Марья Коваленко
Я тебя не отпущу

Глава 1

– Вы его видели? Это же чистый секс!

Я так занята замыванием пятна на блузке, что не сразу разбираю слова, которые доносятся через стенку.

– Ты о ком? О том красавчике в кабинете нашей главной? – Судя по голосу, это Валентина, помощница главбуха.

– Да, Ярослав Вольский! Исполнительный директор «Авалонстроя».

Узнаю Арину, своего секретаря.

– Какой мужчина! Ему явно за сорок, но как выглядит! Все эти Клуни и Костнеры отдыхают! – вздыхает Наталья, секретарша моего заместителя.

– Ха! Это вы еще их генерального не видели! – многозначительно произносит Арина. – По слухам, они родственники.

– И что? Генеральный весь в этого Аполлона? – не скрывает любопытства Валентина.

– Нет. Там высшая лига! Высокий, молодой, красивый. Ходячий тестостерон.

– Да-а! – тянет Наталья. – Подтверждаю. Они неделю назад приезжали вдвоем к моему боссу. Я, пока кофе подавала, чуть слюной не захлебнулась. Потом трусы выкручивать пришлось.

– Ты так описываешь, будто он модель, – смеется Валентина.

– Он круче. Глаза голубые. Взгляд как у хищника. А сам из себя такой… одни мышцы. И не буграми, как у качков, а красиво. Со стоячим задом и широченными плечами, – продолжает Наталья.

– Он словно разделся перед тобой! – хмыкает Арина.

– Ой, если бы разделся, я бы там и отдалась! Даже старшего Аполлона не постеснялась бы. Такие мужчины раз в жизни встречаются. Было бы хоть что потом вспомнить!

– Выдыхай, – осаживает Арина. – У него невеста есть. Мисс чего-то там. Да еще и из благородных. То ли дочка, то ли внучка какого-то министра.

– Счастливая. Хорошо быть богатой и красивой, – не скрывает зависти Валентина.

– Начальство наше тоже благородное, – говорит обо мне моя секретарша. – И фасад ничего, и возраст… всего тридцатник. Но что-то счастья я не видела. Мать-одиночка, к тому же приемного ребенка.

– Ты благородную с хорошо пристроившейся не путай! – поправляет Наталья. – Если бы не бывший муж, ничего бы у нее не было. Ни этой фирмы, ни постоянных поездок на курорты, ни дорогих шмоток.

– Ой, да наша Диана Дмитриевна вообще какая-то неудачница. И мужа не удержала, и шикарного любовника упустила. – В голосе Арины слышится презрение. – Был у нее два года назад один. Я сама его не видела, но девочки с ресепшена на первом этаже рассказывали, что красавец и любил ее безумно. Нашу фирму рейдеры тогда хотели захватить. Акционеры уже готовились сдаться без боя, а этот красавчик разрулил все одной левой, своего управляющего нашей фифе подсуетил и акции подарил. Якобы специально у бывшего мужа для нее выкупил.

– Бывают же мужики! Ох! – восторгается Валентина.

– И бабы-дуры! – добавляет Арина.

– Ага. Которые упускают нормальных кобелей, а потом детей из приютов в одиночестве растят, – вставляет свои пять копеек Наталья.

Если бы не последняя фраза, я бы еще сдержалась. Из-за неожиданного материнства два последних года редко бывала в офисе – некому было подрезать длинные языки и ставить на место особо зарвавшихся. Можно сказать, сама виновата. Но после упоминания моей малышки, самой сладкой девочки на свете, терпение лопается, как мыльный пузырь.

Так и не высушив дурацкое пятно на блузке, я застегиваю пиджак на все пуговицы и выхожу из санузла в просторную курилку.

Появление «начальства» не остается незамеченным. Будто увидели привидение, все три сплетницы мгновенно бледнеют. Валентина нервно одергивает подол платья, Наталья вытягивается в струнку, а предательница Арина пятится к двери.

– Заявления об увольнении мне на стол в течение часа. – Обвожу взглядом всю троицу и демонстративно медленно вытираю руки бумажной салфеткой.

– Диана Дмитриевна, я… мы не то имели в виду, – жалобно блеет самая безобидная из всех, Валентина.

– А я – то. Если заявления не лягут на стол в указанный срок, вылетите по статье. Уверена, наш юрист найдет причины для такого расставания.

– Умоляю… Не увольняйте. Мы не со зла, это все от глупости. Несли тут всякий бред. Без умысла, клянусь вам! Диана… Дм… – Наталья пытается произнести мое отчество и не может.

– Не волнуйтесь, я найду кого-нибудь, кто сможет подать кофе и не замочить белье. – Вышвырнув салфетку, направляюсь в коридор. – А у вас сейчас задание по правописанию для первого класса. – Смотрю на часы. – Надеюсь, справитесь.

Вместе с хлопком двери в груди тоже что-то хлопает. Прежняя я не умела быть такой стервой. Всегда быстро прощала и ни на кого не держала зла. Та Диана, наверное, купилась бы на раскаяние и дала сплетницам шанс. Нынешняя же…

Так и не закончив мысль, я бросаю короткий взгляд в зеркало и, убедившись, что пятна не видно, а «фасад» действительно на все сто, иду в свой кабинет. Впервые за последний месяц. После долгого отдыха на морях, по мнению моих подчиненных. И тяжелой болезни дочки – на самом деле.

Как первый раз, окидываю взглядом рабочее место Арины. Ставлю себе мысленную пометку срочно найти ей замену и, растянув губы в дежурной улыбке, распахиваю дверь кабинета.

Заместитель за неделю предупредил меня о сегодняшней встрече. «Когда подпишем с ними контракт, сможем выйти на самый высокий уровень!» – с гордостью трижды повторил он. Но стоит сделать шаг за порог, увидеть высокого широкоплечего мужчину у окна…

…сердце больно ударяется о грудину и падает в пятки.

Глава 2

– Диана, это Ярослав Борисович Вольский, – представляет гостя Алексей.

Несколько лет подряд он был моим заместителем, но полгода назад, из-за проблем с поставщиками, стал директором новой компании, моей собственной.

– Приятно познакомиться. – Быстро беру себя в руки и протягиваю ладонь.

Получается вполне спокойно, без тряски и паузы. Будто я не догадываюсь, кто передо мной, якобы не узнаю в мощной фигуре, светлых волосах, прямых линиях подбородка, носа и бровей знакомые черты. Такие яркие, какие генетически передаются лишь близким родственникам: сыновьям, внукам и изредка племянникам.

– Диана Дмитриевна… – произносит Вольский. – Алексей рассказал, что у него есть партнер, однако я не ожидал, что им окажется такая красивая женщина.

Взгляд карих глаз беззастенчиво скользит по моим ногам, костюму и лицу. Он не раздевает, нет ощущения липких пальцев на обнаженной коже. Но это и не восторг. Скорее оценка. Так оценивают лошадей перед скачками и породистых сук, перед тем как купить щенка.

– Спасибо за комплимент, – тяну уголки губ еще шире.

Плевать, что от подобной улыбки уровень моего интеллекта в глазах Вольского упадет до плинтуса. Мне все равно, что подумает Алексей. Сейчас гораздо важнее не выдать своего состояния – оно слишком далеко от нормы.

Два года я не получала никаких вестей о Климе Хаванском. Знала, что с него сняли все обвинения и выпустили из тюрьмы, но, как ни пыталась, так и не смогла найти номер или актуальную электронную почту.

Общие знакомые делали вид, что не знают меня. Сестра Клима внесла мой телефон в черный список. А дом, в котором мы жили, оказался продан.

Нас словно не было. Ни голодных поцелуев, ни сумасшедшего секса, ни любви, в которую я так быстро поверила. Не осталось ни одной ниточки.

Сейчас же прямо передо мной стоит более зрелая копия Хаванского. Тот самый «дядя Ярик», добрый родственник, который в свое время вытянул Клима и его сестру из детского дома. Ярослав Борисович Вольский – мой новый и самый ценный клиент.

– Мы раньше не встречались? – Он задумчиво склоняет голову набок.

Похоже, от Вольского не укрылось мое замешательство.

– Вы бы меня запомнили, – включаю на полную циничную стерву, и пока дядя Ярик восхищенно хмыкает, прохожу вглубь кабинета, устраиваюсь в гостевом кресле.

В игру вступает Алексей. Он подробно описывает возможности нашей компании, показывает фотографии с результатами отделочных работ и делится главными цифрами.

Раньше всем этим занималась исключительно я, на Алексее был контроль и аналитика. Но с появлением маленькой Ники рабочие вопросы отошли на второй план.

Мой внутренний трудоголик научился закрывать рот и делегировать полномочия, а Алексей из исполнительного зама превратился в руководителя. Настолько хорошего, что сейчас нет необходимости как-то дополнять.

Изображая мебель, я наблюдаю за скупыми эмоциями Вольского. Глушу странную тревогу, которая то сжимает, то отпускает горло. И пытаюсь понять, какого черта именно теперь, когда я наконец смирилась со своей потерей, прошлое постучало в настоящее.

Ответов, конечно же, нет.

К концу переговоров, удовлетворенный качеством наших работ, Вольский сообщает, что его юристы вскоре пришлют договор. Он прощается с Алексеем и целует мою руку.

От короткого прикосновения по коже ползут мурашки, но я снова цепляю на лицо маску радушной и глуповатой партнерши по бизнесу.

Теоретически это должно ослабить мужской интерес. Вольский не похож на закомплексованного мужлана, который, как амулетами от сглаза, обвешивается силиконовыми пустышками.

Только зря надеюсь. Все идет не по плану.

– Диана, у меня сейчас обед. Не хотите составить компанию?

Ярослав дольше, чем положено, задерживает мою руку в своей.

– Сейчас лишь двенадцать. Боюсь, для меня слишком рано.

– А для кофе? Я знаю неплохое место недалеко от этого офиса, там готовят чудесный эспрессо. В медных турках. На песке.

Настойчивостью дядя Ярик все сильнее напоминает своего племянника. Такой же бульдозер без задней передачи.

– Если только кофе.

У меня нет никакого желания распивать кофе с этим мужчиной, но выяснить правду все же нужно.

– Тогда… – С ловкостью факира Вольский устраивает мою руку на сгибе своего локтя и по-хозяйски распахивает дверь кабинета: – Прошу!

Глава 3

Заведение, куда меня привозит Вольский, трудно назвать даже кафе. Здесь всего два столика, каждый максимум на трех персон, а за спиной пожилого бариста висит табличка: «К сожалению, я ничего не слышу, но могу сварить для вас лучший кофе в городе».

Идеальное место, чтобы поделиться секретами или слить коммерческую тайну. «Надо запомнить адрес!» – говорю я себе и позволяю Ярославу помочь мне устроиться.

– Кажется, вы хотели пообедать. – Открываю меню.

В нем семь пунктов, и в каждом кофе, только разных сортов.

– Не люблю есть в одиночестве, а вы согласились лишь на чашечку эспрессо.

– Я согласилась поехать с вами. – Делаю заказ и откидываюсь на спинку деревянного стула. – Мы ведь здесь не ради напитков?

– А вы умеете брать быка за рога! – Вольский тоже откидывается. – Я слышал о вас, но представлял несколько иначе.

– Внешность обманчива. Об этом вам, наверное, тоже сказали.

Теперь многое становится понятно.

– Предпочитаю доверять собственному чутью, а не слухам.

– Так вы хотели присмотреться?

– В том числе. В интимной обстановке, без свидетелей. А еще угостить вас кофе. – Вольский окидывает взглядом кафе.

– Если уже насмотрелись, можете спрашивать.

Раз уж я приехала, чтобы узнать правду, то решаю ничего не скрывать. Баш на баш.

– Давно вы сотрудничаете с «Грандсервисом»? – Ярослав называет компанию Алексея.

– С момента создания.

– Наша служба безопасности проверяла «Грандсервис». Вас нет среди акционеров. В уставных и банковских документах указаны совершенно другие люди. Единственное общее – бизнес-центр, в котором находятся офисы обеих компаний. И Алексей Фролов. Мы узнали, что раньше он работал на вас, однако последние полгода больше не ваш подчиненный.

– Он по-прежнему моя правая рука, – пожимаю плечами. – А что касается разделения на две компании, считайте это производственной необходимостью.

– То есть Фролов как подчинялся вам, так и подчиняется?

– Совершенно верно.

– Какова все же причина создания «Грандсервиса»? Какие-то трудности с поставщиками или заказчиками?

– Это конфиденциальная информация. К нашему будущему договору она не имеет никакого отношения.

– Возможно. – Ярослав щурит глаза.

– А теперь позвольте и мне один вопрос. То, что за Фроловым на самом деле стою я – это тоже трудность?

Если в офисе я еще сомневалась, что Вольский знает о моем знакомстве с его племянником, то теперь сомнений нет.

Он прекрасно понимает, кто перед ним, и, похоже, как и Хаванский, считает меня предательницей. Тварью, которая сбежала к новому любовнику, как только прежнего посадили за решетку.

Горькая история, не имеющая ничего общего с правдой. Мое проклятие, о котором нельзя никому рассказывать.

– Так как? Я для вас проблема? – уточняю, не дождавшись ответа.

– Пока ничего не могу сказать, – неохотно признается Вольский. – Одно ясно: у нашей службы безопасности появился серьезный прокол.

– И из-за него компания в любой момент может лишиться клиента.

Закрыв глаза, делаю медленный вдох.

За что мне это?

– Буду предельно честен. У нас несколько подрядчиков, которые выполняют одинаковые работы. У вас есть все необходимое оборудование и специалисты, и я бы не хотел менять вашу компанию на какую-нибудь другую. Однако ничего не могу исключать.

– Это предупреждение?

Эспрессо и правда хорош, но пить его приходится через силу.

– Можно считать и так. – На лице Ярослава появляется что-то похожее на добродушную улыбку.

– Тогда, наверное, мне стоит сказать спасибо. Буду готова к любому развитию событий.

Отставив чашку, я поднимаюсь со своего стула.

– Погодите. Куда вы? – Вольский перехватывает за руку.

– Полагаю, мы все обсудили. Мне нужно в офис. – Дико хочется стряхнуть чужую ладонь, но не подаю вида, что мне неприятно.

– Я уже вызвал своего второго водителя, он вас отвезет.

– Не хочу вас обременять. Я прекрасно доеду на такси.

– Я настаиваю.

От взгляда карих глаз Вольского меня обдает холодом.

– Хорошо. Я подожду машину на улице. – Свободной рукой беру свою сумочку.

– Так забавно. Восемь лет назад с моим племянником произошел интересный случай. Он был свидетелем на свадьбе у лучшего друга. Бракосочетание было поспешным, поэтому племянник не видел невесту до регистрации. Но после… – Вольский хмыкает. – Мне пришлось натянуть боксерские перчатки, чтобы помочь этому Ромео спустить пар.

Я задираю голову. Не нужно, чтобы Ярослав видел сейчас мои глаза.

– И как, помогло?

Вспоминаю слова сестры Клима. Именно она в прошлом рассказала мне эту историю. Алиса без подсказок догадалась, что я была той невестой. Она так хотела помочь мне понять ее брата, свести нас, словно можно полюбить кого-то еще сильнее.

– Ему не очень. А вот мне всегда хотелось узнать, что же это за женщина, из-за которой мой не слишком эмоциональный племянник слетел с катушек и заставил меня целый час вкалывать в поте лица.

– Думаю, это вопрос прошлого.

Меня больше никто не держит, поэтому разворачиваюсь и иду к выходу. Ни на секунду не хочу здесь задерживаться. Внутри все в клочья.

Но слова, которые летят в спину, заставляют оглянуться и вздрогнуть.

Глава 4

– А не хотите узнать, сколько в прошлый раз пришлось попотеть, чтобы Клим спустил пар?

Ярослав даже не смотрит на меня. Он словно с чашкой общается.

– Простите… – Чтобы не упасть, цепляюсь за дверную ручку.

– Спарринг длился очень долго. Гораздо дольше, чем восемь лет назад. И это был мой первый нокаут.

– Надеюсь… хотя бы в этом я не виновата.

Хочется опуститься на пол и обхватить ноги. Жалкая получилась бы картина, поэтому стою.

– Что вы? Нет. – Вольский снова улыбается. – Никогда так не радовался собственной отключке. Но, пожалуй, больше такие жесткие поединки я не потяну, – заканчивает он и, будто потерял ко мне всякий интерес, переводит свое внимание на экран мобильного телефона.

За это я второй раз готова сказать ему спасибо.

Два года жила мыслью, что все забудется. «Время лечит. Отболит и перестанет» – дурила себе голову народной… глупостью. А сегодня всего за пару фраз экспрессом прокатилась в прошлое.

В уютные мужские объятия. В жар от близости. В обволакивающее, как горячая ванна, ощущение счастья. Непривычное, с тонкой горчинкой.

Так дико было – после нескольких лет замужем за другим вдруг выяснить, что у настоящего счастья совершенно иная яркость и глубина. Что со своим мужчиной короткая минута стоит года.

Хреновое открытие. Да еще и с коротким сроком годности.

– До свидания. – Пока окончательно не расклеилась, я быстро собираю себя по кусочкам и прощаюсь с Вольским.

– Машина уже ждет, – все так же не глядя в мою сторону, сообщает он. – Водитель в вашем полном распоряжении.

Если бы не контракт, послала бы этого умника к черту. Но ради блага компании держу язык за зубами и иду к ближайшей машине.

Ошибиться сложно. Авто – точная копия стоящего рядом джипа Вольского. Разница лишь в распахнутой, словно в ожидании пассажира, двери.

– Здравствуйте, – тихо бубнит водитель.

Не обращая на него внимания, я сажусь на заднее сиденье и вынимаю из сумочки телефон. На нем один пропущенный звонок от Алексея и СМС от няни. Как вскоре выясняется, Ника опять капризничала и отказалась есть пюре.

– Пристегнитесь, пожалуйста, – звучит более громко.

На мгновение замираю. Голос кажется знакомым: очень характерная хрипотца. Но, занятая перепиской с няней, я ленюсь поднять голову и присмотреться к водителю более внимательно.

Следующую минуту подробно расписываю, где лежит любимый творожок дочки. Прошу до моего приезда накормить малышку хотя бы им и бананом. Однако от следующей фразы телефон сам выпадает из рук.

– Куда едем, Диана Дмитриевна? – Водитель поворачивается ко мне.

– Николай?..

Две встречи с прошлым в один день – многовато даже для такой «любимицы» фортуны, как я. Только ошибиться сложно. За рулем точно Николай – один из охранников Клима. Его лучший специалист по безопасности. Настолько надежный, что Клим сделал его моим личным телохранителем.

– Узнали? – Правый уголок губ Николая ползет вверх.

– Вы… – Откашливаюсь. – Вы теперь работаете и на Вольского?

– Лишь на Ярослава Борисовича. Клим Александрович уволил меня два года назад. К счастью, его дяде понадобился водитель, так что без работы я пробыл всего пару месяцев.

– Это из-за меня?

Не мое дело, но не могла не спросить. Николай был единственным, кто знал некоторые мои тайны. Хранил их как свои и даже пытался остановить меня от того «предательства».

– Я вам тогда говорил, что он меня убьет, если отпущу вас. Не убил. Наверное, это хорошо. А остальное… не так важно.

– Мне жаль.

– Не жалейте. Крутить баранку не так уж плохо. Никакой ответственности и геморроя из-за слишком шустрых подопечных. – Он подмигивает левым глазом.

Догадываюсь, на кого намекает, и губы сами растягиваются в улыбку.

– Если я могу как-то загладить вину…

– Все в прошлом. – Николай поворачивается к рулю. – Скажите лучше, куда ехать.

– Тогда… – Бросаю взгляд на телефон. И решаюсь. – Домой. Адрес не изменился. Думаю, вы помните.

***

После встречи с Вольским я чувствовала себя выжатой как лимон, а сейчас на удивление все хорошо. Несмотря на общую связь с Климом, от присутствия Николая становится только легче. Я не дурю себе голову возможными проблемами на работе, не мучаю мозг болезненными воспоминаниями и догадками, зачем Вольский вызвал именно этого водителя.

Наверное, именно так работают ассоциации. Николай всегда был моим помощником, временами – соучастником, и теперь я чувствую себя рядом с ним, как и раньше.

Позволяю телу расслабиться.

Оставляю телефон на сиденье.

Без всяких мыслей смотрю в окно на город. На любимые питерские улочки, яркие витрины и мостики.

Перегруженные извилины зеванием сигналят о том, что на сегодня с меня хватит. Что дальше только дочка и никакой работы. Стараясь не размазать макияж, я тру глаза и уже у самого дома, слишком поздно, замечаю входящее сообщение:

«Я отправил няню домой. Она совсем не умеет справляться с Вероникой. Жди сюрприз».

Глава 5

Что за сюрприз, становится ясно уже через минуту. Как только выхожу из машины, из подъезда мне навстречу вылетает Ника и за ней, упакованный в дорогой костюм и белую рубашку, Герман, мой лучший друг.

Он идет не налегке, а с огромным букетом роз и белым плюшевым зайцем.

– Мама! – Подбежав, моя сладкая булочка тянет руки для объятий.

– Цветы и заяц тебе. Я подержу, – произносит Герман и равнодушно кивает Николаю.

– А в честь чего? – Я с трудом подбираю слова.

– Цветы просто так, а этот… – Герман поправляет ушастого. – Он моральная компенсация. Я уволил няню Вероники и уже попросил агентство прислать завтра кого-нибудь на замену.

– Уволил? – хриплю, будто подхватила ангину.

– Давно нужно было с ней расстаться. Она совершенно не умеет ладить с маленькими детьми. Не представляю, как ее могли порекомендовать.

– Я заплатила за месяц вперед.

На самом деле сейчас плевать на няню и ее увольнение. От удивленного взгляда Николая левая щека горит огнем, а сердце бухает так громко, словно собирается проломить грудную клетку.

– По поводу денег не волнуйся. Я уволил, я и возмещу. И вообще… могу завтра сам посидеть с Вероникой. У меня выходной.

– Хорошо, решим…

Присев на корточки, я целую в сладкий нос свою маленькую блондинку. Только после этого решаюсь глянуть в сторону бывшего телохранителя.

– Если заяц не понравился, можно прямо сейчас заказать кого-нибудь другого. – Герман вопросительно хмурится.

Мой друг – один из умнейших людей в городе. Седьмой номер в списке лучших антикризисных управляющих. Но, когда дело касается чтения эмоций, он глух и слеп.

– Заяц замечательный. Все в порядке. – Встаю. – Мне просто нужно несколько минут. Можешь отвести Нику в квартиру?

– Ээ… – Герман оглядывается, словно выискивая здесь еще кого-то.

– Пожалуйста. – Складываю руки в молитвенном жесте.

– Да, конечно. – Он протягивает дочке ладонь.

– Солнышко, ступай с дядей Германом. Мама скоро придет. – Посылаю малышке воздушный поцелуй. – Я не задержусь. Обещаю. – На последнем слове голос становится совсем тихим.

Не знаю, услышала ли мое «обещаю» Ника, но Николай, кажется, видел и слышал все.

– Она копия Клима Александровича! – Он расстегивает верхнюю пуговицу рубашки и хрустит шеей.

– Да, характером тоже, – вырывается у меня с нервным смешком.

– Когда?.. Она такая большая! И ходит, и разговаривает…

С математикой у Николая точно полный порядок. Багаж знаний о развитии детей тоже отличный.

– Ника не моя дочь. Она приемная.

Чтобы не говорить на улице, я распахиваю переднюю пассажирскую дверь и сажусь в машину.

– Параллельно с вами Клим Александрович ни с кем не…

– До меня, – перебиваю. – Вероника – дочь Евы, жены Исаева. Они вращались с Климом в одних кругах.

– Той молодой девушки, что вечно следила за вами? – Николай не скрывает своего шока.

– Она не следила. Она присматривалась.

В прошлом мне тоже было трудно понять, зачем бывшая девушка Клима ходит за мной по пятам. Поначалу думала, что она сошла с ума, потом подозревала банальную женскую ревность. Лишь когда Ева принесла новорожденного ребенка, все стало на свои места.

Любящая мать могла отдать свое чадо только той, что тоже любит отца ребенка.

– Ева изменила мужу с Климом. Исаев обо всем догадался, но, вместо того чтобы развестись, заставил молодую жену родить ребенка и отдать в детдом.

– Пи… – Николай садится рядом.

– Исаев не хотел, чтобы кто-то узнал, что он рогоносец, для него это было позорнее развода. А Ева слишком сильно зависела от мужа. Подробности я так и не выяснила. Что-то связанное с ее семьей. Долги или судимость.

– И она отдала ребенка вам… – Даже звучит дико.

– Если кратко, то да. Принесла маленький розовый сверток ко мне домой, с документами и визиткой заведующей детским домом, которой уже заплатила за помощь.

– А отцу ребенка не сказала ни слова.

– Клим клялся, что Ева беременна не от него. Если я правильно поняла, у них даже романа не было.

– Да. В клубе пару раз… Кхм. Но все равно. Как можно было молчать?

– Боюсь, Исаев не самый простой человек.

– Клим Александрович мог бы защитить.

– Он тогда сам был под следствием. К тому же, возможно, Исаев шантажировал жену. – Так и хочется добавить: «Как и меня». К счастью, вовремя закрываю рот.

– И теперь вы с этим… Германом растите дочку Клима Александровича?

До этого Николай смотрел на меня с недоверием, а сейчас во взгляде отчетливо читается осуждение. Эффектное появление друга все же оставило свой отпечаток.

– Я ращу Нику одна, – обрубаю гнусные догадки. – Герман помогает нам, но он мне не муж. И уж точно никогда не станет отцом Нике. У нее уже есть папа. И пусть Клим оборвал со мной все связи, когда-нибудь он все равно узнает.

После своего признания облегченно выдыхаю. По сути, на этом можно и закончить. На мне нет никакой вины. Не я лгала Климу, утверждая, что беременна от мужа. Не я просила Еву отдать ребенка. Перед удочерением и после него я, как одержимая, искала контакты Хаванского, чтобы сказать о дочке.

Я такая же жертва, как моя маленькая девочка, ее мать, Клим и даже Николай. В нашей ситуации вся ответственность целиком и полностью на одном человеке – на Исаеве. Но этот вершитель судеб слишком хорошо позаботился о том, чтобы его марионетки, что я, что жена, молчали как рыбы.

– Твою мать! Узнай Клим Александрович тогда обо всем этом… – Николай кладет руки на руль и опускает на них голову.

– В то время он был слишком занят своей обидой на меня.

В памяти тут же всплывает свежий рассказ Вольского о долгом спарринге с племянником.

– Если бы… – Николай выпрямляется. – Если бы только обидой.

Глава 6

Не только мне сложно рассказывать о прошлом. Николай тоже говорит будто через силу. Хоть и не прошу, он не скрывает ничего о тех жутких днях. И я, словно собственными глазами, вижу все, что происходило с Климом.

– Клима Александровича освободили утром. Даже адвокат не знал, что с него сняли обвинения. Все случилось так внезапно, что домой пришлось ехать на такси.

Наверное, глупо надеяться, что Климу намекнули на мою помощь, но все же спрашиваю:

– Ему сказали, почему отпустили?

– Тогда, в отделении, нет. Просто вернули вещи и сказали: «Свободен». Уже потом он сам выяснял, как все вышло.

– И?

Николай отрицательно качает головой:

– К тому моменту я уже не работал на Клима Александровича. Просиживал штаны дома перед телевизором. Не знаю, чем там закончилось.

– Ясно. – Я прикусываю губу, пытаясь скрыть разочарование.

– Ну а буквально через час после того, как он приехал домой, явился курьер с посылкой, – продолжает свой рассказ Николай. – Коробка примерно двадцать на двадцать. В ней были какие-то фотографии и флешка. Сестра Клима Александровича сунула нос, попыталась узнать, что на них, но босс все собрал и, не сказав никому ни слова, ушел в свой кабинет.

– Это потом у него был спарринг с дядей? – Отвожу взгляд в сторону.

В отличие от Николая я точно знаю, что было на фотографиях и флешке. Эти кадры снились мне по ночам долгие месяцы, до появления Ники.

Красивая эротика. Без пошлости и грязи, чувственно и натурально. Объятия. Поцелуи. Загорелые тела. Шелковые простыни. Даже не секс – настоящие чувства.

Тот, кто не знал, какие отношения связывают меня с мужчиной на фото, сказал бы, что это любовь. А знающие… их никогда не было. Для всех посетителей небольшого частного клуба мы с Германом всегда были любовниками. Сторонниками свободной любви, как и остальные.

Исаев мечтал отомстить. Он хотел, чтобы Климу было так же больно, как и ему. Для этого он нашел у Хаванского единственное слабое место – меня. И втоптал в грязь. Сделал это изысканно, с особым цинизмом, и преподнес так, что я возненавидела собственное тело и усохла от слез.

– Да, спарринг был сразу после возвращения из кабинета. Клим Александрович, видимо, заранее позвонил Ярославу Борисовичу.

– Вольский сегодня рассказывал мне о бое.

– Он крепкий мужик. По молодости бывало всякое. Так просто его на лопатки не уложишь, но бывший босс… – Николай трет лоб. – Он тогда и меня бы, наверное, уложил.

– Злился?

– Нет. С виду спокойный был, будто вообще ничего не произошло. А бил настолько четко и мощно, словно внутри резерв какой-то открылся. – Николай замолкает и минуту смотрит вперед. Как раз в сторону моего подъезда.

– А потом Клим собрался и уехал из Питера на два года?

Сейчас уже поздно ворошить прошлое, легче мне не станет. Но вопрос сам сорвался с губ.

– Уехал… Не туда, куда вы подумали, – хмыкает мой бывший охранник.

– То есть?..

– Правда не знаете?

– Даже не догадываюсь.

– Хм… – Николай дергает шеей и возвращается к рассказу: – Алиса все же увидела фотографии. Она такой крик подняла… Требовала, чтобы мы ваши вещи из дома выкинули. Меня обвинила, что знал, куда вы ездили, и молчал. Жарко, в общем, было.

– И Клим повез чемоданы с вещами в мою квартиру? – теперь начинаю догадываться.

– Снова мимо. Он запретил всем даже прикасаться к ним, закрыл спальню на ключ и рванул к вам домой. Один, так и не позавтракав после освобождения.

– Боже… – В салоне тепло, но я все равно обхватываю себя руками. Знобит.

– До ночи просидел у вас под дверью. Я дважды катался сюда, еду по просьбе его сестры привозил. Только он ни еду не взял, ни к двери никого не подпустил. Ждал и ждал. А вечером Алису в торговом центре с лестницы столкнули. В итоге перелом ноги и ушиб плеча. Пришлось возвращаться.

– Столкнули?.. Не упала?

От шока, кажется, волосы на голове шевелятся.

– Климу Александровичу еще за решеткой мягко намекнули, что он теперь нежеланный гость в Питере. Якобы лучше согласиться на контракт, который предложили китайцы, и уехать.

– Так падение Алисы – это… – Не договорив, закрываю рот рукой.

Я два года верила, что Клим и не пытался разобраться. Плюнул на меня и уехал. Но все оказалось куда хуже.

– Это был намек, что нужно торопиться. Ждать, когда намекнут доходчивее, Клим Александрович не мог.

Глава 7

Я все же солгала своей малышке, сказав, что скоро приду. Скоро не получается. После всех откровений мы с Николаем еще минут пять сидим в машине. Молча перевариваем сказанное и услышанное.

Ума не приложу, как бы я упрашивала его не говорить пока о Нике. К счастью, бывший охранник понимает все без лишних просьб.

– Долго прятать девочку не получится, – произносит он, когда я выхожу из авто. – Клим Александрович теперь в Питере. Рано или поздно все вскроется.

– У нас и так достаточно секретов. Будь моя воля, он знал бы о Нике с самого ее рождения.

– Это будет шок, – улыбается Николай.

На мгновение его суровые черты смягчаются. Исчезают морщины между бровями… те самые, которые за последние два года стали гораздо глубже. А в уголках глаз собираются целые пучки из лучиков.

Никогда не видела Николая таким довольным. Впрочем, не удивляюсь. Моя маленькая сладкая девочка умеет скручивать в ванильный рогалик даже самых черствых людей, независимо от пола.

Кто бы мог подумать, что у такого жесткого и циничного мужчины, как Клим Хаванский, может родиться такое теплое и ласковое солнышко?

– Я бы многое отдал, чтобы увидеть реакцию бывшего босса. – Николай подмигивает мне.

– Думаю, ждать осталось недолго. – Киваю на прощание и наконец иду домой.

***

Герман встречает меня у порога. Уже без цветов и зайца, но все такой же упакованный и стильный.

– Сварить тебе кофе? – Он сам забирает мою сумочку и ставит на высокую тумбу, подальше от цепких детских ручек.

– Ты у нас сегодня и за няню, и за официанта?

Больше всего на свете хочется остаться наедине с дочкой. Встреча с Вольским и откровения с Николаем опустошили меня полностью. Слишком много неожиданного нового и болезненного старого. Извилины скрипят от напряжения. Только подозреваю, попытка вытолкать Германа за дверь закончится настоящим допросом.

– Мне несложно, ты знаешь. Капучино, эспрессо? – Он подходит к кофеварке и вынимает рожок.

От одного вида банки с кофе во рту разливается противная горечь.

– Не нужно. Лучше чай.

– Не ожидал, но если хочешь… – Герман снимает пиджак и закатывает рукава рубашки.

Обычные движения, я видела их так часто, что могу по секундам повторить каждый жест. И все равно что-то цепляет. Может, красивые мужские запястья с дорогими часами на левом. Может, короткие темные волосы – намек на страстную натуру. Может, длинные пальцы… с белесым следом от обручального кольца на безымянном.

– Клим вернулся в Питер. – В задумчивой тишине мои слова звучат как гром.

Наверное, нужно было сказать что-то перед этим, подготовить. Но след от кольца…

– Ты уверена?

Герман стоит ко мне спиной – не знаю, что отражается на его лице. Вижу лишь, как напрягаются плечи.

– Если ничего не изменится, послезавтра мы подпишем контракт с компанией Хаванского. А через неделю проведем общую презентацию проекта.

Я тянусь к стакану с водой и, не спрашивая, чей он, выпиваю все до последней капли.

– Что вы сделаете? – Герман все же поворачивается.

Кажется, мой всезнающий друг впервые чем-то удивлен.

– Два месяца назад они объявили тендер. Алексей подал документы от обеих компаний. – Вымученно улыбаюсь: – Как ты учил. Мою отсеяли сразу. То ли бумажки какой-то не хватило, то ли цены были выше… Точно не знаю, всем занимался Фролов. А сегодня исполнительный директор приезжал к нам на переговоры по «Грандсервису». Ярослав Борисович Вольский. Дядя Клима. Знал бы ты, как они похожи! – Нервно вздрагиваю.

– То есть они отсеяли… тебя? – Герман интонацией выделяет последнее слово. – Несмотря на то, что твоя компания старше, больше и известнее?

Пожимаю плечами. Все и так очевидно. Мне нечего добавить.

– Отлично! Непредвзятость во всей красе!

– Это было ожидаемо.

Я больше не думаю ни о каком кофе, но привкус горечи на губах становится лишь ярче.

– Тогда… раз вы будете сотрудничать, скоро он… может заявиться сюда, в эту квартиру, за Вероникой? – Герман будто специально не желает называть вслух имя Хаванского.

– Клим ее отец.

Смотрю на стакан. Снова хочется воды, однако встать и налить нет сил.

– А ты не думала, что если он исключил компанию, то решит исключить и тебя саму… – Герман поворачивается в сторону детской. – …из жизни дочери?

– Мы уже говорили об этом. – Закрываю глаза. – Не раз и не два.

– Все это время он был далеко, в своем чертовом Китае. А сейчас здесь! Рядом!

– И что это меняет?

– Все.

Я чувствую, как чужие руки ложатся на плечи, легонько сжимают и притягивают к твердой мужской груди. Точь-в-точь как два года назад… как десятки раз после этого.

Ирония судьбы – много лет Герман был верен своей жене. Прощал ей измены, потакал любым капризам, списывал бесконечных любовников на психическое заболевание – нимфоманию. Он был идеальным мужем. Со святящимся над головой огромным нимбом и неподъемно тяжелыми крыльями за спиной. Но после того, как Исаев заставил меня поучаствовать в той отвратительной фотосессии, в Германе словно что-то изменилось.

Всего на одну ночь мы изобразили любовников. Без настоящей близости, с целомудренными поцелуями. Фиктивно. На камеру. Однако уже через месяц он развелся с женой. Удалил из своей жизни все, что могло о ней напомнить. И пришел ко мне.

– Герман, я не выйду за тебя. – Распахиваю глаза. – Даже ради Ники.

– Я смогу вас защитить. У меня достаточно связей, чтобы противостоять даже ему. – Он вновь игнорирует имя.

– Прости… – Снимаю с себя его руки. – Я благодарна тебе за помощь. Не представляю, как бы мы с Никой справлялись без тебя. Но…

– Пожалуйста…

В глазах напротив вспыхивает такая мука, что становится больно.

– Ты уже потратил много лет на больные отношения. Со мной они будут ничуть не лучше.

– Диана, хотя бы сейчас не спеши с ответом. Не представляю, что у вас там произошло, если ты теперь избегаешь любой близости. Я ждал тебя эти два года. Подожду еще. Сколько нужно.

– Ты просто сменишь одно извращение на другое.

– Тогда считай, что я тоже извращенец. – Герман целует меня в щеку и тут же пальцами осторожно стирает поцелуй с кожи. – Извращенец, который любит тебя и готов защитить своих девочек от кого угодно. Хоть от вашего бывшего, хоть от твоих ночных кошмаров.

Глава 8

Ближе к вечеру, попрощавшись с Германом и выслушав телефонный отчет Алексея, я ставлю мобильный на беззвучный режим и мы с Никой идем в парк. После сегодняшних встреч и новостей просто необходима передышка. Без разговоров, без воспоминаний и тревоги.

Вместо того чтобы думать над словами Николая, я веду за руку свою малышку. А вместо того чтобы трястись из-за предстоящей встречи с Климом, пою детские песенки и наслаждаюсь редкой для Питера солнечной погодой.

Парк находится близко, от дома всего метров сто. Красивый, большой, с тенистыми аллеями, по которым Ника любит рассекать на беговеле, и с детской площадкой, где мы уже изучили каждый сантиметр.

Самое забавное – когда покупала нынешнюю квартиру, я и не догадывалась, что скоро буду гулять здесь со своей дочкой. Тогда не интересовали качели и песочница. Не возникало вопроса, есть ли рядом хороший детский сад. Мне нужно было место, где получится переждать – расстаться с мечтами и научиться жить дальше.

Я искала идеальное жилье для одинокой женщины, а нашла самый лучший район для жизни с ребенком. С голубоглазой непоседой, совсем не похожей на меня, но такой любимой, что иногда становится страшно… жутко от мысли, что Ева могла оставить дочь в детском доме или вообще решиться на аборт.

За воротами парка делаем с Никой первую остановку. Даю дочке беговел и прошу быть осторожной. Наивная просьба, учитывая, что энергии в моей крошке как в атомной станции.

– Вы сегодня раньше обычного? – замечает меня Катя, недавняя знакомая.

С виду ей лет двадцать, не больше. Миниатюрная, худенькая, с длинной русой косой и небольшим шрамом возле виска. Днем Катя раздает в парке рекламные флаеры, а по вечерам убирает в частном детском саду. Именно там мы и познакомились. Я пришла заключать предварительный договор, а она протирала пыль на детских шкафчиках.

– День был насыщенным. Хватит на сегодня работы. – Оттопырив большой палец, показываю Нике знак «класс» и киваю в сторону песочницы.

– Хорошо звучит, – улыбается Катя. – Ника с няней без вас скучает. Это заметно.

– Я без нее тоже.

Беру один флаер, на этот раз с рекламой пекарни, складываю его вчетверо и сую в карман. На другую помощь Катя не согласится, а мне слишком нравится эта бойкая девчонка.

– Знаете, Ника становится все больше похожей на вас, – вдруг сообщает она. – Я серьезно. Присмотритесь. Ваш нос, ваш разрез глаз и улыбка.

– Это она щурится. Солнце. – Опускаюсь на ближайшую лавочку.

– Если не щурится, тоже похожа.

Катя говорит так уверенно, что я снимаю солнцезащитные очки и присматриваюсь. Скольжу внимательным взглядом по треугольному подбородку, по пухлым дочкиным губам, безумно похожим на губы ее отца, по носу… действительно напоминающему мой, по глазам.

Эти глаза были первыми, что я увидела, когда два года назад Ева принесла свою малышку. Не нужен был никакой тест ДНК, чтобы понять, чей это ребенок. Такие глаза могли быть лишь у дочери Клима.

Помню, в первую секунду стало больно. Пять лет в браке я пыталась забеременеть. Ходила по врачам, горстями пила витамины и лекарства. Настолько сильно изводила себя мыслью о ребенке, что, окунувшись в отношения с Климом, вычеркнула из головы фантазии о материнстве.

Между нами все было так зыбко и ярко, что казалось, глупо травить редкие минуты напрасными мечтами. Режим «Карьеристка» на короткий срок сменился режимом «Женщина». Вначале счастливая, затем – одинокая. А спустя несколько месяцев после отъезда Клима я вернула себя к жизни с режимом «Мама».

Никогда бы не подумала, что можно любить чужого ребенка как своего собственного, однако у судьбы оказалось отменное чувство юмора. Ева сбежала, оставив мне документы и дочь. Я и близко не представляла, как быть дальше, – чем кормить малышку, какие подгузники покупать, во что одевать и как купать, – но уже не могла выпустить это маленькое чудо из рук. Не могла расстаться с ней ни на секунду. Будто она моя.

– Вы заметили? – Катя садится рядом.

– Ты права. Что-то есть.

Не могу сдержать улыбку. Возможно, это игра света, возможно, усталость, но сейчас Ника и правда кажется больше похожей на меня, чем на биологическую маму.

– Красивая малышка. Вместе вы потрясающе смотритесь. А если бы ее папа был не брюнетом, а блондином, это был бы вообще отпад. Модные журналы дрались бы за ваши семейные фотографии.

– Брюнетом… – догадываюсь, о ком говорит Катя. – Герман мой друг. Только друг. А папа Ники… – Улыбка стекает с губ. – Он как раз блондин.

– Ух ты! – Катя мечтательно закатывает глаза.

– И кажется, очень скоро они познакомятся…

За два года я часто представляла встречу отца и дочери. Исаев заставил меня солгать о себе стать предательницей в глазах Клима. Но ни одна живая душа на свете не могла заставить солгать еще и о Нике.

Клим имеет право знать – многие месяцы я твердо держалась этой позиции. Искала его, пыталась передать новости о дочке. Однако сейчас, когда встреча реальна, становится страшно.

Как ни горько признавать, к сожалению Герман прав: у Клима достаточно денег и связей, чтобы отобрать Нику. В прошлом ради меня он пошел на преступление – ворвался со своей охраной на чужой склад и устроил там настоящий погром. Хаванскому было плевать на арест и тюремный срок.

На что он пойдет ради родной дочери, не хочется даже думать.

– А они… – Катя качает головой.

– Он не знает о ней. Так вышло. – Не представляю, как кратко объяснить все, что между нами случилось.

– Тогда ему капец! – Она заливается хохотом. – Этот шустрый ангелочек никого не оставит равнодушным. Папа у нее детские макарошки будет из рук есть. – Катя, по сути, повторяет мою собственную сегодняшнюю мысль.

– Надеюсь. – Краем глаза кошусь на мигающий экран телефона.

– Вот увидите!

Заметив молодую парочку, Катя поднимается с лавки и спешит навстречу. Протягивает флаеры, приглашает в пекарню. А я снимаю блокировку и тревожным взглядом смотрю на заголовок входящего письма.

***

Алексей звонит через пару минут. Убедившись, что Ника надолго застряла в песочнице, я отвечаю на звонок.

– Вы уже получили приглашение? – спрашивает Фролов сразу.

– Да, от Вольского. На презентацию. Через неделю.

– Контракт еще не подписан, но мы в обойме. Это отличная новость! – Кажется, Алексей готов начать праздновать.

– Наше участие в презентации пока ничего не значит. Они могут тянуть с контрактом до старта строительства, а потом сменить нас на другого подрядчика.

– Диана Дмитриевна, Ярослав Борисович лично отправил нам письма! Даже не секретарь! Мне кажется, это не просто так.

– Конечно… Хотелось бы.

– Я сделаю последние расчеты и вышлю им наши рекламные материалы. Все будет в самом лучшем виде. Но представлять проект придется вместе.

– Не уверена, что для компании это будет лучше.

– Не знаю, что именно прислал вам Вольский. У меня здесь все четко. – Алексей на миг прерывается, а затем зачитывает: – Ждем вас с Дианой Дмитриевной. Уверен, она лучше всех сможет рассказать о перспективах сотрудничества.

В моем приглашении ничего подобного нет. Внизу лишь одинокое «Ждем» и дата. Только сомневаться в словах Алексея не приходится.

– Тогда… на все про все у нас неделя.

Ничего нового, именно таким был изначальный план. И все же тревога липкой лентой окутывает тело.

Я не собиралась отсиживаться в стороне или прятаться, но выступать перед Климом и его дядей…

– А знаете, я с ним согласен, – вдруг продолжает Алексей. – Уж кто-кто, а вы точно произведете фурор!

Глава 9

Неделя до презентации пролетает как один день. Чтобы не думать о предстоящей встрече, я умышленно заваливаю себя делами, а по вечерам играю с Никой в развивающие игры и читаю ей новые сказки.

Наверное, это не самая лучшая стратегия, однако результат мне нравится. К презентации я настолько вымотана, что уже не важно, кого встречу и что услышу.

Как можно было догадаться, в день икс Герман приезжает к нам с самого утра. Вместо костюма на нем удобные брюки и джемпер. Стиль совсем не деловой, но все такое отутюженное и качественное, что хоть сейчас на прием к королеве.

– Я помню, что тебе не понравилась новая няня, поэтому сам посижу с Вероникой, – заявляет Герман с порога.

Причина, конечно, липовая. У меня нет претензий к няне, она не лучше и не хуже прежних. Скорее, один ревнивый мужчина решил быть поближе – если не ко мне, то хотя бы к моей дочери.

– В этом нет необходимости. Няня справится. А в парке за ними присмотрит Катя, она мне обещала.

– Эта малолетка? Что она может понять?

– Ей двадцать. К тому же Катя с шестнадцати лет живет одна и научилась быть самостоятельной.

Она об этом не рассказывала. Катя вообще не любит говорить о себе, но ее детсадовская начальница с удовольствием поделилась со мной информацией об их уборщице. Ее было буквально не заткнуть! Фонтан красноречия, а не женщина.

– Тебя не будет до позднего вечера. – Взгляд Германа темнеет. – Может, и дольше. Вероника начнет скучать. Лучше рядом буду я, чем кто-то чужой.

Демонстрируя, что не собирается слушать никакие отговорки, этот упрямец снимает ботинки и идет ванную.

– Спасибо. – Я опираюсь плечом о дверной косяк и наблюдаю, как он моет руки.

Когда-то Герман казался самым аристократичным мужчиной на свете. Высокий, худощавый, с правильными чертами лица, узловатыми пальцами и идеальными манерами. Я безумно злилась на его жену и очень долго не могла перебороть привычку обращаться к нему на «вы».

За годы нашей дружбы мое мнение о Германе почти не изменилось. Из фиктивного любовника он превратился в самого близкого человека, стал роднее отца и брата. Единственное, о чем я жалею, – что не могу ответить ему взаимностью.

– Обед и ужин я приготовила, – киваю в сторону кухни. – Хватит и тебе, и Нике. Нужно лишь разогреть.

– Не первый раз.

– Только умоляю, никаких десертов из ресторанов!

Герман не может баловать меня, поэтому реализует свою потребность в ухаживании на Нике. Это, конечно, большое везение, но к двум годам дочка уже перепробовала столько кулинарных шедевров, что скоро придется бросать работу и идти учиться на кондитера.

– Брокколи, значит брокколи, – со вздохом, будто обреченный на пытки, соглашается Герман.

– И индейка. В сливочном соусе, как ты любишь, – улыбаюсь.

Обсуждать детское меню перед важной презентацией – так себе развлечение. Однако все эти разговоры здорово помогают справиться с тревогой.

– Хочу, чтобы ты помнила… – Помыв руки, Герман вытирает их полотенцем и берет меня за плечи. – Мое предложение все еще в силе.

– Прошу, давай не будем…

– Скажи «да», и я сделаю так, что никто не сможет разрушить нашу семью.

Он будто не слышит меня. Горячими ладонями ведет по рукам, наклоняется к губам. И целует. Без напора, без надежды на отклик. Невесомо, как икону.

– Прости.

Ничего не могу с собой поделать. Тело привычно реагирует на близость – мышцы парализует и вместо живой теплой женщины я превращаюсь в холодный камень.

– Он тебя недостоин. – Герман опускает голову и тяжело вздыхает.

– Это презентация. Не встреча и не свидание. Не факт, что мы вообще увидимся.

Теперь мы оба замалчиваем имя того, о ком говорим.

– Мы с Вероникой будем ждать.

Отпустив меня, Герман поворачивается к двери и не оглядываясь уходит в детскую комнату.

Всего на мгновение хочется сделать то же самое. Забыть о сегодняшнем событии и продолжить жить той жизнью, какой жила до этого дня. Но слабачка Ди исчезла еще два года назад. Сломалась под тяжестью фальшивой вины и онемела от долгого воя в подушку.

***

К моменту, когда приезжает Алексей, я уже одета и накрашена. Простое черное платье-футляр повторяет изгибы тела. Туфли на высоких шпильках удлиняют ноги настолько, что я почти модель. А собранные в высокую прическу волосы открывают шею, делая образ строгим и при этом беззащитно-женственным.

– Мамочка! Ты как пгинцесса! – картавит Ника и смотрит на меня с таким восхищением, что слезы на глаза наворачиваются.

– Спасибо, милая. Это самый приятный комплимент. – Обнимаю свое маленькое счастье и оглядываюсь в сторону гостиной.

Мнение Германа мне не менее важно, чем мнение дочки, но, словно сильно занят, он не выходит прощаться. Из комнаты не раздается ни звука.

– Береги себя и дядю Германа!

Чтобы не испачкать помадой, я посылаю Нике воздушный поцелуй и наконец делаю то, к чему мысленно готовилась уже неделю. Подхватываю сумочку и при полном параде выхожу за дверь.

Будто потерял дар речи, Алексей молчит до самого ресторана. Изредка ловлю на себе его заинтересованные взгляды и, чтобы не смущать, прячу улыбку. А когда мы выходим из машины и поднимаемся по лестнице в просторный зал, разрешаю взять меня под руку.

С виду полный порядок. Все так же, как на других презентациях. Реки шампанского, живая музыка и увешанные драгоценностями гости – все признаки роскоши и успеха. Но стоит подойти к сцене, где уже ждет Вольский, оступаюсь и чуть не падаю.

Можно сколько угодно доказывать, что чувства не передаются на расстоянии. Можно расшибиться в лепешку, споря о том, что взглядом нельзя коснуться тела.

И все же прямо сейчас я внезапно чувствую…

Волну эмоций, которая сбивает с ног…

Взгляд, от которого вспыхивает огнем каждый миллиметр кожи.

Глава 10

У каждого мужчины своя аура. У одних угнетающая, рядом с такими чувствуешь себя кем-то не важнее собаки. У других – тревожная, они так завалены бесконечными заботами, что становятся невидимыми для других. У третьих – дразнящая, они будят интерес и заставляют оглядываться в свою сторону.

У Клима Хаванского аура хищника.

Еще не вижу его, но уже ощущаю себя дичью, на которую вот-вот начнется охота. Слишком знакомое ощущение, чтобы спутать Клима с кем-то другим.

Много лет я воспринимала его как врага. Все ждала, когда расскажет мужу, что именно он был моим первым – выиграл у прокурора как дешевую проститутку. И вот опять… дежавю. Новая встреча, позади целая пропасть из тайн, а мы на старте.

– С вами все в порядке? – Алексей замечает мое волнение.

Словно это может как-то помочь, он перехватывает у официанта бокал с шампанским и протягивает мне.

– Сейчас… Голова немного болит. – Догадываясь, как эта забота может выглядеть со стороны, беру бокал и посылаю Алексею благодарную улыбку.

Фролов вкалывал над проектом больше моего. Он пропадал в офисе по вечерам и в выходные, лично корпел над каждым расчетом. Ни один призрак из прошлого не заставит меня подвести Алексея.

– Осветители перестарались, – авторитетно сообщает он. – Хоть солнцезащитные очки надевай.

– Наверное. – Делаю глоток.

– После выступления можно будет прогуляться по внутреннему дворику, он здесь неплохой. Парк в миниатюре. – Алексей кивком указывает в направлении двойной стеклянной двери.

Не успеваю я ответить «конечно», как рядом материализуется Вольский.

– Диана Дмитриевна. – Он окидывает загадочным, совершенно нечитаемым взглядом, целует мою руку и кивает Фролову: – Алексей Викторович. Приветствую.

– Спасибо за приглашение.

Дежурная фраза. Правильнее было бы спросить, зачем Ярославу понадобилось, чтобы именно я представляла компанию, но вместо этого изображаю на лице радушие.

Если дело касается Клима, Вольский ни за что не скажет правду, а выслушивать сказку о том, что женщина на сцене смотрится эффектнее мужчины, нет никакого желания.

– Вы потрясающе выглядите. – Ярослав Борисович отделывается таким же штампом.

К счастью, ритуальное приветствие на этом и заканчивается. Мужчины тут же вспоминают о договоре, который намертво застрял в нашем юридическом отделе. Вольский рассказывает о других подрядчиках, шутит, что с такой командой может повторить подвиг Петра Первого и перестроить Петербург.

Изо всех сил делаю вид, что слушаю. Периодически киваю и насилую губы улыбкой, а сама с трудом держусь, чтобы не обернуться.

Это настоящее испытание. Невозможно себе врать – мне интересно, изменился ли Клим за два года, как он воспримет мое появление и какой будет наша встреча.

В том, что она случится, нет никаких сомнений. Вольский не стал бы просто так возить меня в кофейню, подсовывать в качестве водителя Николая и требовать присутствия на презентации.

У каждого в этом зале есть мотив. Чтобы выяснить некоторые из них, нужно лишь дождаться подходящего момента.

Когда выхожу на сцену, волнение сразу же уходит на второй план. Свет бьет по глазам еще сильнее – софиты осветителей устраивают настоящий солярий. И будто вытянутый из-под земли крот, я начинаю рассказывать о своей компании.

Делюсь цифрами, названиями проектов, над которыми мы работали. Описываю нашу роль в предстоящей стройке и сроки, которых мы придерживаемся при выполнении тех или иных работ. Стараясь не усыпить гостей сухой информацией, показываю на слайдах результаты. И с каждой секундой все отчетливее чувствую Взгляд. Он такой же, как и в первые минуты в ресторане, только на этот раз смотрящий значительно ближе.

От этого открытия к концу выступления начинают подрагивать руки. А когда на сцене гаснет свет и я, наконец, вижу зрителей… улыбаться становится больно.

Внутреннее чутье сработало как самый точный датчик.

Интуиция не ошиблась.

Клим сидит в четырех метрах от меня. В сером костюме и голубой рубашке. Единственный в зале без галстука или бабочки. Расслабленный, словно он в баре, а не на презентации своего крупнейшего проекта. Такой же красивый, как два года назад. И… не один.

Рядом с ним девушка. Молодая, привлекательная, высокая, в отличие от меня – даже без каблуков. «Мисс чего-то там… То ли дочка, то ли внучка какого-то министра», – вспоминаются слова офисных сплетниц. Идеальная спутница для такого роскошного мужчины, как Клим Хаванский. Пара…

– Диана Дмитриевна, у вас ораторский талант, – зудит на ухо Алексей, пока я спускаюсь со сцены.

– Спасибо за выступление, – медленно тянет Вольский.

– Хотел бы кое-что уточнить… – встревает возникший из ниоткуда невысокий пожилой мужчина.

За ним тут же занимает очередь другой участник презентации.

Но я не замечаю ни первого, ни второго. Ноги ватные. Не могу нормально дышать, не могу стоять на одном месте. Как под гипнозом, смотрю на Клима. Впитываю каждую черточку любимого лица: горькую улыбку, свежие морщинки в уголках губ, ледяную синеву глаз и безразличие, читающееся во взгляде.

Я догадывалась, что от встречи станет больно, однако не представляла, что настолько.

– Алексей, сможете ответить на все вопросы вместо меня?

За ребрами звенящая тишина. Цепляюсь за Фролова как за спасательный круг.

– Конечно…

– Спасибо. Уверена, вы справитесь.

– А вы? Вам плохо? Вы уезжаете? – На лице моего зама шок.

Безумно хочется ответить «да» и, как Золушка, сбежать с этого гребаного бала. Дома ждут дочка и Герман – самые близкие и понятные люди. Моя крепость и опора. Но сквозь «не хочу» я заставляю себя сделать медленный вдох.

– Свет, – говорю первое, что приходит на ум, – он все же слишком яркий. Мне нужно немного прогуляться. По дворику, как вы и советовали.

– А, то есть все нормально?

Алексей, похоже, не верит. Смотрит на меня как на призрака. Благо не пытается нащупать пульс или потрогать лоб.

– Абсолют-но. – Голосовые связки отказывают. Последнее слово произношу с предательским заиканием.

– Тогда вам и правда лучше погулять.

– Да.

Чтобы не выдать себя еще больше, я кое-как отцепляю руки от предплечья Алексея и подбитой лодкой плыву сквозь пеструю толпу к выходу в парк.

Сквозь силу преодолеваю метр за метром до стеклянной двери. Толкаю ее, но, вместо того чтобы оказаться в спасительном одиночестве, замираю, когда позади раздается женский голос:

– Диана! Пожалуйста, подождите.

Глава 11

Судьба любит надо мной пошутить. Уже давно заметила. Однако сегодня это черный юмор.

Позади не официантка, не какая-нибудь обвешанная бриллиантами жена подрядчика, а та самая девушка, что сидела с Климом. Мисс Совершенство без каблуков.

К сожалению, сбежать не успеваю.

– Диана Дмитриевна! – Девушка ныряет следом за мной во внутренний дворик и ловит за руку.

– Извините, я хотела отдохнуть. Если вам что-то нужно, давайте обсудим в другой раз. Голова очень болит. – Некрасиво так вести себя с незнакомыми людьми, только это выше моих сил.

Перед глазами все еще Клим, его рука на колене девушки. И Арктика в глазах.

– Ой, а у меня с собой таблетки!

Мисс тут же раскрывает маленькую сумочку и достает оттуда несколько блистеров с разными лекарствами.

– Вряд ли мне поможет.

– У меня даже от мигрени есть! – Она выбирает из блистеров один и протягивает мне. – У мамы часто случаются приступы, а она вечно все забывает.

– Спасибо… – От этой заботы становится стыдно.

– Я сейчас за водой сбегаю. Одну минуту.

Красавица разворачивается к двери, но я останавливаю:

– Не стоит. Это все яркий свет. – Возвращаю таблетки. – Мне нужно время, и все пройдет.

С минуту девушка ничего не произносит. Кладет лекарства в сумочку и растерянно озирается по сторонам. Затем неуверенно начинает:

– Вика. – Она протягивает руку. – Я журналист. Работаю на одном пока еще не очень известном интернет-портале. Мы рассказываем о событиях в городе и знакомим своих читателей с интересными людьми.

– Приятно… познакомиться, – говорю с запинкой.

– Простите за внезапность. Я хотела взять у вас интервью, – на одном дыхании выпаливает Вика.

– У меня?..

Пожалуй, это даже не черный юмор, а какой-то сумрачный. Со всеми оттенками черноты.

– Вы уникальный случай! В сфере строительства почти нет женщин. По крайней мере, на руководящих должностях. А вы не только владелица компании, но еще и директор. Причем успешный!

Она говорит об этом с таким восторгом, что приходится закусить губу, чтобы сдержать нервный смешок.

– Думаю, вы ошибаетесь. Женщин хватает, просто они не так заметны.

Вряд ли я старше Вики больше чем на пять лет и все же ощущаю себя сейчас древней старухой. Потрепанной жизнью бизнес-леди, которая променяла семейное счастье на карьерный рост.

– Умоляю… Диана Дмитриевна. Прошу вас. – Она складывает руки в молитвенном жесте. – Обещаю, я заранее согласую с вами все вопросы. Мы не будем публиковать ничего, что вам бы хотелось скрыть от общественности.

– Вика… – Я перевожу дыхание. – Сомневаюсь, что это будет интересно. У меня очень простая жизнь и много работы. – Все же не сдерживаюсь, смеюсь.

Какая ирония! Передо мной любовница моего бывшего мужчины, отца любимой дочки. И я признаюсь ей, что живу лишь работой. Не хватает коробки с пеплом, чтобы в процессе разговора посыпать голову.

– Что вы! – округляет глаза Вика. – Я читала о вас. Вы превосходный руководитель, да еще и любящая мама. Это разрыв всех шаблонов.

– Не знаю, что у вас за шаблоны. Поверьте, читателям будет скучно.

– То есть вы согласны?!

Она радуется совсем как моя Ника. Так искренне, что не получается злиться.

Из всех женщин на свете подлец Хаванский выбрал самый безобидный вариант. Вика совершенно не похожа на меня. Полный антипод во всем. И слишком милая, чтобы послать к черту.

– Хорошо. – Голова начинает болеть по-настоящему. – Я дам вам интервью. Только короткое и не на этой неделе. – Чувствую себя мазохисткой.

– О, я вам так благодарна!

На радостях Вика бросается ко мне и сжимает в объятиях. От неожиданности пошатываюсь. Каблук, как назло, застревает в шве тротуарной плитки, и лишь чья-то большая горячая рука удерживает от падения.

Кто наш спаситель, я понимаю в одно мгновение.

Это какая-то встроенная в подкорку программа опознания «Свой – чужой». Благодаря ей не нужно оборачиваться, не нужно спрашивать. Не нужно даже вдыхать аромат…

Сигнал несется по телу со скоростью света, обжигает каждое нервное окончание. И выворачивает душу наизнанку.

Не готовая к этой встрече, я рассыпаюсь на тысячи маленьких острых иголок и вязну в болезненных ощущениях. Мы с Викой синхронно называем одно имя:

– Клим…

Я хрипло, так, что, наверное, никто не слышит. Она – радостно и громко.

– Осторожнее. – Хаванский помогает вернуться в вертикальное положение и убирает ладонь.

Без него тут же становится холодно. Так и тянет отшатнуться назад… к теплу, но я быстро беру себя в руки.

– Спасибо, – стараюсь говорить четко и спокойно.

– Любимый, познакомься, это Диана Шаталова. Одна из самых успешных бизнес-леди нашего города, – произносит Вика, будто Клим может не знать кого-то на своей презентации.

– Мы знакомы.

Хаванский тяжелым взглядом проходится по моему телу, не задерживаясь ни на ногах, ни на бедрах, ни на груди. Впервые.

– Вау! Представляешь, Диана даст мне интервью. Обещала рассказать и о работе, и о личной жизни.

– Уверен, рассказ будет насыщенным. – На породистом лице Клима такая мука, словно прямо сейчас его заставляют съесть лимон.

– А еще познакомить меня со своей малышкой, – входит в раж Вика. – Правда, Диана?

Она поворачивается ко мне и вновь изображает знаменитого кота из мультика про зеленого огра. Но от нового, удивленного взгляда Клима я не могу ни вздохнуть, ни сказать… хоть слово.

Глава 12

Клим

Когда-то я считал, что Диана Шаталова – самая красивая женщина на свете. Два года прошло. Ничего не изменилось. Даже без гирлянды из бриллиантов, в обычном черном платье, она всухую уделывает всех местных красавиц.

Хреновое открытие. Но я пока не ослеп, чтобы не замечать очевидного, и по-прежнему в своем уме.

– А еще познакомит меня со своей малышкой. Правда, Диана? – Вика поворачивается в сторону собеседницы. Смотрит на нее, не скрывая восторга, а у меня за ребрами просыпается знакомая ноющая боль.

– У вас дочка? – переспрашиваю уже сам.

– Да… – как-то уж слишком растерянно для светской львицы отвечает Диана.

– И сколько ей?

Хочется вытолкать Вику в зал и хорошенько встряхнуть молодую мамочку. Даже смешно от этой реакции. Столько времени прошло, до хрена чего случилось, а ведусь как собачка Павлова.

– Дочери Дианы почти два года, и она милашка, – вместо потерявшей дар речи Шаталовой отвечает Вика.

– Мм… два года.

У меня нет проблем с арифметикой. Два года назад я был одним из тех, кому посчастливилось трахать эту женщину. Никакой беременностью тогда и не пахло.

Очередная загадка Дианы Шаталовой. Благо сейчас нет никакого желания заниматься поиском разгадок.

Еще тогда, в прошлом, я обрубил все концы. Чтобы не травить душу, запретил себе следить за ее жизнью. Отпустил на волю, не прося никаких отработок за долги или компенсаций за нарушение нашей сделки.

Это казалось правильным. Новый проект требовал всех сил и внимания – идеальное время, чтобы завязать с маниакальной зависимостью от одной неверной женщины.

– Извините. – Диана вдруг открывает свою сумочку и достает оттуда мигающий телефон. – Слушаю, – говорит неизвестному абоненту. – Что? Температура? Давно? – Она кусает губы и отворачивается от нас с Викой.

В следующую минуту мы становимся невольными свидетелями разговора с каким-то мужчиной о заболевшем ребенке.

По-хорошему, нужно уйти. Мне нечего здесь делать. Чужие дети не моя проблема. Но эта забота в голосе Дианы… это волнение – они цепляют.

Ощущаю себя вуайеристом, которого прет от сильных эмоций посторонних людей, и одновременно, как в болоте, утопаю в воспоминаниях. Как сейчас слышу тот же взволнованный голос и сбитое дыхание.

В тот раз я прощался. Впереди ждало тюремное заключение, не было никаких шансов выбраться на свободу. Из всех прав осталось одно – на звонок. Тогда вместо адвоката я выбрал любимую женщину.

Как придурок, рассказывал ей о пальмах и океане, куда так и не свозил во время нашего короткого романа. Просил передать бывшему мужу, чтобы заботился о ней.

Слепец, который даже не подозревал, что у его женщины очередь из желающих позаботиться.

Влюбленный идиот, слишком долго ждавший свою женщину.

Пока я вспоминаю, Диана поворачивается к нам и убирает телефон. Словно во дворике лишь Вика, смотрит на нее одну:

– Простите. У меня форс-мажор. Вынуждена буду уехать домой.

– Да, конечно, – спохватывается Вика. – Может быть, нужна машина? Кто-нибудь из водителей наверняка сейчас свободен. – Она кивает мне с немым вопросом.

– Нет-нет! – вмешивается Диана. – Я сама. Сейчас поблагодарю Ярослава Борисовича и вызову такси.

Она по-прежнему замечает только Вику. Прощается с ней. Лишь перед тем, как развернуться взгляд серых глаз на миг задерживается на мне.

К сожалению, понять, что это значит, я не успеваю.

– Проклятие, я забыла спросить о дате интервью, – хлопает по лбу Вика, когда за Дианой закрывается дверь.

– Позвонишь.

– О, точно! Ты же сказал, что вы знакомы. Значит, у тебя есть ее номер.

– Уточни у Ярослава.

– Клим… Шаталова же твой партнер, один из подрядчиков.

– Я не знаю номеров всех своих подрядчиков.

– У тебя… – Вика облизывает губы. – У тебя с ней что-то было?

Вика не самая проницательная из женщин. Папина дочка, выращенная в тепличных условиях. Но даже она, похоже, замечает странности в моем поведении.

– Было. В прошлом. – Врать не имеет смысла, поэтому говорю как есть.

– Мне ревновать? – Она льнет к моей груди и закидывает руки на шею.

– У тебя нет ни одного повода.

Веду ладонью по гибкой спине. Сминаю ягодицы. Тело реагирует так, как и положено природой: в паху приливает, мышцы живота напрягаются. Вика слишком красивая девушка, чтобы не возбудиться от близости, но сегодня собственное желание не радует и не толкает на подвиги.

Это все же какой-то клин. Вместо того чтобы мечтать о сексе до полной отключки, я хочу свалить отсюда к чертовой матери и… помыться.

***

– Ты специально потребовал, чтобы она представляла компанию? – спрашиваю у драгоценного родственничка спустя пару минут.

Мы стоим на улице. Пялимся на парковку, где в машину такси садится Диана Шаталова.

– Она была хороша! – хмыкает Ярик.

– Хочешь развлечься?

Задрав голову, смотрю на небо. Сегодня оно, как по заказу, звездное. Редкое явление для Питера. Или я уже забыл, какое оно здесь на самом деле?..

– Мне есть с кем развлечься. В том, что касается Шаталовой, все проще.

– Поделишься? Какая у тебя цель?

– Мы не знали, что это ее компания, но сейчас… Эта женщина все еще твое слабое место?

– Серьезно? – Кошусь на дядьку.

Становится понятно, зачем он катался с Дианой в кафе и притянул ее на эту презентацию. Все для меня. Показательное выступление.

– Учитывая, что ты задумал, – продолжает Ярик, – не хочу, чтобы Шаталова стала для нас проблемой.

Словно вернулся на час назад, я вспоминаю Диану на сцене – уверенную, успешную. Идеальная приманка для большой рыбы. Даже напрягаться не придется. Одно к одному…

Решение приходит само.

– Выведи ее.

– Это могут заметить. Она была здесь сегодня. Для всех ее компания уже часть проекта.

– Ты пропустил ее, ты и решай.

– Отказаться мы не успеем. Работать придется грязно. – Ярик тоже задирает голову.

– Я все сказал – Разворачиваюсь к двери. – Способы меня не волнуют.

Глава 13

Диана

Ночь проходит как в бреду. Дважды приходится давать Нике жаропонижающее, дважды переодевать. Лишь утром удается сомкнуть глаза. Вроде бы даже успеваю увидеть фрагмент какого-то сна, но в семь дочка уже полна сил и готова разносить квартиру.

Фантастическая детская способность к восстановлению. Ника словно и не хныкала ночью у меня на руках, не тряслась в лихорадке и не просила полежать с ней рядом.

Вымотанная, кое-как готовлю нам завтрак и как чуда жду няню. От усталости нет сил, чтобы подумать о вчерашнем или вспомнить странный прощальный взгляд Клима на парковке возле ресторана.

Выживаю. Однако в девять становится ясно, что няня не придет.

«Я заболела. Извините, пожалуйста. Совсем плохо», – получаю от нее сообщение.

Наверное, чего-то подобного следовало ожидать. Ника всю неделю общалась только со мной, няней и Германом. Других людей, от которых можно было подхватить вирус, рядом не было. Но от понимания не легче.

По плану сегодня насыщенный трудовой день. Много эспрессо и много переговоров. Однако, вместо того чтобы ехать в офис, я дарю Нике припасенную на особые случаи новую куклу и, получив свою минуту покоя, звоню Алексею.

– Меня сегодня не будет, – сообщаю ему после приветствия. – Ника приболела. У тебя получится провести пару встреч самому?

– Ох… А когда? – без восторга уточняет Фролов.

– Мой новый секретарь сейчас сбросит тебе график. Если совсем никак, дай знать. Я перенесу.

– Да, хорошо…

Обычно по утрам Алексей собран и четко отвечает на любые вопросы. Единственный жаворонок на весь офис. Но сегодня, судя по вялым фразам, с ним явно что-то не так.

– У нас все в порядке?

Ненавижу этот вопрос, на него редко можно услышать положительный ответ. И все же не могу не спросить.

– Эм… – На миг в трубке повисает пауза. – Не уверен.

Я оглядываюсь в сторону детской комнаты. Убедившись, что Ника все еще занята, включаю громкую связь и иду варить кофе.

– Рассказывай!

– На одном из объектов проблемы. Внезапные.

– Точнее!

Уже и не помню, когда приходилось клещами вытягивать информацию из зама. Что-то действительно странное.

– Вчера закончили отделочные работы. Высотка возле станции метро «Чкаловская». Вечером все было нормально, а сегодня на приемке какие-то чудеса.

– Там вроде был стандартный пакет работ! – недоумеваю я.

– Да. И бригада работала опытная. Я на «Грандсервис» переводил только самых надежных, – оправдывается Алексей. – А тут…

– Давай подробнее.

Чувствую зудящее беспокойство, оно невидимой взвесью витает в воздухе. Обволакивает все вокруг.

– В тридцати квартирах из пятидесяти лопнули стекла. Трещины такие, что все под замену. И с проводкой чертовщина. Ее еще на прошлой неделе закончили и проверили, а сегодня на приемке в пяти квартирах случились фейерверки.

– Может, у комиссии что-то с приборами?

Я сама не верю в эту версию. Заказчик не меньше нашего заинтересован, чтобы все было в порядке. Никто в здравом уме не явится на приемку с испорченным оборудованием.

– Честно говоря, сомневаюсь. Мы уже давно работаем вместе.

– Тогда… что это?

– У меня нет версий, – после тяжелого вздоха сдается Алексей. – Одно ясно: попали мы капитально. Нет времени, чтобы все переделывать. Дополнительной бригады тоже нет. Придется нанимать кого-то на стороне и…

– И надеяться, что информация не попадет в сеть, – заканчиваю вместо Фролова.

– Последнее – самое главное, – соглашается он.

– Прораб сейчас на месте? – Я вновь оглядываюсь на детскую.

Ехать на объект с больным ребенком – не самая хорошая идея. Но внутренний голос подсказывает: там что-то нечисто и лучше увидеть все своими глазами.

– Да, вместе с помощником. У них впервые такие косяки. Пытаются понять причины.

– Отлично. Я сейчас к ним съезжу. Постараюсь что-нибудь разузнать.

***

Поездка на объект не приносит никакой ясности. Пока я в машине опрашиваю прораба, Ника терпеливо играет в куклы на заднем сиденье. Потом мы все вместе осматриваем парочку квартир и не находим ни одной причины для случившихся чудес.

– У меня фантазии не хватает, чтобы предположить, как это могло произойти, – сознается прораб.

– С работниками не было конфликтов? Ни у кого не было поводов для мести?

Я поглядываю на часы. Сейчас уже полдень и, если информация просочилась за пределы нашего офиса, должно начаться веселье.

– Нет. Хорошие ребята, все с опытом. Да и зарплаты приличные. Без просрочек и прочей ерунды. – Прораб опускает голову. – Грех жаловаться.

– Тогда…

В отличие от подчиненных, у меня есть одна версия. Она дикая, пугающая, но, кажется, единственно возможная. Чтобы ее проверить, нужно уточнить лишь одну деталь.

– Минуту. – Достаю телефон и набираю Фролова.

Он снимает трубку после первого же гудка:

– Слушаю, Диана Дмитриевна.

– Обнови почту и спроси у секретарей, были ли звонки из офиса Вольского.

– Эм…

Слышно, как в трубке что-то щелкает. Похоже, Алексей включил громкую связь и положил телефон на стол.

– Давай скорее. – Невыносимо ждать. Сама не знаю, что со мной происходит.

– Бинго, твою мать…

В принципе, более подробный ответ и не нужен. В моей жизни уже был один специалист по чудесам. Вчера виделись.

– Они прислали уведомление, что не будут подписывать с нами контракт. Ссылаются на семнадцатый пункт предварительного соглашения… – Фролов стучит по клавишам ноутбука и через несколько секунд продолжает: – Недобросовестность. Наличие претензий к качеству работ со стороны других заказчиков.

– А они есть? – Хочется смеяться.

– Сегодняшний заказчик выставил. Но… это было за пять минут до письма Вольского. – В голосе Алексея изумление.

– Они выкинули нас из проекта. Организовали повод… – Я поворачиваюсь к высотке. – …и помахали ручкой. – С яростью всаживаю каблуки в мягкий зеленый газон.

– И что теперь делать? – Фролов, кажется, так и не понял, что произошло. – У нас оборудование специально под них закуплено. Материалы на складах…

Из динамика доносится звук удара, будто что-то улетело в стену, и тихий мат.

– Кое-что мы все же сделаем. – Злость Алексея только усиливает мою собственную. – Созвонись с их главным офисом и договорись о встрече с Генеральным. С Климом Хаванским.

Приподнимаю левую пятку и вновь дырявлю несчастный газон.

– И что мне ему передать? – без особого энтузиазма спрашивает Фролов.

– Ничего не передавай, я сама к нему поеду. Просто договорись о времени. И не уточняй, кто именно явится.

Глава 14

Не успеваю я приехать домой и разогреть обед для Ники, Алексей присылает время и адрес. От текста сообщения хочется смеяться и плакать.

Хаванский мог выбрать любой день, встретиться с представителем компании завтра или послезавтра. За пару суток я бы остыла и нашла замену няне. Возможно, вообще послала бы его к черту и отказалась от затеи со встречей. Но Клим, сам того не ведая, напоролся на худший вариант. Сорвал адский джекпот!

Он согласился увидеться сегодня. В этот дивный безоблачный день, когда со мной приболевшая Ника, нет няни, а от злости все еще хочется рвать и метать.

Словно почувствовав надвигающуюся бурю, Герман звонит на мобильный прямо перед встречей. Это дико не вовремя: я только подъехала к бизнес-центру Хаванского и еще не успела припарковаться.

– Я разговаривал с няней. Хотел узнать, как они с Вероникой. А она сказала, что заболела, – произносит Герман с досадой.

– Да, она очень «обрадовала» меня утром. Только что поделаешь.

– Как здоровье Вероники? Как ты? Все в порядке?

– Ника хорошо. Будто ничего и не было. О себе такого сказать не могу. – Подъехав к будке охраны, я протягиваю временный гостевой пропуск, который прислали из офиса Вольского.

– Ты в машине? – догадывается Герман.

– Мы обе.

Натужно улыбаюсь охраннику, чтобы поскорее открыл шлагбаум.

– Ты везешь Нику на работу?!

От беспокойства в голосе друга на мгновение становится стыдно. Пожалуй, в конкурсе на самого заботливого родителя Герман переплюнул бы и меня, и тревожных мамаш из песочницы в парке. Уж если кто и был рожден, чтобы стать отцом, так это он.

– У нас с собой игрушки. И Нике нравится кататься с мамой.

– Я через два часа смогу освободиться. Скажи, где вас найти. Перехвачу Веронику.

– Не нужно никого перехватывать. У меня сейчас важная встреча. После нее сразу домой.

– Мне кажется или ты злишься?

Удивительный вопрос для Германа. Обычно он не отличает оттенков интонации, а тут услышал злость, хотя я старательно сдерживаюсь… коплю ее для другого человека.

– Помнишь, куда я вчера ездила?

– Ты о презентации?

– О ней.

– И что?

– Сегодня нас выкинули из этого проекта. Причем не просто выкинули, а сделали это так, что даже предъявить ничего нельзя. Якобы мы сами виноваты. Слишком хреново работаем для сотрудничества с такими звездами.

– Ерунда какая-то! Обе твои компании входят в топ лучших.

– Входили до сегодняшнего утра. Но сейчас кое-кто ответит, как так вышло, что у нас случился форс-мажор.

– Стоп! Ты сказала, у тебя сейчас встреча…

Буквально слышу, как скрипят шестеренки в голове Германа.

– Я еду к Климу, – решаю не мучить его.

– С Никой?! Ты с ума сошла?!

– Няни нет. Ты уже в курсе.

– Да он сразу все поймет! Одного взгляда хватит. Не нужно будет никаких тестов и экспертиз!

Года два я не слышала, чтобы Герман так кричал на кого-то. Последний раз это случилось из-за того, что мне было слишком плохо. Разрыв с Климом дался тяжелее, чем надеялась. Тогда после недели слез Герман криком заставлял прийти в себя и начать жить.

Это была очень нестандартная психотерапия. Жесткая, мужская. Однако благодаря ей я смогла кое-как собраться и протянуть несколько жутких месяцев до появления на пороге Евы с Никой.

– Диана, пожалуйста, одумайся… – Злость в голосе Германа сменяется отчаянием.

– Поздно. – Наблюдаю, как за мной опускается шлагбаум.

– Сейчас не самое лучшее время для знакомства.

– А его, лучшего, и не будет.

– И все равно! Нужно просчитать все риски.

– Риски? Мы уже говорили об этом. Я не собираюсь ничего скрывать.

– Диана…

Из динамика летит еще одна порция «пожалуйста», «одумайся» и «не спеши». Герман обещает бросить работу и прямо сейчас примчаться за Никой. Только я не слушаю.

Поставив машину на свободное место, отключаю телефон и даю себе последнюю минуту. Не думая ни о чем, смотрю в окно. На бизнес-центр.

Он не окружен ни деревьями, ни клумбами. Жуткий монстр из стекла и бетона, по стилю и дизайну до ужаса похожий на прежний дом Клима. В первый раз его жилище испугало меня своим холодом. Главным желанием было бежать подальше. А сейчас…

Я поворачиваюсь к дочке:

– Ну что, солнышко, пойдешь с мамой в одно интересное место?

Несмотря на тяжелую ночь, Ника выглядит куколкой. Светлые волосы вьются крупными кольцами вокруг лица, голубые глаза сияют. На новом розовом комбинезончике ни единого пятнышка, что в нашем случае большая редкость.

– А там не стьяшно? – Дочка косится в окно.

Похоже, папино рабочее логово производит на нее такое же гнетущее впечатление, как и на меня.

– Обещаю, никто тебя не обидит. – Беру в свои руки две маленькие ладошки. – Но, если тебе кто-то или что-то не понравится… разрешаю кричать, как учила в парке тетя Катя!

Вспоминаю их громкое, смешное занятие по самообороне и не могу сдержать улыбку.

***

Ника уже не раз была в моем офисе. Мы частенько забегали туда после развлекательных центров или поездок по магазинам за новым нарядами для принцессы.

У себя на работе я привыкла к восхищенным взглядам в нашу сторону. Знала, как реагирует на Нику охрана, как весело подмигивают уборщицы и с какой радостью встречают мою малышку подчиненные. Невозможно противостоять обаянию этого маленького солнышка. Однако в бизнес-центре Клима все не так.

Будто в здании табу на хорошее настроение, прохожие смотрят хмуро или равнодушно. В огромном лифте отступают на пионерское расстояние, словно мы прокаженные. А в просторной приемной Хаванского, стоит нам подойти к стойке секретаря, начинается целое светопреставление.

Вначале секретарша Клима пытается убедить, что мне не назначено:

– Нам звонил господин Фролов! У меня нет вашей фамилии!

Потом визжит, что не может пустить с ребенком:

– Ваша девочка что-нибудь сломает! У нас так не положено!

А когда я деликатно посылаю ее подальше, переходит на ультразвук:

– Стойте! Нельзя! Да как вы смеете?! – и, не замечая, что дверь в кабинет босса открылась, вызывает охрану.

Глава 15

Клим

Я знал, что «Грандсервис» просто так не сдастся – подставной директор Дианы проделал слишком много работы, чтобы влезть в мой проект. Не представляю как, но он провел даже безопасников Ярослава.

Такой обязан был бороться до конца. Однако когда наступает время встречи, из приемной доносится не мужской голос, а женский… Бархатный, хоть и требовательный. Изученный когда-то во всем диапазоне, от жесткого «нет» до восторженного «да».

Это не совсем то, на что я рассчитывал. Шанс, что появится Диана, был минимальным. Свою «смелость» она показала еще вчера, сбежав со сцены во внутренний дворик ресторана. Но, услышав, как разговор на повышенных тонах сменяется истерическими воплями моей секретарши, решаю не ждать.

Накинув пиджак, иду к двери.

Распахиваю ее, чтобы рявкнуть на охреневших баб.

И тихо отъезжаю.

Ира, выкатив глаза, угрожает Диане охраной. Диана в своей фирменной интеллигентной манере указывает моей секретарше, куда та должна засунуть свои указы. А между ними, как видение, стоит маленькая девочка.

Розовый комбинезон, круглое кукольное лицо, пухлые обиженные губы, голубые глаза и блондинистые кудри.

Ангел, дико похожий на меня в детстве . Такой серьезный и хмурый, что вместо крика «Всем заткнуться» сам захлопываю рот и медленно, по стеночке опускаюсь на корточки.

Я знал, что Диана способна на сюрпризы, но этот производит эффект удара под дых. Легкие отказываются качать воздух, сердце отбойным молотком лупит о грудную клетку. А перед глазами… золотистые пряди, курносый нос и яркая игрушка в маленьких детских ручках.

Секретарша, наконец, отвлекается от спора и замечает собственного босса:

– Клим Александрович, простите, пожалуйста. Они сейчас покинут помещение.

– Нас вызывали? Кого вывести? – наперебой спрашивают только что ввалившиеся в приемную охранники.

– Тебе удобно? – выгнув красивую левую бровь, интересуется Диана.

Они все как сговорились. Такие бодрые, полные сил… Спрашивают и спрашивают. Будто здесь все понятно и не происходит ничего особенного.

– Так нам выводить этих? – Охрана подходит к девочке и Диане.

Я наблюдаю за этим как сквозь какой-то киношный фильтр. С блюром, желтизной и трещинами на ленте.

– Да, обеих! – взвизгивает Ира. – Быстро!

Она тычет пальцем на маленького ангела, на ее фурию мать, – и меня словно током прошибает. Двести двадцать вольт сквозь все тело.

– Мужики, отбой! Вы здесь не нужны! – командую, с трудом ворочая языком. – А ты… – поднимаю голову к Ире, – уволена! За вещами придешь завтра. Сейчас свободна.

В отличие от секретарши, охрана не задает никаких вопросов. Мужики мгновенно выполняют приказ и даже закрывают за собой дверь приемной.

Ира же долгую минуту изображает памятник. К счастью, больше не орет и ничего не требует. Лишь когда я стягиваю с себя пиджак, начинает медленно пятиться к выходу.

После щелчка двери во мне тоже будто что-то щелкает. Сдуваюсь как гребаный воздушный шарик. Сажусь задницей на пол, вытягиваю ноги. И делаю первый нормальный вдох.

– А теперь рассказывай, – киваю Диане.

Глава 16

Как истинная женщина, Диана воспринимает мои слова по-своему. Игнорирует их!

Пока я пытаюсь заново научиться не только вдыхать, но и выдыхать, эта нереальная женщина демонстративно откашливается и говорит… совсем не то.

– Если бы ты только знал, какая я злая! – Достав из сумочки какие-то бумаги, она веером швыряет их в мою сторону. – Всю дорогу, пока ехала сюда, представляла, как буду орать на тебя!

– Это твоя дочь? Да?.. – Не замечая листопада, перевожу взгляд на девочку.

В жизни, конечно, случаются совпадения. Бывает даже, что совершенно чужие люди оказываются похожими друг на друга. Но что бы так, до ямочки на подбородке и родинки на шее…

– Ты… Да ты!.. – Диана словно не слышит, о чем я спрашиваю.

От глубокого дыхания блузка на груди натягивается так, что можно рассмотреть заострившиеся вершинки. А от напалма в глазах, кажется, в офисе вот-вот начнется пожар.

– Cолнышко, мама закроет тебе на минутку ушки. Хорошо? – Диана подходит к девочке и прикладывает ладони к ее ушам. – Клим Хаванский, ты животное! Мстительное и подлое! Хоть осознаешь это?

– Она твоя родная? – Смотрю, как малышка морщит нос, и невольно делаю то же самое.

– Из-за тебя моя компания вылетела из проекта, под который уже закуплено оборудование и материалы. Мы получили претензию от заказчика. И попали на огромную неустойку!

– Она даже морщится, как я.

Трогаю свой нос. Две складки. Как у девочки.

– Ты можешь объяснить, зачем так поступил?! Хотел сделать мне больно? Не смог достать другим путем, так решил угробить «Грандсервис»?

– Ей два, да?

Моя вера в точные науки трещит по швам. Математика здесь бессильна. Только мистика.

– Можешь не верить, но я была о тебе лучшего мнения.

Диана наконец выдыхается. Убрав руки с ушей малышки, она поправляет два белокурых хвостика и, присев, целует нежную розовую щеку.

– По поводу проекта… я тебе компенсирую. – Впервые так сложно переключиться с личного на работу. Приходится буквально насиловать свои извилины.

– Новые стеклопакеты в тридцати квартирах! – Диана загибает большой палец.

– Сегодня же оплачу стеклопакеты и установку.

– Неисправная проводка! Пять квартир и, возможно, общие щитки! – Фурия загибает указательный.

– Считай, что ремонтная бригада уже выехала.

– Возмещение вреда деловой репутации! – Средний палец присоединяется к большому и указательному.

– В принтере чистая бумага, – киваю на стол секретаря. – Сумму напиши. И на чей счет перечислять.

– Все так просто?

Взяв малышку на руки, Диана подходит ко мне и присаживается.

– Просто… да…

Наверное, сейчас я уже имею право спросить, кто эта девочка и почему она так похожа на меня. Крыша едет от того, как важно это выяснить. Но у ангела свои планы.

– Плывет! – Оглянувшись на маму, девочка протягивает мне маленькую ладошку.

– При-вет.

С голосом опять задница, хриплю как курильщик. С сердцем тоже все плохо. Оно то бьется, то замирает, словно не зная, отправить меня к мертвецам или оставить пока в живых.

– Ты устал? – Она поворачивает голову набок и, слегка наклонившись, изучает взглядом мое лицо.

– До этого момента даже не представлял насколько.

Нужно уже отпустить ее руку, не стоит пугать ребенка. Только это сильнее меня.

Никогда в жизни не думал ни о каких детях. Не хотел их и не боялся появления. Любые мысли о малышах были словно из другого измерения. Где семья – это счастье, где нет никаких врагов и рядом не кто-то очередной, а любимая женщина… одна-единственная.

Невозможная реальность. Запретная. Или возможная… вот так, внезапно.

– А как тебя зофут?

Совсем осмелев, девочка вынимает свою руку из моей и садится рядом. В ту же позу, что и я.

– Кли… Клим. – Собственное имя дается лишь со второго раза.

– Кьим? – Пухлые губы растягиваются в улыбку.

– Никогда не слышала такого?

– Нет, – мотает головой малышка и показывает мне свою куклу: – Это Яя.

– Ляля, – едва слышно поправляет Диана.

– Красивая кукла. Приятно… познакомиться. – «Только не сдохни на глазах у ребенка!» – мысленно командую себе и жму кукольную руку. – А как зовут подругу Ляли? Тебя?

– Ни-ка! – гордо произносит девочка по слогам. – А это пгинцесса! – указательным пальцем показывает на Диану.

– Принцесса и Ника. Понял.

Чувствую себя дебилом. В голове каша, с телом непонятно что, а на роже улыбка. Блаженная. От уха до уха.

– Вот и познакомились, – с нервным смешком произносит Диана и как-то странно трет переносицу.

– Ника так похожа на меня.

– Гораздо больше, чем ты думаешь. – Тряхнув головой, Диана на миг отворачивается от нас.

– Скажи… она… – Слова «моя дочь» застревают где-то в районе горла. Я не могу их произнести.

Вместо этого ловлю себя на мысли, что не доверяю Диане. Перегретым от напряжения мозгом ищу какой-то тайный смысл в сходстве с девочкой, жду манипуляции, и сам ненавижу себя за эти подозрения.

– Ника, милая, помнишь, я тебе говорила, что твой папа ненадолго уехал? У него были важные дела, но он должен был вернуться. – Уже не прячась, Диана смахивает со щеки несколько прозрачных капель.

– Да… – Словно ища защиту, малышка кладет куклу на колени и доверчиво жмется к моему боку.

– Так вот, родная, он вернулся. – Диана обхватывает себя руками и тоже опускается на пол. – Дядя Клим… Он твой папа. Мы его ждали. И он… приехал.

Глава 17

В детстве я часто дрался. В детдоме больше не было мальчишек, от которых дважды отказались бы собственные матери. Благодаря этому я стал особенным. Изгоем в квадрате.

Администрация списывала на меня любой косяк соседей по комнате. Другие воспитанники регулярно устраивали темную и учили работать кулаками. А наставники, не скрывая, относились ко мне как к будущему постояльцу тюрем.

В таких условиях трудно было ждать чего-то хорошего. Со временем я привык, что в жизни в принципе нет ничего со знаком плюс. Но однажды в детдоме появился новый работник, дядя Ярик, и все изменилось.

Тогда это было как гром среди ясного неба. Он только представился, а у меня словно земля из-под ног ушла.

Сейчас чувствую то же самое. Я давно просчитал свой жизненный маршрут на ближайшие годы, смирился с ним. Однако судьба вновь преподнесла сюрприз.

– Дочка?

Рука тянется к светлым хвостикам и зависает в воздухе. Хочу коснуться и не могу – сбоит от эмоций. Они сильнее тех, что я привык испытывать. Психика не вывозит.

– Можешь сделать тесты. Мне все равно.

Диана забирает малышку из-под моего бока и встает.

– Но как?..

Ощущение, будто от меня что-то оторвали. Ампутировали наживую ржавой пилой.

С той стороны, где сидела Ника, становится холодно.

– Как сделать тесты или… – Диана замолкает, сжав губы.

– Или!

– Я бы не хотела говорить об этом при… – Взгляд серых глаз останавливается на девочке. – Даже не представляешь, какая она сообразительная!

Словно в подтверждение этих слов Ника обнимает Диану за шею и прячет от меня лицо. Кажется, последняя новость крепко приложила нас обоих.

– Да, конечно. – Мысленно ругаю себя за спешку. – Но как ты смогла родить?..

Подозреваю, если Диана сейчас скажет «Вот так» или что-то похожее – я сразу поверю. И похер на математику, биологию и прочее.

– Не я, – тихо произносит она.

– То есть кто-то до…

Мозг уже не просто горит от напряжения, он готов взорвать черепушку и кровавыми ошметками разлететься по стенам.

– А ты не догадываешься? – щурится Диана.

Надо сказать «Нет», однако меня хватает только на то, чтобы мотнуть головой.

– В таком случае вот тебе задание! Вспомни, с кем ты тогда был и кто мог подарить такое чудо.

Не скрывая торжества, Диана разворачивается на сто восемьдесят градусов и идет к двери.

– Подожди! – Как развалина, кряхтя поднимаюсь с пола. – Пожалуйста!

– Да? – бросает она, замирая.

– Когда мы сможем поговорить? Нормально поговорить.

– Кажется, пришел твой черед искать мой номер.

– Диана!

Руки чешутся от двух противоположных желаний: обнять эту женщину и придушить ее.

– Впрочем, можешь не искать, – оглядывается она. – Спроси у своей девушки. Мне утром звонили из ее редакции по поводу интервью. Кстати, назначили на послезавтра. У меня дома. – Глаза Дианы темнеют. – Можете наведаться вместе. Поговорим по-семейному.

***

После ухода Дианы еще минуту или две не двигаюсь. Изучая собственную дверь, стою на месте. Как борзая, ловлю носом запах этой невероятной женщины. Лайм, ваниль, мед… как и прежде. Я даю себе время, чтобы прийти в нормальное состояние.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.