Рика Ром
Бывшие. Ты моё спасение

ГЛАВА 1

Двадцать первое мая. Обвожу день в календаре и глубоко вздыхаю.

Сегодня я намерена получить должность в крупной компании под названием «Технологии будущего», но даже представить не могу, чем закончится мое собеседование.

По таком случаю на деньги, одолженные у подруги, покупаю строгое черное платье и туфли на шпильке. Чувствую себя отвратительно. Не узнаю собственное отражение в зеркале. Но это необходимо, чтобы произвести нужно впечатление.

Вздохнув, допиваю кофе, ставлю кружку в раковину и иду в коридор. Долго стою у порога, настраиваясь на победу, вешаю сумку на плечо и выхожу из квартиры.

До автобусной остановки иду, не глядя по сторонам. В ожидании автобуса прикрываю глаза и вспоминаю вчерашний вечер. Слова доктора о прогрессирующей болезни, не сулят ничего хорошего. Нужна срочная операция. Работа жизненно необходима мне и папе. Просто край! Если я не справлюсь, натворю глупостей, потеряю его навсегда.

А папа мой единственный близкий человек во всей вселенной. Мама бросила нас, когда мне было шесть лет. Ему пришлось стать отцом-одиночкой, уйти с работы, начать жизнь заново. Да, было сложно. Но я каждую минуту чувствовала себя самой любимой, самой важной, самой бесценной. Только с одним мужчиной я ощущала подобное, но он, увы, в прошлом…

Прихожу в себя под скрип колес автобуса, который только что притормозил в "кармашке". Захожу, сажусь на сиденье и повторяю слова, которые собираюсь сказать на собеседовании. Я должна произнести все четко, без заминок.

По окнам и крыше автобуса начинает барабанить дождь. Ну, вот…погода не сулит ничего радужного. Немного выпрямляюсь и настраиваюсь на мажорный лад. Хотя бы внешне.

Выйдя на нужной остановке, звучно ойкаю. Мой каблук зацепляется за канализационный люк и с характерным хрустом ломается, когда я не прохожу и пары метров. Да как же так! Что за ерунда!

Спустя минуту, еще дождь усиливается. Всё, идеальной прическе конец…

Я чуть ли не со слезами на глазах добираюсь и захожу в высотное здание. Этажей в нем примерно тридцать. Холл заполнен охраной с наушниками в ушах. Я машинально стягиваю резинку с затылка. Мокрые пшеничные волосы спадают на плечи.

Проклиная свою неуклюжесть, хромаю к лифту. Вокруг меня постепенно скапливается толпа красивых девушек. Они одеты в приличные костюмы, на ногах недешевые туфли.

Я одергиваю свое скромное платье, поправляю рукавчики-фонарики и вместе с красотками захожу в кабину, как только двери открываются. Брюнетки болтают о предстоящей встрече с заместителем генерального директора, а у меня сосет под ложечкой, веко интенсивно подрагивает. Стены крошечной кабины начинают сжиматься.

Отсчитываю от одного до десяти в обратном порядке и наконец, створки выпускают нас из заточения. Я обгоняю девушек, не смотря на потерю каблука, и первая встречаюсь с миловидным администратором по имени Алена.

Она говорит следовать за ней. Идем по широкому коридору, заходим в просторный кабинет.

– Проходите. Босс скоро будет.

Алена оставляет нас. Мы рассаживаемся за внушительным прямоугольным столом из черного стекла и замираем в ожидании. Я особенно. Пока никто не видит, снимаю туфли и прячу их в сумку. После собеседования отнесу их в ремонт.

– Здравствуйте, – в дверь заходит он. Перед моими глазами темнеет. – У меня пятнадцать минут, поэтому говорим по очереди, кто, что и почему. Давайте, я слушаю.

Я не могу не смотреть на него, и он ловит мой взгляд. Лицо вмиг краснеет, челюсть приходит в хаотичное движение.

– Меня зовут…– Подает голос одна из брюнеток.

– Тихо. – Поднимает руку, а второй опирается о свой современный стол на металлических ножках и стискивает кулак. – Все свободны, кроме вас, девушка с мокрыми волосами и размытой тушью.

Брюнетки косятся на меня, ерзают на стульях, переглядываются и лишь после его яростного взора вскакивают и покидают кабинет. Боковым зрением вижу их в коридоре. Наблюдают за нами сквозь прозрачную стену.

– Ну, здравствуй, Софья Романовна.

От низкого тона коленки дрожат. Хотела бы встать, но будто приклеиваюсь к сиденью.

– Артур…

– Артур Алексеевич, пожалуйста.

Пугающая улыбка играет на его ангельски пухлых губах, костяшки пальцев трещат от напряжения и от соприкосновения со столешницей. Он давит на стекло двумя руками, глядит внутрь меня и дергает за невидимые ниточки с дерзким прищуром.

Мои плечи ползут вверх, а голова вниз. Я мечтаю исчезнуть по взмаху волшебной палочки.

– Не ожидал тебя увидеть снова. Сколько прошло? Два года?

– Почти три. – Еле слышно уточняю я.

– Три? Да уж, время летит. – Усмехается он, дёргая левой бровью.

Я все–таки размораживаюсь и встаю. Платье липнет к телу, облегая не нужные выпуклости.

Артур осматривает меня с головы до пят.

– Я не думала, что мы когда–нибудь встретимся и не думала, что скажу то, что скажу. Но, Артур…Артур Алексеевич, простите…мне очень нужна эта должность…Я на многое способна, я…

– Я знаю на, что ты способна. – Прищуривается сильнее, не меняя положения. В кабинете становится душно. Воздух сгущается за доли секунд. – Но я не беру на работу тех, кому нет тридцати и у кого нет детей.

– Что? – те девушки, которые мнутся в коридоре, уж точно не являются мамочками и им меньше тридцати. Даже двадцати пяти. Он придумывает правило только что. Нарочно. – Я не уйду отсюда, пока не получу желаемое.

– Хм. Интересно. Надо бы познакомиться лично с твоим резюме, и больше не доверять старой козе из кадрового.

Артур берет пульт со стопки бумаг, жмет на кнопку и стеклянную стену закрывают жалюзи.

– Тогда поговорим по–другому. На что ты готова, Софья Романовна? – Шагает от своего стола в моем направлении. – Уверен, что на всё. По глазам видно.

– Артур Алексеевич…– застываю от ауры, которая исходит от него и парализует на месте.

– Что? – проводит пальцем по моей горячей щеке. – Тебе очень нужны деньги. Иначе бы давно убежала, сломя голову. Я таких людей, как ты Евсеева, насквозь вижу.

– Вы правы. Я бы дала вам пощечину и убежала. Но деньги мне сейчас нужны, как никогда.

Он самодовольно улыбается.

– Тогда поговорим по–другому. Не против?

ГЛАВА 2

– Не против, – мотаю головой из стороны в сторону и не свожу взгляда с Артура. – Без работы я не выйду из этого кабинета.

– Верное решение. Я крайне рад.

Чернышевский игриво скалится, отступает, резко разворачивается на месте и сует руки в карманы брюк. Я сначала буравлю глазами его широкую спину, а потом лицезрею суровое лицо. Чего он хочет? Какое условие мне поставит?

Три года назад я сделала ему очень больно. Ужалила в самое сердце и сбежала, уехала с папой в соседний городок. Мне хотелось начать жизнь с нуля, перевернуть время, проведенное с Артуром, словно страницу книги.

Мы разные. И всегда не подходили друг другу. Богатый наследник, мальчик, выросший с золотой ложкой во рту, ценитель дорогих украшений, элитного отдыха и коллекционер миниатюрных фрегатов.

И я. Девочка без роду, без племени. Без матери.

Глубокий, медленный вдох дает мне небольшую фору. Утихомириваю скачущее галопом сердце, сглатываю игольчатый ком.

– Знаешь, – Артур вертится, обдавая меня холодной улыбкой. – Ты очень вовремя появляешься в моей жизни. Отец давно ищет помощницу. Ту, кто будет держать его в курсе дел в компании, пока он отдыхает на Бали с очередной разукрашенной куклой. Бегать за трюфелями в частную кондитерскую. Забирать вещи из химчистки и так далее, и тому подобное. Ты идеальный вариант. Не из нашего круга, нашей среды. Чиста, как белый лист.

Нет, я не властна над своим сердцем. Ни капли. Оно живет вне меня. Существует по своим законам и правилам. Прикрываюсь липким солёным потом. Растираю ладони о бедра, а они вмиг вновь становятся влажными.

Артур никогда ничего не говорит просто так. Каждое его слово весит тонну. И вокруг него всегда полно тех, кто ловит любой его чих и готов выпрыгнуть из окна, если он попросит.

Но сейчас мы одни и я вынуждена барахтаться на дне, надеясь только на себя саму.

– Помощница Алексея Ивановича? Я? – откашливаю тот самый колючий ком. – Ты шутишь? Нет, ты точно не в себе…какая из меня помощница? Я не смогу, я не справлюсь…

Тараторю, незаметно ковыряя ноготь указательного пальца большим пальцем. Волосы встают дыбом там, где не должны.

– Во–первых, на «вы», а во–вторых, я заплачу тебе столько, сколько скажешь. Переведу деньги, как только пройдешь первый этап оформления. Назови сумму.

Все двадцать три года моей жизни проносятся перед глазами в одном спешном потоке слайдов. Щелк, щелк, щелк…

А Артур спокоен и собран. Сдирает с меня кожу одним только взглядом.

– Почему? В чем ваша выгода?

– Ты же именно этого и добиваешься, Софья Романовна? Вся суть ведь деньгах? Я ни к чему не склоняю, ты сама говоришь, что не выйдешь из моего кабинета без работы. Я предлагаю тебе бонус к деньгам: должность девочки на побегушках у моего отца. Об этой должности мечтают тысячи девушек. Работать в такой компании, как эта, большая удача. Даже если ты разносишь кофе и подтираешь зад старому чудику. – Он замолкает на целую секунду. Явно планирует изучить мою анкету, узнать причину моего возвращения в город. А в ней ничего. Лишь сухие выдержки из моей профессиональной жизни. – Пополню твой счёт сейчас той суммой, которую попросишь и ежемесячно будешь получать зарплату, прописанную в трудовом договоре. Социальный пакет в полном объеме. Выбор за тобой.

Артур разводит руки, рубашка на груди натягивается и кажется, я слышу треск ткани. А возможно, это у меня нервы лопаются. Виски сильно давит, даже тошнить начинает.

Ненадолго прикрыв глаза, свожу все «за» и «против». Я смогу завтра же перевести деньги за операцию, смогу вытащить своего отца из пропасти. Мы заживем как прежде. Вдвоем. Перестанем думать о неизбежном и гадать, когда же оно настанет.

А оно может настать внезапно. Я провожу все свободное время в папиной палате и благодарю бога за любой его вдох, за едва заметное подрагивание век, за шанс видеть его утром в окружении пищащих приборов.

– Твой ответ. Я жду.

Соленый морской бриз, свежесть цитрусов…так пахнет только Артур. Его одеколон окружает меня невидимым облаком. Я даже растираю этот запах языком, вспоминая солнечную Тоскану и наш незабываемый отпуск.

– Я согласна. – Распахиваю глаза и вижу его прямо перед собой. Он выше папы. А мой папа в юности был капитаном баскетбольной команды. И сейчас, я будто играю в защите, а он в нападении. Позади стол, впереди Артур. – Шестьсот тысяч. Столько мне нужно.

Ощущаю пульсацию вены на шее и зажимаю ее рукой. Тише, Соня, спокойнее, все в порядке.

Но так ли это? Почему тогда мои колени дрожат, словно я сдаю самый важный экзамен. С чего вдруг мурашки хватают флаги и несутся на амбразуру?

– Договорились, Софья Романовна. Отправляйтесь в отдел кадров, и скажите, Милане Ренатовне, что вы на место Валентины.

– Хорошо.

Нащупываю сумку, сжимаю ее и, стараясь не задеть Артура даже поверхностно, иду к двери.

Молюсь о том, чтобы не упасть. Только мозг ногам не указ. Они не слушаются и время от времени подкашиваются.

– Почему ты босиком?

Артур застает меня прямым вопросом, когда я уже берусь за ручку и кручу ее вправо.

– Настроение такое. Босоногое.

Полушепотом отвечаю я и скрываюсь за дверью.

Брюнетки хмыкают, оглядев меня небрежными взглядами.

– Везет же мышам. – Бурчит одна из них. Даже не знаю кто. Я быстро двигаюсь по коридору, желая поскорее найти местечко для собственной реанимации.

Мне срочно нужен разряд в двести двадцать вольт для восстановления нормально ритма.

– Эй, новенькая!

Алена окликает меня, а я спешу к кулеру с водой и наливаю полный стаканчик.

– Я с тобой разговариваю! – девушка хмурит брови, становясь рядом со мной. – Отдел кадров этажом ниже. Я уже позвонила туда и сказала, что ты сейчас придешь.

– Быстро. – Я выпиваю воду залпом.

– Артур Алексеевич ненавидит медлительных людей. Так что, поторопись, а то и мне из–за тебя прилетит.

Я молчу. Мне просто нечего ей сказать. Смотрю на нее и хлопаю ресницами.

– Ну, чего стоишь? Вперед!

Выбрасываю скомканный стаканчик в урну возле кулера и иду к лестнице, на которую мне указывает Алена. Девушка выглядит сурово. И не только потому, что на ней ядовито–алая юбка и такие же туфли. Но и по вине острых черт лица: длинный ровный нос, узкие карие глаза, треугольный подбородок.

Я спускаюсь вниз и следую по коридору, читая таблички на стенах возле дверей. Финансовый отдел, планово–экономический, юридический и наконец, кадровый.

Если я сейчас переступлю порог, моя жизнь кардинально изменится. Навсегда. И грустный смайлик, нарисованный мной утром, превратится в смайлик с ручьями слез.

– Пока, девочки. Увидимся завтра на…

Из отдела кадров выходит ОНА. Рыжая бестия, кобра, с талантом отравлять чужие сердца ядом. Против нее нет антидота. Только смерть. И вот мы нос к носу. Глаза в глаза. В моем животе болезненные колики, которые усиливаются с каждым вдохом.

– Ты? – ее зрачки разливаются и затемняют зеленую радужку. – Мне не мерещится?

– Здравствуй, Алина.

Какой у меня осипший голос…

– Что ты здесь забыла? Снова хочешь попытать удачу с моим братом?

Приставляет тонкие ручки к своей осиновой талии.

– Он только что принял меня на работу. Буду помогать вашему отцу в мелких делах и выполнять разные поручения.

– Чего? Артур совсем рехнулся?!

Алина брезгливо морщится, осматривая меня надменным взглядом.

– Ну, я ему устрою!!! А ты, – ее пальчик упирается мне в грудь. – Ноги твоей не будет в нашей компании!!! Я сделаю все, чтобы и в этот раз ты не получила ничего. Эта компания и должность генерального директора мои по праву!

Чернышевская Алина Алексеевна откидывает гладкие рыжие волосы на спину и, вонзая каблуки в бетон, исчезает в конце коридора. Я захожу в отдел кадров и спустя полчаса, направляюсь в бухгалтерию.

Еще получасом позже, стою возле тридцатиэтажного здания, задрав голову к небу, и пытаюсь вдохнуть теплый майский воздух. Но дыхательные пути сужены, будто я несколько часов пробыла в задымленной комнате. На языке привкус гари, а все тело болит от ожогов.

Ожоги невидимы. О них знаю лишь я. Но боль, которую они доставляют невыносима.

Я думала, все в прошлом. И боль, и страх, и обиды. Всё иначе. Раны до сих пор кровоточат…

Фух…выдыхаю, спустя целую вечность.

Телефон издает «плям» и я достаю его из сумки с туфлями. Надо не забыть свернуть в ремонт обуви.

«Перевод на сумму шестьсот тысяч от Чернышевского А.А»

Моргаю, будто сообщение о пополнении счета сотрется. Не стирается. Перечитываю его снова и снова, и понимаю, назад дороги нет.

Прижав телефон к груди, стою неподвижно секунду или две. Папа будет жить…а остальное неважно…

ГЛАВА 3

У меня в груди будто бы дребезжит колокольчик, когда я перечитываю сообщение о пополнении счета на шестьсот тысяч. Мне до сих пор не верится, и я упорно гляжу в телефон, боясь моргнуть, и потерять уведомление из виду.

Но все реально. Не сон.

Папа получит шанс побороть тяжелый диагноз, сможет вернуться к нормальной жизни. Относительно нормальной. А я перестану вздрагивать от телефонных звонков из больницы и со щемящим сердцем просыпаться каждое утро.

– Сонечка…– папа кашляет, пытается содрать кислородную маску.

– Папуль, – я спрыгиваю с подоконника и спешу к нему. – Папулечка, тише, надень маску обратно.

Его трепещущая рука тянется к моему лицу. Я быстренько возвращаю маску назад, ловлю его холодную ладонь и сплетаю наши пальцы. Его ослабшие и мои дрожащие.

– Хочешь хорошую новость? – прикладываюсь губами к холодной и влажной коже. Наслаждаюсь близостью к папе. – Завтра тебя перевезут в другую больницу. Сам доктор Миронов будет тебя оперировать.

Папа натянуто улыбается, дышит редко и тяжело.

– Что ты учудила, Сонь?

Его голос тихий–тихий, но я разбираю каждое слово. За последний год научилась читать по губам, распознавать его мимолётные жесты.

– Я нашла деньги, папуль. – Трусь щекой о его вялую руку и легонько улыбаюсь. – Все наладится.

– Шла и нашла? Так только в кино бывает. Сонь, ты снова влезла в долги?

Папа знает обо всем. Я всегда перед ним честна. Он переживает со мной все взлеты и падения, стирает мои слезы после проваленных экзаменов или неудач на любовном фронте. Я плачу, а он шепчет: у собачки боли, у кошечки боли, а у Сонечки сердечко не боли.

Печаль о прошлом уходит и остается светлая тоска. Такая же невесомая, как и его рука сейчас. Сжимаю ее крепче и целую, целую, целую. Наивно верю, смогу перенять часть его жуткой боли, облегчить страдания.

– Мне дали кредит. И плюс, мой блог набирает обороты. Ты сам говоришь, я очень талантливая. Вся в бабулю. Она вон как пела в хоре!

Папа сильно закашливается, задыхается от болезненных вдохов и ненадолго прикрывает глаза.

– Не думал, что ты у меня умеешь так искусно врать.

Хрипит, поверхностно дышит. Я сгоняю брови в кучу, глажу его грудь.

– Папуль, ну, ты чего? – аккуратно укладываю его руку на живот и расправляю тоненькую простынку поверх иссушенного болезнью тела.

– Знаю я тебя. Будешь молчать до последнего.

Я морщусь от его слов. Они бьют точно в цель, но разве я признаюсь? Разве скажу ему об Артуре? Он его ненавидит. Даже слышать о нем и его семье не желает.

А в нынешнем состоянии весть о моем трудоустройстве в «Технологии будущего» добьет его окончательно.

– Ты лучше настраивайся на завтрашний переезд. Я приеду утром, а потом вечером, и так, пока не выйду на работу. Нам придется привыкать к новым обстоятельствам и…

– Работой? – редкие торчащие брови папы вздыбливаются, а я прикусываю язык. Но поздно. Вот так всегда. Язык мой – враг мой.

– Не бери в голову. Сейчас позову твою любимую медсестру Галю и попрошу ее рассказать тебе очередную байку о каком–нибудь пациенте. Ладно?

Выпрямляюсь, заставляю себя стоять ровно и не трястись. Жалкие попытки, но что же делать. Мой папа в прошлом сотрудник полиции и он видит мою актерскую игру насквозь.

Помню, я как–то загулялась с одноклассником, который мне безумно нравился, пришла далеко за полночь. Папа встретил меня у порога с дедовскими армейскими часами в руке. Он всегда брал их, когда готовился отчитать меня по полной программе. Я втянула в ложь свою лучшую подружку Вику. Соврала, что засиделась у нее дома.

Папа позвонил ее родителям и те естественно выдали правду с потрохами. Ноги моей в их доме не было и не могло быть. Вика тогда находилась на тренировке по плаванию.

Он не ругался. Нет. Вручил мне часы и наказал носить их с собой, раз к семнадцати годам не ориентируюсь во времени. На следующий день даже подогнал ремешок по моему запястью.

С тех пор старая фамильная реликвия всегда со мной. Напоминание о папиных словах.

– Ой, побежала я. – Стучу по циферблату и переминаюсь с ноги на ногу. – Вечером ещё загляну, почитаю тебе твоего любимого Дюма.

– Сонька…– кхыкает папа и сужает глаза.

Я чмокаю его в одну и в другую щеку, и с жестом «пока–пока», тороплюсь выйти из палаты.

Галина выходит из сестринской, которая ровно напротив папиной палаты, и мы дружелюбно улыбаемся друг другу.

– Сонечка, как же я тебя пропустила–то? Специально пару пирожков с капустой приберегла от прожорливых врачей. Ты ж любишь с капустой, да?

– Здравствуй, теть Галь. Я приехала пару часов назад и никуда не выходила. От пирожков не откажусь, не ела с утра ничего.

– Что же ты так, – Галя осматривает коридор и никого не обнаружив, берет меня под руку. – Я все раздала уже. Ждала тебя весь день, но прокараулила.

С охами качает седой головой.

– Ничего страшного. – Чуть свожу плечи, и мы идем к главной лестнице. – Я просто сразу же поспешила к доктору, а потом к папе.

– А что такое? Не уж–то деньги смогла собрать?

Тетя Галя замедляет наш и так неспешный шаг.

– Да, всю сумму. Завтра папу перевезут в другую больницу.

– Господи, боже мой! – отпускает меня и хлопает в ладоши. – Счастье–то, какое! Есть на этой земле справедливость. Есть!

Я заправляю волосы за уши, втягиваю голову и, бросив на нее беглый взгляд, рассматриваю носки своих отремонтированных несколько часов назад туфель.

– Теперь все наладится, – трогает мое плечо, я становлюсь одной большой мурашкой. – Обязательно наладится. Доктор Миронов волшебник. Настоящий кудесник!

Тоже хочу верить в чудо. И буду. Вопреки всему. Всем мыслимым и немыслимым законам вселенной. Ведь папа мое всё!

Мы с ним не раз плыли против течения, доказывали, что отец–одиночка – это не наказание, а дар. Дар, который выдерживают только настоящие мужчины. А мой папа именно такой. Он смог подарить мне лучшее детство, дать серьезное образование и научил справляться с трудностями. Я никогда не ощущала себя обделенной вниманием и любовью. Ни разу. Девочка без мамы не пропала, она выросла и вычеркнула ее из воспоминаний. И сейчас мы тоже справимся. Вместе.

А если не вместе, то я одна смогу бороться, помня все прошлые уроки. Я его люблю, и пусть он никогда не попросит о помощи, просто будет чувствовать меня рядом.

– Я пойду, теть Галь. Уже поздно, а мне еще в магазин нужно.

– Конечно–конечно, беги. Я вот закончу вечерний обход и загляну к Роману Витальевичу.

– До свидания.

Я спускаюсь по ступеням, а тетя Галя шепчет мне вслед:

– Мужика бы тебе хорошего, Соня, чтоб не вот так в одиночку все тянуть на себе.

У меня был такой. Любящий, серьезный, надёжный…но все рухнуло в одночасье…

Вспомнив, благодаря Гале об Артуре, толкаю тяжелую дверь и меня сразу же обдает вечерней прохладой. Я растираю предплечья, верчу головой. Немного постояв под крышей здания, которую держат массивные колонны, спускаюсь по еще одной веренице ступенек и иду на остановку.

***

В нашей с папой двушке темно и пугающе тихо. Я быстро нахожу рукой выключатель, сбрасываю ненавистные туфли прямо у порога и несу пакет с продуктами на кухню.

Ужин сегодня у меня будет скудный. До зарплаты еще далеко, да и деньги мне нужны для более важных дел.

Артур оплачивает операцию, дорогостоящее пребывание в стенах больницы и лекарства. А все остальное на мне: обеды, витамины, фрукты–овощи, любимые папины книги. Да и мне надо на что–то жить, элементарно проезд и какой никакой перекус. Так что, придется чуть–чуть потерпеть. Но не впервой же, осилю.

Смайл с грустной улыбкой, нарисованный мной утром, настойчиво глядит на меня с холодильника. Лезет в душу, скребётся в ней. Беру маркер и перечеркиваю его крест–накрест. Рисую рядом разбитое сердечко. Жирно–жирно вывожу контур и, вздохнув, понимаю, завтра меня ждет ад.

Разбитое сердце превратится в кровоточащее месиво. Артур хоть и не будет моим боссом, но пересекаться мне с ним придется. Постоянно. И с Алиной тоже.

Алина…

Начинаю распаковывать пакет и, взяв батон вареной колбасы, припечатываю его к столу. Не знаю, как выдерживают деревянные ножки.

Чернышевская Алина ни за что не оставит меня в покое, ведь я чуть было не вышла замуж за ее брата, и не лишила ее возможности получить отцовский бизнес.

Я приседаю на табурет, подпираю голову руками и плачу. Смогу ли я противостоять ей? Справлюсь ли с ее нападками? В прошлом, она прошлась по мне катком, смеясь во все горло и счищая мою плоть с брендовых туфель.

Вся трясусь, и фарфоровая перечница с солонкой побрякивают. Возле уха тоже что–то звенит. Часы. Поглаживаю потёртый ремешок, обвожу пальчиком циферблат и шепчу сквозь слезы: дочки полицейских не плачут…

ГЛАВА 4

И вот настает тот день. Я десять раз подкрашиваю прозрачным блеском губы перед выходом, разглаживаю воротник строгой однотонной блузки и проверяю, взяла ли я выданный мне в отделе кадров пропуск.

Всё на месте. Ух. Вздыхаю громко. Сердце отбивает барабанную дробь и в финале выдает очередь из замысловатых ритмов.

Успокойся, Сонь – шепчу сама себе, слюнявлю палец и провожу им по бровке. Все отлично, ты справишься!

Взяв с прихожей ключи с брелоком «лисичкой», запрыгиваю в туфли и выхожу в подъезд. На площадке никого. Лифт грохочет, спускаясь с верхних этажей. Решаю воспользоваться лестницей.

Чем быстрее спускаюсь вниз, тем сильнее дребезжит в груди. Только на улице немного успокаиваюсь, и моя походка смягчается.

Солнце светит ярко, кругом полно молодой зелени. Стайка воробьев делится последними новостями в ровно подстриженных живых изгородях. Под их звонкое щебетание, я настраиваю себя на хорошую волну.

На автобусной остановке встречаю Алену. Администратора «Технологий будущего». Я думала, она передвигается на какой–нибудь компактной машинке, ну или на такси, в крайнем случае. А она здесь.

Конечно же, Алена меня узнает и слегка нелепо улыбается.

– Привет, Соня. Не знала, что мы живем в одном районе. Такой сюрприз!

– Привет. – Да уж, великая неожиданность. Пожимаю плечами. – Район большой. Не удивительно.

– Готова к первому дню? – ее ехидный тон подкрепляется, едким прищуром карих глаз. – Алексей Иванович прилетел, значит, будет общее собрание.

– Да, готова. Собрание, так собрание.

Кого я обманываю? От слов Алены у меня моментально скручивается узел в животе, а на спину выливают ведро ледяной воды.

– О, наш автобус!

Девушка с фигурой песочные часы торопится в парковочный «кармашек». Гляжу на ее черные туфли с открытым мыском и вспоминаю: видела их на витрине в торговом центре, но купить не смогла. Они слишком дорогие для меня.

– Ты идешь? Другой автобус приедет только через сорок минут.

Я поправляю сумку на бедре и в числе последних пассажиров поднимаюсь в душный салон.

– Валентина не проработала и три месяца. – Алену раскачивает из стороны в сторону. Но она крепко держится за поручень. – Не вынесла загонов Алексея Ивановича.

С каких пор к руководству так обращаются? Алексей Иванович не такой зверь, как Артур и у меня от него в зобе не сводит, но все же он начальник. Босс всех боссов.

– А что именно не так?

Алена прищуривается, уголок ее рта искривляется. Она чуть наклоняется ко мне и, косясь на дедулю в панаме, говорит:

– По слухам, он к ней приставал. А она только–только замуж вышла.

Дедушка покашливает, и я сразу же вспоминаю папу. Он бы посоветовал мне держаться от Алены подальше и провел бы собственное расследование на ее счет. Профессиональная привычка. А я? Хлопаю ресницами и округляю рот.

– Ого. Неприятная ситуация…

– Еще какая. Даже ее муж приходил и хотел выяснить с ним отношения. Естественно его скрутили ещё в фойе. Но…Так что, держись, Софья, у нас в компании не так уж и просто выжить.

Не верю. Не верю сплетням про Алексея Ивановича. Он хоть и любит женщин, меняет их каждый сезон, но бизнес построил с нуля, своими руками. Дорожит им и поэтому не станет портить репутацию компании грязными делами.

Может Алена нарочно наговаривает и преследует свою выгоду? Насколько я знаю, Алексей Иванович никогда не позволял себе распускать руки на работе и уж тем более откровенно лезть подчиненным под юбку.

Артур мне часто рассказывал об отце, о работе с ним, шутил и смеялся над его молоденькими любовницами. Я обожала слушать Артура и не только истории про большого босса и главу семьи Чернышевских. Но и о них самих. Я представляя себе жизнь в статусе жены Артура воочию, мечтала стать их частью. И когда он сделал мне предложение, я светилась от счастья. Но недолго.

– Ты чего замолчала? – Алена задевает меня плечом, я вздрагиваю.

– Просто задумалась. – Хмыкаю, а внутри перевариваю горькое варево из обид прошлого, которые всплывают следом за теплыми воспоминаниями.

– Реже так делай, а то пропустишь что–нибудь важное.

Я втягиваю нижнюю губу и перевожу взгляд с Алены в окно. Залитые солнцем улицы зовут прогуляться. Но я уже забыла, когда наслаждалась прогулками и простыми радостями жизни.

Мое утро и вечер начинаются одинаково. С поездки к папе в больницу. Сегодня в шесть часов, я проводила его в лучшую больницу нашего города, к настоящему магу с золотыми руками.

Папа долго не отпускал мое запястье. То, на котором всегда находятся его часы и я поняла без слов: он напоминал мне – время бесценно и я должна тратить его разумно.

Кхр–кхр! Автобус выпускает выхлопные газы при торможении. Я выхожу, все еще находясь одной ногой в воспоминаниях, а Алена уже разговаривает с незнакомкой в шикарном алом платье.

Я обгоняю их. Обе смотрят мне вслед, перешептываются. Не опускаю плеч, держусь ровно. Только пройдя турникет и забежав в лифт, расслабляюсь. Прижимаюсь спиной к зеркальной стене, смотрю на свое отражение.

Грудь высоко вздымается, щеки бледные. Руки, сжимающие ремешок сумки дрожат. Хочется бросить в саму себя тяжелый камень и исказить жалкое зрелище.

Но я фырчу, а подъемник встряхивается и зависает. Через минуту открываются двери. Я медленно вдыхаю, потом ударяю пятками друг об друга и ступаю в новую жизнь.

– Вы Софья Романовна? – тут же нападает на меня женщина с каре, крупными белыми серьгами в форме завитка.

– Да…

Неуверенно отвечаю я, перелистывая в уме сотни вариантов развития событий.

– Поспешите в конференц–зал, вас уже ждут.

Не двигаюсь. Ноги застывают на бетоне.

– Быстрее! Не на английское чаепитие прибыли! – прикрикивает дама, направляясь по широкому коридору.

От ее крика непроизвольно скукоживаюсь. Голова вмиг уходит в плечи.

– Вам сюда! – опять кричит она, указывая мне на черную дверь слева.

Я делаю шаг, потом еще один и еще. И дойдя до места назначения, долго не решаюсь войти. По пути теряю всю смелость. А ее и так не очень много. Совсем крошечные крохи.

– Да что же вы, как робкий цыпленок–то!

Толкает меня внутрь. Я влетаю в зал с огромным овальным столом, стеклянными полками, стеллажами, заставленными первыми изданиями книг великих философов. Едва не падая ниц из–за этой грубиянки.

Артур и его отец перестают разговаривать, сидя в кожаных креслах, держа чашки с черным кофе. Знаю, Артур только его пьет.

– А вот и твоя помощница, отец. Знакомься, Евсеева Софья Романовна.

Чернышевский–младший отвешивает ленивый жест рукой и низко выдыхает. Он насквозь фальшив. Аж тошно.

– Соня? Соня Евсеева? Твоя бывшая, – запинается Алексей Иванович, встает на ноги, ставит чашку на стол. – Невеста?

– Прошу любить и жаловать. Но можно и наоборот. – Цедит сквозь зубы Артур, откидываясь на спинку кресла. Я бросаю на него жалобный взгляд с ноткой мольбы.

Он улыбается. Грешная и язвительная улыбка прикрыта невинной ухмылкой. Пародия для отца.

– Да, здравствуйте, Алексей Иванович. Очень рада вас видеть. Вы ничуть не изменились.

– Спасибо, – подходит, берет мою руку и целует ее. – А ты стала умопомрачительной красавицей. Мой сын совершил большую ошибку, упустив тебя. Но, что сделано, то сделано. Да?

Я киваю, не сводя глаз с Артура. Он чуть приподнимает подбородок и будто бы говорит «ты пожалеешь, если откроешь рот». Но о чем я должна жалеть? Он сам принял меня на работу, сам поставил условие, которое я проглотила, ради своего родного человека. И я буду работать честно. Не стану никому вставлять палки в колеса.

Мы с папой получили шанс и нельзя злить судьбу.

– Все в прошлом, Алексей Иванович. Мы с Артуром повзрослели, и надеюсь, сработаемся.

– А тебе не надо с ним срабатываться, Сонечка. Ты теперь моя правая рука и левая тоже.

Алексей Иванович вертится вперед–назад, впитывая реакцию сына и мою. Он симпатичный мужчина. Легкая седина придала ему мужественности, а проступившие морщины мудрости. И все же, сейчас он ведет себя, словно мальчишка в парке аттракционов.

– Да, отец. Софья Романовна принадлежит тебе одному. – Артур отпивает кофе, опускает чашку на блюдце, и она тихонько звенит. – Ты не против, если я покажу ей рабочее место?

– Пожалуйста. – Легкий реверанс от Алексея Ивановича вызывает зуд в ладонях Артура. Растирает их, сужая свои ореховые глаза. Маленькая девочка внутри меня трепещет и просится домой. – Она вся твоя.

Артур в два счета оказывается рядом, и теплая ладонь ложится мне на поясницу.

– Идем, твой импровизированный кабинет в двух шагах от отцовского тронного зала.

Разряд тока внушительной мощи проходит насквозь меня и парализует мое сердце. Артур не понимает ничего…он подталкивает меня к двери, а я в коме. Каблуки противно елозят по полу, сливаясь в унисон с моим внутренним писком. И я никак не могу его заглушить…

Уже в коридоре мой бывший жених сканирует его на наличие людей и разворачивается ко мне, к той, которая до сих пор не пришла в чувство.

– Советую вести себя скромнее, Софья Романовна. Меньше улыбочек и больше дела.

– Что? – моргаю, прогоняя монотонные вибрации в висках. – Ты думаешь, я имею виды на Алексея Ивановича?

– Он богаче, солиднее, и одной ногой в гробу. Ты же как–то так выразилась три года назад? Когда втаптывала меня в дерьмо и уходила красиво. В кавычках, красиво.

– Я говорила совсем о другом. Если ты понял это именно так, то я…

Успеваю лишь один вдох сделать. Артур загоняет меня в капкан между стеной и своим телом. Я в числе последних стояла на уроках физкультуры, а Артур, не сомневаюсь, во главе шеренги. И не только в школе.

– Я дословно помню, что и с какой интонацией ты сказала. – Он чуть–чуть оскаливается, знает, мне этого достаточно, чтобы забиться мышкой в норку. – Но я не мерзавец, озвучивать вслух не стану.

Мое сердечко ёкает, поет прощальную песню и останавливается. Артур купается в моих застывших округлившихся глазах, а потом отходит и молча, показывает мне на дверь с табличкой «Помощник генерального директора».

Я не могу пошевелиться. В мыслях только желание зарыться в одеяло и не высовываться наружу лет сто. Но папа…я не подведу его. Мой самый близкий человек будет мной гордиться.

– Извини? – с трудом выгибаю одну бровь, глядя на Артура. Если бы не папины уроки по самоконтролю, упала бы в обморок.

Артур пропускает меня в мой кабинет, а сам неспешным шагом направляется по коридору в холл. Скрывшись за дверью, минут пять унимаю сердцебиение. Затем рассматриваю помещение в серо–черных тонах и немею от брутального дизайна: стол интересной кубической формы, необычные многогранные светильники, подсветка под потолком, а вид из окна? Дух захватывает. И теперь это все принадлежит мне…

ГЛАВА 5

К вечеру мой кабинет перестает мне нравиться. Глаза устают от изобилия металлических деталей и холодных оттенков. Я ставлю локти на стол, закрываю лицо руками и сижу несколько минут неподвижно. Сквозь узкие щелки меж пальцев просачивается свет от экрана компьютера. Меня ждет разбор еще десятка писем электронной почты.

Алексей Иванович похоже не занимается такой мелкой ерундой, и ящик завален посланиями под завязку. Я уже полтора часа разгребаю эту кучу, а конца и края по–прежнему не видно.

– Тук–тук. – Алена просовывает голову в дверной проем. – К тебе можно?

Я отлепляю ладони от лица, вздыхаю и молча, согласно киваю ей. Почему она спрашивает? Я всего лишь мелкий обслуживающий персонал. Да я и не стремлюсь на более высокую должность, никому не стану мешать идти наверх. Мне просто нужно отработать взятые у Артура деньги и забыть сюда дорожку.

Мы с ним должны были забыть друг о друге навсегда, стереть наше прошлое навеки и никогда не встретиться вновь. Но судьба распоряжается иначе. Толкает меня в омут без предупреждения и подготовки. Я досконально помню тот день, когда нажала кнопку и разместила резюме на одном известном сайте. Совсем не ожидала звонка из «Технологий будущего» и даже мысли не возникло, крошечной вспышки о том, что компания принадлежит Чернышевским.

Я ведь знала кто владелец! Но, кажется, я просто сглупила или была затянута в переживания о папе. Я вычеркнула из памяти название, заблокировала его и не давала прорваться наружу, не желая вновь чувствовать адскую боль.

– Все хорошо? Неважно выглядишь Софья.

Алена очень быстро переступает границы и когда я навожу на нее рассеянный взгляд, она уже сидит на стуле прямо передо мной.

– Да. Просто очень насыщенный день выдался.

Отметаю ее вопросы милой улыбкой.

– Тогда, наверное, я не вовремя. – Кладет на стол стопку конвертов, каких–то бланков, клочков бумаг и аккуратно толкает в мою сторону. – Это все оставили для Алексея Ивановича. Нужно рассортировать. Валентина быстро справлялась, думаю, ты тоже сможешь.

Смотрю, не моргая, на груду макулатуры и насильно подавляю протяжный выдох. Перед глазами пляшут черные мушки, в груди возрастает жгучее давление.

Накрываю ладонью кривую бумажную башенку и воодушевленно улыбаюсь ей.

– Все будет сделано.

– Имей в виду, среди этих конвертиков попадаются приглашения на вечеринки в честь юбилеев, свадеб, и тому подобное. Алексей Иванович никогда их не посещает. Он по–другому развлекается, – с издевкой усмехается Алена. – Так что сразу же пиши на подобные письма деликатный отказ.

– Поняла. Спасибо.

Девушка в шикарных туфлях, на которые я так долго смотрела в торговом центре, медленно поднимается, одергивает узкую юбку. Стучит ноготками по спинке стула, осматривая просторный кабинет, и уходит. Я не свожу глаз с двери. Если она вернется, я запущу в нее карандаш. Или что тяжелее.

Выдыхаю, растираю плечи руками и берусь за работу. Мне нужно успеть справиться за час. Я ведь не могу не заехать к папе. Он ждет нашей встречи, и я тоже. Сегодня доктор Миронов звонил мне. Сказал, мы успеваем купировать болезнь и подарить моему папе несколько лет жизни. От этой новости я съела целый эклер на обеде. Вкусный, политый шоколадом эклер!

– Ты еще здесь?

На пороге кабинета мрачная фигура в дорогом костюме. От него исходит пьянящая аура. Будто бы трезвенник оказывается в винном погребке и пускается во все тяжкие. Но я не пью. Даже ни разу не пробовала алкоголь. Мне всегда нужно контролировать себя.

– Артур Алексеевич…

Пальцы прекращают бегать по клавиатуре, зависают на весу. Сын моего босса переступает через порог, и придирчиво озирается по сторонам.

– Мне безумно нравится, как тут все обустроено. Вышел бы неплохой тренажерный зал.

Зал? Это шутка такая? Хотя услышать нечто подобное от Артура неудивительно. Он помешан на спорте: пробежки, кардио, плавание, баскетбол. Мужчина с множеством спортивных пристрастий. Сразу же вспоминаю о себе. За всю жизнь я разве что на диете сидела и ту легко бросила, заказав гигантскую гавайскую пиццу. Это мой максимум. Предел силы воли.

– Скажите своему отцу, чтобы уволил меня и делайте с кабинетом, что хотите.

Уголок рта Артура ползет вверх. Сам он идет в центр комнаты, сунув руки в карманы, и долго ничего не говорит. Смотрит неотрывно в панорамное окно.

Я сворачиваю все окна, выключаю компьютер и, проверив телефон, закидываю его в сумку.

– Когда наскучишь моему папаше, уволит. Но ты я думаю, задержишься. Ты в его вкусе. Да и после меня он любитель подбирать…

Щелкает пальцами в воздухе, сведя свои светлые брови.

– Вспомнил, объедки.

Что? Мои глаза округляются, вспыхивают ненавистью. Сердце бьется все быстрее и быстрее, вынуждая меня часто дышать. Отталкиваю свое кресло, хватаю сумку за длинный ремень и направляюсь на выход. Не буду больше и секунды своего внимания дарить Артуру. Он не получит удовлетворения от моей реакции. Ни одной жалкой крохи.

– До свидания, Софья Романовна.

Какой же мерзкий злорадный тон. Он впивается в уши, вонзается мне в спину и раздирает клыками плоть.

– Всего хорошего, Артур Алексеевич.

Я поворачиваю к нему голову, притворно улыбаюсь и покидаю кабинет. Каждый мой шаг вторит сердцу. От этого унисона ноги дрожат. Самое главное не подвернуть каблук. На новый ремонт я еще не заработала. А ходить по вине бывшего жениха в старых туфлях не собираюсь. Не заслуживает он, не смотря на мои чувства, которые я начинаю испытывать вновь и усиленно заглушаю в себе.

***

Из папиной больницы я ухожу поздно. Город уже вязнет в ярких огнях, а на дорогах прибавляется машин. Они проносятся мимо с музыкой на полную громкость, вызывая недовольство у некоторых прохожих.

Мне все равно. На рев, на музыку, на людей. Я бреду по тротуару, оттягиваю приход домой. В квартире пусто. Никто не ждет. Ни котенка, ни ребенка. К чему мне торопиться? Побыть в одиночестве или посмотреть якобы воодушевляющий фильм? Не хочу. Без папы все не то. Все! Даже рада, что опаздываю на последний автобус. Спускаюсь в метро и проезжаю две лишние станции.

В полупустом вагоне я окончательно зарываюсь в мыслях и все никак не найду из них выход. Из–за меня Артур стал таким жестоким, холодным и надменным или из–за своей семьи, в которой ценят только размер банковского счета?

Когда мы были вместе, его мать часто говорила обо мне с ноткой высокомерия и равнодушия. Они с Алексеем Ивановичем давно в разводе, но в желании видеть рядом с сыном достойную жену совпадали. И я не та жена. Пусть благодарят Алину. Ей удалось нас разлучить…сжимаю губы до боли.

Едва вспоминаю Алину, она выходит из дверей ресторана на другой стороне улицы. Длинное черное платье с открытой спиной, подчеркивает гордую осанку, рыжие локоны блестят и переливаются от яркого света вывески. Она прекрасна и ужасна. Внутри этой лисы одна гниль. Ни капли сочувствия или милосердия.

Следом за ней появляется Артур в обществе той самой девушки в красном наряде, которую я недавно видела. Они идеальная пара. Статная хрупкая лань и вылепленный по божьему подобию мужчина. Некогда мой мужчина…тот, кого с кем я засыпала и просыпалась, с кем путешествовала и узнавала новое.

Замираю около фонарного столба, обхватив его рукой. Дышать трудно, моргать больно. Меня оставляют все силы, все защитные механизмы рушатся.

Алина замечает меня перед тем, как сесть в салон серебристого Мерседеса Артура. Ее лисьи глаза глубокого изумрудного цвета, стреляют в меня смертельными стрелами, а дьявольская улыбка вспарывает не зажившие раны. Я погибаю…снова…

ГЛАВА 6

До дома я добираюсь только к десяти часам. Настроение на нуле и поднять его может только разговор с Викой. Но сейчас ее нет в городе. Она работает в логистической компании и иногда, вынуждена ездить в командировки в другие офисы.

Я одна. Совсем. И как уже говорила, квартира давит пустотой. В ней и так тесно, но с переселением папы в больницу, она становится еще меньше. Бетонная коробка с выцветшими обоями, кое–где затертым линолеумом. Настоящая темница, для одинокой души вроде меня.

Мнусь в коридоре минуту или две, а потом в кромешной тьме двигаюсь сразу в спальню. Есть не охота, пить тоже. Даже в душ не хочу. Падаю лицом вниз на кровать и мечтаю никогда не проснуться.

Но мне нельзя так поступать. Я должна вытащить папу из бесконечного круговорота болезни, вернуть его к жизни. Кроме меня у него тоже никого нет. Бабушка с дедушкой давно скончались, ни сестер, ни братьев. Только я. И мы вместе создаем крошечный мирок, каждый день пытаемся заполнить его светлыми, приятными воспоминаниями. Так проще не думать и не возвращаться в невыносимое прошлое. И в настоящем жить гораздо легче.

Я ведь помню маму. Смутно, но все же. И никогда не забуду папу после ее ухода. Закрыв за ней дверь, он долго сидел на кухне, опустошая пачку сигарет. Я зашла к нему, тронула его рукой. Он повернулся ко мне с грустной улыбкой и сказал: все будет хорошо, Сонька. И подмигнул напоследок.

С тех пор я не перестаю повторять эту фразу. Она мое кредо. Какие бы ужасные события не случались в моей жизни, всегда верю в лучшее.

Всегда!

Кряхтя, переворачиваюсь на спину и ловлю блики света в потолке. Фонарь за окном не меркнет пока, я не закрываю глаза. Тогда он просто перестает существовать для меня. Я засыпаю, обессилив после первого рабочего дня и нежданной встречи с Артуром, незнакомкой в красном и Алиной.

Верю, завтра мне всё это будет казать миражом. Плодом моих бурных фантазий. Я же с детства та еще фантазерка.

***

Утром вчерашнее столкновение с Чернышевскими не исчезает. Я ошибаюсь. И размешивая кофе в кружке, снова и снова переношусь к тому злосчастному столбу.

Мыслями понимаю, глупо накручивать себя из–за одной короткой встречи на расстоянии. А в реальности не могу не думать о ней. Об Алине с дерзкой ухмылкой в мою сторону, о прекрасной незнакомке, кружащей возле моего мужчины. Ой…оговариваюсь не замечая.

Ложка со звоном летит в мойку, а я сажусь на табурет, подмяв под себя одну ногу. Без устали кусаю нижнюю губу, потею, словно бегун на длинной дистанции. Странный скрежет разносится по кухне, и только когда опускаю глаза на кофейный дымок, понимаю, это мои зубы стирают эмаль в порошок.

Почему я чувствую себя гадкой? Почему в принципе что–то чувствую? Артур давно мне не принадлежит. И никогда не принадлежал. Он не пес, я не водила его за поводок и не бросала косточку за хорошее поведение.

Он мужчина. Солидный, цельный, прагматичный. Знает, чего хочет и добивается этого с легкостью. Даже его увлечения проходили строгий отбор, а уж насколько он требователен в работе, страшно вообразить. Если бы не он, их семейный бизнес давно бы скатился в помойку.

– Хватит вспоминать о нем.

Говорю в пустоту, допиваю кофе и спешу одеваться. У меня всего полчаса на сборы. Я просто не могу опоздать во второй рабочий день. Это же будет полное фиаско.

Через сорок минут я уже забегаю в автобус, не нарочно осматриваюсь по сторонам в поисках Алены и выдыхаю, когда не обнаруживаю ее. Она мне кажется фальшивой, и я остерегаюсь ее напускного дружелюбия.

Алена пойдет на всё, ради достижения своих целей. Я уверена, она метит на более высокую должность в компании и поэтому выписывает круги около меня.

Вздыхаю и мельком поглядываю на подаренные папой часы и охаю. Похоже, я все–таки опаздываю. И прилично. На целых пятнадцать минут. Надо будет заменить батарейку в часах, которые висят на кухне. Они меня сегодня подводят ни на шутку.

Автобус привычно дребезжит, я вцепляюсь в поручень, и едва двери открываются, выскакиваю на остановку. У меня кровь стучит в висках, а ноги, будто специально превращаются в куски ваты. Глубоко вдыхаю и ускоряюсь, насколько получается.

В тридцатиэтажное здание вбегаю на всех парах. Пришлепываю пропуск–карточку к считывающему устройству в турникете, и раздается противный писк. Повторяю действие и снова неудача.

– Девушка, приложите другой стороной. – Подсказывает охранник со своего огороженного стеклом места.

Пользуюсь его советом и спокойно прохожу «вертушку». Наверняка, сейчас качает головой и смеется. Все равно. Мне некогда любоваться его весельем на мой счет. Я тороплюсь к лифтам, возле которых толпа людей и раз десять давлю на бедную хромированную кнопку.

Незнакомец в сером костюме нервно выдыхает. Я кошусь на него и мысленно подгоняю ползущий, словно черепаха лифт.

Наконец, створки разъезжаются, и кабина набивается до отказа. Я тоже среди этих селедок с суровыми лицами. Мы все неотрывно следим за цифрами электронного табло. Я особенно. Жду не дождусь торможения.

Звоночек оповещает об остановке, я просачиваюсь наружу и вижу у администраторской стойки Милану Ренатовну. Начальник отдела кадров заинтересованно слушает Алену, отпивая кофе из бумажного стаканчика. Встряхиваю плечами, задираю голову и прохожу мимо них в направлении своего кабинета.

– Доброе утро, Софья Романовна. – Бодро произносит Алена мне вслед.

– Доброе утро.

Сухо отвечаю я и почти трусцой теряюсь в широком коридоре. Их синхронное перешептывание долго звучит в моих ушах.

На подходе к своему кабинету замечаю приоткрытую дверь. Слышу знакомые голоса…

– Па, ты серьезно оставишь эту суку у нас?

Алина обо мне. Факт.

– Да и прошу немного снизить градус накала.

Парирует ей Алексей Иванович.

– У тебя маразм, па. Прости, но это так. Ты же помнишь, что эта девчонка хотела отжать у нас компанию? А?

– Притормози, сестренка. – Вклинивается в разговор Артур. – Иначе начнем обсуждать твоих мужиков. Подсчет–то ведешь? Скольких ты уже обработала, чтобы забеременеть и стать главной претенденткой на наследство?

– Хам, – фыркает Алина. – В отличии от тебя, я хотя бы выбираю от кого рожать.

– С выбором у тебя плоховато. То уголовник, то владелец стрип–бара.

Усмехается Артур, складывая руки на груди. Мне плохо их видно, но прямо сейчас он делает пару шагов к окну и я могу разглядеть своего бывшего наполовину. Черный костюм, белая рубашка, дорогущие блестящие оксфорды.

– Прекратите! Хватит спорить! Я ввел этот пункт, чтобы вы стали серьезнее, ответственнее, мудрее, в конце концов. А не вели себя, как малолетние недоумки!

– Тупое правило. – Продолжает шипеть рыжеволосая бестия. – Мог придумать, что попроще. Например, кто младше, тот и получает бизнес.

– Я больше не могу это слушать. У меня полно работы. Какого черта, я вообще сюда пришел?

Артур дергает плечами и нацеливается на выход.

– Ты пришел, потому что увидел, как я вхожу сюда. Твоя сестра поступила также. Вы думаете, я старый маразматик с недержанием, но ошибаетесь. Я забочусь о вас. Мне нужны не просто наследники, а те, кто разовьет семейное дело до немыслимых высот. Только человек имеющий семью на это способен. Мой отец в свое время поставил передо мной точно такие же условия, которые я озвучил вам давным–давно. Женитесь, родите ребенка и управляйте компанией. Но вы даже на это не способны.

Дверь распахивается, и Артур нарывается на меня. В прямом смысле слова отталкивает к противоположной стене.

– Подслушиваешь, маленькая ведьмочка?

Блокирует руками слева и справа. Придвигается, смотрит сверху вниз. Мое обоняние улавливает чарующий цитрусовый аромат. Сердце то бьется, то затихает. Не дышу, не поднимаю на него глаз.

– Даже не думала. Вы расположились в моем…

– Твоем? – берет за подбородок и поднимает мою голову. – Здесь тебе ничего не принадлежит. Ты всего лишь очередная принеси–подай.

– Во–первых, я девушка, не безликое существо. А во–вторых, вы не имеете права так со мной разговаривать, Артур Алексеевич.

– Простите, пожалуйста. – Его глаза сужаются, в их уголках собираются морщинки. Отходит и глядит с немым вызовом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.