Игорь Нэд
Саудаде

Сначала взгляд упёрся в чёрную металлическую ножку убогого стола, стоящего около кровати.

Медленно смещая фокус, зрение прорисовало дальнюю ножку, потом створки встроенного, во всю торцевую стену комнаты, шкафа с фанерными крашеными дверцами, на форточных закрутках.

Истёртый, не имеющий цвета, паркет на полу замыкал, доступную мне в моём положении, нехитрую картинку.

Я лежал на правом боку, свесив руку с постели, и расплющив щёку о подушку. Даже губы съехали в сторону и приоткрыт рот.

Требовалось проанализировать, хотя бы первично, увиденное и ощущаемое.

Я вообще всегда славился острым аналитическим умом. Например, легко мог распознать внутреннюю суть дамы, всего лишь после двух ею выпитых бутылок. Мне становилось ясно, как белый день, что будет дальше – горячие чувства, или я увижу только хвост кометы.

А мои предсказания погоды! Я вообще ни разу не ошибся. Если я говорю, что погода дрянь, значит так оно и есть. И мне не нужны всякие снимки со спутников и статистика метеонаблюдений с 1875 года. Достаточно одного взгляда в окно.

Напились, похоже, мы некисло… Получается, что да – ничего не помню. Вообще ничего. Вопросы: с кем, и как?

Общага, комната – всё понятно, узнаЮ. Но дальше мрак. Память как промыли клизмой, начисто, до "sterile".

В голове звенящая тишина. И такая же – вокруг.

Солнечное пятно в углу, у обшарпанной входной двери. Уголок завернувшейся текстурной самоклейки, изображающей орешник дверной коробки, сделанной из сосны.

Я закрыл рот, во рту не сухо, как следовало бы ожидать, с таким провалом в памяти. Аккуратно двигаю головой вниз и влево, чтобы не спровоцировать возможную головную боль, и хоть чуть-чуть изменить угол зрения.

Ну точно – набрались, если я в носках и джинсах спал поверх одеяла. Даже не разделся.

Если уже совсем светло, а я сплю, значит сегодня выходной. А если выходной, то в коридоре должны шастать, шуметь и жить эти, всякие там, соседи : Гела, Маридка,

Аркаша со своей ребятнёй, Марина с баском и матом, соседки-бурятки с вечной болтовнёй. Кто-то должен был говорить, смеяться, орать, ругаться… Кто-то же должен хоть что-то…

Голова не болит, странно, и тело вроде как не затекло.

О!.. Вдруг очень тонко запищало в ушах. Я весь сжался внутренне, ожидая удара головной боли, но писк медленно ушёл, не оставив неприятных поцелуев в лоб от похмелья.

Всё-таки странно всё как-то выглядит.

Я понял, что там, где я смог видеть, было чисто. Ну то есть абсолютно чисто. Если мы вчера гуляли так, что я ничего не помню, то тут должен быть натуральный свинарник, или даже слоновник. Оп, на полу нет даже ни соринки. Да ладно – нет даже белых дорожек у плинтусов от мелка "Машенька", которые я сам лично, как от нечистой силы, рисовал от тараканов.

Помыли полы? Кто? Соседки? Олька и Ирка? С хрена ли… Я всё ещё осторожно, повернул голову вправо и вверх. Стол пустой, ни крошки…

Это неплохо, но почему-то меня эта чистота встревожила.

Наверное, что-то разлили, разбили там, или ещё чего – вот и пришлось прибраться.

Или я чего учудил?.. Аааа… Меня стошнило? Ой-ё-ёй…

А сколько, собственно, времени? Согнул левую руку в локте – часов не было. "Здрассьте…"

Я даже не помню, какой сегодня день и месяц. Боги, мои боги…

Бельян, небось, спит ещё, потому и тихо так.

Наши кровати были сдвинуты вместе, и чтобы проверить наличие, или отсутствие Бельяна, мне было бы достаточно завести руку за спину и потрогать его. Но я решил аккуратно перевернуться на другой бок, всё ещё ожидая подвоха от коварного и странного похмелья.

…Бельян сидел на, аккуратно заправленной, постели, облокотясь на заднюю спинку кровати, одетый в свои спортивные штаны, белые носки и белую майку. Ноги вытянуты на постели, одна на другую. Сидел и молча смотрел на меня. У меня всё оборвалось… Значит, случилось что-то. Значит я что-то начудил.

Впрочем, в глазах у Олежки я не увидел обиды, или тревоги. И осуждения не было.

Это розыгрыш? Сейчас Бельян крикнет "а-ап!" и выудит из-под кровати запотевшую бутылочку пиваса, за которой он сгонял вниз, пока я ещё спал…

Но он просто смотрел на меня, слегка даже улыбаясь.

Я попытался изобразить на табло утреннее безразличие бывалого гуляки, и выдавил криво:

– Бельян, ну ты меня, в натуре, напу…

– Привет, – просто сказал он.

– П-привет..– удивлённо и уже испуганно протянул я, судорожно перебирая в голове всевозможные варианты объяснений происходящему.

Мы с ним жили в этой общаге Академии образования, душа в душу, радуясь, что подвернулся такой копеечный вариант в Москве.

Уж не помню как, выскочила эта история вообще, но мой папа, из своего интерната, сделал нам с Олегом две липовые справки, что мы направляемся на обучение в Академию, и с их помощью мы и поселились там на целый год, в районе метро Каховская.

Комендант общаги прекрасно понимала, кто мы, на самом деле, и брала с нас тройной тариф – себе в карман. Но по бумагам у неё всё было чики-чики, а для нас и тройной тариф был смешным, по сравнению с ценами на съём квартиры.

Общага была не то 20, не то 25-ти этажной свечкой, торчавшей возле дурдома – натуральной психушки с жёлтыми стенами и высоким забором.

С нашего, 15-го этажа, если выйти покурить на пожарную лестницу, был прекрасно виден весь двор лечебницы, с верандами для прогулок. Зрелище из "Пролетая над гнездом кукушки" прямо.

Люд в общаге жил самый пёстрый: от настоящих аспирантов Академии, до вьетнамцев с рынка. Были и те, кто там жил уже невесть сколько лет, обзавёлся семьёй, нарожал детей. Поступали в Академию, заезжали в общагу, а потом, чередуя академотпуска с декретными, продолжали там жить и рожать детей, уже и забыв, от какого учреждения у себя на родине, были направлены туда. Потом оставались на написание диссертаций.

А бывало и так, что пока учились – и сами учреждения-то бесследно исчезли.

Бельян устроился работать в магазин по продаже сантехники на Москворецком рынке, а я работал в компании, с офисом на Большой Ордынке, стена в стену с филиалом Малого театра.

– С тобой всё хорошо, Гош?

Сказано было абсолютно спокойным тоном, даже с небольшой улыбкой.

– Олег, я что-то не понимаю… что, что такое-то?

И тут… я замечаю, что на столе, который у окна, нет телевизора, и нет музыкального центра Бельяна. Стол, как и тот, что с моей стороны, идеально пуст и чист. И занавески на окне, чистенькие, и висят почти идеально.

В ушах вдруг зажужжало, как под водой, когда рядом проплывает моторка. Резко накатила нехорошая дурнота. Очертания предметов и лицо Бельяна, на секунду, как-бы съехали немного в сторону. Мне показалось, что я сейчас потеряю сознание. Но противное "зззз…" ушло, и отлегло немного.

Надо получить объяснения – что здесь произошло, пока я спал, похоже, в полном вырубоне.

– Слушай, Бельян, кончай приколы!.. Кто всё вылизал? А где телек? Музыкалка?..

– Гош, ты волнуешься потому, что не можешь вспомнить, как вошёл сюда?

– Подожди.. Что значит "вошел"? Ты не вштыренный? Я вообще нихера… не помню…

– Гош, ты не пил вчера. И вообще здесь не был. И я не был.

– Я с работы пьяный пришёл? Бельян, нас "обнесли"?

Я вскочил и подошёл к шкафу, потянул, повернув закрутку. Шкаф был пустой… И идеально чистый. Я мешком плюхнулся на стул.

Мы могли вполне надраться после работы с мужиками, в принципе. Тем более, если перед выходными.

Два Юрца (оба Геннадьевичи), Арзу…

Да с любым из них, с разной степенью вероятности, я мог заправиться до full complete – делов-то. Например, вышли из офиса на Ордынке после работы, свернули в уютный "Sol" через 30 метров – и вуаля, 100-процентный результат.

А уж если со всеми "тремями" – не гадай на картах.

Но чтобы я вообще ничего-ничего не помнил!…

И как я доехал до общаги тогда? Стоп. А если меня привезли? Кто?

Ну менты, допустим. Допустим, я по-пьяни чего-то такого наворотил, что пришлось откупаться, отдать телик и музыку?..

Маловероятно…

Было у меня раз, когда я своего Юрца, брательника, провожал на поезд из Тамбова.

Мы тогда поужинали у нас, хорошо посидели, и поехали на вокзал. Помню, посадил его в вагон, помню – курил на перроне, помахал уходящему поезду, помню – спустился в погребок у вокзала, заказал "писярик" коньяка, и… проснулся утром дома.

А между тем, "писярик" и "дома" разделяли весьма драматичные события.

Наташа, оставшись дома с маленькой дочкой, не дождалась меня с вокзала. Начала звонить. А ей, вместо меня, вдруг ответил полицейский, сообщив, что я сижу, как воробушек, на скамейке у остановки "Вокзал", веду себя пристойно, но не могу, судя по всему, сказать даже "мяу". Ибо очень растерян и удивлён несовершенством этого мира.

Страж порядка заверил супругу, что они обязательно дождутся её приезда за мной, и обязательно покараулят, вполне себе приличного с виду, джентльмена, чтобы его (меня), случайно, не утащили птицы.

Здраво рассудив, что дешевле съездить на такси до вокзала, чем искать по жизни второго такого, как я, Натуля примчалась к месту моей вынужденной "якорной стоянки", и сграбастала меня в цепкие любящие лапки.

Правда, пришлось ещё приплатить таксисту, чтобы он помог вознести моё, измученное несправедливостями жизни, тело на восьмой этаж, мимо неработающего лифта.

…Странно только, что эти воспоминания плохо вязались с происходящим. А почему – я пока никак не мог сообразить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.