Вита Кросс
Разводись. Теперь ты моя

Глава 1

Лера

– Подруга, как так вышло, что у тебя день рождения, а я не приглашена? – возмущается Светлана в трубку, пока я справляюсь с завязками на комплекте белья, которое купила вчера по акции в магазине.

Ярко красное, вызывающее. Я такое уже давно не ношу. А вот вчера увидела и захотелось.

– Сегодня у нас с Лёшей вечер на двоих. Завтра после уроков останемся и посидим всем коллективом, обещаю.

Последние годы мы с мужем живём, как соседи. Сексом занимаемся, когда у обоих хватает сил и желания. Общаемся, если не вымотались на работе, и то на темы, которые не меняются.

Хотелось бы исправить подобное положение вещей, ведь раньше всё было иначе. До рождения Сашки мы были активными, полными энергии, и секс не зависел от усталости, а походы в ресторан и кино как—то сами собой втискивались в расписание.

Потом же… пеленки, постоянные ОРВИ, оплата за сад, развивающие кружки. Леша захотел начать свое дело и открыл контору по решению бытовых проблем. Мы влезли в долги, и всё как—то начало обрастать рутиной.

Но в кои—то веки выпала возможность провести несколько дней вместе. Позавчера моя свекровь Ольга Вячеславовна забрала Сашу на море, и мы остались с мужем вдвоем впервые за шесть лет.

Я намеренно ушла раньше с работы, купила по дороге торт с шампанским и теперь пытаюсь справиться со злополучными завязками. Их тут несколько. С обеих сторон на трусиках и на плечах на бюстгальтере.

Отражение в зеркале конечно, не скрывает недостатков. Сложно быть идеальной, когда тебе за тридцать, но, наверное, благодаря тому, что я каждый день кручусь как белка в колесе, выгляжу довольно неплохо.

– Ну всё, скатились до банальных посиделок, – ворчит Света, когда я наконец справляюсь с завязками, – в общем, меня так не устраивает. Давай в субботу сходим в клуб.

– Клуб? С ума сошла? Я уже в том возрасте, когда вечером походу в клуб предпочту хорошую книгу.

– Нормально вообще? В тридцать пять некоторые только рожают в первый раз, а ты уже себя в старухи записала. Ничего не знаю. На субботу чтобы ничего не планировала.

Слышу, как за окном шуршат колеса и выглядываю на улицу.

Во двор въезжает автомобиль Алексея. Приехал.

– Посмотрим, Свет, мне бежать пора.

– Ладно—ладно, еще раз с Днем Рождения, Лер.

– Спасибо.

Сбросив вызов, откладываю телефон и взволнованно оглядываю себя в зеркале. И что? Прям вот так открывать? Сомнения, как земляные черви, расползаются в сознании, и так и не решившись, я быстро тянусь за халатом. Всё же нам уже не по восемнадцать.

Затянув пояс, распускаю волосы и тороплюсь на кухню. На столе уже стоит торт с незамысловатыми розочками из крема. Достаю из холодильника бутылку шампанского и выставляю ее на стол. Бережно поправляю скатерть.

Приятное волнение бежит под кожей. Я уже и забыла, когда мы вот так оставались с ним вдвоем. Пара часов в день не считается. Обычно они уходят на готовку, уборку, Леша идет мыть машину, а я стараюсь приготовить на несколько дней вперед, потому что с моей работой свободного времени не так уж и много.

Едва раздаётся щелчок замка, я иду встречать мужа.

– Привет, – останавливаюсь на пороге, нервно теребя пояс атласного короткого халата. Он тоже новый.

Леша поворачивает в мою сторону голову. Обводит меня быстрым взглядом и одобрительно усмехается. В глазах появляется блеск.

– У нас праздник?

Умело делает вид, что забыл о моем дне рождении. Но я—то знаю, что он не забыл. Нашла на днях в дальнем ящике шкафа коробку с последней моделью смартфона. Я конечно, никогда за такими не гонялась, мне и моего обычного хватало с головой, но стало очень приятно, что несмотря на наши кредиты он накопил и решил презентовать мне гаджет, за которым гоняются все ребята из старших классов в нашей школе. Еще и необычный такой. Уголок его корпуса украшал брелок изящного розового фламинго со стразами.

– Да. И ты на него приглашён, – касаюсь его губ своими, беру за руку и веду на кухню. – Для празднования всё готово.

Обернувшись, указываю рукой на стол.

Леша задумчиво чешет подбородок.

– Торт… – произносит растерянно.

Я улыбаюсь.

– Торт… и я.

Его глаза мечутся с меня на торт, потом на шампанское и обратно. Мечутся довольно натурально. Я даже начинаю верить.

Улыбка медленно стекает с лица.

– Ты забыл?

Муж щелкает пальцами и указывает в меня указательным.

– Подловил. Нет конечно, Лер, разве я мог? Минуту, у меня для тебя подарок.

Сердце, что успело замереть, отмирает, и я облегченно выдыхаю. Было бы довольно неприятно, если бы на десятом году брака муж забыл о моем дне рождении.

Положив телефон на стол, Леша разворачивается и уходит в коридор. В этот момент его экран загорается входящим сообщение. Одним, вторым, третьим. Я невольно кошусь на него, замечая то и дело всплывающее необычное имя отправителя – Зара.

Зара? Никогда не слышала от него о такой. Нахмурившись, беру телефон.

– Держи, Лер. И ни в чем себе не отказывай, – вернувшись, Леша протягивает мне тысячную купюру, а потом чмокает в губы.

Я, действуя на автомате, поворачиваю телефон к нему экраном. Сканирую лицо. Тот сразу же разблокируется.

– Это мой? – не сразу понимает он.

А я прямо в этот момент проваливаясь в вакуум. Потому что на экране всплывает фото от той самой Зары. Она сама себя фотографирует в зеркале, позируя в сногсшибательном комплекте нижнего белья. Очень похожего на моё, только без завязок. А в руке у нее телефон с розовым фламинго. Ниже в сообщении текст – «следующая будет без белья. Если вдруг хочешь раздеть меня сам – приезжай».

Меня будто лавиной снега сшибает.

Рука тяжело опускается вдоль туловища, телефон с глухим ударом падает на пол.

Поднимаю глаза и встречаюсь с насупленным взглядом Леши. В его пальцах свисает протянутая купюра.

– А я думала это мне подарок на день рождения, – указываю взглядом на валяющийся в ногах телефон, на экране которого все еще светится фото с чертовым фламинго, так не подходящим мне по статусу. Теперь я хотя бы понимаю почему, – ошиблась.

Муж приседает, поднимает его, и заблокировав, запихивает в карман.

– Зачем тебе такой? – смотрит на меня из—под нахмуренных бровей.

– А ей значит, нужен?

Меня словно окутало коконом, заморозившим все эмоции. Я пытаюсь переварить то, что узнала, и от этого все действия кажутся заторможенными. Словно это не я вовсе. А Лёша не мой муж, который, оказывается, изменяет мне с девушкой лет на десять моложе меня, если я правильно угадала возраст.

Во всяком случае, выглядит она лет на двадцать пять, а может и меньше.

К горлу подступает тошнота, я машинально его растираю.

Леша хмыкает и отходит к окну. Подкурив сигарету, оборачивается.

– Ей – да. Она любит модные вещи.

– Я тоже люблю, – оборачиваюсь, пытаясь увидеть в его лице хоть каплю сожаления.

Но его нет. Только настороженность и непонимание что будет дальше.

– Ты? – язвительно усмехается. – Ты что, выкладываешь фотки в сеть? Или ведешь блог?

– Разве для того, чтобы иметь такой телефон, обязательным условием должны быть фото в соцсетях?

– Нет. Но тебе зачем такой? Родителям учеников своих звонить? Рассказывать кто из них в очередной раз накосячил? Бред. Тебе я другие подарки дарю.

– Какие?

– Нуууу, вон, например, электромясорубку на Новый Год. До этого фен.

– Только потому что прошлый, которому было шесть лет, сломался.

– И что?

В груди сдавливает, в ушах громким набатом стучит пульс. Обхватив себя руками, во все глаза смотрю на мужа.

– Зачем, Леш? – спрашиваю с болью.

Он знает, что вопрос больше не про подарки. Поэтому резко затягивается и выдыхает дым в сторону.

– Скучно стало. Разнообразия захотелось. А не этого вот всего – дом, ужин, разговор о Сашке и о том, как он снова подцепил какой—то вирус в саду.

Он говорит это с такой усталостью, будто не семейную жизнь нашу обсуждает, а то, как каждый день батрачит на стройке и валится с ног.

С неверием качаю головой.

Какой кошмар…. И как давно это длится?

Но ответ на этот вопрос мне знать совершенно не хочется. Я чувствую себя униженной, глупой и слепой. До чего же слепой, Господи.

Как в каком—то тумане разворачиваюсь и отправляюсь в спальню. Оттуда на балкон. Под кучей хлама у нас где—то должен быть чемодан.

Именно он мне сейчас и нужен.

Глава 2

Лера

– Куда—то собралась? – раздаётся спустя несколько минут, пока я выкидываю из шкафа на кровать вещи.

– Я? Нет. А ты да, – стараясь звучать ровно, чтобы не выдать своей боли, действую как робот.

Рубашки, свитер, майки. Ничего, что принадлежит Лёше, здесь больше быть не должно.

– Не понял…

– А что здесь понимать? У тебя есть пассия, вот и езжай к ней.

– С чего бы? – искренне не понимая, Алексей перехватывает мою руку и выдергивает из одеревенелых пальцев осеннюю жилетку. – Что за детский сад, Лера?

Я в недоумении вонзаюсь в него взглядом. В глазах, что были родными все эти годы явственно читается укор и обвинение.

– В каком смысле? – теперь не понимаю я. – Лёш, ты сделал выбор. Не думаешь ведь ты, что после твоей интрижки, мы будем жить и дальше вместе?

– Естественно, будем, – огорошивает он, – у нас семья. Сашка. Ипотека, в конце концов.

Медленно моргаю, где—то в глубине души искренне надеясь, что это глупая шутка. Потому что разве может человек рассчитывать на возвращение к привычной жизни после предательства? Но вероятно, может. Так как Лёша сдергивает с кровати свои вещи и начинает нервно зашвыривать их обратно в шкаф.

Я потерянно наблюдаю за всем этим цирком, не в состоянии поверить, что всё происходит на самом деле. Как—будто кто—то вывернул мою привычную жизнь наизнанку, а человека, которого я знала всю жизнь просто подменили другим.

– Лёша, я никогда тебя не прощу! – слова тихо вылетают изо рта.

– Ой, ладно тебе, – отмахивается от меня, как от навязчивого насекомого, – Не простит она. Мы знаем друг друга сколько? Семнадцать лет. И не через такое проходили. Вон оделась как сегодня. Рассчитывала же на что—то. Значит, любишь. А раз любишь, то простишь.

Остановившись, он встречается со мной многозначительным взглядом и делает шаг в мою сторону.

– Зара – это просто девочка. Молоденькая, яркая. Она разбавляет мою рутину. А ты – жена. Но если ты постараешься, то может я смогу обойтись и без Зары. Одевайся только вот так чаще, встречай меня. Мне знаешь, как осточертело то, что ты только и делаешь, что крутишься у плиты и про своих малолеток щебечешь. Я вот такую тебя хочу.

Не успеваю среагировать, как Лёша тянет за пояс халата и тот расходится в разные стороны.

Муж удовлетворенно улыбается.

– Ну видишь, можешь, когда хочешь. М? Лер… Лерунь…

Подтягивает меня к себе за талию, и вжимается в губы.

У меня взрыв в голове происходит. Губительный. Страшный.

Со всей силой, на которую только способна, отталкиваю его от себя. Сердце сходит с ума, перед глазами вырастает пелена.

– Уйди, – выдавливаю сквозь плотно сжатые зубы. – Лёша, я прошу тебя, уйди.

Муж ожесточенно сдвигает брови.

– Разбежался. Никуда я уходить не собираюсь. Это моя квартира.

– И моя тоже, – отвечаю взвинчено.

В горле собирается ком от злости и обиды. От того, что он считает ситуацию нормальной и при этом еще и ведет себя, как свинья.

– Ну значит, смирись. Жить будем, как раньше. Как будто, ты не знаешь, что все мужики ходят налево. И ничего. Живут дальше, еще и детей женам заделывают. Так что давай выключай эту обиженку. Если хотела новый телефон, то так и надо было сказать. А то, когда я у тебя спрашиваю что тебе подарить, вечно отвечаешь, что надо подэкономить и лучше Сашке купить курточку, или штаны.

– На те деньги, что ты потратил на неё можно было шкаф, забитый одеждой, купить, – чувствую, как слеза стекает по щеке.

– А ты не считай. На белье же деньги нашла.

– Хотела тебя порадовать.

– Ну вот и радуй.

– Да пошёл ты!

Ярость выплескивается из меня потоком. Толкнув Лёшу в грудь, обхожу его и стаскиваю чемодан с кровати. С вещами, которые там так и остались волочу его к двери, оббивая углами стены.

– Бери все самое необходимое и уходи. Благо к кому идти тебе есть. А детали по разводу мы обсудим потом.

Всхлипнув, стираю тыльной стороной ладони слезы. Грудь сводит спазмом, сердце больно сжимается. Происходящее кажется сюрреализмом, в который я попала по ошибке.

– Ээээ, – Лёша хватает за чемодан с другой стороны и дергает его на себя.

Я по инерции лечу вперед и больно падаю на колени.

– Никуда я не поеду. Квартира у нас общая.

– Значит, продадим, а деньги поделим. Мы с Сашей арендуем однокомнатную, а ты живи, как хочешь, – встаю, пока он, переступив через валяющиеся вещи, ступает ко мне.

– Разбежалась, – рявкает, хватая за локоть, – давай уйми свою истерику. И прими уже тот факт, что ничего не изменится. Если бы не фотка, ты бы и не узнала про Зару, как не знала раньше.

– Да езжай ты уже к ней, – выхватываю руку и практически срываясь в истерику, несусь к двери.

Меня словно накрыло ураганом эмоций, которые в первые секунды захлопнулись в ракушку. Поверить не могу, что мой муж, которого я знаю со школьной скамьи, пошел на предательство. Врал, глядя в глаза. А сейчас еще и требует принять всё, как есть.

– Ты не слышишь? – он поднимает голос, догоняет меня и хватает за рукав. Я вырываюсь, а халат падает на пол. – Лера, успокойся, – снова тянется ко мне.

– Нет, – яростно отталкиваю его руку, – ты даже про мой день рождения забыл. Настолько увлекся ею, что ничего не купил мне. Как на это закрыть глаза?

– Да легко, я же сказал, что не уйду к ней.

– Я радоваться этому должна?

– Да!

– Обойдешься! Уходи немедленно. Ноги твоей не будет в нашей с Сашей квартире, понял меня?

– В моей квартире! – ожесточенно выплевывает он. – Я вообще если захочу, то сюда Зару приведу только потому, что квартира наполовину моя, усекла?

Слова, как пощечина – неожиданная и болезненная.

– Да? – выпрямляю спину и смотрю ему прямо в глаза. – Если посмеешь, то я тоже найду кого привести. Так и будем жить, вчетвером.

– Ты? – запрокинув голову, смеётся Лёша. – Лер, ты хоть помнишь, как с мужиками общаться? Не кормить их и одежду стирать, а по нормальному общаться? Флиртовать, соблазнять. У тебя эти умения уже пылью покрылись.

Гордо вскинув подбородок, принимаю все эти обидные высказывания.

– Когда ты домой зашел, тебе понравилось то, что ты увидел. Вот и другому понравится. Или ты думаешь, что только Зара твоя умеет щеголять в белье и зазывать её раздеть?

В серых глазах мужа вспыхивает пожар, скулы начинают ходить ходуном.

– Вот так, да? Ну что ж, – щелкнув замком, он распахивает дверь, – давай. Лови на живца тогда, а я посмотрю, как у тебя это получится.

А потом схватив меня за локоть, выталкивает в подъезд прямо так – босую, в одном нижнем белье. И с оглушительным ударом, захлопывает дверь.

Глава 3

Макс

– Да погоди ты, две минуты и будешь жрать, – отталкиваю наглую псиную морду от пакета, пока мы с ним заходим в лифт.

Нетерпеливое чудовище.

– Как будто неделю голодал, честное слово.

Вот я точно скоро оголодаю на этой колбасе и пельменях. Мужиков в отделе хоть жены кормят, а я всё бутербродами перебиваюсь. Надо к матери в село наведаться что ли. Она-то точно накормит меня по-человечески. Борща с домашним пловом сто лет не ел. А пирожки её фирменные с мясом и яйцом. Чай с ромашкой, ложкой малины и еще одной меда. Ммм.

Желудок от голода стягивает в узел.

Точно надо брать отпуск. Всё-равно спасибо за переработки с этими уголовниками никто не скажет.

Лифт открывается, Бас первый выскакивает на лестничную площадку, но замешкавшись вдруг, как гавкнет.

– Тихо ты, сдурел совсем? – выхожу следом, и сам едва не издаю лай.

Или скорее, вой.

Картина необычная, но очень захватывающая. Обхватив себя руками, и стараясь прикрыть причинные места, у одной из дверей топчется моя соседка. Имени её я не знаю, но пару раз видел.

Правда тот ее образ ну никак не пишется с тем, что я вижу сейчас. Обычно серое пальтишко, или классическая блузка с юбкой сейчас сменились броским кружевным бельем.

Очень красивым, надо признать.

Обалдев, скольжу взглядом по стройным ногам. Поднимаюсь к бедрам, треугольнику трусиков.

Шумно сглатываю слюну. А барышня очень даже ничего.

– Вы бы хоть постеснялись, – кидает мне внезапно с обвинением.

Бас подбегает к ней и обнюхивая, тычется носом в ноги.

– Если вы не стесняетесь, то и мне ни к чему это бесполезное дело.

Зажавшись в углу, с испугом косится на лихо вошедшего в раж Баса. Он и с одной стороны ее уже изучил и с другой. Я даже завидую ему в чем-то.

– Уберите, пожалуйста, собаку, – цедит с испугом сквозь зубы.

Точно. Это же для меня он ленивая морда, которая лишний раз жопу свою не поднимет, чтобы побегать, а для остальных Бас – внушительных размеров овчарка, способная перегрызть глотку.

– Бас, ко мне, – обхватив его за ошейник, тяну на себя.

Женщина облегченно выдыхает.

– У вас случилось что? – лезу в карман за ключами.

– Нет, – отвечает ровно, но в этом ровно явно что-то не так.

Бросаю на неё взгляд из-под бровей. Глаза на мокром месте, ресницы слиплись, подбородок подрагивает.

Плакала.

– Помощь нужна?

– Нет, спасибо.

Перевожу взгляд на дверь её квартиры. Ну да, вот здесь она и живет. Мы даже спускались в лифте не раз с ней и её малым. Она ему всё шапку на самые глаза натягивала и твердила, чтобы уши не простудил. Прям, как моя мать в детстве.

Открыв дверь в свою квартиру, пропускаю внутрь Баса.

– Помочь открыть? – на всякий случай киваю ей за спину.

Может захлопнулась, а она стесняется попросить.

Отрицательно мотает головой.

Странная.

– И всё же, – подцепив с вешалки в коридоре свою куртку, протягиваю ей, – если планируете собой и дальше украшать наш скромный этаж, то хотя бы накиньте вот это. А, еще тапки сейчас дам.

И тут вдруг её прорывает. Уронив лицо в ладони, барышня начинает натурально реветь, от чего я даже опешиваю.

– Ээээ, вот не надо это мокрое дело разводить только, – положив руку ей на талию, уверенно подталкиваю к своей квартире, – давай-ка мы с тобой зайдем внутрь, успокоимся, а потом ты мне все расскажешь.

Всхлипывая, она оборачивается назад, как будто ожидая, что кто-то выйдет из квартиры, но так и не дождавшись, заходит в мою.

Несмело топчется на пороге, пока я разуваюсь.

– Проходи, – подталкиваю её к ванной.

На улице май месяц, но сегодня прохладно. Дождь с утра лил, сейчас ветер пронизывает, а она босиком.

– Давай-ка в душ, а я пока чай заварю.

Открыв воду, настраиваю температуру.

– Тебя как зовут-то? – оборачиваюсь через плечо.

– Лера, – обхватив себя за плечи, терпеливо ждет.

Не отказав себе в слабости, еще раз прокатываюсь взглядом вниз по её телу. Сколько ей на вскидку? Лет тридцать? Может тридцать пять. Но красивая и ухоженная. Грудь в аккурат троечка, талия тоже на месте. И как такую красивую угораздило почти голой на площадке застрять?

– Я – Максим. – Развернувшись, киваю ей на душ. – Готово. Вот полотенце. Грейся.

– Спасибо, – пряча взгляд, ждет пока я выйду и закрывается на щеколду.

Интересный экземпляр, однако.

Переодевшись в домашние спортивные штаны и футболку, отправляюсь на кухню. Бас ткнув в мою ногу металлической миской, роняет её рядом на пол. Многозначительно гавкает.

– Вечно голодное чудовище, – насыпаю ему корм и отрезаю несколько кружочков колбасы. – На, жри.

Себе ставлю воду на пельмени и на чай.

Не знаю, голодная эта Лера или нет, но на всякий случай бутербродов нарезаю и на неё. Хрен пойми сколько она там простояла.

Когда соседка выходит, ужин уже готов. Щедро поливаю пельмени сметаной.

– Извини, можно у тебя попросить халат, если есть, – выглядывает несмело из коридора. – А то полотенце мокрое, а я в одном белье.

Снова пятит взгляд, кусая себя за губу. Косметику смыла и теперь прям домашняя такая стала. Этот вариант мне тоже нравится.

– Халата нет, но могу позаимствовать свою футболку.

Прохожу мимо, и отыскав в шкафу футболку, несу ей.

Быстро в неё упаковавшись, соседка садится на край стула.

Воровато осматривается по сторонам, а влажный локон волос заправляет за ухо.

– Голодная? – киваю ей на тарелку с пельменями.

– Не сильно.

– Тогда чай вот, – опускаю перед ней чашку, залипнув ненадолго на стройных ногах.

Футболку-то она одела, но ноги никуда не денешь.

Заметив мой интерес, шустро прячет их под столом.

– Спасибо… – обхватив чашку ладонями, делает большой глоток.

Я сажусь рядом и принимаюсь за ужин. Мой неизменно традиционный вот уже сколько лет.

– Так что? Эксгибиционизм – это твое новое хобби, или все-таки как – то иначе ты по ту сторону своей квартиры оказалась?

Интересуюсь, наблюдая за тем, как она таки подцепляет один пельмень со своей тарелки и отправляет в рот.

Ну вот, а говорит не голодная.

Пока жует, рассматриваю привлекательное лицо. Большие зеленые глаза с грустинкой, пушистые, длинные ресницы. Аккуратные, немного пухлые губы. Красивые.

Уколами красоты барышня явно не сдобрена. Всё натуральное, даже имеются небольшие морщинки около глаз, что делает её живой и настоящей.

– Нет, эксгибиционизм – не моё, – безрадостно улыбается, – всё произошло настолько абсурдно, что самой не верится.

– Я живу в абсурде изо дня в день. Так что не бойся меня удивить.

Вздохнув, уходит от моего взгляда.

– Это я так сюрприз пыталась сделать мужу. Нарядилась вот, думала отметим мой день рождения как-то особенно.

– У тебя день рождения сегодня?

– Да…

– С Днём Рождения, – хмыкаю немного в шоке.

– Спасибо. Только он не оценил. Оказалось, что ему и не нужны были мои старания. У него любовница есть, – произносит отрешенно.

– И ты узнала об этом сегодня? – усиливается мой шок.

– Да…

Хороший подарочек муж подогнал, однако.

– Так, а на площадке как оказалась? – пытаюсь сообразить я.

Лера роняет лицо в ладони.

– В общем, произошло всё так…

Глава 4

Лера

Пока рассказываю самой и смешно и плакать хочется.

А еще стыдно. Жутко стыдно, что меня как безродного котёнка выставил за дверь собственный муж.

А совершенно незнакомый мне мужчина имел возможность оценить все мои прелести, пусть и не идеальные.

– Так погоди, еще раз, – Максим откладывает вилку и пристально смотрит на меня, – я правильно тебя услышал? Твой муж сейчас дома? Слышал, как ты стучала в дверь и не пустил в квартиру?

Снова прячу лицо в ладонях. От стыда горят самые кончики ушей.

Я тарабанила двадцать минут. Не громко, конечно, потому что не хотела привлечь внимание соседей, но думаю, что Людмила Ивановна, успела вдоволь насмотреться на меня в дверной глазок. Наша соседка очень любознательна и точно не пропустила бы такой феерии.

– Да. Решил так наказать меня за мои же слова.

– Ну, я тебе так скажу, чаем мы тут не обойдёмся, – хмыкает мужчина и встаёт из—за стола.

Я наблюдаю за ним поверх ладоней. Максима я видела несколько раз, и то мимолетом.

Высокий, крепкий, лысый, но со щетиной и короткой бородой, которую сейчас носят многие мужчины. Сбитый. У него широкие плечи, на которые вполне можно опереться. Или выспаться, если повезёт. Выдающиеся мышцы на руках. Привлекательный он. Без надрыва. Без дешёвого лоска.

Насколько мне известно, он майор.

Бросаю взгляд на безымянный палец правой руки. Неженат.

Но собственно, этого можно было и не делать. По состоянии квартиры понятно, что женщины если у него и бывают, то ненадолго. Не то, чтобы у него грязно. Скорее просто, по—мужски строго и без уюта, который обычно можно прочесть в мелочах. Магнитах на холодильнике, например, или цветах на подоконнике. У Максима же на подоконнике вместо них красуется начатая бутылка коньяка.

Которую он как раз и берет. Ставит на стол, и опускает передо мной рюмку.

– Пей, – наполнив её, протягивает мне.

– Я не пью такое, – отталкиваю, брезгливо морщась от одного запаха.

– Сегодня сам Бог велел! Давай—давай, день рождения у тебя, или нет?

Недоверчиво покосившись на нависшего сверху мужчину, сдаюсь и забираю рюмку.

Я планировала отметить день рождения шампанским, но звезды сегодня сложились иначе. Как говорится, выбирать не приходится.

– А ты? Не одной же мне пить.

– А я чуть позже присоединюсь. Сначала надо один вопрос решить.

Он снова садится на стул и многозначительно кивает мне на рюмку.

Эх, ладно. Всё равно внутри такая пустота, что её чем—то хочется заполнить.

Набрав в легкие побольше воздуха, задерживаю дыхание и опрокидываю в себя алкоголь. Трахею мгновенно обжигает, легкие, как будто горят. Открыв рот, хватаю воздух, а Максим удовлетворенно ухмыляется.

Наколов на вилку остывший пельмень, шустро отправляю его в рот.

Ужас какой. С непривычки в уголках глаз собираются слезы, а желудок словно горит изнутри.

– Как ты это пьешь? – обретя способность говорить, с ужасом смотрю на бутылку.

– Когда после работы голова трещит по швам от усталости и напряжения, лекарство очень даже подходящее.

– Подходящее лекарство – это сон. Травить себя последнее дело.

Все еще морщась, съедаю еще один пельмень. Не знаю уж от голода или нервов, но коньяк действует практически молниеносно.

В груди разливается приятное тепло, и усиливается аппетит.

– Ой, – едва не подскакиваю со стула, когда моей ноги вдруг касается что—то мокрое.

Нос, понимаю спустя секунду.

– Бас, место, – командует Максим.

Пес, недовольно рыкнув, ложится у наших ног.

Огромный такой, я его панически испугалась, когда он в подъезде начал меня обнюхивать, а сейчас вроде уже и не кажется слишком страшным.

Глаза у него добрые.

– Можно? – спрашиваю, протягивая руку.

– Можно. Это он с виду такой устрашающий. А если за холкой почешете, и меня продаст.

Положив ладонь псу на голову, осторожно его глажу.

– Хороший. А почему Бас?

Мужчина ухмыляется.

– Бас, голос.

Секунда, и я снова вздрагиваю. На этот раз от низкого и оглушительного однократного лая.

– Все—все, поняла, объяснять больше не нужно, – умоляюще вскидываю руки. – Какой ты громкий парень.

Успокоившись, этот парень, вероятно довольный вниманием к себе, встает на лапы и кладет морду мне на колени.

– Ну вот, я же сказал, – шлепает его по бедру Максим, – иди уже, Казанова.

Нехотя выдохнув носом, пес вместо того, чтобы сделать, как было велено, виляет хвостом и игриво хлопает глазами.

– По—моему, он не слишком тебя боится, – замечаю с улыбкой.

– Так, а чего ему бояться? Жрать даю, выгуливаю. Работу он свою выполняет исправно. А дома уже расслабляется.

– Работу? Он с тобой работает?

– Да. Помогает по службе. Еще? – кивает на бутылку.

– Ой, нет. У меня есть два состояния опьянения. Первое – когда после пары бокалов хочется петь и танцевать, а второе – отключиться и спать. И грань между первым и вторым очень тонкая. А ты точно не захочешь, чтобы я здесь у тебя уснула.

– Да мне—то что? Спи сколько хочешь, – ухмыляется мужчина.

Представляю себе это. Картина вырисовывается потрясающая. Сначала в белье по подъезду скакала, а потом уснула в квартире чужого мужчины. Узнай мое руководство, меня из школы бы выгнали сию же секунду.

– Спасибо за готовность приютить, но мне действительно нужно попасть домой.

Только как? Озадачено опускаю взгляд. Я без ключей, мобильного и денег. Вообще без ничего.

– Прощать его надумала?

Вскидываю взгляд на пристально смотрящего на меня мужчину.

– После случившегося? Нет, конечно.

Хоть это и горько, но Лёше удалось за один вечер уничтожить мою любовь. Растоптать и унизить. Сначала изменой, а потом тем, что выкинул меня за дверь.

– Хорошо подумала? Потому что если да, то я вмешиваться не стану. Сами разбирайтесь. А если нет, то могу помочь.

Встречаюсь с его прищуренным взглядом. Смотрит на меня, как аппарат рентгена. Теперь понимаю, почему этот мужчина работает в органах. На допросе я бы с ним не хотела оказаться.

– Точно нет.

– Ну, тогда пойдём, – ударив ладонями по столу, решительно встаёт.

– Куда? Ты арестовывать его будешь? – поднимаюсь следом.

– За то, что в койку с другой сиганул? Нет. И за то, что в подъезд тебя выставил, тоже к сожалению, не привлекают. Но побеседовать – это я могу.

И что—то мне это его «беседовать» не нравится. Кроется в голосе неприкрытая угроза.

Максим выходит из квартиры, а я тороплюсь следом. Прямо так, в его футболке.

Глава 5

Лера

В подъезде холодно, а я в мужских тапочках и футболке топчусь перед своей квартирой. Замечательно.

В очередной раз приложив ладонь к двери, понимаю, что открывать мне Алексей не намерен.

– Отойди—ка, дай я попробую.

Максим легко отталкивает меня в сторону и с такой силой прикладывается к двери кулаком, что мне становится страшно за то, что придется после него выравнивать металл.

Такой удар Леша однозначно не сможет проигнорировать.

Вот только я ошибаюсь. Нужная мне дверь не открывается, зато открывается другая.

– Что здесь происходит? – сначала появляется любопытный нос Людмилы Ивановны, а затем и все ее лицо с большими круглыми очками.

Линзы на них очень сильные, из—за чего кажется, что глаза занимают половину лица.

– Максим, это ты?

– Я, баб Люда, – мимоходом поворачивается к ней Максим.

– А ты чего это в чужую квартиру лезешь? От мужа ее прячешься?

В голосе столько ядовитого интереса, что им вполне можно было бы испортить урожай. Меня тут же обдает этой кислотной волной – как в душе, только не водой, а стыдом.

Всевидящее око нашего подъезда обводит меня осуждающим взглядом, а я машинально натягиваю и без того длинную футболку ниже.

Щеки жгут от унижения. Все. Завтра (а скорее уже через полчаса) о моем падении узнает каждый старик и младенец в округе. Людмила Ивановна – ходячий телеграф на ножках с гипертрофированной антенной.

Теперь мне придется покупать паранджу, чтобы можно было свободно выходить во двор. И лишить себя перспективы получить статус местной распутницы от доблестных подружек Людмилы Ивановны.

– Да если бы мы прятались, – спокойно произносит Максим, – мы бы не в дверь ломились, а через балкон полезли. Через ваш.

Театрально заглядывает в ее дверной проем, будто пытается рассмотреть этот самый балкон. И примеряет его в качестве побега.

– Почему через мой? – старушка ахает.

От удивления очки съезжают ей на кончик носа.

– Чтобы следы замести.

– Ты смотри на них. – хватается за дверную ручку, перекрывая нам путь, – Сами здесь разврат разводите, а потом следы заметаете. Тьху. Нет, меня в этот позор не втягивайте. На балкон я вас не пущу.

– Ну тогда быстрее закрывайте дверь, а то мы сами войдем, – почти на полном серьезно говорит сосед.

Ждать, пока мы «войдем», баба Люда явно не собирается. Исчезает в своей квартире с грацией испуганного страуса. Напоследок бросает россыпь невнятных проклятий – смесь молитвы и цитат из телепередачи "Пусть г.ворят"

– Какой позор, Господи, – стону я, прикрывая одной рукой лицо, а другой продолжая держать край футболки. – Придется теперь переезжать. Желательно в другой район. Или город. Или вселенную.

– Было бы о чем переживать, – хмыкает Максим. – Да, похоже там никого нет. Или твой муж совсем отбитый на голову.

Совершенно отбитый – это вряд ли. Но я действительно не слышу ни единого звука за дверью. Возможно, он ушел, пока я была в квартире у Максима? Сбежал, как трусливый вор, не выдержав последствий собственной подлости?

Если это так, то ему нет оправдания. Ни малейшего.

В голове не укладывается, как он мог так поступить, зная, что выставил меня на лестничную площадку без ключей, считай в чем мать родила.

– И что теперь делать? – опираюсь спиной на стену.

Слезы подступают к горлу вязкой, горькой волной.

Ну вот за что он так со мной? За годы верности? За то, что любила, воспитывала нашего сына и старалась всегда держать дом в чистоте? За вкусные ужины, несмотря на усталость?

Бездушное чудовище!

– Если бы у вас была старая дверь, я бы открыл ее отмычкой. Но новый замок она не возьмет. Э, – поднимает мое лицо за подбородок Максим, – ты опять реветь удумала?

Отдергиваю лицо и закрываю его ладонями.

Чувствую себя безродным щенком, которого выставили за дверь.

– Пойдем—ка со мной, – обняв меня за плечи, мужчина решительно разворачивает меня на сто восемьдесят градусов и заводит обратно в свою квартиру.

Проводит прямо на кухню.

Сажает на стул и разводит мои ладони в стороны, открывая лицо.

Я пытаюсь отстраниться, но он не позволяет. Крепко держит запястья.

– Так, Лера, прекращай это мокрое дело. – строго приказывает, – Сразу говорю, успокаивать плачущих женщин априори не умею. Могу только рявкнуть «фу», но подозреваю, что это не поможет.

– Не поможет, – позоорно шморгаю носом.

– Тогда предлагаю другой вариант. Ты же свой день рождения так и не отметила?

– Нет.

Растерянно смотрю в решительно настроенное лицо.

– Вот этим мы сейчас и займемся, – Максим выпрямляется и достает из кармана мобильный. – Предлагать куда—то ехать не буду по объективным причинам, – его взгляд красноречиво останавливается на моих голых коленях, от чего я стыдливо сжимаю их крепче. Черт… – А вот дома, по—соседски мы с тобой посидим. Если ты, конечно, не против, что я так ненавязчиво пригласил себя на твой праздник?

– Не против, – выдавливаю из себя слабую улыбку. – Только как мы его отметим? Предлагаете напиться коньяка и отключиться?

– Ну, во—первых, предлагаешь, а не предлагаете. А, во—вторых, ты уже совсем обо мне плохого мнения, – картинно разводит руками. – Закажем еду, вино, если коньяк для тебя сильно забористый. Торт с… «тью» свечами.

Сдержанно качаю головой.

– Обойдемся без свечей. А торт у меня дома стоит. Даже не начатый.

Вспоминаю свежий ароматный десерт, который купила специально в честь праздника, и понимаю, что именно такого с розочками я сейчас и не хочу. Не хочу абсолютно ничего, что вернуло бы меня в момент, когда я узнала, что муж мне изменяет и не видит в этом ничего плохого.

– Хочешь довести Людмилу Ивановну до инфаркта тем, что мы полезем через ее балкон за твоим тортом?

Представив растерянную старушку, чье лицо перекосится от ужаса, невольно улыбаюсь шире. Вот это будет повод для дворовых хроник.

– Думаю, оно того не стоит.

– Я тоже так считаю. Закажем другой. Какой ты любишь?

Задумываюсь лишь на мгновение.

– Да я не привередлива. Бери тот, который нравится тебе.

Максим укоризненно заламывает бровь.

– Я торты вообще не ем. Да и праздник у тебя, а не у меня.

– Тогда не заказывай никакого. Я сейчас бы что—нибудь мясное с большей охотой съела, чем сладкое.

– Ну, тогда так и сделаем. Давай, моя милая соседка, в зал, пока я все это организую, – взяв меня за локоть, Максим мягко подталкивает мое одетое в его футболку тело в другую комнату.

– Зачем в зал? – не понимая, поворачиваюсь.

– А как же эффект сюрприза?

– Можно обойтись без него.

– Э нет. Рано тебе еще обходиться без праздников, – остановившись по центру комнаты, хозяин небольшой однушки разводит руками, – ну, собственно, за беспорядок не обессудь. Можешь садиться на диван. Вот пульт от телевизора. Отдыхай.

Подмигнув мне, поворачивается к выходу.

– Бас, а ну позаботься о гостье, – наклонившись над собакой, лежащей на полу, пару раз шлепает его по бедру. – Только слюну свою не пускай. А то самого вытирать заставлю.

Глава 6

Максим

– Я на работе своей женат, – отвечаю на заданный Лерой вопрос о том, как так сложилось, что я в свои сорок без семьи.

– И не жалеете? – она удивленно хлопает длинными ресницами.

Вино, которое я заказал, уже дало свои плоды, и соседка немного расслабилась. Вопросительно смотрит на меня распахнутыми большими глазами, а я ловлю себя на мысли, что они у неё красивые. Глаза эти. Светло—голубые, как летнее небо. И губы тоже красивые. Сочные, капризно изогнутые. Да и вся она очень даже манящая, особенно в моей футболке.

Образ её на мысли наводит определенные и желания. Например, снять эту самую футболку и более тщательно рассмотреть имеющиеся прелести.

В штанах вот уже пол часа как тесно и капец как неудобно. Потому что сидит Лера рядом со мной на диване, ноги под себя подогнула, левой рукой гладит довольную морду Баса. Чудовище улегся рядом с ее ступнями и блаженно фыркает. Я бы тоже фыркал рядом с такими ногами, только мою физиономию так близко вряд ли подпустят.

Так, уже второй раз за вечер я завидую псу. Нездорово это, Громов. Прекращай.

– Максим? – Лера вопросительно всматривается в мое лицо, а я вспоминаю, что она задавала какой—то вопрос.

Прокашлявшись, беру рюмку с коньяком и делаю небольшой глоток. Пожар в штанах надо перебить пожаром в горле.

– Нет, не жалею. Как можно жалеть о том, чего не было?

– Ну, может вы и правы. Брак, как оказалось, не всегда оправдывает ожидания, – уткнувшись в бокал взглядом, прикусывает пухлую губу. – Я знаете…

– Знаешь, Лера, знаешь… , – напоминаю, что официоз мы оставили за дверью, когда я увидел ее в красном секси белье.

– Точно, прости, – улыбается, от чего в уголках глаз у нее собирается паутинка из тонких морщин.

Ей идет. Живая такая. Без ботокса, который делает всех баб кукольными. Это так наша криминалист Наталья натянулась. Теперь хрен поймешь улыбается она или усердно изучает улики. Все эмоции с одним выражением лица.

– Всегда думала, что брак – это навсегда, – вещает задумчиво Лера, – Что если вы решили быть вместе, то будете до самой старости.

– Откуда такой нафталин? – снисходительно изучаю элегантный женский профиль.

– Почему нафталин? – соседка с удивлением вонзается в меня глазами.

И такой в них укор, будто я чего—то не догоняю.

– Ну потому что жизнь – это не сказка, где в конце женятся и подразумевается, что вот он, наступил хэппи энд. Жизнь – это люди. Со своими плюсами и минусами. Одни готовы мириться с минусами других, и годами закрывать на них глаза. А другие не хотят этого делать. И пожив вместе, разбегаются искать того, с кем плюс на их минус даст возможность прожить долго и счастливо.

– То есть, ты считаешь, что терпеть минусы другого нет смысла?

– Абсолютно.

– Теперь я понимаю почему ты не женат, – фыркает себе под нос.

А я усмехаюсь. Соседка оказывается умеет не только плакать, а и зубы показывать. Это момент делает ее еще интереснее.

– Даже спорить не буду. Я не люблю, когда в моем пространстве женщины диктуют правила. Я уже не в том возрасте, чтобы уговаривать на что—то, подстраиваться. Если барышню что—то не устраивает, я не держу.

– Мда, не романтик ты, Максим, – поставив бокал на стол, Лера обмахивается рукой.

Алкоголь не просто расслабил её, а разогрел. Щеки порозовели, глаза заблестели.

И как я раньше не замечал в ней этого? Хотя соседка всегда выглядела на соточку, но как—то не присматривался к ней. У неё сын, муж. А мне чужих баб не надо.

Сейчас же понимаю, что посмотреть было на что.

– Думаешь, это мой минус? – поставив на стол рюмку, нащупываю пульт и включаю радио.

– Если судить с женской стороны, то да. Мы любим, когда за нами ухаживают. Даже пусть это будет что—то банальное, шоколадка, смс в течении дня о том, как по нам скучают. Но это знаешь, придает уверенности в том, что мы нужны.

На последних словах она хмурится и запинается, как будто споткнувшись о что—то.

– Я уже даже и забыла как это, когда вот так… чувствовать себя нужной.

Из последних слов делаю вывод, что муж ее тоже не слыл большим романтиком. И даже обидно за нее становится как—то. Красивая баба. Неужели и цветами не баловал?

Я конечно, сам уже не помню когда их дарил. Так чтобы от души, хотелось порадовать женщину. Но это скорее потому, что постоянной, которую хочется радовать у меня и нет вот уже как несколько лет.

Привык жить сексом без обязательств. Одно свидание, максимум два. Провели хорошо время и разошлись не в обиде друг на друга.

С Лерой так, наверное, не получится. Она другая. С породой. С внутренним наполнением, которое не включает в себя секс без обязательств.

Заметив, как она снова стухла, решаю, что с этим надо что—то делать. И пусть она завтра простит своего ублюдка мужа, но сегодня у нее день рождения. И проводит его она со мной.

Из колонок льются аккорды медляка, и я решительно встаю с дивана.

– Сто лет на танцевал. Поможешь вспомнить как это?

Протягиваю ей руку.

Лера растерянно смотрит на нее, потом на меня.

– Я тоже, – ведет худыми плечами, – надеюсь ноги тебе не оттопчу.

Вкладывает теплые пальцы в мою ладонь, а меня от соприкосновения с ее кожей неслабо так прошибает.

Машинально сжимаю их крепче.

– Да ты миниатюрная. Я даже не почувствую.

Веду ее в центр комнаты и обнимаю за талию. Лера кладет руки мне на плечи. Держится слегка напряженно и настороженно, но двигается плавно.

Она ниже меня почти на голову. Хрупкая и тонкая. Ощущается кайфово в моих руках. Меня даже ведет на мгновение.

– А говорила ноги оттопчешь, – хмыкаю, чувствуя, как реагирую на ее близость. Голос хрипнет, в паху тяжелеет.

Трындец, Громов, откуда такое пацанское нетерпение?

– Ты прекрасно ведешь, поэтому оттоптать не получится, – поднимает голову, мягко улыбаясь.

А я хоть убей не могу понять, как ей можно было изменить? Она же секс ходячий. Вот прямо сейчас усадить на себя сверху и вволю поздравить с днем рождения. С фейерверками и вспышками оргазмов.

Прокашливаюсь, отводя взгляд. С дивана на меня хмуро пялится Бас.

Что, брат? Завидно, да?

Ну, что поделать. Теперь твоя очередь облизываться.

Глава 7

Лера

Максим крупный. Мои пальцы осторожно ощупывают его твердые плечи, покрытые тонкой тканью черной домашней футболки.

Я значительно ниже его и взглядом упираюсь в острый кадык, который отчего—то дергается, будто он сглатывает слюну. Это движение кажется каким—то магическим. Наверное, потому что в моей голове вино, я окутана запахом едва ли знакомого мужчины, но чувствую себя при этом защищенной.

Необъяснимо, но факт.

Уткнувшись глазами в мощную шею, боюсь поднять их выше. Неловкость от того, что мне нравятся эти новые ощущения, заставляет себя чувствовать виноватой.

Перед кем? Перед Алексеем? Осуждает меня внутренний голос.

Я конечно же, помню о его измене, и о том, как он поступил со мной сегодня, но я столько лет была только с ним, что непонятные эмоции в адрес другого мужчины кажутся чем—то противозаконным.

Руки Максима чуть сильнее сжимаются у меня на талии, от чего я касаюсь его тела животом и грудью. По коже пробегает разряд. Господи, я уже и забыла как это – танцевать с мужчиной. Еще и с таким.

Леша значительно уступает Максиму в размерах. Нет, он не тощий, тоже посещает спортзал и имеет неплохую физическую форму, но все же не идет ни в какое сравнение с фигурой нашего соседа.

Мужской такой. Не парфюмерный, не липкий, не вымученный, как у тех, кто намеренно «выхаживает» себя в облаке дорогого аромата. У него он другой – терпкий, глубокий, с чем—то древесным и немного пряным.Слегка поворачиваю голову, чтобы не стукнуться носом о массивную грудь, и ловлю себя на мысли, что мне нравится запах его тела.

Неосознанно облизываю губы. Сердце часто колотится в груди.

От Леши всегда пахнет одним и тем же парфюмом. Спортивным, с нотками цитруса. Мне казалось, что его аромат мне нравился. А сейчас понимаю, или скорее признаю, что нет. Он слишком резкий и навязчивый. В нем абсолютно нет глубины.

Это я только сейчас осознала или знала всегда, просто как сказал Максим, мирилась с минусом?

Правда, парфюм неправомерно отнести к ощутимым минусам. А вот измену – да.

Слегка веду плечами, потому что чувствую, что Максим придвинулся еще ближе, но его это кажется, совершенно не смущает.

Я почти ощущаю, как он дышит – медленно, глубоко. И от этого дыхания у меня под кожей будто разливается что—то горячее.

Макс ничего не говорит. Просто держит. Уверенно и крепко. Так, что у меня начинает кружиться голова.

Опять же, причиной может быть вино, но нет, я точно различаю. Это другой тип головокружения. Тот, что начинается где—то в животе, а потом расползается по телу дрожью, будто я снова двадцатилетняя и танцую на дискотеке с понравившимся парнем.

Каким парнем, Лера? Максим мужчина. А ты давно не двадцатилетняя.

Рывком вернувшись в реальность, трясу волосами, отгоняя наваждение.

Так, больше пить мне в компании мужчин запрещается. Я, вероятно, на эмоциях после поступка Алексея совсем расклеилась и ощущаю тягу к первому мужчине, который повел себя со мной по—человечески.

Задумавшись, касаюсь ногой чего—то мягкого и от неожиданности вскрикиваю.

– Ой.

Утробный короткий лай заставляет еще раз вздрогнуть и испуганно прижать руку груди.

Между мной и Максимом стоит Бас и виляя хвостом, смотрит на своего хозяина.

– Ты что, чудовище, попутал? – берет его за ошейник мужчина.

Тянет в попытке отодвинуть, но пес не двигается с места. Оскаливает зубы и рычит.

– Не понял… – Макс заламывает бровь, – это ты решил посоревноваться за звание Альфа самца?

Бас в ответ снова лает.

Я тихо смеюсь.

– По—моему, он тебя ревнует, – присаживаюсь перед собакой на корточки и осторожно чешу его за ухом. – Не злись, хороший. Я не претендую на внимание твоего хозяина. Просто так сложилось, что сегодня я без крыши над головой и вы меня приютили. Обещаю, завтра ваша холостяцкая жизнь вернется на круги своя.

Пес облизывается и тычется мне мокрым носом в ладонь.

– По—моему, он тебя ревнует, а не меня, – выдаёт Максим, сложив руки на груди. – Да, шерстяной?

Вместо ответа, овчарка вдруг изворачивается и начинает облизывать моё лицо. Влажный, шершавый язык проходится по щеке и носу, задевает губы, которые я тут же крепко смыкаю и рассмеявшись, падаю на пятую точку, потому что напору этого немца противостоять невозможно.

– Таак, ну приехали, – оттягивает его силой Максим, – невоспитанное животное. Женщину надо сначала вниманием обложить, а уже потом в горизонтальную плоскость отправлять, а не наоборот.

Оттолкнув Баса подальше, Максим протягивает уже руку мне.

– Ты извини. Он у меня дикий. С противоположным полом проводит максимум десять минут, и то для здоровья.

Вложив свои пальцы в его крупную ладонь, поднимаюсь с пола.

– По—моему, вы похожи. Судя по твоим рассуждениям о романтике, ты тоже проводишь время з женщинами только для здоровья.

– С одной небольшой разницей. В десять минут не укладываюсь.

Мои щеки тут же заливает румянцем.

– Нехорошо так бахвалиться. Особенно при даме, – журю его, чувствуя, как по телу снова ползет тепло.

– А я не бахвалюсь. Просто констатирую факт.

Не рассмеяться не получается.

Но я вот отчего—то даже не сомневаюсь. Что—то мне подсказывает, что этот мужчина не ограничивается не то, что десятью, а и тридцатью минутами.

Моя фантазия зачем—то преподносит мне кадры того, как Максим себя ведет в постели, и я прикладываю ладони к лицу. Кошмар, о чем только думаю? Больше ни капли вина. Ни капли!

Мы снова возвращаемся на диван, и разбивая вдребезги мою установку, Максим протягивает мне мой бокал. Сам берет в руку рюмку с коньяком.

– Ну что, именинница, с Днем Рождения. Будь всегда в центре вселенной. Своей. И окружающих тебя людей.

Мы встречаемся взглядами, я благодарно киваю.

За это нельзя не выпить…

– Отличное пожелание. Спасибо.

Пригубив вино, позволяю ему расплыться по рецепторам.

А ведь и правда отличное. Я уже и забыла, как это – быть центром чьем—то вселенной. Да что там чьей—то? Я забыла, как быть в центре своей.

Всё кружусь вокруг Леши и Саши. Переживаю, чтобы у них все было хорошо. Чтобы сын был сыт, опрятно одет и счастлив. Чтобы муж не голодал, вовремя отдыхал и тоже выглядел с иголочки.

Не то, чтобы я совсем забываю о себе. Нет, рано мне на себе ставить крест. Одеваюсь я хорошо, слежу за собой. Но на моральном уровне – никогда не чувствую себя в центре.

– Ну что? А теперь торт?

Максим приносит торт, без свечей конечно, небольшой, бенто, на котором написано пожелание «С Днем Рождения» и ставит передо мной.

– Ты таки заказал его, – улыбаюсь, испытывая прилив радости.

– Конечно. Какой праздник без торта? – он усмехается, оголяя ряд ровных белых зубов.

– И то факт.

Разрезав его напополам, отламываю вилкой кусочек. Десерт оказывается изумительный. Бисквитные коржи и легкий белкой крем с вишневыми ягодами. Превосходно.

Все—таки, хорошо, что Максим меня не послушал и заказал десерт.

Сегодня вообще праздник идет не по плану. Но надо признать, если бы не сосед, все могло бы быть гораздо хуже.

Глава 8

Лера

Утром меня будит что-то мокрое. Наверное, Алексей не может дождаться завтрака и, не вытерев руки, пытается меня разбудить.

Такая мысль на долю секунды разрезает моё сознание, но реальность оказывается другой. В реальности мне в плечо тычется мокрый собачий нос, а мой муж спит с другой.

Точно… вспоминаю я. Я ведь даже не дома.

Бас, фыркнув, виляет хвостом, вероятно ожидая, что я его покормлю или выгуляю, но его ждет разочарование. Мягко отодвинув лохматую морду, тихо встаю, чтобы не разбудить спящего на полу Максима. Несмотря на то, что спит он на одеяле, которое выудил откуда-то из закромов, кажется, сон у него крепкий.

И не только сон…

Щеки обжигает теплом, когда я замечаю, как из-под простыни возвышается его утренняя эрекция.

Мгновенно отвожу взгляд, ненарочно при этом скользнув по покрытой темной порослью волос груди. Внутри вспыхивает жар, а разум торопливо ищет, куда бы сбежать от увиденного.

От стыда прикладываю к щекам ладони и не знаю, куда деть взгляд. Чтобы не опускаться до разглядывания спящего соседа, встаю с кровати и осторожно иду в коридор.

Сколько времени хоть?

Из-за того, что мой телефон остался в квартире, я понятия не имею, который сейчас час.

Интересно, Леша вернулся ночью домой или остался у своей пассии?

Решив, что правильнее будет проверить, чем терзаться догадками, открываю дверь.

Бас тут же оказывается рядом и норовит выскочить вперед меня.

– Эээ, нет, парень, – говорю шепотом, ловя его за ошейник. – Тебе еще рано. Дождись, пока проснется Максим, ладно?

Кое-как оттащив его нелегкую тушку от двери, проскальзываю в коридор.

Надеюсь, баба Люда еще спит. А то боюсь, её сердце не выдержит такого количества сплетен.

Быстро подсочив к своей двери, вжимаю палец в кнопку звонка.

Будь дома, Алексей. Будь дома, черт тебя раздери.

Секунды длятся как вечность. Потому что я босая, всё в той же мужской футболке. И если кто-то из соседей решит пойти пешком, паранжу мне нужно будет надевать уже не только перед старушками.

Щелчок дверного замка заставляет меня едва ли не подпрыгнуть на месте. Это наш.

Догадку мою подтверждает Алексей.

Муж рывком открывает дверь, заспанный, всклокоченный, но взгляд при этом очень ясный и рассерженный.

– Ты где была?

Юркнув в квартиру, проскальзываю мимо него и только теперь могу выдохнуть. Я в безопасности.

– Хочу спросить у тебя то же самое, – встречаюсь с ним глазами.

– Я тебя искал, дура, – гремит мне в лицо Леша.

Его глаза мечутся по мне, будто пытаются высмотреть каждую деталь. И они её находят. Чужую мужскую футболку.

– Это что? – схватив меня за край, резко отдергивает её в сторону, рассматривая крой. – Я не понял, это мужская?

– Молодец, внимательный, – вырываю из его захвата ткань и отхожу подальше.

Ощущение разбитости снова захватывает меня в свой плен и заставляет чувствовать слишком уязвимой. Как будто кокон, в котором я жила и была счастлива, разбился, и я теперь открытая рана. Хотя, почему как будто? Так и случилось.

– Ты что, у мужика была? – несется мне в след автоматной дробью. – Я, значит, как придурок, хожу по городу, ищу её, а она ночевала у какого-то мудилы?

Оказавшись в кухне, оборачиваюсь.

– Во-первых, не мудилы. А во-вторых, не нужно было меня выгонять в подъезд, чтобы потом метаться по городу в поисках. Я пыталась вернуться домой. Но тебя не было.

– И ты решила, что лучший выход – это погреться в чужой постели? – Леша встаёт напротив, шаг за шагом сужая дистанцию.

Злой, как чёрт. Ноздри вздрагивают, желваки бугрятся.

Вот только он не имеет права на эту злость. Ни малейшего.

Он бессовестный подлец, из-за которого моя жизнь со вчерашнего дня потерпела крушение. И не только моя. Жизнь нашего сына тоже.

– В отличие от тебя, я по чужим постелям не бегаю, – говорю жестко. – Или ты предпочел бы, чтобы я сидела под дверью всю ночь и ждала, пока ты решишь, что меня можно впустить?

– И сидела бы! – взрывается он. – Если бы была нормальная жена – сидела бы! Я вообще не понимаю, куда ты пошла?! У тебя что, кто-то есть? Вы трахаетесь?

От шквала шокирующих вопросов я отшатываюсь.

Хочется закрыть уши руками, чтобы не слышать этих отвратительных предположений.

– Знаешь, обвиняют обычно те, кто сам виноват. Не нужно на меня вымещать злость за твой же поступок.

– Лера, ты мать! У нас сын, вообще-то. Ты подумала как на него будут смотреть, если кто-то узнает, что ты с кем-то спуталась?

Его ярость крепчает, как мороз в феврале. С каждым словом Алексей словно все сильнее убеждает себя в том, что плохая именно я.

– Ну нет, – мотаю головой, – не перекладывай с больной головы на здоровую. Не нужно мне говорить о том, как себя будет чувствовать Саша. Твоими молитвами ему теперь придется мириться с новой реальностью.

– В которой его мать шлюха, не ночевавшая дома? – выплевывает он мне в лицо.

Обида на него выливается в то, что я со всей силы заряжаю ему по щеке. Ладонь обжигает сотнями мелких иголок, голова Алексея дергается в сторону.

Но мне все равно, что ему больно. Пусть даже и не сильно, потому что по сравнению с его силой, моя ничтожна мала.

Слёзы выступают на глазах, затуманивая зрение. Я ощущаю себя крошечной и беспомощной перед нависающим надо мной мужчиной, который должен был быть мне опорой и защитой. Которого я любила, и с которым видела остаток своей жизни.

Мы оба тяжело дышим, испепеляя друг друга взглядами. Желание накричать на него такое сильное, что я еле справляюсь. Вот только понимание, что это бессмысленно сильнее. Он все равно не услышит.

– Тебе должно быть стыдно, – произношу вместо этого очень тихо. – Стыдно за то, как ты поступил со своей семьей. Как ты поступил со мной, вышвырнув меня в подъезд в одном белье. Стыдно за то, что чужой человек посчитал меня настолько жалкой, что по-человечески приютил у себя. А сейчас, после того, что мне пришлось чувствовать себя бездомной, ты еще позволяешь себе эти мерзкие обвинения в мой адрес, – по моим щекам таки стекают предательские слезы, – Я не знаю тебя такого, Леша. И не хочу знать. Ты больше не тот человек, за которого я вышла замуж и которого полюбила всем сердцем.

На то, чтобы сказать эти слова у меня уходят все силы. Из меня их будто высосали вакуумом, оставив пустой.

Губы Леши складываются в тонкую линию, на лице мелькает сомнение.

Я обхожу его, чтобы уйти в ванную. К ступням прилипла мелкая грязь от пыли в подъезде и единственное, чего мне хочется – это встать под горячую воду и смыть её. Её, и ту, что кажется облепила меня со всех сторон. Грязь, которую принес в дом мой муж.

– Лера, – сильные пальцы смыкаются на моем локте, когда я прохожу мимо. – Ладно, извини. Я вспылил. Но это потому, что не мог найти тебя. Боялся, чтобы ты ничего не сделала с собой.

Я вскидываю на него удивленный взгляд.

– Из-за тебя? Леша, мне не шестнадцать. У меня есть сын и ответственность. Бросаться с моста из-за человека, который меня предал, я не стала бы, как бы больно мне не было. Ты этого не заслуживаешь.

Он криво усмехается.

– А говоришь, что любишь…

– По-твоему любовь – это отсутствие критического ума? То есть если бы я тебе изменила, ты бы выбросился из окна?

– А ты мне изменила? – смотрит на меня исподлобья.

Я устало выдыхаю.

– Отпусти меня. Мне нужно в душ.

– Ты не ответила.

– А ты сам догадайся. Ты же знаешь меня много лет, Авдеев.

Потянув на себя руку, освобождаюсь из его цепкого захвата.

– Выйдешь и мы поговорим, – несётся мне настойчиво вслед. – Я жду тебя, Лера!

Глава 9

Лера

Жди, сколько вздумается.

Ради тебя я больше не собираюсь торопиться, как это делала всегда. Утром вставала раньше, чтобы приготовить завтрак, вечером спешила домой, игнорируя встречи, на которые меня звали коллеги. Потому что Леше нужен свежий ужин. Те блюда, что стоят два дня он не ест.

Так приучила его моя свекровь. Она всегда готовит три раза в день, и тому же научилась у неё я. Сама. Меня намеренно не заставляли. Просто я решила, что раз Алексей так любит, то я буду стараться для него.

Глупая такая, Боже.

Светлана, моя подруга и по совместительству коллега в школе, учитель биологии, всегда негодовала, мол, мне нечего делать, как проводить столько времени у плиты. Она дескать готовит дочери суп один раз на три дня, и никто не жалуется. Вечером они заказывают ужин, или обходятся пельменями в крайнем случае. Но обязаловки торчать у плиты у неё нет.

Теперь я прекрасно понимаю почему. Моих стараний так или иначе не оценили. Зря говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Бред это. Он лежит через всем известный орган. И находится он сильно ниже желудка.

Подставив лицо под горячие струи воды, позволяю им ударяться о кожу и стекать по шее.

В голову лезут нелицеприятные картинки того, как мой супруг пользуется этим самым органом с другой женщиной. Я не хочу этого представлять, и тряхнув головой, пытаюсь вытрясти отвратные картинки из головы, но они как будто напрочь прибились гвоздями и застряли, поставив мне эти мазохистские кадры на повтор.

Надо признать, Алексей хороший любовник. В начале наших отношений между нами горел такой огонь, что я боялась быть сожженной его страстью. Он был моим первым и единственным мужчиной. И мне казалось, что этот огонь никогда не потухнет. Но рутина сделала свое дело. Секс превратился в быстрый, скупой и без эмоциональный. Часто вообще тихий, чтобы не разбудить Сашу. Он с рождения спит чутко и любой шум может потревожить его сон.

Бывало я отдавала сына родителям, чтобы провести вместе вечер и ночь, но либо так складывались обстоятельства, что Леша уставал, либо он просто перестал меня хотеть. Нашел себе Зару, не обремененную ребенком и домашними хлопотами, и стал отводить душу с ней.

Поморщившись, наливаю на мочалку гель и остервенело втираю его в кожу. Мне грязно. Мне противно. Понимание того, что муж приходил домой после встреч с ней, вел себя, как ни в чем не бывало, вызывают омерзение.

Натерев кожу до красноты, оборачиваюсь халатом и выхожу из ванной комнаты.

Желание не увидеть мужа дома очень велико, но увы. Мои желания сбываются редко. Алексей сидит на кровати в нашей спальне, сложив руки на широко расставленных коленях.

Когда я вхожу, поднимает голову и устремляет в меня тяжелый взгляд.

– Расскажешь? – спрашивает, наблюдая за тем, как я подхожу к шкафу и достаю оттуда свои домашние штаны и футболку.

– Что именно?

– У кого ночевала?

Хочется фыркнуть, честное слово.

– Это не имеет значения.

– Имеет, – чуть проседает его голос.

– Нет, не имеет, – отрезаю категорично.

Разворачиваюсь, подхожу к постели и став к мужу спиной, сбрасываю с себя халат.

– Для меня больше не имеет значения ничего, что связано с тобой. А соответственно, для тебя не играет роли то, как живу я.

Пока переодеваюсь чувствую, как спину распиливает внимательный взгляд. Мы женщины чувствуем всегда удивительно тонко, когда дело касается того, что на нас смотрят. Чувствуем даже на расстоянии, что уж говорить о жалком метре.

Алексей выжигает мои лопатки, позвоночник, опускается взглядом к ягодицам, которые я быстро прячу под тканью брюк, а сверху накидываю футболку.

Оборачиваюсь, убеждаясь, что и в этот раз не ошиблась. Ловлю его взгляд с поличным. Муж не отворачивается. Ждет, пока я сяду на стул перед туалетным столом.

– Лера, если ты будешь так себя вести, нам будет сложно жить дальше.

Мне кажется, что я ослышалась.

– Я себя как—то не так веду? – удивлено вскидываю бровь.

– Я виноват, признаю. Но твои недомолвки мне не нравятся. Предлагаю больше к ним не прибегать. И вообще договориться на будущее.

Леша встает и садится на край кровати так, чтобы быть передо мной.

Он старается выглядеть спокойным, но его глаза его выдают. В них нетерпимость и раздражение. Скорее всего из—за иого, что я не рассказываю с кем провела ночь. Леша не любит, когда что—то идет не по его. Он любит все контролировать, а тут надо же. Пункт без заполненной галочки.

– О чем договориться?

– Я – расстаюсь с Зарой. А ты – даешь мне второй шанс. Мы живем нашей семьей, как жили раньше. Только с некоторыми поправками.

– И какими же?

– Чтобы сохранить семью жена с мужем должны идти на компромиссы. Перестань мне все время ныть о том, как Сашка не спал всю ночь, или о том, что ему трудно адаптироваться в новой группе. Все эти его детские проблемы меня не касаются. Он пацан. Перерастет, – в груди больно стягивает от брошенных слов, – и про работу свою тоже мне трындеть не надо. Я не свободные уши, я твой муж. Я хочу слышать только о тебе или о нас.

– О том, какой ты молодец, что бросил любовницу? – язвлю я.

– Не передергивай, Лера. Ты поняла, о чем я. Мне на работе шлака хватает. Хочу прийти домой и не тянуть на плечах еще и то, что вываливаешь на меня ты.

Стискиваю зубы от новой порции обиды. Я думала, что все свои эмоции смыла в ванне, но нет, Алексею удается вызвать меня на новые.

– Ну свою порцию уступок я услышала. – произношу холодно, – А на какой компромисс пойдешь ты?

Прямо интересно услышать.

– Я перестану задерживаться на работе. На выходных буду возить тебя в парк или ресторан.

Он замолкает, а я многозначительно смотрю на него.

– А дальше? Или это все?

– Ну и конечно регулярный секс, – выдает как само собой разумеющееся. – Как раньше. Когда ты кончала по несколько раз за ночь, помнишь?

В голосе проскакивает горделивость, словно это единственное, о чем может мечтать женщина.

– Спасибо, конечно, но от тебя мне нужны не только фрикции туда обратно, а и помощь по дому, помощь с ТВОИМ сыном.

– Я и помогаю, когда вожу его на футбол. Когда мы смотрим с ним по телеку фильмы. Разве ты не отдыхаешь в этот момент?

– А ты? Время с сыном для тебя не отдых?

Леша устало сжимает переносицу.

– Лера, не перекраивай мои слова. Сашку я люблю. Но лишняя информация и твоя тревожность о нем меня раздражают.

– То есть, мне держать ее в себе, а с тобой вести себя как заведенная кукла? Всегда с улыбкой и желательно в позе на коленях?

– Чтобы я тебя хотел? Да.

– Обойдешься, – резко встаю, взведенная до крайности этим разговором. – мне больше не нужно, чтобы ты меня хотел. И компромиссы твои тоже не нужны. – в венах клокочет злость. – Семья – это не только счастье и секс. Семья – это трудности, совместные переживания, время вместе. Тебе же хочется, чтобы все было просто, но так не бывает. Иди к своей Заре, Леша. А нас с Сашей оставь в покое.

Муж тяжело и медленно выдыхает. Встает, тут же возвышаясь надо мной горой.

– Обойдешься ты, Авдеева. Я знаю, что тебе нужно время все переварить. Переваривай. Но уходить я никуда не собираюсь.

Обесценив мои слова тем, что предпочел их не услышать, разворачивается и выходит из комнаты.

Глава 10

Максим

– Ну что ты делаешь, Ольга Евгеньевна?

С претензией смотрю на то, как социальный работник скармливает наглой лохматой роже бутерброд с колбасой.

– Балую твоего пса, – улыбается она, адресуя флирт явно не Басу. – Такое ощущение, что ты его не кормишь. Он всегда голодный, когда бы вы не приехали.

– Он не голодный, он просто любит пожрать.

– А мне не сложно его накормить, – молодая женщина, в обтягивающей юбке и пиджаке, пуговицы которого норовят разлететься в разные стороны от силы натяжения в области груди, выпрямляется, встречаясь со мной призывным взглядом. – И тебя, кстати, тоже, Макс.

– Я помню. Утка, киноа.

В тот единственный вечер, что мы провели вместе она меня кормила именно ими. Было вкусно. Секс в качестве десерта тоже вышел очень неплох. Но повторять у меня желания не возникает.

– Я по—твоему совсем не дружу с фантазией? – чересчур громко смеется женщина, игриво пробегаясь длинным ногтем по моей груди. – Уткой и киноа я не ограничиваюсь. Готова выполнить любые твои пожелания.

Звучит неоднозначно. Я понимаю намеки, но иногда прикидываюсь туго соображающим.

– Я временно на диете, Оля Евгеньевна, – негрубо убираю её руку. – И в отличии от пса умею контролировать свой голод.

Бас коротко лает и куда—то срывается, очень вовремя заканчивая ненужный диалог.

– Мы пошли, – вскидываю руку, – увидимся.

– Мхм. Если что, мой номер у тебя есть, – прилетает мне вслед огорченно.

Направляюсь прямо по коридору, пытаясь понять куда унеслось чудовище. Обычно он смирный и не убегает без команды.

А тут сорвался, будто сахарную косточку учуял.

– Бас, – зову его громко.

Сворачиваю за угол и натыкаюсь на мохнатую задницу, крутящуюся около стройных женских ног. Ног, которые я имел возможность рассмотреть с близи буквально позовчера.

Так вот ты какая, сахарная косточка…

– Ой, – гладит его суетливо по голове Лера. – А ты здесь откуда?

Я хмыкаю, останавливаясь рядом. Сегодня соседка в своем привычном образе. Классические черные брюки, и приталенная бирюзовая кофточка с длинным рукавом, подчеркивавшая ее хрупкую фигуру. Фигуру, которую я ожидал обнаружить на своем диване по пробуждению, но не фартануло.

– Он—то здесь часто бывает, – произношу, встречаясь с голубыми взволнованными глазами, – другой вопрос что здесь делаешь ты?

Соседка растерянно моргает.

– Здравствуй, Максим.

– Здравствуй, – обвожу взглядом бледное лицо.

Пшеничные волосы собраны в хвост на затылке, на шее тревожно пульсирует венка.

В ушах крошечные сережки гвоздики, визуально делающие ее младше своего возраста.

Почему я подмечаю эти детали? Черт его знает. Взгляд как—то сам выхватывает.

– Ох, я бы и не хотела здесь оказаться, но… – Обводит рукой двух парней, развалившихся на стульях. – Вот…

– А это у нас? – вопросительно смотрю на нее.

– А это мои ученики. – Вздыхает Лера. – Они отчего—то решили, что могут себе позволить портить чужое имущество. Взяли и расписали краской чью—то машину.

– Да? – всматриваюсь в хмурых беспредельщиков. – А что, уже заработали на компенсацию? Или у родителей будете занимать?

– Ничего мы компенсировать не будем, – бурчит один из них, лапоухий, – Этот урод уже задолбал свою калымагу ставить на единственное место для инвалидов во дворе.

– Так, а можно подробнее?

– Мы уже все рассказали, – бросает второй. – Нас не имеют права задерживать. Мы несовершеннолетние. Пусть лучше этого вон задержат. – мотает подбородком куда—то в сторону, – Козел.

– Петя, – шикает на него Лера, и оборачивается на подошедшего к нам мужика.

Пострадавший, догадываюсь я. В фирменном пальто и ботинках как говорит наш капитан «из крокодильей рожи». Они конечно, не из кожи пресмыкающегося, но стоимость примерно такая же.

– Ну что, шпана, не дозвонились до своих родителей? – «пострадавший» оглядывает их с брезгливостью.

– Не надо так с ними говорить, – встает перед парнями Лера, закрывая их своей не слишком внушительной фигурой. – Это дети.

– А ты не лезь, училка. Тебя позвали только потому что эти отморозки вместо уроков мои машину пописали.

– Если бы вы свою машину ставили в положенном месте, они бы ее и не трогали. Нужна она им больно.

– Нужна, – рявкает напыщенный урод, – поэтому и пописали, что нужна. Это же банальная зависть. И не надо тут местами для инвалидов прикрываться. Сами на такую заработать никогда не смогут, вот и портят имущество другим.

– Да как вам не стыдно? – покрывается пятнами ярая защитница малолетних «преступников». – Место по закону принадлежит человеку с ограниченными способностями.

– Ой, не лечи меня, а. Этих ограниченных пол города, и что теперь?

Лера в шоке открывает рот, выглядя настолько уязвленной, словно он обидел ее лично. Глаза наливаются кровью, пальцы складываются в кулачки.

На всякий случай отодвигаю ее подальше, а этому дефективному киваю на двери открытого рядом кабинета.

– А ну—ка ограниченный, иди сюда.

– Это ты мне, мент? – таращится на меня он.

– А ты здесь еще видишь ограниченных?

– Ты охренел?

– Пока еще нет. Но могу, если ты сейчас же не зайдешь сюда, – последние слова цежу сквозь зубы, потому что ненавижу, когда пытаются петушиться на глазах детей и женщин.

Перед ними всегда проще казаться сильным.

Дефективный обводит злобным взглядом Леру с пацанами и с важным видом проходит мимо меня.

Закрываю за ним дверь.

Не дожидаясь приглашения, мужик падает на стул и нервно стучит пальцами по столу.

– Ты как со мной разговариваешь?

Дожидается пока я встану рядом.

Складываю руки на груди и с интересом рассматриваю смазливую физиономию.

– Чем тебя так жизнь обидела? – Озвучиваю вопрос, который крутится на языке.

– Не понял, – обтекает он.

– Что непонятного? Бабки есть. Внешность вроде тоже. А ты ведешь себя как уёбок.

– Что? – вскочив, пыжится, но я толкаю его обратно.

– Что слышал. Или ты инвалид? Внешне не видно, конечно, но кто знает, – с намёком опускаю взгляд ему на брюки.

Нет, ну а что? Может поэтому он в жизни такой ущербный, что там похвастаться нечем.

– Никакой я не инвалид!

– Да? Тогда зачем тачку свою на место для инвалидов ставишь?

– Потому что других нет, – разводит руками, – мне где ее по вашему? На крышу дома ставить?

– Покупать не надо было, если не можешь найти где примостить.

– Слушай, мент…

– Еще раз назовешь меня ментом, придется не только машину перекрашивать, а и фейс твой рехтовать.

Дефективный захлопывает рот и смотрит на меня исподлобья.

– Значит так. Забираешь своё заявление и отчаливаешь восвояси. К детям у тебя претензий нет.

– Ага, конечно, уже прямо сейчас, – фыркает, но я щелкаю перед его лицом пальцами, потому что говорить еще не закончил, а когда меня перебивает просто терпеть не могу.

– Если же решишь стянуть с них деньги, разговаривать будем иначе. Поднимем видеозаписи в городе и найдем столько подтверждений тому, что ты инвалид, который паркуется на своем законном месте, что за лечение не расплатишься. А точнее за штрафы. Я правильно говорю? Поправь, если не угадал.

По тому, как со смазливой рожи стекает краска, понимаю, что угадал. И если покапаться, штрафы ему можно будет выписать не только за парковку в неположенном месте.

– А автомобилю своему найди другое место. Чтобы больше никому не хотелось добавить ему лоска.

«Пострадавший» возмущенно вздергивает подбородок, но молчит.

Что ж, считаю, что мы договорились.

Глава 11

Максим

Подхожу к двери и открываю её, пропуская вперед дефективного. Он с недовольным видом пролетает мимо опешившей Леры.

– Что такое? – соседка во все глаза смотрит на меня. – Всё плохо, да?

– Для него – да. Придется потратиться на покраску.

– А для нас?

Усмехаюсь тому, как она проблемы несовершеннолетних беспредельщиков взяла на себя.

– А для вас будут в следующий раз. – перевожу взгляд на затаившихся пацанов. – Еще раз узнаю, дам по рукам. Сильно. И посажу на сутки, чтобы почувствовали привкус обезьянника.

Те хмыкают, переглядываясь, а потом лыбятся.

– А нам больше и не надо. Лишь бы этот урод свалил.

– Ага. Наш батя из—за него должен парковаться у чёрта на куличках. А он без ноги. И так тяжело передвигается, а из—за этого мудака каждый вечер лишнюю сотню метров проходит.

– Мальчики, – шикает на них Лера.

– Извините, Валерия Сергеевна, но его иначе не назовешь.

– Мы больше не будем.

– Конечно, не будете. – строго смотрит на них, – Завтра останетесь помогать мне с подготовкой к мероприятию.

– Да без проблем вообще, – лыбятся они еще шире. – Так мы что, можем идти?

– Можете, – отвечаю я.

– Ес! – дают друг другу пять и направляются к выходу.

Мы с соседкой идем следом.

– Спасибо тебе, Максим, – Лера тепло касается моего запястья, но спохватившись, прячет руку в карман пиджака. – Не знаю, что ты сказал тому мужчине, но вероятно что—то очень весомое, потому что он был настроен серьезно.

– Ничего такого я не сказал. Просто напомнил, что в эту игру можно играть вдвоём.

– Какую игру?

– Преступление и наказание.

– Это да. Как часто бывает – своих грехов люди не видят, а вот других за них готовы наказать.

Ветер бросает Лере в лицо хвост её длинных волос, когда мы выходим на улицу. Она слегка неуклюже убирает его и с благодарностью поднимает на меня взгляд.

– Ну… мы тогда пойдём.

А мне так не хочется отпускать её сейчас. Да и время у меня вроде как есть свободное.

Оборачиваюсь на пацанов, что топчутся рядом.

– Давайте что ли подкину вас.

– Ой, не нужно. – отмахивается соседка, – Школа здесь за поворотом. Сами дойдут.

– А ты? – обращаю все внимание на неё.

– А я домой. У меня сегодня уже уроков нет.

– Ну тогда, давай подкину тебя.

Такой вариант мне нравится даже больше.

Лера растерянно моргает. И пока думает что сказать, её мелкие решают за неё.

– Вы езжайте, Валерия Сергеевна, – бойко подают голос. – Когда вас еще с мигалками прокатят?

Шутка не проходит. Строгий взгляд соседки училки припечатывает обоих.

– Так, сейчас я попрошу Максима… прости, не знаю твоего отчества, – мимолетом смотрит на меня, – прокатить с мигалками вас!

– Ой, не надо, – пацаны быстро отшагивают назад, выставляя вперед руки, – мы, как вы сказали, и сами доберемся. Без сопровождения.

Хитро переглянувшись, косятся в мою сторону.

– До свиданья, и спасибо вам, товарищ майор.

– Откуда узнали, что майор? – с ухмылкой наблюдаю за ними.

– Так нам Валерия Сергеевна рассказала, пока вы с этим долбоёбом решали.

– Витя! – повышает голос Лера.

– Ой, – лапоухий несколько раз шлепает себя по губам. – Виноват. Ну, мы ушли.

Развернувшись на пятках, парочка слетает вниз по ступеням и еще несколько раз обернувшись на нас, уматывает восвояси.

Я тихо ржу.

– Ты прости за них, – краснеет Лера.

– Да ладно, нормальные парни.

– Они, правда, хорошие, – оправдывает их добродетельница, – исполнительные, и учатся на твердые четверки. Просто такая ситуация сложилась…

– Если ситуация требовала кардинального решения, то иногда можно оправдать и вандальские методы.

– Ты прав. – соглашается, а потом вдруг покачивается. – Ой.

Приходится поймать её. Прижимаю удивленно к себе.

– Что такое?

Вместо ответа Лера начинает смеяться.

– Никак не привыкну к повадкам твоего пса.

Скашиваю взгляд вниз. А там Бас лихо обнюхивает округлую задницу соседки.

Тааак, Косточка, конечно, сладкая, но не про твою наглую рожу, лохматый.

– Фу! – отталкиваю его морду. – Где твои манеры?

Бас смотрит на меня как на врага народа, и недовольно фыркнув, сбегает вниз по ступеням к машине.

– Кажется, он обиделся, – с улыбкой говорит Лера, а потом поднимает на меня взгляд.

Я зависаю. На ней и губах ее.

Ну потому что не зависнуть не получилось бы. Как минимум потому что она слишком близко и смотреть на что—то другое в принципе невозможно.

Лера покачивается, а до меня только сейчас доходит, что я все еще прижимаю ее к себе. Но отпускать не спешу. Нравятся мне ее губы. Сочные. Не тронутые помадой.

Краем глаза замечаю, как женские щеки покрываются румянцем прежде, чем их обладательница спешно отстраняется.

Мда, что—то я забылся.

– Так что, поехали? – киваю на свой пикап.

А то еще удумает ноги унести.

Лера оборачивается и в ее глазах появляется удивление

– Так вот чья это машина, – спускается по ступеням вслед за мной.

– Есть претензии?

Открываю дверь и подставляю руку, чтобы она на нее оперлась. В мою тачку так просто не залезть. Еще и с ее—то ростом.

Прихватив за талию, без спроса подсаживаю. Она охает, но вероятно осознав, что без моей помощи не справится, молча забирается на сиденье.

На заднее я запускаю Баса, а сам занимаю водительское.

– Претензий нет, – пристегивается, с любопытством рассматривая консоль. – Просто Сашка мой от этой машины в восторге.

– Сашка это сын? – уточняю.

Помню, что кобеля мужа величают Лешей.

– Да, – на залипательных губах расцветает теплая улыбка, – мы каждый раз, когда из сада идем, если твоя машина стоит во дворе, то минут пять точно тратим на то, чтобы обсмотреть ее со всех сторон. Скажу тебе по секрету, у него даже есть ее фото на мобильном.

Я усмехаюсь.

Сам тащусь от этой малышки. Не удивительно, что пацану она тоже зашла.

– Могу его как—то прокатить, если будешь не против.

Оторвав взгляд от дороги, смотрю на Леру.

– Посмотрим, – перестает она улыбается. – Я пока не знаю, что будет и как. Может нам переехать отсюда придется.

– С чего вдруг?

Вздыхает, а я уже догадываюсь.

Муж.

Склерозом не страдаю, но как—то факт его существования периодически выпадает из моей памяти.

– Леша настроен серьезно. Отпускать меня и сына не намерен, – озвучивает мою догадку.

– А ты?

– Что я?

– Отпускаться—то сама хочешь?

– Конечно, – фыркает решительно, – я не смогу жить с человеком, которому больше не доверяю.

– Ну, значит и решение проблемы найдется.

Или найдем, если потребуется.

Надо что ли поинтересоваться жизнью соседа. Мало ли. Авось пригодится.

Глава 12

Лера

– Здравствуй, родной.

– Привет, мама, – звонкий голос сына рождает теплую волну в области сердца.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.