# Драконы, твари, люди. Часть 3: Реакция

Валентина Осколкова

Драконы – не просто «живая авиация» Андарской армии, они были созданы с иной целью. С какой? В этом ещё предстоит разобраться Лавру с Дарой.

Тем более, что выбора у них нет – пришло время полковнику Стрельницкому раскрыть карты, зачем ему повстанческий пилот с разумным драконом.

Тихая жизнь в усадьбе позади, а впереди горы Илариона, спецназ Третьего отдела СГБ, эскадрилья армейских драконов – и неминуемый бой.

Вот только как реагировать, когда твоя картина мира рушится? Когда вашим врагом оказывается не Андарская Федерация, не КОДА, а нечто куда более опасное… и древнее?

## Пролог

Они выскользнули из высшего эшелона прямиком в облака, в непроглядную серую хмарь, мгновенно осевшую на лётных очках и лице ледяной моросью. Ни верха, ни низа, только шум собственного дыхания в кислородной маске и стремительность полёта «в никуда».

…ну здравствуй, жаркое горное лето.

Сразу же ожила рация, зашипела в наушниках фоновым сигналом.

Дима вдавил кнопку вызова на выносной тангенте.

– «Пастух», «Пастух», это «Гонец», при-и… ём.

Последнее слово смазалось – в тот же момент Дара кувырнулась через крыло и, упав в пике, вырвалась из пелены облаков в дождливый, но уже нормальный, цветной мир.

– Говорит «Пастух». С возвращением, «Гонец», иди к Южной посадочной площадке.

По бокам выросли тёмные от дождя стены скал, и драконица вильнула всем телом, уходя в проход между ними.

– Принято. Конец связи.

Не было нужды направлять Дару: она знала всё то же, что и он, их мысли и ощущения перетекали друг в друга, размывая границы сознаний, и вот уже Дима, заложив вираж, начал по спирали спускаться к площадке – некогда вертолётной, а с приходом КОДы переоборудованной полностью под драконьи нужды.

(И правильно, драконы важнее вертолётов!)

Когда до земли осталось метра два, он – Дара – они — распахнули крылья куполом, зависнув на секунду, и приземлились.

Дима привычно спружинил ногами, снова осознавая себя собой. Поднял на лоб очки, скинул на шею кислородную маску, сделал глубокий вдох нормального, живого воздуха.

Конечно, не идеальная посадка, но для «сложных погодных условий» – сойдёт.

…в конце концов, из-за дождя всё равно никто не увидит.

«Я быстренько займусь скучными делами, а ты лети, встретимся в эллинге, ладно?»

Перекинув ногу, Дима спрыгнул в лужу и, стянув перчатку, похлопал Дару по мокрому, блёкло-серому от камуфляжа плечу.

Драконица обернулась, сверкнув глазами: только-попробуй-задержаться!

Рассмеявшись, Дима клятвенно заверил, что доложится Риману – и сразу к ней, даже чаю в столовой не попьёт. Не так уж и нужен горячий чай, когда есть горячая Дара!

Недовольно вздохнув, драконица отступила в сторону и взлетела, а мокрый до нитки Дима заторопился к воротам.

Как-то безрадостно в плане погоды август начался.

…подстать всеобщему настроению, честно говоря.

Стоило вернуться на базу, как снова накатило осознание, что Эд погиб, и Драконий корпус уже почти всё лето фактически живёт без командира.

Без командующего – а не как сейчас Йон.

И вроде бы он занимался тем же, что и всегда – организовывал, договаривался, решал, – но за его спиной больше не высилась тень Арха с его пилотом.

А чёрно-белый легковес Рэм, конечно, совершенно не внушал того же уважения… и надежды.

И вот уже зябко ёжишься, сутулясь и пряча руки в карманах. Конечно, это всего лишь тянет неуютным осенним холодом от каменных стен, и мокрая ткань брюк оттого кажется почти ледяной, даже термобельё не спасает.

Просто физика…

Обиженная Дара – партнёр предпочёл какие-то дела своей святой обязанности в первую очередь её расседлать и отмыть камуфляж! – тоже настроение не поднимала.

Можно подумать, дежурный грум с этим не справится…

«Он не ты!»

«Я быстро, маленькая. Обещаю».

Нет, всё-таки в небе как-то проще со всеми этими переживаниями.

…ветер там, что ли, лишние мысли выдувает?

Несолидно шмыгая носом, Дима доложил Риману о результатах, вручил увесистый пакет документов неизвестного содержания, которые почему-то нельзя было переслать в электронном виде, когда связь нормально работает… и с чистой совестью оглушительно чихнул.

– Лавр, простынешь – отстраню от полётов.

– Но…

– Сначала летаете с насморком – а потом уши ле́чите, даром что заживает всё как у дракона… Сколько раз уже проходили. Для кого в лётном классе плакаты развешены, а? Перепады давления на входе и выходе из высшего эшелона, отёк носа, баротравма уха… Азы ведь.

Дима поморщился. Вся эта занудная теоретическая подготовка в духе андарской армии торчала у него поперёк горла.

Не для этого он из кадетки свалил три года назад.

И уж тем более не для того, чтоб его на ровном месте вдруг начинали отчитывать как зелёного юнца.

…да у Римана с Петрой налёта, может, не сильно-то и больше!

– Так что марш переодеваться в сухое, Йону сам доложу. – Риман подкинул пакет с документами в руках. – До завтра вы с Дарой свободны. Понял?

И выразительно поглядел на дверь.

– Понял, – буркнул Дима.

Он так и собирался, в общем-то.

…Когда-то база принадлежала Андарской Федерации. Сначала здесь сидели военные, потом геологи, а в конце концов расположилось МАГА – типа международное агентство, мониторящее обстановку в зонах аномалий.

Что ж, домониторились.

Полуразрушенную базу законсервировали, перебрались подальше, где оставалась связь с «Большой землёй», а вскоре база оказалась попросту забыта: тут с баланса сняли, там не поставили, а кто кому что должен был передать, история, говорят, даже не сохранила…

Ну, КОДе не впервой пользоваться разгильдяйством андарских бюрократов.

Поначалу Диме было здесь не по себе. Толща каменных стен давила, переходы грозили завести в тупик, ночные кошмары полнились картинами обвалов и лавин, погребающих заживо, близость аномалии – бездны – порождало странное ощущение шаткой нереальности…

Теперь он шагал по коридорам почти на автопилоте, кивая знакомым и обмениваясь последними новостями, но нигде особо не задерживаясь.

Он честно торопился к Даре.

…да и промокшая одежда не добавляла комфорта.

Уже заворачивая к драконарию, Дима притормозил, уступая дорогу трём бойцам «Ир-Кецаля». В мокрых дождевиках-пончо, с волосами, заплетёнными в две традиционные косы, они прошагали мимо с таким видом, будто только они тут делом заняты, а остальные – праздношатающиеся бездельники.

Ну их в пень, лучше пропустить, а то снесут и не заметят.

…а потом Дара их тоже «случайно хвостом сметёт», ага.

Огнём она ещё не дышала, но вот размерами уже стремительно догоняла ту же Петру… До Зиры, правда, ей по-прежнему было далеко.

– Лавр! Эй, ты слышал?

Из-за поворота следом за кимрами выскочила Мирра, как всегда рыжая, взъерошенная, целеустремлённая.

– И что я слышал?

…тоном Диме до Дока было примерно так же далеко, как Даре ростом до Зиры.

Ну, он пытался.

– Ха! – Мирра смерила его взглядом «Что ты как с Луны свалился». – Говорят, сегодня вылупятся!

– Серьёзно?!

– А чего мне врать?

– А кто говорит-то?

– Ну, мне Ян, а так вроде Док Хельге заявил, но кто-то из грумов услыхал и… ну, ты знаешь, как в драконарии новости разносятся.

Ещё бы Дима не знал.

Только разносят их на самом деле не грумы.

«Птенцы сегодня вылупятся! – сообщила Дара, словно откликаясь на Димины мысли. – А ты уже знаешь!»

«А ты откуда?»

«От Зиры!»

«А она?»

Ответ приходит скорее цепочкой образов, чем словами: «От Грозы, а она от Рэма, а он слышал, то есть, это Йон слышал, как Док кому-то говорил…»

Мог бы и не спрашивать. Зира всегда всё обо всех знала.

– Алё, Лавр, приём! – раздражённо щёлкнула пальцами Мирра. – Так ты идёшь?

Дима вынырнул в реальный мир.

– Иду, конечно. А… ты вроде в другую сторону шла?

– Да уже неактуально, – махнула рукой Мирра, на секунду смутившись. – Идём.

Драконарий занимал несколько больших ангаров, частично уходящих вглубь горы, и целую систему пещер-эллингов поменьше, частью рукотворных, а частью вполне себе настоящих, лишь чуток облагороженных.

Инкубатор – помещение, переоборудованное Доком под это дело, когда эксперимент увенчался успехом, – скрывался в глубине горы, поэтому топать пришлось почти через весь драконарий.

По дороге Дима увидел Яна, раздражённо обсуждающего что-то с полузнакомым мужиком с позывным «Тайфун», – судя по всему, именно они доставили тех трёх кимров из «Ир-Кецаля» с какой-то миссии.

Интересно, почему не высадили их где-нибудь за пределами драконария…

– Привет, молодёжь! – махнул рукой Ян.

– Привет, старики, – хмыкнул Дима.

Ян оглянулся на своего товарища и рассмеялся:

– Ну, если мы старики, то прислушайтесь же к мудрости старшего поколения! – И, сделав выразительную паузу, объявил: – Никогда, дети мои, ни при каких обстоятельствах не спрашивайте кимра, правда ли, твой дракон молодец!

Тайфун скривился столь явственно, что расхохоталась даже далёкая от пилотских приколов Мирра, а Дима, наконец, его вспомнил: из новеньких, пришёл весной, у него ещё дракон из последней серии, тамаец-защитник.

– Им надо вертолёт подарить, и пусть как хотят, так на нём и эвакуируются, – раздражённо фыркнул Тайфун. – Раз уж драконы для них такие бесполезные твари. То ли дело машина! Подумаешь, половина приборов вырубиться может над горами – но ведь целая половина будет работать!

– Так они на то и кимры, чтобы в родных горах прям так ориентироваться, зачем им вообще приборы, – поддержал Ян.

– А чего вы их тут высадили, а не на дальней посадочной площадке? – полюбопытствовал Дима.

– Ещё крюк ради них закладывать? Обойдутся!

Так, перебрасываясь репликами, и пошли до инкубатора все вместе.

В отличие от Римана, Яну с Тайфуном было совершенно плевать, что Дима младше. Он партнёр Дары, драконий пилот – а значит, свой, равный, боевой товарищ…

Проходя мимо тёмного зёва Архова эллинга, все, не сговариваясь, примолкли.

Арх уже полтора месяца не желал ни с кем общаться. Потеря второго напарника ударила по нему так, словно он обоих потерял разом, и Рубин умер вот только что, вместе с Эдом.

И лезть с утешениями ни у кого не хватило духу.

…или дури.

Арх и голову откусить может, знаете ли, ему для этого даже пасть широко открывать не придётся.

– А… – Мирра замедлила шаг. – Может, ему сказать? Драконам вроде это тоже интересно?

– Жить надоело? – уточнил Ян.

– Он в курсе, – заверил Дима. – Все драконы в курсе, значит, и он тоже.

…Новость, разлетевшаяся по «Дому-один», приманила к инкубатору кучу народу. Грумы, пилоты, обычные кодовцы… Дима даже заметил парочку невозмутимых кимров, издалека узнаваемых по традиционным косам, – не из тех, кого привезли Ян с Тайфуном, разумеется.

Когда из помещения вышел Док в накинутом на плечи белом халате, толпа в коридоре зашумела.

Осмотрев собравшихся крайне кислым взглядом, Док увидел Диму, осторожно пристроившегося у стеночки, и махнул рукой.

– Эй, юный натуралист, заняться нечем – дуй сюда. Мне нужна ещё одна пара рук хотя бы примерно из плеч…

Привычно проигнорировав дурацкое прозвище, Дима протиснулся к нему, активно работая локтями. Зашёл следом за Доком в «тамбур», снял куртку – даже здесь уже было тепло.

– Халат, – раздражённо напомнил Док. – Чего ты мокрый такой?

– Только прилетели, – буркнул Дима. – Там ливень вообще-то. Ты когда наружу последний раз выходил?

– Позавчера? – пожал плечами Док. – Какая разница… Бахилы тогда надень, нечего антисанитарию мне тут растаскивать.

Закатив глаза, Дима подчинился.

В основном помещении царил полумрак: горели только лампы по периметру. Где-то гудела вытяжка, щёлкали на разные лады приборы, автоматически переключая режимы.

Пахло антисептиком и любимыми сигаретами Дока.

Посреди зала высился здоровенный, подсвеченный по периметру стакан стеклянного бокса.

Дима медленно подошёл, чувствуя странную слабость в ногах, словно во сне.

…словно это не он смотрел, а кто-то другой – его глазами.

В боксе, поделенном на изолированные сектора, вызревали яйца, каждое в своих условиях. Температура, давление, состав инкубационной жидкости – показатели сменяли друг друга на небольших мониторах у каждого сектора.

Яйца – бугристые сферы разного размера, словно гигантская рыбья икра, – тонули в переплетениях проводов и трубок, подведённых прямо сквозь скорлупу. Кое-где вокруг катетеров разбегались голубоватые прожилки, переливаясь в глубине и превращая яйца в совсем уж причудливые арт-объекты.

Из шести секторов два пустовали, и эта неуютная пустота – яйца здесь раньше были, – мозолила глаза.

…Дима необычайно остро почувствовал вдруг Дару – это она жадно наблюдала за яйцами его глазами, пытаясь понять, что происходит.

– Они правда сегодня проклюнутся?

– Толпа под дверями это никак не ускорит, – язвительно фыркнул Док. – Чего столбом стоишь? Подтащи удлинитель к сектору Д от вон той стойки. Тоже мне, лось вырос, а глазками хлоп-хлоп как раньше, без просьбы даже не пошевелишься.

– Так я пошевелюсь, а ты скажешь, что шевелюсь неправильно!

– Конечно, неправильно, если думать вполмозга… драконник на мою голову.

Пропустив очередной упрёк в своей «драконности» – не первый и не последний, Док и через десять лет будет им с Дарой это припоминать, – Дима включился в работу.

Сухое тепло зала наконец-то прогнало неприятный предпростудный озноб, а простое «принеси-подай» вытеснило из головы лишние мысли.

Они с Доком перетасовали оборудование вокруг инкубационного бокса, что-то подключая, что-то убирая. Большинство приборов Док явно собирал на коленке, используя всё, что только попадётся под руку, – как обычно, в общем-то. В мире ещё не существовало и половины штук, необходимых ему в работе.

Поэтому одни мониторы громоздились на других, а кабели змеями ползли по всем доступным поверхностям.

– Дара так и не начала дышать огнём? – поинтересовался Док между делом.

– Нет, – резко ответил Дима. – Она ещё растёт… вроде бы. Ты сам говорил: мы не знаем, как на ней сказался обрыв программы акселерации…

Док покосился на него, хмыкнул, но комментировать никак не стал.

…ну да, Дима запомнил всё, что Док про Дару говорил.

– Может, для драконов четыре-пять лет – это на самом деле ещё ребёнок, – быстро произнёс Дима, придерживая на пару секунд связь, чтобы Дара не услышала его сомнений и тревоги. – Она же первая, кто естественным образом взрослеет!

И они оба посмотрели на ждущие своего часа яйца.

Вот уж кто точно будет взрослеть естественным образом…

«А когда они уже вылупятся? – вдруг влезла в разговор Дара. — А почему так долго? А побыстрее нельзя?»

…иногда Дима чувствовал себя не драконьим партнёром, а молодым отцом-одиночкой.

– Ладно, хватит болтать. – Док достал из кармана халата пачку сигарет, закурил одну. – Надо проверить эмбрионы.

Теперь Дима понял, почему в помещении инкубатора был выключен почти весь свет.

Док переходил от одного сектора к другому, включая и выключая мощный прожектор, просвечивающий яйцо снизу… и то, что выглядело, честно говоря, мутным слоистым комом какого-то желе, внезапно вспыхивало голубоватым сиянием, давая ясно разглядеть очертания крохотного, меньше чем в локоть длиной, свернувшегося клубком дракончика с непомерно большой головой и тощими куриными лапками. Плотно прижатые к телу крылышки тоже больше походили на ещё одну пару несуразно длиннопалых лап, словно дракончик испуганно обнимал сам себя.

А самое удивительное – зародыши шевелились. Чуть заметно подёргивали лапками, сворачивались плотнее и даже, кажется, поворачивали головы, словно замечая источник света.

Только один птенец, в самом маленькой яйце, никак не прореагировал. Был он какой-то поникший, бессильно опустивший совсем куцые крылышки.

Док поморщился и, пометив что-то в планшете, отвернулся.

– А тут что было? – спросил Дима, разглядывая пустующий сектор.

– Экспериментальное подтверждение критичности некоторых факторов для развития зародыша. – Док обернулся к нему и язвительно добавил: – Если бы кто-то не мотался со своим драконом по всяким идиотским поручениям, я бы, может, и успел скорректировать условия. А так у меня всего два глаза, а в сутках всего двадцать четыре часа, из которых хотя бы четыре я должен спать.

Дима набычился:

– Мы с Дарой нужны Драконьему корпусу!

– Ну да, конечно, ведь ему не хватает исключительно гонцов и курьеров. То, что за четыре года после Дары мы не смогли благополучно вытащить из питомника ни одного молодого дракона, – не стоящий внимание хозбыт… Так, включай следующий.

…так в Димином детстве мама просвечивала яйца в магазине у кассы.

Дима послушно повернул выключатель, разглядывая очередного лобастого дракончика. Док, бросив короткий взгляд на яйцо, уткнулся в планшет, оставляя свои пометки, а Дима вдруг заметил, что птенец задрал голову и стал как-то заметно активнее двигаться, толкаясь носом в проминающуюся стенку яйца.

– Э… это нормально?

– Здесь нет ничего и никого нормального… А что?

– Он движется.

– Значит, живой, отлично.

– Он как-то… активно движется.

«Он совсем живой!» – обрадовалась Дара.

Док оторвался от планшета и заковыристо выругался.

– Поздравляю, теперь ты акушерка. – Он повернул какой-то рубильник, сунул планшет Диме в руки, а сам быстро двинул вглубь помещения, на ходу выбросив недокуренную сигарету в пепельницу на стеллаже.

– А… а что делать-то?!

– Наблюдать! Проверь остальные яйца, это первым сформировалось, но мало ли.

Инкубационная жидкость сливалась, оставляя яйца на дне.

Ещё один птенец копошился – не так активно, но тоже уже заметно.

И тут распахнулась дверь, и на пороге выросла широкоплечая фигура в светло-бежевой куртке военного кроя.

– Док! – зычно окликнул незваный гость. – Тут говорят, у тебя драконы вылупляются! Почему я об этом узнаю́ от кого-то левого?!

Это был Белый собственной персоной – председатель Совета Коалиции и, фактически, первое лицо всей КОДА.

Харизматичный, громкий, решительный… и бесконечно далёкий от драконов.

Хотя прекрасно понимающий, что они – один из козырей Коалиции.

– Потому что они ещё не вылупились, – с ядовитой невозмутимостью ответил Док, возвращаясь. Одёрнул свой халат, поднимая воротник. – И я был бы очень признателен, если бы в следующий раз люди в дверь звонили, прежде чем врываться. Уверен, звонок там работает, ещё утром проверял. Присутствие посторонних может всё похерить.

Белый пригладил аккуратно подстриженную рыжеватую бородку и кивнул на Диму:

– А этот не посторонний?

– Этот? – Док смерил Диму удивлённым взглядом, словно уже забыл о его присутствии. – А. Этот – мой ассистент.

– Он же вроде драконник-курьер? Как там тебя…

– Лавр, Дмитрий Лавров, – напомнил Дима со вздохом.

…да, это в «Друзьях Драконов» три года назад он был «это ж наш Димка». А в огромной Коалиции всех не упомнить.

Он и сам в Драконьем корпусе по большей части знал только своих, типа Яна, и тех, с кем вместе участвовал в вылетах. А ведь в корпусе уже было почти тридцать драконов, плюс их партнёры, грумы, техники, «штабные»…

Месяц назад Йон объявил о формировании трёх отдельных «крыльев». Так, собственно, Риман и стал Диминым командиром.

…кажется, они оба были от этого не в восторге.

– Сегодня – он мой ассистент. – Док перевёл взгляд Белому за спину и обречённо помянул бездну: пока Белый разбирался в ситуации, в открытую дверь начали просачиваться самые любопытные.

И ещё можно было бы, наверное, выгнать всех и запереться, но в этот момент один из приборов запищал резко и часто.

Яйцо, в котором дракончик зашевелился первым, раскачивалось из стороны в сторону. Оболочка натягивалась, и сквозь неё проглядывала толкающая лапка.

Судя по лицу Дока, он бы сейчас просклонял персонально каждую тварь бездны – и всех присутствующих, – но увы, уже категорически не успевал это сделать, и вместо этого вернулся к боксу, не отрывая взгляда от яйца и в бешеном темпе подкручивая какие-то регуляторы.

…Самое удивительное, что первым всё же вылупился другой птенец, в противоположной части бокса. Дима успел увидеть, как резко качнулось яйцо, а потом – не прорвалось и не раскололось, скорее раскрылось слоями, почти как распускающийся цветок. Вот только разномастные «лепестки», загибаясь, опадали на пол вместе с подключенными в них трубками.

На мокрое дно бокса вывалился серовато-розовый, до прозрачности, дракончик, бестолково размахивающий лапками и разевающий в беззвучном писке рот.

Дима качнулся к стеклу, теряя равновесие и слыша по связи эхо Зириного голоса: «Так вот они какие…» – но тут Док толкнул в плечо:

– Так, близко не подходим, в контакт не вступаем, притащи мне тетрадь вон с того стеллажа, белую, видишь?

С трудом вырвавшись из предобморочного марева, Дима добрёл до стеллажа, схватил тетрадь, вручил Доку и отступил в сторону, к остальным зрителям. Кто-то сжал его руку, и, обернувшись, Дима с удивлением узнал Мирру.

– Они такие маленькие… и лобастые! Только синюшные какие-то.

– Наверное, ещё не выбо… выры… выработался пигмент. – Дима еле ворочал языком.

– О, смотри, вон второй!

Шум толпы то наплывал, то затихал. В глазах всё расплывалось, уступая место полумраку Дариного эллинга, и приглушить связь никак не получалось.

А потом раздался глухой удар и скрежет.

Миррины ногти впились в Димину ладонь с такой силой, что Дима мигом очнулся. Кое-как наведя резкость, обернулся и уставился на задние, всегда закрытые ворота, – уже зная от Дары, что происходит.

Ворота вновь дрогнули от удара. Раз, другой… Потом кто-то – наверняка из драконьих партнёров, кто тоже уже всё понял, – торопливо повернул задвижку и с усилием толкнул одну створку. Вторую подцепила огромная когтистая лапа – и открыла, словно ворота ничего не весили.

…может, это всё массовая галлюцинация на нервной почве?

Пригнувшись, в инкубатор ступил Арх.

Помещение мгновенно стало тесным, зато шепотки и возгласы стихли – как отрезало.

Люди в едином порыве подались в стороны, уступая дорогу чёрно-красному гиганту.

Арх медленно, чуть припадая на одну лапу, приблизился к боксу, рядом с которым остался только Док.

И Дима с Миррой поодаль, потому что Дима подозревал, что на первом же шаге рухнет.

…было такое чувство, что благодаря Даре его глазами за происходящим сейчас наблюдают все драконы в драконарии.

– Птенцы. – Голос у Арха был низкий, рычащий… и словно бы растерянный. – Сколько?

Док застыл с настолько неестественно-невозмутимым выражением, что, похоже, ему просто мышцы лица свело.

– Двое, – произнёс он коротко и сипло, пялясь мимо дракона. – Вон третий… в процессе.

Арх опустил голову, ткнувшись носом в стекло аккурат напротив того драконёнка, который вылупился первым. Смотрел в неподвижности – минуту, другую…

Потом обошёл бокс по кругу, снеся парочку приборов – Док даже бровью не повёл.

…вот точно мышцы свело.

Оглянувшись на драконят в последний раз, Арх направился обратно к воротам.

– Что, даже третьего не дождётся? – разочарованно пробормотала Мирра.

Арх услышал. Обернулся.

– Ты мне потом р-расскажешь, птенец, – пророкотал он невозмутимо.

И ушёл.

А оставшегося стоять и хлопать глазами Диму затопило облегчением.

…чужим, драконьим облегчением.

«Зира говорит, Арх наконец-то отвечает! – радостно сообщила Дара. – Если он выбрал себе нового партнёра, у Драконьего корпуса наконец-то будет нормальный командир!»

Дима задумчиво посмотрел на бледную в прозелень Мирру.

…ну оно же не может быть так просто, да?

## Глава 1. Идиллия и идиоты

Даре редко снятся кошмары.

(Вообще никогда, только если они не её, а Димины.)

Обычно ей снится полёт, свободный, бесконечный: небо, Дима, она и ветер под крылом.

Но сегодняшний сон – плохой.

Тревожный.

(Непонятный!)

Проснувшись, Дара поднимает голову, озираясь, но вокруг всё в порядке.

(Что-то всё равно не так!)

Дима с СергейСанычем далеко, они приехали к Диминым родителям. Дима боится, но радуется. И грустит. И любит. И ещё столько много разных чувств…

Дара осторожно отстраняется, чтобы не портить Димины чувства своей тревогой.

(Раньше она не понимала, почему Дима так делает, и обижалась. А теперь понимает. Диму жалко!)

Зира и Малик здесь. Зира не отходит от Малика ни на шаг, ни на кончик крыла, – и Малик рад побыть маленьким.

Дара понимает. Малику сложно: у него есть Серж, и Сержу плохо, он болеет и злится.

Но ещё есть Зира.

И есть правила. Дара сама их Малику объясняла, как ей объясняли Дима и СергейСаныч: не улетать, не шуметь, не трогать людей, которые здесь живут.

И не пугать их. Особенно бабушку Тамару, которая иногда приносит что-нибудь вкусное и ворчит непонятно.

(Но голос у неё добрый.)

…Малик скулит во сне, обхватывая себя крыльями и поджимая лапы. Совсем как невылупившийся птенец – Дара помнит, как Дима разглядывал его яйцо.

Зира прикрывает Малика крылом и внимательно смотрит на Дару.

Что-то случилось, жалуется Дара в ответ на её взгляд. Что-то случилось плохое!

(В Диминых мыслях – его мама. Дима смотрит на неё и почему-то виновато молчит. Дара не будет его отвлекать.)

Зира качает головой почти как человек, как СергейСаныч: нет, не случилось…

Скоро случится.

Откроется бездна, и будет много огня, крови и ихора.

А ещё Зира говорит пока молчать. Не говорить людям – ещё рано, они не поймут…

«Почему?» – удивляется Дара.

(Она всё равно сказала бы Диме… или СергейСанычу, уж он-то придумал бы, что делать. Но их тут нет!)

«Потому что это люди», – очень странным тоном отвечает Зира. Шутит?

Непонятно…

«Они сами скоро узнают», – объясняет Зира уже всерьёз.

Но Дару это всё равно не утешает.

Она передёргивает всей шкурой и вскакивает на лапы – тревога не даёт больше спать.

Вообще-то дракон может проспать хоть целые сутки (Пятик так и делает!), но Дара тянется всем телом, до хруста растягивая мембрану крыльев, и подпрыгивает на месте. Хочется лететь, выдыхать огонь, делать хоть что-то…

Из эллинга, где живёт Пятик, выходит его партнёр.

(Может, сказать ему? Но что? Дара всегда путается в словах, когда надо обходиться без связи. Старается, но всё равно путается!)

Опасливо покосившись на Дару и Зиру с Маликом, партнёр Пятика быстрым шагом идёт прочь, в сторону того дальнего длинного дома, где он живёт.

И чего он боится? Не надо их бояться!

– Не бо-ойся! – говорит Дара ему вслед. – Мы хорошие!

Партнёр Пятика дёргается – и ускоряет шаг.

Дара мысленно тянется к Пятику, как делала уже много-много раз. Уловить его мысли сложно, они ускользают, как мокрая рыба, но Дара уже знает, что надо прислушиваться не напрямую, а словно краешком сознания.

Мысли у Пятика очень-очень простые и… негромкие, что ли. Куда больше просто ощущений. И рефлексов.

…Пятик сначала напрягается, ощетинившись мысленной бронёй, как этим своим экзоскелетом.

(Ёжик какой-то. Рыба-ёж!)

А потом узнаёт и расслабляется.

(Смиряется.)

Тревогу он совсем не чувствует, никакую, и сны у него хорошие – и Дара начинает злиться.

Даже с ним не поделишься!..

А потом Дара ловит не просьбу даже, и не чётко выраженное желание – скорее размытый образ в Диминых мыслях: вот он, она, его родители, они все вместе, и всем хорошо и радостно.

И-дил-лия, как это называется в книжках.

Этого достаточно, чтобы сорваться с места, позабыв про все правила.

И про тревогу.

(И про бездну.)

***

Полковник Сергей Стрельницкий никогда бы не признался даже самому себе, что любит такие моменты.

Когда все ближайшие планы полетели в бездну (любимая игра слов, что уж), и остаётся только собраться и последовательно решать привычный круг задач.

Поднимать своих «волкодраков», связываться с базой МАГА, засёкшей активацию аномалии в своей зоне наблюдения, и командованием ДРА, собирать экстренное совещание, докладывать отцам-командирам… Можно гордиться: свои отработали на пятёрку (и даже чужие тупили в пределах ожидаемого).

На повторное «совещание имени себя» Стрельницкий уже не остался, свалив это благое дело на своего зама Васильева, как раз вышедшего после того взрыва с больничного. Пусть уже он стучит свеженьким гипсом по головам и обещает кары Небесные за любую халтуру. У него, как показала практика, это хорошо получается – особенно когда «господин полковник» не стоит над душой…

Уже на выходе Стрельницкого окликнули:

– Какие люди, Сергей Саныч! Ты что же, уже домой? Ещё десяти нет, а ты домой?

– Ну привет, Сергей Сергеич. – Стрельницкий остановился, разглядывая приятеля. Выглядел тот как всегда, разве что пиджак стал ещё теснее… если, конечно, дело было не в каком-нибудь бронежилете скрытого ношения. – Представь себе, да. В день своего официального отгула всего-то в девять вечера – и уже домой.

– Провожу?.. – «Сергеич» окинул Стрельницкого столь же внимательным взглядом и добавил уже утвердительно: – Провожу. Заодно и познакомишь меня.

– С кем? – ровно переспросил Стрельницкий, не двигаясь с места.

Хотя и так понятно: раз Сергеич изъявил такое желание, значит, уже точно знает, кто именно ждёт Стрельницкого в машине (нет, не водитель – Василий пошёл за кофе с пирожками по вечерней скидке в пекарню через дорогу).

– С кем, с кем… с твоим драгоценным мятежным пилотом! Заметь, я даже не напрашиваюсь к тебе в гости, чтобы ты показал мне своих драконов. Хотя помню, что лет пятнадцать назад ты меня приглашал в усадьбу на каникулы.

В принципе, о том, что Третий отдел обзавёлся собственным драконьим пилотом – прямиком из мятежной КОДы, – к этому моменту не знал только ленивый (Сергеич ленивым не был). Те, кто имел доступ к более обширным источникам информации, знали и то, что драконов у Стрельницкого теперь больше одного.

– Приглашение, разумеется, остаётся в силе, – кивнул Сергей, наконец трогаясь с места. – Но давай отложим его до моего возвращения из командировки.

Сергеич не возражал.

…Василий и Дима нашлись в дальнем углу парковки. Чу́дная картина: водитель в звании ефрейтора СГБ и бывший кодовский пилот дружно пили кофе с пирожками на капоте машины (Тамара Георгиевна не простит, если узнает).

Заметив незнакомца, Дима мгновенно замкнулся, натянув на лицо самое нейтрально-недружелюбное выражение.

Что ж, Стрельницкий его понимал.

– Сергей Сергеич, это Дима. Дима, это Сергей Сергеич. А теперь, раз уж все познакомились, пора нам и по домам… Отпустишь, Сергеич? Нам ещё в командировку собираться.

Вопрос вроде и шуточный, но Сергеич совершенно серьёзно кивнул.

А Стрельницкий отстранённо отметил про себя, как легко соскочило с языка это «нам». Словно так и надо.

Впрочем, почему «словно»?..

Уже прощаясь, Сергеич шепнул с усмешкой:

– А ты прям лучше выглядишь, Саныч. Бодрее так. Веселее, без этой вечной мины «Ох моя голова, все вокруг идиоты». Переехать мне тоже за город, что ли?..

О да, и завести парочку драконов. Чтобы в тонусе держали.

Но Сергей не стал ему этого говорить.

…В полумраке, разбиваемом только отсветами проносящихся мимо фонарей, Димино лицо казалось ещё старше обычного.

Хмурое, замкнутое, напряжённое.

Дима сосредоточенно, словно это несло некий высший смысл, разглядывал спинку переднего кресла, даже не пытаясь вступить в разговор.

Только когда Стрельницкий поймал брошенный искоса взгляд – такой короткий, что легко было пропустить, – стало понятно, что парень наконец готов поговорить.

Или хотя бы выслушать.

– Что тебе Василий рассказал? – спросил Сергей, с показной расслабленностью откидываясь на спинку кресла, словно приглашая последовать его примеру.

Дима повернул голову и уставился в упор. Дёрнул в усмешке уголок рта.

– Прикидываете, как бы сократить объяснения?

Можно подумать, в Главном Управлении Стрельницкому сложных переговоров не хватило.

– Ну а зачем повторяться?

– Он сказал про командировку. – Дима бросил быстрый взгляд в сторону водителя. – Ровно как и вы, кстати. И что дело – в бездне…

Сергей предполагал, что Василий мог рассказать и побольше, но раз Дима упёрся… Ну, требовать объяснений в данной ситуации – его право. В конце концов, это не Дима рвётся в бездну (просто он там Стрельницкому очень пригодится).

О том, что у Третьего отдела появился свой пилот, все знают? Отлично.

Теперь предстоит доказать, что этот пилот (и этот дракон) – действительно то, что Третьему отделу нужно.

– Что ты знаешь про бездну?

Дима чуть более расслабленно (ну конечно, продавил, объяснения будут) хмыкнул:

– Она случается.

– Что ж, суть ты уловил верно.

Кажется, передать типично Димину саркастическую интонацию удалось неплохо.

Тот прищурился и даже с некоторым вызовом в голосе сообщил:

– То, что иногда она случается буквально, я тоже в курсе.

Как глазами-то сверкнул на этой фразе… Ну, если вспомнить, где располагается одна из баз КОДА, – в такой реакции ничего удивительного.

– И как к этому относятся силы ДРА – тоже знаешь?

Дима пожал плечами.

– Силы Драконьего…

– Драконного.

Драконий – это корпус КОДы. А силы – драконные.

Крохотная разница, а какая семантическая пропасть между.

– Драконного Реагирования на… Аномалии вроде как?

– Официально «на аномальные угрозы». Но «У» в аббревиатуру не вписывалась, как и первое «С», «силы». Так что было решено, что три буквы – более звучно.

– Не, ну конечно, – хмыкнул Дима, – без звучных аббревиатур в андарской армии никуда.

– …сказал человек, который сам не так давно принадлежал к организации с весьма звучной аббревиатурой.

Дима дёрнулся – и отвернулся к окну.

И Стрельницкий прекрасно понимал, что такая реакция была не на ответ по сути… а только на одну маленькую деталь.

Которую Дима не оспорил.

«Не так давно принадлежал»…

КОДА осталась в прошлом.

– В общем, если коротко, я отвечаю за минимизацию последствий очередной случившейся бездны, – спокойно, словно ничего особенного не прозвучало, сообщил Сергей (так и есть, собственно, Дима и сам всё должен понимать). – Третий специальный отдел Службы госбезопасности работает по аномалиям, их последствиям и всем, что хотя бы косвенно с ними связано. Координация задействованных сил и средств, принятие оперативных решений и всё в том же духе. Это не афишируется, но ничего секретного тут тоже нет. Почти.

Дима молчал какое-то время, уставившись в окно, но потом всё-таки спросил:

– А почему не ДРА?

– Потому что их дело – реагировать.

– А ваше – решать, как именно?

– Что-то вроде того, – кивнул Сергей с короткой усмешкой.

Дима наконец-то перестал делать вид, что разговаривает с окном, и обернулся.

– И вы имеете право им приказывать, – он прищурился, – в пределах задачи по борьбе с… аномалией? Но не более, да?

– Это что, допрос?

– О, мне просто любопытно.

Явно ведь передразнивает… Что ж, один-один.

А вопросы он здравые задаёт, тут не поспоришь.

– Если подходить формально, то силы ДРА мне оказывают содействие… А фактически я командую спецоперацией, да. Потому что в любом случае, – Стрельницкий усмехнулся, – крайним всегда оказывается Третий отдел. Он для этого создан.

– Чтобы быть крайним? – как-то очень понимающе хмыкнул Дима, но мигом посерьёзнел. Снова прорезалось на лице то взрослое, замкнутое – некоторое не очень приятное понимание. – Так вот для чего я вам понадобился… Личный пилот, значит? Зависящий от вас, а не от ДРА.

Отчасти Дима был прав… Но Стрельницкий не собирался ему об этом говорить (про «отчасти» этот упёртый пилот точно пропустит мимо ушей).

Вместо этого Сергей медленно и чётко произнёс:

– Мне не абстрактный пилот нужен, Дим. Абстрактно у меня, вон, выданный в моё распоряжение Зорич есть… Мне нужны вы с Дарой.

Дима помедлил, прежде чем посмотреть глаза в глаза.

О, он услышал.

Если в мире и было что-то, что могло его подкупить, – то это правильное отношение к Даре. Стрельницкий это понял уже давно.

– Ты спросил, чего я хочу взамен, – тихо напомнил Сергей, внимательно наблюдая за парнем. – За вас с Дарой, за Зиру и Малика… Так вот, взамен – мне нужны вы. Там, у очередной бездны, вместе со мной.

Дима буквально отдёрнул взгляд, привычно прячась за маской «я очень внимательно пялюсь куда-то примерно в никуда».

Сергей качнул головой, показывая, что не повёлся:

– Мне сейчас не нужны военные тайны и секреты КОДы или даже присяга на верность Андару. Мне нужен ты – и нужна Дара. Вот такие вот, независимые и нестандартные…

А ещё упёртые и наивные идио… идеалисты (хотя давно пора признать, что от идеалов там у Димы – одно непоколебимое желание поступать правильно).

Но главное – максимально самостоятельные. Оба.

– …потому что зависимых и стандартных бездна рано или поздно сжирает. А в вас я верю, Дара сама кого хочешь сожрёт… Поэтому я спрашиваю: вы со мной?

Дима моргнул, и выражение лица его стало отсутствующим.

Сергея кольнуло дурацкое желание пощёлкать у него перед лицом пальцами – но Дима уже отмер, хотя по-прежнему смотрел очень странно.

Словно бы по-драконьи хищно… и в то же время расслабленно.

Смирившись и приняв происходящее.

– Мы с вами, Сергей Саныч… – И, вздохнув, проворчал уже с обычной своей, человеческой иронией: – Как будто мы куда от вас денемся. Тут даже в бездну не провалишься, вы, как выяснилось, и туда заявитесь – типа по работе.

Сергей плавно и незаметно выдохнул. Усмехнулся…

И полез за портсигаром.

Ну его, иногда хочется перекурить, даже если ты заранее знал исход разговора.

– Вась! Нам через бульвар Петра Вилена, помнишь?

Дима чуть заметно вздрогнул.

Слишком резкая смена темы?..

– Да, сэр, – бодро отозвался Василий, который, как обычно, весь разговор талантливо прикидывался глухонемым. – Мы сейчас по набережной и там Красильным переулком свернём. У Горского всё уже готово, я и сам могу сходить забрать.

– Давай, – кивнул Стрельницкий и, опустив стекло, прикурил. Дежурным жестом протянул Диме портсигар, Дима так же дежурно мотнул головой.

В салоне повисла тишина, и понятливый Василий включил чуть слышно какой-то блюзовый мотивчик.

Машина бодро катила по вечерней столице, Сергей курил, Дима снова пялился в окно.

Идиллия!

…Когда на повороте кручёной развязки загородного шоссе заснувший Дима плавно сполз по сиденью вбок и привалился к его плечу, Сергей не стал будить.

Вздохнул, погасил планшет, с которого читал рапорт «с места», и тоже закрыл глаза.

Нормально выспаться они оба теперь смогут ещё не скоро.

Спасибо бездне, так сказать.

***

Серж лежал на кровати, закинув одну руку за голову, и разве что не плевал в потолок. Ко второй руке тянулась капельница.

Дима остановился на пороге.

«Малик спит?»

Дара заверила, что уже дрыхнет без задних лап.

Но Дима всё равно медлил – пока Серж не перевёл на него взгляд и, скривившись, не спросил:

– Любуешься?

Любоваться тут было особо не на что.

…ну кроме желтовато-бурых следов былого синячища в пол-лица. Он-то да, вышел знатный, за два дня даже с пилотской регенерацией не сошёл.

Надо было что-то ответить Сержу, завязать разговор, но ничего подходящего в голову не лезло.

Ещё недавно Дима мечтал прибить этого урода за то, что тот сделал с Маликом, но теперь – после всего случившегося за последние дни, начиная с приказа о ликвидации и заканчивая сегодняшней бездной, – запал весь куда-то вышел. Стало просто… не до того.

…в конце концов, не Серж первый начал. Он вроде как Малика спасал.

Как уж мог.

– Так чего пришёл? – Серж окончательно потерял терпение. Выдрал трубку капельницы из катетера в руке и сел. – Давай, выкладывай, какую дерьмовую новость принёс на этот раз?

Вчера на допросе он был подавлен и замкнут, отвечал односложно – хотя и не то чтобы отмалчивался.

Впрочем, спрашивал-то Стрельницкий сугубо по делу: что необходимо знать про состояние Малика, где они скрывались непосредственно после побега, куда планировали двинуться дальше… словно КОДы просто не существовало.

Впервые наблюдая за работой Стрельницкого со стороны, Дима осознал, насколько порой его собственные выступления «этого я вам ни за что не скажу» смешны и наивны. Не скажешь? Хорошо, спросят иначе. В другой формулировке. Зайдут с другой стороны, так аккуратно, что ты сам не заметишь, как выложишь всё необходимое.

…прям как маленькая девочка в красных башмачках – коварному Серому Волку.

А вот сегодня, видимо, Серж ощущал себя «на равных».

Расслабился, так сказать. Дал себе волю.

– Ну и почему обязательно дерьмовую?

– А какие тут ещё? Мы с Марисом в плену… в отличие от всяких СГБшных подстилок.

Дима растерянно почесал чип.

…даже обижаться на это было как-то нелепо.

– Так что выкладывай и вали. И если ты хоть что-то ещё сделаешь Марису…

Угроза в голосе Сержа звучала до абсурда серьёзно.

– Да я тут типа ваши шкуры спасаю, – пробурчал Дима, как-то очень ярко вспоминая, как нечто подобное заявлял ему Сергей Александрович.

Вот уж ирония судьбы.

– Ах, спасибо, тварь, – прошипел Серж. – Засунь мою благодарность себе знаешь куда?

И развёрнуто подсказал направление, маршрут и методы.

Пока он смаковал детали, Дима усилием воли удерживал себя на месте. Вдох, пауза, выдох на пять счётов.

…и связь придержать, чтоб Дара не явилась под окно выяснять, кто тут Диму обижает.

– Договорил? – мрачно спросил он, когда Серж замолчал.

Интонации Стрельницкого как-то сами собой получились, он не специально.

– Могу повторить.

– Я с первой попытки запомнил, – заверил Дима.

Серж тяжело поднялся на ноги и, подойдя, ткнул его пальцем в плечо.

Глаза у кодовца были тёмные, бешеные.

– Радуешься, что больше не надо свою лживую природу скрывать, да? Все, так сказать, свои… Знал бы Рубин, какую тварь выкормил!

Чисто технически, «тварью» был любой дракон, о чём любил напоминать Стрельницкий.

…это ведь повод не реагировать, верно?

– Урод, добровольно заковавший собственного дракона в экзоскелет, здесь не я, – процедил Дима, перехватив руку Сержа – и с трудом удерживая себя от «ответки».

Он Сержа сейчас прибьёт – а Малик огорчится.

И тогда огорчится Зира.

И Сергей Александрович, наверное, тоже.

…Тут дверь распахнулась, и на пороге возник Араф.

– Эй, что за шум, а драки нет? Лавр, вот зачем ты моего пациента трогаешь? Ему покой нужен вообще-то.

Интересно, это сверхъестественное чутьё на нужный момент – или банально подсматривал через камеру?..

Шумно выдохнув, Дима разжал пальцы и отступил шаг.

– Это ещё кто кого трогает…

– А ты тоже хорош! – Араф ловко перехватил дёрнувшегося Сержа за плечо. Дима по себе помнил, что хватка у медика железная. – Тебе что было сказано? Лежать и ка́паться! После той дряни, которой ты себе абстинентный синдром снять пытался, стыдно медику в глаза смотреть должно быть…

Пока Араф снова ставил вяло сопротивляющемуся Сержу капельницу, Дима отошёл к окну, повернувшись к ним спиной.

За окном было темно, только слева виднелись подсвечивающие дорожку от служебного флигеля до дома фонари – ручеёк света среди ночного сада.

…где-то там, в темноте, Дара тоже замерла, разглядывая сад – и безошибочно угадывая направление в сторону флигеля.

«Хорошо, что ты не досталась Сержу…»

Дара мысленно возмутилась, что она вообще никому не «доставалась», она всегда Димина была.

(Даже в питомнике она Диму ждала! Как принцесса в плену у страшного колдуна!)

…Дима чуть не икнул в попытках не заржать.

– Лавр, давай пять минут и закругляйся, у пациента режим. Отбой в десять и всё такое.

– Ладно, – не оборачиваясь, отозвался Дима.

– Ты с нами завтра, кстати?

Дима пожал плечами, привычным движением потирая чип.

– Да куда я от вас денусь…

Щёлкнул замок – Араф ушёл.

Какое-то время в комнате царило молчание.

– У тебя там чё, реально чип?

Надо же, Серж умеет не цедить слова и не шипеть, как протекающий кислородный баллон.

– Он деактивирован, – сдержанно ответил Дима.

– Короткий поводок, да?

На секунду даже показалось, что Серж понял – не мог не понять, ведь и он теперь драконий пилот…

– Ну а чё, я б тоже не доверял. Предал одних хозяев – предашь и следующих.

…а, нет, показалось.

– Сам-то.

– Я просто спасал эту бестолковую ящерицу, – неприязненно буркнул Серж.

Да уж, Малику свезло так свезло с партнёром, ничего не скажешь…

Медленный вдох, ещё более медленный выдох. Мышцы лица свело – отражение в оконном стекле скалилось чисто по-драконьи.

С трудом вернув лицу нормальное, человеческое выражение, Дима обернулся. Скрестил руки на груди.

– Мы завтра отбываем, – сообщил он как можно спокойнее. – Полковник Стрельницкий, его люди и мы с Дарой. Где-то разверзлась бездна… как ты, наверное, уже знаешь. Мы с Дарой не можем остаться в стороне.

– Ну и сдохните там, значит.

…нет, он больше не будет на такое реагировать. Совсем не будет.

– Спасибо за заботу… Здесь остаётся Зира. Надеюсь, она удержит Малика от глупостей. Если тебе так важно его благополучие – ты тоже постарайся.

Такое ощущение, что он просто цитирует Сергея Александровича вплоть до интонаций.

Быстрый взгляд на часы…

– Ладно, пять минут прошло. – На самом деле нет, но он не знал, что ещё сказать. – Спокойной ночи.

И, не оглядываясь на Сержа, подошёл к двери. Стукнул коротко – Араф сразу открыл.

Вот точно подсматривал по камере.

– Чтоб ты там сдох, – прошипел Серж вместо «до свиданья». – Дара достойна кого получше.

Диме было что ответить, конечно.

Но вместо этого вырвалось только досадливое «Малик тоже».

…Соваться в таком состоянии к Даре он не рискнул и пошёл домой, но не успел отойти от флигеля и на десяток метров, как столкнулся с Зоричем, возвращающимся от своего дракона.

Армейский пилот прошёл мимо, задев плечом, но потом вдруг обернулся.

– Там твоя на улице спать улеглась, это вообще нормально?

– И тебе доброй ночи… – Дима притормозил, вслушиваясь в связь. – У Зиры крыло разболелось. Малик с ней улёгся давно уже и заснул, а Дара решила не рисковать.

– Решила она, – пренебрежительно фыркнул Зорич. Помедлил немного и не предложил даже, просто проинформировал: – Если что, у нас место есть.

– Спасибо, обойдёмся.

Привычка говорить о себе – о них с Дарой – вот так вот просто во множественном числе оказалась заразной.

– Как знаешь.

– Ну, дождя не обещают… – Дима пожал плечами, скрывая некоторую неловкость.

Может, надо было согласиться?

«Надо было!» – оживилась Дара, и её энтузиазм слегка пугал.

…как и то, что общаться с армейским пилотом оказалось проще, чем с Сержем.

– Вы тоже завтра летите, кстати?

Не самая плавная смена темы, ну да и бездна с ней.

– Мы прикомандированы к Стрельницкому, – сдержанно ответил Зорич. – Куда он скажет, туда и отправимся.

– Ну ты в курсе уже про бездну?

Судя по гримасе Зорича, официально он ещё в курсе не был, но новостью для него это уже не стало.

– Ладно… – Дима почесал чип, не очень понимая, что говорить дальше. – До завтра тогда.

Зорич ровно кивнул и, не оглядываясь, ушёл.

А Дима всё-таки отправился домой, пока ещё кого-нибудь не встретил.

На первом этаже было темно и тихо, Тамара Георгиевна уже ушла спать. Дима неторопливо поднялся к себе – и остановился на пороге.

После казарменной обстановки камеры Сержа, её голых стен, выкрашенных нейтральной светлой краской, и полного отсутствия личных вещей, собственная комната выглядела чем-то очень… обжитым?

Домашним.

…и потолки высотой за три метра больше не казались великанскими.

Да что говорить, даже этот идиотский натюрморт с коньяком и персиками не вызывал былого тягостного недоумения!.. Но и без него хватало вещей.

Полшкафа шмоток и обуви. Книга сказок, которую он по вечерам Даре читал, а рядом – прошлогодняя монография профессора Лазаревского, обнаруженная на днях в домашней библиотеке. Кружка с остывшим уже чаем и надкусанная шоколадка на прикроватной тумбочке.

Гигиеничка. Дорожный ремнабор, лётные очки, маска и два запасных портативных баллона, валяющиеся на кровати…

Бокс Дока.

И пара седельных сумок посреди всего этого непонятно как образовавшегося за месяц барахла – ожидающие, когда их набьют чем-то самым необходимым.

…собирать это «самое необходимое» не хотелось.

Хотелось спуститься в тренажёрку и поколотить мешок, от души и до саднящих костяшек. И чтоб музыка долбила по голове жёстким ритмом, выгоняя лишние мысли.

Только чтобы не думать ни о себе, ни о Серже, ни о Зориче – ни о бездне.

Ни о своей реакции на них.

…честное слово, бездна в этом списке смотрелась даже как-то симпатичнее всех.

## Глава 2. Нюансы переговоров

Бесполезно высматривать чёрного дракона в тёмном ангаре.

Даже если он там точно есть (и даже если он не совсем чёрный).

Но стоило Сергею потянуться к выключателю, как темнота завозилась, и гулкий, но сдерживаемый до шёпота голос произнёс:

– Не надо света.

От нечеловеческого тембра этого голоса стало не по себе. Не страх, а сплошной инстинкт: с тобой говорит нечто чуждое и непостижимое (и слишком близкое к тем тварям бездны, что ты привык уничтожать).

– Но в темноте я не вижу, – напомнил Сергей, заставляя голос звучать спокойно. – А я предпочитаю видеть собеседника.

И всё же сдвинул руку и повернул другой выключатель. Сбоку от ворот зажглась неяркая лампа, лишь отчасти разогнав полумрак ангара – и высветив тёмные очертания огромного дракона.

Дракон с недовольным ворчанием перетёк, меняя позу, и накрыл крылом второго, мелкого.

Сергей несколько секунд разглядывал обоих.

Шрамы на крыльях и груди Зиры истончились до белёсых пятен и прожилок, а на морде осталось только два самых крупных – над правым глазом и на переносице. Бо́льшую часть фиксаторов с крыльев уже сняли, но до момента, когда Зира сможет подняться в воздух, ещё было немало времени (и хорошо – для Стрельницкого в первую очередь).

От Малика (или правильнее всё же звать его тем именем, что он сам себе выбрал, Марис?) виднелись только хвост с «рулевым» балансиром-ромбиком, выглядывающий из-под одного края Зириного крыла, и загривок с поджатыми крыльями с другого края.

Что бы там Керн ни говорил, выглядел Марис скорее драконьим подростком, чем взрослой особью.

Да и вёл себя соответственно. Тот ещё птенец. Пятилетка…

– Ты зачем пришёл, человек? – Зира первая нарушила тишину, столь же внимательно разглядывая Сергея.

Вместо ответа тот ровным тоном заметил:

– У меня есть имя.

Драконица только фыркнула.

– Ты зовёшь себя Зирой, – рассудительно заметил Стрельницкий. – Ну а я в таком случае Сергей, полковник Сергей Стрельницкий. Люди, знаешь ли, в общении используют имена… И драконы, если судить по Даре, тоже.

Зира молчала несколько тягостных секунд, сверля взглядом Сергея, и гадать, что происходит в её голове, было бесполезно.

Но выстраивать общение необходимо. И общение это должно быть правильным.

– Зира сама выбрала быть Зирой, – наконец проговорила драконица. – А твоё имя – не твоё, человек. Тебе его дали родители, не спросив тебя, и людей с таким именем множество… Даже Серж носит его же.

– И что с того?

Разговор был абсурден, но всё же… человечен (спасибо Даре, к нетривиальной драконьей логике Стрельницкий более-менее привык). Чем больше они говорят – тем проще понять Зирино мышление и реакции.

А значит – и добиться понимания.

– С этой точки зрения я вообще безымянный. Сергеем меня назвали родители, позывной «Волк» дал первый командир, а Шефом прозвали мои люди… Но, представь себе, моё самолюбие это нисколько не задевает, как и то, что вокруг полно других Сергеев, Волков и Шефов. Я давно присвоил свои имена и позывные – вместе с памятью о том, кто и когда меня так назвал.

Зира изогнула шею, опустив морду почти вровень с его головой:

– А если Зира тебя назовёт?

– Спасибо, мы ещё не настолько близко знакомы, – усмехнулся Стрельницкий, скрестив руки на груди. – Так что предлагаю остановиться на Сергее.

Руки на груди – жест отчётливо защитный (но менять позу – сделать нервное состояние ещё очевидней).

– Так зачем ты пришёл, человек по имени Сергей? – Зира подняла голову, снова взирая на Стрельницкого сверху вниз. – Рассказать про бездну?

– Уверен, про бездну ты и сама уже знаешь от Дары.

Один-один. Зира моргнула и отвела взгляд.

– Знаю, – отозвалась она глухо.

– Как и о том, что мы завтра отбываем?

Зира нехорошо оскалилась (любой драконий оскал сам по себе нехорош).

– К делу, человек.

– Сергей, – упрямо напомнил Стрельницкий. Зире придётся уйти от абстрактного «человека» и признать его личностью, иначе любые переговоры обречены на провал.

Если бы Зира могла по-человечески закатывать глаза, она бы так и сделала.

Забавно, кажется, он начал кое-что улавливать в её мимике (или дофантазировать – увы, данных для выводов пока катастрофически мало).

– Я беру с собой Диму с Дарой. Ты остаёшься здесь, как и… Марис, разумеется.

Зира резко поднялась, угрожающе нависнув над ним. Распахнулись крылья, где-то в дальней части эллинга с грохотом упала стремянка, разбуженный Марис вскочил, испуганно озираясь и шипя…

– Не указывай Зире, человек!

Аж эхо по ангару прокатилось.

Одно Небо знало, чего стоило Стрельницкому застыть на месте и удержать лицо.

– …Сергей.

Если ему сейчас откусят голову, нехорошо выйдет…

Но тут загремели ворота, и в эллинг заглянул любопытный нос – не надо было даже оборачиваться, чтобы узнать, чей.

Вдох, медленный выдох.

– Я не указываю. Просто полагаю, что одиннадцати дней мало для того, чтобы встать на крыло после таких травм.

Зира прорычала что-то недовольное, а Марис, тряхнув головой, максимально грозно встопорщил гребень и шагнул вперёд, всем своим видом демонстрируя, что готов защищать драконицу.

Царапнули взгляд гнёзда контактов экзоскелета – металлические отметины среди чешуи, живо напомнившие Димин чип.

– Ты не нападёшь, Марис, – уверенно проговорил Стрельницкий, чувствуя за спиной Дарино дыхание.

Что ж, главное, что не огнедыхание.

Марис замотал головой, скалясь, но вроде бы понял. Прошипел что-то невнятное, возмущённо-вопросительное.

– Потому что ты не хочешь, чтобы Сержу было плохо. И чтобы Дара огорчилась. Дара, я прав?

Дара шумно вздохнула, понимая, что незамеченной остаться не удалось.

– Зачем вы так? – пробурчала она почти что с Димиными интонациями, выступая вперёд.

Стрельницкий пожал плечами, глядя не на неё и не на Мариса – а на замершую Зиру.

Марис опять тряхнул головой и тоненько рявкнул.

– А ты молчи! – рявкнула на него в ответ Дара. – Не трогай Сер-ргей Саныча.

Сердитый оскал на морде Мариса сменился растерянностью.

– Хочу и говор-рю! – резко ответила Дара на невысказанный – вернее, неозвученный – вопрос. – Потому что Дима сказал, что это ве-ежливо, вот. Иначе Сергей Саныч не понимает, о чём мы говорим! Он не дракон!

Интересно, Дима говорил ей это когда-то абстрактно – или вот прямо сейчас?..

– А вы не обижа-айте Малика. – Дара обернулась к Стрельницкому. – И Зиру. Это плохо.

– Даже в мыслях не держал, – заверил её Сергей.

С тремя драконами ангар стал тесноват.

Полумрак, резкие драконьи запахи, шумное дыхание, нечеловеческие голоса, воздух, почти звенящий от напряжения…

Адреналин, похоже, вытеснил из вен последние капли крови.

– Зира, – позвал Стрельницкий, аккуратно проходя мимо Дары (покидая её защиту). – Ты не в состоянии даже просто летать, не говоря уж о том, чтобы… ну, чтобы воевать со всем тем, что может ждать у бездны. Марис тем более, он даже ещё не дышит огнём. А значит, вы остаётесь здесь – и об этом спорить просто глупо… А у меня сложилось впечатление, что ты неплохо умеешь думать и отличать храбрость от глупости.

– Дело не в храбрости. – Зира накрыла недовольного Мариса крылом, точнее, обозначила этот жест. По крылу то и дело пробегала дрожь (мышцы всё ещё плохо работают?). – Ты не понимаешь Зиры.

До чего же верно подмечено.

Но приходится работать, как есть.

– Зато я понимаю ситуацию. Вы остаётесь здесь. Мы с Димой, Дарой, Олегом Зоричем и его Семьдесят Пятым, а также прочими моими людьми, отбываем к бездне. За старшего тут остаётся начальник охраны, старший лейтенант Воронин, он выделит кого-то из своих в качестве грума. Плюс я дам допуск профессору Лазаревскому… думаю, Дара тебе про него уже рассказывала.

Он говорил ровно, размеренно, не давая просочиться в голос и тени сомнения – или страха.

Нельзя показывать свой страх хищнику.

Тем более нельзя показывать свой страх твари.

…И уж, конечно, нельзя показывать свой страх тому, с кем ты пришёл заключить новый договор.

– Я вынужден полагаться на твою разумность – потому что до этого ты не давала мне повода в ней усомниться. Ты должна понимать, что у Воронина будут определённые инструкции насчёт Керна… и насчёт вас. Воронин до ранения прошёл два инцидента бездны. Ты ведь понимаешь, что это значит?

– Те, кто угрожают Зире, потом очень об этом жалеют, – сообщила драконица. Рычание клокотало где-то внутри неё… но всё же не вырывалось.

О, она всё-таки умеет понимать намёки.

Вот и отлично.

– Я разве угрожаю? Всего лишь озвучиваю положение дел. А что до того, кто и о чём будет жалеть… – он быстро оглянулся на напряжённо замершую, плотно поджавшую крылья Дару, – никто ведь из нас не хочет реального конфликта, верно? Особенно такого, где сложно разобраться, кто за кого…

Он медленно, словно бы невзначай кивнул в сторону.

…в сторону Дары.

Оскалившись, Зира резким, почти змеиным броском выбросила голову вперёд и вниз – мгновенно оказавшись лицом к лицу.

Чуть повернула морду, чтобы посмотреть на Стрельницкого левым глазом. Хищно оскалилась.

Отпрянувший Стрельницкий заставил себя шагнуть обратно. И не поминать ни бездну, ни чью-то мать.

Тем более, что у Зиры матери чисто технически нет.

– Зира услышала тебя… человек по имени Сергей, – глухо пророкотала драконица. – Но не жди, что Зира будет тебе за подобное отношение благодарна.

– О, даже не рассчитываю, – весело заверил Стрельницкий, хотя веселье это было нервным (и отдавало эхом всех тех нецензурных восклицаний, что просились на язык). – Мне просто нужно, чтобы к моему возвращению усадьба стояла на месте, целая и невредимая… со всеми её обитателями. Включая вас. Так что можешь пожелать нам удачи и ложиться спать.

Зира молча отвернулась, демонстративно теряя интерес к разговору.

Марис коротко, но сердито тявкнул – Дара недовольно рыкнула в ответ и первая выбралась наружу.

Стрельницкий вышел следом, буквально заставив себя повернуться к Зире спиной.

Не бросится же она на него, вся такая разумная и взрослая драконья женщина (Анки на неё нету – но Анку к Зире он точно не подпустит).

Закрыв ворота эллинга, Стрельницкий отошёл на пару шагов, вытащил из портсигара сигарету и с трудом прикурил.

Руки тряслись, сердце колотилось где-то в горле, мокрая от пота рубашка холодила спину.

Сделав пару неторопливых, почти медитативных затяжек, Сергей обернулся к Даре.

– Спасибо. Тебя Дима попросил?

– Я сама знаю, что Зире нельзя-я откусывать вам голову, – заявила Дара, но слова эти сильно отдавали Димиными интонациями. – Но вы зря. У неё крылья болят, ей плохо, и бездна ещё!

– Бездна у всех, – философски пожал плечами Сергей и медленно выдохнул табачный дым. – А у меня другого времени на этот разговор не было… Дима где сейчас?

– До-ома. Вещи собирает.

Стрельницкий кивнул, показывая, что принял информацию к сведению.

На холоде его начала бить дрожь – наверняка нервная, и сдержать её было трудно.

– Спокойной ночи, – всё же сделав ещё одну хорошую затяжку, произнёс он. – Ложись спать, завтра вставать рано.

– Споко-ойной ночи, – тщательно выговаривая слова, пожелала Дара и ему, но Стрельницкий уже ушёл.

Разговор с Зирой формально, конечно, завершился в его пользу… Но трясло Сергея после него, почти как после боя.

Тяжёлый день, бездна, нервы – это понятно. Вот только заглядывать буквально в пасть собственной смерти он предпочитал в несколько иных условиях (и желательно, с гранатомётом в руках).

Ну, зато эта смерть хотя бы выучила, как его зовут.

…А Дима и правда собирал вещи – насколько можно было назвать сборами перекладывание лётной куртки из одной кучки в другую и обратно.

Араф сказал, разговор с Керном прошёл «ну не без конфликтов» (мастер выбирать выражения, ничего не скажешь), но Стрельницкого это вполне устраивало. Всё-таки Керн – ниточка, ведущая к КОДе…

Пусть Дима сам убедится, что держаться за неё бессмысленно.

Остановившись на пороге, Стрельницкий громко постучал костяшками в открытую дверь.

Дима обернулся, держа свою злосчастную куртку в руках.

– А, это вы…

Можно подумать, он кого-то другого ожидал.

– Чего стучите-то? Открыто же.

– Ну как… вежливость. – Сергей пожал плечами.

Понятный, прекрасно считываемый, человеческий, бездна его побери, голос бальзамом проливался на его истерзанные нервы.

Дима не глядя зашвырнул куртку на кровать. Нахмурился, глянул исподлобья – и вдруг выдал:

– Какие там бумаги подписать надо? Я готов. СГБ так СГБ.

О, вот, значит, как звучит очередная сбывающаяся мечта?..

Хреново звучит, честно говоря.

Почти истерично.

А ведь как бы это упростило дело!

– Это как, сознательное решение – или Керну на зло?

Дима задумался. Поскрёб шею вокруг чипа. Пожал плечами.

– Сознательное решение Сержу на зло?..

***

Вопрос Сергея Александровича не то чтобы действительно заставил задуматься – скорее сбил с толку.

Дима был уверен, что Стрельницкий ухватится за возможность разом решить все их разногласия, а не будет дотошно уточнять мотивы и поводы.

…можно подумать, это Дима должен его уговаривать!

– Любишь ты кофе «два в одном», – проворчал вместо этого Стрельницкий и привычным усталым жестом потёр лоб.

– Ну и что? – с вызовом спросил Дима, не давая себе сдать назад. – Хотите сказать, что у вас не лежат эти бумажки наготове?

…Бумаги, конечно, лежали – заботливо собранные в папочку на столе в кабинете. Кто бы сомневался.

Но полковник выдернул из неё только один листок и подтолкнул по столу Диме вместе с ручкой.

– И это… всё? – Дима быстро пробежал лист глазами.

…как-то прям слишком быстро.

Даже на обратную сторону перевернул – но там было пусто.

Стрельницкий же по обыкновению невозмутимо кивнул, откидываясь на спинку кресла.

Сквозь его невозмутимость проглядывала усталость.

– То есть, всё, что вам от меня надо – это расписка о том, что с порядком привлечения себя, Лаврова Дмитрия Романовича, к спецоперации СГБ ознакомлен и… кхм, согласен?

Кто вообще сказал, что он согласен?

…как будто у него есть выбор, ну да.

И Стрельницкий это, разумеется, прекрасно понимает.

– А что тебе ещё надо-то? – Полковник не глядя протянул руку и подвинул себе пепельницу. Прикурил и, закинув голову, выпустил струю дыма в потолок. – Присягу принести, что ли? Уж прости, но в то, что ты сейчас это сделаешь искренне, я не поверю.

Это прозвучало бы обидно – не будь чистой правдой.

…всё равно обидно.

– Нет, помнится, ты и клятву кадета когда-то приносил, что тебе потом не особо помешало…

– Приносил, – буркнул Дима. – И там, кстати, было как раз что-то про защиту несправедливо обиженных и угнетённых. Вот я и поступил… в соответствии.

Об этом он уж точно переживать не будет.

Обойдутся.

– Ну вот поэтому, – Сергей Александрович прикрыл глаза, массируя точку над переносицей, – пока разбежимся простыми расписками. Меньше простора для трактовок, согласись… – И, чуть повысив голос, предупредил: – У меня нет сил спорить сейчас, поверь, так что либо подписываешь, либо закрываем тему. Мне Зиры хватило.

Дима верил.

Соваться к Зире-не-в-настроении могло прийти в голову только идиоту. Или самоубийце.

…ну или тому, кому просто терять нечего: завтра Зира останется тут с Маликом одна, и с ней надо в любом случае договариваться.

Вот поэтому, когда Дара жалобно спросила, что делать, если Зира с «СергейСанычем» поругаются, Дима всё-таки не стал ей советовать «валить подальше, чтоб не зацепило». Это было бы логично и безопасно, конечно, но…

«Просто проследи, чтоб они друг другу голову не откусили, хорошо?»

…Сейчас Дара уже снова улеглась перед эллингом, спрятав голову под крыло, и дремала – и сны её невесомо скользили где-то по краю их связи: небо, ветер, азарт.

И огонь над бездной.

– Дим?

– А?

Дима понял, что слегка залип, прислушиваясь к Даре.

– Так ты подписываешь – или как?

– А что, могу «или как»?

– Если совести нет… – проворчал Стрельницкий, недовольно стряхивая пепел с сигареты.

Дима вместо ответа выдал максимально скептический взгляд, но Сергей Александрович оказался взглядоупорен.

И Дима сдался.

– А что это хоть за порядок такой… с которым я типа ознакомлен?

Тут полковник оживился, откладывая сигарету в пепельницу.

– Ничего нового, мы его с тобой уже обсуждали – перед тем, как за Марисом отправиться. Вы с Дарой не ду́рите сверх меры и выполняете мои приказы… или того, про кого я скажу. Всячески оказываете содействие и вообще стараетесь быть полезными. Ну и находитесь при этом на полном довольствии и под моей защитой в случае чего.

– …и зову вас «сэр».

Дима правда постарался убавить язвительности в голосе, но, кажется, не справился.

– Желательно. Ну так что, передумал уже?

О, он хотел бы.

Но вместо ответа взял ручку и вывел внизу листа, рядом со своей фамилией и инициалами, загогулину, символизирующую «ДР Лавр», и текущую дату: 18.10.2434.

– Нет… сэр.

Вот и всё. Выбор сделан, объявлен – и зафиксирован на бумаге.

И не скажешь больше, что в КОДе ему приговор вынесли «ни за что ни про что».

Хорошо хоть, Дара предельно далека от всех этих «на чьей ты стороне»…

«Я на стороне тебя, – сонно откликнулась на мысль Дара. – А ещё добра и справедливости».

Ну и вот как тут не заржать в голос, безнадёжно упустив всю серьёзность момента?

А заржав – как объяснить, в чём дело, Сергею Александровичу?..

– Хм, – только и среагировал тот. – Подростковый максимализм во все поля. Ладно, будем соответствовать.

В такие моменты Дима никак не мог уловить, шутит Стрельницкий или нет.

…На какое-то время в кабинете воцарилось молчание. Можно было встать и уйти, но Дима медлил, наблюдая, как Сергей Александрович перелистывает папку.

– А, вот ещё. Раз уж ты здесь.

Новая стопка листов выглядела куда солиднее, но из неё Стрельницкий тоже сначала вытащил только один.

– Просто подпись внизу. На дату не смотри.

Конечно, Дима тут же посмотрел.

Восьмое октября, десять дней назад… на следующий день после появления Зиры.

А ещё на листе уже стояли печати и подписи: размашистая Стрельницкого и ещё чья-то закорючка.

Только Димина строчка пустовала.

– «На оформление допуска к государственной тайне согласен»… Как-то вы лихо взялись за меня решать, с чем я там согласен, а с чем нет, – не удержался он от ехидного комментария.

– Все эти бумажки уже запущены в работу, – неожиданно резко ответил Стрельницкий. – Так что здесь уже чистая формальность, чтоб бумажные экземпляры на полку секретчикам положить… Предупреждая вопрос: свою анкету, за которую сейчас расписываешься, ты не увидишь, она уже закрыта. Уровнем выше, чем тебе дан.

Какие в СГБ секретные парадоксы, с ума сойти.

Дима медленно вывел свою подпись и фамилию.

– Почему?

– Потому что теперь теперь ты имеешь право любого, кто спросит, откуда ты у меня взялся, слать лесом… ну или по любому другому адресу на своё усмотрение.

На стол легли ещё три листа из стопки.

Уже не спрашивая (а смысл?), Дима расписался на каждом – там тоже было что-то про порядок осуществления допуска к гостайне.

– Отлично, – кивнул Стрельницкий, явно приободрённый его смирением. – Одно удовольствие так работать… Тебе там по снаряжению что-то ещё нужно?

Вот откуда это чувство, что Сергей Александрович так откупиться от него пытается?

…интересно, а если гранатомёт попросить – согласится?

Дима мысленно перебрал содержимое седельных сумок.

– Нож.

– Нож?

Ну и что это за удивлённый тон? Нож, в отличие от гранатомёта, вообще полезная в хозяйстве вещь.

– Мой нож.

– А, этот…

Стрельницкий полез в нижний ящик – и положил на стол свёрток в запаянном прозрачном пакете.

– Спасибо, – неловко буркнул Дима, вскрывая пакет и вытаскивая до последней царапины знакомый нож в чёрных тканевых ножнах.

Вот вроде и благодарен, но нож-то по чьему приказу тогда отобрали?..

– Это всё?

– Там ещё пистолет был.

…ну а что, наглость – второе счастье.

– Увы, – Стрельницкий развёл руками, отзеркалил его крайне скептичную усмешку, – в определённых условиях применять оружие ты право имеешь, а вот хранить – нет. Нюансы такие нюансы… Ещё что-то?

Дима пожал плечами.

– Да всё тогда.

Сергей Александрович с заметным облегчением вздохнул.

– Тогда марш отсюда и спать ложись.

Аудиенция окончена, всем спасибо, все свободны.

…сам-то Сергей Александрович спать вообще планирует, интересно? Судя по виду – вряд ли.

Уже на выходе из кабинета Диму догнало негромкое:

– Со сборами не торопись, у меня борт в шесть тридцать, а вам с Зоричем без меня там делать нечего… Так что выспишься нормально.

Голос звучал устало и как будто сочувственно.

Дима затормозил.

Просто так уйти казалось неправильным.

…Сергей Александрович-то сам точно не выспится.

– Я… Мы могли бы вас подбросить. Это быстрее. Перегрузки, правда, но… зато правда быстро.

Сергей Александрович непритворно удивился. Задумался.

– Не надо, – наконец качнул он головой. – Лучше поспите нормально. Там может быть не до сна, если всё резко пойдёт в бездну… во всех смыслах.

– …Даре ваш вес нормально будет, правда.

Не то чтобы Дима собирался спорить, просто… не мог промолчать.

– Иди спать. Ты тут бумажку подписал, что слушаешься моих указаний, забыл?

…Дара разбудила ещё сильно затемно.

«Пятик проснулся. Его пилот разбудил!»

Дима даже мысленно не смог внятно сформулировать своё возмущение такой нелепой причиной для побудки, но заснуть дальше не получилось.

Буквально через пару минут в дверь постучали.

– Да?

Сергей Александрович, судя по одежде, так и не ложился.

– Твоё предложение насчёт того, чтоб меня подкинуть, – оно было всерьёз или как?

## Интермедия

Вторая серия подземных толчков докатывается до «Дома-один» уже под утро.

– Ну что ж, я как раз хотела встать пораньше, – недовольно бормочет Мирра, выбираясь из-под крыла Арха, как только всё затихает. – Как там наши?

«Все живы. – Арх всегда начинает с главного. – Рэм ушиб крыло. Торну на хвост упал незакреплённый ящик с аптечкой. Берк…»

Арх продолжает перечислять, и Мирра, собирая разлетевшиеся со стола бумаги, привычно пропускает сквозь себя многогранный сумбур чужих – драконьих – ощущений.

Хмурится.

– Птенцы сильно испугались? Отправь к ним… а, Петра уже там, хорошо.

Один из листов – очередная шифровка от Ронина, посыльный Артура Второго принёс её, когда Мирра с Архом были в полёте.

К Рону Мирра испытывает странное чувство сродства.

Может, дело в том, что у Коалиции не так-то много информаторов внутри ДРА, и именно сообщения Ронина ложатся на Миррин стол чаще других…

Или ещё проще: Рон «заговорил» как раз в её первый год на посту главы Драконьего корпуса.

На сей раз Ронин сообщал о прошедшем по штабу ДРА коде «Фантом» и переведённой в боевую готовность седьмой эскадрильи – а ещё передавал слухи о том, что в СГБ тоже кто-то поднят по тревоге.

Вероятнее всего, тот загадочный Третий отдел. Это вполне в духе Волка – в файлах, имеющихся у Артура на него, фиксировалось присутствие Волка и его людей минимум в двух инцидентах.

Трёх с учётом Форосского, но тогда Третьего отдела ещё, по всей видимости, не существовало. Во всяком случае официально.

Откладывая записку в сторону от остальных бумаг, Мирра оборачивается к Арху (в этом нет никакой необходимости – одна лишь привычка делать вид, что они именно разговаривают).

– Кто-то ещё знает про бездну?

«Драконы чувствуют».

– Я не про чувства.

«Скоро узнают. Как иначе понять эту записку?»

– Как угодно… – Мирра раздражённо прикусывает ноготь – и гонит от себя соблазн.

Где Волк, там и…

«В чём дело?»

– Не бери в голову, Старейший, – бормочет Мирра, не беспокоясь, услышит её Арх или нет.

Он слышит её иначе. В этом-то и проблема.

Дракон шумно вздыхает и вытягивает передние лапы, укладывая голову на них. Наблюдает за Миррой, чуть прищурясь.

«Ты вот так зовёшь меня Старейшим, когда чувствуешь свою вину. А ещё ты злишься, птенец… и вспоминаешь Лавра».

– Пойду схожу в дежурку, – громко и раздражённо (нет, она не злится! Не на себя и не на Лавра!) объявляет она, подхватывая китель со спинки кресла, но тут же передумывает и вытягивает из-под него свитер. – Поработаю главой Драконьего корпуса, пообщаюсь.

Арх прикрывает глаза, уступая.

«Там Берк и Урса, я их предупредил».

Мирра кивает: спасибо.

Но не успевает дойти до двери, на ходу натягивая свитер, как её останавливает сигнал вызова. Приходится возвращаться к столу – здесь, в зоне аномалии, надёжнее проводные телефоны.

– Мирра.

– Не спишь? – с некоторой заботой в голосе спрашивает Белый.

Мирра язвительно думает, что вряд ли сейчас во всём «Доме-один» хоть кто-то спит – после такой побудки.

– Направлялась к дежурным пилотам, – сухо говорит Мирра в трубку. Коротко выдыхает в сторону и, пока не передумала, добавляет: – Прошу дать добро в ближайшие дни обследовать источник землетрясения. Как я понимаю, высока вероятность…

Высока вероятность, что Лавр и Дара окажутся где-то там же.

Досягаемые.

– Я как раз об этом, – перебивает её Белый. – Зайдёшь ко мне, как освободишься?

Он ещё спрашивает.

«Ну, ему приходится с тобой считаться, – долетает до неё мысленная усмешка Арха. – С нами обоими… Так что лучше надевай китель».

Мирра мысленно просит его не отвлекать. Просто так в половине седьмого утра председатель Совета Коалиции вызывать не будет.

– Как скажете. А в чём дело?

– Командующий Ярская… – Белый переходит на официальный тон. – Как вы отнесётесь к командировке на ту сторону?

Вирсавия?..

– И почему именно я, господин председатель?

Слышно, как в трубке Белый шумно вздыхает.

– Потому что нам только что поступил запрос от наших друзей. Второе землетрясение дошло до южного предгорья… МАГА ещё не выпустило официальное предупреждение, но, полагаю, это дело пары ближайших часов.

Мирра зажимает трубку плечом и принимается наводить порядок на столе: собирает ручки, маркеры и карандаши обратно в стакан, пододвигает клавиатуру так, чтобы её край был идеально параллелен монитору…

– И наши… друзья занервничали?

– У нас есть некоторые обязательства перед ними, – словно бы виновато напоминает Белый. Такая уж у него манера, но виноватыми в итоге чувствуют себя все вокруг, кроме него. – К тому же мы ведь не хотим интенсификации переговоров с Андаром по этой линии, верно?

– Не хотим, – послушно соглашается ненавидящая политику Мирра.

Увы, политика зато главу Драконьего корпуса любит.

– Заходи за деталями, хорошо? Жду тебя через полчаса, – заканчивает разговор Белый.

Мирра кладёт трубку на стол и, наклонившись, осторожно подбирает с пола кружку с надписью «Утро недоброе» и зверской рожицей. Кружку притащил в подарок с какой-то своей миссии Лавр.

С виду кружка цела – но в руках, тихо хрупнув, разваливается: ручка с куском стенки отдельно, ни на что более не годная кружка отдельно.

## Глава 3. Ценная репутация

Дима спросонья походил на взъерошенного грача.

Пару секунд молча таращился на Сергея, а потом его взгляд затуманился.

Нет, он не заснул – спрашивает Дару, это Сергей уже усвоил (но вид всё равно дурацкий).

– Да… – отстранённо произнёс Дима через пару секунд. Моргнул и «отмер». – Да, Сергей Саныч. Доставим мягко и аккуратно. Дара обещает.

– Отлично. Планы поменялись, чем скорее я там окажусь, тем лучше. Ты собрался?

Можно было и не спрашивать: у двери стояли две седельные сумки с затянутыми ремнями. Хоть тут повезло.

– Мы готовы, мне только Дару поседлать. Зорич… тоже с нами?

Откуда он… ах, да, Дара наверняка уже заметила армейского пилота.

– Да. Одевайся и иди к Даре, встретимся у эллинга.

Подхватил-таки этот их «эллинг» – даже сам не заметил, когда… Сергей мысленно хмыкнул.

И, подойдя, водрузил на кровать коробку.

Дима задрал брови.

– Это…

– Одевайся, – повторил Сергей и напомнил (не без некоторого удовольствия, честно говоря): – Это приказ, Дим. Ты же помнишь наш договор?

Несколько секунд казалось, что сейчас коробка просто прилетит Сергею в голову (а ведь она увесистая).

…Но, яростно зыркнув последний раз, Дима всё же перетащил её на колени. Вскрыл. Вытряхнул на пол содержимое.

– Лётный комбез, – пояснил Сергей, не дожидаясь вопроса. – В боевой версии, с усиленными вставками и крепежами под внешние элементы защиты. Кодовская куртка – это, конечно, хорошо, но в данной ситуации неприменимо… Для впечатлений окружающим хватит и одной Дары.

Дима открыл рот. Подумал. Закрыл.

Поднял с пола тёмно-серый комбинезон, повертел в руках…

– Сержант? – наконец выдал он, скептично разглядывая знаки различия на наплечнике.

– Да.

– Я думал, я привлечённый гражданский специалист.

– О чём знаем мы с тобой и капитан Дымов, – усмехнулся Сергей. – Ты у нас немножко секретный, забыл? А для остальных будет проще видеть тебя в определённом статусе. Не офицерском, но… и не рядовым. И не гражданским хреном с бугра, разумеется.

– Делаю стремительную карьеру в СГБ, – фыркнул Дима.

Но в половину не так ядовито, как мог бы.

Стрельницкий очень постарался сдержать улыбку.

– Ладно. – Дима встал, подхватил со спинки кровати термобельё и, повернувшись спиной к Сергею, начал неторопливо одеваться. – Я всё понял… сэр.

Голос звучал глухо.

Стрельницкий мог бы удоволетворённо кивнуть и спокойно уйти – вот, он, как всегда, добился своего… но вместо этого тихо произнёс:

– Спасибо, Дим. Мне правда очень важно, чтобы тебя восприняли… правильно.

– Правильно – это так, как вам хочется.

Кто-то явно нарывался на очередной бессмысленный спор (чисто в отместку за собственное послушание, по всей видимости).

Ну, обойдётся.

– Во второй коробке ботинки и сама броня, но пока её тебе надевать без надобности. Встретимся у эллинга. Тебе кофе прихватить?

Дима шумно, медленно выдохнул.

Помолчал, методично проверяя застёжки комбеза.

– Давайте.

…К эллингу они подошли одновременно – Дима нагнал Сергея ещё в саду.

Дара уже нетерпеливо топталась перед распахнутыми воротами. Чуть поодаль Зорич сидел на лапе своего дракона, в свете прожектора флегматично ковыряя мультитулом в сочленении его нагрудника, – но, заметив Стрельницкого, тут же поднялся, вытянувшись по стойке смирно.

– Вольно, вольно, – махнул рукой Стрельницкий, и армейский пилот молча вернулся к прерванному занятию.

Зира наверняка следила за происходящим – но из эллинга не показывалась, а вот Марис высунулся, но, заметив взгляд Стрельницкого, рявкнул коротко (и не очень солидно – ну чисто щен бойцовой породы) и вновь юркнул внутрь.

– Это тебе. – Обернувшись, Сергей вручил Диме второй термостакан. – Как ботинки?

– Как любые новые ботинки накануне вылета, – мрачно отозвался Дима, делая осторожный маленький глоток (и правильно, кофе был горячим). Постучал носком правого ботинка о левую пятку. – Притворяются удобными, но это исключительно до момента, как в них реально бегать придётся.

– Ну, в первую очередь они не для бега, а чтоб из седла не вылетел, даже если не пристегнулся… Вон, кстати, это тоже тебе.

При виде лежащего на траве шлема со сплошным зеркальным щитком светофильтра Дима закатил глаза – но ничего не сказал и, сбросив рядом с ним свои сумки, отправился седлать Дару.

Пока он возился со сбруей, Стрельницкий отошёл в сторону и ещё раз связался с Василием, который взял на себя согласование полёта. Василий подтвердил курс и время, опасливо пожелав удачи.

– До встречи на точке, – хмыкнул Сергей, заканчивая разговор.

Дима ещё подгонял что-то с явным (и успокаивающим) перфекционизмом, так что оставалось только сверить с Зоричем маршрут – и ждать, допивая свой кофе и перечитывая последний отчёт с базы МАГА.

Который ему чем дальше, тем больше не нравился – и это даже если не заглядывать в анализ, подготовленный дежурными мальчиками Анки.

Бездна, конечно, никогда не повторяется, но на сей раз всё выглядело уж слишком неопределённо. Три зафиксированных скачка аномального фона за сутки – и… тишина.

Никакой реакции.

Что-то наблюдатели Агентства уже упустили.

– Мы готовы, – отвлёк от размышлений Димин голос. – Забирайтесь, Сергей Саныч. Давайте ваш рюкзак закреплю.

Одним глотком допив кофе, Сергей убрал термостакан и окинул взглядом Дару.

Вроде и не особо крупная на фоне того же Семьдесят пятого – а вот как представишь, что тебе на неё лезть…

Дара изобразила что-то подозрительно похожее на улыбку и улеглась, вытянув переднюю лапу и опустив сложенное крыло. Дима, закрепив рюкзак рядом с седельной сумкой, отступил в сторону.

– Я вас не уроню, – гулко пообещала драконица.

– Хочется верить, – пробормотал Сергей и ступил на её лапу. Дотянувшись, ухватился за щель в сочленении «воротника» и осторожно полез дальше.

Со стороны, когда Дима взбегал на Дару, это выглядело довольно просто. Сам же он, как Сергей подозревал, карабкался далеко не так изящно.

– Правее, – негромко подсказал Дима, и это даже не прозвучало насмешливо. На его же счастье. – Прям за луку хватайтесь.

Дара качнулась, поджимая крылья, Сергей мысленно выругался – зато резко достал рукой до этой грёбаной луки.

– А теперь левой ногой прямо на сгиб крыла… а, ну ладно, так тоже можно.

Оставалось надеяться, что он не навернётся с Дариной шеи на глазах у всех…

Особенно у Зиры. Даже если она и не смотрит.

…Не навернулся. Но порадовался про себя, что не пошёл в пилоты (собственно, когда он поступал в училище, такого варианта и не было, о первых драконах – и их пилотах – открыто заговорили, только когда он был на четвёртом курсе).

Усевшись в седле, Стрельницкий рискнул отпустить луку и оглядеться.

Мир с высоты драконьего роста выглядел… непривычно. Неожиданно низенькие яблони, неожиданно весело улыбающийся Дима.

– Ноги подогните, там под коленями упоры как раз… Ага, сойдёт.

А вот эту снисходительность Сергей ему обязательно потом припомнит…

И тут мир качнулся и отдалился, с шелестом расправились и вновь сложились где-то буквально под ногами, чуть сзади, крылья, живо напомнив, что Стрельницкий сидит не просто на высоте – а на вполне живой и самостоятельной твари, которая только что выпрямилась во весь рост.

Сглотнув, Сергей тоже выпрямился, старательно не подавая виду, и поправил наушники.

– Маска с баллоном и очки в правом подсумке у передней луки. Или можете к штатной системе подсосаться, вон, справа шланг… И если опустить руку, нащупаете ремни с каждой стороны чуть за коленом, пристегнитесь, – посоветовал Дима, подбирая с земли шлем.

– А ты?

– Я на шее усядусь, не свалюсь, – безмятежно усмехнулся этот придурошный пилот. – Там есть крепёжка дополнительная, она вообще под груз, видимо, или дополнительную защиту какую-то, но я знаю, как там закрепиться.

Кто-то явно получал от происходящего огромное удовольствие, компенсирующее все прошлые трения.

И этим кем-то тут был не Стрельницкий.

Вздохнув, он последовал Диминому совету.

– Гарнитуру в шлеме включить не забудь, – напомнил он в отместку, подключая микрофон в маске. Подача кислорода на земле не включалась, шёл обычный воздух. – Первый канал, я настроил уже. И второй для личных переговоров.

– Да не забуду, – тут же скривился Дима.

Но шлем нацепил и даже без проблем – с явным знанием дела – всё подключил.

– Лавр на связи, – прозвучал его приглушённый голос.

Сергей чуть подтянул резинки свой маски, чтоб сидела плотнее. Ещё раз проверил, что кислородная система работает – не хотелось где-нибудь на высоте или в высшем эшелоне задохнуться (впрочем, от перепада давления есть риск незамысловато сдохнуть – но, вопреки привычным законам физики и биологии, не такой большой).

Застегнул куртку под самый ворот – да, в ней уже становилось жарковато, но впереди ждали высота и ветер. И в точке назначения теплее не станет.

– Слышу тебя… Лавр. – И, не удержавшись, добавил ехидно: – Я думал, ты шлемом принципиально не пользовался никогда.

Особенно шлемом ДРА.

– Да чем я только ни пользовался, – буркнул Дима. В канале что-то зашуршало, и голос его резко зазвучал яснее. – Я даже армейским пилотом прикидывался полдня как-то.

– О. Расскажешь как-нибудь?

– Мы вроде торопимся? – грубо перебил Дима, карабкаясь на Дарину шею. Тут ухватился, там оттолкнулся – и вот уже пристёгивается, свесившись куда-то вбок (и не скажешь, что летит он с этой сбруей второй раз в жизни).

Сергей бросил взгляд на часы: до «окна» вылета оставалось полторы минуты.

Тут в канале щёлкнуло, и проявился новый голос:

– Говорит старший сержант Зорич. К вылету готовы. Приём.

– Отлично. Зорич, дай Лаврову курс.

Дима выпрямился и обернулся. В светофильтре шлема Стрельницкий увидел собственное кривое отражение – светловолосый мужик в тёмно-сером камуфляже, нелепо сгорбившийся в драконьем седле. Кислородная маска и очки добавляли зрелищу сюрреалистичности.

Небо, во что он ввязался…

Подняв щиток светофильтра, Дима хмуро уточнил:

– То есть мне вы не доверяете?

О, это что, ревность в голосе?

Переключившись на второй – индивидуальный – канал, Стрельницкий напомнил:

– Я вам с Дарой собственную жизнь доверил. Тебе мало?

Дима резко опустил щиток и отвернулся, но Стрельницкий успел заметить: смутился.

Помедлив, Дима попросил в эфир:

– Зорич, можешь передать курс своему дракону?

– Зачем? – недовольно спросил армейский пилот, повернувшись в их сторону. – На взлёте направлю. Курс 18:232, выходная высота 15 50.

Дима шумно вздохнул.

– Просто передай. Дара его попробует услышать. Так проще будет.

Зорич не ответил, что-то регулируя в седле. На броне один за другим зажглись элементы «ходовой» подсветки. Семьдесят пятый выступил вперёд, надкрылья экзоскелета разошлись, освобождая крылья…

– Спасибо, – внезапно кивнул Дима. – Дара смогла уловить и знает, куда нам.

– Это должен знать пилот, – проворчал Зорич.

Дима вместо ответа скомандовал:

– Двигайте, мы следом, справа-выше.

– Сэр, – Зорич ожидаемо Димину команду проигнорировал, – в каком порядке взлетаем?

Стрельницкий про себя хмыкнул, но вслух невозмутимо ответил:

– Вы вперёд, мы следом.

Он ещё не договорил, как Семьдесят пятый вскинул крылья – и одним тяжёлым прыжком, с гулом, который не заглушали наушники, взмыл в сумеречное небо.

Ну конечно, усилители добавляли ему мощи.

– Держитесь, – предупредил Дима.

Мир вновь качнулся – Дара сгорбилась, подбирая крылья, проворчала что-то утробно-неразборчивое…

И взмыла с места вверх таким сумасшедшим рывком, что если бы не ремни, Стрельницкий вылетел бы из седла.

Дыхание выбило.

– Пригнитесь, – посоветовал Дима, не оборачиваясь. – Зира пожелала нам счастливого пути.

Сергею было уже не до Зиры.

Рывок вниз, рывок вверх. Ветер бил наотмашь, где-то под седлом перекатывались драконьи мышцы, и каждый взмах толкал вперёд-назад.

В самолёте или вертолёте ты отгораживаешься от бездонного неба стенками, стеклом иллюминаторов и шумом мотора.

А здесь ты уязвим – почти обнажён. Небо вокруг, и тебя держат только обманчиво хрупкие, тонкие драконьи крылья, сквозь которые буквально просвечивают фонари усадьбы.

Крылья чужого дракона.

Наверное, будь это его дракон, которого ощущаешь своей частью, всё это было бы не так жутко, но сейчас от количества адреналина в крови замутило, и пульс стучал в висках стремительной дробью.

Сергей почти лёг в седле, чувствуя себя бесконечно чужим всему этому (и невыносимо уязвимым). Закрыл глаза.

Бездна побери всех этих безумных пилотов с их драконами.

…Воздух от бешеной скорости почти вибрировал, и сама Дара дрожала всем телом, как будто ещё чуть-чуть – и надорвётся (вот уж будет достойный финал безумной жизни!).

А потом дурнота накатила горячей волной, голова взорвалась болью, и Сергей позорно потерял сознание.

***

«Мы дома».

Это была даже не мысль – ощущение.

…и не его скорее, а Дарино.

Оно возникло мгновенно, вобрав в себя всё: положение солнца, высоту, запахи, течения ветров – и температуру, и влажность, и ещё множество нюансов, которые Дара ухватывала интуитивно…

И, конечно, раскинувшийся вокруг пейзаж.

Гася скорость в ленивом вираже, Дара следовала за Семьдесят пятым, а Дима не мог оторвать глаз от залитых нежным, утренним солнцем гор: до боли знакомые вершины Каменных сестёр где-то впереди, лабиринт скал и ущелий под крылом – назвать их Дима, конечно, без карты не смог бы, но сколько таких же видел!..

Да, сюрприз Стрельницкому удался, ничего не скажешь.

Горы Илариона. И не просто они – а довольно знакомая их часть…

Кислород в маске пьянил, так что пришлось даже проверить показатели.

…в норме.

Дело не в кислороде.

Соблазн увести Дару прямиком к «Дому-один» ещё какое-то время бился в голове – и наконец отступил.

«Ты чувствуешь?..»

Дара согласно рыкнула.

Она почти дрожала от ощущения аномалии.

В эфире зашуршало, и Стрельницкий глухо, с частыми паузами сообщил:

– Нас… ждут, посадочная платформа номер… – пауза, шорох помех, – номер два, слева, за ангарами… Зорич, вы были на этой базе?

– Никак нет, сэр… Но она типовая, насколько мы видим. Сориентируемся.

Только повернув следом за Зоричем на восток, Дима заметил базу в седловине ближайшего хребта.

А, ну конечно, единственная худо-бедно действующая в этом районе база МАГА. Из-за неё этот участок гор всегда приходилось облетать по дуге, либо поднимаясь за облака, либо держась ближе к скалам…

Сколько раз Дима с Дарой пролетали где-то здесь – может, за соседним хребтом?..

– Дим, следуй за ним… осторожненько.

Поражённый тем, как близко к «Дому-один» они оказались, захваченный воспоминаниями о бесконечных патрулях и дежурствах, Дима ответил не сразу.

– Дим!

Он очнулся.

КОДА в прошлом, в настоящем у него полковник госбезопасности за спиной и база МАГА впереди.

– Да… Осторожненько так осторожненько.

Это могло – должно было – прозвучать ехидно. Уж Дима-то прекрасно знал, как чувствует себя человек, впервые в жизни пролетевший на драконе высшим эшелоном!..

Но всё-таки не прозвучало.

…в конце концов, не всем быть пилотами.

«Тут драконы», – поделилась Дара, когда они описывали круг над посадочной площадкой.

Осторожненький, как обещано.

«Много?»

Дара не очень уверенно предположила, что двое или трое. Она их толком не слышала, ещё хуже, чем Пятика!

«Это нормально, – сжав зубы, утешил её Дима. – Мы привыкнем».

…врал он так себе.

От ближайшего строения к ним уже кто-то бежал, судя по камуфляжному виду и выпученным глазам – насквозь военный.

За ним торопился второй, бледный и в пиджаке, – этот, наверное, из Агентства.

На площадке виднелась какая-то разметка, но сейчас было не до того, чтобы в ней разбираться, и Дима направил Дару просто чуть в сторону от чётко, почти механически приземлившегося Семьдесят пятого. Тут не до изысков, главное, чтоб Дара никого хвостом не зашибла.

«Я аккуратная!»

«Ты – да, а эти – не факт…»

Дара обиженно передёрнула шкурой и, на мгновенье почти зависнув над землёй, опустилась так мягко, как могла, – помня о ценном грузе в лице Сергея Александровича.

…ну и выделываясь перед Пятиком – жаль, тот оценить не мог.

Развернувшись к Стрельницкому, Дима махнул рукой:

– Подождите чуть-чуть, Дара поможет!

Сам же незамысловато скатился по Дариной лапе и наконец-то сдёрнул шлем. Вдохнул с наслаждением горный воздух, щурясь на солнце – какой контраст, вылетели промозглой октябрьской ночью, а здесь светло и свежо.

…два часа разницы, а уж сколько по высоте над уровнем моря, и говорить нечего.

Дара, улёгшись на бетонной плите, осторожно поймала сгибом крыла спускающегося Стрельницкого (ну конечно, ждать он будет, грозный и самостоятельный полковник).

– Спасибо, – глухо поблагодарил тот, снимая маску. Покачнулся, привалившись плечом к Дариному боку. – Я уж думал, мы там так и сдохнем, в этом вашем высшем эшелоне.

Это прозвучало совсем уж неразборчиво и тихо, себе под нос.

Дима открыл было рот, чтобы ответить, – но промолчал и отвернулся.

Проняло вас, господин полковник? Осознали, наконец, что полёты на драконах – это нечто совершенно… особенное?

По лицу полковника можно было понять: он невероятно близок к тому, чтобы поклясться всю жизнь впредь исключительно ходить пешком.

– Постойте спокойно пару секунд, пройдёт, – посоветовал Дима, наблюдая, как пробираются мимо двух драконов встречающие.

Но Стрельницкий, разумеется, тоже их заметил – и тут же выпрямился, не глядя сунув Диме маску и очки. Провёл ладонью по волосам, одёрнул серую камуфляжную куртку…

– Сэр! – Военный, не дойдя пары шагов, притормозил, отдышался и вытянулся по стойке смирно, насколько уж позволяла грузная фигура. Вскинул руку к форменной кепке на самой макушке и отчеканил: – Майор Дёмин, старший оперативной группы Седьмой базы МАГА!

Потом чуть ссутулился и добавил с какой-то детской растерянностью:

– Мы ожидали вас к одиннадцати, сэр…

Стрельницкий на его фоне казался ещё более худым и подтянутым – образцовый офицер, хоть сейчас на пропагандистские плакаты лепи.

…а зелёный цвет лица и красные, в сетке лопнувших сосудов, глаза не в счёт, это можно на проблемы типографии списать.

– Я счёл необходимым прибыть быстрее.

Дима прикинул время.

…часа на четыре, получается? Они вылетели в шестом часу – значит, здесь где-то полвосьмого сейчас.

Неплохой сюрприз господин полковник местным устроил, ничего не скажешь.

– Патруль вернулся?

– Так точно, сэр, полчаса назад.

На секунду повисла тишина.

Стрельницкий вздёрнул бровь – и выжидающе протянул руку.

– А… одну минуту, сэр… – Майор сглотнул, судорожно озираясь, и, наконец, почти силком выхватил планшет из рук подошедшего человека в пиджаке. – Вот, здесь есть результаты после первичной обработки.

Сергей Александрович, удерживая на лице вселенскую скуку, забрал планшет и погрузился в изучение данных.

Помрачнел, обернулся.

– Лавров, со мной. Зорич, размещайтесь пока.

Дима замер, беспомощно оглядываясь на Дару.

…остальные, похоже, тоже наконец заметили дракона без экзоскелета (а ворот-нагрудник тут вряд ли за него прокатил).

– Но… сэр, – Дима с трудом вытолкнул из себя это обращение.

– Лавров, ты мне нужен на совещании. Немедленно.

Нет, Дима всё понимает – и помнит их договор.

Но бросать Дару вот так!..

– Я прослежу, чтобы её разместили как нужно, – негромко произнёс Зорич, подходя. – Иди… пилот.

– Если кто-то попытается…

– Я в курсе. Никаких препаратов и прочего.

«Если кто ко мне сунется – останется без головы», – пообещала Дара с откровенно утешающими интонациями не-бойся-всё-будет-хорошо.

Как-то это не особо успокаивало…

Зорич, как всегда недовольно поджавший губы, успокаивал чуть больше.

…интересный парадокс.

– Лавров!

Стрельниций успел уже отойти на пару шагов и обернуться.

Дима, конечно, понимал, что все эти интонации и небрежно-требовательное «Лавров» – игра на публику… Но рефлекторное желание взбрыкнуть и послать всех в бездну никуда не делось. Он не для того из кадетки сваливал!

…Стрельницкий потёр лоб – и на мгновенье сквозь привычную маску проглянуло настоящее выражение лица.

Выражение «Вот сейчас сдохну и тогда-то, может быть, отдохну».

– Дара, – позвал Дима, смирившись. – Если кто тебя будет обижать – зови.

И добавил мысленно: «И ругайся погромче».

«Даже нехорошими словами?!» – воодушевилась Дара.

Дима представил, сколько всяких «нехороших слов» она могла услышать от него за свою жизнь, но резко остановил полёт мысли.

«Да, даже нехорошими словами».

Говорящих драконов они тут вряд ли видали.

…матерящихся тем более.

– Бегом, пилот, – закатил глаза Зорич. – Ничего с драконом не будет.

– Не нуди.

– Я всё-таки старше по званию.

– А я не в ДРА… Иду! – крикнул он Стрельницкому и вспрыгнул на Дарину лапу, чтобы добраться до седельной сумки.

Достал, что хотел, закинул шлем и маску с очками – и бросился догонять.

– Мне нужны актуальные карты динамики аномалии за последние трое суток, – говорил тем временем Стрельницкий, снова пролистывая туда-сюда отчёт на планшете. Данных там, судя по всему, было немного. – И доклад патрульного пилота. Желательно личный.

Военный, отдуваясь, шёл на шаг позади и усердно кивал. Заметил Диму, скользнул по нему деланно-равнодушным взглядом (что ему какой-то сержантик) и снова повернулся к Стрельницкому.

– Обеспечим, сэр.

– И связь, разумеется.

– Но ретранслятор… – Под взглядом Стрельницкого майор осёкся и, откашлявшись, с деланной бодростью закивал: – Да, сэр, конечно, сэр. Это потребует времени, но это решаемо.

– Не сомневаюсь.

– Господин полковник, вы хотите собрать всех немедленно? – уныло спросил представитель МАГА.

Его официальный пиджак и солидные прямоугольные очки очень своеобразно сочетались с потёртыми джинсами – то ли по моде, то ли «к нам прибыло высокое лицо, а я не успеваю целиком переодеться».

С учётом того, что пиджак не особо грел – а утром в горах было весьма свежо, – вторая версия выглядела даже правдоподобней.

– Разумеется, всех. Бездна ждать не будет… Идите. Я догоню.

Майор и МАГик поспешили вперёд, а Стрельницкий сбавил шаг, мучительно жмурясь на ярком солнце, показавшемся меж скал.

Дима сунул ему в руки термостакан.

– Это что? – Стрельницкий замер.

– Кофе, Сергей Александрович, – озвучил очевидное Дима. – Помогает. К тому же… я ведь как-то обещал вам кружку кофе.

Сергей Александрович сделал глоток, прикрыл глаза, глубоко вздохнул.

Привычным круговым движением взболтал кофе в термостакане и заметил недовольно:

– Здесь только половина.

Дима закатил глаза. Конечно, половина, другую половину он сам выпил перед вылетом.

– Ну, значит, теперь я вам должен всего полкружки кофе.

Слабая усмешка скользнула по лицу Сергея Александровича – затронув больше глаза, чем губы.

– Спасибо, Дим. Идём, бездна не ждёт… и, как видишь, ты мне понадобился даже скорее, чем я думал.

…Когда они вошли в оперативный центр, там уже толпились люди и царил гул голосов – резко стихший, как только Стрельницкий, одёрнув куртку, переступил порог.

В нервозной тишине полковник прошёл к центральному столу, напротив экрана проектора, поставил на стол термостакан и, окинув нечитаемым взглядом присутствующих, кивнул:

– Приступим, господа.

Голос его звучал холодно и твёрдо, словно и не было той послеполётной слабости, которую ясно видел Дима.

Кто-то дёрнулся, чтобы сесть, но заметил, что полковник стоит, и снова замер.

Диме, прислонившемуся к косяку двери, оставалось только восхищаться.

…и прислушиваться к Даре – но у той всё было неожиданно в порядке. Дежурный грум снял с неё седельные сумки и рюкзак Стрельницкого, но больше не совался.

Не дурак, ну надо же.

– Садитесь, садитесь, – бросил наконец Стрельницкий. Мельком взглянул на планшет, который так и не вернул владельцу. – Рядовой Камаев, слушаю вас.

Все торопливо расселись. Стоять остались только сам полковник, Дима у двери и темноволосый парнишка в мешковатом лётном комбинезоне за крайним правым столом. На рукаве комбеза виднелась нашивка с эмблемой ДРА – стилизованно-приплюснутым драконом на фоне земного шара и молнии за ним.

…такое ощущение, что по дракону там асфальтоукладчик проехал, прежде чем военные «геральдисты» засели его рисовать.

– Есть, сэр… В шесть тридцать я вылетел по третьему, то есть, стандартному маршруту патрулирования, – не очень уверенно начал парень. Глаза его бегали, никак не останавливаясь на чём-то одном. – Я… ну, то есть, мне была поставлена задача установить резервный ретранслятор и замерить фон А-показателя в квадратах 28:11–26:13. Там…

– Карта, – подсказал Стрельницкий, прислоняясь боком к торцу своего стола. Скрестил руки на груди. – Кто-нибудь, выведите карту на экран и подсветите указанные квадраты и маршрут. Он же зафиксирован у вас…

Во втором ряду столов началось какое-то бурное движение, резко сбавившее громкость, как только Сергей Александрович туда посмотрел.

…можно подумать, это Стрельницким их в детстве пугали, когда баюкали «Придёт серенький волчок и как схватит за бочок».

Карту однако же вывели, наложив на неё сетку каких-то специфических координат, и Дима, не помня себя, шагнул вперёд, впившись взглядом в знакомые очертания.

«Дом-один», по счастью, располагался за её пределами.

– В квадрате 26:13, – патрульный пилот воспользовался паузой, чтобы собраться с мыслями, и заговорил энергичней, – мною был зафиксирован выброс, то есть, скачок показателя. Иных, то есть, визуальных проявлений не было, местность… нетронута. Не так, то есть, как после первого выброса. Было принято решение снизиться для доразведки, ну, то есть…

– Кем? – перебил Стрельницкий.

Парень сбился.

– Простите, сэр?

– Я спрашиваю, кем было принято решение? Драконом?

Присутствующие вежливо заулыбались, но шутка предназначалась не им.

…Дима на мгновенье испытал острое чувство неловкости – но не смог не усмехнуться в ответ на короткую, чётко адресованную ему усмешку Сергея Александровича.

Но тот уже снова перевёл взгляд на докладчика.

– Н-никак нет, сэр. Решение было принято мной, то есть, лично. Но при снижении… – пилот запнулся. Глаза его судорожно бегали по помещению. – При снижении я потерял… то есть, мною было зафиксировано… снижение синхронизации с драконом.

Стрельницкий хищно подался вперёд:

– Насколько критичное снижение?

Пилот отпрянул. Огляделся с загнанным видом – никто на помощь ему не торопился.

Диму охватило какое-то дурацкое, почти брезгливое сочувствие… но он тоже промолчал.

Это не его дело, в конце концов.

– Полное, – чуть слышно ответил наконец пилот. И торопливо поправился: – То есть, мне так показалось. Ненадолго, то есть. Покинув квадрат, я вернулся на маршрут… ну, то есть, там по карте видно.

По карте было видно, что квадрат пилот покидал по какой-то совершенно хаотичной траектории.

…что дракон просто метался туда-сюда, пока пилот не взял его обратно под контроль.

Именно это ведь и означает его «полное снижение синхронизации»?

– Камаев просто запаниковал, – недовольно сообщил тот бледный в пиджаке, который встречал Стрельницкого вместе с майором. – В результате чего был потерян резервный ретранслятор – и теперь у нас перебои со связью! Скажите мне, как нам работать с таким контингентом? Господин полковник, вы же сами видите, что…

Стрельницкий перевёл на него тяжёлый взгляд – и смотрел так, пока МАГик не запнулся, явно почувствовав себя максимально неуютно.

– Я вижу, – веско уронил Стрельницкий в повисшей напряжённой тишине. – Рядовой Камаев, вам есть, что ещё сказать?

– Дальнейший маршрут был завершён без происшествий, собранные данные переданы для анализа, – оттарабанил пилот и, спохватившись, добавил: – …сэр.

Стрельницкий тянул паузу секунд десять, изучая пилота, пока тот не сжался, отступая назад и налетая на стул.

…Похоже, Сергей Александрович решил его демонстративно раскатать тонким слоем – чтоб другим неповадно было.

Осталось понять, «неповадно» – что?..

– Всё? – подсказал наконец Стрельницкий.

– Рядовой Камаев д-доклад окончил.

Стрельницкий кивнул, давая понять, что доклад принят, и перевёл взгляд на второй ряд столов:

– Прошу подсветить на карте районы, где были зафиксированы скачки показателей. В динамике, за последние… ну, сорок восемь часов.

Бо́льшая часть карты окрасилась светло-розовым. Какое-то время ничего не происходило, не считая лёгких переливов… а потом то в одном, то в другом месте начали растекаться ярко-красные «амёбы».

Одна, вторая…

Четвёртая, самая мелкая и бледная из них, коротко вспыхнула в том месте, где пилот потерял связь с драконом.

– Стоп. Ещё раз с первого выброса.

И опять: большая, почти тут же поменьше, затем короткая и яркая сильно в стороне – и совсем мелкая там, где пилот потерял связь с драконом.

И никакой системы на Димин взгляд.

– Итого четыре эпизода за сутки.

По тону Стрельницкого было невозможно понять, что он об этом думает.

…вряд ли что-то хорошее.

После некоторой паузы со своего места поднялась брюнетка в деловом костюме – Дима представил, как она в таком виде карабкается по местным косогорам, и с трудом подавил ухмылку.

– Зафиксировано два выброса, один из которых дублетный, плюс эта история с патрулём, – с заметным акцентом, аккуратно выговаривая слова, произнесла она. – Но их амплитуда, как вы можете видеть, убывает – самый сильный был начальный дублет, следующий слабее на… на порядок, последний был зафиксирован исключительно пилотом, мы смоделировали по его показаниям. Со стационарных приборов мы получили… ничего. Сейчас перебои со связью из-за потери резервного ретранслятора.

На словах про ретранслятор патрульный пилот втянул голову в плечи.

– А с основным что? – прищурился Стрельницкий, разглядывая сменившие карту ломаные графики, весьма похожие на окружающий базу пейзаж: пики, долины, ущелья. – После третьего связь у вас ещё была, раз я получил сигнал.

Так вот что его заставило сорваться с места!

– Связь есть сейчас, но… но нестабильная.

– Мы и раньше фиксировали выбросы, – заметил тот МАГик в пиджаке. – Прошлой зимой, например…

– А в октябре? И не говорите, что ничего не было, я же помню, вы присылали данные.

МАГик оглянулся на брюнетку, словно просил подсказки, и та всё так же аккуратно выговорила:

– Второго и шестнадцатого числа.

– Вот, – оживился МАГик. – Но шестнадцатого там просто подскочил общий фон, без конкретных очагов. И всё это, – он неопределённо махнул рукой, – это ведь всё ещё просто выбросы, скачки показателей! Даже сейчас их недостаточно, чтобы классифицировать происходящее, как… как инцидент.

– Хорошо, – неожиданно покладисто согласился Стрельницкий.

Вот именно тут Дима бы на месте присутствующих напрягся.

– Поскольку информации недостаточно, нам, очевидно, необходима некоторая доразведка, – продолжил Стрельницкий всё так же спокойно, почти умиротворяюще. – Как минимум в квадрате 26:13, тем более, если мы не можем получить данные с приборов. Я прав?

– Мы не можем сейчас рисковать драконами, – подал голос из угла хмурый военный в потёртом лётном комбинезоне. Медленно встал и неохотно, но и без лишней просьбы представился: – Лейтенант ДРА Курагин, командую прикомандированным к базе драконным подразделением… Простите, сэр, но нас здесь в данный момент всего трое пилотов, и согласно «форосскому» регламенту до прибытия усиления…

– Пятеро, – хищно усмехнулся Стрельницкий, мигом сбрасывая благодушную маску. – Со мной прибыли ещё двое.

Дима закатил глаза.

…это кто ещё с кем прибыл, если так посмотреть.

Тут лейтенант Курагин наконец нашёл его взглядом – в котором не было заметно ни капли энтузиазма. Выдав ему в ответ кривую улыбку, Дима сделал вид, что ужасно интересуется картой.

– Чего мы не можем, так это полагаться на милость бездны, – после короткой паузы заговорил Стрельницкий резким, не терпящим возражений голосом – заставляя их обоих, как и всех остальных, вновь перевести взгляд на него. – И, прекрасно понимая все риски, я настаиваю на проведении доразведки немедленно. А что до регламентов, которые я сам составлял, и возможной потери синхронизации… Лавров, Дара в состоянии подняться в патрулирование?

Дима вздрогнул, когда все, реально все обернулись к нему.

– А… Ну ещё пару часов в небе вообще без проблем. – Он спохватился и неловко добавил, выпрямляясь: – …сэр.

Получилось слишком уж похоже на этого рядового Камаева.

Стрельницкий невозмутимо кивнул в ответ.

…глаза его смеялись.

– А когда вылетать? Сейчас?

Дима ещё не договорил, как его окатило волной чужого энтузиазма. Даре не нравилось торчать в полутёмном ангаре рядом со спящими – замершими в гибернации – драконами, а вот полетать по солнышку – это совсем другое дело!

Не согласиться с этим было невозможно.

…А может, это вообще Дарино неуютное чувство неловкости было всё это время, не его?

– Ну я же сказал «немедленно».

У Сергея Александровича было абсолютно серьёзное, строгое даже лицо, но в голосе сквозила усмешка.

– А… Тогда я пошёл?

Кажется, надо было сказать что-то другое, типа «Разрешите идти?» или там «Есть вылетать немедленно».

…ну, Дима терпеть не мог всё это.

И вообще поздно лёг, рано встал и половину кофе пожертвовал Сергею Александровичу.

– А карту посмотреть?

Дима послушно бросил взгляд на карту – накладывая её сетку на карту из собственной памяти.

…Когда он уже повернулся, чтобы идти, Стрельницкий негромко – но так, что всем прекрасно было слышно – произнёс ему в спину:

– Передай Даре, что я всецело полагаюсь на её благоразумие.

Дима остановился. Обернулся через плечо – и повторил за Дарой:

– Она обещает быть самым благоразумным драконом… во всех горах Илариона.

## Интермедия

Мирра входит в лётный класс – и разговоры резко стихают.

Словно кто-то подкрутил звук.

…Когда-то она переживала, что люди Драконьего корпуса видят в ней всего лишь тень, марионетку Арха. Смотрят на неё, а видят Арха… и уважают Арха.

Сейчас – она в этом не сомневается. Это ощущается естественным и очевидным.

В ней видят Арха точно так же, как и она в резком и въедливом Римане видит Петру, добровольно взявшую под крыло птенцов в отсутствии Зиры.

Как видит мелкого, юркого Рэма в неулыбчивом Йоне, своём бессменном заме; Торна – в Стрелке; Урсу в Ольге-Рыси…

И даже в Лекше, смешно напрягшемся под её взглядом, Мирра уже сейчас потихоньку замечает добродушного увальня Берка (хоть это и… больно, да).

Всё это – Драконий корпус.

Это то, кто они есть, – драконы и их партнёры, связанные столь глубоко и прочно, что эту связь не разорвать иначе, чем смертью.

…В голову лезет мысль о чипе, но Мирра старательно её гонит.

В конце концов, чип не помешал Даре рвануть к Лавру.

Или, скорее, так: не чип помешал Даре остаться в КОДе.

«Ты ещё долго будешь корить себя, птенец?» – укоризненно гудит связь.

«Долго», – хочется ответить Мирре, но она подавляет эту мысль до того, как та проявится.

И поясняет чуть более развёрнуто: «Знаешь, по логике вещей спрос с того, кто принимает решение. А это вообще-то я отослала Дару на “Горизонт”, не разобравшись в её состоянии. Так что в первую очередь её потеря – это всё же моя ошибка, а не Хельгина… Но ты прав, сейчас это уже не имеет значения».

Арх ворчит недовольно – уже без слов, – но Мирра вскидывает голову и спокойно проходит по освобождённому проходу к первому столу.

– Приступим.

Это не вопрос.

Дежурные, командиры крыльев, их замы и звеньевые торопливо рассаживаются, и Мирра скользит по ним привычным взглядом. Останавливается на дежурных.

– Рысь, Лекша?

Лекша порывается вскочить, но его напарница мягко ловит его за плечо и встаёт доложить сама. Лекшу она притащила сюда после дежурства сидеть, наблюдать и набираться уму-разуму.

И правильно.

– Не считая землетрясения в семь ноль четыре… – рассудительно начинает Рысь, но её прерывает целая эпидемия кашля, старательно маскирующего смешки.

Мирра закатывает глаза. Как дети, видит Небо!

Но Рысь на «кашель» по своему обыкновению не обращает внимания, сделав только маленькую паузу, чтобы не повышать голос.

– …иных происшествий в наше дежурство не было. На нашей территории патрульные не отметили никакой активности – ни МАГА, ни Андара… ни природной. Доклад окончен.

Но, вопреки своим словам, остаётся стоять.

– Что-то ещё? – спрашивает Мирра и без того очевидное.

Рысь так уж устроена, что будет дожидаться вопроса-разрешения… Старые армейские привычки иногда плохо изживаются.

– Урса, – помедлив, произносит Рысь. – Она убеждена, что что-то… случилось. Или вот-вот случится. Но это ведь не…

Она не договаривает, и Мирра её понимает.

– Б-берк тоже что-то чувствует! – подскакивает на своём месте Лекша. – Даже чётче!

– И Торн беспокоен, – подаёт голос с дальнего ряда Стрелок.

«Ты никому ещё не говорил?..»

«Это твоя прерогатива», – коротко отзывается Арх.

«Почему драконы так не любят говорить о бездне и обо всём, что с ней связано?..»

Арх, как обычно, игнорирует этот вопрос.

Дождавшись, пока все вдумаются в сказанное Рысью, – пилоты переглядываются, кто-то согласно кивает, – Мирра встаёт из-за стола.

Шум стихает, все снова смотрят на неё в ожидании какого-то ответа.

– Драконы правы, – коротко кивает Мирра. – Случилось.

Её прерывает стук в дверь – и в класс заглядывает довольно неожиданная посетительница.

– Прошу прощения, командующая Ярская…

– Советница Одейра.

Радость в голосе Мирры более чем сдержанная. Примерно настолько, чтобы обращение не звучало совсем уж грубо.

Не то чтобы Мирра как-то особо не любила советницу (не больше, чем обращение «командующая»).

Мирра не любит политику, которую пожилая вирсавийка сейчас, после утреннего разговора с Белым, определённо олицетворяет.

Лейла Одейра одаривает Мирру в ответ благосклонной улыбкой и шагает в кабинет, опираясь на свою традиционную трость из чёрного дерева. Советнице под семьдесят (а может, уже и за). Она носит тяжёлые тёмные мантии, седа и царственна, как какая-нибудь вдовствующая королева в изгнании.

Рядом с ней Мирра необычайно ярко ощущает себя грубоватой девицей в замызганных брюках цвета хаки, растянутом свитере вместо кителя (а ведь думала переодеться!) и с нечёсаной копной рыжих кудрей, всё, что есть у которой… всё, кто есть у которой, – старейший дракон КОДы.

«Ну, это и так немало», – самодовольно отзывается тот.

«Это очень много, – соглашается Мирра. – Это просто офигеть как много, Старейший. Хотя бы по этой причине мы самая крутая пара во всей КОДе… ну и по сотне других, конечно».

И чувствует, как довольно жмурится у себя в эллинге Арх.

На душе становится теплее и спокойнее.

– Командующая… Я ведь не помешаю?

Обращение царапает слух – благодаря памяти Арха Мирра слишком быстро привыкла к «командующему», как обращались к Рубину и Эду. Да и Драконий корпус, судя по всему, хором решил не переучиваться лишний раз. Поначалу ещё неловко поправлялись – но Мирра не замечала (ей, честно говоря, было не до того), и вскоре все окончательно расслабились… тем более, что «командующим» на тот момент был скорее Арх, чем она.

Обращение прижилось, и даже за пределами корпуса Мирру так периодически начали звать. Вон, тот же Белый…

– Нет, конечно. Ничего секретного, – усилием воли возвращается в «здесь и сейчас» Мирра. – Я уже подала рапорт Белому, так что теперь просто довожу до сведения своих людей.

Дождавшись, пока советница Одейра опустится на стул в последнем ряду, Мирра берёт со стола пульт и включает проектор.

…пытается включить, потому что с первой попытки не срабатывает. Может, батарейки сели, а может, аномалия бездны даёт теперь эффект даже в мелочах.