Альманах «Фитиль»

© Альманах «Фитиль», 2024

© Издательство «ГОСП», 2024

© Издательский дом «Вагриус», 2024

© Союз независимых авторов и издателей, 2024

Проза

Арсен Багдасаров

Автор рисунков – Саша Нуада

Алтайка

Часть 1

Камни осыпались под ботинками, скользя по крутому склону, – подъём оказался не из простых. Девушка взобралась на ровную площадку. С неё открывался вид на поросший кедровым лесом склон соседней горы, чья вершина величественно возвышалась над долиной. Пронизывающий ветер тут же подхватил выбившиеся из-под баффа каштановые волосы, от чего те распушились и полезли в глаза.

Спешно заправив их под ткань, Алина осмотрелась. Она стояла на небольшой террасе, а приведшая сюда тропа уходила дальше наверх к перевалу. Тут и там высились скалы, меж которых росли стройные кедры. В ущелье метрах в пятидесяти внизу гремел ручей, перекатываясь через тяжёлые камни. Вокруг него сгрудились большие круглые валуны, похожие на троллей из скандинавских мифов.

Девушка обвела взглядом долину и, накинув капюшон темно-синей мембранной куртки, направилась вдоль края площадки в поисках удобного места. Хотелось побыть одной. Алина опустилась на туристическую сидушку в нескольких метрах от обрыва и подтянула колени к груди.

Там внизу расположилась глухая алтайская деревушка. Всего пять айылов – шестиугольных бревенчатых юрт, – да несколько подсобных строений. Кто бы мог подумать, что она, самая обычная студентка-третьекурсница, будет жить одна в горах, без связи, среди незнакомого народа? И ведь осталась по собственному желанию! Профессор Ойношев, глава лингво-этнографической экспедиции, высказал сожаление, что нет времени на более подробные исследования в этой деревушке, что стоило бы погостить здесь подольше и собрать больше материала. И Алина вызвалась добровольцем. Никто не захотел, даже ребята из местного Горно-Алтайского университета. А она, как сама считала порой, неловкая и трусиха, – решилась! Теперь студентке предстоит в одиночку заниматься сбором материалов: записывать на диктофон речь жителей, их песни, рассказы, легенды; знакомиться с обычаями. О чём только думала! Правда, в тот момент ей ещё не сообщили, что забрать её экспедиция сможет только на обратном пути приблизительно через три месяца…

Было зябко. Девушка стянула перчатку, достала из кармана телефон и в очередной раз убедилась, что сети нет. С чего бы с вчера чему-то измениться? Два деления батареи: если совсем не притрагиваться к смартфону, даже с учётом повербанка, вряд ли хватит даже на треть предстоящего пребывания здесь! Но какой смысл разряжать аккумулятор, если нет связи? Разве что для фотографий. На глаза навернулись слёзы, большой палец вдавил клавишу питания. Нехотя убрав обесточенное устройство обратно в куртку, Алина уронила голову на колени.

Когда на собрании студентов в родном Калужском университете объявили, что нужны добровольцы для участия по программе обмена в экспедиции Горно-Алтайского университета, она почему-то сразу подняла руку. Других желающих не нашлось, потому что поездка не освобождала от сессии, и сдавать её пришлось бы досрочно ещё весной. И Алина сдавала! Изо всех сил. Что это было? Попытка что-то себе доказать? Или так таинственно и призывно прозвучали слова «Алтай» и «экспедиция»? Девушка не знала ответа, а на глубокую рефлексию просто не осталось сил. Слезам было позволено стекать по щекам, оставляя дорожки на загоревшем лице.

Облака клубились над вершинами и хребтами, иногда выпуская из-за завесы лучи солнца. Время словно остановилось. Изредка слышалось мычание коров из деревни да крик какой-то хищной птицы. Монотонный гул ручья в ущелье успокаивал и навевал дремоту.

Алина не знала, сколько просидела в оцепенении. Наконец она подняла лицо от колен, вытерла слёзы грубой тканью перчаток и шумно вздохнула. Несколько раз моргнув, девушка обвела пустым взглядом долину, впитывая серыми глазами краски неба. Рука сунулась в карман и извлекла оттуда злаковый батончик. Еда утешает.

За прошедшие три дня «одиночного задания» запас перекусов, которых могло бы хватить на пару недель, стал подходить к концу. Конечно, Алина угощала хозяев айыла, – охотника Айылзака с женой и дочерями – которые радушно приняли девушку в своём доме. Но дело было также и в местной пище. Та оказалась слишком странной и непривычной. Первым, с чем пришлось познакомиться, был чегень – напиток, на вкус похожий на кислое молоко, который подают только дорогим гостям. Отказаться было просто нельзя – это обидело бы алтайцев. Другое блюдо – кан, своего рода колбаса из крови, смешанной с молоком и специями… Супчики были вкусные, но если бы можно было выбирать, что есть, а что нет! Алина понимала, что всё равно придётся приучаться к местной кухне, но для первых дней у неё и так было достаточно стрессов, а привычная и вкусная еда давала толику комфорта и помогала свыкнуться с положением, в которое попала девушка.

Освещение поменялось: цвет облаков из светло-серых стал чуть розоватым. Очертания дальней гряды, что окружала долину с противоположной стороны, сделались контрастнее. Чувствовалось что-то зловещее и неуютное, словно каменные великаны смотрят на чужачку и говорят: «Уходи! здесь тебе не место!»

Погружённая в свои мысли, девушка не сразу почувствовала, как начала замерзать. Судя по свету, день быстро клонился к закату. Нужно было возвращаться, пока её не спохватились. Было бы очень стыдно доставить хлопоты местным, заставив искать.

Поднявшись, Алина забрала сидушку и пошла вдоль обрыва в сторону тропы. Ветер стал ещё холоднее. Заболела голова. Не сильно, но неприятно, как бывает после слёз. В мыслях было пусто.

Девушка шла не спеша. Не хотелось показаться в деревне с заплаканным лицом. Эти суровые люди справляются с тяготами жизни вдали от цивилизации – они вряд ли смогут понять её чувства…

«Аоу-у-у!» – Алина замерла. Странный крик доносился откуда-то сверху, со стороны перевала, куда дальше поднималась тропа. Какое-то животное? На волка не похоже, на лису, вроде, тоже.

«Аоу-у-у! Аоу-у-у! Аоу-у-у!». Девушка нащупала нож в куртке и начала судорожно вспоминать порядок действий при нападении дикого животного. Крик повторялся: «Аоу-у-у! Аоу-у-у! Аоу-у-у!»

Стремясь избежать опасной встречи, Алина быстрым шагом поспешила вниз в сторону деревни. Полчаса – и она будет в безопасности. Странный крик, словно призыв, всё слышался позади, постепенно становясь тише, сливаясь с шумом ручья, пока не растворился совсем. Девушка чуть успокоилась и сбавила шаг, продолжая путь в неспешном темпе.

«Интересно, кто бы это мог быть?» – вертелось в голове. Длинное протяжное «Аоу-у-у! Аоу-у-у! Аоу-у-у!». Голос казался таким одиноким и печальным. Девушка осадила себя: «Ну с чего ты взяла, что он печальный и одинокий? Это дикий зверь, и здесь в горах он в своём мире! Не говоря уже о том, что здесь он куда в большей безопасности, чем ты!»

Она продолжала механически идти, а в голове всё стоял протяжный крик. Спустились сумерки.

«А что, если он попал в беду? Что, если застрял и не может выбраться? Иначе зачем ему кричать?» – от этой мысли стало не по себе. Возможно, зверь нуждается в помощи, и потому в его призыве слышится тоска и какая-то обречённость? «Да ну, бред, я просто сама чувствую себя одиноко, вот и мерещится», – рациональная мысль вопреки ожиданиям успокоения не принесла. Вдруг Алина почувствовала, что, если сейчас же не вернётся и не убедится, что с животным всё в порядке, ей этой ночью не заснуть. Если это не медведь и не волк, а на них как-тосовсем не похоже, – то и бояться нечего. Вряд ли лисица нападёт, разве что бешеная. Близко подходить девушка точно не станет – она не допустит неоправданного риска.

Путь наверх до площадки, где ещё меньше часа назад Алина сидела в тяжёлых раздумьях, прошёл неожиданно быстро, даром что в гору. Стоило приблизиться к тому месту, где девушка впервые услышала крик, до слуха снова донеслось «Аоу-у-у! Аоу-у-у!».

Стало не по себе, но Алина отбросила мысль повернуть назад. Не теряя времени, девушка направилась по тропе вверх, прислушиваясь к голосу неизвестного зверя. Тропа вела через расщелину и сворачивала, выходя на следующую террасу. Снова раздался крик «Аоу-у-у! Аоу-у-у!» – совсем рядом. Алина резко обернулась. От испуга бешено заколотилось сердце. Прямо за ней начинался узкий проход между скал, в сумерках девушка его не заметила. В тени валуна было что-то живое. Слышалась какая-то возня и хриплое дыхание.

На спине выступил пот, в ногах появилась заметная дрожь. «Аоу-у-у! Аоу-у-у!» – несмотря на смертельную опасность от близости дикого зверя, девушка ясно чувствовала в крике отчаяние и тоску.

Животное встало на лапы, и его удалось рассмотреть: белая шерсть с тёмными пятнами, гибкое тело, огромный длинный хвост, небольшая голова с округлыми ушами. «Ирбис!» – догадка казалась фантастической. Но хищник не дал себя рассматривать. Он попытался рвануться в сторону, но что-то крепко держало его. Из глотки слышалось хриплое дыхание. Свернувшись в клубок, барс попытался задними лапами сорвать нечто, стянутое на шее. Алина замерла в нерешительности. Подойти и помочь было крайне опасно, но уйти, оставив удивительную и редчайшую дикую кошку в западне, она просто не могла. Животное продолжало попытки освободиться, но силы были на исходе. Отчаянное и хриплое «Аоу-у-у» в очередной раз вырвалось из его глотки, зверь замер, затем лёг. Можно было подумать, что он притомился и собрался уснуть, но прерывистое дыхание звучало поверхностно, судорожно и слабо – зверь умирал.

Помедлив с минуту, девушка пересилила страх и сделала несколько осторожных шагов вперёд. Хищник не среагировал. Боязнь за себя сменилась чувством, что происходит что-то непоправимое. Девушка поняла, что её бездействие сейчас будет стоить дикой кошке жизни. Она подошла ещё ближе. Теперь до хищника оставалась какая-то пара метров.

Напрягая зрение, Алина увидела на шее ирбиса проволоку. Петля стянула горло и не давала зверю дышать. Девушка аккуратно дотронулась до шерсти. Никакой реакции не последовало. Осмелев, стараясь держаться подальше от лап, она нащупала пальцами металлическую удавку и, взявшись обеими руками, потянула в разные стороны. Проволока не поддавалась. Алина дёрнула со всей силы, потом ещё, ещё и ещё. Шершавая удавка не ослабевала. Отчаяние сдавило грудь: девушка ругала свою слабость, на пределе напрягая мышцы, но всё тщетно.

«Проклятая проволока!» – накатывало чувство бессилия, готовясь захлестнуть. В уголках глаз выступили слёзы. Ещё несколько раз отчаянно дёрнув, девушка сделала пару глубоких вдохов и выдохов. В голове немного прояснилось, эмоции отступили, давая дорогу сознанию. Она достала нож и попыталась разрезать металл – безуспешно. Зацепив лезвием край крючка, через который был пропущен свободный конец петли, Алина надавила на обух. Один раз, другой; наконец крепление разомкнулось, и ей, наконец, удалось ослабить удавку.

Животное бессильно лежало, не подавая признаков жизни. Девушка сняла с шеи зверя проволоку и легонько потрясла ирбиса, но тот не двигался. Что дальше? Чувство беспомощности дополнилось жалостью и болью, из глаз покатились слезы. Алина попыталась усилием воли взять себя в руки, но ей это не удалось. «К чему изображать стойкость, когда все усилия, преодоление страха, опасность – все оказалось напрасно? Сколько бы я ни старалась, я всё равно слишком слабая, чтобы что-то изменить!» – в бессилии девушка гладила мягкую густую шерсть огромной белой кошки и проклинала свою нерешительность. Если бы только она пришла на крик сразу, как услышала! Если бы не ждала, пока животное задохнётся! Если бы только она успела снять проволоку! Проклятые браконьеры!

Девушка обнимала ирбиса, погружала ладони в мягкую тёплую шубу, гладила по спине, по шее, на которой остались следы удавки, чесала за неподвижными короткими ушами. Здесь, в стране гор, этот зверь неожиданно оказался единственным существом, которое она могла обнять. И то, только когда он был уже мёртв…

Эмоционально опустошённая и обессиленная, Алина не заметила, как заснула, свернувшись клубочком рядом с телом ирбиса.

Разбудил её тихий звук дыхания. «Барс! Он жив!» – эта мысль одновременно радовала и пугала. Только теперь к Алине пришло полное осознание, в какой опасности сейчас находилась её жизнь. Девушка боялась двинуться, чтобы не спровоцировать животное к нападению. Спиной она всё ещё ощущала мягкое тело. Открыв глаза, очень медленно, стараясь не задеть в наступившей темноте какой-нибудь камень или ветку, Алина отодвинулась в сторону, приподнялась на локте и оглянулась. Хищник дышал. Он не шевелился, но девушка отчётливо слышала дыхание и видела, как ходит вверх-вниз грудная клетка. «Наверное, на сегодня хватит приключений. Нужно уходить, пока он не очнулся», – девушка тихонько поднялась и поспешила по тропе назад в сторону деревни. Дойдя до поворота, она обернулась. В холодном свете луны предстал силуэт большой кошки. Ирбис неподвижно стоял и смотрел ей вслед. Почему-то страшно не было. Повинуясь какому-то странному позыву, Алина помахала ему рукой, мол, «ещё увидимся». Хищник повёл хвостом, развернулся и медленно пошёл наверх к перевалу. Девушке стало смешно – перегруженные нервы давали о себе знать.

В просветах между облаками показались звёзды. Свет луны серебряной пылью покрыл всё вокруг, ярко освещая путь. Чистые полосы неба, усеянные большими гроздьями созвездий, создавали удивительный контраст с чёрной непроницаемостью силуэта дальней горной гряды. Холодный воздух бодрил, радовал свежестью и чистотой.

«Может быть, я сошла с ума? Совсем потеряла осторожность? Ухожу в горы одна, спасаю от браконьеров краснокнижного зверя, засыпаю рядом с ним, хожу по скалам в темноте… Может и глупая, но уж точно не трусиха».

Часть 2

День в долине выдался особенно ветреным и холодным. Из-за низких облаков стояла высокая влажность. Алина поднялась по уже знакомой тропе и пошла вдоль обрыва. Здесь дуло не так сильно, как внизу в деревне. Вот и её обычное место. Девушка опустилась на сидушку и поджала под себя ноги. Сняла с волос резинку; каштановые пряди, чуть вьющиеся от влажного воздуха, упали на плечи – так теплее.

Склон соседней горы подёрнулся дымкой. Кедры, обесцвеченные туманом, сливались со скалами, создавая впечатление однородной стены. Ручей в обрыве звучал глухо, что усиливало ощущение замкнутости пространства.

Приходить сюда, чтобы побыть наедине с собой, стало для Алины насущной необходимостью. Только здесь девушка могла чувствовать себя по-настоящему комфортно, не будучи скованной не всегда понятным этикетом алтайцев и не рискуя ненароком кого-то обидеть.

Сейчас на Алине было серо-белое платье – подарок хозяйки дома. На талии оно перехватывалось шёлковым голубым пояском. На шее – черный флисовый шарф. Несовместимое сочетание, но здесь девушку никто не видел. Эстетикой можно было пренебречь, а теплом – вряд ли: в последние пару недель появился лёгкий неприятный кашель – всё из-за вездесущего ветра.

Алина сидела неподвижно в нескольких метрах от края обрыва. Распущенные волосы мягко обрамляли загорелое лицо, спускались каскадом до лопаток. Из чуть приоткрытых губ в такт дыханию вырывались еле видимые облачка пара. Задумчивый взгляд серых глаз скользил по занавешенному туманом пейзажу, пытаясь высмотреть знакомые ориентиры: горный хребет на дальней стороне долины, спаренные вершины за ним, скалы и уступы на соседнем склоне. Погружённая в созерцание, девушка застыла в оцепенении…

Шёл второй месяц, как она жила в высокогорной деревушке. Постепенно Алина научилась понимать отдельные фразы на местном языке и начала, наконец, выполнять ту работу, что на неё возложил профессор Ойношев. В свободное время по собственному желанию она вызывалась помогать по хозяйству.

Первое, что ей доверили – делать масло из сливок. Работа оказалась простой, но достаточно трудоёмкой. Нужно было долго месить руками густые сливки, а когда они застынут и превратятся в масло, вымыть его, чтобы очистить от остатков молока – так продукт дольше хранится. Хотя от этой работы и грузились запястья, которые девушка берегла после старой травмы, у неё неплохо получалось. Приятно уметь что-то своими руками!

Несколько раз дочери Айылзака, хозяина айыла, звали её с собой в горы на поиски лука и ревеня. Так девушка узнала, что каменный лук сагано растёт на солнечных склонах, а ревень – в каменных расщелинах. Последний оказался очень кислым на вкус. Его сушили на зиму, готовили варенье. Алина хорошо ладила с сёстрами. На вид старшей было около шестнадцати, а младшей – лет двенадцать. Гостья была рада прогулкам с девочками, хотя порой чувствовала, что те посмеиваются над нею. Но не всё ли равно?

Из размышлений её вывел знакомый звук осыпающихся мелких камешков. Алина обернулась.

– Привет, Барсик, – зверь спустился со склона, неспешно подошёл, понюхал протянутую ему руку и потёрся о неё головой. Девушка тепло улыбнулась, отчего на щеках появились ямочки. Хозяин гор улёгся рядом, принявшись вылизывать лапу.

Алина аккуратно поднесла руку к белой с чёрными розетками шерсти, ирбис лишь скосил взгляд, словно давая разрешение. Девушка стала нежно гладить зверя по спине, ощущая под мягким узорчатым нарядом мышцы хищника. Медленно, не делая резких движений, погрузила пальцы в мех на холке, осторожно провела ладонью по голове, почесала за ушком. Зверь зажмурил глаза, забыв о лапе.

– Ты прямо как моя кошка. Только Ласкуша ещё мурлычет… – девушка почувствовала где-то в глубине души укол тоски по дому, по родителям.

Ирбис перевернулся на спину, подставляя шею под ласковые руки и сложив широкие лапы у груди. Полузакрытые глаза излучали спокойствие и умиротворение. Тёплая шерсть приятно грела обветренную кожу. Сердце девушки сжалось: казалось, сейчас в целом свете у неё не было более близкого существа. Она наклонилась и бережно обняла снежного барса.

После многих недель без связи с домом и родными та ниточка, что соединяла Алину с жизнью в Калужской области, истончилась. Всё, что происходило до экспедиции, теперь казалось далёким и эфемерным, словно это было с какой-то другой Алиной. И при этом события последних месяцев казались целой жизнью, настоящей, насыщенной и наполненной событиями. Только в этой жизни среди холодного величия гор у девушки не было никого, кроме спасённого ею ирбиса.

После того, как Алина осталась в деревне, у неё первое время каждый вечер болела голова. Сказывалось эмоциональное перенапряжение из-за необходимости налаживать общение с представителями чужой культуры. Через пару недель всё прошло – появилась привычка. Сейчас она справляется, даже начала порученную профессором работу – адаптация успешно завершилась.

Что же в ней изменилось? Могла ли она перенять какие-то черты от алтайцев? И насколько же сильно пришлось поменяться той старой Алине, чтобы научиться жить и работать здесь, среди совсем другого народа, вдали от дома, родных и благ цивилизации? Осталась ли жива где-то в глубине её сознания Алина-прежняя, или беспощадные горы убили её как неприспособленную? Вернётся ли старая Алина, когда она окажется в привычной среде – дома или в родном университете? Или теперь осталась только Алина-алтайка?

В животе заурчало. Девушка выпрямилась и посмотрела на барса. Тот поднял голову, внимательно наблюдая за человеком. Алина открыла небольшую поясную сумку на молнии и извлекла оттуда кусочек сушёной баранины и пару шариков курута – кислого копчёного сыра. Достав нож, девушка не без труда отрезала небольшой ломтик мяса и протянула его барсу. Понюхав угощение, зверь повёл носом, но всё же аккуратно взял еду с ладони.

За время, проведённое в деревне, Алина всё же привыкла к местной еде. К кисломолочным продуктам, которые алтайцы употребляли много и в разных сочетаниях, к блюдам из внутренностей животных, даже к кровяной колбасе. Неужели она и правда способна адаптироваться к чему угодно?

Медленно пережёвывая кусок сыра, девушка скормила барсу оставшееся мясо. Угощать дикого зверя курутом она не решилась.

Вскоре ирбис уснул под ласковыми поглаживаниями. На противоположном склоне лес стал совсем неразличим за туманной завесой. Небо приобрело вечерние тона, что угадывалось даже в дымке. Неожиданно девушка поймала себя на том, что хочет посмотреть на лес в тумане. Для этого пришлось бы подобраться к самому краю обрыва. Было жутковато, но хотелось побороть страх и взглянуть, как выглядят ручей и деревья сквозь молочную пелену. Аккуратно поднявшись, чтобы не побеспокоить спящего хищника, она подошла к кромке. Боязнь упасть не давала заглянуть достаточно, чтобы увидеть то, что внизу, поэтому девушка легла на живот и подползла вперёд, крепко держась руками за выступы.

От вида закружилась голова. Казалось, будто пропасть затягивает вниз. Хотелось скорее оказаться на безопасном расстоянии, но девушка удержала себя и попыталась рассмотреть что-то за туманной пеленой. Внизу виднелись скалы и слышался гул ручья. Кое-где из дымки выступали макушки кедров и сосен, чья хвоя выглядела почти чёрной в густом молоке. Деревья казались игрушечными, но головокружение и стук сердца в ушах напоминали, что высота отнюдь не иллюзорна.

Алина аккуратно отползла от края и обнаружила возле себя барса.

– Ой, я думала, ты спишь, – стало тепло от мысли, что зверь находился рядом, когда ей было страшно. – Спасибо за поддержку, Барсик!

Наверное, скажи ей несколько месяцев назад, что она будет рада обществу дикого хищника – она бы не поверила. Но всё так сильно поменялось – теперь, пожалуй, Алина чувствовала себя куда спокойнее рядом со спасённым ею ирбисом, чем с людьми в деревне. Она вернулась на сидушку, хищник устроился рядом, положив голову ей на колени. Девушка снова погрузила руки в мягкую шерсть, дав взгляду свободно скользить по туману, лишь изредка цепляясь за ещё различимые предметы.

Нужно было возвращаться в деревню, но не хотелось. Там её ждали «человеческие» сложности, с которыми нужно было как-то справляться. Когда Алина начала носить местную одежду, ей стало проще находить общий язык с жителями деревни. Но возникла неожиданная проблема: на неё положил глаз молодой алтаец. Звали его Такай, парень лет двадцати, невысокий, круглолицый, как все местные. Большую часть года он работал в городе, а сейчас приехал погостить к родителям. Пока девушка носила обычную современную одежду, он как будто нарочно не замечал её, но, когда радушные хозяева нарядили гостью как алтайку, Такай уже не упускал возможности оказаться рядом и всячески старался привлечь внимание девушки. Часто ошивался около юрты, где жила Алина, пытался напроситься на её одиночные прогулки. Чтобы избежать назойливого внимания, она стала на дольше уходить из деревни, чтобы побыть одной.

Спасённый ирбис появлялся почти каждый день. Не приходил лишь пару раз – вероятно, охотился. Благодаря ему у Алины была компания, в которой ей не нужно было подбирать каждое слово, чтобы не вызвать непонимания.

Девушка начала немного мёрзнуть, пора было возвращаться, но она медлила. Ещё до того, как вездеход экспедиции оставил её в деревне, в одной из предыдущих остановок, Алина купила у местного мастера комус – алтайский подвид варгана. Хотелось привезти сувенир родителям, папа оценил бы такой подарок.

Несколько дней назад старик из соседнего айыла зашел к Айылза-ку, и, когда они с хозяином обсудили всё, что можно было обсудить, гость стал играть на комусе. Алина слушала как заворожённая. Конечно, она и раньше была знакома с варганом по записям, но вживую всё воспринималось совсем иначе. Вибрации и переливы в звучании всего одной ноты вызывали какое-то магическое ощущение в теле: озноб, лёгкую дрожь, словно по рукам и ногам пропустили ток. Звук вводил в транс, в котором человек входит в резонанс с горами, с ветром, а природа словно привносит в его душу свою особую чистоту и покой. Звук инструмента врезался в память, и девушка несколько раз боролась с соблазном попробовать поиграть на купленном в подарок инструменте. С другой стороны, вряд ли папа был бы против.

Любопытство победило. Из небольшого мешочка показалась латунная фигура, напоминающая два обращённых друг к другу вопросительных знака. Между ними – стержень, исполняющий роль пружины.

Приложив к губам холодный металл, девушка дёрнула стержень. По инструменту прошла сильная вибрация, возник резонирующий звук. Алина с восторгом принялась пробовать менять положение губ и языка, чтобы получить разные тембры. Барс с удивлением наблюдал за происходящим. Чуть желтоватые глаза внимательно следили за действиями человека. Круглые белые уши шевелились, прислушиваясь к необычному звуку.

Стало темнеть. Девушка поняла, что нужно скорее вернуться в деревню. Густая пелена тумана спускалась с вершины, накрывая всё глубоким непроницаемым покрывалом. Видимость сократилась до нескольких метров.

Алина обеспокоенно нахмурилась, встала со своего места. В таком мареве она сильно рискует. Горный рельеф может быть весьма коварен.

Барс встал и пошёл вслед мягкой пружинистой походкой. Не сразу найдя тропу, девушка решила было попрощаться с провожатым, но тот не собирался оставлять её. Он подошёл к началу спуска в долину и обернулся, мол, «идёшь?».

Алина сразу подумала, как ей быть со зверем, когда они окажутся около деревни? Не тронут ли его жители или собаки?

– Тебе нужно идти. Дальше я пойду сама, – уговаривала она. Ирбис повернул голову на бок, то ли не понимая, то ли делая вид.

Алина смирилась, что от него так просто не отделаешься, потом решила, что хищник наверняка уйдёт, когда почует запах человеческого жилья. Девушка пошла сквозь облако тумана, а её спутник – следом. Густая пелена не позволяла уверенно ориентироваться, а, значит, дойти до деревни, полагаясь на одну лишь привычку, – невозможно. Очередной поворот тропы, и… Алина почувствовала, как нога скользнула по камню. Упав на спину, девушка проехала по склону несколько метров. Жгучая боль в исцарапанных ладонях была скорее обидной, чемдоставляла физический дискомфорт. Ирбис уже обеспокоенно кружил рядом.

– Всё в порядке! Я жива, ничего не сломала, кажется, – оправившись от испуга и осмотрев ссадины на ладонях, Алина поднялась на ноги, ворча на свою неловкость: «хорошо, хоть шею не свернула». Стараясь быть осторожнее, она пошла дальше.

Ирбис словно понял, что ему стоит убедиться, что человек доберётся до своих невредимым. Он обошёл девушку и, сделав несколько шагов по тропе, обернулся, ожидая, что Алина последует за ним. «Аоу-у-у!» – девушка покорно направилась следом. Ирбис уверенно вёл впереди, издавая неясные мяукающие звуки, когда на тропе попадались камни, или склон становился более крутым. Вскоре послышалось нервное блеяние, испуганное мычание и ржание: из тумана показалась изгородь и загон для скота. Раздался лай собак.

Алина, узнав знакомые постройки, облегчённо вздохнула. Барс остановился, подошел к ней и боднул головой в бедро, после чего, махнув огромным, невероятно пушистым хвостом, ушёл в туман, оставив сопровождаемую в безопасности.

Часть 3

Короткое горное лето прошло. Дни стали холоднее, а вечером и ночью случались заморозки. Поросшие хвойными лесами склоны приобрели жёлто-бурые оттенки, соревнуясь с немногими лиственными деревьями; густые травы выцвели и окрасились в коричневые и рыжие тона. Перед восходом солнца на долину спускались туманы, всё чаще травы покрывались инеем. Этот удалённый от цивилизации уголок мира, и без того кажущийся камерным и изолированным, с приходом осени по-настоящему замкнулся в себе.

День выдался особенно зябким. Заморозки припорошили склоны снежной крошкой, покрыли инеем растения. Ледяные иголки сосен и кедров, словно замурованные в прозрачный янтарь, казались особенно колючими. Морозный воздух холодил обоняние. На склоне соседней горы паслась группа козерогов с массивными рогами. Животные медленно ходили меж деревьев в поисках пропитания. С задёрнутого облаками неба падали редкие снежинки, тихо и без суеты покрывая величественные склоны легкой порошей. Алтайцы считают горы храмом, с чем невозможно не согласиться, стоит только пожить здесь какое-то время.

Алина шла быстрым шагом по хорошо знакомой тропе к своему обычному месту. Поверх ставшего привычным платья в этот раз пришлось надеть куртку. На голове – борук, пёстрая шапка цилиндрической формы из лисьих лапок. Девушку покоробило надевать такое, но хозяйка была настойчива, пришлось подчиниться, чтобы не обидеть заботливую женщину. Подмышкой Алина несла плед, который оставили ей товарищи по экспедиции, перед тем как уехать.

Поднявшись на площадку, девушка неожиданно встретилась со взглядом серых с лёгкой желтизной глаз. Ирбис сидел на небольшом уступе под скрюченной двухметровой сосной и словно ждал её появления. Заметив девушку, зверь в два прыжка спустился со своего наблюдательного поста и подошёл к ней. Привычно понюхав протянутую руку, барс направился к тому месту, где они обычно сидели над обрывом.

Алина, положив на землю сидушку, расположилась сверху, развернула плед и накинула на плечи, запахнув края.

Как повелось, сначала она просто молча созерцала соседний склон, наблюдала за пасущимися козерогами. Ирбис привалился сбоку и ждал, пока на него обратят внимание. Через несколько минут он всё же решил о себе напомнить и ткнулся носом девушке в бок.

– Ты хочешь, чтобы тебя погладили? – она вышла из задумчивости и принялась чесать шерсть барса. В белой с чёрными розетками мантии на фоне осеннего леса и кружащихся снежинок зверь выглядел по-королевски.

Достав сушёное мясо, Алина разрезала его ножом и отдала ирбису его законную половину. Она не могла подкармливать его каждый день, но, когда хозяйка предлагала взять что-то на прогулку, если это было съедобно для кошек, она обязательно угощала барса.

Девушка заметила, что ей начала нравиться местная еда. Кисло-солёные сыры, непривычные мясные блюда, жареные пончики боорсоки, особенно с мёдом. Даже кровяная колбаса теперь не казалась чем-то странным и диким. Дома Алина будет скучать по здешней кухне.

По срокам четырёхмесячная экспедиция вдоль Северо-Чуйского хребта подходила к концу. Правда, пока все остальные её участники путешествовали от одной деревни до другой, пока они наблюдали, как меняются виды за окнами вездеходов, пока общались и лучше узнавали друг друга, – ей выпало другое. Она жила одна с незнакомым народом, ограниченная пределами деревни и её окрестностей, лишённая всего знакомого и привычного.

Что нашли здесь, в горах, другие ребята из экспедиции? Новых друзей? Научные сведения? Алина не знала. Но зато она точно могла сказать, что нашла для себя она. За прошедшие месяцы ей пришлось столкнуться один на один с испытаниями, которые значительно изменили её саму. Она имела возможность посмотреть на себя глазами не просто людей из её окружения, а взглядом представителей совершенно другого народа. Можно ли назвать этот взгляд непредвзятым? Свободным от стереотипов современного мира? Скорее, да. Кому, как не жителям гор, судить о силе и смелости? Разве их уважение не говорит о чём-то? Кроме того, девушка многому научилась у этих людей. И речь не про то, как доить коров и собирать травы. Алина переняла их взгляд на вещи. Спокойный, незамутнённый суетой жизни в цивилизации, мудрый и смотрящий в корень.

С самого её приезда радушные алтайцы всячески старались сделать пребывание гостьи удобным. Тем не менее, в первые недели девушка чувствовала себя эмоционально выжатой, и ей остро требовалось побыть одной. В деревне укрыться от внимания было негде: айыл, где её приютили, был, как и другие юрты, шестиугольным бревенчатым домом с очагом посредине. Хоть пространство в нём и делилось на мужскую и женскую половины, никаких перегородок и комнат не было, а, значит, и уединяться было негде. Девушка начала совершать свои ежедневные прогулки, чтобы иметь возможность побыть наедине с собой. Как бы ни были внешне расположены местные жители, Алина постоянно чувствовала себя лишней и чужой среди них, алтайцы тоже держались обособленно.

Но в последний месяц стало казаться, что семья Айылзака стала относиться к ней уже больше как к своей. Да и сама Алина стала чувствовать себя в доме куда комфортнее, чем раньше. Хозяин встречал её с улыбкой, рассказывал об охоте, а, если попросить, мог вспомнить старые предания и легенды. Правда, на середине часто забывал, чем всё заканчивалось. Жена его стала более разговорчивой. Нет-нет, да и заведёт беседу о местной жизни, о дочках, которым пора выходить замуж, расспрашивает о жизни в городе. С девочками Алина смогла подружиться куда раньше, чем найти контакт со старшими. Скромные и добрые – с ними было интересно ходить в горы за травами. Один раз Алина чуть не сорвалась в расщелину. Если бы не оказалась рядом старшая из сестёр, неизвестно, осталась бы гостья жива. Да и с другими жителями деревни уже не было такой отчуждённости, как в начале, стало куда проще заводить разговор.

За три месяца бок о бок с алтайцами Алина собрала множество сведений, выполняя задание профессора Ойношева. Она записала несколько часов аудиоматериалов, а толстая истёртая тетрадка была полна местными легендами, описаниями обычаев и обрядов. Экспедиция сможет ею гордиться. Только почему-то Алину не сильно радовала мысль о скором отъезде. Да, она с нетерпением ждала, когда её наконец заберут, но теперь часть её души и сердца навсегда поселилась в этом краю, и потому прощаться будет больно.

Со дня на день за ней приедет вездеход. Ещё несколько дней в горах – и путешествие завершится. Останутся лишь опыт, впечатления, память.

Останутся хрустальные по своей чистоте звёздные ночи с мириадами светил на небосводе.

Алине вдруг стало очень грустно от осознания, что скоро нужно будет прощаться с Алтаем. Было невозможно представить, что она вот так уедет, бросив всё, что здесь обрела: спасённого ею барса, добрую и гостеприимную семью Айылзака, величественные горы, вот это место, где она проводила столько времени, ища покой и гармонию в себе. Невозможно вообразить, что она будет снова жить в городе, просыпаться в тесной каменной клетке и спешить в огромном человейнике по своим суетным делам. Казалось, та жизнь не для неё, она для той, другой Алины, которой она была до Алтая.

Поправив борук, Алина выпрямилась, подняла лицо вверх. Снежинки щекотали нос, а небо, хоть и затянутое облаками, было ярким, отчего приходилось щуриться. Девушка откинулась назад, опершись на локоть. Ирбис лежал рядом, зажмурившись и поджав лапы под грудь. Алина пыталась найти слово, которое отражало бы её состояние. Что чувствует она здесь, в горах? Девушка посмотрела на величественное спокойствие снежного барса. Прищуренные глаза и безмятежное выражение морды излучали благородство, уверенность и силу. Горы принадлежали ему, и он это знал.

А что же она? «Зависимая и неуверенная в себе… стоп!» – впервыев жизни девушка почувствовала фальшь и неорганичность голоса внутреннего критика, привычного с самого детства. Слова не вязались с тем, что она испытывала, как видела свои действия. Алина прислушалась к своему дыханию: ровное и спокойное. Нет ни тревог, ни суетных переживаний. И тут слово пришло: девушка поняла, что испытывает, – уверенность. В себе, в том, что делает, в способности справиться с любыми трудностями, будь то вызволение краснокнижного зверя из ловушки браконьеров или необходимость понимать людей, с трудом говорящих на твоём языке. Что же могло сделать её такой? То, что судьба просто не оставила выбора? Не от кого было ждать помощи и поддержки, и тогда Алине пришлось искать силу в себе? Может быть. Так или иначе, горный храм алтайцев подарил ей то, что девушка много лет не могла найти в цивилизованном мире – уверенность в себе и своих силах. А еще ввёл её душу в особый резонанс с природой, который чувствуется у жителей этих мест, и которого нет у людей из городов. «Теперь я немного алтайка», – улыбнулась девушка своим мыслям, от чего на щеках появились озорные ямочки.

Серые глаза отражали облачный купол, а в ресницах замерли снежинки, медленно тая и обращаясь в воду.

Эпилог

Вездеход прибыл неожиданно. Несмотря на то, что девушка ждала его. Рёв мотора и лязг гусениц нарушили горное спокойствие, внесли в стройный аккорд природной гармонии диссонанс. Из просветов в облаках солнце бросало лучи на видавшую виды машину с жёлтой надписью: «Алтай», на шестиугольные бревенчатые домики деревни.

Когда непривычный звук донёсся до слуха, Алина как раз собиралась помогать хозяйке с заготовкой припасов. Сердце заколотилось. Она знала – это за ней, и чувствовала скорее растерянность, чем радость.

Дальше была встреча; профессор Ойношев с улыбкой шутил, что, мол, совсем алтайкой стала, и не узнать теперь. Жители деревни собрались вокруг машины, приветствовали приезжих. Шестеро товарищей-студентов что-то между собой обсуждали и громко смеялись над шутками, известными лишь им одним.

Алина почувствовала, как накатила тоска. Одна часть её души жаждала оказаться дома со своей семьёй, с кошкой, увидеться с друзьями, очутиться в такой уютной и пусть подзабытой, но привычной обстановке. Но другая часть, которая родилась здесь, в горном краю, чувствовала, как теряет что-то важное и бесконечно дорогое. Впервые за последний месяц Алине снова захотелось плакать. Но не от бессилия или жалости к себе, а потому что ей приходилось прощаться с миром, который волею судьбы стал её второй родиной. Миром, в котором ей не просто было дано с рождения обусловленное социальными ролями место, а в котором ей пришлось искать его своими собственными силами – без подсказок, даже без страховки от летальных ошибок. Алтай был суров к ней, но девушка чувствовала, что он дал ей то, что так и не смог дать комфортный для жизни и безопасный родной край.

Слушая болтовню ребят, Алина заметила, что отвыкла от громких разговоров и шума. Она ещё не уехала, а ей уже хотелось снова оказаться там, в тишине над обрывом, чтобы чувствовать лицом ветер, слышать глухое журчание ручья, ощущать под ботинками твёрдые камни.

Через несколько часов общения с местными профессор поблагодарил их за то, что пустили Алину в свой айыл, и дал команду грузиться в вездеход. Пора было уезжать.

Наступило время прощания. Айылзак с женой подарили гостье отрез зелёной шелковой ткани на память. Алина поблагодарила их и собралась было вернуть данную ей в пользование одежду, на что женщина тут же обиделась, и девушке понадобилось много слов, чтобы та оттаяла. Но вещи всё же заставила взять с собой. Попрощавшись с дочерями хозяина, Алина собрала рюкзак и была почти готова.

Профессор и студенты уже успели погрузиться в вездеход и теперьждали только последнего пассажира. Двигатель снова ревел, Ойношев призывно махал рукой, мол, пора. Но Алина ещё не могла уехать. Она подбежала к профессору:

– Василий Петрович, мне нужно увидеться кое с кем, полчаса, и я вернусь, – не дожидаясь ответа, девушка развернулась и быстрой походкой направилась к тропе в горы.

Недовольные необходимостью снова ждать ребята спрашивали, куда опять понесло Алину. Профессор лишь хихикнул что-то невнятное про женихов и, что, мол, готов скинуться на приданое. Было велено глушить мотор…

Девушка поднималась до знакомой каждым камешком площадки так быстро, как ещё никогда прежде, то и дело переходя на бег, а когда дыхание сбивалось – снова на быстрый шаг. Осилив подъём, она огляделась.

«Где же ты? Я не могу не попрощаться!» – она шла вдоль обрыва в надежде услышать знакомый шелест скатывающихся камешков. Но было тихо и никаких признаков чьего-то присутствия.

– Барсик! – она громко позвала, хотя никогда раньше так не делала. Откуда ирбису знать, что означает это слово? – Барсик! Кис-кис-кис! – в груди появился тяжёлый ком и начал медленно подниматься к горлу.

– Барсик, пожалуйста! Я уезжаю! – подступило отчаяние.

Словно услышав последнюю фразу, на тропе, ведущей к перевалу, появился ирбис. Девушка сделала несколько шагов в сторону зверя и медленно протянула руку. Такой привычный жест, ставший для них обычным приветствием. Пришло осознание, что она делает это в последний раз.

Хищник медленно подошёл, понюхал ладонь. Будто тоже что-то понимая, он так же медленно приблизился к самым ногам девушки и стал тереться о них мордой. Алина опустилась на колени и, не сдерживая слёз, обняла ирбиса за шею.

Время замерло. Откуда-то снизу послышался далёкий звук вездеходного клаксона. Ещё немного, и Алину пойдут искать. Профессор определённо будет ворчать, но это всё ничего не значило, казалось мелким и суетным. Сейчас она прощалась с самым близким для неё существом в этом горном мире. Зверь просто сидел, позволяя рукам девушки скользить по мягкой шерсти.

Когда сигнал вездехода прозвучал во второй раз, Алина вздохнула, медленно встала и сделала два шага назад.

– Прощай, Барсик. Спасибо за всё. Может быть ещё… – она осеклась, почувствовав, как готова разрыдаться. – Прощай!

Девушка развернулась и быстро пошла вниз по тропе, вытирая рукавом глаза. Сделав несколько десятков шагов, она обернулась. Ирбис смотрел ей вслед немигающими серыми с желтизной глазами, то ли прощаясь, то ли просто не понимая. Алина стёрла слёзы и попыталась улыбнуться. На щеках снова появились ямочки. Ещё раз повторив слова прощания, уже для себя, девушка ушла за поворот тропы.

Вдруг сзади раздался до боли знакомый крик: «Аоу-у-у! Аоу-у-у! Аоу-у-у!». Он повторялся и повторялся, разносясь в прозрачном воздухе. По мере приближения к деревне, голос ирбиса слышался всё тише, пока, наконец, не растаял совсем.

Проводить Алину вышли все жители поселения. Звучали красивые пожелания, напутствия. Потом изнывающие от нетерпения студенты погрузились в вездеход, последним сел профессор Ойношев. Взревел мотор, машина рывками развернулась на гусеницах и поехала по склону вниз. Пока студенты отпускали шутки про наряд Алины и про жениха, с которым нужно было как следует проститься, она смотрела в маленькое исцарапанное окошко на удаляющуюся деревеньку, на фигурки жителей, всё ещё смотрящих вслед. А за лязгом гусениц и рёвом мотора ей всё слышалось «Аоу-у-у! Аоу-у-у! Аоу-у-у!»…

Наталья Крылова

Всё включено

Субботнее утро многодетной семьи – это лирическая песня о любимых. Мама открыла глаза на ее лице лежали ноги младшего сына, на груди лежала тяжелая рука старшей дочери, а на животе голова среднего сына. Мама аккуратно подняла ногу малыша и передвинула его в сторону. Так же аккуратно перенесла руку дочери на подушку, осторожно взяла в ладони голову среднего и слегка приподняв его, осторожно выползла и спустилась с кровати так чтобы никого не разбудить. Сев на пол она облегченно вздохнула. Никто не проснулся. Мама троих детей на цыпочках вышла на кухню, и только тут расслабилась. Она поставила чайник, и пока он кипел посмотрела, что есть в холодильнике, чтобы спланировать чем кормить детей, когда они проснуться. Чайник закипел, она заварила себе кофе и присела за стол. Не успела она выпить кофе как на кухню пришла старшая дочь.

– Мам, есть что поесть? – спросила она сонным голосом, и привычным движением, не дожидаясь ответа матери открыла холодильник и с любопытством заглянула в него.

– Кашку? – Спросила мать, которая все еще пила кофе.

– Нет… – Задумчиво протянула дочка. – Давай блинчики!

– Хорошо, – согласилась мать – блинчики так блинчики.

Она оставила недопитый кофе, встала со стула и достала молоко и муку. Быстро сделав замес, она поставила сковородку и смазала ее маслом.

– Поможешь? – с надеждой спросила она дочь, которая уже сидела на стуле и глядела в телефон.

– Нет, – быстро ответила девочка-подросток и ушла с кухни.

Мать приготовила несколько блинчиков и какао, и позвала дочь завтракать, а сама пошла собирать вещи для стирки. Не успела она включить стирку как проснулся младший ребенок. Он, потирая сонные глаза пришел на кухню.

– Доброе утро мамочка, – сказал он, крепко обнимая маму, которая уже мыла посуду. Мама вытерла руки кухонным полотенцем и обняла малыша в ответ. Она взяла его на руки и посадила на большой стул.

– Блинчики будешь? – спросила заботливо мама.

– Нет, – ответил уверенно малыш. – Кашку, как в садике, – сказал он сонным голосом.

– Кашку, – повторила мама, доставая кастрюльку и наливая в нее воды.

Она тут же поставила ее на огонь. Вода закипела, мама бросила несколько ложечек манной крупы, она знала, что это любимая каша ее малыша. Она добавила ложечку сахара, щепотку соли и кусочек сливочного масла. Еще несколько минут и перед малышом стояла тарелка вкусной каши. Мама мыла посуду, когда малыш выпил какао и ушел в комнату. Помыв всю посуду, мама пошла посмотреть, что делает малыш. В коридоре, в ванной, в уборной, и в игровой комнате, везде был включен свет. Войдя в комнату, она увидела, что малыш сидит на кровати и смотрит телевизор, в котором был мультфильм. Дочь неподвижно сидела в кресле у окна и не отрывала взгляд от телефона. Здесь же она увидела среднего сына, который уже встал и сидя за письменным столом играл в компьютерные игры. Он был так увлечен что не откликнулся даже когда мама позвала его несколько раз. Мама подошла к ребенку и приобняв его за плечи увела на кухню, где приготовила блинчики и накормила его. Потом все же разрешила поиграть в компьютерные игры, но не долго. После того как она помыла посуду и протерла полы по всей квартире, она вернулась к ребенку, и они вместе стали делать уроки. Через пару часов они прервались. Мать посмотрела на малыша, он сидел на кровати и играл в свои игрушки. Дочь, не шелохнувшись ни разу по-прежнему сидела, смотря в телефон. Мать разрешила среднему сыну поиграть, а сама отправилась на кухню готовить обед. К этому времени стиральная машина постирала белье. Мать оставила еду готовиться на плите, а сама пошла убирать сухое белье с сушилки и вешать мокрое. Пока она вешала белье, еда на плите приготовилась и все вместе сели обедать. Дочь сидела за столом и посматривала в телефон, который лежал рядом. Мальчики весело разговаривали между собой. Пообедав все вместе вышли на прогулку. Пока мальчики весело резвились на детской площадке, дочь сидела рядом с матерью на скамеечки, она ни разу не подняла голову от телефона. Придя с прогулки мать помыла мальчиков и приготовила ужин. После ужина она помыла посуду, потом пришла в комнату приготовила детям кроватки. И когда каждый лег в свою кроватку мать включила аудио сказку. А сама выключив свет вышла из комнаты и пошла убирать, кухню и ванную. Все, убрав она приготовила гладильную доску и стала гладить белье. Все спали, когда она сама отправилась спать в свою большую кровать. Она поправила простынь и подушки, ведь она точно знала, что ночью все дети придут спать с ней рядом.

Детство в трехлитровой банке

Александра долго спала. Когда она проснулась солнце стояло высоко. Она только вчера приехала к бабушке в деревню. И вот теперь все еще сонная топала босиком по комнате, залитой солнцем, на кухню. Она потерла глаза и огляделась, высматривая бабушку. Но на кухне никого не было. Она посмотрела на стол, на белой скатерти стояла большая трехлитровая банка с парным молоком, и свежие сдобные булочки. Саша подошла к столу и налила себе молока в пустой стакан, который стоял рядом. Сделав несколько глоточков, она остановилась, взяла булочку и укусила ее. Она еще никогда не чувствовала, что простая еда может быть такой вкусной. Наевшись, она умылась холодной водой, причесалась и одела свое зеленое платье в горошек. Полюбовавшись собою в зеркале, она вышла на крылечко деревенского дома. Тут ее привлекла девочка, которая шла мимо. Саша быстро слетела с крылечка и пробежав небольшое расстояние выскочила из калитки.

– Привет, – сказала она, улыбаясь, – ты чего тут стоишь?

– Привет, – поздоровалась в ответ девочка. – Бабушка твоя сказала, что к ней внучка приедет, и мне будет с кем играть, – улыбаясь сказала девочка.

– Меня Катя зовут. А тебя?»

– А меня Саша, – ответила Александра довольная тем, что бабушка позаботилась о том, чтобы у нее появилась новая подруга. – Я только первый класс закончила! – гордо сказала девочка. – А ты какой?

– И я первый класс закончила.

– Пойдем играть, – позвала Саша.

Босиком, по зеленой траве, бегали дети, среди них была и Саша. С самого утра, как только Александра открывала глаза, после бабушкиного завтрака она отправлялась туда, где обычно собирались все ребята. Дети весело бегали по кругу, догоняя друг друга. Немного устав, они начали играть в прятки. Саша бежала по полю, в сторону дороги, ей нравилось чувство полета во время быстрого движения, почти невесомое тело, которое, казалось, сам ветер нес на руках, над землей. Ноги изранены камешками, острыми палочками, но об этом и не догадывалась хозяйка ног, так была увлечена невесомостью и ветром. Теперь сидя под забором, соседки Анфисы Николаевны, в ожидании своего разоблачения, девочка не знала, чем себя занять. Она разглядывала листья, лежавшие в траве, сухие, казалось, из них кто-то забрал дыхание. Они не шли ни в какое сравнение с теми свежими, зелеными и светящимися, которые так и хотелось съесть. Жуя вязкие, безвкусные листья черноплодной рябины, Саша подняла голову, над ней висели спелые черные гроздья, которые на солнце отливали темно красным цветом, они так и просили: «съешь меня Саша». Ловко, как обезьянка, Саша взобралась на забор. Сидя в неудобной позе, она рвала вкусные, приятно вяжущие ягоды, и с удовольствием клала их в рот…

– Тише, хозяйка идет… – Саша даже не заметила, что была ни одна на этом секретном пиру.

– Ах саранча! Сейчас я вам покажу, как в чужой огород лазить! – Анфиса Николаевна бежала с палкой за детьми, которые уже давно слетели с забора, и как легкие невесомые мотыльки разлетелись и попрятались, кто куда. Перелетев через главную дорогу, еле касаясь ногами глиняной, уже давно застывшей, горячей почвы, Саша бежала прочь. Только сейчас она заметила, что рядом бежит ее подруга по приключениям, Катя. С которой они, как только Саша приехала на лето к бабушке, играли каждый день, ходили в лес за грибами и ягодами, и делали вместе много разных вещей, которые были их общим секретом. Закончив свой быстрый бег, мягкой посадкой, на зеленую густую траву, девчонки весело рассмеялись, над своим страхом.

– У меня все грязное, – сказала Катя, – пойдем купаться.

– Пойдем, – просто согласилась Саша, она встала и пошла за Катей на реку. Мгновенно забыв про все запреты бабушки. Спустившись с небольшого подъема, девочки пришли к реке. Река переливалась множеством огней на солнце, которые ярко отсвечивали от всего вокруг, так что деревья, травы и кусты, казались живыми. Казалось, что шелест листьев пел, сливаясь с журчанием реки, щебетанием птиц и шепотом ветра. Разнося песню по всюду и принося гармонию. Девочки подошли к веревочному мосту и стали осторожно по нему передвигаться. Старый ветхий мост шатался из стороны в сторону, казалось, что еще мгновение и он рассыплется. Саша дошла до середины моста и остановилась, перед нею была дыра, намного шире, чем ее шаг. Ее взгляд опустился в низ, туда, где течение врезалось в воронки, заставляя воду бурлить и пениться. Тину, которая росла в воде кружило, заставляя опутывать все, что в нее попадет. Саша снова подняла глаза в поисках подруги. И увидев, что Катя уже стоит на другом берегу, быстро перепрыгнула дыру и пошла вперед.

– Идем, – просто сказала Катя и повела подругу к местному пляжу. Придя на место девочки стали быстро раздеваться бросая одежду на белый горячий песок. Прыгая в реку с головой, девчонки плескались в воде приседая и пружиня, словно поплавки, двигаясь в радостном азарте в разные стороны. Долго резвились не замечая, как течение уносило их, все дальше, и дальше от берега…

– Са-а…а, – только и услышала Саша, она резко повернула голову в поисках подруги, но увидела на поверхности воды только ее руки, и длинную косу. Девочка пыталась за что-то уцепиться, чтобы выплыть из воронки, в которую она попала. Саша, недолго думая поплыла ей на помощь. Страх за подругу, за ее жизнь заполнил все ее мысли. Подплыв ближе к Кате, Саша оказалась тут же с головой в воде. Катя, пытаясь оттолкнуться от Саши, топила ее тоже, водоворот поглощал обеих девочек. Паника не давала сообразить, что делать, легкие заполнились водой и не пускали воздух, силы быстро уходили. Вдруг Саша перестала чувствовать давление Кати. Всплыв, как поплавок, широко раскрыв рот и глаза, пытаясь набрать воздуха в заполненные водой легкие. Она увидела, что длинная коса с голубой ленточкой, это все, что было на поверхности воды. Быстрым движением Саша крепко схватила косу одной рукой, а второй стала пытаться грести к берегу, но сил было так мало. Вдруг под руку Саши попала ветка. Это была тонкая гибкая ветка тех самых деревьев, которые спускались к реке, и доставали до самого дна. Саша крепко ухватилась за ветку, и как могла тащила себя и подругу, все ближе и ближе к берегу. Вытащив на берег Катю, Саша села, выпрямив ноги, положила на них Катю, перевернутую на живот, так, что грудь упиралась в коленки, стала сильно бить ее по спине. Из ее носа и рта текла вода, она начала кашлять, вода выходила, и она жадно и прерывисто хватала воздух ртом. Перевернув Катю на спину, Саша взяла ее голову руками и немного приподняла. Катя открыла глаза, и посмотрела на рыдающую Сашу, которая откинулась на горячий песок безсил, и даже не пыталась себя успокаивать. Солнце жгло все вокруг, раскаленный воздух обжигал ноздри, во рту сухой язык прилип к небу.

– Саша, ты как? – спросила Катя, открыв глаза, распухшие от солнца и воды.

– Нормально, – ответила Саша, открывая такие же распухшие глаза, и еле шевеля сухими губами, – надо идти, а то нас искать будут.

– Ага, – подтвердила Катя.

И девочки стали собираться. Медленно встав, они отряхнули голое тело от песка, оделись и направились к мосту. Проходя через дыру, Саша не испытала волнения, которое было когда они пришли несколькими часами раньше. Ее чувства, как будто замерли. И она просто шла за Катей, не думая ни о чем. Зайдя в дом, первым делом Саша пошла на кухню. Она очень хотела есть или пить. Тут она увидела стоящую в сторонке трехлитровую банку с малосольными огурцами. Недолго думая, она запустила свою руку и вытащила из банки еще зеленый огурец и с жадностью съела его. Съев еще несколько таких огурцов, она наконец почувствовала сытость. Помыв руки и лицо, она пошла прилегла, и даже не заметила, как крепко заснула, здоровым сном.

Еще не рассвело, когда Саша и Катя встретились, они взяли тонкие одеяла и отправились играть в зеленые луга за домом. Сейчас, лежа на свежей траве, окруженные домашними животными что жили у бабушки, Саша и Катя были абсолютно счастливы. Свежий прохладный воздух заполнял легкие, в траве щелкал кузнечик, сладко пахло клевером. Ночь медленно уходила, унося с собой мерцание последних звезд…

Тишину разрезал крик петуха. Саша открыла глаза, «заснула», промелькнула у нее в голове. Она открыла глаза и поискала глазами Катю. Подруга сидела у изголовья и увлеченно что-то делала.

– Посмотри, – сказала она тихо Саше, увидев, что та проснулась. Перед Катей лежала трехлитровая банка, в которой Катя построила целый город для насекомых и теперь смотрела как они едят листья и таскают палочки. Пустую банку увидела Саша на заборе у бабушки, когда они пошли гулять она просто так взяла ее с собой, на всякий случай. Теперь ей было очень интересно наблюдать за целым микрогородом, который построила Катя.

Коза и тигр

Жила была Коза.

И по зеленому лугу, как «стрекоза», весь день порхала.

И все мечтала, закатив глаза, о светлом и большом. О чем? Сама Коза не знала. К ней с предложением и со словами о любви Осел пришел. Баран с теплом душевным ей дружбу предложил. И Пес крутил хвостом весь день, он так хотел остаться с ней!

Рогами прогнала Коза Барана, туповатого Осла. И в нос лягнув копытом Пса Коза гулять в ближайший лес пошла.

Не испугавшись стороны чужой, не зная нравов здешнего зверья. Спокойно шла дорожкою лесной.

И первым кто возник пред ней: красавец право! Был Тигр. Коза не сомневалась в красоте своей.

Но от его, и глаз, и шерсти, она уже мечтала – будем вместе!

От страсти обомлев, Коза, на зад присела.

А Тигр, не тратя время даром, раз уж еда пришла сама! Присест, прыжок, в полете огненного шара. Вот цель! Да! Вкусною была Коза! И облизнувшись, отряхнувшись, оставив лишь копыта да рога, тигр в лес ушел.

Мораль сей басни такова:

Не будь, такою как Коза!
Цени тепло друзей!
Открыв и сердце, и глаза,
Оставишь при себе копыта да рога!

Кошка

Кошка сидела под большой сосной, прячась от солнца, и наблюдала за посетителями небольшого кафе. Вот за столик присел мальчик, ему принесли стакан холодного яблочного сока. На вид мальчику было лет десять, он был очень худощав, что делало его простые движения изящными и грациозными. Кошке было хорошо видно все, что происходило на площадке кафе, и когда появился мальчик, она сразу отметила, что он необычайно добр. И как только мальчику принесли пирожок с мясом (она точно знала, что именно пирожок с мясом так ароматно пахнет), она плавно вышла из кустов, и направилась прямо к нему.

Мальчик хотел съесть свой пирожок, и приготовился надкусить его, но, как оказалось пирожок пылал жаром печи, из которой его только что вынули. Мальчик положил пирожок, и стал на него дуть. Тут он увидел кошку: рыжую, тощую, у нее не было глаза. Он протянул руку, и ласково стал её гладить.

– Мур… – замурлыкала кошка, мол «здравствуй добрый мальчик, я самая несчастная кошка», продолжала она мурлыкать, «недавно собака подрала мне глаз, и все из-за миски молока»: – Мур… – кошка продолжала извиваться под ласковой рукой мальчика. Мальчик перестал гладить кошку, разломил свой пирожок и дал ей половину, потом он встал и пошел по дороге. Он шел и думал о несчастном животном, ему было очень жаль кошку. Тут он увидел собаку. Это несомненно, была именно та собака, которая сцепилась с кошкой. Мальчик это понял, потому что у нее была свежая царапина на носу, и разодранное ухо, а неподалеку от будки стояла миска с молоком. Мальчик действительно был очень добрым и ему конечно же стало жаль собаку. Он подошел к ней, и отдал вторую половину пирожка. Погладив собаку, мальчик ушел домой.

Маша и новый мир

Маша ходила по комнате туда-сюда. Она уже поиграла во все игрушки, которые были в ее большом комоде. Она их разложила по комнате, чтобы они красиво стояли и радовали глаз. Потом ей стало скучно, и она перевернула каждую игрушку снизу вверх, и посмотрела на них, улыбнулась во весь рот. Потом нашла свободное место, и сама встала верх головой. Постояв так немного, у нее закружилась голова и опустившись на ножки она с надеждой посмотрела на дверь, когда голова перестала кружиться она подошла к двери. Дернула ручку, и разочарованно вздохнула, дверь все еще была заперта. Маша без проса вышла на улицу, и гуляла возле дома на детской площадке одна, пока мама не нашла ее и сильно отругав наказала – закрыла ее на ключ в детской комнате. Маша не знала сколько еще будет длиться ее наказание. Она поиграла уже во все игрушки и вот теперь ходила по комнате в раздумьях ища чем бы еще заняться, во что бы еще поиграть? Тут она посмотрела на стопку книг, которые стояли на комоде с игрушками. С одной стороны сидел плюшевый медведь, а с другой стороны пушистый заяц. Они придерживали книги, не давая им упасть с полочки. Маша подошла к книгам. Мама не разрешала ей играть с ними и лишь перед сном выбирала одну и читала Маше. Но тогда Маша засыпала и никогда не могла дождаться конца сказки. Маша посмотрела еще раз на дверь, потом снова на свои игрушки и только потом на книги. Она протянула руку и ухватившись пальчиками за крепкую и твердую обложку потянула ее на себя. И вот в Машиной руке оказалась книга, но в то же мгновение несколько книг посыпались, и пролетев мимо Маши упали на пол. Маша села на пол возле комода и стала смотреть красочные картинки. Она открыла книгу и увидела яркую большую курицу, которая стояла возле дедушки и бабушки. Потом посмотрела на следующую картинку, где дедушка в руках держал скалку, а бабушка большую ложечку. «Что же они хотят сделать?» – подумала про себя Маша, и посмотрела на следующую картинку, на которой дедушка с бабушкой плачут. «Что же у них случилось?» – снова подумала Маша. Она вертела и крутила книжку внимательнее рассматривая картинки. Она видела, что на картинках есть знаки, они черными полосочками отображены прям на странице, она на них долго смотрела, но совсем не могла понять, что они означают. Она взяла в руки следующую книгу. И с любопытством стала рассматривать ее. В ней так же были красивые красочные картинки. Бабушка на картинке месила тесто, а дедушка держал толстую ветку и большой инструмент. Маша перелистнула страницу, на которой было большое окно, с красивыми красными занавесками в белый горошек, а на подоконнике, в тарелочке, сидел улыбающийся круглый шарик. Маша посмотрела на страничку на ней также были знаки составляющие черную полосочку. Она пыталась понять, что же это? Но так ничего и не поняв перевернула страницу. На следующей странице она увидела зайца и тот самый круглый шарик, они улыбались друг другу. Маша, держа книжку встала и подняв ее перед своим зайцем, который сидел на комоде, стала сравнивать их.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.