# Тень Тхэурда: шёпот из глубин

Нэс Хаф

Голос в голове Рэи Эстаз становится всё громче.

Он шепчет о гибели, смеётся над её страхами и жаждет полной власти. Предчувствие беды неотступно преследует девушку, а Голос ликует, предвкушая момент, когда полностью овладеет её разумом… и магией. И однажды худшие опасения становятся реальностью, когда по вине Человека в железной маске её руки оказываются в крови тех, кто был ей дорог.

Теперь, когда всё разрушено, а рядом – никого, Рэя остаётся один на один с безмолвной тьмой. Кто поможет ей выжить – и сможет ли она сохранить себя?

## Глава 1. Вэния Эстаз.


Ночная тень постепенно уползала в свое убежище. Солнечные лучи первыми коснулись одинокого дерева на алом утесе. Игнеусы, красные цветы невероятной красоты, радовали всех своими яркими бутонами, несмотря на первые месяцы зимы. Хотя их бутоны не раскроются еще долго, но когда это время придет, Багряные Острова вновь покажут себя во всей красе.

Портовый город Ремота неохотно просыпался. Пробуждение это происходило невероятно странным образом: от пролива вглубь города и к горе. Ровно так же – от середины к краю, ночное покрывало уходило прочь, уступая место дневному свету.

Несмотря на только-только разгорающуюся городскую суету, в порт уже прибыл корабль. Самое обычное торговое судно, без каких-либо флагов, гербов или опознавательных цветов. Но вот человек, сошедший с его палубы, сразу бросался в глаза. Назвать мужчину непримечательным никак не получалось. Короткий плащ цвета выцветшей незабудки лишь притягивал взгляд к его одинокому силуэту, но куда сильнее приковывал деревянный посох с закрученными корнями вверху, будто в их недрах хранилось нечто ценное.

Аман всегда путешествует в одиночестве, предпочитая действовать из тени и избегая лишний раз попадаться на глаза обычным людям. Хотя, общество заклинателей его так же не прельщает. И дело вовсе не в их чуть менее грациозных манерах, по сравнению с древней аристократией королевства. Таинственному человеку никак нельзя раскрывать всех своих планов, о которых так любят пошептаться жаждущие знать все и вся. Вот и сейчас колдун предпочел идти по узким улочкам и лесенкам, нежели по широкой дороге, тянущейся до самой центральной площади. Аман вышагивал широко, но размеренно, что не мешало ему двигаться достаточно быстро, чтобы в очередной раз испытать на себе злую шутку судьбы.

Проходя мимо очередного пролета, ведущего обратно к центральной улице, острый глаз Амана заметил знакомый цвет. Белая ткань не была чем-то диковинным, особенно для южных островов, но три тканевых жгута, перекинутых через плечо, твердили о символе Трибожия. Можно подумать, что в Ремоте нет псэтов, если точно не знать, что белая ряса относится к ипостаси священнослужителей – приближенных Верховного тредея, включая его самого.

Аман резко остановился, едва не накренившись вперед. Выглянув из-за угла, к его удивлению, там уже никого не оказалось. Даже осмотр центральной улицы не увенчался успехом. Тредей в белой рясе словно исчез. И Аману очень хотелось верить, что глаза его обманывают и никакого тредея он не видел. К великому сожалению, встречи с ними для Амана всегда заканчивались скверно.

На территорию Небесных Холмов ступить удалось без проблем. Стража была осведомлена о приходе колдуна, к тому же, Аман обзавелся некой привилегией и теперь мог проходить через внешний защитный барьер свободно. Из-под кожаного пояса торчал кончик бледно-желтой ленточки, врученной ему лично главой клана Эстаз.

Целенаправленно идя к башне главы, Аман вынужден был остановиться. Над головой послышалось знакомое уханье и шелест крыльев. Чернильная сова сделала круг, прежде чем усесться на любезно предоставленное предплечье.

– Милес, рад встрече. – учтиво кивнул Аман, отчего сова значительно округлила глаза. – Вижу, имя Птунька тебе нравится больше. Что ж, пусть будет так, хотя это меня и немного огорчает. Но я рад, что моя верная спутница меня окончательно не позабыла.

Птунька негодующе ухнула, будто хотела чему-то возразить. Возможно, это значило, что она никогда бы так не поступила. Видя замешательство столь умной птицы, Аман поспешил утешить бедняжку, погладив по клюву.

– Мне бы встретится с твоей хозяйкой.

Сова наклонила голову, обдумывая что-то несомненно важное, ухнула и взлетела, уронив несколько перьев.

– Не гоже благородной птице разбрасываться таким сокровищем. – он поднял их и наскоро убрал в сумку.

Птунька летела медленно, перемещаясь от ветки к ветке. Путь ее представлялся странным ровно до тех пор, пока за деревьями не показалась оранжерея, пристроенная к главному зданию, но умело сокрытая от лишних глаз.

Шестиугольник из стекла, вершину которого венчал купол, казался инородным в гуще зеленых крон, кустов и водопадов, будто часть растений посадили в бесполезный хрусталь. Только войдя внутрь можно понять, какую хрупкую красоту скрывают эти прозрачные стены: например, Огненное дерево, где каждая веточка обсыпана красными цветами, словно пылает вечным огнем. Затмевая собой остальные растения, разглядеть его цветы можно только с балконов второго этажа. Лестницу к нему всегда легко отыскать – тихо журчащая вода сама подводит к нужному месту.

Только Птунька уселась на перила балкончика, как сразу же нервно замахала крыльями. Аман поспешил наверх, но только стоило ему подняться на последнюю ступеньку, как тело невольно замерло. По мягкому ковру были разбросаны блеклые подушки. Некоторые из них особенно выделялись из-за бардовых капель и разводов. Среди всего этого маленького хаоса лежала девушка. Бледное лицо почти полностью сливалось с тканью подушек, алые дорожки на коже выделялись так же ярко, как и платочек в ее руке.

Аман подлетел к девушке, сразу же прислушиваясь к дыханию. Запекшиеся корки около глаз и рта говорили о том, что находится она в бессознательном состоянии уже некоторое время. Кратко осмотрев ее, колдун облегченно вздохнул. Вэния в очередной раз переусердствовала в практике предвидения, и обморок, и легкое кровотечение – обычный исход для ее дара.

– Что же ты искала, раз довела себя до такого? – задумался Аман, укладывая девушку поудобнее. – Тебе ли не знать до чего доводит жадность.

Целый час прошел, прежде чем Вэния вынырнула из сна. Лежать под теплым пледом на мягких подушках и наслаждаться легким колыханием алых волн, которыми представлялись цветы на Огненном дереве, она могла бы целую вечность. Но Вэния не могла позволить себе такую роскошь. Тем более, что буквально вскочить ей помогла сова, больно ущипнув в лоб.

– Рэя на тебя плохо влияет. – устало сказала она и взяла, протянутый ей флакон с уже знакомым зельем. – Благодарю. – опустошив еще одну склянку, девушка продолжила: – Ты пришел раньше.

– Вовсе нет. Твое состояние неминуемо сдвинуло время на час вперед. – Аман захлопнул крышечку механических часов. – К твоему сведению, она всегда была маленькой бунтаркой. А о ее безмерном любопытстве и говорить не стоит.

– В моем обществе она стала более… покладистой.

Птунька, до этого сидевшая спиной к ним, повернула голову и молча на них взглянула. Совиное сердце подсказывало, что разговор ведется именно о ней.

Аман протянул руку и помог Вэнии встать. Они сели за чайный столик, который украшал фарфоровый сервиз. Девушка с надеждой заглянула в чашечку, но ничего там не обнаружила.

– Чай будет с минуты на минуту. – колдун откинулся на спинку, продолжая изучать сидящую напротив компаньонку. – Лицо лучше обтереть прохладной водой, дабы не пугать служанок.

Вэния не успела даже обдумать этот совет, как послышался стук посоха, и тут же платочек в ее руке наполнился живительной влагой.

– С каких пор ты распоряжаешься в этом доме? И, к твоему сведению, служанки рода Эстаз обладают невероятной стрессоустойчивостью благодаря особому отбору. – как бы Вэния хотела увидеть на лице колдуна хоть какое-то замешательство, но этот человек всегда был себе на уме и вряд ли когда-то считал свои маленькие поступки чем-то неправомерным.

– С давних. – без тени злого умысла улыбнулся Аман. – И с каких же пор ты не относишь себя к своему дому?

Вэния предпочла промолчать, хоть и могла ответить. Быть может она уже и собиралась что-то сказать, но вовремя принесенный чайничек со сладостями прервал эту мысль.

Аман с наслаждением помешивал ароматный чай, предвкушая его вкус. Особенно ему приглянулся кусочек пирога, в котором буквально утопала клубника. Но у Вэнии были другие планы, поэтому она прервала колдуна, уже держащего ложечку с лакомым кусочком на весу.

– Ты принес драконитовую воду?

– Сразу к делу. – разочарованно вздохнул Аман, откладывая лакомство. – Неужели в клане потомственных заклинателей закончился столь драгоценный ингредиент, являющийся основой основ для всех зелий? – несколько прозрачный бутыльков, звякнув, опустилось на столик.

– Не для того вода мне нужна. И даже не пытайся выудить, для чего.

– Знаешь, драконитовая вода нужна только в двух случаях. Если это не зелья, то остается только обряд прощания перед кремацией. Вопрос лишь в том, для кого?

– Ты слишком любопытен для своего возраста. Прости, но сказать этого я не могу, да и не хочу.

– Тогда как на счет видений? Что ты пыталась найти? – Аман хоть и был несколько разочарован, но виду не подал, продолжив выведывать хоть какие-то сведения дальше. Хотя в случае Вэнии Эстаз это называется выпытыванием.

– Все то же – любую зацепку о человеке в железной маске. Для того, кто хочет сжечь целый орден дотла, он слишком неуловим.

– Прямо-таки и ничего нет? – в его голосе не было даже одной вопросительной нотки. – Намеки на иной исход, помниться, в видениях прослеживаются довольно часто. Дело твое, не хочешь, не говори. Однако, знай, что сотрудничать с тобой становиться все труднее.

– Сам говорил, что со спичкой лучше, чем в потемках. – Вэния наконец принялась наслаждаться фруктовой корзиночкой.

– Не так давно меня заставили переубедиться. Это было довольно… познавательно. Не думал, что меня еще можно удивить.

– На счет этого человека в маске, если его можно так назвать, догадки кое-какие есть, но… – Вэния была слишком увлечена лицезрением красиво украшенной сладости, что так и не оторвала от них взгляда.

– Но они мне не понравятся. – закончил Аман, вдруг почувствовав, как исчезла предвкушаемая сладость, сменившись неприятной горечью. – Что ж, делай, как считаешь правильным. Я же помогу в силу моих возможностей. – переубеждать эту девушку он не видел никакого смысла – с возрастом Вэния стала еще более упрямой. – Однако, надеюсь, в скором времени я здесь не нужен буду.

– Ты не любишь подолгу сидеть на месте. – кивнула она. – Что будешь искать на этот раз?

– Остров Есокона.

Фарфоровая чашечка в руках Вэнии застыла, но лишь на мгновение. Так и не испив, ее взгляд продолжил где-то блуждать, будто она читала вымышленные страницы древних книг.

– Оу, этот остров Есокона. – девушка взбодрилась. – Очередной людской миф, но только не для заклинателей. Он находится где-то у подножия Водной Стены, а на его склоне построена Перевернутая башня. Жаль об этом интересном месте есть только многочисленные описания, без единой зарисовки. Но что именно тебя там интересует?

– Нам известны имена четырех из шести: Кэонтас, Тэнэбра, Даарилт и Нотрйелд. И еще двое, предпочитающие не влезать в людские судьбы. Есть вероятность, что один из них укрывается в так называемой Перевернутой башне.

– Шестеро? Очень точная цифра. – многозначительный взгляд Вэнии говорил сам за себя.

– В Священном Писании говорилось о совете Пяти…

– Вот именно, Пяти. – она не дала ему договорить, подчеркивая важность этой информации.

Аман хитро улыбнулся. Кажется, он владел таким знанием, которым не обладала даже провидица.

– Этот вопрос я изучил досконально. В Диатуре есть изображения всех шестерых и один из них отличается от других. Только госпожа Тэнэбра имеет глаза взамен рта. Пятеро не могут видеть, но обладают речью, она же видит все, но немая.

– Убедил. Правда, мне все еще не понятно, что ты хочешь там найти. Извини, помочь я вряд ли смогу – все силы уходят на поиски этого человека в маске. – Вэния незаметно вздохнула.

– Четверо оставили после себя сферы. Если эти двое неизвестных так же предались забвению, то наверняка сотворили такие же артефакты. Они нам не помешают. Сила, заключенная в них, не поддается объяснению. По крайней мере, пока.

– Хм, теперь ясно, почему псэты имеют пять стен.

С этим нельзя было не согласиться, но отчего-то Аман задумался. Некая мысль витала в его голове, о которой он всенепременно должен был рассказать. Озарение явилось внезапно и колдун щелкнул пальцами.

– Точно! Подчиненные Скол’ара в Ремоте.

Но никакой реакции со стороны Вэнии Эстаз не последовало. Она продолжала наслаждаться сладостями и горячим чаем. И только полностью удовлетворившись, сказала:

– Опаздывает. Я ожидала его вчера.

– Его? Неужели этот Скол’ар? Но зачем он здесь? – все же спросил Аман, хоть и догадывался о цели визита Верховного Тредея, ведь именно в ордене Лета находился интересующий его человек.

– За Священным Писанием. – непринужденно ответила Вэния, заставив колдуна подавиться. – Ну и в качестве прикрытия: попытаться забрать Рэю в храм для своеобразного исцеления.

Вэния Эстаз беззвучно поставила чашку на блюдце, встала и поправила платье, разгладив от складок. Окровавленный платок отправился в кармашек. Девушка источала хладнокровное благородство, но в голубых глазах плясали нездоровые огоньки предвкушения.

– Надо подобающе встретить наших гостей. Как я выгляжу?

– Смертельно. – не задумываясь, ответил колдун. – Смертельно бледно.

– Иногда тебе лучше промолчать.

Они не спешили, наслаждаясь мягкой погодой, довольно прохладной для здешних краев. Только дойдя до башни главы ордена, Вэния Эстаз предупредила стражу о гостях, которые вот-вот должны нагрянуть. В кабинете матушки никого не оказалось, будто это место специально освободили заранее, дабы никто не мешал предстоящей встрече. Казалось, Вэния займет на некоторое время место главы ордена, но она, не задумываясь, направилась к креслам около камина.

– Ты не против, если я буду присутствовать при разговоре? – Аман принялся рассматривать книжную полку позади кресла Вэнии.

– Если хочешь скрыться, то можешь пойти на второй этаж. Но я бы хотела, чтобы ты был здесь.

В дубовую дверь постучали. Вместе с глухим скрипом от Вэнии прочь улетела бабочка-вестница. Скол’ар неспешно вошел в кабинет, окутанный невидимым благодушием, которое разнилось с игривыми искорками в его выцветших серо-зеленых глазах. Он растерянно замер в проходе, уставившись на пустое кресло главы ордена. Взглядом он тут же нашел Вэнию Эстаз, тихо наблюдающую за ним. Колдун так же не скрылся от глаз старика, пусть уже и не таких зорких, как в юности. Как бы Верховный Тредей не хотел скрыть своего недовольства при взгляде на этого колдуна, от Вэнии не ускользнули мимолетные кривые тени на его морщинистом лице.

– Приветствую Вас, господин Скол’ар. – нарушила тишину Вэния, указывая взглядом на свободное кресло напротив.

– Полагаю, главы Эстаз нет на месте. – он печально улыбнулся. – Что ж, я здесь ради встречи с ней и могу подождать.

– Ваш с ней разговор будет коротким. – Вэнии дождалась, пока тредей сядет.

– Что простите?

– Нам известна цель Вашего визита в столь далекие края. Сомневаюсь, что матушка изменила свое мнение и с радостью отдаст сестру в Ваши, несомненно, надежные руки.

Скол’ар на мгновение опешил. Эта юная девушка, совсем еще девчонка, смотрела на него так пронзительно. Будто читала. Но видела не какие-то поверхностные мысли, а зрила прямо в душу, бесцеремонно копаясь в ее недрах.

– Кажется, Вы прекрасно осведомлены о моем прибытии. И дело вовсе не в превосходной работе информаторов. Мне известно о Вашем… даре. – он попытался подобрать подходящее слово.

– Дар? – Вэния воспользовалась секундной заминкой Верховного тредея. – Вы так не считаете. Не так ли? – хоть она и решила капнуть немного глубже в этой теме, но Вэния совершенно не выглядела заинтересованной.

– Верно. Предвидение весьма опасная способность. Особенно в руках ребенка. Знания, которые Вам открываются, могут оказаться далеки от истины.

– Что Вы хотите этим сказать? – Вэния прекрасно понимала, на что намекает тредей.

– Предсказание о гибели Патеры. – начал весьма осторожно Скол’ар, будто не хотел сказать чего-либо лишнего. – Методы, которые Вы выбрали для того, чтобы оно не сбылось… Мне кажется, именно они могут привести к подобному исходу.

– Методы?

– Ядро юной Рэи.

– Ах, это. Да, мои методы по сохранению жизни сестры слегка отличаются от методов Трибожия. – Вэния пожала плечами, а Аман за ее спиной отчего-то ухмыльнулся.

– В стенах нашего храма девочка смогла бы не только выжить, но и освободиться от скверны. – Скол’ар очень мягко выражал свою цель, боясь спугнуть даже крохотный намек на успех.

– Я знакома с этим самым освобождение от скверны или, как вы его еще называете, – очищением. – недовольный тон Вэнии прослеживался в ее словах нарочито ясно.

Верховный тредей не смог удержать взгляда на девочке, мрачно взглянув на притихшего колдуна. Даже сейчас этот юноша в обносках, таскающий всюду странный посох, вызывал в нем смешанные чувства. Аман постоянно путался под ногами, чинил мелкие козни, но отчего-то никогда не походил на обычного уличного проходимца. Было что-то в юноше загадочное и непостижимое и, меж тем, такое очевидное.

– Исповедь, изгнание, очищение и сожжение. – на каждом слове Вэния загибала один палец. – Я не сильно углублялась во все эти этапы, даже поверхностных знаний мне хватило, чтобы понять, что они изначально имели неверную основу. Темная энергия весьма, скажем так, прилипчива. Она текуча и стремится к схожим с ней самой местам, к первоистокам. В Патере не так много мест, где бы Темная энергия смогла бы беспрепятственно вернуться в, так называемую, родную обитель.

Ни Скол’ар, ни Аман не смогли в полной мере переварить сказанное. Вэния буквально изливала поток информации. Понять, к чему она ведет было сложно. Но останавливаться она не собиралась.

– Методы весьма спорны. Вы действуете одной лишь только грубой силой, не пытаясь понять естество Темной энергии.

– Понять?! – вспылил Верховный тредей. – Понять темную энергию? Уподобиться тем, кто изучает ее, привлекает себя к греху? За кого Вы меня держите?!

– За человека, читавшего Священное Писание. Капли воды, находясь близко друг к другу, неминуемо сливаются воедино.

– Ах, кажется я понимаю, о чем вы. Истончения Ткани Мироздания. – призадумался Скол’ар и кипящее в нем раздражении тут же испарилось. – Да, методы Трибожия могут показаться не совсем… гуманными, но и создавать столь опасные бреши ни я, ни кто бы то ни было из Трибожия не собирается. Псэты не могут быть возведены в слабых местах, пусть даже это и могло бы поспособствовать более деликатному изгнанию скверны обратно в Тхэурд. К тому же таких мест всего два.

– Три. – победоносно блеснула глазами Вэния. – Ее клетка истончает Ткань уже не одно десятилетие.

– Похвальное умозаключение, но не о работе Трибожия я пришел поговорить. – Скол’ар вдруг понял, что изначальная тема разговора утекла совершенно в другое русло.

– Как и не со мной изначально должен был вестись разговор. Я здесь только для того, чтобы скрасить мимолетное ожидание.

– Однако я полагаю в этом нет смысла. Ответ Сцинциллы Эстаз будет отрицательным. Не смею больше тратить ни свое, ни ваше время.

Скол’ар уже встал, чтобы покинуть кабинет, но был остановлен.

– Да, это правда. – вздохнула она. – Ваше время было потрачено впустую. Там Вы его не найдете.

Раздался глухой звук – книга, которую Аман до этого момента читал или делал вид, что читал, упала на пол. Он неловко кашлянул и спешно убрал ее на книжную полку. Пожалуй, только Вэния Эстаз не чувствовала никакого дискомфорта. Она продолжала хранить молчание, терпеливо выжидая, когда сказанные, как будто случайно, слова будут полностью осознанны.

Скол’ар казался несколько потерянным, глаза забегали по ковру, а губы слегка подергивались, будто что-то нашептывали. Секундная заминка закончилась так же внезапно, как и началась.

– Хм, значит это правда, что Священное Писание находится в стенах ордена Лета.

Но Вэния Эстаз никак не отреагировала на такое заключение.

– Я знаю, что Ваши люди сейчас обыскивают один опустевший с недавних пор домик в горах.

– Господин Энкант является… являлся членом семьи Эстаз, этого вполне достаточно для проведения расследования и обыска всех Небесных Холмов. – глаза старика победно блеснули.

– Да, дедушка и правда входит в нашу семью, но не более того. Трукс Энкант не имеет никакого отношения к клану Эстаз. Род Энкантов вступил в клан Эстаз, начиная с Мируса Эстаз, его сына. А это значит, что все люди до него, к делам нашего клана никак не относятся, равно как и наоборот, – их проблемы нас не касаются.

Если бы у Амана было в руках что-нибудь еще, он бы обязательно это выронил. К счастью, посох сейчас упирался в его плечо, но и тот, по неосторожности, мог бы скатиться на пол.

Верховный тредей больше не видел смысла продолжать этот разговор. Любая фраза, которая могла выудить хоть какую-то полезную информацию, моментально угождала в сети к этой девочке.

– Не буду боле тратить ваше время.

Без лишних слова Скол’ар поспешил покинуть это злосчастное место. Он успел только развернуться к выходу, как двери распахнулись. На пороге стояла Сцинцилла Эстаз и пусть ее внешний вид не источал ничего, кроме собранности и хладнокровия, но вот вокруг нее буквально витало раздражение. И невозможно было понять из-за чего именно: визита Верховного тредея или самовольства младшей дочери. Однако Аману подумалось, что обе эти причины являются верными.

– Верховный тредей. – искоса взглянула на него глава клана Эстаз, что было ей несвойственно. – Какая неожиданная встреча.

– Приветствую Вас, госпожа Эстаз. – Скол’ар с трудом натянул на лицо доброжелательную улыбку. – Не смею Вас задерживать.

– Уже уходите? – не дала ему уйти Сцинцилла, хоть и освободила проход.

– Не трудно предположить, что Ваш ответ будет таким же, как и у юной Эстаз. Дни Рэи сочтены и это неизбежно. Для многих людей это может кончится ужасно, если…

– Если Вы сейчас же не покинете Небесные Холмы. Мы сами вполне способны разобраться, что будет лучше для Рэи.

Вся решимость Скол’ара испарилась. В одно мгновение он стал похож на обычного старика, уставшего от житейской суеты.

– Яблоко от яблони. – вздохнул он едва слышимо. – Надеюсь, следующая наша встреча не будет омрачена скорбью.

Больше не говоря ни слова, Верховный тредей исчез за дверью.

– Ты смогла испортить ему настроение. – пронзительный взгляд матушки устремился на Вэнию.

– Не так сильно, как хотелось бы. – фыркнула та, на что Сцинцилла только закатила глаза. – Как Рэя?

– Страдает в одиночестве.

– Никогда бы не подумал, что тренировки в безлюдном месте можно назвать страданием. – обратил на себя внимание Аман и кивнул Сцинцилле в знак приветствия.

– Для нее оказаться в старом храме вдалеке от людского общества на срок более года – это смертельно. – пояснила Вэния. – И это следует умножить на два, потому что ее надзиратель…

Сцинцилла покашляла, прерывая фразу.

– Нетрудно догадаться. – улыбнулся Аман и, чувствуя на себе многочисленные уколы, поспешил к выходу. – Не уверен, что смогу поддерживать связь, но мое путешествие должно окончится до того, как все станет хуже, чем есть. Вэния, Сцинцилла.

Аман учтиво поклонился и вышел.

– Долго его не будет? – поинтересовалась Сцинцилла, как только дверь захлопнулась.

– Несколько лет, может дольше. – пожала плечами Вэния.

– Невероятно, провидица не может определить точный срок. – взгляд Сцинциллы вдруг упал на воротничок, где едва-едва проступило алое пятнышко.

– Я не интересовалась его промежуточной судьбой. Тебе не пора? Оставлять ее одну на такой долгий срок весьма опасно.

– Твоя правда. – вымученно сказала Сцинцилла и уже собиралась уйти, но случайно замеченный кончик окровавленного платочка в миг остановил ее. – Ты слишком сильно полагаешься на предвидение. И телу, и душе требуется отдых.

– Я в состоянии сама определить границу дозволенного, матушка. – с нажимом ответила та.

– Границу? Вэния, ты ее уже давно пересекла и сейчас не стоит испытывать себя. Тебе нужен отдых. – Сцинцилла знала, что должна говорить более мягко, с убеждением, но на младшую дочь такой тон никогда не подействовал бы, поэтому голос главы ордена звучал ровно и тихо. Но и на это девушка не обращала внимания, хотя плохо скрываемые нотки заботы неустанно льнули к ней.

– Прошу простить мне мою грубость, – Вэния встала. – Но о моих методах Вам не должно беспокоиться. Я должна зайти не просто далеко, а до самого конца.

Вэния сравнялась со Сцинциллой, взглянула ей в лицо бездонными синими глазами и продолжила:

– Мне достаточно лет, чтобы самой решать, что для меня значит жизнь и как ей распоряжаться.

Она неслышно открыла дверь и вышла. Сцинцилла осталась одна. Безмерная усталость читалась в ее глазах и даже на лице. Она прислонилась спиной к закрывшейся двери, неслышно вздохнув.

– Считала ли ты хоть когда-нибудь нас семьей?

## Глава 2. Тайна древнего храма.


Холодный каменный пол пробирал до костей, в воздухе сквозили сырость и едва уловимый запах дыма, а вдалеке слышались удаляющиеся в спешке шаги. Как только звук стих, наступила желанная тишина, принесшая с собой одиночество. Выждав еще пару секунд, Рэя открыла глаза, вырываясь из лап наискучнейшего занятия из всех возможных – медитации.

Последние слова матушки, прежде чем та ушла, уже успели забыться. Кажется, это было предупреждение о хорошем поведении, но предвкушая небольшой отдых, девушка решила полностью сосредоточиться на звуке шагов, чтобы точно знать, что храм опустел.

– Ну, наконец-то! – потянулась она. Тело затекло, проведя несколько унылых часов в одной позе на жестком и холодном полу. – Самое время все тут разведать!

В миг настроение улучшилось. Раз матушка ушла второпях, значит путь ее лежал в главную башню и отсутствовать она будет минимум часа два. Вскочив на ноги, Рэя тут же ринулась наружу.

Место, в которое Рэя попала на ближайший год, выглядело как старинный храм времен до Трибожия, а точнее, до становления самой религии, ведь привычного образа пятистенного храма здесь не прослеживалось. Он был действующим до 633 года III эры, когда во время Разрыва Ткани Мироздания храм оказался слишком мал, чтобы укрыть всех, просящих защиты. Поэтому, вместо него, на окраине Ремоты был отроен полноценный псэт.

Удивительней всего было то, что даже через столетия, храм почти не обветшал. И еще страннее – мало кто на сегодняшний день мог отыскать к нему дорогу, к тому же, вокруг храма был выставлен защитный барьер, через который свободно мог проходить только глава клана Эстаз, то есть матушка. Сей факт несомненно огорчал Рэю, ведь возможность покинуть это злосчастное место вряд ли имелась.

Знать границы своей территории, пусть и временной, надо. Даже если полезное знание навеяно чистым любопытством. Во всяком случае, исследовательский дух Рэи не мог дать усидеть ей на месте, особенно когда предоставилась возможность для самовольства.

К дверям храма вела лестница из нескольких ступеней, огражденная по краям двумя серыми статуями, покрытыми мхом и трещинами. Далее дорожка, будто из мозаики, плавно перетекала в обычную утоптанную пыль.

Рэя вышагивала уверенно и быстро, за что поплатилась уже через несколько метров, смачно врезавшись в невидимую стену. Воздух разошелся мелкими волнами, расходящимися от девушки в разные стороны.

– Как-то мелковаты мои владения. – она потерла ушибленный нос. – Эх, ладно, в тесноте да не в обиде, так ведь говорят?

Запомнить границу оказалось просто – как раз в этом месте на дороге была выложена мозаика стрекозы. Странное решение, поместить едва заметный узор прямо под ноги. Главное, запомнить, что именно хвост стрекозы знаменует конец пути. Но Рэя все же надеялась, что это знание ей не пригодится.

Как бы ей не хотелось возвращаться внутрь, но сделать это пришлось. Теплотой это место не отличалось и даже камин в соседней комнате едва справлялся со своими обязанностями. Повезло, что полы там были паркетные, а не каменные. Минимальное убранство давало лишний повод потосковать по дому, мягкой кровати, теплому одеялу, даже пушистый ковер невзначай всплывал в памяти, не говоря уж о расписных стенах и разноцветных камнях, подвешенных к потолку, которые так любила сестренка.

Пустой зал с тонкими колоннами приковывал взгляд только замшелыми барельефами. Трудно было сказать, несли ли они в себе хоть какую-то историю. Их искусные изгибы изображали четыре разные стихии. И, казалось пятый барельеф изобразит их единство, но его образ никак не вписывался в общую тематику храма.

Подобно водовороту в океане, уходящему на самое дно. Или яростному смерчу, уносящему к ярким звездам. Но все же это волны, бушующие и смертоносные. Этот водоворот имеет всего четыре таких гребня, способных потопить целые армады кораблей.

– Странно, – Рэя с подозрением осматривала барельеф со всех сторон. – И требует срочного решения! М-да, кажется именно поэтому меня бояться оставлять одну. Но ничего не поделаешь – загадка сама себя не решит! Так-с, потрогаем.

Она начала нескромно ощупывать каждый изгиб изваяния. Места, покрытые мхом, осматривались тщательнее всего. И вот, послышался хруст. Кусок одного из гребней теперь находился в руках Рэи, чей ошарашенный взгляд скакал с отломанного куска на сломанный гребень, который теперь был не более куском бесполезного камня. Она попыталась примостить отломок на место. Он выдержал не более секунды, прежде чем грохнуться на пол и расколоться на множество мелких кусочков.

– Какова вероятность, что матушка это заметит? – пыталась утешить себя Рэя, пока разбрасывала то, что еще недавно считалось вершиной гребня, ногой по разным укромным углам.

Завершив сокрытие улик, она вновь решила взглянуть на место преступления.

– Да, в общем, если не знать, то и незаметно. – закивала она, но взгляд за что-то зацепился. Пришлось присмотреться повнимательнее.

Сломанный гребень имел довольно ровное углубление. Недолго думая, Рэя пальцами ссыпала лишнюю гальку.

– Выглядит как место, куда можно что-то вставить. Определенно!

Загадка была занимательной, но мысли, ведущие к разгадке, Рэю не спешили посещать. Разве что, остальные три волны так же, по-варварски, лишились своих гребней. Пожалуй, это все, что девушка могла сделать. Мыслительные процессы никогда не посещали ее головушку, этой способностью была одарена ее сестра Вэния. Значит, лучше оставить эту тайну для нее.

Рэя уже развернулась, чтобы заглянуть в другие неисследованные углы, но остановилась. В голове всплыли воспоминания о том, как они с сестренкой лежали на ковре. Находить скрытый смысл в многочисленных цветных камушках, переливающихся в пламени свечи, было одним из немногих занятий, где Вэния позволяла себе лениться. Теперь же Рэе так не казалось. Девушка точно могла сказать, что четыре камня выделялись своими размерами среди всех остальных. Так же они были разного цвета.

– Прямо как… – Рэя задумалась, но тут же ее взгляд упал на стены храма.

Барельеф, олицетворяющий воду, привлек внимание. В его центре были выгравированы три маленькие звезды.

– Звездная ловушка. – Рэя припомнила такие же на статуях Четырех генералов, в которых замуровали осколки меча Шангвау’ра.

Взяв нож из сумки в соседней комнате, она провела нехитрые действия, чтобы разрушить ловушку. Верхний слой потрескался и осыпался. Под ним открылся поблескивающий синий камень, странным образом напоминающий отломанный гребень волны.

– Какова вероятность, что этот древний храм не обрушиться, когда головоломка будет решена? – Рэя пыталась унять уже тянущиеся к камню руки. – Я ведь и неправильно могу решить. – руки все еще медленно тянулись к синей драгоценности. – И наверняка буду похоронена здесь заживо. – заманчивая вещица уже лежала в ее руке. – Но могу и не допустить ошибку! – воодушевилась она и через пару секунд добавила: – Это место обречено.

Четыре камня были извлечены из своих барельефов. Синий, зеленый, красный и желтый. Их идентичная форма поставила Рэю в очередной тупик. Поразмыслив, она пришла к неутешительному выводу, что вставлять камни наобум, неминуемо увеличит процент неудачи.

– Не припомню, чтобы на потолке в комнате были хоть какие-то обозначения. Хоть что-то, откуда можно начать. – но внезапно она остановилась. – И почему меня совершенно не волнует, что эту загадку ты, моя дорогая сестрица, уже решила?

Задаваться вопросами Рэя не желала, но ничего не могла с этим поделать. Они потоком заполняли сознание.

«Почему ты разгадала ребус, но не дошла до конца?»

«Не смогла сюда попасть? Не хотела? Нужное время еще не наступило?»

«Попала ли я сюда случайно, или?..»

– Что же там такое сокрыто, раз даже матушку ты вывела ненадолго? Ладно, так и быть, снизойду до мыслительного процесса. – усмехнулась Рэя и уселась на пол, в надежде, что это поможет. – Этот храм был построен во времена до Трибожия. Но… но-но-но! конкретно этот барельеф появился намного позже. – она внимательно взглянула на водоворот, немного надеясь, что тот сам даст ответ.

Чуда не произошло, даже маленькой подсказки. Однако осознание явилось неожиданно. Она тут же вскочила и принялась более тщательно разглядывать барельеф, словно он был чем-то чуждым, нереальным.

– Не может быть. – выдохнула Рэя. – Это гробница Лорона.

Лорон Разящий ветра, основатель клана Эстаз, ордена Лета, один из Четырех генералов, один из тех, кто отдал жизнь за спасение королевства, тот, кто пожертвовал собой и стал печатью, чтобы изгнать Сияние в Тхэурд и навеки сковать там.

– Но, – Рэя едва не задохнулась воздухом. – Но вряд ли же эта детская загадка ведет к печати. Наверное, за ней скрывается что-то другое. Наверняка.

Переубедила себя Рэя и начала вставлять камни, будучи все еще неуверенной в правильной последовательности.

– Если разгадка кроется в водовороте ордена Лета, то сверху должны быть вода и воздух, а снизу – огонь и земля.

Как только последний камень был вставлен, все они со щелчком погрузились немного глубже. Послышались треск и грохот. Каменные плиты под ногами начали расходиться. В полу открылся спуск.

Рэя хмыкнула, припоминая блуждания в потайных коридорах дома Чтеца, где она чуть не словила стрелу.

– Зайти и выйти. Всего-то. – она призвала Лучистую рыбку. – Я точно успею до того, как мама вернется. Ага.

Самовнушение вышло неубедительным даже по меркам самой Рэи, но вот она уже вышагивает по темному коридору, откуда сразу попадает в небольшую комнату. Лучистой рыбке не потребовалось много времени, чтобы встать посередине и полностью осветить незнакомое пространство. Свет рыбки освещал каждый изгиб каменного гроба, расположившегося точно посередине. На крышке был выгравирован с поразительной точностью силуэт мужчины с закрытыми глазами. Рэя точно знала, что это Лорон, – слишком много рисунков она видела с самого детства. Странно видеть его умиротворенное, будто спящее, лицо, когда в книгах и на картинах Лорон всегда представал жизнерадостным человеком. Даже острые из-за худобы черты лица и тонкий длинный нос никогда не омрачали его задорной улыбки. Наверное, Рэя находила в Лороне некое сходство с собой, поэтому зачитывалась книгами с любым упоминанием основателя клана.

Рука сама потянулась к таинственному гробу, но кожа так и не коснулась камня – ладонь застыла в воздухе, уперевшись во что-то. Этот невидимый барьер сначала разошелся волнами, а потом заискрился узорами, среди которых были вполне знакомые символы. Рэя принялась вчитываться в сэнамда’ахский язык.

– Здесь покоится Лорон Разящий ветра. Печатью он стал, себя в жертву принеся. Затмение было тому свидетелем. И только оно разобьет путы. – Рэя попыталась осмыслить слова и пришла к неутешительному выводу. – Бред какой-то!

Рука все еще лежала на барьере. И тут Рэя почувствовала тепло, резко сменившееся жжением. Символы и узоры вспыхнули и девушку отбросило к выходу. Барьер мягко замерцал, успокоился.

Рэя поспешила наружу. Быть причастной к снятию могущественной печати она не желала. Благо, барьер явно был невредим. Она спешно убрала все камни с барельефа, закрыв проход вниз. Волосы на спине зашевелились, а по телу пробежали мурашки. Чутье подсказывало, что матушка вот-вот должна вернуться.

Наскоро обернув камни в ткань, она услышала приглушенный стук каблуков. Глаза забегали по комнате в поисках укрытия, но ничего подходящего не нашлось. Шаги становились все громче. Она ринулась в соседнюю комнату, и тут же за спиной послышался скрип двери. Взгляд упал на камин, и она тут же воспользовалась им, закинув сверток на дымовой карниз внутри камина.

– Ты не успела. – как гром среди ясно неба, раздался голос Сцинциллы Эстаз.

Рэя обернулась, пряча руки за спиной и стараясь тщательно их вытереть от сажи. Виноватая улыбка не сходила с ее губ.

– Надо поработать над твоей реакцией. Я знала, что ты будешь отлынивать от медитации, как только я уйду, но не думала, что ты не успеешь вернуться на место, только заслышав шаги.

– Я заснула.

– Ожидаемо. – Сцинцилла взглянула на кровать, на простыни которой не было ни единой складки, но ничего не сказала. – С завтрашнего дня займемся теорией.

– Я изучаю ее уже шестнадцать лет. С пеленок. Буквально! – возмутилась Рэя.

– Хорошо. Почему, скажем, заклинатели Мо-Сэмпита не могут использовать созвездия? – Сцинцилла скрестила руки в ожидании ответа. Отчего-то казалось, что она знала, что Рэя не найдет ответа.

– Завтра будет самый скучный день в моей жизни. – простонала девушка.

## Глава 3. Познавая себя.


Ранним утром, когда солнце еще только поднималось над горизонтом, а птицы и звери спали в своих укромных жилищах, не находила покоя только одна душа. Восклицания, стоны, изредка вскрики – все смешалось воедино. Кажется, лесные жители уже давно покинули столь шумное место и теперь среди деревьев гуляли только звуки, наполненные болью и страданием.

– Не утрируй. – сказала Сцинцилла, наблюдающая за безуспешными попытками дочери.

Рэя шипела, лежа на земле. Уже в который раз она упала с веревки, не дойдя даже до середины.

– Было бы намного проще, если бы ты не кидала в меня яйца. – девушка встала и скривилась, смахивая с волос скорлупу и липкую массу.

– Тогда в этом не будет никакого смысла. – Сцинцилла держалась как могла, чтобы не выходить из образа строгого надзирателя, но эта ситуация ее изрядно забавляла. Особенно потрепанный вид дочери. – Не так часто в тебя летят разные предметы. Ты забыла? Один неверный ответ – одно яйцо.

– Ладно хоть не камни. – Рэя что-то сплюнула, как ей показалось, скорлупку, хрустнувшую на зубах.

– Дельное предложение. Я запомню. – тут же среагировала Сцинцилла со всей серьезностью.

– Что?! Тебе меня не жалко? – Рэя приложила все свое актерское мастерство, отразив в голубых глазах страшные, непостижимые муки. Но вызвать сочувствие у матушки изначально было задачей нелегкой.

– Это выглядит нелепо. Знаешь, эти скорлупки… Вот тут. – матушка подошла и смахнула еще парочку платком, который отдала Рэе. – Еще раз. У тебя как раз было время подумать.

Рэя заняла позицию на деревянном столбе, к которому была привязана веревка, тянущаяся к другому столбу. В руках она держала свой же посох, но помощи от него исходило мало.

– Вопрос: почему заклинатели разных королевств не могут использовать магию друг друга? – в руке она уже держала коричневое яйцо, вот-вот готовое к полету.

Девушка пыталась сосредоточиться на мыслях, в поисках правильного ответа, из-за чего удерживать равновесие на канате становилось труднее.

– Эм, из-за разного строения ядра. – выпалила Рэя и, когда ничего не произошло, она выдохнула.

– Поясни?

Рано она обрадовалась. Ответ, конечно же, и не думал всплывать. Но зато она медленно дошла до середины каната, оставалось только выиграть время, чтобы дойти до конца. Иного выхода не оставалось, поэтому девушка выпалила первое, что пришло в голову.

– Это как пользоваться разными кистями и ожидать одинакового эффекта. – она продолжала медленно продвигаться вперед. – Принцип работы ядра везде одинаков, как и у кистей, – набрать краски и переложить на холст, но у разных кистей будет разный мазок.

Рэя аккуратно ступила на вершину столба и выдохнула.

– В целом, ответ правильный. – задумалась Сцинцилла. – Меня до сих пор поражает, как работает твой мозг.

– Главное, что работает. – усмехнулась Рэя, с чем матушка непременно согласилась.

– Раз я справилась так быстро, то, стало быть, на сегодня все! – обрадованная девушка спрыгнула со столба.

Воодушевление Рэи было настолько велико, что затмило прославленное чутье. Не успела она и шагу ступить, как в паре миллиметров от нее что-то хлестнуло оземь, потрескивая. Девушка замерла на месте. Этот предмет был ей знаком, точнее оружие. Гибкий клинок, подобно хлысту с маленькими лезвиями, всегда разил точно, быстро, кроваво. Враги только и слышали, что свист, хруст костей да хрипы. Духовное оружие Сцинциллы Эстаз: Громовой клинок. К слову, такое название было дано ему неспроста. Сам по себе гибкий меч не метал молнии, но вкупе с кольцом, которое всегда поблескивало на указательной пальце госпожи Эстаз, ее духовному оружие сопутствовали гром и молнии.

– Не думала же ты, что твоя ссылка будет включать выполнение одного задания в день?

Рэе совсем не хотелось оборачиваться и встречаться с матушкиным взглядом. Хватало ее ужасающей ауры, о которой она уже и позабыла.

– А, эм, я, ага…

– Не припомню, чтобы тебя учили мямлить. – голос Сцинциллы стал ближе, но отнюдь не громче.

– Нет, не учили. – отчеканила Рэя, едва слыша стук собственного сердца, но чувствуя вспотевшие ладони.

– Теперь поработаем над концентрацией и вниманием.

Сцинцилла двинулась к храму. Рэя поплелась за ней, стараясь держаться позади, но вовсе не из-за страха, – просто рожи, которые она корчила всю дорогу, предвкушая очередную скучную медитацию, вряд ли бы понравились матушке.

Это оказалось не совсем то, что она предполагала. Вплоть до самого заката Рэя сидела, пытаясь сконцентрироваться на маячащей перед глазами продырявленной монетке. Сути этого задания она так и не поняла. Зато на следующий день эта же тренировка немного изменилась. Теперь девушке предстояло поймать качающуюся монетку пальцами. Сначала с открытыми глазами, потом с закрытыми.

На второй день, когда неудачи все продолжали сыпаться, она попросту легла на пол, выпуская негодование с тяжким вздохом.

– Это были лучшие два дня тишины. – прокомментировала Сцинцилла, продолжая что-то читать.

– Это была тренировка или способ заставить меня сидеть на месте? – с подозрением взглянула на нее та.

– И то и другое. – без утайки ответила женщина. – Три составляющие человека?

Внезапный вопрос был обработан Рэей только спустя некоторое время. Она никак не ожидала опроса.

– Оболочка – собственно тело, душа и энергия, с помощью которой он живет. – лениво, но без запинки ответила девушка, продолжая лежать.

– Где есть духовная энергия?

– Везде. – после короткой паузы она добавила. – Но в неживых предметах ее очень мало, а самая большая концентрация в ядре.

Такие легкие вопросы несколько смущали Рэю. Она настороженно ожидала подвоха.

– Какие первоосновы мира были до Трибожия? – Сцинцилла продолжала смотреть в книгу, но уже не читала ее. Взгляд аккуратно скользнул на девушку, чьим сосредоточенным лицом она была довольна.

Вот и ожидаемый подвох. Ни в рассказах матушки, ни в прочитанной литературе Рэя не могла припомнить ничего похожего на истину. Оставалось только заручиться поддержкой логики, отчего защемило сердце.

«Раз она задала такой вопрос, значит до ответа смогу догадаться даже я. Уже хорошо! Первоосновы… Еще и до Трибожия. Аргх! Я догадаюсь только, если разгадка будет написана на лбу. Причем не на моем! Вдох-выдох, думаем. Если сейчас первоосновами считаются Светлая и Темная энергия, то до Трибожия была… Хм, только Светлая? Ай, блин, она во множественном числе спросила! Не могу думать, мозг коченеет от холода! Этот камин вообще не отапливает эту древность! Опа! Одну секунду. Храм. Он ведь наверняка был построен еще в те времена».

Рэя подняла только голову и оглядела барельефы, из которых буквально несколько дней назад выковыривала драгоценные камушки.

– Четыре стихии? Вода, огонь, земля, ветер? – украдкой взглянула она на матушку.

– Верно. – сдержанно улыбнулась та.

– Но… если раньше были стихии, то и заклинатели могли ими управлять. Так куда они все делись?

Сцинцилла, наконец, закрыла книгу. Судя по ее виду, как главе клана, ей было известно немного больше, особенно после изучения текстов Священного Писания.

– До того как Боги сошли на эту землю и основали три королевства, только предрасположенные к владению духовной энергией люди могли использовать ее в своих целях. Это проявлялось подчинением стихий. Таких людей было очень мало и с каждым годом становилось только меньше.

– То есть они могли просто заставить, например, воду течь в другую сторону, или сдвинуть камень? – фантазия девушки рисовала поразительные, но едва ли реалистичные картины. – И что они для этого использовали?

– Руки. – Сцинцилла не спешила разъяснять столь простой ответ.

– То есть как мы?

– Ты же должна была читать «Тонкие духовные связи» Ойвина Массализа. – под взглядом Сцинцилла становилось неловко.

– Та толстенная книга? От корки до корки! – вся уверенность Рэи выплеснулась с последними словами, но этого оказалось мало, чтобы убедить матушку в этом. – Честно-честно! Не смотри так на меня. Это же он описывал ядро и отходящие от него по всему телу духовные каналы. Кто же виноват, что эта писанина ужасно пресная!

– Да, Рэя, это же не романы с красочным описанием…

– А, а, а! – подпрыгнула Рэя и активно замахала руками, лишь бы скрыть зардевшееся лицо.

– Массализ очень точно описал ныне живущих заклинателей. С помощью ядра мы накапливаем духовную энергию из внешнего мира. – Сцинцилла говорила и попутно рисовала на листе. – От ядра весь организм пронизывают духовные каналы, подобно сердцу и отходящим от него сосудам. Духовная энергия высвобождается через кожу рук и, если усердно тренироваться, ног. Но у большинства заклинателей энергия рассеивалась прежде, чем достигала цели. Поэтому, позже, были созданы катализаторы – Маятник, Обручи, Лунный камень и Акус с Нитью. Это позволило увеличить количество практикующих заклинателей.

– Рассеивалась? – Рэя пыталась вдуматься в сказанное.

– Подобно воде, утекающей сквозь пальцы. – понимающий кивок дочери удовлетворил Сцинциллу и она продолжила. – По исследованиям Массализа у людей древности не было ядра. Они пропускали духовную энергию через свое тело, по каналам.

– Оу, получается они могли черпать силу бесконечно?

– Пока не выдыхались, но, в целом, да. Однако магов было очень мало, а с приходом Трибожия они окончательно вымерли.

– Но почему?

– Массализ так и не смог принести более-менее правдоподобное объяснение.

– Но? – Рэя надеялась на продолжение.

– Но у него была теория, которую научное сообщество посчитало домыслом душевно больного человека. Он предполагал, что каналы магов по какой-то причине сжигались. Будто энергия, проходившая по ним, стала другой, более едкой.

Девушка внимала таинственному голосу. Матушка однозначно знала больше, чем говорила. Скорее всего и сестра владела этим знанием, что наталкивало на мысль о Священном Писании, с которым Рэе дали лишь поверхностно ознакомиться.

– Ну как, твоя бедная головушка не кипит? – Сцинцилла протянула дочери схематичное изображение ядра и нитей в теле человека.

– Не особо. О, это похоже на-а-а… Хм, как из комка шерсти сделать нити, а из них соткать полотно.

– Странная ассоциация. – в который раз подивилась женщина. – Но довольно точная. К слову, перерыв окончен.

Так и пришлось ей вернуться к скучному занятию и только к концу этого дня она-таки смогла поймать качающуюся монетку пальцами. Правда радость полностью испарилась на следующий день, когда ей предстояло отбивать посохом летящие в нее мешочки с крупой, старательно подготовленные Сцинциллой. Мешочки были странные, ибо оставляли очень болезненные синяки.

– А потом ты заменишь их на ножи?! – Рэя потирала очередное место будущего синяка.

– Как ты догадалась? – искренне удивилась матушка.

– Интересно, барьер проходит под землей? Пора выбираться отсюда. – бубнила Рэя.

– Не получится. Барьер – это сфера. – Сцинцилла безжалостно кинула еще один мячик, пока девушка пребывала в недоумении от острого слуха главы ордена.

До ушей донеслось только шуршание одежды и хруст крупы в мячике. Странно было услышать такие отдаленные звуки, но все же не невозможно, учитывая последние тренировки. А вот объяснить медлительность всего происходящего вокруг, уже не представлялось возможным.

Вдох прохладного воздуха. Порыв ветра, коснувшийся волосков на коже. Капля дождя, летящая с неба. Свист приближающегося мячика. Но все это ее не интересует. Только холодная одинокая капля, которую она пытается углядеть. Не успевая даже моргнуть, дождевая росинка врезается в лоб, расплывается и скатывается по лицу.

Выдох. В голову прилетает нечто потяжелее. Ощущение реальности еще не вернулось к ней, и она теряет равновесие, падая на траву. И снова вдох.

– Рэя? – подбегает к ней Сцинцилла. – Ты в порядке?

– А, да, вроде. – Рэя пытается понять, что произошло. Она пальцами вытирает противную каплю со лба.

Сцинцилла, видя замешательство дочери, опустилась рядом.

– Здесь ты ее не услышишь и не увидишь. Это место ей недоступно.

– Что? А, нет, я не из-за Сияния. А почему она не может проникнуть сюда? – Рэя не могла вспомнить, чтобы ей об этом говорили.

– Из-за гробницы Лорона. – только услышав ответ, у Рэи едва не задергался глаз. Она приложила все свои силы, чтобы не показаться подозрительной. – Ладно, вижу ты пришла в себя. Продолжим.

– Может попробуем с клинком? – вдруг сказала Рэя. Необъяснимое чувство, которое она испытала, требовало разгадки. И чутье подсказывало ей верное направление.

– Ты еще не готова.

– А ты целься не в меня. – съязвила та.

– Хорошо.

Отчего-то Сцинцилле не хотелось спорить. Она и правда не собиралась делать ничего, что могло бы навредить дочери. По крайней мере, сильно, поскольку становление заклинателем – путь долгий и суровый.

Первый кинжал просвистел рядом с ухом. Рэя даже моргнуть не успела, как стальное лезвие вонзилось в дерево позади. Второй и третий раз прошли так же.

– Соберись. Сейчас я не буду делать паузы. – сказала Сцинцилла, собрав все три кинжала.

Рэя встрепенулась. Первое лезвие блеснуло на уровне глаз. Рэя отчетливо видела, как оно крутиться, подобно разогнавшейся мельнице. Свит второго кинжала донесся спереди и окончился звоном. Он отскочил от посоха, который она успела подставить на пути. Третий кинжал летел ровно за вторым, так что Рэя заметила его слишком поздно, чтобы увернуться или парировать.

Волосы на теле встали дыбом. Воздух показался слишком холодным и мокрым. Выдох обернулся паром, а в груди затрещали кости. В глазах на мгновение потемнело, внутренности сжались, будто кто-то решил раздавить их.

К горлу подступил ком, когда зрение вновь вернулось.

– Рэя? – испуганно проговорила матушка.

Девушка попыталась хоть что-то произнести, но смогла выдавить только стон, услышав который, Сцинцилла тут же обернулась. Женщина вновь посмотрела на то место, где еще секунду назад стояла дочь, и обратно.

– Как ты себя чувствуешь? – матушка взяла ее за плечи, придерживая.

– Не очень. – прошипела та, чувствуя, как на горло давит изнутри. Холодный пот прошиб все тело. Не сдержав душащего позыва, ее вырвало. Кислота осела на языке. Было противно, но стало легче. Эта секунда просветления обернулась тяжестью, с которой ее сознание поглотил мрак.

Возвращаться в реальность было мучительно: голова разрывалась, тихие звуки казались режущими, а тусклый свет невероятно пронзительным. Как ни странно, эти неприятные ощущения довольно быстро притупились, оставляя после себя лишь тягостное послевкусие. Когда болезненный гул стих, на первый план вышел более приятный звук. Перезвон, льющаяся при дуновении ветра, успокаивал, однако, раньше этого предмета здесь не было.

– Ты очнулась. – тихо произнесла матушка и налила из кувшина воды. – Не советую так резко двигаться.

– Как будто в первый раз. – прохрипела Рэя, села на кровати и за один глоток опустошила стакан.

– Твоя правда. Но раньше просто страдала твоя голова, а сейчас… – Сцинцилла точно не могла подобрать описание для произошедшего события. – Ты переместилась. Подозреваю, что без Темной энергии здесь не обошлось.

Рэя задумалась, вспоминая последовательность действий.

– В тот момент, мир будто замедлился, а чувства обострились. Но вместе с тем, это было как… как будто я сжимаюсь в точку. Фу, пренеприятная гадость! Если это действие Темной энергии, то почему нет внешних повреждений? – Рэя всячески изворачивалась, оглядывая кожу на наличие ожогов или других травм. – А сколько я вообще пролежала?

– Сутки. – сказала Сцинцилла. Ее голос был спокоен, но что-то настораживало Рэю.

– И ничего?

– Ты просто проспала сутки.

– Прости, я неосознанно. – Рэя отчего-то подумала, что матушка злится, но удивленное лицо женщины быстро опровергло эту мысль.

– Все в порядке. С тобой ничего не случилось, но твои тренировки с Темной энергией придется подкорректировать. Высвобождать эту сущность один раз в месяц будет мало. – Сцинцилла уже составляла дальнейший план, в уме просчитывая каждую деталь.

– А что насчет этого инцидента? – аккуратно спросила Рэя, надеясь на развитие этой полезной способности.

– Могу предположить, что благодаря особенностям твоего ядра, ты смогла переместиться через Нити Ткани Мироздания. Нечто подобное смогли развить Старшие заклинатели, вот только они могут едва ли касаться их или отталкиваться от них.

– И? – теребя пальцы, зазвучал тихий голосок.

– Я подумаю. – сдалась Сцинцилла. Она уже обдумала этот вариант и пришла к выводу о полезности этого навыка. – Сегодня я дам тебе отдохнуть.

Рэя только сейчас заметила сумерки за окном. Матушка как раз взяла свечу, унося ее к столу. Видимо, у нее было еще много работы, судя по стопкам бумаг. Рэя уже легла и укрылась теплым одеялом до самой головы, но тут вновь раздался знакомый перезвон.

– А давно тут эта штука?

Сцинцилла не сразу поняла, о чем спрашивала Рэя. Только проследив за ее взглядом, который неотрывно наблюдал за качающейся музыкальной подвеской, синие глаза женщины сделались еще более глубокими. Но никто бы этого не заметил.

– Со вчерашнего дня. Их тихая музыка успокаивает. Это должно помочь тебе лучше концентрироваться. Однако, если будут проблемы, я уберу ее.

– Не-а. Пусть будет. – сонно произнесла Рэя.

Калейдоскоп прекрасных сновидений не покидал девушку всю ночь. Ни одно из них все равно не запомнится, но спокойствие, которое они приносили, создавало чувство защищенности. И вся эта мимолетная идиллия во мгновение исчезла, когда теплое одеяло внезапно перестало согревать тело и на коже тут же осел холодный воздух.

– Новый день – новая дисциплина. – матушкин голос был тих, но грозен.

Но девушка даже не шелохнулась, только сильнее свернулась калачиком, чтобы сохранить остатки тепла.

– Если сегодня тебе не хватит времени освоить намеченный план, то завтра пробуждение будет проходить с помощью ведра ледяной воды.

Девушка моментально перекатилась с кровати на пол, но ко времени занятия так и не смогла как следует раскрыть глаза. Ничего не помогло: ни зябкая погода, ни холодная вода, ни завтрак.

На столе перед ней лежало несколько растений. На котел, пустые флаконы, банку с какой-то жидкостью, длинную ложку и нож девушка предпочитала не смотреть. Так же как и на предметы, названия которых она попросту не знала.

– Мы будем делать гербарий? – невинно захлопала глазами Рэя.

– Нет. Практика заклинателя предполагает базовые знания о зельях. – всем своим видом Сцинцилла показывала, что этот урок будет продолжаться до тех пор, пока в пробирке не окажется более-менее работающее зелье.

– Но их же можно купить? – девушка все еще надеялась на избежание этого урока.

– Рэя, заклинатель никогда не знает, где он окажется. Иногда мы проводим вдали от городов длительное время. Иногда запасы кончаются или в твоей сумке нет нужного зелья. Твоя задача быть готовой к любой ситуации. Итак, взглянув на ингредиенты, какое зелье здесь можно сварить?

Рэя попыталась более тщательно оглядеть представленный набор растений. Ей были знакомы мясистые лепестки сумеречной девы, чей полупрозрачный сок переливался пурпурной дымкой. Рядом стояла банка с сережками ольхи, по крайней мере, Рэя предполагала, что это ольха, а не береза. Валериану она сразу заметила. Тут же стоял еще один деревянный бочонок, под крышкой которого лежали чьи-то крылья, напоминающие стрекозьи. Рассмотрев их поближе и особенно присмотревшись к красному переливу жилок, Рэя вспомнила о короллах – таких летающих насекомых с четырьмя крылышками, цвет которых зависит от температуры окружающей среды. К сожалению, короллы в нынешние времена не встречаются повсеместно, но самое большое их скопление обитает на берегах Димидиум Маре.

Валериана и сережки ольхи являются ингредиентами успокаивающего зелья. Но вот для остального Рэя не могла найти объяснения.

– Думаю, это что-то из последних разработок. – с умным видом попыталась выкрутиться девушка.

– Верно. И эта разработка тебе знакома. – недоумевающий взгляд голубых глаз говорил сам за себя. Сцинцилле пришлось самой взяться за пояснения. – Модифицированное успокаивающее зелье Архивиера.

– А-а-а! – понимающе протянула Рэя. – Зелье птенчика!

– Да, изготовленное специально для Вэнии. И ты должна была, так же как и Нэгато, изучить способ его приготовления, если бы не тот инцидент с разбитым окном. – Сцинцилла нахмурилась, отчего синие глаза приобрели особый зловещий колорит.

Рэя и рада была бы пошутить, но не смогла выдавить из себя даже виноватой улыбки. Под чутким наблюдением матушки котел был поставлен на огонь и монотонными движениями зелье потихоньку приобретало новые ингредиенты. Драконитовая, или чистая, как ее чаще называют, вода. Сережки ольхи, где цветки были неуклюже отделены от главной оси и перемолоты в ступке. Засушенный корень валерианы порадовал больше всех тем, что был самым простым в обработке и быстренько отправился в дымящий котел. С крылышками короллы пришлось быть чуть осторожнее, иначе любое повреждение лишало их свойств. Тут настал черед мясистых лепестков цветка сумеречной девы, с которых предстояло снять кожицу, а мякоть бросить в котел.

Тут-то Сцинцилла не поскупилась на комментарии.

– Сначала надо сделать надрезы по краям лепестков, так кожицу проще отделить.

– Ты должна надрезать, а не разрезать.

– Нет, Рэя, не пальцами, возьми пинцет.

– Не тяни вверх, иди вдоль.

Рэя удивляло, сколько терпения было у матушки. Она еще ни разу не повысила голос. Кажется, отец не врал, когда говорил, что Сцинцилла не так строга, как кажется.

– Ха, – один лепесток был полностью очищен, а со лба девушки не сошло ни капли пота. – Такими темпами я быстро управлюсь.

– Сегодня ты приготовишь все базовые зелья.

Пинцет ненароком проткнул мякоть, из которой тут же выступила капелька.

– Н-но их же четырнадцать!

– Прекрасно, ты знаешь сколько их. Отработаем все сейчас и на выходном экзамене посмотрим, что от них осталось в твоей памяти.

Рука вновь дрогнула и пинцет взлетел вверх, грубо сорвав кожицу, из-за чего часть осталась на мякоти. На попытки подцепить тонкую ткань уйдет немало времени.

## Глава 4. Напоминание.


Несмотря на южный регион, где солнце не жалело своих лучей даже зимой и трава оставалась зеленой, многие жители Багряных Островов чувствовали прохладный ветер, сквозивший с океана. Казалось, что сама Водяная стена посылала свое неистовство на дальние берега и, в буквально смысле, оплевывала изнеженных знойными днями людей. Но больше всех остальных изнемогал средний ребенок Эстаз, чьи неудержимые чихи эхом разносились по самому южному островку региона ордена Лета.

Рэя выбрала наиболее безветренное место, но на берегу это было трудно сделать. Закутавшись в куртку и даже каким-то немыслимым способом раздобыв платок, тщательно замотанный вокруг шеи, она продолжала ежиться и прятать ладони поглубже в рукава.

– Надо было выбрать другой день. – с состраданием произнес Мирус Эстаз. Однако вид дочери его несколько умилял, поэтому он едва мог скрыть подрагивающие в улыбке уголки губ.

– Нет. – помотала головой Сцинцилла. – Такая погода создаст дополнительные неблагоприятные условия. То, что нужно. Не понимаю только одного, как ты умудрилась достать платок? – под пронзительным взглядом матушки некомфортно становилось даже Мирусу.

Рэя что-то пробубнила, косясь в сторону, но из-за этого самого платка, который закрывал пол лица, ни Мирус, ни Сцинцилла не смогли ничего разобрать. Отец только понимающе улыбнулся, а матушка решила не заострять на этом внимание, ведь ответ и так был очевиден. В тайных делах Вэния Эстаз была мастерица.

– Рэя Эстаз. – обратилась к ней глава ордена и девушка машинально выпрямилась. – Твоя задача найти на этом острове Нэгато и забрать у него поддельный маятник. На выполнение задания дается время до заката. Можешь начинать.

Рэя со всей серьезностью кивнула, так и не проронив ни слова. Непоколебимая уверенность и сосредоточенность плескались в ее взгляде, что невозможно было не заметить. Вот и Мирус, неотрывно наблюдавший за дочерью, преисполнялся гордостью. Все-таки полтора года тренировок вдали от людей и цивилизации дали свои плоды.

– Можно было продлить ее обучение еще на полгода. – тихо сказал Мирус, склонившись к жене Мирус.

– Нет. – резко ответила женщина, чем озадачила мужа. – Это были тяжелые полтора года.

Вместе с этими словами Рэя, твердо ступавшая по земле, споткнулась о корень дерева, покачнулась вперед, широко шагнув для опоры. Нога, не найдя твердой земли, провалилась куда-то вниз, а вслед за ней упала и Рэя.

– О, я вижу. – только и сказал Мирус. В этот самый момент он догадался, что эти полтора года были тяжелыми не столько для дочери, сколько для жены.

– Это последний день. Так что с завтрашнего дня Нэгато возвращается ко мне, а Рэя вновь переходит к тебе. Я сделала все, что могла. – Сцинцилла глубоко вздохнула, выпуская пар изо рта.

– Хорошо. – он с нежностью накинул ей на плечи меховую накидку.

– Не так уж и холодно, но спасибо.

Мирус заблаговременно взял с собой накидку, зная что Сцинцилла, погруженная в дела ордена и занятая подготовкой Рэи, совершенно позабудет о себе. Он молча подал руку, предлагая пройтись и выбрать более удобное место для наблюдения.

– Ты молчалива и задумчива, Цилла. Что тебя тревожит?

– А разве не хмура и гневна? – возразила та, косясь на мужа.

– Только внешне. – еще сильнее заулыбался Мирус.

– Я сделала все, что могла, но этого недостаточно. Пришлось поумерить свой пыл, – ее колкий взгляд устремился вдаль, будто женщина пыталась разглядеть нечто невидимое. – Дабы ненароком не спугнуть. Я чувствую, что Рэя меняется. Почти незаметно, но… словно она светится не так ярко, как раньше. Не так ослепительно.

– Мы будем рядом. Ты, я, Нэгато и Вэния. И если она оступится, мы поможем ей встать на ноги.

Сцинцилла ничего не ответила. Не хотела или не знала. Но это было не важно.


***

Глухой лес, где каждое неловкое движение сразу же раздается эхом, будь то треск палок, шуршание листьев или кустов. Одна отрада – нет пронизывающих порывов ветра. Но даже так с вышины доносится беспокойное покачивание могучих крон. Неужели дело к шторму?

«Как знать. – раздался позади голос. Волоски на затылке встали дыбом, когда кожу обожгло дыхание. – Может они все-таки разгневались, посчитав род человеческий недостойным их благодати, и решили ниспослать на землю бедствия – одно страшнее другого. Ах, как было бы красиво! Еще один Темный и Холодный Год. В этот раз можно устроить потоп, стоит только разрушить Водную стену и все. Первыми захлестнет эти крохотные острова».

Рэя сконцентрировалась на обломанных веточках куста. Судя по всему брат проходил здесь, специально задевая все, что попадалось на пути, ведь при все желании он вполне мог передвигаться, не оставляя за собой следов.

Голос в голове звучал самой отвратительной мелодией. Но благодаря тренировкам с матушкой она могла держаться от нее подальше, отгородив за невидимой стеной. Однако это едва ли спасло. Вдруг среди движущихся теней деревьев и кустов послышались крики. Такие далекие и близкие одновременно. Безошибочно можно сказать, что они принадлежат жителям Багряных Островов в момент катастрофы, дирижером которой была Сияние.

«Что же ты молчишь? Мы так давно не виделись, Рэя. – девушка поморщилась от собственного имени. – Они хорошо постарались, спрятав тебя. Что же это было за место? Такое интересное, не ведомое мне. Я уж подумала ты умерла. Ах, я вижу! Это храм? Выглядит заброшенным. Любопытно».

Женский голос кружил вокруг, сбивая с толку. Она была сзади, спереди, сверху. Везде. Такая громкая и назойливая муха, отмахиваясь от которой лишь тратишь свои силы впустую.

Вдруг смеркается, а в гуще деревьев виднеется слабый свет от огня. Он манит к себе беззащитного светлячка, чтобы сжечь его дотла. Но Рэя проходит мимо, лишь кратко взглянув на заманчивый свет. Она обходит его и слышит безобразный хрип, заставляющий в миг обернуться. Свет превращается в огонь, дразнящий листву и кору, но не сжирающий их. Языки пламени схлестываются в смертельном танце вместе с тенью. В этом тихом безумстве доносится шуршание и очередной протяжный хрип, после которого из-за кустов на девушку стремительно выползает обгоревшее тело. Его кожа черна и багряна, омерзительно обтягивает некое подобие скелета, и сейчас едва ли можно сказать, что это нечто когда-то было человеком. Он кричит: «Ты не спасла меня, дав сгореть!». Стремительно перебирая обугленными, расплавленными конечностями, он приближается к ней. Кричит и несется на Рэю так быстро, что та в ужасе пятиться назад.

В памяти всплывают события той ночи в Убере, когда город подвергся взрывам. Яркие воспоминания, незабываемый запах горелой плоти. Резкий, неприятный. Но сейчас его нет. И вместе с этим приходит осознание нереальности происходящего.

Его обгоревшая рука тянется, чтобы схватить, но едва дотронувшись, исчезает. Лес вновь приобретает свои очертания.

«Что?» – только и успевает раздаться эхом в голове, прежде чем голос полностью смолкает.

– Ха, реально работает! – Рэя восхищенно смотрит на осколок в руке, обагренный собственной кровью. Довольная собой, она убрала острый предмет с сумку и продолжила идти по следу.

Около двух часов блуждая по лесу, сбиваясь со следа несколько раз, из-за чего приходилось возвращаться назад, Рэя наконец добралась до нужного места. Среди деревьев стоял одноэтажный захудалый домик лесника. Им уже давно не пользовались: посеревшие и замшелые доски пестрели расщелинами или вовсе отсутствовали, битые окна свободно пропускали прохладный воздух, а крыша едва ли могла защитить от дождя.

Девушка не рискнула приближаться слишком близко. Хороший слух Нэгато вкупе с его реакцией ставили Рэю в невыгодное положение, хотя у нее и был эффект неожиданности.

– Что же делать? – она буравила дом широко распахнутыми глазами, в которых пестрели огоньки предвкушения. – Напасть в лоб, подкрасться или отвлечь внимание? – Рэя невольно облизала засохшие губы и улыбнулась. – Он ведь не ожидает от меня такого.

Вслед за взмахом кисти в воздухе появилась ломаная линия с пятью точками, напоминающими маленькие звезды. Созвездие, моргнув, обратилось в трокула – зверя с длинной шеей, четырьмя глазами-капельками и утонченными копытцами, напоминающими черные сапожки. Шелковистая шерстка характерного для Грезящих цвета – темная с лазурными волнами – покрывала все тело, кроме мордочки. Трокулы – животные пугливые и, в случае даже малейшей угрозы, выпускают из длинного хвоста густой туман.

– Где туман, там и заклинатель. – Рэя облизала губы, но это едва ли могло унять откуда-то взявшуюся жажду.

Трокул, абсолютно не интересуясь окружением, покрутился на месте и лег в ожидании. Девушка же встряхнула вспотевшими кистями рук, глубоко втянула воздух и попыталась выровнять дыхание. Она считала, как учила матушка, чтобы успокоиться, унять чувства, остудить голову. Считала и дышала. Пока сердце не замедлилось, грозясь вовсе остановиться. Но замерло не оно, а все кругом. Вспышка темноты и Рэя уже находится в совершенно другом месте.

Ноги стоят на чем-то неровном и едва ли устойчивом. Голова идет кругом, а в глазах темнеет. Она наощупь опирается на дерево, чтобы перевести дыхание и справиться с подступающей тошнотой. Но это не помогает – противная кислота обжигает где-то в груди и только с натуженным глотком пропадает.

– Кто бы сомневался, что так сделает. – недовольство Сцинциллы искрилось в воздухе. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы вновь обнаружить дочь, вдруг исчезнувшую.

– Поразительно. – едва ли Мирус был восхищен. Все это время он наблюдал за Рэей издалека через Лунный камень, который ему удалось сохранить у себя еще с давних времен. – Она как будто ухватилась за Нить Ткани и… и… впиталась в нее? Нет, наверное, потоки энергии в Нитях затянули ее внутрь. Это очень трудно описать. – сдался Мирус, посмеиваясь.

Между тем Рэя окончательно пришла в себя и каково было ее удивление, когда она оглянулась. Девушка стояла на ветке дерева в нескольких метрах над землей. Вовремя опомнившись, чтобы не сигануть вниз, она аккуратно спустилась. Лишний шум был ни к чему. Но каково было ее удивление, когда под ногами раздался тоненький скрип, хотя ботинки определенно точно находились на мягком ковре из мха. Легкими усилиями посох соскреб зеленую подстилку, под которой просвечивал люк.

Ухмылка скользнула по губам. Этот люк наверняка ведет в дом – что-то типа запасного выхода. Засады прямо из-под ног Нэгато точно не ожидает.

Без лишних размышлений Рэя прыгнула в беспросветную неизвестность, разящую сыростью и плесенью. Лучистая рыбка осветила узкий туннель сплошь из земли с опорными балками, где короткий путь до неприметной двери стелили разбросанные доски.

Едва шагнув за порог, ее взору предстала комната, совершенно не похожая на заброшенный и грязный тоннель. Рыбка медленно плыла вперед, являя своим светом то, что чужие глаза никогда не должны были увидеть. Засохшие темные пятна, впитавшиеся в деревянные полы, каменный белоснежный алтарь, окропленный алыми потеками, и тело. Взгляд невольно задерживается на нем. Тело лежит будто фарфоровое изваяние, которому решили придать живости в виде яркого алого, растекшегося по всему туловищу, совершенно позабыв о ногах, руках и лице. Рэя не сразу заметила эту деталь – маленькую, но такую значимую. Вся грудная клетка была распахнута и пуста.

Стало не по себе. Воздух казался тяжелым, с трудом достигающим легких, давящим изнутри и снаружи. Рэя согнулась и оперлась о стену. Она-то думала, что после телепортации удастся сдержаться, но желудок, видимо, все это время ждал подходящего момента. С кислым привкусом, который она сейчас тщательно сплевывала, медленно сходил и холодный пот.

– Наверняка, дело рук твоих ярых фанатиков. – просипела Рэя, выпрямляясь и двигая головой, дабы размять окаменевшие на шее мышцы.

Ответом ей послужили вставшие дыбом волоски и горячее дыхание.

«Это мой тебе подарок. – раздался шепот прямо над ухом. – Удивлена? Твой фокус действует так недолго. – теперь голос шептал у другого уха: – Посмотри на нее. Она прекрасна, не так ли?»

И Рэя приблизилась, со страхом осознавая, что мертвая девушка напоминает сестру. На бледной коже играли желтоватые блики от Лучистой рыбки, темно-каштановые волосы стелили холодный камень, а закрытые веки не смели дрогнуть. Умиротворенное, будто спящее, лицо, за исключением одной крохотной детали – поразительно холодная кожа. Эту застывшую смерть Рэя чувствовала даже через собственные ледяные руки.

«Следующей будет она. – вновь раздалось над ухом. – Если, конечно, не впустишь меня».

– Как жаль, – хмыкнула девушка. – В моей голове нет места. А даже если бы и было, то у тебя не найдется, чем заплатить за аренду. Ах, да, тот фокус с обычным осколком был моей идеей. Кто бы знал, что сработает. А вот это, – Рэя продемонстрировала аметистовое кольцо на пальце. – Уже разработка матушки!

Девушка надавила большим пальцем на рану на ладони, из которой тут же просочились капли крови, и мазнула по кольцу. Последнее, что она услышала, – судорожный вдох.

– Надо бы засечь время, но часов у меня нет. – задумчиво пошарила по карманам девушка.

Прямо перед выходом в другую комнату, которая должна располагаться непосредственно под домом, она окинула взглядом алтарь. К сожалению, окровавленное тело никуда не делось. Тихо пробормотав: «Мне жаль», она ушла.

Задачей Рэи все еще оставалось доказать и себе, и родителям, что она способна трезво мыслить несмотря ни на что. Какое бы сильное влияние ни оказывала Сияние, Рэя должна оставаться с ясной головой.

Лучистую рыбку пришлось сразу же отозвать – ее свет мог просочиться через полусгнившие доски полов. Предположение оказалось верным, ведь подвал не был поглощен темнотой. Тусклый свет просвечивался через эти самые расщелины и едва заметно очерчивал углы, балки и всякий мусор, который мог навести шум при любом неосторожном движении.

Рэя внимательно осмотрела каждую щелку и кое-что заметила. На потолке было одно единственное место, где пламя свечей не протискивалось в мрачный подвал. Этот подозрительный квадрат наталкивал мысли о ковре и, конечно же, Нэгато расположился именно на нем.

Рэя покрепче сжала посох в руке, уже готовая проломиться через пол и застать брата врасплох, но остановилась.

«Не спеши, оставь свой бег, – эхом отразился в голове собственный голос. – Ну надо же, как птенчик вбила мне в голову эту песню! Как там дальше? Дыханье затаи и мысли отпусти. Ладно, не действуем необдуманно. Я ведь не знаю, где висит маятник, а значит за один выпад не заберу его».

Она притаилась, обдумывая дальнейший шаг, вот только ничего путного на ум не приходило.

«Вот хренота! Я же и не узнаю, где он, пока не увижу! Тупик! Это чертов тупик! А если Нэ-Нэ уже заметил мое присутствие?! Надо бежать. Нет! Сначала пустить туман. Трокул – твой выход».

В сторону хижины начал подступать густой туман. Рэя не успела что-либо предпринять – сзади послышался короткий скрип, будто кто-то слегка приоткрыл дверь. Только заслышав уверенные шаги, созвездие Орла было в миг нарисовано и темный силуэт с оглушительным грохотом проломил потолок, потоком ветра уносясь на первый этаж. Оттуда же послышались довольно грубые чертыханья вперемешку со спешным копошением.

Наступила тишина. Дом лесничего полностью поглотил туман, который теперь струился через щели и невесомыми струйками падал через дыру в подвал.

С помощью посоха Рэя взобралась наверх и только ей стоило ступить на твердую поверхность, прямо перед глазами просвистело острие копья.

– Чтоб тебя, Рэя! – прошипел Нэгато, едва не приняв сестру за врага.

– И я рада тебя видеть. – она спешно встала к нему спиной. – Кто это?

– Кто-то очень быстрый и довольно умный. – брат старался говорить как можно тише, пока шорохи доносились то тут, то там.

Рэя вспомнила комнату с трупом на алтаре. Вариантов было не так много – либо это тот, кого убили, либо тот, кто убил. Оживший мертвец или?..

В тумане показалась темная тень, прыгнувшая прямо на нее. Посох парировал выпад и на тот короткий миг, что тварь была прямо перед лицом, Рэя смогла разглядеть отвратительную сущность. Зрелище, представлявшее собой картину еще более тошнотворную, чем распластанное на жертвенном алтаре тело. Серая кожа, скошенная, будто без мозга, голова, в которую впивался острый венец. У него не было глаз и носа, а острые зубы всегда скалились на жертву. Вокруг его силуэта витала черная дымка, словно из кожи неведомым образом испарялась сажа.

– Хэгл. – сказала Рэя, прислушиваясь к окружению.

– Плохо. – едва не прорычал Нэгато. – Нужен свет. Сколько крестов в теле?

Оба призвали по Лучистой рыбке, каждую настроенную воинственно.

– Не успела разглядеть. Может, около пяти? Хотя, знаешь, из-за тьмы трудно сосчитать!

– Ладно-ладно, понял! – Нэгато пытался направить рыбку прямо на хэгла, но тот умудрялся уворачиваться в последний момент. – Все равно, пока не развеем это, не вытащим кресты. Эх, я рассчитывал на тихий экзамен. – с нажимом сказал он, взмахивая копьем так сильно, что туман завихрился. Промчавшись мимо струившейся сквозь туман рыбки, хэгл нацелился прямо на Нэгато, который браво отбросил живое тело.

– В моем присутствии и слово «тихий»? – на что брат только хмыкнул.

– Сейчас! – скомандовал Нэгато, когда тварь опять кинулась на него и оказалась на мгновение неподвижна. Этого с лихвой хватило и Лучистая рыбка Рэи стремглав вонзилась в хэгла, тут же угаснув. Черная дымка вспыхнула и исчезла, а тварь, едва не откусив юноше руку, прыгнула обратно в туман.

В колени Нэгато тут же крепко ударило, от чего он осел на пол, разминувшись с цепкими лапами хэгла. В этот самый момент над его головой помимо самого монстра, что-то звякнуло, но из тела твари не вышло ни капли свежей крови.

– Два есть. – играючи воскликнула Рэя, держа посох на виду, буквально хвастаясь висевшими на его конце крестами, у которых оказались круглые отверстия с завязанными грязными ленточками. – Их тринадцать, кстати.

– Вот как. – ухмыльнулся брат. Он взмахнул копьем прямо под ногами сестры, от чего та вынуждена была подпрыгнуть и, конечно же, громко возмутиться. Но от взгляда Рэи ускользнул тот момент, когда Нэгато зацепил острием один крест.

Звуки стихли. Туман понемногу начал рассеиваться. Хэгл больше не пытался нападать в лоб, его силуэт уже можно было отчетливо разглядеть в конце комнаты. Тварь просто стояла, не шевелясь, но вот его руки…

– Он молиться? – Рэя точно правильно рассмотрела жест, однако не понимала, зачем это существо так делает. Пока она пыталась углядеть какой-то тайный смысл, ее толкнули в спину. Странно, что вместо толчка, она почувствовала острую боль.

– Четырех нет на месте. – Нэгато изо всех сил сдерживался, чтобы не проронить лишних слов, пока отражал эти самые пропавшие из тела хэгла кресты, которые вовсю рассекали воздух, подобно самым быстрым пчелам.

Рэя не растерялась и перешла в наступление. Ей не хватило метра, чтобы дотянуться до врага, как в руку ужалил один из летающих крестов, выбивая посох. Брат подоспел как раз вовремя, чтобы оттащить сестру назад за ворот и отразить другие три.

– И что дальше? – без тени страха спросила Рэя.

Брат и сестра переглянулись и, словно прочитав мысли друг друга, ухмыльнулись. Вдвоем, они ринулись вперед. Их слаженные движения били без промаха, защищая себя и друг друга. Двигаясь в унисон, каждый из них был щитом для другого, продолжением чужой руки и даже мысли.

Невидящий хэгл израсходовал почти все кресты. В его теле оставалось два железных предмета, которые с легкостью вынули. И в тот же момент серая голова слетела с плеч.

– Ну и вонь от него! – зажала нос Рэя, отступая на несколько шагов подальше он растекающейся лужи крови.

– Как и от всех мертвецов. Раз с этим покончено, то можно продолжить твой экзамен.

Нэгато взглянул прямо на сестру, которую не видел полтора года. Как ни странно, но в ней мало что изменилось. Быть может, немного подросли волосы и как-то поменялся взгляд. Или в этом виновато освещение.

– Все такая же коротышка. – прошептал он. На удивление, Рэя его услышала, но привычно громко возмущаться не стала, а лишь хитро заулыбалась, не скрывая победного блеска в голубых глазах.

– А коротышка смогла бы вот так? – улыбка еще шире разошлась на ее сверкающем лице, когда она подняла вверх веревочку, с которой свисал Маятник.

Нэгато пощупал пояс с той стороны, куда закрепил поддельный камень. Там было пусто.

– Ты не можешь быть уверена, что он ненастоящий. – Нэгато все еще мог обыграть ситуацию.

– Отчего же? Твое копье, – она кивнула на оружие в его руке. – Не исчезло. Ну что, скажи я стала сильнее, а? – с гордым видом она принялась крутить Маятник на пальце.

– Самую малость. – Нэгато показал на пальцах, при этом указательный и большой едва не соприкасались.

– Эй! – взбунтовалась Рэя, вытягивая голову вперед и забывая о крутящемся на невероятной скорости Маятнике. – Ай! – уже с болью в голосе воскликнула она, когда этот самый камень влетел ей в лоб, который она тут же принялась нещадно тереть.

– Нет, я поспешил, думая, что ты изменилась. – хоть слова Нэгато и могли показаться грубыми, но улыбки своей он не скрывал. Проходя мимо сестры, рука сама потянулась к ее голове, еще сильнее запутав и без того выбившиеся пряди волос. – Идем.

На выходе их уже поджидали Сцинцилла и Мирус, не выдержавшие гнетущего ожидания. Думая, что дом лесничего разлетится в щепки, они никак не предполагали, насколько тихой в нем будет битва.

– Пять часов и сорок две минуты. – женщина захлопнула крышечку часов. – Больше всего времени ушло на поиски и, судя по непродолжительному бою, похоже, что… – взгляд Сцинциллы упал на Маятник в руке дочери, который теперь скромно болтался где-то у земли. – Ясно. Молодец. Но что интересует меня больше…

– А, да. – взбодрилась Рэя, оторвав руку ото лба, где теперь красовался красный след. – Я использовала аметистовое кольцо около часа назад.

Сцинцилла лишь кротко кивнула, запоминая время. Кажется, больше вопросов у нее не было, чего нельзя сказать о Мирусе, чей цепкий взгляд задержался на ладони с порезом.

– А до этого времени?

Не дожидаясь ответа, мужчина сначала обработал раневую поверхность ранозаживляющим зельем, которое невозможно было не узнать из-за странного цвета, напоминающего зеленый смог. Рэя покосилась в сторону, не обращая внимания на скрупулезное бинтование.

– Ну-у-у, да-а-а. Что-то припоминаю. Но в тот раз до кольца я не добралась – само как-то разрешилось. – нервный смешок девушки никого не убедил.

– Она и добровольно ушла? – брови Нэгато были красноречивее его слов. – Неужто поняла, что в этом котелке, – он нескромно потыкал в голову сестры. – Ничего путного не сыскать?

– Смотри, проснешься однажды, а пальца-то и нет. – Рэя не удержалась и клацнула зубами.

– Довольно. – и этого слова, произнесенного спокойно, но властно, хватило. – Однако, Рэя, впредь не испытывай судьбу.

– Пора возвращаться. Вэния нас, наверное, уже заждалась. – с Мирусом невозможно было не согласиться. Вот только у Рэи осталось здесь еще одно дело.

– Нам придется задержаться чуточку дольше.

Она пересказала все то, что увидела в подвале – об алтаре и лежащем на нем распоротом теле. Мирус посчитал нужным оставить детей снаружи и позаботиться о трупе самим, предав огню, дабы темной энергии некуда было вселяться.

– Прямо у нас под носом! – возмущался Нэгато. – Им совершенно плевать на чужие жизни! Что за тварями надо быть, чтобы совершать такое на протяжении уже стольких столетий?! Нет, они хуже тварей, хуже убийц! Оскверненные ублюдки. – последнее Нэгато постарался сказать очень тихо, видимо, уже выпустив пар.

– Думаешь, тот, кто здесь жил, тоже был из числа этих фанатиков?

– Нет. Дом слишком ветхий. Скорее всего, это место использовали, когда оно уже пустовало не один год. – его тяжелые вздохи разносились, как казалось, очень далеко. – Звери убивают из-за голода, а эти, – он презрительно фыркнул. – Из жадности.

Нэгато вглядывался в каждый изгиб, сломанную доску, заросший проход, пытаясь отыскать некий ответ. Или же он пытался воспроизвести в голове события той ночи, когда невинная душа вернулась в Мировое Древо. Молчание затягивалось, что несколько насторожило. В какой-то момент он не выдержал и оглянулся на сестру. Удивление захлестнуло его – видеть Рэю задумчивой было странно. Похоже, за эти полтора года она все-таки изменилась. Или же ее влияние так сказывалось на сестре. Но об этом Нэгато думать не желал.

– Ай! Ты опять?! – взбеленилась Рэя, когда брат потянул ее за нос. – Чем тебе уши не угодили, что принялся за мой нежный носик. – она принялась аккуратно его ощупывать.

– Хе-хе. Так-то лучше!

– Оторвать мой нос лучше? – скривилась в недопонимании Рэя. – Уж лучше голова или уши!

– Увы, по голове не могу. У тебя это слабое место. – настроение Нэгато улучшалось с каждой секундой, пока Рэя, по мере осмысления сказанного, заливаясь ярким румянцем в бессильном молчании.

## Глава 5. Дарованное настоящее.


Начало первого месяца весны принесло с собой долгожданный теплый ветерок. Безоблачное небо только раскаляло промерзлую землю и стылый воздух. Однако, несмотря на теплую погоду, Рэя еще не осмеливалась снимать ни теплый платок, ни, тем более, клановую куртку.

– Ты удивительно молчаливый сегодня. – весело и беззаботно сказала Рэя.

– Да вот жду, когда ты споткнешься. – беззлобно ответил Нэгато, наблюдая за скачущей по тропе сестрой. – Может хотя бы поможешь?

Рэя остановилась, обернулась и с высоко поднятыми бровями оглянула его с головы до ног. Конечно, брат сказал это просто так, ибо он совершенно не выглядел уставшим от нескольких набитых сумок и одной корзины.

– Мне росточка не хватает, чтоб тягать такие огроменные сумки. – пустилась она вперед, насвистывая какую-то мелодию.

– Не может быть моя сестра такой злопамятной. – буркнул Нэгато. – Неужели матушка поработала над твоей девичьей памятью и теперь из головы не вылетают все события подряд?

– Ха. Ха. Очень смешно. – без веселья крикнула она ему. – Не представляю, как ты уживаешься с ней уже столько лет…

– Ты наконец прочувствовала все те боль и страдания? О, тогда эти полтора года определенно принесли свои плоды! Но, в отличие от тебя, у меня нет выбора.

– Да-да, будущий глава ордена Лета. – прервала его Рэя, пока брат не начал сетовать на все пережитые им муки на тяжелом пути к важной должности. – Ну так какого это? Больше года без ее надзора все-таки.

– Мы с отцом разработали проект моста, который будет соединять Багряные Острова и Западный континент. Учитывая наше возвращение под крыло короля, этот мост лишним не будет.

– Хм, – призадумалась Рэя и восторженно выпалила: – Можно поменять маршрут для конных скачек!

– И это первое, о чем ты подумала? – удивиться этому было сложно, но Нэгато все же постарался. – Новые торговые пути, партнеры, меньшие затраты… Да о чем я вообще.

– Вот именно поэтому ты, Нэ-Нэ, и будешь следующим главой.

– Однако о скачках. Надо подумать над новым маршрутом.

– А то! Но, пока он еще не утвержден, предлагаю устроить забег до берега. – Рэя повернулась к нему и пошла спиной вперед.

– Ты проиграешь. Мой скакун выносливее. – усмехнулся тот, но задорной улыбки сестры это не убавило.

– Быть может, но мы с Азалией одно целое. К тому же, сумки все еще будут на тебе, хе-хе. – Рэя развернулась со злорадным смехом и побежала к конюшням. – Азалия!

– Одно целое? Тогда понятно, почему Призрак постоянно ворочает морду.

Буквально через мгновение из открытых ворот большого деревянного здания горделиво вышла лощадь. Азалию никогда не подводил слух и голос хозяйки она узнавала безошибочно. Грациозно вышагивая из конюшни, позабыв о том, что седло еще не надели, она сразу определила бегущую к ней девушку. Но взгляд зацепился за нечто более желанное. Азалия рванула навстречу Рэе, промчалась мимо и, махнув хвостом, остановилась. Между зубов блестело сочное желтое яблоко.

– Только это тебе от меня нужно?! – Рэя возмущенно вскинула рукой, в которой еще недавно держала злосчастный фрукт. Азалия, в один момент проглотив яблоко, неприлично заржала.

– Это было очевидно с самого начала. – сдерживая смех, сказал Нэгато, поравнявшись с лошадью. Он похлопал ее по гриве. – Ты счастлива, что твоя хозяйка наконец догадалась?

Ответом Азалии послужило краткое фырканье, преисполненное уверенностью. Но через минуту, видя полное отсутствие всякого внимания со стороны Рэи, Азалия уже всячески подлизывалась к ней.

– Она хочет устроить забег. – брат вошел в стойло и тут же скинул тяжкий груз. Все его внимание было направлено на черного скакуна по кличке Призрак, но вот обращался он к Вэнии.

– Так даже лучше. Сможем добраться до берега быстрее, хотя, в такую прекрасную погоду следовало бы придерживаться неспешной прогулки.

– Смогли бы и без этого, если бы не… это. – Нэгато демонстративно указал на особ, устроивших снаружи настоящую суматоху. Пока Рэя пыталась накинуть седло, Азалия игриво виляла вокруг.

– Признайся, Нэгато, нам всем этого не хватало.

Ему нечего было ответить. Но теплая улыбка смогла справиться лучше любых слов.

До Ремоты верхом на лошадях они добрались спокойно. Заранее оговорив, что стартом будет конец моста, перекинутый через пролив, никто не пытался сорваться с места раньше времени. И брат, и се́стры наслаждались размеренной прогулкой. Никакие тревоги не смели нарушить вновь воцарившееся спокойствие.

И вот трое всадников добрались до черты, где серая мостовая резко обрывалась и начиналась проселочная дорога. Задачей каждого из них было как можно скорее добраться до Одинокого дерева на вершине скалы, обогнуть его и по извилистой тропе спуститься к берегу.

– Ну что, Азалия, покажем этим дилетантам, как надо побеждать? – Рэя чесала морду лошади, на что та воинственно фыркнула и затопала копытами.

Вызвавшийся добровольцем старик начал обратный отсчет.

– Как поживает Тэнер Хиэмз? Ты так усердно переписывала в очередной раз письмо этим утром. – как бы невзначай сказала Вэния.

Рука, в которой старик держал яркий платок, резко опустилась. Вэния и Нэгато бросились вперед, а Рэя, на мгновение позабыв, что должна была сделать, очнулась лишь тогда, когда Азалия сама пустилась с места.

– Прости-прости. – девушка и правда чувствовала себя виноватой, что попалась на крючок. И это было правдой, что она переписывала письмо несколько раз. Пусть Тэнер еще не скоро его прочтет, но связаться с ним хотелось как можно скорее.

– Это ты хорошо придумала! – крикнул Нэгато, полностью поглощенный азартом.

– Я смогла выиграть лишь несколько секунд. – довольная собой сказала сестра, управляясь с лошадью с привычной элегантностью.

Она не слукавила. Совсем скоро Азалия догнала остальных скакунов, но обогнать их не торопилась. Лишь стоило миновать Одинокое дерево, Рэя принялась подгонять подругу. Финиш был достигнут ровно в то мгновение, когда копыта коснулись песка.

– Умничка! – Рэя достала большое яблоко. – Твое любимое.

– С этими яблоками точно все нормально? Ну не может лошадь быть настолько быстрой и умной. – примчался Нэгато вторым. – Признайся, Рэя, ты чем-то их напичкала!

Его слова не понравились Азалии и она поспешила отвернуться от недоброго человека.

– Не слушай этого глупого человека. – Рэя сморщила лицо, будто от кислого лимона. – Он просто завидует.

– Во всех гонках, в которых ты участвовала, никто не смог тебя обогнать. – вслед за братом финишировала Вэния. – Азалия и правда отличается от других лошадей, даже среди фуурнийских.

– Хах, за исключением Вэкора. – припомнил Нэгато, спешиваясь. – А ведь он до сих пор не рассказывает, как смог тебя обогнать.

Нэгато помог Вэнии спуститься на землю.

– Предполагаю, что это был шантаж. – Вэния прикрыла ладонью улыбку.

Рэя, конечно же, слышала диалог брата и сестры, но упорно продолжала игнорировать их, направляя все свое внимание на Азалию.

– Точно шантаж. – повторилась Вэния, наблюдая за упрямством сестры.

Рэя сначала обратилась к Азалии: «Весь пляж твой», а потом нарочито громко сказала:

– Пора готовиться к пикнику!

– Что же это за секрет такой, ради которого уступаешь первое место? – с подозрением глядел на сестру Нэгато. Любопытство взыграло в нем с новой силой.

– Не знаю. – вздохнула Вэния, ведь она так и не смогла допытаться ни до сестры, ни до Вэкора. А раз тайна была важна для них, то прибегать к предвидению она не собиралась. – Ладно, она права. Матушка и отец придут к полудню, до этого времени мы должны все подготовить.

Пока сестры стелили большой мягкий плед, борясь с ветром, который постоянно сдувал легкие углы, прежде чем их успевали прижать к земле чем-то тяжелым, Нэгато со всей серьезностью обдумывал, как сложить костер. Было принято решение оградить горящие дрова кругом из камней.

– Слушай, а еда в корзине разве в порядке после, ну, забега. – вдруг спохватилась о самом важном Рэя.

– Было очевидно, что в спокойной обстановке мы до берега не доберемся, поэтому самый хрупкий провиант у родителей. – пояснила Вэния, кладя на центр пледа большую круглую доску. – Все твердые закуски будут на ней.

Рэя усилием воли выгружала из корзины съестное, борясь с желанием незаметно стащить что-нибудь на будущее. Но пристальный взор сестры не давал и секунды на свершение преступления. Так на деревянной доске появились сыры, жареные фисташки, арахис, колбаски, несколько гроздьев винограда, дольки мандаринов. Единственное, чего Рэя не понимала, для чего здесь чернослив.

– Не для тебя брали, не стоит так кривиться. – назидательно сказала Вэния.

– Весь вид портит. – Рэя продолжала сверлить столь ненавистный сухофрукт взглядом.

– Дамы, прошу вашему вниманию – заблудший путник, гость и просто лучший рукопашный боец.

Рэя повернулась в сторону Нэгато, ожидая увидеть его в непосредственной близости. Но прямо перед ее глазами возник краб. Он медленно клацал клешнями и с вызовом взирал на девушку.

– Нэ-Нэ, ты думал я испугаюсь этого маленького краба? Ты только посмотри в его глазки! – Рэя забрала краба себе на ладонь.

– Нет, именно поэтому я прихватил вот это.

Брат достал из-за спины руку, в которой поблескивала желеобразная жижа. Розовая медуза, некогда выброшенная на берег произвела неизгладимое впечатление на среднего ребенка Эстаз. С криком Рэя отпрянула назад, выпуская краба из рук, который, не теряя времени, поспешил удалиться как можно дальше от шумных людишек.

– Медуза мертвая, не переживай. – ехидно улыбнулся Нэгато.

– Она бы и не переживала, если бы не упала в детстве в воду, получив хороший ожог от такой розовой красавицы. – напомнила Вэния, продолжая мирно сидеть на своем месте.

– Пора побороть свой страх, Рэя. – Нэгато поднес медузу поближе к сестре.

– Не-не-не. Мне и так хорошо! Если к ним не приближаться, то они и не ужалят.

– И как давно ты познала такую сокровенную истину? – подивился Нэгато.

– В тот же момент, когда медуза оставила вот этот след. – Рэя демонстративно закатала рукав и показала локоть, на котором красовался маленький шрам.

– Я не понял…

– Чего тут не понятного? Ты когда успел так отупеть? Неужто дым от костра так на тебя воздействует?

– Не перебивай, иначе ты даже не узнаешь в каком из сегодняшних блюд будет кусок этого великолепного деликатеса. – Нэгато напомнил о медузе, что возымело эффект. – Откуда в тебе берется столько глупости на все эти необдуманные и опасные поступки? – кажется, брат уже и позабыл о непринужденной атмосфере и безудержном веселье.

– А я думала это очевидно, разве нет? – Рэя взглянула на сестру в поисках помощи, но та лишь неуверенно пожала плечами, мол, каждому видится свое. – Ага-а. Я и мой мозг очень слаженно работаем. Настолько, что лажаем каждый раз.

Медленно проговаривая каждое слово, Рэя пыталась донести до брата очевидную – как она сама думала – вещь. Однако Нэгато на какое-то время потерял дар речи. Пытался ли он осознать сказанное или же просто с чем-то смириться, не знал никто.

– Допустим, я понял тебя, но в таком случае, ты слишком строга к себе, Рэя. – покачал головой Нэгато, отходя подальше, чтобы избавиться от медузы.

– То есть он не согласен с тем, что я не очень умна и сообразительна? – девушка вновь посмотрела на сестру в поисках ответа.

– Именно. Ты быстрее как соль: с тобой не сладко, но без тебя не вкусно.

– О-о-о, птенчик. – разнежилась Рэя. – Что за чистое дитя живет на этой земле. Спасибо.

Вэния улыбнулась уголками губ, но отчего-то отвела взгляд, чего никто не заметил.

Солнце медленно плыло по голубому небосводу. Вот подходило время к полудню и было принято решение позаботиться об овощах. Жарка овощей приносила таинственное умиротворение. Над углями шипели маленькие помидоры, аккуратно нарезанные кабачки и картошка, насаженная на тонкие палочки. Особенно с мирным шумом прибоя и редкими криками чаек.

Ровно в полдень явились Сцинцилла и Мирус. Их приход ознаменовал начало долгожданной трапезы – спокойной и уютной. Ничто не могло прервать этот покой. Да никто и не посмел бы.

Этот день тянулся необычайно долго, словно не желая заканчиваться. Все невзгоды отошли на задний план, ненадолго были забыты. Осталось только спокойное счастье в разрастающемся изнутри тепле.

– Думаю, после твоего шестнадцатилетия тебе нужна будет собственная комната. – сказала Сцинцилла, отпивая чай.

– То есть уже в следующем месяце? – уточнила вместо младшей сестры Рэя.

– Да. Кошмары, – Сцинцилла на мгновенье нахмурилась. – Беспокоят тебя все реже да и сами по себе стали менее болезненны.

– Мгм. – промычала куда-то в чашку Вэния. Казалось, ее эта тема не волновала.

– Грустно будет расставаться с тобой. – только Рэя чувствовала не грусть, а предвкушение. – Но своя комната – это шаг к взрослению!

– Кто теперь будет тебя будить ранним утром? – безобидный тон Вэнии звучал немного колко. – Придется оставить Птуньку с тобой.

– Чтобы она меня исклевала?! Обойдусь!

– Хех. Так и быть, на твой день рождения подарю тебе петуха. – посмеивался Нэгато.

– Хм, здравая мысль. – казалось, Мирус всерьез задумался над этой идеей.

– Все намного проще, мы просто переставим кровать так, чтобы рассветное солнце светило прямо на изголовье. – со знанием дела произнесла Сцинцилла.

– Р-рассветное? – отчаяние плескалось и в голосе, и в глазах Рэи. Но матушка только кивнула на это. Девушка взглянула на отца большими-большими глазами.

– Смирись, Рэя. – как бы Мирус ни хотел помочь, но он понимал, что так будет лучше.

– Ну да, она же просто передвинет ее обратно. – Нэгато горделиво озвучил нечто очевидное, что совсем не понравилось сестре.

– Тихо ты! – шикнула на него та.

И так продолжалось до самого заката. Непринужденная беседа на самые разные и, порой, нелепые темы, но такие близкие и особенные. Волшебный момент, который надолго сохранится в памяти как одно из самых дорогих, но редких воспоминаний. И совершенно неважно, что близится день рождения младшей дочери, где они так же будут непринужденно сидеть, разговаривать и смеяться, позабыв обо всем на свете. Неважно и то, что таких посиделок уже было несчетное количество. Но каждый такой день отпечатывается в сознании ярким фейерверком, отраженным на водной глади.

Уже завтра Рэя Эстаз, наконец, приступит к скрупулезной работе над подарком для сестренки. Собранные за последнюю неделю детали тихо ожидают своего часа. Едва ли Рэя понимает принцип работы различных механизмов. Ее стремление слишком велико, чтобы задумываться о возможной неудаче. Хотя таких будет много, но музыкальная шкатулка воспроизведет мелодию как раз перед праздником в честь дня рождения Вэнии Эстаз.

## Глава 6. Тетива.


Бледная луна сменила пылающее солнце и вот, долгожданное одиннадцатое марта наступило. Ночь перед рассветом стояла мирная, спокойная. Крепкий сон обуял всех обитателей Багряных Островов – от зверей до людей. Даже чайки покачивались в гнездышках на мачтах, убаюканные на волнах. Предвкушая грандиозный праздник, жители портового города пытались выспаться, дабы сил хватило на весь день и всю ночь.

Узкий лучик света медленно продирался к закрытым векам. Девушка тихо посапывала, совершенно не беспокоясь о маленьком мокром пятне на подушке. Но вот этот яркий луч вскочил прямо на глаза, неприятно щекоча. Она зажмурилась и плотнее укуталась в одеяло, надеясь прогнать раздражающий свет. Но что-то не дало ей погрузиться обратно в сладкую дрему. Приоткрыв один глаз, она обнаружила, что шторы на окне задернуты. Рэя точно помнила, каково было условие ее ранних пробуждений, – изголовье кровати точно напротив окна. Пусть солнце в Ремоте показывалось из-за горы не столь рано, как, например, в ордене Зимы, но это должно было способствовать пробуждению не позже девяти часов утра.

Однако не это сейчас волновало девушку. В такой знаменательный день Рэя хотела быть первой, кто поздравит сестру с шестнадцатилетнем. Чутье подсказывало, что момент уже давно упущен.

Комната ожидаемо оказалась пуста. Птуньки, привычно ухающей на жердочке, не было, кровать Вэнии была прилежно заправлена, а окна по какой-то причине почти наглухо задернуты шторами.

– И куда же ты ушла ни свет, ни заря?

Рэя вскочила с кровати и тут же об этом пожалела. Прохлада тут же окутала ее с головы до ног, пробирая до мурашек. Особенно уязвимыми себя чувствовали голые ноги, пусть и утопающие в мягком ворсе ковра.

Распахнув шторы, девушка удивилась:

– Пожалуй с «ни свет, ни заря» я поспешила.

Взглянув на настенные часы на первом этаже, где плывущая по оси планета указывала на что-то около десяти часов, Рэя громко вздохнула. Зачем же сестрица поспособствовала столь позднему пробуждению? Задаваться этим вопросом не имело смысла.

Быстро собраться не составило труда. Даже подарок уже был упакован в серебристую коробку с голубой лентой. Осталось только найти именинницу. С глупой, но искренне счастливой улыбкой, Рэя вышла из комнаты, предвкушая небольшое путешествие. Вэния наверняка пряталась в каком-нибудь укромном уголке подальше от предпраздничной суеты.

Первым делом все же стоило проверить кабинет матушки. Он как раз располагался ближе всех к их комнатам.

– Вэния? – Рэя аккуратно заглянула в приоткрытую дверь. Отвлекать матушку от работы ой как не хотелось, поэтому лучше было бы оставаться незамеченной.

Но ни матушки, сидящей на кресле и грозно нависающей над бумагами, ни Вэнии, притаившейся где-нибудь поблизости, замечено не было. Ничего другого, кроме как зайти внутрь и осмотреться, не оставалось.

Поднявшись на балкон второго этажа, Рэя обнаружила матушку. Сцинцилла сидела в кресле спиной к лестнице, поэтому увидеть ее сразу было невозможно. Вид у нее был уставший.

– Доброе утро. – как-то неловко заглядывая через кресло, сказала Рэя. – Ты не видела Вэнию?

– Я думала вы будете слоняться по всему ордену с утра пораньше. Нет, ко мне она еще не заглядывала.

– А почему ты здесь, а не внизу? – любопытство взяло верх.

– Прячусь от нашего нерадивого организатора. Каждый год одно и то же, а он все носится с кипой бумажек, заверяя каждый шаг! Не дает ничего сделать остальным, пока я не прочту и не поставлю печать.

– Значит с ним сейчас папа.

– Именно. – устало сказала Сцинцилла, пригубив мятного чаю. – Вэния, скорее всего, в оранжерее.

– Буду надеяться. Зная ее, она могла уйти хоть в горы, лишь бы подальше от всей этой суматохи. – Рэю эта мысль забавляла, но как только она представила, что придется подниматься по тяжелой тропе, вздрогнула.

– Хорошая идея. В следующем году проведем этот день в тихом месте.

– Я ушла! – крикнула Рэя, уже спускаясь по лестнице, чем вызвала очередной приступ головной боли у матушки.

В оранжерею могли зайти только самые близкие родственники клана Эстаз. Исключением с недавнего времени стал лишь Аман.

Вэния любила это место за тишину, красоту и дивную ненавязчивую мелодию ароматов. Все здесь способствовало развитию ее дара предвидения. Немудрено, что она обустроила в оранжерее личный уголок с покрывалами, подушками, сундучком с зельями и небольшим столиком для чаепитий. Некое убежище, куда не смели заходить посторонние и всегда могли найти родные.

Огненное дерево непоколебимо возглавляло шестиугольную оранжерею. Его алые цветы, подобно фениксу, опадали и расцветали вновь. Вот и сейчас большая часть лепестков пламенным ковром стелились у корней и случайно залетали на другие растения, будто окропляя их зеленые листья огненными слезами.

– Вэ-ни-я. – пропела Рэя, не беспокоясь, что может прервать очередную медитацию сестры.

Девушка мягко покружила на лепестках, любуясь дивным переполохом. Поднявшись по лестнице на балкон, она никого там не обнаружила. Подушки и покрывала были холодными, а значит сестрица давненько сюда не заглядывала. Чайничек и кружка так же не источали тепла, однако плавающие чаинки на дне фарфоровой чашечки насторожили Рэю. Возможно, сестра приходила сюда ранним утром. Но большего Рэя сказать не могла.

– Приходить сюда перед рассветом дабы насладиться чашечкой любимого чай? Да-а, – вздохнула девушка. – И это я считаюсь самой странной в семье?

Меж тем лепестки уже осели на землю.

Следующим пунктом в очереди была беседка средь тихих водопадов. Прозрачная вода падала прямо в центр стеклянного купола, омывая его, и, подобно фате на голове невесты, ниспадала на землю. Ни единого грубого шума не доносилось здесь до ушей. Только умиротворяющее журчание да поющие капли брызг.

За водной завесой едва ли было видно, что происходит в белоснежной беседке. Искаженный, пляшущий силуэт виднелся снаружи, намекая на чью-то хрупкую и маленькую фигуру. Рэя бесцеремонно заглянула внутрь, буквально выпрыгивая. Она втянула воздух, чтобы громко заявить о себе, но не произнесла ни слова.

На спинке белого стула с витиеватыми ножками висела бардовая шаль. Самой же девушки не было. Она, вероятно, забыла о шали, отвлекшись на какое-нибудь важное дело, как это с ней часто бывало. Шерстяная накидка уже давно не хранила чужого тепла. Последний раз Рэя видела этот бардовый платок пару дней назад. Значит, с тех пор сестрица сюда не заходила.

Аккуратно сложив шаль, Рэя вышла из беседки.

– Куда же ты запропастилась, птенчик?

Рэя взглянула на небо, на медленно плывущее солнце, на кудрявящиеся облака. Перед ногами пролетел, гонимый слабым ветерком, алый лепесток. Похоже, он умудрился сбежать из оранжереи, когда Рэя уходила оттуда.

– Проделать такой путь от оранжереи досюда? Какой храбрый путешественник. – заулыбалась Рэя, разглядывая подхваченный пальцами одинокий лепесток прямо перед собой. Взгляд ее скользнул с бархатистого листочка на горизонт. Водная стена незыблемо мозолила глаза, что было привычно, но вот окружающие ее темные тучи вызывали некоторое беспокойство.

– Дождя нам еще не хватало! – нахмурилась Рэя, убрала лепесток за пазуху и продолжила путь, изредка продолжая коситься на тучи. – Надо найти ее до начала празднества.

Остальные возможные места, где могла находиться Вэния располагались далековато от резиденции ордена Лета. Недолго думая, Рэя поспешила к конюшням, намереваясь мимоходом заглянуть на тренировочную площадку к брату.

– И ты тоже ее не видел? – пыталась выведать хоть что-то девушка, пока Нэгато избивал очередной деревянный манекен.

– Ты же знаешь, как она не любит всю эту суматоху вокруг ее дня рождения. – прервался он ненадолго и взглянул на сестру. – И прошу заметить, речь всегда идет только о подготовке к празднику. Само торжество ей не претит. Думаю, она ушла к берегу за цветными камнями.

– Она скоро из них дом сможет построить. – усмехнулась Рэя.

– А чего ты Вестницу не призовешь? По ее следам идти проще. – закатил он глаза, высказывая совершенно очевидную вещь.

– Как будто я об этом не подумала. – слукавила Рэя, позабыв о такой гениальной идее. – Сам знаешь, она не любит, когда ее разыскивают через Вестницу, мол, присутствие этих бабочек мешает сконцентрироваться на предвидении и видение может ускользнуть после долгих и мучительных попыток.

– Она тебе это долго объясняла, смотрю. – с нескрываемым ужасом посмотрел на нее брат.

– Очень, очень долго. – Рэя вспомнила эту крайне нудную лекцию и скривилась. – Ладно, проверю сначала очевидные места, а потом уже прибегну к крайнему методу.

– Шкатулка-то работает? – крикнул ей вслед Нэгато.

– Цыц ты! – завертелась сестра в поисках нежеланных свидетелей. – Конечно работает! Вчера все проверила несколько раз. К твоему сведению, больше трех!

– Ладно-ладно. – махнул он рукой, улыбаясь. На протяжении целого месяца Нэгато ждал, когда же упрямая сестра придет с мольбами о помощи. Но этого так и не случилось. Порой, усидчивость Рэи его не на шутку удивляла. – На берегу ветер, запахни шаль плотнее!

Но Рэя уже убежала к конюшням, где ее встретили радостным цокотом копыт.

– Ну что, Азалия, прогуляемся немного? – конечно же, лошадь была рада это услышать. – Сначала к Одинокому дереву, а потом к берегу. Надеюсь, птенчик еще не успела замерзнуть.

Только стоило Рэя сесть в седло, как Азалия с энтузиазмом пустилась в путь.

– Кажется, я давненько тебя не выгуливала. – девушка покрепче ухватилась за поводья.

Обогнув Одинокое дерево и, ожидаемо, никого подле него не обнаружив, они пустились к морю. Волны Лазоревого океана омывали песок и камни густой пеной. Ветер здесь дул гораздо сильнее и пронзительнее, поэтому Рэя незамедлительно поправила бардовую шаль. Нависающие над лазурным океаном черные тучи медленно приближались, подгоняемые холодным ветром.

– М-да, вечером будет не просто дождик, а целая гроза.

Меж тем оставалось проверить одно единственное место – дом дедушки Трукса. Но зачем Вэнии вообще понадобилось бы туда идти? Именно это и предстояло выяснить. Скорее всего, сестру волновали его переведенные тексты и различное оборудование.

Азалия браво преодолевала довольно тяжелый подъем в гору. Рэя не стала ее привязывать к какому-нибудь суку или ветке, ведь знала, что Азалия не сбежит. Эту лошадь мало что могло испугать.

Дом Трукса казался забытой тенью, особенно на фоне покачивающихся деревьев. Дорожка к крыльцу уже начала понемногу зарастать травинками и покрываться мхом. В остальном же, дом отшельника выглядел неизменно тускло и обшарпанно.

Дверь со скрипом открылась, пропуская дневной свет, и девушка аккуратно переступила через порог. Внутри было темно и промозгло. Сквозняк согнал со стола несколько желтых бумаг, теперь шуршащих в разных углах.

– Вэн? – как-то тихо произнесла девушка и изумилась сама себе. Прочистив горло, она позвала громче: – Вэния!

Ответом ей была тишина. Проходить вглубь пустынного дома не хотелось, ноги буквально не позволяли пройти лишнего шага. Вдруг раздался шум разбитого стекла. Рэя вздрогнула и поспешила к источнику звука, прямиком в подвал. Одной Лучистой рыбки хватило, чтобы осветить каждый уголок этого места. На полу лежала разбитая склянка с высыпанными зернышками, возле которых бесстрашно сновала мышь.

– Значит и здесь ее нет. – прошептала Рэя.

Наверху что-то скрипнуло. Девушка резко обернулась на звук.

– Де… – воскликнула она и тут же осеклась, вспоминая, что этот дом давно пустует. Наверное, ей просто послышалось. Но тут раздался еще один скрип. Девушка ринулась на второй этаж, перескакивая через ступеньку. И вновь ничего. Ни следа, ни намека. Лишь гул скитающегося ветра.

Зарождающееся беспокойство скребло грудь изнутри. Рэя глубоко вдохнула и поспешила выйти на свежий воздух. Затхлое и пыльное помещение явно мешало нормально дышать.

Как только она вышла, лицо тут же обдал пронизывающий ветер. Грозовые тучи на небе уже наседали на Багряные Острова, намереваясь поглотить их. Медленно, кусочек за кусочком, погружая в ночь и даруя холодный дождь.

Рэя достала из поясной сумки коробочку с лентой. Улыбка засияла на ее лице.

– Точно, еще ведь Вестница осталась.

Рэя скрупулезно нарисовала в воздухе созвездие Бабочки-вестницы. Ее серебряные крылышки блеснули в ненастье, закружили вокруг, ища верное направление, и просто исчезли.

– С ядром что-то не так? – заморгала девушка, глазея на пустое место, где только что хлопала крыльями бабочка. – Ну-ка, еще разок.

Вестница вновь появилась, покружила и исчезла. Снова. Снова. И снова.

Первая капля дождя упала на коробку, оставляя неприглядный след. Вторая капля прошла сквозь бабочку, прямо перед ее очередным исчезновением. Еще одна крупная капля угодила на лицо, отрезвляя, скатываясь по коже, падая на недавно проросшую траву.

Рэя медленно подняла голову, взирая на хмурые тучи, выплескивающие из себя нежеланный дождь. Она взглянула на взволнованную Азалию. Та всем видом показывала, что пора возвращаться, пока не началась настоящая буря.

Но в голове девушки кружили, мельтеша и беснуясь, всего две мысли. Бабочка-вестница исчезала только в двух случаях. Адресат находился вне досягаемости, например, под мощным барьером. Но чаще всего причина была иной, окончательной и бесповоротной – смерть.

## Глава 7. О чем ты знала, и о чем молчала.


Рэя смотрела перед собой. На Азалию, на море, на далекую Водную стену, на грозно нависшие над водой тучи, проливающие завесу дождя. Смотрела и не видела ничего. Будто все это было картинкой, иллюстрацией в книге, и стоит перевернуть страницу – страшный пейзаж исчезнет. Но он не исчезал. Зато ушли мысли. Все до единой.

Она сжала коробку, слегка продавив тонкий картон, и двинулась в сторону резиденции. Медленно, шаг за шагом, в конце концов переходя на бег. Рэя поскользнулась на грязевой луже, и ее вдруг потянуло вверх. Азалия вовремя схватила непутевую хозяйку за одежду. Лошадь ткнулась мордой ей в лицо и ворчливо запыхтела.

– Да, – Рэя пыталась дышать ровно и глубоко. – Спасибо, милая. Спасибо, что всегда рядом. Ты умница. Давай вернемся домой. Нам нужно назад. Как можно скорее.

Рэя с трудом взобралась в седло, будто силы разом покинули ее. Сидя на лошади, она позабыла дать понять Азалии, что можно идти вперед. Но и сама лошадь отчего-то не стремилась нестись галопом, как она любила делать время от времени.

Девушка взглянула на смиренно ожидающую подругу, обернулась на пустующий дом. Ее взгляд зацепился за бардовую шаль, случайно оставленную пару дней назад в беседке.

«Случайно».

Рэя усмехнулась. Когда у Вэнии что-либо происходило случайно?

– Нельзя. – девушка помотала головой. – Нельзя спешить с выводами. Не бежать. – она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. – Пойдем домой. – Рэя почесала гриву лошади и этого жеста хватило, чтобы отправиться в путь.

Спокойного шага долго никто из них не выдержал. И Рэя, и Азалия желали поскорее вернуться в стены родного ордена. Отчего-то казалось, что дышать там станет легче. Но вот она примчалась домой, запыхавшаяся от утомительной поездки. Стража, как всегда, неусыпно вела караул у внешних ворот в главное здание, куда она зашла с дрогнувшей улыбкой. Массивная дубовая дверь вдруг показалась непосильным препятствием, будто сил одной хрупкой девчонки не хватит, чтобы справиться с ее внушительным весом. И совершенно неважно, что она без труда открывает эту самую дверь каждый день.

Еще снаружи до нее доносились чьи-то голоса, занятые бурным обсуждением важного дела. Толкнув наконец дверь, она вошла внутрь.

Сцинцилла стояла подле стола, хмуро вчитываясь в содержимое бумаг, которые ей подавал тот самый хилый мужичок, ответственный за расходы на празднование дня рождения. Мирус, кажется, пытался сгладить все острые углы, вовремя подыскивая решения возникающих проблем. Взгляд скользнул к камину. Уголки губ неосознанно поползли вверх.

– Где ты так долго была? – донесся из кресла звонкий голосок Вэнии, мирно попивающей чай. – У них опять не сходятся цифры, каждый год одно и то же.

– Рэя? – как будто из-за пелены донесся голос Мируса. – Рэя!

И она повернулась к нему. Отец смотрел на нее обеспокоенно, уже откладывая бумаги в сторону. Странно, разве Рэя выглядела как-то не так? Разве ее искрящееся чистым счастьем лицо должно вызывать беспокойство? Вэния никогда не могла заметить эти мельчайшие изменения в ее настроении. Вот и сейчас сестра наслаждалась ароматным чаем из фарфоровой чашечки и с некоторым любопытством наблюдала за происходящим со стороны. Но белоснежной фарфоровой чашечки не было. Как пустовало и кресло у камина. Всего лишь желанная иллюзия.

– Рэя, все хорошо? – Мирус уже направился к дочери. Его цепкие серые глаза осматривали девушку с ног до головы, пытаясь уловить важные детали, пытаясь понять причину. Он впервые видел дочь такой – тихой, невероятно тихой. И только бледное лицо и притаившийся страх в глазах буквально вопили в этой тишине.

– Рэя. – еще раз позвал он, слегка сжав плечи дочери, и, наконец, девушка оторвалась от пустого кресла, взглянув на отца.

– Вэния, ее нет. – прошептала девушка.

Мирус хотел что-то сказать, но вместо этого, не переставая одной рукой держать плечо, нарисовал созвездие Бабочки-вестницы. Серебристые крылышки взмахнули в воздухе и тут же исчезли. Ни один мускул не дрогнул на его лице, разве что непривычная хмурость вдруг сменилась нежной улыбкой. И предназначена она была только для одного человека.

– Мы найдем ее. Ты ведь не забыла, родом из какого я ордена? И не в наших правилах делать поспешные выводы. Надежда призрачна, но все еще есть, да? – Мирус дождался пока девушка неуверенно кивнет и продолжил: – И даже, если нам уже не во что верить, мы не сдадимся. – В голубых глазах колыхнул огонек, но Рэя ничего не смогла ответить и пропустила легкий отцовский щелчок по носу.

Мирус Эстаз, носивший в юности фамилию Хиэмз и бывший потомком рода Энкантов, всегда держал Лунный камень при себе, однако никогда не выставлял его напоказ. Наверное, они со Сцинциллой некогда решили сохранить принадлежность Мируса к ордену Зимы, сменив только имя и сокрыв от широкого круга людей его связь с прошлым орденом.

Теперь же мужчина глядел серебряным глазом через отверстие в артефакте. Вестница вновь появилась и исчезла. Казалось, никакой надежды, ничего не изменилось. Но серебряные глаза Мируса зажглись невидимым пламенем.

– Северо-запад. – прошептал он и уже громче сказал: – Цилла, я и Нэгато отправимся по следу.

Женщина только кивнула. Она уже давно отложила сторонние дела и наблюдала за происходящим издалека. На мгновение Рэе подумалось, что матушка предполагала такой ход событий.

– Вэкор отправиться в столицу. Быть может король сможет связаться с Аманом. – сказала она, сохраняя полное спокойствие. – Рэя, проводи их до порта и возвращайся.

Девушка ничего не успела ответить, как оказалась снаружи, одетая в непромокаемый плащ. Собраться с мыслями все еще было тяжело. Гул в голове то и дело стихал и вновь усиливался, подобно прибою, накатывающему на берег.

– Скорее всего, это случилось около полуночи. А что насчет Птуньки?

– Я не видела ее с тех пор как проснулась.

– Умная птица. Наверняка, последовала за хозяйкой тайком. – с теплотой отозвался Мирус. Его всегда восхищал острый ум Грезящей совы.

Что-то сдавливало Рэю изнутри. О чем-то хотелось сказать, но спазм в горле не давал этого сделать, впуская лишь воздух, чтобы не задохнуться. Мысли прояснялись и каждая из них была нежеланна.

– На ней какой-то артефакт, блокирующий Вестницу? – спросила Рэя, сжимая край бардового платка.

– Если они еще передвигаются, то да. Будет проще, если они уже добрались до своего убежища.

– Почему?

– Пока Вэния не двигается, ее проще найти. Мы тратим меньше времени на погоню. К тому же… не бери в голову. – легонько потрепал он дочь по голове.

Он хотел сказать не это. Совершенно не это. Вестница не может долго указывать направление адресата. У них оставалось мало времени на поиски. И Мирус не хотел излишне тревожить Рэю, чья душа металась в болезненных раздумьях. Но Рэя вдруг вспомнила об этом маленьком и нежелательном условии, теперь повисшем в воздухе, подобно темному проклятию.

Нэгато уже ждал их на пристани. Когда же отец оповестил его? Из-под наблюдательного взора Рэи сейчас ускользало много вещей, даже слишком много. Однако кое-что не давало ей покоя. Назойливая мысль продолжала маячить перед глазами. Медленно проясняясь и выстраиваясь в цепочку. И еще один фрагмент подкинул брат.

– Лодка готова. – сказал Нэгато. Тени между его бровей особенно явственно бросались в глаза, чего нельзя было сказать о его голосе, лишенном обеспокоенных или гневных ноток. – Мне сообщили, что одна из лодок с арканой пропала этой ночью.

– Хм, значит наши похитители – заклинатели. – заключил Мирус.

Рэя сильнее сжала бардовый платок, согревающий плечи. Платок, который так неаккуратно был забыт в беседке несколькими днями ранее. Платок, благодаря которому Рэя сейчас не мерзла в столь ненастную погоду.

– У меня плохое предчувствие. – выдохнула она, но не была услышанной. – Ты ведь ушла сама, не так ли?

Те мысли, что витали и назойливо кружили вокруг, наконец, стали четкими и понятными. И вместе с тем, отвратительными. Однако логическая цепочка еще не была завершена. Зачем же Вэния ушла? Ни одна из мыслей не могла угодить девушке. Все они были мерзкими, пугающими, невыносимыми.

К собственному удивлению, Рэя не заметила как вернулась обратно. Сцинцилла расхаживала по кабинету, от стеллажа с книгами до стола, и от него до деревянной доски, к которой было прикреплено несколько бумажек.

«Похищение», «Кто?», «Цель».

Сцинцилла решила начать собственное расследование на случай, если связь с Вэнией оборвется до того, как ее найдут. Или, быть может, женщина пыталась отвлечься от мрачных мыслей. Так казалось Рэе, ненароком заметившей слегка покрасневшие матушкины глаза, еще недавно сияющие синей глубиной, но сейчас омрачившиеся непроглядной бездной.

– Возможно ли, что это происки культистов? Недавно они остались незамеченными прямо у нас под носом. – размышляла Сцинцилла, опираясь на стол. Ее прожигающий взгляд был направлен на проклятую бумажку с надписью «Кто?».

– В порту не досчитались одной лодки с арканом. – как-то тускло произнесла Рэя, накинув плащ на спинку кресла у камина.

Сцинцилла кротко взглянула на дочь, что осталось незамеченным. Такой блеклый тон ее обеспокоил. Совершенно лишенный всяких красок, серый, безразличный, но вместе с тем твердый.

– Значит, похитители – один или несколько – прибыли на корабле или изначально находились на Багряных Островах. Было ли это «непредвиденным обстоятельством»? – Сцинцилла пыталась понять, знала ли Вэния об этом из видений.

– Не думаю. – вдруг сказала Рэя и уже более неуверенно продолжила. – Они восхваляют Сияние, а та хотела показать мне ее… – девушка замолкла не в силах продолжить.

– Я поняла. – кивнула женщина, но озвучить очередные домыслы не успела.

– К тому же, Вэния ушла добровольно. Одна. Она знала. – говорила Рэя, гипнотизируя деревянную доску. – Нарочно оставила шаль, зная какой сегодня будет холод.

Девушка потянулась к перу, макнула кончик в чернила и вывела на листочке несколько букв, гласивших: «Видение». Поразмыслив, она прикрепила его на доску рядом с «Целью».

– Зная Вэнию, можно быть уверенным, что она ничего не делает без выгоды. – Сцинцилла прикрепила еще несколько листков с пометками «Сделка», «Выгода», «Компромисс».

– Выгода? Ха, если только ради каких-то ценных знаний. Как будто мало ей библиотеки и видений. – проворчала Рэя. – Но что на счет компромисса? Не понимаю.

– Все просто. Она могла увидеть какой-то катаклизм. Нечто зловещее. – Сцинцилла вдруг замолкла. Казалось, ей явилось некое озарение. Она взглянула на бумажку со словом «Видение». – В ночь после королевского бала в честь воцарения Обвиара Адверфата, Вэния видела нечто болезненное. Она наотрез отказалась говорить об этом. Возможно, то видение привело к такому исходу.

– Видение, связанное с какой-то катастрофой. На столько шокирующей, что она пошла на сделку? Но с кем? И в чем выгода? Нет, не так. Каковы условия?

– Любой в Патере знает о ее даре. – устало произнесла Сцинцилла.

– Она в обмен на предотвращение чего-то?! Ее дар? Ее…

Кожа на шее покрылась мурашками, похолодела, волосы встали дыбом. Горячее дыхание обожгло.

«Жизнь, – закончила она догадку. – Для твоей невинной сестрицы жизнь не явля…»

Закончить Сияние не успела. Кольцо обагрилось кровью, скапывающей с руки на ковер, впитываясь в его ворс.

Ошеломленная на мгновение Сцинцилла быстро взяла себя в руки.

– Рэя. – решительно сказала она, тут же выдергивая дочь из омута прогнивших мыслей. – Ты гневаешься на Сияние, но не забывай, что и твоя сестра не является чистой добродетелью. В тебе много хорошего, слишком много, и ты почти не замечаешь плохого в других.

– Хочешь сказать, мотивы Вэнии не из добрых побуждений? – резко повернулась на мать девушка, отказываясь верить в то, о чем и сама догадывалась.

– Лишь сказать, на что она способна пойти и чем пожертвовать.

– Я уже думала об этом. – прошептала Рэя. – В своих стремлениях за лучшим будущем, она, в итоге, погубит себя. Не понимаю, почему тяжелую ношу нельзя разделить с теми, кто готов и хочет помочь?

– Иногда ты сам и есть эта тяжелая ноша. – продолжала сдержанно говорить Сцинцилла.

– Но мы семья!

Рэя вновь обратилась к матушке. Но в этот раз она смогла отыскать ответ лишь в ее молчании и дрогнувших в печальной улыбке уголках губ.

– Нет! Плевать мне, что она там считает! Отрицает очевидное. Ее взгляд, ее молчание всегда говорили больше, чем она сама осознавала!

– Рэя, – взяла ее за плечи матушка. – Рэя, она поступает так не от незнания или из глупости. Она убеждена в правильности своих действий. С ее неправильными убеждениями уже ничего нельзя поделать.

– О чем ты говоришь? – голос девушки дрогнул. – Будто отговариваешь…

– Ни в коем случае! – встряхнула та дочь. – Лишь говорю, чтобы ты не винила сестру в ее собственном выборе. Путь, который она выбрала и в который верит, для нас не является правильным. И Вэния это знает, должна знать. Мы найдем ее. Обязательно найдем и вернем домой.

– Она не умрет…

– Нет. – Сцинцилла отпустила плечи, открыла шкафчик и достала оттуда бинт. – Если наша догадка верна, то Вэния заключила эту сделку в обмен на ее дар. Раз второй стороне он так нужен, значит и Вэнии ничего не угрожает. Остается только вопрос времени, как скоро нам удастся ее вызволить.

Ранозаживляющее зелье не могло затянуть рану за считанные секунды, поэтому бинт неминуемо окрасился в неприглядный красный цвет. Его расходящиеся по краю ниточки переплетались и спутывались. Так же как путался след Вэнии Эстаз с каждой минутой, пока единственная тонкая нить не исчезла окончательно, растворившись где-то на севере Западного континента. Ни перьев Чернильной совы, ни следов копыт. Ничего не было.

Еще через несколько дней Вэкор Хаэн прислал ответ из Люсцинии. Обвиар никак не мог связаться с Аманом, так же как не владел ни единой подсказкой, по воле случая оставленной колдуном.

Слухи о таинственном исчезновении Вэнии Эстаз, Луны Патеры облетели королевство за считанные дни, что дало неимоверный толчок к расследованию и поискам девушки. Однако среди переживаний и утешений, расползались, подобно чуме, иные домыслы.

«Старшая дочь Эстаз. Вы слышали о ее скверной силе? Ну той, благодаря которой закончилась гражданская война».

«Темная сущность, из-за которой погибло столько людей! Да-да! Они даже глазом моргнуть не успели».

«Эта та, что отравляет разум? Немыслимо!»

«Ах, бедная-бедная девочка. Неужто младшая дочь погибла из-за несчастного случай?»

«Несчастного случая?! Ха-ха-ха! Как же! Я слышал, что старшая уже давно обезумела, поэтому ее держали все это время взаперти, подальше от людей. Вот она и отомстила тому, кто под руку подвернулся».

Слухи эти, правда, быстро стихли. Собственно, как и ажиотаж по поводу исчезновения младшего ребенка клана Эстаз. И вот уже к лету в городах и деревнях одиноко напоминали об этом только плакаты. Осень же вступила в свои права тихо и тоскливо, наблюдая за негласным расследованием ордена Лета и самого Обвиара. Не то, чтобы другие три ордена не оказывали хоть какую-то помощь в этом запутанном деле, но за столько месяцев они помогли всем, чем смогли. Даже орден Зимы был бессилен, имея Лунный камень и карту из драконитового камня.

Однако Тэнер Хиэмз сдаваться раньше времени не желал. Только-только выйдя из-под сурового надзора на свободу, его тут же ошеломили дурными вестями. Ничто не могло его удержать. Тэнер сразу же отправился на поиски маленького отряда во главе с Мирусом Эстаз, который занимался прочесыванием континента, сбором информации, поиском хоть каких-то зацепок. Лунный камень оказался бесполезным, даже мертвые души, которых довелось вызвать с помощью сэридры, ничего не знали.

И вот по настоянию Мируса Нэгато и Тэнер на короткое время вернулись в Небесные холмы.

В кабинете главы ордена теперь висела карта, на которой пестрели красные кресты, – досконально исследованные места. И в очередной раз Сцинцилла нарисовала еще несколько отметин.

– Как она? – за столь непродолжительное время на лице Нэгато прибавилось морщинок, а цвет лица стал более нездоровым. Он выглядел изнуренным, но не более того. По крайне мере, юноша не позволял чему-то другому быть замеченным.

– Упорно ранит руку и окропляет кольцо кровью. – вздохнула Сцинцилла. – В остальном, держится даже лучше, чем я предполагала. Она будет рада тебе. – женщина взглянула на Тэнера.

Тэнер определенно восхищался мужественностью этой женщины. Несмотря на безутешное положение дел, Сцинцилла продолжала гордо занимать пост главы ордена, не смея давать слабину даже на секунду. Разве что ее нрав стал еще более суровым.

– Чего это вы тут шушукаетесь без меня? – донесся с балкона второго этажа девичий голос. – Поди обо мне сплетничаете?

– О ком же еще? – усмехнулся Нэгато.

Тэнеру могло показаться, что непринужденная и веселая атмосфера никогда и не покидала этот дом. Девушка выглядела и говорила как прежде – громко, непринужденно и с озорством. Но от его глаз и ушей не могло укрыться, что былые яркие краски, что ее окружали, стали более блеклыми.

– Вижу новые-старые лица! – улыбнулась она, и Тэнер почувствовал легкий укол в груди. – Приветствую тебя, Тэмэн.

– Снова ругаешься. – уголки его губ дрогнули, но он сдержался. – Твое поведение…

– Не подобает благородной госпоже. – закатила она глаза.

– Все так же непредсказуемо. – закончил Тэнер.

– Сочту за комплимент. – Рэя спустилась по лестнице. – Вы надолго? – обратилась она к брату.

– Максимум на неделю. Король прислал весточку. – глаза Рэи блеснули. – Пропало двое детей, как и несколько лет назад. Но в этот раз тело одного ребенка нашли.

– Кто нашел? – спросила Сцинцилла.

– Мы. – ответил Тэнер, стараясь сохранять спокойствие. – Король Адверфат предположил, что похищение детей и исчезновении госпожи Вэнии может быть связано. И через несколько дней мы обнаружили тело… без души.

– Когда человек умирает, душа покидает его тело. – говорила об очевидном Сцинцилла, но подозревала, что все не так просто.

– Верно. Но благодаря Лунному камню, я увидел, что душу, если выразиться точно, буквально вырвали. Именно поэтому сэридра не смогла призвать остаточный след, чтобы расспросить о случившемся.

– Зачем ему души? Не ест же он их? – усмехнулась Рэя, но вдруг побледнела. – Если сожрать душу, можно похитить способность?

– Нет. – прозвучал краткий ответ из уст матушки и девушка незаметно выдохнула. – Однако, думаю, душа может послужить заменой энергии для ядра.

– То есть все-таки Пожиратель. – скривилась она.

Беседа окончилась довольно быстро – занятость главы ордена прослеживалась невооруженным глазом.

Оказавшись за пределами кабинета Сцинциллы Эстаз, в воздухе повисло молчание. Как ни странно, оно не было неловким. Оно было похоже на листик, застрявший в речных камнях, в то время как вода вокруг продолжает свой бег. Затишье продолжалось уже несколько месяцев, несмотря на сменяющийся цвет листьев, время как будто бы замерло. И самым мучительным было предчувствие чего-то плохого, ужасного, неотвратимого. Ожидание всеми известного исхода, о котором никто не подозревал.

– Я забегу к себе, – нарушил тишину Нэгато, указывая на проход, ведущий к комнатам семейства Эстаз. – Встретимся в библиотеке. Уж если где-то и есть упоминание о высасывающих душу тварях, то только там.

– Раз уж мне нечем заняться, придется помочь вам и стряхнуть пыль со старых фолиантов.

– Я не позволю тебе увянуть. – тихо сказал Тэнер, но его полный решимости голос говорил сам за себя.

– Что, такой я тебе уже не нравлюсь? – с тенью улыбки произнесла Рэя.

Юноша вдруг замер, а губы дрогнули. Он не знал, что сказать. Не те мысли и чувства он хотел донести. И теперь Тэнер стоял и терялся в собственной опустевшей голове.

– Прости, не смогла удержаться. – хлопнула его по плечу девушка, в миг заставляя кровь вновь прилить к голове. – Хм, пожалуй будет уместно забрать себе еще одно очко. Сколько их там уже скопилось? – Рэя принялась с усилием высчитывать все заработанные баллы и загибать пальцы.

– Девять. Семь – девять в твою пользу. – окончательно справился с эмоциями Тэнер.

– Поднажми, а то я далеко убегу. – игривое настроение завладело ею, но мятежные ветры не желали исчезать. И Тэнер вдруг понял. С дуновением ветерка он явственно ощутил тонкий аромат, совершенно незнакомый, так чуждый для нее. В запах солнца закрались нотки морской соли.

Пока Тэнер размышлял над этим новым открытием, Рэя ускакала на несколько шагов вперед. Но недостаточно далеко, чтобы быть неуслышанной.

– Что произошло с твоей сестрой?

– Я думал, ты знаешь. – обыденно ответил тот, хотя вопрос и застал его врасплох.

– Хотела услышать это от тебя.

– Когда мы были детьми, Тэкту выкрали культисты. Они хотели провести ритуал, принести ее в жертву. Ребенка. Мне повезло найти Тэкту до того… до того, как они убьют ее. Я не раздумывал тогда, просто сделал это. Смог спасти ее тело, но не ее душу. Культисты что-то сделали с ней и теперь она не может иметь детей.

– Хм, поэтому она стала такой… чудаковатой?

– Не совсем. Тэкта и до того случая была, мягко говоря, «со странностями». – усмехнулся Тэнер, вспоминая бесшабашность сестры. – Именно то, кем она является, и позволило ей пережить тот день, как и все последующие. – Тэнер умолк на некоторое время, девушка не стала его торопить, предчувствуя, что рассказ еще не окончен. – Я помню, как она плакала, когда узнала, что у нее отобрали. С малых лет сестра мечтала о семье, такой же семье, какая была у нас когда-то. И эти мечты у нее отобрали.

– Отобранная возможность… – слетело с губ Рэи.

– Да, не то же самое, что вырванная часть тебя самого.

И вновь воцарилась тишина, пока они поднимались по лестнице, ведущей прямиком в один из корпусов библиотеки.

– Вэния еще жива. Я знаю это. Чувствую, но… – было видно, как тяжело девушке давались эти слова, словно признание нечто очевидного, от чего она долго и упорно отмахивалась, не желала признавать. – Уже долгое время меня не покидает плохое предчувствие.

– Ты не будешь одна. – заверил ее Тэнер, смотря прямо в голубые ясные глаза, подобно чистому небу на крайнем севере.

– Ты будешь рядом?

И Тэнер лишь кивнул. Хотя он подразумевал не столько себя, сколько семью Рэи, которые никогда не бросят ее одну.

– Ты не подумай, что я тут совсем расклеилась и все такое. Я прекрасно знаю, кто такая Вэния Эстаз, и ее разум мало кому подвластен из смертных. Я ей верю. Верю в нее.

– Ты хорошо держишься. – аккуратно начал Тэнер. – Даже слишком. Не думаешь, что обманываешь себя?

– Я – Рэя Эстаз. – с энтузиазмом начала та. – Разве может быть иначе?

– Выходит, наш спор не имел смысла. – озадаченно взглянул он на девушку, которая не поняла смысла сказанного. – Эмоциональный контракт был призван раскрепостить, но тебе он не помогает.

– Дурашка, – вдруг расхохоталась Рэя. – Это было для тебя, а не для меня. Хотя, этот спор изрядно поднимает мне настроение. Если ты носил маску постоянно, то мне лишь изредка приходилось ее надевать. И, худо-бедно, у нас получилось сделать в ней дырки для твоих серых глаз, Тэ-мэн. – склонилась к нему Рэя, оказавшись на пару ступенек выше. – Скажи же мне, Тэнер Хиэмз, стал ли твой мир ярче?

Рэя быстро отпрянула от него, подразумевая, что ответа на свой вопрос она не ждет. Похоже, она сказала это только для того, чтобы юноша поразмышлял над этим. Но как же ему хотелось спросить: «Не стал ли твой мир блеклым?»

Той же ночью в комнату Рэи Эстаз незаметно залетела птица. Ее широкие крылья и тихие взмахи остались ни для кого незамеченными, кроме владелицы. Рэя стояла посреди спальни. Каждый мускул ее тела как будто окаменел. Она стояла и взирала на чернильную сову, сидевшую на идеально заправленной постели Вэнии. В клюве птица крепко стискивала маленький конверт.

## Глава 8. Человек в железной маске.


В свете маленьких огней птица казалась неживой, подобной гранитной статуе. Пусть капельки пламени были невелики, но они четко вырисовывали образ совы с ушками на голове. Особенно ярко впечатывались в память янтарные глаза, в полумраке кажущиеся такими пронзительными и серьезными, как будто они, подобно жерлу вулкана, вот-вот разверзнутся и выплеснут на землю всепожирающую магму.

Сова ухнула, вскинула крыльями, невзначай демонстрируя поблескивающее черно-лазурное оперение. Вне всяких сомнений это была Чернильная сова. Их Чернильная сова.

– Но где же Вэния? – прошептала Рэя, боясь, что птица окажется всего лишь миражом, и исчезнет от любого громкого звука или неосторожного движения.

Птунька опустила голову, кладя письмо на кровать. Бумага в одном месте выглядела сильно пожеванной. Сова наверняка боялась выронить драгоценное письмо из клюва, пока летела.

Черными чернилами было написано:

«Исток Медовой реки. Юго-Запад. Сожги письмо. Он узнает».

– Это ее почерк. – вгляделась девушка в витиеватые буквы и понюхала. – Ничего необычного. Она писала его не в спешке. Сжечь?

Рэя поднесла бумагу к пламени свечи, просветила всю поверхность, но никакого скрытого текста не обнаружила. Она решила поступить, как написано в письме, – никто не может знать, на что способен этот незнакомец.

– Я была адресатом? – повернулась девушка к сове, на что та кратко ухнула. – Ты должна вернуться вместе со мной? – и вновь утвердительный ответ. – Плохо.

Рэя оглядела комнату в поисках хоть чего-нибудь, что натолкнет на нужные мысли, хоть какие-нибудь мысли, но озарения не было. Только тлеющая в блюдце бумага – единственная подозрительная вещь в этой комнате. Возможно, этого было мало, но времени уйти из ордена незамеченной оставалось еще меньше. Она позвала Птуньку, предоставив ей предплечье, и незаметно вырвала перышко, которое тут же осело на пол.

Следовало оставить больше подсказок. Следовало неспеша подумать. След должен быть незаметным, но явным. Медовая река находится на севере Западного континента. Слишком далеко, пешком не осилить. Надо подумать, наверняка есть какое-то решение. Азалия! Быстрая, верная и умная девочка, которая сможет оставить след от копыт. Нужно поспешить, чтобы успеть покинуть Ремоту еще засветло. Азалия, Птунька и человек в плаще будут привлекать слишком много внимания, поэтому надо ускориться. Но нет – бежать нельзя. Надо действовать быстро, но не бездумно.

Вызволив Азалию из конюшни, они пробирались до пристани в тени, огибая стражу. Это напомнило Рэе тот день, когда она впервые отправилась куда-то одна. Однако тогда девушка встретилась с Тэнером. Сейчас же не было ни единого сомнения, что она отправляется прямиком в ловушку, в пасть хищника.

– Прости, Азалия, придется немного потерпеть. – Рэя гладила шерстку на удивление спокойной лошади. – Жаль, мост еще только начали строить. Будешь сидеть здесь? – обратилась девушка к сове, уютно устроившейся на седле. Птунька сонно ухнула, чем только заставила хозяйку улыбнуться. – Мы быстро вернемся домой, обещаю.

Рэя смотрела на удаляющиеся дома с красной черепицей, на корабли с убранными парусами и спящими на них чайками. Ночь была тихой. Луна изредка появлялась из-за облаков. И только звезды неустанно глазели на путников во мраке. Будут ли они оберегать ее в этом трудном пути? Никто не знал. Но Рэя точно могла сказать, что одной звезде быть рядом не положено. Она без раздумий резанула кинжалом по ладони, смазывая кровью кольцо.

«План до безумия прост. Я смогу это сделать. Просто обязана. – думала Рэя, проворачивая кольцо на пальце. – Телепортироваться вместе с Вэнией, на крайний случай без нее, но… Нет, до этого не дойдет. Звучит легко. Да. Раз плюнуть! И что может пойти нет так?»

Путь до места назначения занял несколько дней. Через город Ора, на северо-запад вдоль реки Слез, огибая всеми забытый город Вигенс, и, наконец, по западному берегу моря Усопших. Медовая река брала свое начало из вод моря Усопших и, не доходя до Фронса, впадала в Сумеречный океан. Многие жители тех краев называют эту реку самой короткой в Патере.

С холма открывался завораживающий вид. Тихие воды моря навевали глубокую печаль. Возможно, все дело в его цвете, словно бы трупы заклинателей, похороненных на его дне, были сожжены и их пепел навеки осел на зеркальной глади. Весь этот синий пепел терялся в густых водах Медовой реки, в которую круглый год падали листья: желтые, красные, оранжевые. И все это великолепие было возможно благодаря Окказам – высоким и извечно наряженным в осенние платья.

Рэя спешилась, оторвав взгляд от окрашенной в золото реки на горизонте.

– Дальше я пойду пешком. – сказала она, поглаживая гриву лошади. Азалия недовольно фыркнула и резко отскочила в сторону. – Ты должна вернуться, мы смогли сузить круг поисков, пусть и немного. И не смотри так на меня! – пригрозила девушка пальцем. – Где ты только такому научилась? Немыслимо!

Азалия заржала и цокнула копытцем, явно гордясь своим новым талантом. Она вильнула хвостом и повернулась в сторону Медовой реки.

– Нет. Ты что, не слышала меня? Ты не пойдешь! – старалась четко выговаривать каждое слово девушка. – Это опасно.

Азалия вдруг повернула к хозяйке голову, толкнулась в ее плечо, заставляя развернуться, и принялась толкать ее вперед.

– Ха-ха-ха! Хитрюга такая! Если я не беру тебя с собой, то мы возвращаемся все вместе. – Рэя остановилась, не намереваясь больше делать лишних шагов. Она взяла морду лошади в руки и сказала, лучась решимостью: – Я верну ее домой. А по возвращении, мы все вместе устроим незабываемые скачки. Привлечем как можно больше народа. Будем соревноваться на открытом поле, с препятствиями и на дальние расстояния. Вместе обгоним их всех и под бурные овации пересечем финишную черту. Или лучше повесить ленту, как думаешь? – Азалия одобрительно зафырчала. – Но сейчас я должна пойти одна, хорошо? – она мотнула мордой, будто в нерешительности. – Думаю, можно будет заскочить на обратном пути за твоими любимыми яблоками.

Рэе и самой не хотелось отпускать Азалию в обратный путь, но иного выбора попросту не было. То, что ждет девушку у истока Медовой реки, можно воображать до бесконечности. Но то, что это была ловушка, с каждой минутой становилось до нелепого очевидно. И брать Азалию с собой на верную смерть Рэя не желала.

Напоследок девушка решила осмотреть седельные сумки. Барахло, которое покоилось в них еще с незапамятных времен, никуда не делось, кроме одной новенькой вещицы. Флакон с прозрачной жидкостью. Пришлось изрядно присмотреться, чтобы разглядеть плавающие в воде частички.

– Что здесь делает драконитовая вода? Пригодиться для варки зелья? Ох, птенчик, рассчитываю на твой орлиный глаз.

Флакон перекочевал в ее сумку, как и Птунька пересела с седла на плечо девушки. С озорной улыбкой и решительным взглядом, Рэя похлопала Азалию.

– Попутного ветра!

Азалия помедлила секунду и рванула вперед с холма. Только ей было ведано, куда она отправится, но следовать за хозяйкой, по крайней мере, сейчас Азалия не собиралась.

Пока Рэя спускалась с холма и двигалась в сторону истока реки, сова кружила невысоко над землей. И вот, к полудню, указанное место было достигнуто.

Девушка не спешила выходить на открытый участок. Около часа ушло на наблюдение, но ничего подозрительного она не высмотрела. Было тихо. Даже слишком тихо. Только журчание воды и редкий шелест листьев.

– Ни ловушек, ни колебаний энергии, ни животных. Ничего. – с подозрением рассуждала Рэя. – Ну что, посмотрим поближе? – обратилась она к сидящей на ветке сове, но та лишь поежилась. – Не хочется значит. Грезящие животные более восприимчивы к этому миру и сейчас тебе неуютно. Да, это определенно ловушка, которую я даже не в силах почувствовать. Знаешь, рядом с водой у меня будет больше преимуществ.

Рэя подошла к самому берегу. На вид река ничем не выделялась, кроме плывущих в ней ярких листьев. Запах так же не наводил на тревожные мысли, как и холодная температура воды. Чего нельзя было сказать о летающих поблизости короллах, чьи четыре крылышка были окрашены в теплые оттенки, несмотря на холодную погоду. Эти летающие насекомые всегда окрашивались в тот цвет, какой соответствовал температуре окружающей среды. Но сейчас они противоречили сами себе, если только это место не было аномальным.

Одна королла пролетела прямо перед носом девушки и на мгновение показалось, будто на противоположном берегу кто-то стоит. Но только стоило присмотреться, как таинственная тень испарилась. В голову начали закрадываться не самые радостные мысли, начиная от галлюцинаций и заканчивая сном. Вода ведь не источала никакого яда? И Рэя, в погоне за этой мыслью, вновь взглянула на воду. Но теперь, помимо своего отражения, она увидела кого-то еще, стоящего прямо за ее спиной. Некто, кого она не почувствовала. Кто-то, кто умело скрывает свое присутствие. И только стоило ей увидеть смутное отражение незнакомца, как по телу пробежали мурашки, а волосы встали дыбом. В ушах набатом забилось сердце, предостерегая об опасности. Вдох застрял где-то в горле, боясь быть услышанным. Кто же этот человек, которого невозможно почувствовать, пока не увидишь, а стоит увидеть, сразу захочется сбежать?

В отражении сверкнули глаза и это было последним, что увидела Рэя Эстаз, прежде чем потерять сознание.

В полной темноте она сначала ощутила собственное дыхание: теплый воздух наполнял легкие. Веки все еще были слишком тяжелыми, чтобы хоть как-то пролить свет на окружение. Первой странностью стала теплая вода, обвивающая ноги. Кожа отчетливо чувствовала обволакивающую жидкость. И следом пришло осознание – она стоит босиком. Стоит? Нет, совсем нет. Запястья щипало, мышцы ныли, а кожа чувствовала холодный металл. Кандалы. Она была скована кандалами. Лучше всего массивные наручи ощущались на руках, грубое железо уже натерло и разодрало кожу. Еще они сковывали лодыжки, но хотя бы не натирали до крови. И с неприятной мыслью, что проржавелое железо обвивает шею, Рэя наконец открыла глаза.

Нечеткий образ кружил перед ней. Размытый, непримечательный, тошнотворный. Или это просто кружилась голова. Рэя сильно-сильно зажмурилась, будто от этого взгляд станет более четким. Она ничуть не удивилась, когда увидела перед собой толстые прутья решетки.

Здесь был свет: желтый, тусклый и унылый. Подходящий для места заключения. Но следующее, за что зацепился взгляд, привело девушку в недоумение и заставило насторожиться. За пределами круглой клетки с цепями находилась, с виду, совершенно обычная, просторная комната. Деревянная кровать, едва ли сделанная неумелыми руками, с чистой подушкой и мягким одеялом. Подле стояла тумба со стройной вазой, в которой одиноко цвела белая лилия. Напольное зеркало, мягкий ковер, книжные полки и шкаф, уютное кресло, покрытое теплым пледом, стол и стул – так много мебели и вся она кажется такой чужеродной, совершенно не подходящей этому мрачному месту.

– Ты очнулась. – словно тихим эхом раздался певчий голос.

Рэя резко повернула голову в сторону знакового голоса. Запястья слегка обожгло, цепи забряцали и тут же умолкли. Девушка стояла на своих ногах, но руки все еще были задраны кверху. Но не это сейчас ее волновало. Та, на кого она смотрела, сидела к ней спиной, прислонившись к прутьям клетки.

– Ты жива. – с облегчением выдохнула Рэя, чувствуя бегущие по телу мурашки. – Не ранена? Жара нет? Ходить можешь?

– Не делай резких движений. Ты только что очнулась и чрезмерная активность может усугубить состояние. – сказала Вэния, слегка повернув голову.

– Со мной все в порядке. – цепи вновь зазвенели, а по руке стекла тоненькая алая струйка. – Это ничего, сущая ерунда. Небольшая царапина, только и всего. Куда важнее сейчас – выбраться отсюда. Вэн, просто коснись меня, я смогу нас вызволить. Сделай это, самой мне не дотянуться до тебя.

– Рэя, – резче обычного сказала Вэния. – Дыши. Тебе нужно успокоиться.

– О чем ты? Я спокойна! Почему ты не прячешься?!

– Рэя, сделай как я сказала, тогда поговорим. – отчеканила Вэния, но немного погодя, тихо добавила: – Пожалуйста.

Только сейчас Рэя заметила как тяжело дышит, с каким трудом ей дается каждый вдох. Она медленно и глубоко вдохнула, успокаиваясь. Сердце еще продолжало бешено стучать, но с каждым вдохом замедляло свой набат.

– Хорошо, ладно. Вроде, нормально. – Рэя неосознанно еще продолжала говорить на выдохе.

– Мышление?

– У кого, у меня? Если бы у меня были зачатки разума, я бы сейчас не была здесь. – посмеялась Рэя, чем даже заставила усмехнуться сестру. – Ладно, а теперь просто постарайся дотянуться до меня, неважно до какой части. Думаю, до ноги будет проще. – девушка пошевелила конечностью и поняла, что ноги наиболее свободны.

Меж тем Вэния как-то неуклюже поднялась, но поворачиваться не спешила.

– Не получится.

– Дотянуться? Да ни фига подобного! Ты вообще видела эти длиннющие, как у цапли, ноги. – Рэя демонстративно потянулась к решетке, позвякивая цепями. – Птенчик, не тяни, у нас нет времени.

– Мне жаль, но телепортироваться не получится.

Вэния повернулась. Ожидая увидеть все, что угодно, – от уродливых шрамом на лице, до узнаваемых черных пятен мутации в одну из тварей, – Рэя никак не могла вообразить себе нечто подобное. Надежда, которая доселе теплилась в ней, осела куда-то и медленно растворилась.

Перед ней стояла совершенно обессилившая, бледная и исхудавшая девушка, в голубых глазах которой еще горели искры решимости. И невозможно было понять, насколько они правдивы, не мерещится ли это ей. Но не болезненное состояние сестрицы жгло душу. Вэния Эстаз, ее младшая сестренка, оперившийся птенчик, едва познавший небеса, она была беременна.

– Как? – слетело с губ, едва она осознала увиденное. Ответом послужила тишина. Она с усилием сглотнула, надеясь проглотить вставший поперек горла ком, но все было тщетно. – Мне жаль.

Рэя опустила голову, не в силах больше смотреть.

– Это не твоя вина. – как ни в чем не бывало заверила сестра.

Вэния хотела сказать что-то еще, но вдруг насторожилась. Со словами: «Он идет», девушка отскочила подальше от двери, однако от клетки не отошла ни на шаг.

Взгляд Рэи приковался к массивной двери, единственной в этой комнате. Руки и ноги все еще подрагивали и невозможно было понять – от страха это или от сдерживаемого гнева. Волоски на шее встали дыбом.

Размеренные широкие шаги эхом разносились по коридору. Все громче и громче, пока, наконец, не раздался скрежет засова. Дверь медленно отворилась, обнажая мрак коридора. Казалось, вглядываться в зловещую тьму было бесполезно, но Рэя пыталась разглядеть хотя бы очертания неизвестного.

– Не боишься, что тьма посмотрит в ответ? – раздался искаженный шепот над правым ухом.

Рэя дернулась в сторону так сильно, как только смогла, но цепи не позволили ей отдалиться даже на полметра. Только вода расплескалась за пределы клетки. Не думая, она замахнулась ногой, чтобы ударить, но замерла на половине выпада, чувствуя впившиеся в лодыжку кандалы.

– Бойкий характер. – удовлетворенно сказал искаженный голос.

Только сейчас Рэя могла рассмотреть неизвестного. Высокий мужчина в темной железной маске с прорезями для глаз. Хищный взгляд осматривал девушку, оценивал. Вдруг он взял ее за подбородок левой рукой. Рэя почувствовала кожаные перчатки на своей коже. Мужчина принялся внимательно разглядывать голубые глаза.

– Интересно, сколько ты продержишься. – заключил он. – Однако я настаиваю не трогать ее еще месяц. Она нужна мне в своем уме.

Мужчина отпустил ее лицо. Вместе с этим хватка цепей вдруг ослабла и Рэя, не устояв, рухнула на мокрый пол. Теперь она отчетливо ощущала горячее дыхание на шее. Аметистовое кольца нащупать не удалось. Решив сконцентрироваться на другом, девушка мимолетно взглянула на сестру, которая, как будто читая ее мысли, покачала головой.

Рэя, покрепче стиснув зубы и чувствуя как по жилам растекается темная энергия, вскочила и замахнулась кулаком. Удар пролетел сквозь дымку, тут же расползшуюся и исчезнувшую. Темная энергия так и не была высвобождена, но вместо легкого покалывания от ее использования, Рэя почувствовала сильную обжигающую боль в запястье. Кандалы на правой руке загорелись, каленый металл въелся в кожу, расплавляя ее под собой.

– Шипишь, но не кричишь. – раздался искаженный голос уже за пределами клетки. – Похвальная выдержка. Ух ты, какой полный ненависти взгляд. Я-то думал, Солнце Патеры на такое не способна. – он говорил спокойно, но вместе с тем, наслаждался происходящим. – Это оковы Двуда – старый заморский артефакт. Он не позволит тебе высвобождать энергию ядра. Не только блокирует, но и наказывает.

Рэя потянула оковы, оголяя обожженную часть. Кожа вздулась и побагровела. Несомненно останется ожог, но совершенно необычный, а в форме сэнамда’ахских знаков. Что там было написано, пока невозможно было разобрать.

– Да, все верно. Оковы оставляют клеймо. Что же касается воды – это мера предосторожности на случай, если оковы вдруг выйдут из строя. Все-таки артефакт старый.

– Тебе нас не сломить! – оскалилась Рэя.

– Нас? Твоя сестра мне не нужна. Только ты. – он говорил, просто говорил и наводил неумолимый ужас, от которого цепенело тело и замирало дыхание. Ничего необычного, только непоколебимое увеселительное спокойствие.

– И что же ты будешь делать, если я умру прежде, чем ты осуществишь свой поганый план? – но Рэя не поддавалась ему. Она смотрела на него с презрением, заталкивая страх как можно дальше.

– Ха-ха. Ты не способна на столь отчаянную решимость. Рэя Эстаз, тебе есть, что терять, а такие люди скованы сильнее, чем ты можешь себе представить. – он лишь на мгновение взглянул на Вэнию, даже головы не повернул, но Рэя увидела достаточно. Мужчина вновь посмотрел на нее. – Молчишь? Хорошо. Она твоя, но будь с ней поласковее.

Человек в железной маске покинул комнату. Дверь за ним с натужным скрипом закрылась. Тишина и усталость заполнили помещение.

– Чего он хочет? – напряглась Рэя, все еще ощущая горячее дыхание где-то поблизости.

– Завладеть двойным ядром. Не знаю зачем. Может, чтобы освободить Сияние. Я до сих пор не уверена, находится он под ее властью или нет. Рэя? – тревога отразилась на лице сестры, когда она поняла, что ее уже давно не слушают. – Кольцо… его нет. Рэя! Рэя, ты должна сконцентрироваться на моем голосе. Рэя, не поддавайся ей.

Девушка уже почти не слышала голос сестры, пытавшийся прорваться через эту пелену. Сияние была здесь, в ее голове. Она молчала, но ее присутствие холодило кровь. Отчего-то все тело ломило и разрывало. Было больно. И эта обжигающая боль растекалась по венам и вырывалась наружу. В глазах все плыло и образ птенчика стал не таким четким. Вэния была встревожена, но что ее хладнокровный разум так сильно беспокоило? Вдруг певчий голос стих, прервавшись на надрывный кашель. Ее маленькие руки окрасились в алый и бледные губы вдруг стали ярче.

Не в силах более наблюдать за медленной смертью сестры, которую ей определенно точно внушали, Рэя Эстаз высвободила как можно больше энергии, прежде чем потерять сознание от обжигающей боли и истощения.


***


Пробуждение отзывалось болью во всем теле. Налитые свинцом мышцы отказывались слушаться, безвольно влача свое существование. Кожи касалась едва уловимая прохлада, ноги же покалывало от холода и сырости. Веки с трудом удалось подчинить, но то, что девушка увидела перед собой, трудно было назвать цельным и четким, – желтый свет заполнял все и только где-то на краю его поглощал беспощадный мрак. Такой теплый и далекий, он вдруг заколыхался, стал ярче. Пелена на глазах не решалась отступать, из-за чего разглядеть силуэт за этим колыхающимся огоньком было почти невозможно. Однако, даже не имея глаз, Рэя могла определить в этом размытом образе знакомого человека.

– Мама? – Рэя не услышала ни звука, пока шевелила пересохшими губами. – Так это был всего лишь страшный сон, кошмар. – продолжала она бормотать.

– Ты очнулась. – огонек свечи опасно колыхнулся вниз, грозясь потухнуть. – Да, это был кошмар, и он прошел. Все в порядке. Сейчас все хорошо.

Подобно тому, как вода схлынывает с берега, тревожная пелена наконец рассеялась и перед девушкой предстала Вэния, держащая в руке подсвечник. Ее тоненькие пальцы за что-то ухватились. Теперь Рэя четко видела перед собой и до боли знакомая картина ей не прельщала. Все та же проклятая клетка, ненавистная комната, мерзкий запах и жестокий свет.

– Это ты. – просипела Рэя. Она попыталась податься вперед, но запястья и шею обожгло болью, подобно той, когда с тебя норовят содрать слой тонкой кожи.

– Не делай резких движений. Ожоги сильные, понадобится немало времени, чтобы заживить их. – Вэния прищурилась, оценивая повреждения. Даже отсюда были видны ее голубые глаза, следящие за медленно стекающей по руке алой капелькой. – Попробуй лечь в воду.

Рэя беспрекословно подчинилась. Прохлада тут же обволокла воспаленную кожу, взбухшую и раскрасневшуюся, впитывая часть боли в свои чистые воды. Рэя не смогла сдержать шипения и пары крепких слов.

– Ско… – не успела девушка ничего сказать, как закашлялась.

Вэния беззвучно протянула ей стакан воды и помогла промочить горло, чтобы не тревожить лишний раз руки.

– Около суток. В этом месте сложно отслеживать время.

– А он? – говорить стало легче, но голос все равно оставался хриплым. Кажется, кандалы на шее обожгли не только кожу, но и само горло.

– Как ушел, так и не приходил. Обычно…

Вэния не успела договорить, как за дверью раздалось громкое негодующее уханье, сопровождаемое яростным битьем крыльев, видимо, о прутья клетки. Сестра настороженно вгляделась в ту сторону, в закрытую дверь и, не прервав взгляда, продолжила уже намного тише:

– Обычно Птунька предупреждает о его приходе.

Из коридора вновь раздаются шаги, уверенным набатом проникающие сквозь глухую дверь. В сопровождении скрипа из темноты выходит высокая фигура. Тусклый свет не может осветить каждую деталь, будто бы все частицы пламени неминуемо сжирает неизвестность. Дверь за ним тут же захлопывается, отрезая всякую надежду на побег.

Вэния сидит, не шелохнувшись, лишь крепче сжимает руку сестры. Мужчина проходит мимо них прямо к столу и что-то со звоном на него кладет. Он стоит к ним спиной и, судя по расслабленному виду, совершенно не беспокоится о возможном нападении. Знает, что у них не получится, ни у кого из них. Нет ни единого шанса ранить его или даже задеть.

Мужчина разворачивается, направляется прямиком к темнице. Его лицо все так же скрывает железная маска, в прорезях которой не видно ничего, кроме темноты. Быть может у него нет глаз, а вместо них лишь всепожирающая бездна?

Рэя подмечает кое-что: сегодня этот человек одет в кожаное пальто и его силуэт кажется больше и мрачнее. Мысль о страхе приходиться наглым образом прогнать, только ей стоит промелькнуть.

Его руки сцеплены сзади в замок и от Вэнии не ускользает легкое движение указательным пальцем левой руки. В этот же момент цепи приходят в движение, медленно поднимая девушку из воды. Рэя шипит, когда кандалы грубо трутся об опаленные места.

– Занятно. – задумчиво усмехается голос, в упор глядя в голубые глаза. – Присутствия нашего общего друга нет и в помине. Ты выбрала весьма увлекательный метод избавления от нее – мучительный, но действенный.

– Кодвэ от кхадам! – Рэя собирается с силами и выплевывает эти слова с таким презрением, от которого даже сестра невольно ежится.

В одно мгновение его образ рассыпается в черной дымке и человек в железной маске предстает перед девушкой, сильно сжимая ее подбородок.

– Сквернословие на сэнамда’ахе. – он ворочает ее голову из стороны в сторону, будто пытается что-то высмотреть. – Какое упорство надо иметь, чтобы отыскать эти всеми забытые слова? Истинный язык и в такой неподобающей манере. Посмотрим, что ты выберешь: ужасный конец или ужас без конца?

Его голова слегка поворачивается на окровавленное запястье – по предплечью стекает очередная бордовая капля. Рэя готова поспорить, что в этот самый момент, лицезря тот способ, которым девушка изгоняет из своего сознания непрошеного гостя, мужчина скалится в предвкушении.

– Зачем? – она вновь возвращает его внимание к себе. – Какой смысл в истреблении и порабощении?

Пальцы на подбородке ослабевают хватку, а затем и вовсе исчезают.

– Истребление? – проговаривает он, как будто пробуя это слово на вкус. – Нет-нет. В истреблении нет никакого смысла. Зачем же после свершенного оставаться одному на пустынной земле? Что же касается порабощения. Хм, пожалуй, только Сияние заинтересована в нем. – странно было услышать в последних словах задумчивость, словно бы он не был уверен в сказанном. – Видите ли, жизнь в неволе не прельщает даже Богов.

Рэя никак не отреагировала на выданную речь.

– Кажется, мои ответы не удовлетворили тебя. – девушка не удерживает краткого взгляда на сестру. – Ах, это. – тут же доходит до мужчины и его голос оживляется. – Чистое любопытство. Ее дар, – голова поворачивается в сторону сестры. – Предвидения и мои, скажем так, таланты. Посмотрим, что из этого выйдет. Даже, если особенность младшей из рода Эстаз не наследуется, не так уж важно.

Мужчина вновь испаряется в дымке и появляется на прежнем месте. Он присаживается на корточки рядом с девушкой, свеча в руке которой так ни разу и не дрогнула с момента его появления.

– Вэния выбрала наиболее благоприятный исход из всех возможных. – его ладонь, пахнущая кожаной перчаткой, тянется к лицу девушки. Стремление убрать прядь волос с лица оказывается грубо пресечено, но это его ничуть не огорчает. – Мои условия были весьма просты: либо вы двое, либо весь твой орден. – он выпрямляется и вновь обращается к Рэе. – Сомневаюсь, что кто-либо из вас смог бы здраво мыслить и оценить ситуацию. Надежда и любовь затмевают разум. Заставляют ошибаться и за эти ошибки приходится платить.

«Благо большинства важнее благ меньшинства».

Рэя вспоминает, как сестрица неоднократно об этом говорила. Не то, чтобы это как-то задевало, в этих словах есть определенный смысл. Но ведь для Вэнии Эстаз это не просто набор слов, это ее личные принципы, по которым она живет до сих пор и вряд ли собирается от них отрекаться. И Рэя понимает, что сестра действует так или иначе не из незнания или глупости, но из убеждений, с которыми уже ничего нельзя поделать.

Рэя закрывает глаза не несколько секунд, принимая эту мысль.

Человек в железной маске произносит последнее, прежде чем покинуть комнату:

– Так что же ты выберешь, Рэя Эстаз: ужасный конец или ужас без конца?

## Глава 9. Бежать – не сбежать.


В тишине незнакомых и давящих стен раздавались судорожные вздохи, как будто кто-то пытался сделать нечто непосильное и боялся, что его услышат. Волнение воды от неосторожного движения раздалось в комнате, освещенной одной лишь свечой, и в следующую секунду послышались бряцанье и всплеск. Гнетущее ожидание заполонило все вокруг и даже желтоватый свет не мог отогнать невидимую удушающую дымку.

– Одна есть, осталось четыре. – судорожно прошептала Рэя, вытирая лоб от капель пота.

– Нашла, – тихо сказала Вэния, аккуратно подтягивая шероховатое звено цепи. – Зазор довольно глубокий.

Рэя вставила зубец вилки в прореху проржавелого звена. Эта самая вилка уже смогла выдержать одну такую нехитрую манипуляцию только благодаря созвездию Камнееда, нанесенному на нее кровью. Так столовый прибор превратился в орудие побега.

Каждый раз Рэе приходилось терпеть ожигающую боль от кандалов, не позволяющих ей заклинать, но тем не менее крохи энергии вырывались наружу, чего с лихвой хватало для поддержания созвездия. Так одна за другой, цепи падали в воду, разносясь волнующим эхом.

– Наконец-то. – с восторгом выдохнула девушка, когда последняя цепь потерялась под водой. Пусть ее руки, ноги и шея все еще были в кандалах, но теперь она могла покинуть эту клетку. – Дай мне шпильку. Удивительно, что он не забрал ее. Видимо, счел неопасной.

И Вэния незамедлительно достала заколку из волос.

– Когда ты научилась взламывать замки? – спросила та, наблюдая за ловкими движениями сестры и ее удивительно сосредоточенным лицом.

– Вместо уроков этикета. – усмехнулась Рэя, замок щелкнул и дверь открылась.

– Надо же, твое безделье проходило с пользой. – на что девушка только хитро заулыбалась.

– Как думаешь, если мы так же откроем и эту дверь, какова вероятность, что она взорвется? – Рэя обернулась, дабы услышать ответ сестры, но еще лучше – совет. Однако лишь увидела, как та отошла к самой дальней стене. – Понятно.

К всеобщему удивлению, дверь легко поддалась и с протяжным скрипом отворилась. Секунда замешательства и неверия в собственную удачу далась Рэе крайне легко и уже в следующее мгновение она взяла сестру за руку и осторожно вышла в темный коридор. Путь им освещала худая свеча, которую Вэния успела схватить в последний момент.

Осторожно ступая по каменному полу, ожидая встретить ловушку на каждом шагу, они прошли около четырех-пяти метров, когда Вэния вдруг отпустила руку сестры. Тепло птенчика исчезло слишком внезапно, так что Рэя забыла, как дышать, думая, что сестры и вовсе не было все это время. Она была не более, чем кошмаром, подброшенным Сиянием. Но тут желтый свет упал, послышался тупой звук. Девушка обернулась, все еще боясь встретиться с тем, что ее ожидает.

Вэния выронила свечу. На ее лице проступила испарина, руки держались за живот, а под ногами стекала кровь, густая и черная, словно смола. Рэя успела подхватить сестру дрожащими руками, прежде чем та упала. Она пыталась что-то сказать, но все звуки неминуемо превращались в бульканье и в какой-то момент изо рта выплеснулась кровь. Рэя пыталась вытереть, избавиться от этого жуткого цвета, но ее становилось все больше и больше. Казалось, тело расплавлялось изнутри, превращаясь в алую жижу, прорывающуюся ото всюду – через рот, глаза, уши.

– Полагаю, именно так и работает этот барьер. – сказала Вэния, сидя на стуле. Рэя только хмыкнула, легко брякнув цепями на шее, когда откинулась головой на железные прутья. Ее бросило в дрожь от того, на сколько ярко и точно разум превратил предположение сестры в почти реальную картину.

– Но ему нельзя доверять. Он мог просто запугать и на деле всего этого нет.

– Да, как и оковы Двуда и барьер, не дающий обнаружить это место, как и следы нашего существования. – совершенно монотонно обговорила Вэния вполне очевидные вещи, чем только рассмешила сестру.

– Ух ты, птенчик научилась сарказму! – ее непродолжительное веселье сопровождалось весьма долгим бряцаньем. – Но вернемся-ка к нашему плачевному положению. Тебя надо вызволить отсюда и как можно скорее. – девушка взглянула на округлившийся живот.

Вэния неспешно встала и подошла к клетке, сильнее кутаясь в плед. Она прислонилась лбом к холодному железному стержню. Ее голубые глаза со всей серьезностью взирали на сестру, сидевшую на сухой ступеньке.

– Ты его не ненавидишь?

– Малыш не виноват в своем рождении. – без раздумий ответила Рэя. – К тому же, ты его мама. Как я могу ненавидеть ребенка своей любимой сестры?

Такой честный и лучезарный ответ Вэнию удивил.

– Какое бы имя ему подошло? – как бы невзначай задалась вопросом младшая сестра.

– Ему? Значит будет мальчик. – задумалась Рэя, хмуря брови.

От такой глубокой задумчивости и явно неприятной, к Вэнии вдруг подкрался страх, притаившийся где-то в тени и готовый в любой момент напасть и вгрызться в плоть. А что если малыш будет похож на… него?

– Ха-ха, главное, чтоб не вырос как Нэ-Нэ. Вот умора будет. Два ворчащих старика!

– И правда. – улыбнулась Вэния.

– Как насчет Сти-Сэ? Источающий удачу. Глядишь, не будет вляпываться в неприятности, а если уж и доведется, то выйдет сухим из любой передряги.

– Да, – задумчиво сказала Вэния. – Сти-Сэ, ему подойдет. Но что на счет тебя?

– А что насчет меня? – переспросила Рэя, так и не взглянув на сестру.

– Ты упорно стараешься не смотреть на меня последние несколько часов.

– Ах, это. – натянуто улыбнулась та и все-таки подняла глаза, в глубине которых пылал белый огонь.

Смотреть на птенчика было страшно. Сознание играло с ней самую злую шутку из всех возможных. Вэния двигалась, ходила, говорила. Но при одном только взгляде на нее спертый воздух застревал в груди, не давая сердцу биться дальше. Птенчик совершенно иначе выглядела, будто разодранная стаей волков. Грязная разорванная ткань, слипшиеся темные волосы, измазанные в крови и грязи оголенные участки кожи, где ярко зияла покусанная плоть. Но больше всего не хотелось смотреть на лицо, половина которого была растерзана на мелкие куски, из-за чего виднелись зубы и язык через тонкие прожилки.

Не удержав взгляда и пары секунд, Рэя поспешно отвела его в сторону.

– Ясно. Тебя надо отвлечь. – Вэния обошла клетку и села спиной к сестре. – Что мы узнали об этом человеке?

– Что он носит маску. Железную маску, которая ему явно хоть что-нибудь, да натирает! – выпалила Рэя. – А так, он явно за ней что-то скрывает. Какой-нибудь примечательный шрам. А еще он левша.

– Какие-нибудь дополнительные детали?

– Судя по тому, как появляется еда на столе, он не из Патеры. Не припомню, чтобы наши земляки могли еду из воздуха добывать. В Мо-Сэмпите так тоже не умеют, значит остается только Супрема.

– Но он может просто использовать какой-нибудь редкий артефакт, подобный оковам Двуда.

– Тоже верно.

– Он аристократ, судя по его выправке. Да и одежда недешевая. – Рэя припомнила статность этого человека, его движения и манеру вести себя. Вышитый серебряными нитями жилет и белоснежная рубашка без единой складки не оставляли вопросов о его педантичности.

– Пожалуй, не стоит об этом забывать. – Вэния призадумалась, о чем бы еще можно было спросить, на какую мысль навести. Но ее опередили.

– Что бы ты загадала на День Рождения?

Внезапный вопрос заставил напрячься. Ее шестнадцатилетие так и не было отпраздновано. Странно, что Рэя спрашивала не о прошедшем дне рождения, как будто бы совершенно игнорируя его существование. Может, так оно и было.

– А я и загадала. – девушка прикрыла глаза. – Помнишь книгу о Грезящих тварях?

– Старая и потрепанная, в которой и каплю правды не сыскать? – оживилась Рэя, пытаясь направить все свои силы, чтобы хоть как-то воспроизвести в памяти ту самую книгу в обшарпанной кожаной обложке, от страниц которой нещадно зудело в носу. – У автора была бурная фантазия. Особенно в той главе про драконов.

– Что мне только что довелось услышать? Главная чудачка Багряных Островов сомневается в существовании драконов? Это я так на тебя плохо повлияла? – Вэния завозилась на месте, меняя неудобную позу и чуть плотнее заваливаясь к прутьям клетки. Кажется, за этими движениями она пыталась скрыть искреннее удивление.

– А сама-то! Слово «чудачка» и из твоих глубокомысленных уст! – хмыкнула возмущенно Рэя, но быстро остыла. – Так что дальше?

– На своих страницах Эйзон Сшэнн описывал потомков древних драконов – Нистров.

– Вот уж именно их точно никто не видел! Ни-ког-да. – Рэя помотала головой.

– Кхм, – привлекла к себе внимание младшая сестра, одновременно ругая за прерванный рассказ. – Первым и последним человеком, побывавшим на острове Грез в нашей эре, был Аман Адверфат.

– Ну, допустим. – Рэя была вынуждена поумерить пыл, ибо в голосе сестры явно слышались нотки раздражения. А она не любила, когда ее перебивали.

– Если верить описанию из книги, то Нистры по размерам чуть больше лошади. Их вытянутое тело, длинный маневренный хвост, продолговатая мордочка, буквально созданы для полетов. Если бы только взлететь, покорить вышину, через облака, прямиком к звездам.

Вэния окончила свой мечтательный рассказ, продолжая что-то воображать с закрытыми глазами.

– Почему бы нам не отправиться на поиски острова Грез? Все знают, что он находится где-то на юге за горами Финис. Его окружает такой плотный туман, к которому невозможно даже прикоснуться. Ты, я, Нэгато. А еще лучше, оставим Нэ-Нэ присматривать за орденом! – посмеивалась Рэя. – И умотаем с родителями.

– Бедняжка Нэгато, он нам такого не простит. Придет по наши души, а в гневе он страшен.

– Тогда придется убегать. – поддержала мысль Рэя, негромко смеясь. – И бежать, и бежать. Через поля, реки и леса. Мимо драконьих зубов. До тех пор, пока тебя не осалят. – легкий вздох раздался в комнате, и Рэя не совсем понимала, как в ее истории закралась игра. – А потом, вновь бежать со всей дурной силы, пока…

Она втянула воздух, будто слышала все то, о чем говорила. Запах мокрой земли, свежесть травы и листвы, холодность лесных речушек, теплую пряность деревьев.

– Пока не вырастут крылья, чтобы перелететь последнее препятствие. – вдруг неспешно продолжила Вэния. – Бездонный обрыв.

– Ого! – едва не присвистнула Рэя. – События приобретают неожиданный поворот. Придется разбежаться. А на сколько этот обрыв широкий?

– Неважно. Я подтолкну.

– Обещаешь?

– Обещаю… Ах! – Вэния схватилась за живот.

– Что случилось? – незамедлительно повернулась к ней Рэя. Они снова были в комнате, разделенные железными прутьями.

Вэния отдышалась, чувствуя, что схваткообразная боль ушла, но что-то не давало ей покоя. Она приподняла юбку, прощупывая мокрую ткань.

– Кажется, воды отошли. – непринужденно сказала Вэния.

– Но еще две недели, разве нет? – в отличие от сестры, Рэя больше поддалась панике. Но быстро взяла себя в руки. – Ладно, ничего, не такой уж и большой срок, чуточку пораньше выходит. Все будет хорошо. Просто малыш хочет поскорее увидеть маму, да?

– Ты себя успокаиваешь или меня? – огрызнулась Вэния.

– Нас обеих. – в ошарашенными глазами отозвалась Рэя и ничуть не соврала.

Раздался щелчок и дверь клетки со скрипом отворилась. Рэя с оцепенением глазела на замочную скважину и приоткрытую калитку. В следующее мгновением она рванула, бесцеремонно толкаясь вперед. Решетка с резким скрипом отскочила от прутьев и, вернувшись, впечаталась в девушку. Длина цепей не позволила ей пройти и метра.

– Чертовы кандалы! Чертов Двуд! И чертов клоун в маске! – прорычала она, с силой пытаясь вырвать их.

– Не трать силы. – устало сказала Вэния.

Только сейчас Рэя заметила, что сестра уже некоторое время стаскивает к темнице подушку, одеяло и полотенца. Ей пришлось молча отодвинуться, чтобы пропустить Вэнию внутрь. Ее маленькие босые ножки смело ступили на мокрый пол, на котором уже почти не осталось воды. И когда она успела испариться? Странно было наблюдать за крохотными следами, которые она оставляла за пределами клетки.

Много всего ей хотелось сказать. Впервые в жизни ей хотелось кричать. Но все гневные слова застряли в горле, не в силах быть услышанными. Рэя с трудом сглотнула горький ком, сжала челюсть и выдохнула все то негодование, что клубилось внутри. Сейчас сестра нуждалась в другом и она обязана быть рядом, несмотря на сложившиеся обстоятельства.

– Нам нечем продезинфицировать ножницы, собственно, которых у нас тоже нет. – хмуро оглядела комнату Рэя.

На столе с легким звоном появились нужные предметы, пышущие своей неподходящей изящностью. Серебряные ножницы, кувшин с кристально чистой водой, пышные полотенца и кое-что по мелочи.

– Ну спасибо… – девушка гневно проглотила последнее слово. – Воды излились, значит осталось недолго.

– Откуда такие познания? – простонала Вэния в момент очередной волны неприятных ощущений внизу живота. С помощью сестры она легла на одеяло, с облегчением откидывая голову на подушку. Рэя же с приятным удивлением отметила, что видит перед собой младшую сестру, такой, какая она есть. И омерзительного дыхания за спиной не ощущает.

– Занятия врачеванием. Пожалуй, та тетка единственная, от кого я не смогла сбежать. Ее курс был стремителен и… весьма продуктивен. – Рэя во всей красе вспомнила, как ей довелось присутствовать и помогать при рождении жеребенка. Малоприятный, но запоминающийся опыт.

– Почему я об этом ничего не знаю? – попыталась возмутиться сестра, сильнее сжимая руку Рэи в момент очередной потуги.

– Потому что в то время ты сильно лихорадила, после очередного самовольства. Дыши, птенчик, дыши и тужься. Все будет хорошо.

И Вэния слушалась, прилежно следовала указаниям. По крайне мере, старалась, несмотря на то, что было тяжело и больно. Жар в теле уже давно смешался с потом, но все это не имело значения. Очередные потуги перекрывали собой все другие ощущения, все мысли, заставляя в очередной раз обессиленно рухнуть на мокрую подушку.

И еще один раз. Ей казалось, это никогда не закончится. Очередной вдох, сжатые челюсти, шипение, переходящее на крик, и тяжелый выдох.

Крик. Первое, что донеслось до ее ушей. Первый крик младенца, не понимающего, где он оказался. Крик от неприятных ощущений: новых и незнакомых. Но ей он слышался как нечто светлое и теплое.

– Сколько же сил в этом маленьком тельце. – Рэя уже успела обтереть малыша теплым полотенцем и укутать. Она бережно передала его матери. – Немного раньше срока, но, судя по бойкости, вырастет тем еще сорванцом. Он пнул меня, пока я пытала его запеленать.

– Сти-Сэ – маленькая копия Нэгато. – тихо посмеялась Вэния.

– У него твои глаза. Точь-в-точь. – заулыбалась Рэя. – А что касается Нэ-Нэ, то – да, все эти морщины точно его. Один в один. Интересно, от кого они достались ему?

– От самого вредного потомка рода Эстаз, полагаю? – пусть улыбка Вэнии была измученной, но полной искреннего счастья, которое так редко удавалось увидеть на ее лице. Теперь же Рэе кажется, что раньше такого никогда и не происходило. Она смотрела неотрывно, внимательно, почти жадно, стремясь запомнить этот редкий момент.

– Было бы прекрасно, остановись мгновенье. – прошептала Рэя, на что сестра только вопросительно на нее взглянула, не расслышав.

Рэя почувствовала внезапную силу, с неимоверной мощью тянущую ее прочь. Цепи забряцали, натянулись, волоча ее из темницы, и грубо швырнули подальше. Она больше не была прикована к внутренней части клетки, но оковы все еще больно трут кожу.

Он явился из ниоткуда прямо на месте Рэи, в миг унес с собой мимолетное счастье, сменив его липким страхом. Человек в маске присел рядом с Вэнией и, пользуясь замешательством, убрал мокрую прядь с лица.

– Ты хорошо потрудилась. – на этом его любезность закончилась. Он бесцеремонно забрал ребенка, плач которого болезненно разносился по комнате. Девушка попыталась встать, но обессиленно рухнула на пол.

В голове у Рэи была пустота, она даже не пыталась хоть как-то проанализировать ситуацию. Встав на ноги, она ринулась на мужчину, но неминуемо была отброшена в сторону невидимой силой. Книжный шкаф, в который она врезалась, разлетелся в щепки.

Меж тем человек в железной маске молча положил плачущего ребенка на кровать, вернулся к темнице и запер дверь.

– Посмотрим, что мне преподнесут твои уникальные способности. – искаженный голос был полон отвратительного предвкушения.

Его лица не было видно. Глаза утопали в черных прорезях. Но Рэя точно знала, что этот монстр улыбается, а его сияющие глаза жадно взирают на зверька, ожидающего самого худшего. Казалось, даже его гулко бьющееся сердце эхом отражалось от стен круглой комнаты.

Сознание Рэи в этот момент заволокла устрашающе знакомая тьма. Некое ожидание. То, что она давно знала, но предпочитала об этом не думать. Неминуемое и губительное.

## Глава 10. Небо без звезд.


Ночи в декабре выдались на редкость темными и холодными, несмотря на почти полное отсутствие снега, особенно в этих краях. Северная сторона Патеры никогда не отличалась мягким климатом, учитывая близость Ледника – громадного материка сплошь изо льда, но именно в этом году зима казалась на редкость беспощадной. Те крохи снега, изредка выстилающие землю, можно было с легкостью спутать с пылью, а пронизывающий ветер, гоняющий белоснежные частицы, лишь подчеркивал безлюдность и пустынность этих мест.

На окраине Мглистого леса развернулся маленький отряд. Трое человек и трое лошадей, преспокойно снующих вот уже пятые сутки кряду, наконец выбрались из злополучного леса и смогли устроить привал. Двое мужчин выбрали места прямо в корнях деревьев, покрепче укутавшись в теплые накидки, но одному из странников не спалось. Мужчина сгорбленно сидел на бревне, руки его с железной хваткой сжимали рукоять меча, лезвие которого было прочно воткнуто в промерзлую землю. Глубокие тени залегли у него под глазами, давно позабытая щетина уже переросла в неопрятную бородку, но, несмотря на крайне уставший вид, его серебряные глаза вглядывались в горизонт. Отсутствие луны и звезд не мешало ему с особым вниманием изучать местность.

Мирус Эстаз сильно изменился за последние месяцы. Не было больше ни свежести лица, ни загорелой кожи, ни теплого взгляда. Сейчас он как нельзя более походил на выходцев из северного клана. Неудача за неудачей в последнее время подстерегала Мируса на каждом шагу и самым сильным ударом для него стало известие об исчезновении старшей дочери, случившемся месяц тому назад. Если до этого седые волоски лишь изредка поблескивали среди темных волос, то сейчас пепел крыл голову более явственно.

Что же касается Нэгато, то юноша должен был нагнать их еще день назад. Опасения из-за отсутствия сына не грызли душу отца, ведь тот послал весточку, что задержится на день пути. Многих усилий стоило Мирусу отправить сына обратно в Небесные Холмы, дать перевести дух, немного отдохнуть и заодно позаботиться о матери и сестре. Вместе с ним молча ушел и Тэнер Хиэмз, пообещав приглядеть и не дать свернуть с намеченного пути. Мирус был благодарен этому юнцу из ордена Зимы – его хладнокровный нрав и зоркий глаз выручали не раз в их длительных и изнуряющих поисках. Именно юный Хиэмз обнаружил перо чернильного цвета на юге Мглистого леса. Сомнений не оставалось, кому принадлежало это перо – так далеко от острова Грез могла летать только одна Чернильная сова.

Судя по времени уже давно наступило 26 декабря, но луна все никак не желала являть себя. Костра в лагере не было – быть обнаруженными никто из путников не желал. Вместо горящих палок в центре посапывал ваку, его огненная шерстка была менее заметной, а тепла приносила гораздо больше.

Ухо зверька дернулось и ваку настороженно вскинул голову, вглядываясь в ночную темень. Земля под ногами мелко задрожала, что чувствовалось даже через подошву сапог. Ваку, будучи чем-то сильно разозлен, встал на все четыре лапки, выгнулся, принимая более устрашающий вид, и попытался зарычать, как вдруг испарился. Мирус тут же устремил взгляд в точку интереса исчезнувшего зверя. Дрожание стихло. Смолкли шуршание жухлой листвы и скрип деревьев; затихли насекомые и птицы. С севера маленький лагерь настиг сильный порыв холодного ветра, сбивший чью-то сумку и опрокинувший меч, прислоненный к стволу. Притаившиеся птицы ринулись прочь. И на горизонте тускло вспыхнул неестественный огненный вихрь.

– Что это? – пролепетал заклинатель, вскочивший на ноги. От былого сна не осталось и следа.

– Похоже на… – прошептал Мирус, не веря собственным глазам. – Темную энергию.

– Это со стороны острова Змеи. – отозвался другой заклинатель, сверяясь с картой. – К рассвету доберемся.

Огненный смерч стих и только клубящиеся тучи напоминали об этом странном и устрашающем явлении.

– Выдвигаемся. – скомандовал Мирус.


***


Воздух здесь кажется застывшим, тяжелым и невероятно стылым, настолько, что легкие то ли обжигает, то ли пронзает иглами. Или все сразу. Невозможно вдохнуть, а если каким-то усилием воли и получается, то воздух уже невозможно выдохнуть обратно. Он копится внутри, разжижается, прилипает к стенкам и закупоривает все выходы.

Глазам так же не хочется доверять, ведь то, что они видят, не может быть правдой. То, что здесь и сейчас происходит, может быть только кошмаром.

Мужчина сбрасывает на спинку стула тяжелую куртку; рукав неосторожно касается пола, но его это не волнует. В руке поблескивает кинжал и уже в следующую секунду его серебряное лезвие окрашивается в алый. С запястья стекает много крови, слишком много. Он быстрыми и точными движениями начинает чертить какие-то символы вокруг клетки. Так легко, как будто делал это уже не один раз.

Бордовые кляксы потихоньку очерчивают круг и каждое движение сопровождается легким дрожанием комнаты. С потолка ссыпается пыль, мелкие камешки, отколовшиеся от старых кирпичей приземляются в опасной близости к кровати. Рэя берет малыша на руки прежде, чем очередная галька упадет аккурат в то место, где он лежал.

Что делать дальше? Хоть как-то подобраться к этому психопату у нее не получится, судя по прошлым попыткам. Рэя продолжает сидеть на полу, прижимая плачущего мальчика к груди. Она следит за человеком в маске, не в силах подняться и воспрепятствовать этому скверному действу. Изодранные ноги, грубый металл кандалов и волочащиеся за ней цепи не дают сделать лишних движений. Да и вряд ли она смогла бы – слишком устала, слишком непослушным стало тело.

Сквозь звенящий шум до Рэи доносится какой-то немыслимый трепет, знакомый шелест крыльев. Уханье эхом разносится по коридору, проникая через узкую полосу темноты между дверью и проемом. Дверь не заперта. Надо лишь добраться до нее и она сможет сбежать.

Взгляд мечется на мужчину, не отвлекающегося ни на что иное, кроме начертания круга. Он почти закончил аккуратно вырисовывать незнакомые символы. Рэя чувствует, как сводит ногу при попытке напрячь мышцы для разбега. Глаза вновь устремляются к цели, ведущей на свободу, но застывают.

Вэния, с трудом опершись на прутья клетки, со смирением наблюдает за действиями мужчины. Ее бледное лицо почти сливается со светлыми одеяниями, перепачканными в крови, а ясные голубые глаза заледенело следят за происходящим. Вэния, ее маленький птенчик, так жаждавшая выпорхнуть из гнезда и улететь в небесную высь, к звездам и луне, теперь покорно ждала конца.

И Рэя не может заставить себя встать и со всех ног устремиться к выходу, сбежать, не оглядываясь. Вместо этого она с трудом подползает к прутьям, когда круг уже замкнулся. Попытка стереть хоть какой-то символ и прервать целостность кровавого ритуала не приносит успеха. Кровавые символы будто въелись в камень.

Девушка хватается за неприглядную железную балку, будто намереваясь вырвать ее или расплавить. Человек в маске же не обращает на это никакого внимания, предвкушая дальнейшее грандиозное действо.

Рэя не смотрит на сестру, не может поднять голову, но продолжает жадно цепляться за прут. Ей неведомо, что будет дальше, но непрошеные мысли продолжают разъедать голову изнутри, подобно коррозии. Внезапное тепло накрывает руку. Рэя вскидывает голову и встречается с ясными голубыми глазами. Никогда прежде Вэния не смотрела ни на кого вот так. Понимание, забота, теплота, спокойствие. Сестра опрокидывает голову на холодные прутья, легонько улыбается, успокаивает. И Рэя ластится в ответ.

– Никто не должен знать. Никто. – говорит она, чувствуя, как дыхание сестры становится ровнее. Ее певчий голосок звучит тихо, мирно, убаюкивая. Рэя непонимающе смотрит на нее. – Пообещай мне.

– Знать что? – с трудом проглатывая удушливый комок, выдавливает из себя Рэя, крепче сжимая железную балку.

– Пообещай. – чуть более настойчиво говорит Вэния. Ее голова вдруг немного соскальзывает от неловкого движения и касается лба сестры. Чувства медленно просачиваются в сознание Рэи, и она, сама того не замечая, несколько успокаивается.

– Обещаю.

– Никто не должен знать… – льются нежные слова не только из ее уст, но и проникают в сознание Рэи, даря умиротворение.

«Никто не должен знать, как…»

Негромкое пение струится в голове, подобно теплой равнинной реке. Но вдруг обрывается. Тишина заполняет собой все. Тишина, мрак и холод.

Рэя не понимает. Пытается отыскать глазами потерянные слова, но застывает, не в силах ни моргнуть, ни отвести взгляда.

Лицо Вэнии плывет, унося мимолетную улыбку, обращая ее в нечто уродливое. Веки тянутся вниз, утопая в морщинах и складках. Ясные голубые глаза бледнеют, разбухают, норовя вот-вот взорваться. Рука же невольно падает на пол, как и сама девушка. Подобно восковой фигуре, она тает. Но едва ли это зрелище восхищает. Вовсе не пламя восковой свечи забирает былую красоту.

Сквозь шум в ушах до девушки доходит мужской голос.

– Девять.

А Вэния все продолжает таять, уродливо расползаться, раздуваться.

– Десять.

Слышится хруст. Рука неестественно выгибается, а за ней и вторая. Пальцы изгибаются, утончаются и заостряются.

– Одиннадцать.

Расширяется рот, утягивая губы, оголяя слизистые и отчего-то острые зубы.

– Двенадцать.

Вэния Эстаз куда-то исчезла. Теперь в клетке, в порванных светлых одеяниях лежит полуживое создание невообразимого вида. Выпученные заплывающие кожей глаза вдруг вздрагивают, осматриваются, рыщут. Цепляются за единственного человека, который находится ближе всего, за Рэю. И смотрят. Изо рта вместе с протяжным мычанием вытекает слюна.

Существо пытается опереться на крючковатые руки и встать. Неловко покачнувшись на тощих конечностях, оно падает. Ноги выглядят как бесполезные давно иссохшие отростки. Оно предпринимает еще одну попытку движения. Тянется лапой вперед. Внезапно раздается болезненный вой, похожий больше на жалобное пищание. Мужчина, окутанный дымкой, возвышается над беззащитной тварью. В руке он держит меч, лезвие которого на середину пронзает мягкую плоть его творения. Алая кровь растекается по полу.

– Не жижа. – его глубокий голос больно бьет по барабанным перепонкам. – Это вполне можно считать за успех.

Он грубо выдергивает меч из тела. Существо вновь скулит, выпуская изо рта примесь крови и слюны.

– Двенадцать секунду, да? – бормочет он, вытирая меч тряпкой. Внезапно замирает и приседает на корточки. – Поразительно! Какая регенерация! Может ли это значить, что мое творение бессмертно? Было бы в тебе больше силы, ну да ладно. Больше напоминаешь Пустышку, чем Пусто́ту. Это исправимо, когда-нибудь в будущем.

Лезвие меча с мимолетным блеском отсекает конечность. В комнате раздается истошное хриплое пищание. На месте отрубленной конечности, прямо из тощего мяса начинает что-то произрастать. И вот уже через несколько секунд конечность вновь цела. Отрубленный же кусок обращается в жижу мерзкого бордового цвета.

– Хм, занятно. – протягивает он и ухмыляется. – Острый клинок тебе нипочем, но что насчет огня, кислот, ядов и переломов?

Ход его мыслей предельно ясен и оттого еще более отвратителен. Но не отвращение бурлит в Рэе, не страх и даже не ненависть. Подобно угольку, небрежно выброшенному прочь, в ней загорается ярость. Казалось бы, подрагивающий на ветру, готовый вот-вот потухнуть, он вдруг вспыхивает так ярко и так внезапно, что его пламя слепит и жалит все, чего касается.

Огонь. Настолько темный, что даже крепко зажмуренные глаза не способны передать весь спектр этой всепоглощающей черноты. Темная энергия, сдерживаемая до этого момента, вырывается и стремится сожрать так много, как сможет, и даже больше. Пол, ковры, дерево покрываются толстым слоем сажи. Металлические прутья клетки сжирает коррозия и они медленно стареют, рассыпаясь. Потолок не выдерживает – сначала проседает, а потом и вовсе разлетается на сотни обломков, которые безжалостно опадают наземь, дробя в щепки мебель и заметая все следы чьего-либо пребывания.

Рэя не видит тот хаос, который происходит вокруг, – ее глаза зажмурены так сильно, что кружится голова, а в ушах стоит истошный вой, заглушающий все другие звуки. В грудь ударяется что-то маленькое и она вновь может вдохнуть. Первое, что она видит, это темное-темное небо без единой звезды, без луны, только серые тучи обволакивают горизонт, не давая пробиться и крохам света. А потом она слышит детский плачь и снова забывает как дышать.

Маленький Сти-Сэ, которого она прижимала к себе, дергал ручкой, которую каким-то невероятным образом смог высвободить из-под нескольких слоев теплой пеленки. Его раскрасневшееся сморщенное личико, перепачканное слезами и кровью, вызывает новую волну страха. Рэя дрожащей рукой стягивает край пеленки, чувствует пальцами влажную ткань, и только потом замечает темные липкие пятна.

Она ранила его. Ранила невинное дитя из-за необузданного гнева. Едва не убила, дав волю ярости и облачив ее в неподвластную ей темную сущность.

Рана была не глубокой, но тянулась от сердца на шею и обрывалась на подбородке. Такой вид порезов девушка помнила. Оставленные темной энергией, выплеснувшейся наружу.

– Как я могла, – со слезами на глазах просипела Рэя. – Как я могла, пропустить ее через тебя. Прости. Прости меня.

Рэя промокнула порезы краем пеленки, подняла чудом уцелевший флакон с Ранозаживляющим зельем, несколько штук, которые принес этот человек еще тогда, в самом начале.

– Больно не будет, – пыталась убаюкать рыдающего малыша Рэя, пока прикладывала пропитанный зельем кусок ткани к ране. – Больше не будет.

Совсем близко послышалось хриплое дыхание. Девушка боялась поднимать взгляд. Она знала, что того человека здесь уже нет. Заметила вместо него лужу крови и брызги, но не обнаружила ни тела, ни обрывков ткани, ни меча. Темная энергия испепелила его, оставив лишь жалкие бордовые кляксы. Он определенно мертв, после такого никто бы не выжил и даже след его былого существования исчез навсегда.

Взгляд скользнул вперед. Рэя подумала, что было бы неплохо опорожнить желудок, но ожидаемая тошнота все не наступала.

– Никто не узнает. – шмыгнула Рэя и вытерла навернувшиеся вновь слезы. – Никто. Я обещаю.

Пустышка, как он обозвал ранее это существо, лежала в паре метров от девушки. Ее обрюзгшее тело восстанавливалось, пока запрокинутая на бок голова силилась дышать. Иногда сиплые хрипы прерывались бульканьем, но почти сразу затихали. Ее неестественно большие остекленевшие глаза бессмысленно крутились, силясь оценить обстановку, или она попросту не могла понять, почему лежит на боку и место выглядит не так, как минуту назад. Больше всего Рэю поразило то, что это создание, кажется, плакало, судя по слезам, льющимся из глаз. Ей было больно. И Рэя искренне надеялась, что это единственное, на что способна Пустышка.

– Интересно, кто-нибудь слышал этот взрыв? – негромко сказала Рэя, вставая. – Надо идти.

Но куда и что делать дальше, она совершенно не представляла. За державшейся на одной петельке погнутой двери послышалось уханье. Птунька оказалась жива и невредима, разве что клетка валялась в дальнем углу маленькой комнатушки. Рэя незамедлительно вызволила сову, чему та была несказанно рада.

– Оберегай его. – Рэя старого посмотрела сове в глаза. – Защищай и не давай в обиду. Будь рядом. Всегда.

Птунька кротко ухнула лишь тогда, когда девушка замолчала в ожидании ответа.

– Летать можешь? – сова взмахнула крыльями и, убедившись в полном здравии, воодушевленно откликнулась. – Найди отца, пусть твой острый взор ведет тебя. Найди и приведи сюда. Про меня же забудь, не пытайся искать. Твоя задача спасти Сти-Сэ.

Птунька молча смотрела желтыми глазами на девушку, чей голос еще никогда прежде не был столь тверд и пуст одновременно. Чернильная сова склонила голову, взмахнула крыльями и взлетела, уносясь прочь через широкую дыру в потолке.

– Ты уснул? – она посмотрела на малыша и нежно улыбнулась. – Я буду рядом, пока тебя не заберут. Поспи пока.

Рэя повернулась, чтобы вернуться в ту комнату и расчистить кровать, чудом уцелевшую. Не успела она сделать и шагу, как споткнулась.

– Надо же, – в пустоте раздался безразличный вздох. – Моя сумка.

Кожаная вещица тут же оказалась одета и пыльный вид девушку ничуть не смущал. Вернувшись обратно, она заметила то, от чего невольно скривилась. Пустышка, полностью регенерировавшая, оказалась уже почти у самой двери, оставляя за собой кровавый след.

– Неужели ты за мной плетешься? – от непрошенных мыслей вновь защипало глаза.

Рэя сглотнула. Надо было проверить, осталось ли в этом существе хоть что-то человеческое. Девушка потянулась рукой к существу и замерла буквально в нескольких сантиметрах. Было страшно касаться ее головы и не только из-за внешнего вида, сколько из-за последующей за этим действием правды. Но еще дольше колебаться ей не дали – Пустышка, все это время не перестающая медленно ползти, все-таки дернулась вперед и буквально врезалась в ладонь головой.

– Ничего. – втянула дрожащий воздух Рэя. – Совершенно пусто.

В Пустышке не было ни разума, ни души. Ничего. Только пустая оболочка обезображенного вида.

## Глава 11. Певчая птица.


Как быстро вернется Птунька, приведя с собой подмогу, Рэя не знала. Могло пройти от пары часов до нескольких суток. И все же девушка надеялась на первый вариант, ведь именно от времени сейчас зависела жизнь малыша.

Остатки кровати удалось быстро расчистить, поудобнее расправить одеяло, подмяв его по краям и создав бортики. Оглядывать непримечательный вид комнаты, в которой нужно было оставить дитя, девушка упорно отказывалась. Ей хватало тех мимолетных взглядов, пока она крутилась в разные стороны в поисках тех или иных вещиц, и детально запоминать это злосчастное место в ее планы не входило. Однако крохотные части так сильно въелись в сознание, что цельная картина иногда сама собой всплывала перед глазами, заставляя останавливаться и жмуриться.

Пока девушка сосредоточенно подгоняла одеяло под рост малыша, уложив его прямо по центру, за голую кожу лодыжки ухватились, крепко сжав костлявыми пальцами. Рэя шарахнулась в сторону и упала. Ладони неудачно скользнули по щепкам, валявшимся на полу. Она совершенно не хотела оборачиваться, встречаться взглядом с тем существом, о существовании которого уже почти позабыла, и даже кряхтение и непрерывный шорох удавалось полностью игнорировать.

– Ты так и будешь следовать за мной? – судорожно прошептала девушка, все же взглянув на Пустышку. – Нельзя тебя здесь оставлять. Если… – вдруг застрявший в горле ком с трудом удалось проглотить. – Если увидят… Нет, никто не должен увидеть. Но я не смогу нести Сти-Сэ и тащить тебя.

Рэя расцепила пальцы существа, оно даже не сопротивлялось. Ладони неприятно саднило – требовалось промыть свежие раны. И только сейчас Рэя обратила внимание, что обожженные запястья ничем не скованы. Она легонько коснулась шеи, уловив лишь взбухшие мелкие волдыри да неприятную липкость. Оковы Двуда исчезли, видимо не пережили выброса Темной энергии, сгорев дотла.

Недолго думая, Рэя вывела в воздухе привычное созвездие Камнееда прямо над спящим малышом. Щит тревожно мерцал, но держался, и девушка надеялась, что заклинание продержится до ее возвращения. Сти-Сэ точно проспит долго – каплей темной сущности удалось успокоить встревоженный разум ребенка и погрузить в крепкий сон.

– Ну что же. – с этими словами Рэя ухватилась за запястья Пустышки и потащила в сторону выхода. Существо никак не выказывало сопротивление, только хрипело да хватало ртом воздух. Видимо, дыхательные пути у этих существ были непригодны для полноценного существования.

Снаружи оказалось холодно. Покрасневшие пальцы ног уже начало покалывать, хотя девушка прошла не более десяти метров. Пришлось вернуться и получше осмотреть комнату, где держали Птуньку. Чутье ее не подвело: в тумбе, разломанной посередине, нашлись ее собственные сапоги, покрытые слоем пыли, и клановая куртка. Рэя предусмотрительно надела ее наизнанку.

Было темно, но даже при свете дня этот вход не заметишь, если не знаешь о его существовании. Все помещения находились в скале, вход в которые грамотно преграждали выстроившиеся друг перед другом другие каменные стены, создавая иллюзию непрерывности.

Пустышку следовало оттащить как можно дальше, чтобы никто ненароком не услышал жалобного кряхтения. Нужная низина, прикрытая от чужих глаз сухими кустарниками и валунами, нашлась примерно в ста метрах. То оказалась худущая речка, стекающая прямо со злополучной горы и только чудом не превратившаяся в лед при такой суровой погоде. Притащить Пустышку в укромное место оказалось недостаточно – только стоило Рэе повернуть обратно, как та, начинала кряхтеть и довольно успешно выкарабкивалась из низины. Нескромно выругавшись, девушка втянула побольше воздуха в грудь, приводя смятенный разум в состояние хрупкого покоя. Стало еще темнее. Наверное, скоро рассвет. Однако, судя по густым низким тучам, солнце тут же скроется за ними.

Никакие путевые идеи не приходили в голову, поэтому пришлось заковать Пустышку льдом с помощью созвездия Гиберны.

Вернувшись назад, Рэя не решилась заходить внутрь. Скала позволяла почти без труда вскарабкаться наверх, прямиком к дыре над круглой комнатой. Только она начала взбираться, как послышалось знакомое уханье. Неужели Птунька отыскала помощь так быстро или же время пролетело слишком незаметно?

Уже добравшись до дыры и убедившись, что с малышом все в порядке, Рэя убрала защитное созвездие, чтобы ничем не выдать своего присутствия. Издалека эхом разносился стук копыт и ржание нескольких лошадей. Чернильная сова предусмотрительно приземлилась прямо перед входом. Неизвестные медленно пробирались через темные коридорчики, стараясь не наступать на обломки, щепки и осколки стекла.

Рэя затаила дыхание, когда в комнату осторожно вошел заклинатель в одеяниях родного ордена. Застрявший в горле комок проглотить не удалось, пришлось прикусить ладонь, но это едва ли помогало с нахлынувшими чувствами. Глаза же оставались беспощадно сухими, их щипало.

В комнату вошел Мирус Эстаз, настороженно держа перед собой меч. Удивительная птица, Чернильная сова, казалась самой бесстрашной среди всех. Мирус был несказанно рад видеть порхающую спутницу дочерей. Видеть живой и невредимой. Поэтому сейчас он немного расслабился, глядя на смелые передвижения совы. Однако ничто не могло унять его злости, когда перед глазами предстала темная раскуроченная комната, обагренная кровью. Мрачные тени, залегшие в его серебряных глазах, казалось, стали осязаемы. Стоило бы стереть это место с лица земли. Мужчина так бы и поступил, если бы не услышал тихий вскрик.

На кровати, или на том, что от нее осталось, лежал младенец, подле которого примостилась Птунька. Сова всячески дрыгала головой, шелестела крыльями, вызывая очередной смех или вскрик малютки.

Мирус опустил меч, подошел ближе, храня молчание. Малыш был заботливо укутан в плед, на котором виднелись капли высохшей крови. На подбородке зияла небольшая алая полоса. Ребенок кряхтел, всячески извивался, пытаясь достать крохотной ручкой до клюва совы, и улыбался. Но тяжелее всего дались Мирусу Эстаз глаза. Голубые, подобные чистому зимнему небу, они были так похожи на глаза Вэнии.

Удостоверившись, что Сти-Сэ в безопасности, Рэя поспешила убраться из этого места подальше. Осталось еще одно незаконченное дело, а дальше – будь что будет.

Неосторожно спрыгнув с небольшой возвышенности, девушка обрадовалась, что среди старого хлама ей ранее удалось отыскать собственные сапоги. Правда, ни бинтов, ни чистых лоскутов ткани раздобыть так и не удалось, поэтому об ожогах пришлось забыть и смириться с жгучей болью.

Еще одно удивление вызвал маятник. Оказывается, клановый артефакт все это время был при ней, просто грамотно спрятан под одеждой. А вот ножа нигде не было: тот человек точно забрал его и где-нибудь спрятал.

– И что же мне с тобой делать? – без всякого интереса Рэя взглянула на Пустышку, облизывавшую лед. Пыталась ли она выбраться таким нехитрым способом или ее попросту привлек необычный вкус – об этом можно только гадать.

Рэя нарисовала созвездие Ваку прямо на кромке льда, морщась от вязкой теплой жидкости, – рот пустышки едва мог что-либо удержать во рту.

– Надеюсь, ты не сожрешь меня. – криво усмехнулась девушка и с трудом взгромоздила существо на спину, мысленно подмечая, что оно легче ожидаемого.

Куда идти и что делать, Рэя не представляла, однако оставаться здесь желания не было. Целенаправленно двигаясь на юг, девушка заприметила знакомые горные массивы.

Волнистые Хребты вот уже сотню лет простирались на севере Западного континента, и их западная часть служила резиденцией ордена Осени. А когда перед девушкой появилось новое препятствие в виде узкого пролива, нетрудно было догадаться, что все это время она находилась на змеином острове.

Пересечь пролив оказалось легко – созвездие Лодки пришлось как нельзя кстати. Она продолжала идти вдоль подножия Волнистых Хребтов. Прошли почти сутки и сейчас вновь стояла глубокая ночь. Желудок уже давно изнывал от голода, когда по счастливой случайности удалось наткнуться на давно заброшенный домик. Наверное, здесь когда-то жила семья фермеров и можно было только гадать – настигла их беда или же они просто покинули эти края в поисках лучшей жизни.

Неказистая как внешне, так и внутри, хижина мало-мальски укрывала от пронизывающего ветра. Дверь, шатавшуюся от сквозняка, пришлось подпереть стулом с поломанной ножкой. Здесь не было ничего: ни посуды, ни одежды, ни, тем более, еды.

Рэя только смогла добраться до кровати, улеглась на ее непрочных досках да так и уснула, свернувшись калачиком. Она уже провалилась в сон, когда Пустышка, кряхтя, с трудом заползла на нее сверху. Ее громкое сопение не смогло разбудить девушку, а тепло, которое дарило это существо, помогло пережить холодную ночь.

Просыпаться в незнакомом месте было странно. Еще страннее чувствовать на себе нечто теплое и тяжелое. Выбраться из-под тушки мягкого жира не составило особого труда. Вытерев обслюнявленную руку об штаны, Рэя сняла куртку.

– Так будет теплее. – прошептала она, пока наносила кровью из расковырянной раны на куртку созвездие Ваку.

Солнце слабо просвечивало через белую завесу низких облаков, но сейчас определенно был полдень. Рэя не стала тратить драгоценное время попусту.

– Ветки для костра, снег для воды и что-то для еды. Звучит выполнимо. – хмыкнула девушка.

Все необходимое для костра нашлось вокруг дома. Сгрузив ветки прямо за порогом, девушка призадумалась.

– Деревянный тазик валялся в углу соседней комнаты.

– Все-то ты замечаешь. – буркнула Рэя, забирая тазик. – Где ты была?

– Уходила узнать, что спереди. – Рэя не смела поднять головы, смотрела только на подол нежного платья.

– И что же там? – вздохнула девушка. Снега навалило слишком мало, куда ни глянь, везде лишь тонкий грязный слой. Никуда не годится.

– Пруд. – ее палец указывал чуть правее от Мглистого леса.