда в жизни не видела таких глаз. Выражение их было ей не знакомо и не вызывало никаких намеков на воспоминания. А Лолия просто смотрела на нее с нежностью и состраданием, как на родное дитя.

Новый день, новые воспоминания взамен старых, скрытых туманом. На этот раз Эли сама подмела комнату, а мальчишек выгнала гулять на улицу и заказала им принести самый большой камень, который они только найдут и смогут поднять. Камень ей был не нужен, зато Рэй и Анарт умчались из дома на долгие часы, позволяя заняться домом и учебой. Нора учила заданное, закрывшись в своей комнате. Кармели сидела с Сомбером. Он уже учился ходить, и она помогала ему в этом. Мальчик бодро шагал маленькими ножками по ковру, если его придерживать за руки.

Эли целый день что-то мыла, чистила и убирала, стараясь заглушить навязчивую внутреннюю пустоту. Когда становилось совсем грустно, она заходила в хлев и разговаривала со своим конем. Ей казалось, что тот ее понимает. Странно было осознавать, что он знает, кто она. А сама Эли этого не знает.

– Ну что скажешь, друг мой, – говорила она, гладя темную гриву. – Если бы ты мог, ты бы объяснил мне кто я и что здесь делаю. И почему иногда так страшно становится, как будто… Как будто я совсем не хочу ничего вспоминать. Но как же я буду жить, если не вспомню?

Справедливости ради, стоит заметить, что жила Эли неплохо и жаловаться не стала бы. К работе она быстро привыкла. Постоянная задумчивость сделала ее более спокойной и терпеливой. Она была слишком далека от того, чтобы быть недовольной чем-либо. К тому же вокруг постепенно все налаживалось. Нора уже не смеялась ей в лицо, а очень даже вежливо с ней говорила, видя, как Эли старается ей помочь по хозяйству. Кармели души не чаяла в новой сестре и при ней никогда не плакала. Ей нравилось разговаривать с Эли, нравилось слушать ее, нравилось ходить за ней по дому. Сама Эли тоже испытывала к этой девочке какую-то странную сестринскую привязанность, будто она и впрямь ее родственница. Глядя на нее Эли все время чувствовала что-то… Как будто внутренняя пустота на время отступает и вот-вот новое воспоминание прорвется сквозь дымку забвения. То же ощущение испытывала она, когда смотрела на дивное украшение на своем пальце. Кольцо голубого цвета с блестящим синим камнем. Эли не знала почему, но оно ей нравилось и одновременно вызывало желание избавиться от него. И она бы так и сделала, если бы не заботливая Лолия. Женщина решила, что это непременно обручальное кольцо, а значит, Эли сейчас разыскивают не только ее родители и родственники, но и некий влюбленный молодой человек, ее жених. Она не разрешила девушке снимать кольцо и посоветовала, глядя на него, постараться вспомнить хоть что-нибудь.

– Если у тебя есть жених, то не могла ты его забыть. – сказала она, внимательно глядя Эли в глаза.

– Почему не могла? – удивилась та.

– Нуу… наверняка, вы любите друг друга. Наверняка, он места не находит от того, что ты пропала. Подумай. Может это кольцо напомнит о нем.

Эли еще раз взглянула на синий камень. Ничего кроме чувства неприязни не возникло в ее душе.

– Что-то не то с этим кольцом. – заметила она, нахмурившись.

Лолия не поняла, что она имеет в виду и на лице ее отразился молчаливый вопрос.

– Оно мне нравится, – продолжала Эли, – но… С ним не связано ничего хорошего. Я так думаю.

– Странно. Ты уверена, милая?

– Уверена. И ни в кого я не была влюблена. Иначе я бы уже вспомнила об этом.

Лолия перестала мучить девушку догадками. Она просто стала терпеливо ждать, когда ситуация разрешится сама собой. Эли и сама отпустила все проблемы прочь и стала просто жить дальше. Гуляла с Норой по соседнему лесу, собирая ягоды и грибы, играла с мальчишками в сражения и осаду крепости, разговаривала с Кармели, заботилась о маленьком Сомберте, по вечерам каталась верхом, нарезая круги вокруг соседних домов. Она боялась заблудиться и потому не уезжала дальше большого поля. С Лолией они очень подружились. Эли чувствовала, что эта женщина обладает завидной добротой, терпением и мужеством. Она несколько раз самолично видела, как Лолия плакала на кухне по вечерам, когда дети расходились по комнатам. Или когда сидела у окна в редкие минуты отдыха и смотрела вдаль. Однако с ней, с Норой, Кармели, с мальчишками, Лолия неизменно была веселой, внимательной и заботливой. Глядя на нее, Эли думала, что им очень повезло с матерью. И что ей хотелось бы, чтобы ее собственная мать (когда найдется) оказалась похожей на Лолию.

Глава 4

Время шло, но никто из родственников или друзей не находился. Месяц, второй, третий. Целый год минул. Теперь Эли была полноправным членом семьи и чувствовала себя полностью «своей» в доме ну и во всей деревеньке. Хотя жители все еще временами шептались за ее спиной, но не из злобы, а скорее из любопытства.

– Странная эта их старшая, Эли. – говорила соседка старушке из дома напротив, -Молчаливая. Себе на уме. И слабенькая, как барышня. Больше одного ведра с водой поднять не может.

– И порядков не знает. – ворчала старушка в ответ. – Как-то раз налетела на меня из-за поворота, чуть с ног не сбила. Стоит и смотрит. Не извинилась, не поклонилась. Молчит и все. Ну я ей и устроила выговор. Научила уму разуму. Будет теперь знать, как со старшими обращаться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.