Анна Орлова
Теория и практика магического права

Глава 1. О рыцарях, прекрасных дамах и защите прав потребителей.

Я бесцельно бродила по офису. Было пугающе тихо и пусто. Кажется, я тут в первый раз совсем одна. Можно сбежать домой, но ведь рабочий день еще не закончился!

Часы в приемной гулко пробили пять, и я с облегчением перевела дух. Я уже взяла сумку и подошла к двери, когда в нее забарабанили. Как можно не впустить клиента? Даже если принять его некому… Пришлось открывать.

На пороге стоял рыцарь в сверкающих доспехах.

Как романтично!..

К счастью, я не успела броситься рыцарю на шею, когда он со скрежетом откинул забрало, показывая незнакомое лицо.

– Здравствуйте! – прогудел он глухо, как из бочки. – Я к госпоже Громовой.

– А… ее нет, – растерянно призналась я.

– А когда будет? – не отставал железный истукан. – У меня срочное дело!

Першерон, тоже в полном доспехе, ждал его возле ближайшего фонарного столба, к нему же были аккуратно прислонены щит и копье.

– Извините, – развела руками я. – В ближайшие дни госпожа Громова вряд ли появится. Может, вы обратитесь к другому юристу?

– Нет! – рыцарь покачал головой, отчего железо противно заскрипело. Брр, может, ему подсказать, где купить смазку? – Ее посоветовал Поль.

– Поль? – я встрепенулась. – Поль де Лакруа?

– Именно, – рыцарь окинул меня внимательным взглядом. – Вы знаете Поля?

– Я его невеста, – покраснела я. – Алевтина Звонарева.

– Очень приятно, госпожа Звонарева. А я – Антуан де Моруа. – Он церемонно поклонился. – Ох, ты ж…

Он выругался сквозь зубы. Латы заклинило в пояснице – не разогнуться.

– Простите, – выдавил он. – Можно я войду?

Скрюченный рыцарь был жалок. Лицо побагровело то ли от стыда, то ли от неудобной позы.

– Проходите, – я посторонилась.

Не на пороге же ему с доспехом воевать!

Рыцарь кое-как забрался в дом. Стукнул, грюкнул, что-то там дернул… И наконец распрямился.

– Фух! – он с трудом стянул шлем, открыв стриженную «под горшок» голову.

Совсем молодой, на вид мой ровесник.

– Присаживайтесь, – вежливо сказала я, вспомнив о манерах.

– Хм, – скрежеща доспехами, он огляделся. – Спасибо, я постою.

Действительно, вряд ли легкие креслица выдержали бы его вес.

– Так что у вас за дело?

– Ну… – простоватая физиономия рыцаря залилась краской. – Это очень личное дело!

– И мне вы не расскажете?

– Извините, – сконфужено пробормотал он, опустив карие глаза долу, и повторил: – Очень личное дело!

– Госпожи Громовой нет! – повторила я, раздражаясь. – Я не знаю точно, когда она вернется.

И вернется ли вообще.

На лице рыцаря проступило такое глубокое разочарование, что я зачем-то добавила тихо:

– Извините.

– А… – он поскреб железной рукавицей в затылке. Интересно, ему не больно? – А можно ее как-то… ну, позвать? Письмом или еще как? Я заплачу!

– Можно попробовать, – сказала я неохотно. – Проходите в приемную.

Рыцарь разулыбался и благодарно склонил голову…

Честно говоря, сама не знаю, зачем я за это взялась.

Слабо верилось, что госпожа Громова вернется, пусть даже и ненадолго.

Хотя мало ли? Никаких распоряжений она не оставила…

Господин де Моруа продиктовал все нужные сведения и обещал явиться за ответом завтра.

Только заперев за ним дверь, я наконец сообразила. Куратор ведь не подписала мне практику! И характеристику не составила.

Я уселась прямо на пол и обхватила голову руками.

Нужно обязательно разыскать госпожу Громову!

Это просто безответственно, вот так все бросить!..

***

– Ну ты и заработалась! – приветствовала меня Блади, отрывая взгляд от модного журнала.

Я машинально взглянула на обложку. Судя по страхолюдине в белых обрывках, окропленных кровью, это издание не для людей.

Баньши валялась на кровати и прихлебывала что-то из бокала.

– Зато ты бездельничаешь за двоих! – огрызнулась я и, отвернувшись, принялась стягивать рабочее платье.

– М-да, – протянула Блади за моей спиной.

Послышалось шуршание, потом звон и еще какой-то странный звук.

Я наконец избавилась от туфель (какое блаженство!), разделась и набросила халат.

– Возьми! – Баньши чуть не силком впихнула мне в руку стакан с чем-то красным. И хмыкнула в ответ на мой взгляд: – Не бойся, томатный сок.

– Не только, – заметила я, понюхав.

– Не только, – согласилась она флегматично. – Пей! Тебе это сейчас лишним не будет.

Пожав плечами, я залпом выпила.

– А теперь – рассказывай! –Блади приглашающе похлопала по кровати рядом.

Я глубоко вздохнула – от выпитого как-то быстро зашумело в голове – и, плюхнувшись на покрывало, начала говорить…

– Да-а-а, – протянула Блади, когда я наконец умолкла. – Ну и страсти у вас!

Я только раздраженно дернула плечом.

Кому страсти, а кому проблемы.

Ну вот, например, идти мне завтра на работу или нет? Официально меня никто не отпускал, но что я там делать буду? Опять слоняться из угла в угол?

А если госпожа Громова не отреагирует на магограмму? Два года учебы псу под хвост, что ли?

Подруга, выслушав мою тираду на этот счет, сказала веско:

– Аль, ну ты что-то можешь поменять? Нет? Тогда прекрати! И вообще, пойдем лучше гулять!

Конечно, я пошла. А что мне еще оставалось?

***

Утром я еле доплелась до работы.

Вынула из сумки ключ, постояла на крыльце… Казалось, что вот сейчас открою – а там все по-прежнему. Стэн возится со своими бабочками, госпожа Громова что-то читает, на кухне свистит чайник. Так уютно, привычно и просто!

Но в офисе было тихо, пусто и как-то безжизненно. Кажется, даже запах изменился. Немного затхлости, старая бумага, пыль – так пахнет в домах, где давно никто не живет…

От безделья я взялась перечитывать комментарии к Семейному кодексу. Эх, уже два года прошло, а до сих пор не привыкну к разъяснениям типа «если взыскиваются алименты на сто и более мальков, суд определяет единую долю от заработка на их содержание». Это, конечно, касается только русалок, тритонов и прочих водных обитателей, но все равно звучит дико.

А чего стоит обязательное отобрание детенышей у некоторых особей в связи с опасностью их поедания матерью?!

Люди, конечно, тоже на всякое способны. Но этот мир не переставал меня удивлять…

Я так увлеклась, что чуть не пропустила почту.

– Чего так долго? – недовольно пропищала летучая мышь с ворохом писем в лапках. – У меня еще, между прочим, куча адресатов!

– Простите, заработалась, – повинилась я.

– Ладно, – смягчилась мышка-почтальон. – Вам заказное письмо. Распишитесь!

Получив росчерк в книге, она умчалась дальше, а я трясущимися руками вскрыла пухлый конверт.

Сверху лежало письмо, написанное собственноручно госпожой Громовой.

«Дорогая Алевтина! – начиналось оно. – Прежде всего, приношу извинения за то, что в столь драматической ситуации я совсем позабыла о своих обязательствах перед Вами.

Однако это еще не поздно исправить, и в конверте Вы найдете все необходимые бумаги для того, чтобы практика была Вам засчитана.

От себя добавлю. Вы проделали впечатляющую работу и доказали, что даже попаданка, вопреки предрассудкам, может быть девушкой смышленой и трудолюбивой.

Полагаю, столь упорный труд необходимо должным образом вознаградить.

Посему в этом конверте Вы найдете также доверенность на мой дом и офис. Распоряжайтесь ими по своему усмотрению. В частности, можете переселиться в мое бывшее жилище. Не вижу смысла в том, что оно будет пустовать.

Всего через несколько дней Вы получите диплом, а с ним и право вести гражданские дела в судах общей юрисдикции низшего звена. Официально Вы будете считаться моим полноправным помощником, что даст Вам определенные возможности.

В частности, лично вести дело господина де Моруа, если посчитаете возможным.

Однако для полноценной работы до завершения образования Вам, безусловно, придется сотрудничать с кем-нибудь из опытных поверенных, которые могли бы взять на себя ведение гражданских дел в апелляционной и кассационной инстанции, а также уголовные дела.

Разумеется, обо мне речь не идет.

Рекомендую моего давнего знакомого, господина Нюра. В силу обстоятельств он скоро приедет в город, и я дам ему знать о Вашей ситуации.

Увы, Стэнли едва ли захочет в дальнейшем работать с Вами, поэтому секретаря Вам также придется подыскать. Либо же справляться с его функциями самостоятельно.

И удачи Вам, Алевтина!»

Письмо я перечитала трижды, прежде чем смогла поверить, что это не сон.

Все перечисленные госпожой Громовой документы нашлись тут же. Она действительно оставляла мне дом и практику!

Просто голова кругом…

От перебирания бумаг меня отвлек грохот в дверь. Я бросила взгляд на часы. Ого, уже почти два! Наверное, это господин де Моруа.

Это действительно оказался рыцарь, правда, на этот раз в цивильной одежде. В скромном коричневом костюме он выглядел простым деревенским увальнем, напялившим все самое лучшее по случаю праздника.

– Получилось?! – выпалил он с порога, даже не поздоровавшись.

Я покачала головой.

– Что же делать? – простонал рыцарь так громко, что шествовавшая мимо дама оглянулась.

– Для начала – проходите! – велела я, стараясь подражать госпоже Громовой.

Он, тяжело переставляя ноги, поплелся за мной.

– Чая? Воды? – предложила я, усадив гостя в кресло.

Расположились мы в приемной – покуситься на кабинет куратора я не решилась.

Он только помотал головой и зажал ладони меж колен.

– В общем, – я опустила взгляд на свои ровно подпиленные ногти, вздохнула и проговорила быстро: – Понимаете, госпожа Громова вышла замуж и уехала. Она больше не будет практиковать. Но… в общем, я за нее!

– Вы?! – он смерил меня таким откровенно недоверчивым взглядом, что я оскорбилась.

Может, я еще недостаточно опытна, но с чего-то же надо начинать!

Хотя, если честно, от мысли о самостоятельной работе у меня тряслись поджилки.

– Вот, – сказала я сухо. – Смотрите!

И протянула ему доверенность госпожи Громовой.

– Не надо! – он отодвинул рукой официальную бумагу, едва взглянув на фирменный «радужный» бланк наивысшей защиты. – Я вам верю. Просто… Это очень личное дело!

– Вы уже об этом говорили, – напомнила я, убирая доверенность в ящик стола. – А я как помощник адвоката обязана сохранять тайну. Так что, если хотите…

Я не закончила фразу, предоставляя ему решать самому. В конце концов, не могу же я навязываться?

– Ладно, – решился он с таким тяжелым вздохом, что я стиснула зубы.

Неприятно быть вынужденной заменой.

– Тогда я вас слушаю, – произнесла я ровно. – В чем проблема?

Я почти надеялась, что вопрос господина де Моруа окажется вне моей компетенции.

– Понимаете, – рыцарь опустил глаза, стиснул кулаки и признался: – Мне изменила жена!

Сделав это сенсационное заявление, он умолк.

– Вы хотите расторгнуть брак? – предположила я, испытывая одновременно и облегчение, и разочарование. Совсем простенькое дело.

– А? Что? – он вскинулся, замотал головой. – Нет, нет!

Как будто боялся, что его разведут силком.

– Тогда чего вы хотите?

– Наказать ведьму!

– То есть жену? – уточнила я осторожно.

– Нет! – он саданул кулаком по коленке. – Я хочу наказать ведьму, которая продала мне тот пояс верности!

– А… – протянула я. На более осмысленные комментарии меня не хватило. – Давайте по порядку. Вы купили пояс верности. Так?

– Да!

В голове замелькали ужасные картинки из учебника. По-моему, эти орудия издевательства над женщинами изготавливали кузнецы.

– И купили его почему-то у ведьмы? Зачем?

– Ну… – рыцарь похлопал длинными ресницами. – Это мой первый поход. Товарищи посоветовали мне… чтобы ничего такого…

Я тут же вообразила, как Поль засовывает меня в этакую консервную банку, и чуть не завопила от ужаса.

Хорошо, что наш брак ненастоящий! И вообще, пока не поздно передумать…

– А жену жалко, – тем временем простодушно говорил рыцарь. – Ей же неудобно, бедной. Вот я и купил не простой пояс, а зачарованный. Он как обычный, только к жене даже прикоснуться никто не может. То есть… – Он вздохнул. – Так мне обещали!

Я немного повеселела. Оказывается, все не так страшно.

– А на самом деле?

– Адель изменила мне с моим братом! – отчеканил он, глядя прямо мне в глаза.

– Извините, – я смущенно отвела взгляд.

– Да что уж тут, – он махнул рукой. – Но я хочу, чтобы эта ведьма за все ответила!

– А документы у вас какие-нибудь есть? – уточнила я. – Договор купли-продажи, гарантийный талон?

– Вот! – он протянул мне листки.

Так, все верно.

«Одна сторона продает, а другая покупает потребительское изделие «пояс верности»… Характеристики товара. Гарантия.

– Вы же понимаете, что суд будет… неприятный? – я вопросительно подняла взгляд от бумаг. – Придется допрашивать вашу жену, вызывать свидетелей.

Он сжал кулаки.

– Понимаю, – и сглотнул судорожно, так, что кадык прокатился яблоком. – Я люблю Адель. Я бы ее простил, но этот пояс… в общем, он меня не пускает!

– В каком смысле? – уточнила я осторожно.

– В том самом! – рыцарь покраснел. – Адама пустил, а меня – нет!

И такая детская обида прозвучала в его голосе, что мне пришлось закусить губу, чтобы не улыбнуться.

Тьфу! Наверно, это нервное. Первый клиент все же.

– Ясно, – я сделала деловой вид и зашуршала договором. – Значит, продажа товара ненадлежащего качества. Хм, а к той ведьме вы обращались?

– Само собой! – он обреченно махнул рукой. – Первым делом. Только без толку!

Рыцарь подписал договор, внес задаток и отбыл.

А я сидела, обхватив голову руками, и смотрела на пачку документов.

Мне было страшно. До одури страшно. Вдруг не справлюсь?! Упущу какие-то детали, растеряюсь в суде, не смогу правильно построить допрос?

Но госпожи Громовой больше рядом нет. Придется выкручиваться самой.

Я заварила себе чая, глубоко вздохнула… и села работать.

К счастью, больше в тот день посетителей не было.

Никогда бы не поверила, что мне будет так не хватать госпожи Громовой!

А еще я скучала по Стэну, но об этом даже думать было больно.

Наконец я закончила с иском и, трижды все перепроверив, запечатала в конверт.

Отправила бумаги в суд и, поколебавшись, отослала еще две магограммы.

Только адрес Стэна я не могла указать даже приблизительно. Так что писала «на деревню дедушке». Оставалось надеяться на магию.

***

Баньши меня ждала. Она сосредоточенно красила ногти, зато на столе уже остывал ужин.

– Ты какая-то странная сегодня, – заметила Блади, накладывая финальные мазки. От усердия она высунула язык. – Тихая. Что-то случилось?

– Ага, – я бросила на кровать сумку и, дернув заколку, распустила волосы. – Знаешь, сегодня…

И я рассказала ей все. Наверное, мне просто надо было выговориться.

Я говорила, помогая себе жестами, захлебывалась словами. И с каждым словом мне становилось легче.

Баньши слушала меня, растопырив пальцы, чтобы не смазать лак.

– Ну, дела-а-а, – протянула она и покачала головой. – И что теперь?

Я пожала плечами и дернула себя за упавшую на глаза прядь.

– Глупо ведь отказываться!

– Согласна, – кивнула она, разглядывая меня с каким-то нехорошим интересом. – А как же Поль?

– А что Поль? – не поняла я и заглянула в стоящую на столе кастрюльку.

М-м-м, тушеная говядина!

– Ты теперь можешь обойтись без него, – глубокомысленно заметила Блади, и я чуть не села мимо стула.

– А-а-а? – только и выдавила я.

– Ты же выходишь за него по расчету, – напомнила подруга и захрустела огурцом.

– Ну, – я растерялась. – Наверное.

Как-то об этом моменте я подзабыла…

– Так может, передумаешь? – коварно предложила Блади, переключаясь на морковку. – Раз твоя куратор так расщедрилась, ты и без него не пропадешь.

Вспомнился Поль. Его светлые глаза, внимательный взгляд, скупая улыбка…

И тот наш разговор. Я просто не могла его обмануть. Ведь для Поля это было правда важно!

– Не-а! – я замотала головой. – Я за него выйду!

– Ну, как хочешь, – она усмехалась и отчего-то выглядела довольной…

***

А утром на крыльце офиса меня ждал сюрприз.

– Привет, – тихо сказала я. – Что ты тут делаешь?

Глупее вопроса не придумаешь!

– Тебя жду, – объяснил очевидное Поль и шагнул вперед. Бережно обнял и сказал мне в макушку: – Знаешь, я соскучился.

– И я.

Я быстро отстранилась и предложила неловко:

– Зайдешь?

– Извини, я спешу. Завтра у тебя вручение диплома?

– Ага. В три.

Слова с трудом выдавливались из перехваченного волнением горла.

– Я буду. – Пообещал он просто. – До завтра.

Поклонился – и растаял в утреннем тумане.

А я, постояв с минуту на крыльце, сунула ключ в замок. Попыталась повернуть – и обмерла. Дверь открыта!

Первая паническая мысль: «Грабители!»

Вторая: «Стэн!»

Я влетела в дом и, вихрем промчавшись по коридору, ворвалась в приемную.

Шторы задернуты, а дверь кабинета распахнута!

Страха не было, только злость.

По пути я прихватила с полки тяжелый томик УК, шагнула через порог и замерла, уставившись на нахального гостя, который восседал в кресле госпожи Громовой.

И с трудом удержалась, чтобы не завопить во весь голос.

Темнокожий человечек (ростом мне по пояс, не больше!) водрузил ноги на стол. Щурясь от удовольствия, он дымил трубкой.

В кабинете странно пахло – не привычными сигаретами, а чем-то таким… таким… слов не подберу. Дымом, вишней, копченостями?

Вел незваный гость себя по-хозяйски: опустил жалюзи, выставил стакан и бутылку, даже разулся – грязные ботинки притулились у кресла.

А еще у него что-то странное было с левой рукой. Как будто она не выросла до конца. Или усохла?

Я поспешно отвела взгляд.

– Кто вы такой и что здесь делаете?

– Обживаюсь, – спокойно ответствовал карлик, приоткрыв один глаз, и выпустил несколько колечек дыма. – Я – Нюр.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить.

– То есть… – начала я осторожно.

– Ага, – он кивнул и насмешливо покосился на меня. – Я – твой новый компаньон, девочка!

– Как вы сюда попали? – поинтересовалась я, пропустив «девочку» мимо ушей.

– Да легко! – он вновь затянулся и поудобнее переложил ноги. – Цверг я или нет?

Я прикусила губу. Гномы – известные мастера, им управиться с замком раз плюнуть. Но ему, наверное, неудобно? Или вторая рука слушается, хоть и странно выглядит?

В любом случае, это было нагло и бесцеремонно!

– Надо сделать ключ, – продолжил Нюр флегматично. – Дай пока свой, я сниму оттиск.

– Ну, знаете! – я повесила на вешалку сумку и плюхнулась в кресло. Не стоять же перед ним, как провинившаяся школьница! – С чего вы взяли, что я соглашусь с вами работать?

– А у тебя нет выбора, – хмыкнул карлик. – Ты – всего-то юрист второй категории и помощник Громовой. Так что договариваться, девочка, я должен не с тобой.

Ужасно хотелось ответить что-то резкое.

Но я сдержалась, памятуя уроки куратора: сложила руки на груди и улыбнулась.

– На вашем месте я бы не торопилась с такими заявлениями, – заметила я спокойно. – Госпожа Громова оставила мне доверенность на дом и практику. Так что договариваться вы должны именно со мной. И я пока не вижу причин согласиться.

Карлик даже распахнул глаза… и вдруг широко улыбнулся.

– Браво, девочка! – он поднял большой палец. – Вот теперь я вижу, что Белла не сглупила. Ты не растерялась, молодец. Значит, сработаемся.

Убрал трубку, спрыгнул на пол и легко поклонился, прижав к груди искалеченную руку.

– Меня зовут Нюр, сын Бавура, сына Фундина. Счастлив познакомиться с тобой, иномирянка.

Так меня называли редко, чаще доводилось слышать презрительное «попаданка».

Что оставалось делать? Встать и представиться в ответ:

– Я – Алевтина Звонарёва. Рада знакомству.

Карлик ухмыльнулся, понимая, что это всего лишь дань вежливости.

Обмен любезностями прервал стук в дверь. Принесли почту – магограмму, заказное письмо, несколько рекламных буклетов и парочку газет.

Первым делом я схватилась за магограмму.

«Надеюсь, Нюр понравился. Удачи! Громова»

Я отложила весточку от куратора с некоторой досадой.

Цверг мне совсем не понравился, но что делать? В одном госпожа Громова права: сама я не смогу. И отказываться от ее щедрого предложения тоже глупо.

Так что придется как-то уживаться…

Я вздохнула. Сколько раз мне уже пришлось «уживаться» за последние два года!

На заказном письме красовался штемпель суда. Из конверта выпала повестка.

Я пробежала ее глазами. Так, гражданское дело де Моруа, судья Бобров, завтра в двадцать три тридцать…

Во сколько?! Перечитала еще раз. Все верно: в половине двенадцатого ночи.

– Что там?

Хрипловатый голос цверга за спиной заставил меня подскочить.

Я обернулась и от неожиданности сказала чистую правду:

– Повестка в суд. Но почему-то заседание ночью!

Нюр стоял в нескольких шагах от меня – там, куда почти не попадал дневной свет.

Совсем забыла, цверги же не любят солнца.

– А, Бобров, наверное? – равнодушно спросил Нюр, вновь берясь за трубку.

Такая странная штука – темно-красная, с филигранно вырезанным черепом… Брр.

– Да, – кивнула я, ошарашенная его догадливостью. – А откуда вы знаете?

– Так он же уникум. Неужели не сталкивалась?

Я помотала головой.

– Он призрак, – объяснил цверг, затягиваясь.

– Судья-призрак?! – не поверила я.

– Призрак судьи! – поправил Нюр и наставительно поднял палец. – Это разные вещи. Бобров был судьей лет сорок и даже умер в заседании, представляешь? Сердце.

Меня передернуло. Бедняга! Да и другие участники того процесса тоже. Наверное, мало приятного, когда кто-то умирает у тебя на глазах. Или они наоборот позлорадствовали?

– Такой зверь был! Прямо вгрызался в любое дело. – Продолжил карлик, выпуская клубы ароматного дыма. – Настоящий Бобер!

– И что дальше? – поинтересовалась я, кашлянув.

Вроде бы приятный запах (даже неожиданно!), а все равно голова кругом и в горле першит.

– Стал призраком, – пожал плечами цверг. – Он очень просил председателя оставить его на любимой работе. Тот согласился. Где еще найдешь такого трудоголика? Вот и судействует дальше.

– Ясно, – откашлявшись, выдавила я уныло.

Мое первое дело оказалось не просто неприятным. Оно еще и попало к сумасшедшему судье! А как иначе назвать психа, который согласится «вариться» в этом даже после смерти?

– Ладно, не дрейфь! – изрек Нюр с легкой насмешкой. – Справишься, куда ты денешься?

Деваться и правда было некуда.

– Так что, работаем? – осведомился карлик серьезно.

– Да! – я кивнула, остро скучая по госпоже Громовой и Стэну.

Может, им так и лучше, а вот мне точно нет.

Хоть это и эгоистично.

– Тогда пойдем разбираться с делами! – жизнерадостно предложил Нюр.

– Пойдем, – согласилась я уныло и поплелась за ним…

***

Следующим утром Блади потащила меня гулять по городу.

Мы бродили по уже наизусть вызубренным улочкам и скверам, и я вдруг поняла, что в глубине души давно смирилась, что никогда не вернусь домой. Обзавелась друзьями, коллегами, кучей всяких мелочей. Вросла в этот мир и пустила корни…

Меня переполняла странная светлая грусть. Сколько всего ушло безвозвратно, и еще очень многое изменится в ближайшие дни.

Больше не будет в моей жизни чаепитий на кухне со Стэном, и строгого голоса госпожи Громовой, и привычных лиц сокурсников. Кое-кто из них останется, конечно, но далеко не все.

На носу диплом и свадьба, а я слабо представляла себя замужней женщиной. Даже если это чистая формальность.

Моя жизнь снова поменялась, и опять нужно к этому привыкать…

Потом были суматошные сборы, попытки второпях накраситься и пришить пуговицу, которая, как всегда, оторвалась в самый последний момент.

Блади со мной не пошла, отговорившись срочными делами. Подозреваю, что на самом деле причина крылась в ее нежелании портить праздник («Смотрите, это же баньши, какой ужас!»), но настаивать я не стала.

Влетела в ворота института… и едва не споткнулась, увидев Поля с букетом розовых лилий.

– Привет, – пролепетала я.

– Здравствуй, – чуть улыбнулся он и шагнул ко мне. – Это тебе.

И коснулся губами щеки.

– Спасибо, – покраснев, я приняла букет, держа его аккуратно, чтобы не испачкать пыльцой блузку.

От одуряюще сладкого аромата кружилась голова и подкашивались коленки. Или это от того, как уверенно Поль взял меня за руку?

– Не волнуйся, – шепнул он. – Они просто любопытные.

– Любопытные? – не поняла я, с трудом выныривая из суматошных мыслей. – О чем ты?..

И осеклась. На нас смотрели со всех сторон: с интересом, иронией, весельем, даже с ненавистью.

– Ой, – наткнувшись на яростный взгляд какой-то хищной красотки, я споткнулась и не загремела на землю только благодаря Полю.

– Осторожно, Аля, – рыцарь обхватил меня за талию.

Красотка, кажется, зашипела.

– Все уже знают, да? – тихо спросила я.

Он пожал плечами.

– Теперь нет смысла скрывать.

М-да, роман с преподавателем совсем не такая классная штука, как пишут в книгах…

Дальше все происходило предсказуемо. Наверное, церемонии одинаковы во всех мирах: сцена, торжественные выступления, гимны.

От любопытных взглядов чесалась спина, солнце припекало, рука Поля источала тепло, речи звенели в ушах комариным писком…

– Алевтина Звонарева! – наконец назвали меня.

На негнущихся ногах я одолела ступеньки, взяла диплом и пожала протянутую руку.

Ректор мне улыбнулся. Лучшим студентам он вручал дипломы лично.

– Поздравляю, будущая леди де Лакруа!

– Спасибо, – совершенно растерявшись, пролепетала я.

Мамочки, я что, правда теперь буду леди?! Ужас какой…

Шагнула с помоста – и очутилась в крепких объятиях Поля.

– Поздравляю, Аля! – просто сказал он.

– Спасибо.

Я запрокинула голову, глядя в его серые глаза.

Ладно. Леди так леди. Справлюсь!

***

Мы с Полем сидели в кафе, где лакомились чем-то похожим на клубничное мороженое и болтали о пустяках.

Заговаривать о чем-то серьезном не хотелось. И думать тоже. Только слушать, улыбаться и смотреть на Поля…

– Который час? – спохватилась я, когда вдруг стемнело.

Светильники не горели, и только искорки светляков расцвечивали сумрак.

– Половина десятого, – тут же сообщил рыцарь, кивнув на часовую башню неподалеку.

– Ой! – я вскочила, заметалась. – Извини, я опаздываю! У меня же суд! Совсем забыла!

Странное дело: так волновалась из-за первого самостоятельного заседания, а тут совсем из головы вылетело!

– Ночью? – с иронией уточнил рыцарь, но тоже поднялся. – Пойдем, я тебя провожу.

– Ага, – рассеянно кивнула я, ища запропастившуюся сумочку. Там же диплом!

Поль вздохнул (что-то вроде «дитя ты непутевое!»), поднял с травы мои вещи, расплатился по счету и крепко взял меня за руку.

– Так что там у тебя за дело? – спросил он как бы невзначай. – И почему ночью?

– Дело твоего приятеля, – объяснила я. – Де Моруа. А ночью, потому что судья – призрак! Ну, так говорят.

– Интересно, – заметил он. – Расскажешь?

Я кивнула…

Слушал Поль внимательно, а когда я упомянула, в чем проблема де Моруа, фыркнул.

– Что? – не поняла я. – Ты не знал, что ли?

– Не знал, – он пожал плечами. – Он просто спросил, не знаю ли я хорошего юриста.

– Ой! – я даже остановилась. – Так я, получается, разболтала адвокатскую тайну?

Поль усмехнулся, но тут же посерьезнел и поднял правую руку.

– Клянусь своей рыцарской честью, что никому не расскажу! Веришь?

Я кивнула, а он продолжил:

– Говоришь, де Моруа надел на жену пояс верности?

– Ну да, – я фыркнула, потом с подозрением покосилась на него. – Надеюсь, ты такого делать не будешь?

Одно только его движение, и я каким-то непостижимым образом оказалась близко-близко. Только пискнула испуганно и успела отставить в сторону букет.

– Аля, – произнес Поль серьезно, глядя мне в лицо, – я давно не мальчик вроде де Моруа. И знаю, что удерживать женщину нужно не поясом верности. Над Антуаном подшутили друзья, а он принял все за чистую монету. Понимаешь?

– Понимаю, – прошептала я вдруг пересохшими губами.

Близость рыцаря будоражила кровь.

– Пойдем, – чуточку хрипловато сказал Поль. – Или ты все-таки опоздаешь.

И в голосе его прозвучало… обещание?

***

За оставшиеся до суда пару часов я успела переодеться, настроиться на рабочий лад и даже немного успокоиться. Хотя насчет спокойствия – это я загнула, в действительности меня пробрал мандраж.

Когда я подходила к суду, коленки позорно дрожали, а ладони повлажнели.

– Здравствуйте, господин де Моруа! – поприветствовала я рыцаря, ожидающего у входа.

– Здравствуйте, госпожа Звонарева, – отозвался он мрачно, – это моя жена, Адель де Моруа. Адель, позволь представить тебе госпожу Звонареву, нареченную невесту Поля де Лакруа.

– Поля? – прелестная девушка рядом с моим клиентом подняла тонкую бровь. – Неужели де Лакруа окрутили? Что ж, очень приятно познакомиться.

М-да, неудивительно, что де Моруа боялся измены жены! Рядом с ней он смотрелся бледно. Не красавица и чудовище, конечно, но принцесса и слуга точно.

Рыцарь нахмурился. Кажется, прямолинейность супруги ему не понравилась.

– И мне очень приятно! – ответила я, призвав на помощь воспоминания о непрошибаемой госпоже Громовой.

Светлый образ куратора помог – я немного приободрилась и принялась инструктировать клиента…

Зал суда, освещенный лишь бледным светом луны, выглядел странно и дико.

А записями тут как пользоваться? Документы изучать?

Из-за темноты я не могла даже разглядеть противоположную сторону.

Ясно только, что ведьма с поэтическим именем Лилит явилась одна.

Свидетелей, как и положено, в первое заседание не вызывали, а орган защиты прав потребителей явиться не соизволил.

Темноту в зале внезапно разогнало яркое сияние. Голубовато-белый мертвенный свет высеребрил лица, сделав их похожими на маски в греческом театре.

От этого полуночного судилища вдруг повеяло такой жутью, что по спине пробежал холодок, а от тихого «кхе-кхе» я чуть не подскочила до потолка.

Не заседание, а фильм ужасов.

– Всем встать, суд идет! – произнес стандартную фразу словно соткавшийся из теней мужчина в черном.

Строго говоря, суд уже пришел: в центре высветилась призрачная фигура.

Судья зорко оглядел всех из-под кустистых седых бровей. Под взглядом этих ярко-синих глаз хотелось спрятаться под стол, и я с трудом пересилила это желание.

– Слушается гражданское дело по иску рыцаря Антуана де Моруа к ведьме Лилит. Третье лицо, заинтересованное в исходе спора, – Аделаида де Моруа. Третье лицо, не заинтересованное в исходе спора, – орган защиты прав потребителей. Дело слушается с участием судьи Боброва при секретаре Теренсе. Секретарь, доложите явку сторон.

При ближайшем рассмотрении секретарь оказался приятным мужчиной – с длинными темными волосами, забранными в небрежный хвост, насмешливыми глазами и сардонической складкой губ.

Эфемерный свет и заглядывающая в окошко полная луна придавали ему что-то дикое, демоническое…

– В судебное заседание явились стороны, – произнес секретарь неожиданно приятным голосом. – А также третье лицо Аделаида де Моруа. Орган защиты прав потребителей в заседание не явился, хоть и был уведомлен надлежащим образом. О причинах неявки третье лицо суду не сообщило. Фиксация процесса производится звукозаписывающим заклятием «Демон звука».

Он коснулся каких-то знаков на столешнице, засветившихся алым.

– Суд рассматривает вопрос о возможности слушать дело в отсутствие неявившегося участника процесса. Представитель истца, ваше мнение?

Я вскочила и сумела произнести:

– Считаю возможным!

Судья почему-то усмехнулся в пышные седые усы.

Остальные тоже не возражали.

– Итак, сторонам разъясняются права… Выясняются отводы…

Мерное бормотание судьи подействовало на меня успокаивающе. В конце концов, я же уже много раз участвовала в делах, пусть и вместе с куратором.

Ну и что, что судья – призрак, а секретарь, похоже, некромант?

– Итак, истец, вы поддерживаете исковые требования? – судья блеснул синевой глаз.

– Да! – рыцарь вскочил. – Двойной луной и своим мечом клянусь и присягаю…

– Достаточно! – недовольно перебил судья. Кажется, он не терпел даже малейших отклонений от процесса. – А вы, ответчица, признаете иск?

– Нет! – приятным контральто ответила она и погладила черный меховой воротник.

Не успела я удивиться такому странному наряду в жару, как «воротник» дернул хвостом и заурчал. Фамилиар!

– Так какие у вас претензии, истец? – осведомился судья, склонив к плечу седую голову. – В чем вы углядели нарушение прав потребителя?

Рыцарь побагровел, открыл рот… явно чтобы разразиться гневной речью.

– Позвольте мне! – вскочила я.

– Говорите, представитель истца, – благосклонно кивнул судья.

– Вследствие продажи моему доверителю недоброкачественного товара семья де Моруа оказалась под угрозой, – начала я, сама не ожидая от себя такого пафоса. Меня уже несло. – Господин де Моруа из-за действия бракованного артефакта лишился возможности осуществлять… хм, супружеский долг! На подтверждение этого прошу суд приобщить к материалам дела заключение эксперта.

Однако судья принимать бумаги не спешил.

– И что вы подразумеваете под «супружеским долгом», госпожа Звонарева? – голос судьи стал неприятно скрипучим, и я, похолодев, сообразила, что свое отношение к делу Бобров уже сформировал. И, увы, не в нашу пользу.

Смириться? Вот еще!

– Удовлетворение половой страсти! – отчеканила я, глядя прямо в пылающие голубым пламенем очи судьи. Он поднял брови, и я добавила торопливо: – То есть совершение естественного полового акта.

Секретарь отчетливо фыркнул.

– Хм, – судья потер переносицу, взирая на меня с каким-то нехорошим интересом. – Представитель, семейный кодекс определяет брак как добровольный союз мужчины и женщины, зарегистрированный в специальном государственном органе. Причем тут половой акт?

– При том! – возразила я запальчиво. Со страху я стала неожиданно быстро соображать. – Семейный кодекс закрепляет также право супругов на отцовство и материнство.

– И?.. – судья еще выше поднял кустистые брови.

– А как?! – выпалила я и смутилась.

Прервал нас шум: ответчица заливалась смехом. Хохотала она от души, заразительно, вытирая кошачьим хвостом выступающие слезы.

Обнаружив себя в центре внимания (и очень недоброжелательного внимания!) она ничуть не смутилась. Захлопала в ладоши, сказала хриплым от смеха голосом:

– Браво! – и поправила кота на шее. Тот к истерике ведьмы отнесся безразлично – продолжил сладко дрыхнуть, высунув кончик розового языка. – Только в одном ты не права, милая Не виноватая я, он сам!

И ткнула пальцем с длинным ногтем в сторону побагровевшего истца.

Пришлось бросаться на защиту прекрасного рыцаря.

– И в чем же виноват господин де Моруа? – едко поинтересовалась я.

– Не знаю, – она пожала плечами. – Но артефакт я ему продала надежный. И он хоть сейчас любого покусившегося оттолкнет. – И предложила щедро: – Да сами можете попробовать!

– Я не того пола! – поспешно открестилась я.

– М-да, и призрак не годится, – протянула ведьма задумчиво. – Вот на секретаре испытать можем.

– Увы, сударыня. – Подал голос «подопытный кролик» и поклонился: – Вынужден отказаться. Я – некромант.

Выходит, я угадала.

– Стороны! – вмешался судья и так хлопнул томиком ГПК по столу, что задребезжали стекла. – Прекратите! Это суд, а не балаган!

– Простите, ваша честь, – смиренно попросила я. – Я могу продолжать?

– Не надо, – отмахнулся он. – Мне понятна ваша позиция. Заключение эксперта я приобщаю. Ответчица, встаньте!

Ведьма грациозно поднялась. Выглядела она эффектно: прическа в стиле «копна обыкновенная», глаза светятся зеленым, платье облегает прекрасную фигуру.

– Ну? – осведомилась она нелюбезно, и судья снова нахмурился.

– Расскажите нам о действии вашего артефакта! – потребовал старый брюзга. – По какому принципу он работает?

– Формула – коммерческая тайна. – Отрезала ведьма. – А так… Обычный пояс верности. Я сняла… хм, отпечаток с ауры клиента и встроила его в качестве опознавательного знака в матрицу заклинания. Проще пареной репы.

– По какой причине артефакт мог сломаться? – настаивал судья, взяв тем самым на себя мои обязанности.

– Да не мог он сломаться! – отрезала ведьма, нехорошо посматривая на занервничавшего рыцаря. Еще и носом потянула подозрительно. – Хм, странный он какой-то…

– Артефакт? – уточнил судья.

– Рыцарь! – отмахнулась она и, мгновенно приблизившись, тщательно обнюхала оторопевшего де Моруа. Фамилиар наконец проснулся и тоже громко зафыркал.

Рыцарь со сдавленными проклятиями отшатнулся.

– Порядок в зале! – потребовал судья громко.

Ведьма нехотя вернулась на свое место.

– Что-то не так с этим рыцарем, – сказала она задумчиво, постукивая пальцем по горбинке носа. – Может, это нечисть какая в обличье? Поэтому артефакт его и не пускает.

– Та-а-ак, – посуровел судья, сильнее засветившись.

– В материалах дела есть претензия рыцаря! – отчаянно вмешалась я. – Он же сам к вам приходил! Почему же вы раньше ничего такого не заметили?

И заработала недовольный взгляд судьи.

– Заходил, – ответила ведьма, пожав плечами. – Видно, хорошо маскировался. А сейчас полнолуние, вот сущность наружу и полезла!

Рыцаря в этот момент точно можно было принять за какую-нибудь нечисть. Бледный до зелени, мрачный, глаза так и пылают желанием придушить ведьму.

– И пахнет от него странно, – закончила она буднично. – Проверить надо бы.

– Вы просите провести экспертизу? – уточнил судья.

Ответчица, подумав, кивнула.

– Мнение представителя истца? – осведомился Бобров.

– Возражаю! – выпалила я. – Личность моего доверителя не является предметом спора.

– Возражения не принимаются, – подумав минуту, решил судья. – Дело переносится в связи с проведением экспертизы.

Я устало опустилась на место…

Уже на выходе из суда меня настигла запоздалая паника. Все ли я сделала правильно?

За мной по пятам следовал мрачный клиент с женой.

Луна уже скрылась, начал накрапывать дождь, и, шагнув в волглую темноту, я зябко поежилась.

В суде светилось единственное окно, дорожку обступали кусты, в которых что-то поскрипывало и шуршало.

А ведь до теплой постели еще шагать и шагать…

– Аля! – негромко окликнули меня.

Я вздрогнула и тут же расплылась в улыбке.

– Поль! Что ты тут делаешь?

– Тебя жду, – спокойно пожал плечами он, выступая из тени. – Привет, де Моруа, здравствуйте, госпожа Аделаида.

Де Моруа мрачно кивнул в ответ

– Госпожа Аделаида? – попеняла его жена, протягивая руку Полю. – Давно ли ты так официален, Поль? Раньше ты звал меня Адой…

И улыбнулась обворожительно.

Поль склонился над ее перчаткой, и настроение у меня испортилось окончательно.

А де Моруа, отвернувшись, играл желваками на скулах.

– Госпожа Аделаида, – повторил Поль, обозначив вежливый поцелуй над перчаткой, – теперь вы – жена моего друга, а не пятилетняя дочка соседа. Кстати, вы знакомы с моей невестой?

– Да! – резковато ответила она, отступив на шаг.

Так ей и надо! Нечего кокетничать с чужим женихом. Хотя сейчас я лучше понимаю ее мужа. С такой женушкой надо держать ухо востро, иначе потом придется рога над камином развешивать… и не оленьи!

– Прошу меня извинить, но нам с Алей уже пора, – Поль слегка поклонился и взял меня за руку. – До свидания!

Чета де Моруа скрылась, а Поль помог мне забраться в демобиль.

– Как прошло? – спросил он, когда за окном замелькали темные улицы. – И, кстати, куда подевалась твоя куратор?

– Ой, – я прижала ладонь к губам. – Я же совсем забыла рассказать!

Я принялась взахлеб делиться новостями. О неожиданном замужестве госпожи Громовой, ее отъезде, решении насчет офиса…

Поль слушал молча. Только хмурился все сильнее.

– Теперь я сразу могу нормально работать, – закончила я. И, поколебавшись, спросила тихо: – Ты не рад?

– Рад, – негромко ответил он. Мотнул головой и поправился: – Рад, только…

И отвернулся.

Я не поверила. Сжатые губы, выдвинутый вперед подбородок… Какая уж тут радость?

– Только – что?

Неужели он тоже, как и Блади, думает, что теперь я заберу свое обещание?

Но ответил он совсем другое.

– Только стоило посоветоваться со мной.

– Зачем? – растерялась я. – При чем тут ты?

– При чем? – повторил Поль и обернулся.

Хмурый, недовольный…

Я рассердилась. Зачем он так?

Демобиль остановился.

Поль помог мне выйти (рыцарь в любых обстоятельствах!), подвел к гостинице и только потом заговорил.

– Аля, ты скоро станешь моей женой. Привыкай, что теперь такие важные вопросы нам нужно решать вдвоем.

– Но ведь это не по-настоящему, – пролепетала я. Мотнула головой и уточнила: – Фиктивный брак не влечет возникновения прав и обязанностей супругов!

Нам пришлось посторониться, чтобы выпустить козлоногого господина в цилиндре и белых перчатках.

– Простите, – проблеял он.

И звонко зацокал копытами по мостовой.

– Ладно. – Глухо проговорил Поль. – Не время и не место. Потом обсудим. Доброй ночи!

Коротко поклонился – и исчез в темноте.

***

Утром я стояла на пороге офиса и пыталась разыскать в сумке ключи.

И успела только взвизгнуть, когда ее дернули назад.

Я вцепилась в ремешок и заорала.

Толку-то? Прохожих не видно.

– Отдай! – потребовал чей-то грубый голос.

Извернувшись, я попыталась пнуть нахала ногой. Как назло, сегодня я не захотела надевать каблуки, а от туфель на низкой подошве особого толку не было.

– Отдай! – зло потребовал мужчина. – А то…

Договорить он не успел. Вскрикнул, выругался – и разжал руку.

Почуяв свободу, я рванулась к двери, трясущимися руками подобрала ключи и всунула в замок.

И не выдержала – обернулась.

– В дом, – так же угрюмо скомандовал мой новый компаньон.

Это он спугнул грабителя!

С горем пополам я отперла замок и ввалилась в прихожую.

– Я как раз заварил чай. Будешь?

– Спасибо! – сказала я с чувством. – Надо же, в городе всегда было спокойно…

Я прикусила губу.

– А теперь не будет, – Нюр пожал плечами и вынул трубку. Уже другую, совсем небольшую. Заметив мой взгляд, он спросил гордо: – Нравится?

– Да, – я глотнула горячего чая. – Только она намного меньше, да?

По телу разлилось приятное тепло.

Если бы еще не воспоминания… Сколько раз я тут сидела со Стэном?

Тьфу, надо прекращать.

– Эта? – карлик поболтал ногами (табуретка для него была высоковата) и с гордостью посмотрел на трубку. – Само собой. Это на маленький перекур, минут на пятнадцать.

Он мне подмигнул, и я обеими руками обхватила чашку.

– Знаете, наверное, я переберусь жить сюда. В смысле, в офис. Так проще и спокойнее.

Смысл снимать номер в гостинице, если можно устроиться в собственном доме?

«Собственный дом» звучало невыразимо приятно.

И я окинула кухню уже совсем другим взглядом. Я ведь теперь тут хозяйка… почти.

– Это ты хорошо придумала, – Нюр пыхнул трубкой и посмотрел на меня. – А мне комнату выделишь? Лучше бы в подвале.

Я поколебалась. Только-только начала чувствовать себя полновластной собственницей, и сразу… Хотя глупо. Мне будет спокойнее, да и Нюру проще.

А ведь он признал, что решение за мной!

На душе сразу просветлело, и я согласилась:

– Ладно. Только на второй этаж не ходите. Он мой.

– Договорились, – кивнул Нюр и вытащил из ящика лист бумаги с ручкой. Протянул мне и скомандовал: – Пиши!

– Что писать? – не поняла я.

Он вздохнул и перечислил обстоятельно:

– Договор о передаче во временное безвозмездное пользование комнаты. График приема граждан, еще распределение уборки и работы на кухне. Порядок расходования офисных средств, а также затрат на питание…

Я подняла руку.

– Помедленнее! Я записываю.

Какой у меня обстоятельный компаньон! Почему-то это было ужасно весело…

Раньше бы я, наверное, с негодованием отказалась. Мол, коллегам надо доверять.

Но теперь я убедилась, как легко все разрушить. А если бы госпожа Громова так и не ответила на мое письмо? Осталась бы я у разбитого корыта…

***

Согласование прав и обязанностей компаньонов заняло все утро. Постепенно я вошла во вкус и даже спорила из-за некоторых моментов. Нюр ворчал, но пару раз я заметила, что он тайком улыбается…

Наконец пухлая пачка документов, подписанных обеими сторонами, заняла свое место в сейфе. Карлик перетащил пожитки в подвал, а коллекцию трубок гордо разложил в кабинете.

– За это надо выпить! – провозгласил Нюр. – И не чая. А, компаньон?

– А у нас ничего нет… – растерялась я.

– Это у тебя ничего нет, девочка! – снисходительно ответил он.

И продемонстрировал пузатую бутылку (где только прятал?).

За неимением рюмок он набулькал пойла в чашки. Управляться одной рукой для него явно было привычно.

– За новую юридическую компанию! – провозгласил он тост.

Я с опаской попробовала выпивку.

Ой, вкусно-то как! Похоже на мед, только совсем не приторно. И привкус такой приятный…

Я сама не заметила, как кружка опустела.

– Кстати, – Нюр плеснул еще понемногу. – Называй меня на «ты».

– Ладно, – согласилась я.

Мне уже все было нипочем. Даже «тыкать» госпоже Громовой смогла бы, наверное.

– Так что было в суде? – как бы между прочим поинтересовался цверг.

Я вздохнула – вспоминать было не слишком приятно – и, отставив стакан, начала рассказывать…

– Интересно, – заметил Нюр, когда я умолкла. – Что собираешься делать?

– А что тут можно сделать? – я расстроено вздохнула и пожала плечами. – Ждать и надеяться на лучшее. Только странно, что слушание назначили уже завтра. Разве эксперт успеет?

– Для судьи Боброва – успеет, – отмахнулся цверг и потянулся за трубкой. Всегда думала, что табачный дым вонючий, а этот отдавал медом и вишней. – Иначе Бобров его в покое не оставит. А кто захочет, чтобы над кроватью всю ночь висел призрак?

– Да уж, – я поежилась, представив это в красках. – И придумала же эта ведьма такую чушь!

– Может, и чушь, – карлик деловито набивал табак, ловко придерживая трубку немощной рукой, – только запомни, девочка. В нашем деле есть два основных правила. Во-первых, никому не верить. А во-вторых, всегда готовиться к худшему. Понимаешь?

Я подумала и медленно кивнула.

– Понимаю, Нюр. Спасибо вам… ну, то есть тебе.

– Да не за что! – отмахнулся он небрежно. – Обращайся!

***

Добрым советом компаньона я решила не пренебрегать, и на следующее заседание явилась в полной готовности.

Готовность, в лице главной свидетельницы, действительно была очень полной, даже дородной. Брезгливо поджатые губы и пучок на голове напоминали незабвенную фрекен Бок, так что я даже улыбнулась потихоньку. Господин де Моруа в присутствии мамочки (а это была именно она) мгновенно превратился в Малыша.

А если подумать, упитанный дворецкий (второй свидетель) с некоторой натяжкой мог сойти за Карлсона…

Я тряхнула головой, отбрасывая неуместные ассоциации.

Так, работаем!

Вдовствующая баронесса де Моруа отчего-то общалась со мной не слишком приветливо, а на невестку и вовсе смотрела, как на таракана.

К счастью, в зал нас позвали раньше, чем дошло до скандала.

– Так, – проговорил судья, когда секретарь проверил явку сторон. Орган защиты прав потребителей опять не явился. Тоже мне, защита! – Получено заключение эксперта…

Он зашуршал страничками, а я украдкой вытерла об юбку влажные ладони. Верно Нюр говорил насчет сроков. Только очень не хотелось, чтобы он оказался прав и в остальном.

Судья поднял глаза от бумаг.

– Стороны, желаете ознакомиться с полным текстом? Или достаточно, если я оглашу выводы?

– Думаю, достаточно огласить, – привстав, сказала я.

Мой клиент закивал, ведьма отмахнулась. Настроена она была как-то подозрительно легкомысленно, и больше внимания уделяла не суду, а собственному фамилиару.

– Итак, личность Антуана де Моруа установлена, следов магических заклятий, личины либо характерных для не-мертвых флуктуаций ауры не обнаружено, – зачитал судья Бобров громко, и я вздохнула с облегчением. Как оказалось, рано. Не меняя ни тона, ни выражения лица, судья продолжил: – Однако выявлено постороннее воздействие (укус оборотня), которое могло привести к изменению параметров ауры. При этом господин де Моруа опасности не представляет и обратиться не сможет вследствие своевременно оказанной медицинской помощи (прижигание, окропление святой водой). Истец, встаньте!

Я заметалась, попыталась вскочить, чтобы, так сказать, грудью заслонить клиента. Но под горящим голубым пламенем взглядом судьи стушевалась и уселась на место.

Бобров удовлетворенно кивнул и перевел взор на побледневшего де Моруа.

– Истец, вы признаете, что подвергались укусу оборотня?

– Да, – выдавил тот, и мне ужасно захотелось побиться головой об стол.

Почему, ну почему этот рыцарственный идиот сразу мне не сказал?!

Судья словно подслушал мои мысли и спросил сурово:

– Почему вы об этом не сообщили?

– Ну, – рыцарь смущенно потупился и, сглотнув, признался шепотом: – Он укусил меня за такое место… Мы на них охотились, и…

Ведьма подняла брови (видимо, предположения у нее были крайне неприличными), секретарь фыркнул, а судья хлопнул кодексом по столу:

– Как вам не стыдно, истец! Отнимать время у суда такими пустяками! В иске я вам, конечно, откажу…

Де Моруа опустил голову, машинально потирая пострадавшее место.

Что?! Я вскочила, словно тоже укушенная за попу.

– Простите, ваша честь!

– Вы что-то хотели добавить, представитель истца? – поинтересовался судья недовольно. – По-моему, в этом вопросе уже все ясно.

– Не все! – возразила я запальчиво. – Хорошо, пусть… пусть мой доверитель сам виноват, что не имеет, хм, доступа к телу супруги. Но ведь все равно пояс верности должен гарантировать, что доступа к телу госпожи де Моруа не будут иметь другие! А это не так!

– Хм, – судья задумчиво потер подбородок и склонил голову к плечу. Сияние его усилилось, и теперь он светился почти как электрическая лампочка. Только оттенок неприятный, слишком холодный. – У вас есть доказательства?

– Да! – обрадовалась я. – Свидетели. В прошлом заседании я просила вызвать их и допросить.

– Ладно, зовите, – разрешил судья, вздохнув.

Вдовствующая баронесса де Моруа ступала лебедушкой: плавно, царственно и чуточку высокомерно. Присягу свидетеля она подписывала, недовольно кривя губы, а назвалась с явной гордостью.

– Я из тех самых де Моруа, – сообщила она надменно, – мой предок был оруженосцем самого короля Фридриха!

И взглянула гордо. Мол, съели?

– Рад за вас, но это дела не касается, – отбрил ее судья. – Итак, что вы можете рассказать о предмете спора? Вы состоите в родственных отношениях с истцом?

– Я его Мать! – произнесла она.

Именно так, с большой буквы.

– И? – поторопил судья.

– Я была против, чтобы мой Тошечка женился на этой… этой вертихвостке!

«Тошечка» густо покраснел и уставился в пол, избегая взгляда супруги.

– Я знала. Знала, что ничего хорошего из этого не выйдет! – повысила голос вдовствующая баронесса.

– Мама, – слабо возразил красный как помидор рыцарь.

– Молчи, сын! – величественно заявила она. – Эта девка опозорила наш род! Она совратила моих бедных, наивных мальчиков!

– Мальчиков? – переспросил судья странным тоном. – Говорите поточнее, свидетель!

– Моих сыновей, – объяснила она, поправляя кружевные манжеты, и снова поджала чуть подрисованные бледно-сиреневой помадой губы. В исходящем от призрака мертвенном свете они казались синеватыми, как у утопленницы. – Моих мальчиков! Тошечку и Дрюшечку!

Судья бросил на «Тошечку» насмешливо-сочувственный взгляд и уточнил:

– И сколько лет вашим… хм, сыновьям?

– По двадцать семь, – сообщила она охотно. – Мои сыновья – близнецы. Дрюшечка родился всего на час раньше.

– Понятно, – судья хмыкнул. – Итак, вы сами были свидетельницей… совращения?

– Да! – гордо выпрямилась баронесса. – Я собственными глазами видела это! Эта девка лежала на моем Дрюшечке!

– Где именно это происходило? – поинтересовался судья.

Он не давал мне возможности вмешаться в допрос.

Настоящий бобер – зубами вгрызся!

– В картинной галерее, – сообщила она скорбно. – Перед ликами наших предков! Тошечка, ну как, как ты мог?! Привести в наш дом эту!..

Тошечка набычился и наконец нашел в себе силы возразить:

– Я люблю ее, мама! В конце концов, меня долго не было, Адель скучала и…

– Ты ее оправдываешь?! – вскричала баронесса, но ее перебила госпожа де Моруа.

– Антуан, – спросила она недоверчиво, – ты что, поверил в эту чушь?!

– Мама ведь сама видела, – буркнул он, не глядя на нее. – И старый Лэнсом…

Она молча отвесила ему пощечину и вышла из зала. Только дверь хлопнула так, что с потолка свалился целый пласт штукатурки. К счастью, никого не задело, разве что фамилиара слегка припорошило известкой. Но он продолжил безмятежно дрыхнуть, даже ухом не повел.

– Вот, – довольно произнесла вдовствующая баронесса. – Так ей и надо, этой дешевке!

Ой, дура…

– Мама! – не обманув моих ожиданий, заорал де Моруа. – Как ты можешь? Адель – моя жена!

– Пока… – многозначительно заметила она.

– Мама! Мы уезжаем из замка! Немедленно!

И рванулся к выходу. Я едва успела схватить его за рукав.

– Господин де Моруа! – горячо взмолилась я. – Пожалуйста, сядьте. Нельзя самовольно покидать судебное заседание.

– К черту! – он вырвал руку. – Пусть! Адель, я должен идти за ней!

– Слизняк! – отрезала «любящая мамаша». – Совсем как твой покойный папочка.

– Поговорим позже, – пообещал он ей, не оборачиваясь, и на месте баронессы к моменту разговора я предпочла бы хорошенько подготовиться. Например, надеть полный доспех из коллекции доблестных предков.

– Постойте, господин де Моруа, – голос судьи был мягок. – Еще пять минут, и мы закончим.

– Ладно, – неохотно согласился истец и вернулся на свое место.

Губы судьи Боброва дрогнули. Кажется, представление ему понравилось. Еще бы, не каждый день получается так развеять скуку посмертного существования!

– Итак, свидетель, вы лично видели половой акт между вашим сыном… хм, первым сыном и женой второго сына? И помните, вы под присягой!

– Н-н-нет, – вдруг выдавила вдовствующая баронесса, и я чуть не упала со стула. Они что, специально это делают?!

Предупреждал ведь Нюр не доверять никому! Надо было заранее расспросить баронессу.

И как только у госпожи Громовой получалось спокойно на все реагировать? Закалка, наверное.

– Так почему вы решили, что ваша невестка изменила мужу? – рявкнул судья, заставив меня сжаться от неожиданности. – Они были раздеты?

– Это было видно! – упрямо возразила вдовствующая баронесса. – Она на нем лежала, и…

Я тоскливо вздохнула.

– Может, она просто поскользнулась? – вдруг подала голос ведьма. – Сбила его с ног и упала сверху.

– Что за чушь! – благородная дама презрительно поджала губы.

– Свидетель, господин Лэнсом видел то же самое? – вмешался судья. И, после неохотного кивка баронессы сообщил: – Вопросов больше нет.

Она неохотно покинула свидетельское место.

– Представитель истца, встаньте! – потребовал Бобров, глядя на меня из-под кустистых бровей. – Вы же понимаете, что факт измены не доказан?

У меня екнуло сердце. Проиграть первое же дело!

– Ваша честь, артефакт должен предотвращать саму возможность измены! – упрямо возразила я. – То, что посторонний мужчина мог прикоснуться к жене моего доверителя, означает…

– Глаза и руки друга еще не делают мужчину рогоносцем, – засмеялась ведьма. – А сбой наверняка из-за того, что они близнецы. Но большего он бы сделать не сумел!

Судья вздохнул и сложил руки на гражданском кодексе. Сквозь его кисти просвечивал герб Альвии на обложке.

– Стороны, объявляю перерыв на полчаса. Приходите к мировому соглашению. Все!

И мы поплелись в коридор.

– Ваши предложения? – подавлено спросила я у ведьмы.

Мой клиент умчался успокаивать жену, а его мама уселась в сторонке, насупленная и злая, и делала вид, что никого не замечает.

– Давай так. – Она почесывала за ушком млеющего фамилиара. – Я изменю заклятие с учетом… хе-хе, укуса оборотня. – Подумала и уточнила: – Бесплатно. А рыцарь отзовет иск и извинится. Годится?

– Годится, – кивнула я.

Это было лучшее, на что можно рассчитывать…

Я отправилась разыскивать де Моруа. Хотя «разыскивать» – это громко сказано, в ночной тишине вопли были слышны издалека.

Во дворе суда, под тополем, чета де Моруа так вдохновенно выясняла отношения, что в ближайшем доме зажегся свет, а где-то залаяли собаки.

– Нам не надо было жить с твоей маой!

– Я же обещал тебе, что мы съедем, – возражал рыцарь запальчиво, – как только я заработаю на собственный дом.

– И до тех пор я должна была, как дура, ждать тебя у окошка, да? – вспылила прекрасная дама. – А чтоб чего не вышло, носить этот идиотский пояс верности?!

– Это традиция! – громко возразил он. – Все так делают!

– Вот еще! – фыркнула она.

– И вообще! Ты с ними кокетничаешь!

– С кем?!

– Со всеми! – заорал рыцарь, широким жестом обведя все вокруг.

– Я ничего плохого не делала! Я просто хотела почувствовать себя красивой женщиной, пока ты шлялся невесть где в поисках подвигов… на свое седалище! Я мирилась с твоей мамой, вашим дворецким, даже с этим поясом верности. Чтобы только ты не переживал. Но больше я терпеть не буду! Слышишь?!

– Тише, пожалуйста! – попросила я, опасаясь, что соседи вызовут милицию. – Господин де Моруа, можно вас на минутку?

– Говорите, – буркнул он хмуро.

– Ведьма предлагает мировое соглашение, – заговорила я торопливо. – Она бесплатно переделает артефакт, ну, с учетом новых обстоятельств. А вы извинитесь. Согласны?

– Ха! – прекрасная госпожа де Моруа скрестила руки на груди и вздернула подбородок. – Эта штука ему больше не понадобится.

Рыцарь же, наоборот, опустил голову, о чем-то напряженно размышляя.

– Не понадобится, – согласился он наконец. Повернулся к жене и… бухнулся на колени. – Адель, прости меня, пожалуйста! Я люблю тебя. Прости! Я ревнивый дурак, я…

Она протянула руку и приложила ладошку к его губам.

– Т-с-с, – прошептала она. – Я тоже тебя люблю! И больше не смей во мне сомневаться!

Рыцарь вскочил, легко подхватил ее на руки…

И они словно растаяли в темноте, только откуда-то доносился ласковый смех и нежный шепот…

Пришлось возвращаться в суд одной.

– Ну, что? – при моем появлении сидящая на скамье ведьма подняла голову. На ее коленях млел фамилиар. – Согласился?

– Кхм, – я прочистила горло, – думаю, вам не придется переделывать пояс верности. Только снять.

– Чудненько. – Она широко улыбнулась.

– Стороны, вы достигли соглашения? – раздался скрипучий голос судьи.

– Да, ваша честь! – подтвердила я, вынимая лист бумаги.

Надо составить текст, подписать его за господина де Моруа (благо, по договору я имела такие полномочия) и дождаться утверждения…

Вышла из суда я спустя полчаса.

С надеждой огляделась, но сегодня Поль меня не встретил. Колени подкашивались от усталости и волнения, но я побрела прочь. С деньгами не густо, так что придется идти пешком, а это не меньше получаса…

И тут в мою усталую голову пришла отличная мысль. Можно ведь прямо сегодня переночевать в офисе! Это намного ближе. Постелю себе на диванчике (покуситься на кровать госпожи Громовой казалось кощунством), сменное платье там тоже есть на всякий случай.

Решено!

От предвкушения скорого отдыха у меня прибавилось сил, и до офиса я добралась за какие-то десять минут.

Когда я ввалилась в приемную, Нюр поднял глаза от толстенного фолианта.

– Как прошло?

– Отвратительно! – с чувством сказала я.

– Проиграла? – он отложил книгу и, спрыгнув со стула, сочувственно похлопал меня по руке. – Не переживай, у всех бывает.

– Да нет, – я пожала плечами и прислонилась к стене. Ноги меня уже не держали. – Мировое.

– А, ничья, значит. Ты…

В ночной тишине оглушительно громко хлопнула входная дверь. Неужели я забыла ее запереть?

Кто-то споткнулся, негромко выругался, щелкнул выключателем.

«Кого там еще принесло среди ночи?!» – устало подумала я и потащилась в прихожую.

Следом за мной отправился карлик, вооружившись неизменной вилкой.

Я споткнулась на пороге, узнав до боли знакомую спину.

– Стэн?! – прошептала я растерянно. – Это правда ты?

– Привет, Аля, – произнес он спокойно, как и каждое утро эти два года…

Глава 2. О магии вуду и страшной силе красоты.

Стэн выглядел иначе. Светлые волосы острижены непривычно коротко, вместо строгого костюма и рубашки – немаркий наряд обычного горожанина.

– Я ненадолго, – произнес он ровно. – За вещами. Прости, что побеспокоил. Не думал, что застану тут кого-то ночью.

Взгляд его скользнул мне за спину, на цверга, а я проглотила комок в горле. Значит, Стэн рассчитывал тихо собрать пожитки и уехать.

– А может… – я перевела дух и выпалила решительно: – Останешься? Секретарем.

Вышло жалобно.

Несколько мгновений Стэн невидяще смотрел на меня, потом отвернулся.

– Я был секретарем только ради нее, – произнес он глухо. – Какой теперь смысл?

– Понятно, – с трудом выговорила я. – А… Куда ты пойдешь?

– Пока точно не знаю, – вздохнул он. – Прости, можно я пройду?

– О, да, конечно! – я покраснела, сообразив, что загораживаю ему дорогу. – Извини. – И добавила в приливе вдохновения: – Слушай, ты чаю хочешь?

– Не откажусь, – он наклонил голову и слегка улыбнулся.

– Я сейчас. – Пообещала я. – Ты проходи!

– Благодарю, – со своей обычной церемонностью ответил Стэн и, кивнув цвергу, легко взбежал по лестнице…

Через полчаса, когда чай был заварен и выпит, а в прихожей скромно притулился небольшой чемодан с добром Стэна, я наконец осмелилась спросить:

– Может, тебе чем-то помочь?

– Спасибо, ничего не нужно, – чуть резковато откликнулся он, вертя в тонких пальцах опустевшую чашку.

Чаевничали мы наедине, цверг деликатно удалился.

Я отвела взгляд, ковырнула пальцем узор на вышитой скатерти и попробовала снова:

– Серьезно, тебе ведь некуда идти. Можешь переночевать тут.

Стэн со стуком, от которого я вздрогнула, поставил чашку на стол.

– А как же твой жених, Аля? – напомнил он негромко. – Вряд ли ему понравится, что ты ночуешь в одном доме со мной.

– Поль не ревнив, – возразила я, не покривив душой. – Он поймет.

Стэн хмыкнул, и я вновь покраснела.

Неужели я больше никогда его не увижу? Отчаянно не хотелось отпускать Стэна, но… Какой смысл цепляться за того, кто хочет уйти?

Я встала и принялась убирать со стола.

– Я могу попросить Поля взять тебя, – произнесла я, стоя к нему спиной. – Ну, оруженосцем.

– Нет! Не смей! – резко перебил Стэн. Судя по грохоту, он вскочил.

– Я не хотела ничего плохого! – торопливо возразила я, сгружая посуду в мойку. – Просто…

– Нет! – с каким-то ожесточением возразил он. – Мне ничего не нужно. А тем более – просить этого твоего… рыцаря!

Последнее слово он будто выплюнул.

И я не выдержала, обернулась.

Сглотнула – как же хотелось подойти к нему, обнять – и проговорила:

– Не злись, пожалуйста. Я просто беспокоюсь.

Он раздраженно дернул плечом.

– Не надо, я уже сказал! В милицию меня наверняка охотно возьмут. Для начала общежитием обеспечат, а там посмотрим.

– В милицию?! – оторопела я. Хотя мысль была неплоха.

Я открыла рот, чтобы предложить поговорить со следователем Бамбуром, подумала… и закрыла.

Стэн сейчас не настроении принимать хоть какую-то помощь.

Он отчаянно стремится доказать – то ли себе, то ли госпоже Громовой – что справится сам.

– Ладно, спасибо за чай, но мне пора.

Он шагнул к выходу.

– Удачи! – пожелала я ему вслед.

На мгновение прямая спина дрогнула, затем он бросил коротко и сухо:

– Благодарю. Прощай!

Когда входная дверь хлопнула, я без сил опустилась на стул и сжала руками гудящую голову.

Прощай, Стэн…

***

Утром меня разбудил голос Блади.

– Совесть у тебя есть?! – гневно выговаривала подруга, тормоша меня за плечо. – Ты бы хоть предупредила, что ночевать не придешь!

– Блади? – я с трудом разлепила веки и заморгала. – Что ты тут делаешь?

– Ищу одну безответственную нахалку! Меня твой карлик впустил. Целый допрос устроил!

Баньши фыркнула и рывком раздернула шторы.

– Ну! – я прикрыла глаза рукой.

– Уже почти десять, – сообщила она едко. – Ты проспала на работу.

– Все равно я сегодня собиралась переезжать, – отмахнулась я и зевнула. – Так что будет выходной. И вообще, я работала допоздна!

– Не жалуйся, – отмахнулась бессердечная Блади и уселась прямо на постель. – Переезжать? Что это за новости? Рассказывай!

Я открыла рот, чтобы соврать, подумала… и действительно рассказала обо всем.

– М-да, – закинув ногу на ногу, баньши покачивала туфлей. – Вечно ты умудряешься во что-то вляпаться.

– Не виноватая я, он сам пришел! – процитировала я, забыв, что в этом мире цитату не оценят. – В общем, так получается.

– Ага, само! – хмыкнула она. – Но мысль хорошая. Зачем платить за гостиницу, когда есть такой роскошный дом? Ладно, подъем! Хватит лениться.

– Слушаюсь, госпожа! – проворчала я, пихая нахалку в бок. – Свари мне чая, а? Пожалуйста!

– Ладно, – неожиданно согласилась она. – Я даже принесла тебе чистое платье. Но с тебя пирожные. Лимонные, мои любимые.

– Вымогательница! Будут тебе пирожные.

Подруга выскочила за дверь, а я на мгновение зажмурилась. Потом решительно откинула одеяло.

Надо жить дальше!..

***

Блади не угомонилась, пока не накормила меня завтраком.

Нюр на глаза не показывался, хотя точно не спал – баньши-то он дверь открыл!

– Чем думаешь сегодня заниматься? – спросила подруга, наблюдая, как я лениво отщипываю кусочки булки. – Переездом?

– Позже, – я покачала головой. – Еще надо зайти в институт.

– Уже соскучилась? – усмехнулась она, разглядывая свои разрисованные цветочками ногти.

– Хочу сразу подать документы, – призналась я, невольно понизив голос. – На первую категорию.

– Уверена? – баньши скептически подняла брови и заправила за ухо светлую прядь. – А с Полем ты это обсуждала? Может, он против? Это же еще три года!

– Даже если так, – я прикусила губу. – У нас же фиктивный брак.

– Ой ли? – Блади хитро подмигнула. – Что-то непохоже… И разозлился он на тебя неспроста.

Я насупилась.

– Мы договаривались, что это не по-настоящему. И вообще, я все равно хочу доучиться. Надо хотя бы попробовать.

Она только вздохнула.

– Как скажешь. Проводить тебя?

Я радостно закивала…

***

Институт встретил меня пустыми коридорами и запахом свежей краски.

Откуда-то доносились музыка и веселый гомон. Наверное, из общежития еще не все разъехались.

Возле деканата и кафедр не было ни души. А из-за приоткрытой двери слышался взволнованный женский голос.

– Это нельзя так оставлять! – негодовала женщина. – Безнаказанность чревата!

– Успокойся, Беата, – возразил знакомый баритон.

О, Бышков! Удачно я его застала. Я обернулась к Блади и приложила палец к губам. Она понятливо кивнула, и я на цыпочках подошла ближе.

– Успокойся?! А когда она начнет убивать студентов, ты тоже скажешь успокоиться?!

– Беата, – Бышков вздохнул, – поверь мне, ничего такого не случится. Мора вполне себя контролирует.

– Контролирует?! – взвизгнула незнакомая мне Беата. – Это так называется, да? Только неделю назад она подбила глаз студенту-демонологу…

– Он сам виноват, – безжалостно перебил ее Бышков. – Не надо было самовольно чертить круг призыва. И вообще, Мора его не избила, а всего лишь… спугнула. А он споткнулся.

– Ну конечно! – яда в голосе женщины хватило бы на десяток кобр. – То есть когда уборщица бегает за студентами со шваброй наперевес – это, по-твоему, нормально?!

– А пытаться вызвать демонов прямо в общежитии – нормально? – вопросом на вопрос ответил Бышков. – Беата, послушай…

Ее уже несло.

– Ты готов ей все простить? – она повысила голос так, что захотелось прикрыть уши руками. – Она же окончательно обнаглела! Вот, полюбуйся!

Эх, жалко, что подсматривать я не рискну. Не хватало, чтоб поймали!

Выручил меня Бышков.

– Осторожно, не оставляйте органических следов! Уборщица владеет магией вуду! – с выражением зачитал он. – Это еще что?

– А это твоя разлюбезная Мора повесила в туалете! – едко пояснила Беата. – Что дальше? Побои за грязные следы на свежевымытой лестнице? Крысиный яд в супе за студенческие шалости? А?

– Ладно, я с ней поговорю, – неохотно пообещал Бышков.

– Уж будь любезен! – фыркнула она и вышла, хлопнув дверью.

Мы с Блади поспешно изобразили, что увлеченно разглядываем информационный стенд.

– Еще и эти тут! – буркнула Беата, и у меня даже спина зачесалась от ощущения гневного взгляда.

Я обернулась, только когда ее шаги отдалились… Тьфу, еще одна кикимора! И характер, кажется, такой же склочный, как у госпожи Нарши с кафедры теории магии и права.

– Ты идешь? – спросила Блади громко.

Ну да, баньши такими мелочами не пронять.

– Ага, – кивнула я и толкнула дверь деканата. – Здравствуйте, господин Бышков!

Он курил, сидя на подоконнике. Обернулся, смерил меня взглядом и словно через силу улыбнулся.

– Доброе утро, Алевтина. Хорошо, что ты пришла, я как раз собирался с тобой связаться. Надо поскорее оформить документы.

– Значит, вы меня возьмете? – спросила я и затаила дыхание.

Бюджетных мест мало, а платное обучение я не потяну. Можно, конечно, попросить денег у Поля, но это как-то некрасиво… И не факт, что он даст.

Я прикусила губу. Нам точно надо серьезно поговорить!

– Разумеется, – Бышков пыхнул трубкой. – Нам нужны такие студенты. Ты же одна из лучших на своем курсе.

– И попаданка, – напомнила я невесело.

Целых два года мне постоянно тыкали этим в нос.

– Не без того, – согласился он. – Но ты справилась. А скоро и это возражение отпадет. Никто ведь не посмеет обидеть леди де Лакруа.

– Ага, – я опустила взгляд.

Мне бы радоваться, но в душе зашевелился противный червячок.

– Документы с собой? – деловито поинтересовался Бышков, спрыгивая с подоконника.

– Да, – я протянула ему папку с жидкой стопочкой бумаг.

Диплом, паспорт, характеристика, заявление…

Госпожа Громова (или как там ее теперь зовут?) расщедрилась. Отзыв она мне написала более чем лестный.

– Отлично, – Бышков пробежал глазами славословия в мой адрес (каюсь, я читала!) и наконец искренне улыбнулся. – Поздравляю, студентка Звонарева! Ты принята. Завтра зайдешь, получишь бумаги. Специализацию сменить не хочешь?

– Нет, – я покачала головой. – Буду цивилистом.

Это местные студенты еще в начале учебы могли решать, какую отрасль права предпочтут. Мне оставалось брать, что дают.

А теперь смысл дергаться? Госпожа Громова меня хорошо поднатаскала в гражданском праве, не стоит теперь самой лезть в незнакомую отрасль. Тут бы со знакомой справиться!

Дома я мечтала стать «международником». Здесь такого не было. Мир небольшой, всего одна крупная страна – Альвия, плюс десяток мелких независимых княжеств по соседству и Степь.

Есть, конечно, кафедра межрасовых отношений, но туда мне соваться не стоит – попаданку в такие дела просто не допустят.

Бышков понимающе кивнул.

– Зайдете ко мне завтра примерно в это время, договорились?

– Спасибо, – прошептала я.

Ура! Я добилась!..

***

Закружил водоворот дел. Столько забот и проблем! Я не знала, за что хвататься и куда бежать. Перевезти пожитки, все разложить, прибраться…

И стараться не думать, как опустел дом без госпожи Громовой и Стэна.

Карлик куда-то пропал, так что мы с Блади хозяйничали сами.

Более-менее управились мы только к вечеру и упали без сил.

– Фух, – баньши валялась поперек кровати, обмахиваясь ладонью. – Если бы я знала, как это все будет, я бы на твою свадьбу не приехала!

– Предательница!

По-хорошему, стоило огреть ее за это подушкой, но шевелиться было лень. Меня хватило только на то, чтобы повернуть голову.

Лукавая улыбка подруги подсказала, что она меня попросту дразнит.

– Да ну тебя! – я устало вздохнула и обняла подушку.

– До свадьбы осталось всего два дня. Представь, послезавтра вечером ты уже будешь замужем!

Глаза баньши сверкали.

– Да ладно, – пробормотала я. – Это чистая формальность. У меня даже платья не будет.

И рассердилась на себя, услышав, как дрогнул голос.

С деньгами негусто, а просить Поля я постеснялась.

– Зато будет подружка, – Блади мне подмигнула и прищурилась. – Признавайся, Аля, ты бы хотела, чтобы у вас все было по-настоящему.

– Не знаю, – нехотя сказала я.

С меня хватит. Больше не хочу влюбляться безответно!

– Все еще страдаешь по Стэну? – спросила Блади с неудовольствием и щелкнула меня по носу. – Хватит уже! Он тебя не стоит.

Можно подумать, я специально!

– Ты права, – выдавила я и жалко улыбнулась. – Ну что, по куску торта?

– Давай! – обрадовалась Блади.

***

Ночью меня разбудил горький плач.

Я подскочила на постели, заполошно озираясь.

Сквозь тонкий тюль в комнату заглядывала полная луна, а где-то в доме отчаянно рыдала… Блади?!

Впопыхах я чуть не хлопнулась на пол, запутавшись в одеяле.

Схватила лампу и, как была, босиком выскочила в коридор.

Блади завыла – так, что по спине побежали мурашки.

Я не помню, как очутилась в ее комнате.

Баньши сидела на подоконнике у раскрытого окна и ревела белугой.

В слабом лунном свете ее волосы казались седыми, а кожа отливала мертвенной синевой.

– Блади, что случилось? – я потрясла подругу за плечо. – Ну Блади! Не пугай меня!

Она повернула ко мне залитое слезами лицо. Глаза смотрели слепо, сквозь меня.

– Смерть! – всхлипнула она. – Я чую смерть!

Я чуть не села на пол.

Приехали!..

Той ночью мы больше не уснули. Пока подруга успокоилась, пока мы выпили чаю (остатки торта оказались очень кстати), пока… В общем, часов в девять утра я кое-как привела себя в порядок и потопала в институт.

Шла я не торопясь. Красиво тут! Разноцветные домики, много зелени, чистота… А вон саламандры дремлют на бортике огненного фонтана.

Момент испортила громкая ругань сверху. Я задрала голову и поспешила отойти подальше – не хотелось попасться под руку (и метлу) ведьмам, которые громко выясняли, кто кому должен был уступить дорогу…

Пока я добралась до института, солнце уже начало изрядно припекать. Неудивительно, июль же почти!

А это еще что? Я прищурилась, пытаясь разобрать, что там за толпа у общежития.

Издалека не поймешь. Ладно, была не была! Я воровато огляделась и подошла ближе…

Могла бы не прятаться: господин Бышков находился в самом эпицентре, и ему явно было не до меня.

Чуть в стороне стояла карета скорой помощи, рядом суетились медики. Дальше притулился милицейский «воронок» с тремя крылатыми лошадьми в упряжке.

Студентов в общаге летом оставалось немного, но все высыпали на улицу или выглядывали из окон.

А Бышков пытался что-то втолковать милиционеру в темно-синей форме.

– Уверен, Мора не могла это сделать! – твердил Бышков.

– Разберемся, – устало пообещал милиционер таким знакомым голосом, что я вздрогнула и сжала кулаки.

Не может быть!..

– Стэн? – не выдержала я.

Он резко обернулся, и я только теперь сообразила, что подошла совсем близко.

В форме он выглядел старше и… солиднее, что ли?

– Доброе утро, – поздоровался он сдержанно.

– Доброе, – кивнула я. – А что случилось? Что ты здесь делаешь? Может, я могу помочь? Или…

Он поморщился.

– Минутку, – попросил он Бышкова и шагнул ко мне. – Отойдем в сторону.

Я позволила увести себя к разноцветной клумбе в тени старого дуба.

– Алевтина, – начал Стэн без предисловий, убедившись, что нас никто не слышит. – Я здесь на работе. Пожалуйста, не надо прилюдно выяснять отношения. Это мое первое дело, и хотелось бы провести его безукоризненно.

А мне вдруг стало так… обидно! Значит, боится, что я могу ему все испортить?

– Извините, – пробормотала я, – следователь Клейбор. Я не хотела мешать.

Стэн поморщился.

– Аля, зачем ты так? Нам ведь в любом случае в будущем придется работать вместе. Давай останемся друзьями?

И протянул руку. А красивые у него кисти: длинные музыкальные пальцы, аккуратно обрезанные ногти. Вот у Поля даже на ладонях мозоли от меча…

Я мотнула головой. Хватит уже слез и соплей. Не нужна я ему – и ладно.

– Договорились, – и я добавила зачем-то: – Ты придешь на мою свадьбу?

И с какой-то мстительной радостью увидела, как он вздрогнул.

– Боюсь, у меня не будет возможности, – откликнулся он ровным тоном, и я усмехнулась.

Кто бы сомневался!

– Как хочешь, – пожала плечами я и высвободила руку. – Извини, мне нужен господин Бышков.

– Зачем? – подозрительно осведомился Стэн.

– Так я же хочу учиться дальше, – объяснила я с улыбкой.

Притворяться было тяжело. А куда деваться? Теперь я намного лучше понимала госпожу Громову…

– Понимаю, – кивнул он, но подозрительность из взгляда не исчезла.

– Тогда я пойду. До свидания! Удачи!

И поскорее убежала.

Стэн смотрел мне вслед. Только мне уже было плевать.

Друзья, так друзья.

Переживу!

***

Господин Бышков что-то втолковывал насупленной Беате. Я тихонько подошла и навострила уши.

– А я предупреждала! – она подняла вверх указательный палец. – Говорила, что добром это не кончится!

Ростом едва декану до груди, она умудрялась смотреть на него свысока.

Бышков поморщился.

– Пока нет доказательств, что Дика пострадала из-за…

– Глупости! – перебила Беата и дернула себя за свисающую на грудь зеленоватую косичку. – Эта твоя Мора давно с ней ругалась.

– Из-за чего? – не выдержала я.

Они обернулись. От взгляда Беаты захотелось поскорее вымыться. Как помоями окатила, честное слово!

– Алевтина? – Бышков словно не сразу меня узнал. Передернул плечами и произнес устало: – Простите, сейчас мне не до оформления документов.

Наедине он обращался ко мне на «ты», а прилюдно явно решил не дразнить гусей.

– А что случилось? – настойчиво поинтересовалась я. Увидела, как он нахмурился, и объяснила поспешно: – Я хочу помочь!

– Да что ты можешь сделать? – фыркнула Беата. – Недоучка!

– Может и ничего, – согласилась я, проглотив обиду. – Но я же не зря стажировалась у госпожи Громовой. Я многому у нее научилась…

По правде говоря, большему я научилась, встревая в очередные неприятности.

– Боюсь, вы еще не вправе заниматься уголовными делами, – заметил Бышков, хотя соглашаться с кикиморой ему явно претило.

– А у меня есть компаньон! – тут же нашлась я. – Уверена, Нюр заинтересуется!

Беата снова фыркнула, а Бышков (не иначе, как в пику ей) согласился:

– Что ж, помощь квалифицированного адвоката будет очень кстати.

– Ты не можешь… – начала кикимора.

Он поднял брови и перебил:

– Правда? Почему же?

Она запыхтела, как паровоз, потом топнула ногой.

– Ты просто не хочешь признать, что ошибся в этой Море! Уголовница она, вот! И милиция тоже так считает! Не зря ее задержали!

Глаза Бышкова сверкнули.

– Решать не тебе, Беата. Этот вопрос вне компетенции коменданта женского общежития, – сдержанно заметил он и повернулся ко мне: – Алевтина, пойдемте. Поговорим в моем кабинете.

Коротко кивнул кикиморе и быстро пошел прочь.

«Хорошо, что я живу не в общаге! – подумала я, зябко передернув плечами от ненавидящего взгляда в спину. – Кажется, теперь у меня есть враг…»

***

– Садись, – предложил Бышков, заперев дверь кабинета, и уселся на подоконник. Вынул трубку (его привычки за два года ничуть не изменились) и поинтересовался: – Ты уверена, что твой… Нюр, так? Что он возьмется за это дело?

– Не уверена, – честно ответила я, осторожно опускаясь в чересчур мягкое кресло. – Ну, в крайнем случае я сама… поспрашиваю. Неофициально.

– Понимаю, – он кивнул и, улыбнувшись, сунул трубку в рот. Хорошая штука – магия! Гуляй хоть целый час, табак не прогорит. – Наслышан о твоих талантах.

Я почувствовала, как к щекам прилила кровь.

– Так что случилось? – спросила я, разглаживая юбку на коленях.

На декана я старательно не смотрела.

– Кратко? – он вздохнул. – Одна из студенток, дриада Дика, сегодня утром впала в кому. Состояние крайне тяжелое, вряд ли она выживет. Беата считает, что уборщица Мора перешла от угроз к делу.

– А она ей угрожала? – забыв о смущении, я вскинула на него взгляд. – Они ссорились? Мора с этой дриадой… Дикой, так?

– Так, – согласился Бышков, покачивая ногой. Он посматривал на меня с нескрываемым интересом.

А ведь он очень красив (сколько девиц за ним бегает!), но эта красота… не трогает? Как в музее – из-за стекла полюбоваться можно, а прикасаться нельзя.

Вот у Поля, например, черты лица не такие правильные. И нос не идеален, и губы тонкие, и шрам над бровью. А еще родинка в углу губ. Зато он – индивидуальность, а не броская картинка.

Я спохватилась, что слишком долго молчу.

– А из-за чего? – я сдвинула брови. – Не могла же уборщица просто так ругаться со студенткой.

– Разумеется, – подтвердил Бышков задумчиво. – Видишь ли, Дика совсем недавно к нам перевелась из своего мира. И ей очень, скажем так, действовало на нервы, что в общежитии так мало растений.

– Мало? – усомнилась я. – Рядом же парк.

– Ей этого было недостаточно, – развел руками он.

– А… Простите, вы об этом откуда знаете? – выпалила я и смутилась.

Думать же надо, кому и что говорю! Бышков – декан, и он тут не на допросе.

Скользнувшая по губам Бышкова улыбка показалась мне… одобрительной?

– Ты внимательна, – похвалил он. – Она жаловалась. Поначалу Беате, а затем и мне.

– На недостаток зелени? – не поверила я.

– Именно. Полагаю, дриадам это действительно причиняет дискомфорт. Однако институт не может подстраиваться под каждого студента.

– Кому не нравится – может найти себе жилье, так?

– Да, – согласился он спокойно.

Мне почему-то стало неприятно. Под меня тоже никто не подстраивался. Поэтому приходилось целых два года снимать комнату… Не самые лучшие воспоминания.

Зато теперь, благодаря госпоже Громовой, я сама себе хозяйка!

Эта мысль меня приободрила.

– А дриада уходить не хотела… – я задумалась. – Стойте, она что, сама занялась озеленением?

– Боюсь, что да, – вздохнул Бышков и выбил трубку прямо в цветочный горшок.

Я только раскрыла рот… Ой! Цветок вдруг растопырил листья. Наверное, он бы заурчал от удовольствия, будь у него, чем урчать.

– Что? – декан проследил за моим взглядом и пояснил нетерпеливо: – Это освежитель воздуха. Я много курю, поэтому… Неужели никогда не видела?

– Нет, – я помотала головой. Потом заставила себя отвести глаза. О чем мы говорили? А, вспомнила! – Так из-за чего уборщица на эту дриаду взъелась? Она что, рассыпала землю по коридору?

– Хуже, – Бышков прошелся по кабинету. Остановился у книжного шкафа, разглядывая тиснение на корешках. – Эта студентка вступила в клуб природолюбов. И начала высаживать растения во всех мало-мальски пригодных для этого ёмкостях.

– Э-э-э? – протянула я. Ничего не поняла! Я уточнила осторожно: – В каких ёмкостях?

Он обернулся и сложил руки за спиной.

– Любых. В раковине, мусорной корзине, кухонной посуде…

Я представила… Ничего себе!

– Понятно, – выдохнула я, – почему уборщица с ней ругалась!

Бышков дернул щекой.

– Теперь это играет против нее, – заметил он сухо. – Если экспертиза подтвердит, что состояние Дики вызвано магией, то Море не поздоровится.

– Постойте, – я помотала головой, пытаясь собраться с мыслями. – Мора же просто уборщица. Как бы она сумела?..

– В том-то и дело, что она могла! – с досадой перебил меня Бышков. – Послушай, Алевтина… Ты сможешь сохранить в тайне то, что я скажу?

– Конечно, – не задумываясь, откликнулась я. – Я же юрист! – и добавила рассудительно: – Только смысл секретничать? Раз делом занялась милиция, она все раскопает.

– Ах, да, – еще сильней помрачнел он. – Следователь…

– Клейбор, – подсказала я тихо. – Он раньше тоже работал у госпожи Громовой.

Бышком помолчал, невидяще глядя на пляшущих по стене солнечных зайчиков.

Окон в его кабинете было целых три, а зеркал пять. Наверное, дизайнер пытался хоть как-то увеличить тесноватую комнату.

Декан сжал переносицу и сказал устало:

– Ладно. Все равно постарайся молчать как можно дольше.

– Конечно! – заверила я.

Он снова прошелся по кабинету. Такими темпами он дорожку в ковре протопчет!

И сказал чуть глуховато:

– Мора – бывшая магичка. Она преподавала у нас, а потом… Подробности тебе ни к чему, но у Моры были… неприятности. Приговор оказался довольно мягким, однако права заниматься магической деятельностью ее лишили.

Я онемела. Ничего себе! Понятно, почему так ярилась Беата!

– И вы взяли ее уборщицей?! – неверяще спросила я.

На высоком лбу декана вдруг пролегли глубокие складки. И это странным образом сделало его еще красивее.

– Это было преступление на почве ревности, – произнес он словно через силу и отвернулся. – Мора и так дорого за это заплатила. А идти ей некуда.

– Еще бы, – пробормотала я.

Кто возьмет буйную магичку?

– Как видишь, – с горькой иронией заметил Бышков, – Мора вполне могла навести порчу. Более серьезные воздействия ей теперь недоступны, однако симпатическая магия вроде вуду почти наверняка сработает…

– Понятно, – тихо сказала я. – Вы не против, если я поспрашиваю в общежитии? Может, с соседками Дики поговорю…

– Конечно, – отмахнулся он. – Делай, что считаешь нужным. Только, возможно, стоит сначала известить твоего компаньона?

– Само собой. Когда его увижу, – я встала. – А пока расспрошу кое-кого. Время не терпит.

– Тогда… – Бышков на мгновение задумался. – Передай ему приглашение сегодня на ужин. И сама приходи. Моя жена будет рада тебя видеть.

И улыбнулся неожиданно тепло.

От этой улыбки на душе посветлело. Все же не зря я… ввязываюсь в авантюры, как говорила госпожа Громова. Ведь женитьба Бышкова во многом и моя заслуга, а жену он любит, это сразу видно.

– С радостью! – искренне сказала я.

– Вот и замечательно, – Бышков набросал несколько строчек на листе бумаги, размашисто подписался. – Это просьба оказывать тебе содействие. До встречи.

– До свидания, – кивнула я, убирая бумагу в сумку.

Представляю, как тяжело Море. Вот так хватают ни за что, ни про что…

Я тряхнула головой. Если она действительно не виновата, я сделаю все, чтобы ей помочь.

И пусть только Стэн попробует помешать!

Спохватилась я уже на пороге.

Обернулась, не отпуская дверную ручку, и выпалила:

– Господин Бышков, а почему вы сами не возьметесь за это дело? Вы же тоже юрист.

Он вздохнул и потер лоб ладонью.

– Потому что я единственный тут на стороне Моры, – произнес он хмуро. – А если я выступлю в роли ее защитника, то…

– Не сможете быть свидетелем, так? – закончила я оборванную фразу.

– Именно. Я тогда даже характеристику не смогу ей написать. Так что…

Он устало махнул рукой, и я медленно кивнула.

– Понятно. Тогда до встречи!

***

Так, с чего начать? Поищу подруг Дики и поговорю с Морой.

У общежития по-прежнему бурлил народ. Кого бы поспрашивать?

Я прищурилась и досадливо прикусила губу. Почти все зеваки явно посторонние! На студентов любопытные бабульки и мамаши с колясками не похожи.

Чуть в стороне, у огненного фонтана, громко переговаривалась стайка девиц, по виду – первокурсниц. Эти-то что тут делают? До начала занятий еще добрых два месяца! Наверное, не успели разъехаться после вступительных экзаменов.

Ладно, их расспрашивать бессмысленно. Какой спрос с бестолковых абитуриентов?

Я невольно улыбнулась, поймав себя на этой мысли. Давно ли я была такой же?

Кстати, надо бы заглянуть как-нибудь к моему бывшему «хозяину», поболтать…

Выбросив из головы посторонние мысли, я еще раз огляделась.

Задача номер один – взять «языка».

О, вон в сторонке что-то жует девица чуть постарше. Длинные (до попы!) зеленоватые волосы, широко распахнутые болотно-зеленые глаза, жабры, россыпь чешуек на открытых руках.

– Привет! – я остановилась напротив.

Пахло от нее рыбой и водорослями.

Она подняла глаза.

– Ты мне? – как-то безразлично спросила она.

– Да, – кивнула я и протянула руку. – Я – Алевтина. Можно просто Аля.

На мою ладонь она посмотрела с заметным сомнением, затем все же ее пожала.

– Можешь называть меня Найри. Я – наяда. А ты попаданка, да?

– Ага, – согласилась я.

Она явно не пыталась меня обидеть. Дитя природы, что с нее взять?

Новая знакомая разглядывала меня с любопытством.

– Никогда не видела таких, как ты! – призналась она и тут же спросила непосредственно: – А что ты тут делаешь?

– Учусь, – призналась я, и зеленые очи Найри раскрылись еще шире.

– Надо же… – пробормотала она.

Думаю, ее так же впечатлила бы студентка-обезьянка.

– А вообще я ищу Дику, – соврала я и продолжила вдохновенно: – Мы собирались по магазинам пройтись, а я забыла, какая у нее комната… Ты Дику знаешь?

Бумажку господина Бышкова лучше приберечь до поры, до времени.

Подружке Дики студенты наверняка помогут охотнее, чем посторонней девице, у которой какие-то непонятные дела с деканатом.

– Знаю, конечно! – махнула рукой Найри. – Только ты разве не в курсе, что Дика в больнице?

– Как в больнице? – я вытаращилась на нее. – А что случилось?!

Ой, надеюсь, я не переигрываю!

Найри ничего не заподозрила. Наоборот, обрадовалась – вон как глаза заблестели.

Потянула меня за рукав и сообщила на ухо:

– Ее заколдовали!

– Не может быть! – пробормотала я. – А кто? За что? Как?

Наяда заговорщицки улыбнулась и подхватила меня под локоть.

– Пойдем ко мне, пока коменданта нет. Чаю выпьем и поболтаем.

Ура! Язык взят!

– Ой, – спохватилась я, – а где здесь можно купить пирожных каких-нибудь, что ли?

– Лучше блинчиков, – тут же предложила она живо. – Вон там!

И махнула рукой в сторону ларька, возле которого собралась небольшая очередь.

А, точно! Блины с начинкой – вкусно, сытно и недорого. В самый раз для студентов…

Главное, не прислушиваться (и не принюхиваться!) к заказам. В Альвии народ разный. Вон дама впереди попросила жабьей икры, а тощий юноша – непрожаренные мозги… Бррр!

Через десять минут я получила на руки горячий пакет, пахло от которого умопомрачительно. М-м-м, и почему я раньше сюда не забредала?

«Некогда и не на что!» – ответила я сама себе.

Не с моей стипендией было столоваться в кафе. Даже в таких дешевых заведениях с заказами на вынос. Да и бывала я здесь редко.

Я прижала к себе пакет и вслушалась в беззаботную болтовню новой знакомой.

«А он и говорит…», «а она ему и отвечает…», «и тут он на нее ка-а-ак посмотрит!».

В общем, обычная девичья трескотня.

Хотя я-то кто тогда? Найри вряд ли намного меня младше, а такое ощущение, что раза в два. Наверное, госпожа Громова чувствовала себя со мной так же.

Что-то часто я теперь начала ставить себя на место куратора. Не к добру…

С этой мыслью я зашла в комнату Найри.

– Ничего себе! – выдохнула я, разглядывая сине-зеленое убранство.

Другим словом это не назовешь!

Аквариум во всю стену, в котором весело плескались золотые рыбки. Расставленные повсюду вазы с ракушками, водорослями и водяными лилиями. Прикроватный коврик из настоящей гальки и нити жемчуга вместо занавески на окне.

– Да! – гордо отозвалась владелица апартаментов. И призналась доверительно: – Я же наяда, мне без воды нельзя. Сначала я хотела обойтись тазиками, но потом решила, что это же на целых пять лет. Пришлось разориться.

– Красиво, – вздохнула я с легкой завистью.

А я ютилась в съемной комнатушке, да еще с могильным червем вместо домашнего животного.

Хотя у меня же теперь целый дом! Никак не привыкну.

Наяда улыбнулась и упорхнула (или уплыла?) ставить чайник.

Чай у нее тоже оказался неплохой. С каким-то экзотическим привкусом, сладкий и душистый.

– Нравится? – спросила Найри, разливая нам по второй чашке.

– Очень! – честно призналась я.

– С червяками жим-жир, – сообщила она заговорщицким шепотом. – Очень полезно для похудения!

Я чуть не подавилась и переспросила слабо:

– Червяками?

Только-только порадовалась, что избавилась от Васисуалия!

– Ну да. Мой дядя их выращивает, – наяда с видимым удовольствием отпила «похудательного» чаю и взяла блинчик. И тут же погрустнела: – Дика просила побольше привезти… Дядя недавно посылку передал…

И хлюпнула носом.

– Так, – строго сказала я, подражая госпоже Громовой, – не разводить сырость!

Она улыбнулась сквозь слезы и вытерла глаза.

– Ты права. Надо будет ее навестить и рассказать. Вдруг она услышит?

– Обязательно! – согласилась я. – Кстати, а что это Дика о фигуре беспокоилась? Новый парень? Или с подругами поссорилась?

– А она не рассказывала? – удивилась наяда.

Я только покачала головой и соврала:

– Мы давно не виделись.

Найри проглотила очередную ложь, не подавившись.

– Так она же в декана влюбилась, – вздохнула она, и я чуть не облилась.

– В господина Бышкова?!

Интересно, а сам-то он в курсе? И не потому ли отказался вести это дело?

– Ну да, – Найри задумчиво откусила блинчик, прожевала и продолжила: – А он женатый. Я ей говорила, да куда там!

Она безнадежно махнула рукой.

Я прочистила горло.

– За Дикой же вроде увивался хороший парень… – слукавила я. – Как его? Тьфу, забыла!

Найри купилась на уловку.

– Джонатан. Только Дика с ним знаться не хотела. У них диалектические противоречия, видишь ли! Тьфу!

С расстройства она допила чай одним глотком.

– Может, еще договорятся? – предположила я неуверенно.

Как сложно разговаривать, когда ничегошеньки не понимаешь, а собеседник уверен, что ты в курсе!

– Да ну, – она безнадежно махнула рукой. – Джонатан же из семьи промышленников, и Дика ни за что не простит ему ту лесопилку!

– Да уж, – согласно вздохнула я, лихорадочно соображая.

Дика – дриада, притом повернутая на защите природы. А ее поклонник рубит лес. Не сам, понятно, но вряд ли Дика делала на это скидку.

М-да, любовь зла!

– А его тем временем окрутит Сигге! – возмущенно продолжила наяда. – Эта гномка своего не упустит.

Я схватилась за голову.

Как знакомо! «Маша любит Сашу, Саша любит Дашу, Даша любит Петю…»

Попробуй, распутай этот клубок!

– А ты знаешь, где комната Дики? – перебила я живописание очередного романа.

Найри округлила глаза и закивала.

– Знаю, конечно! Проводить? Дика мне запасной ключ оставила.

И ни одного вопроса! Честно говоря, я чувствовала себя… коварной? Циничной?

В общем, опытным юристом.

– Да! – я отодвинула чашку с опротивевшим чаем и встала. Заставила себя улыбнуться: – Дика так хотела разбить сад, интересно посмотреть, что у нее вышло.

Найри легко скушала это корявое объяснение.

– Пойдем!

Наяда двигалась так, словно плыла в густом потоке воздуха. Плавно, мягко и очень красиво. Почему я так не умею? Вечно бегу, вечно в своих мыслях…

– Ой! – Найри придержала меня за руку и возбужденно зашептала: – Посмотри, это он!

– Кто?! – спохватилась я, выныривая из размышлений.

– Джонатан! – выпалила она. – Возле комнаты Дики!

Я вздрогнула. У двери в конце коридора маячил парень. Высокий, крепкий, с густыми каштановыми волосами и смуглым лицом.

Не замечая нас, он громко ругнулся и саданул кулаком по запертой двери.

Поколебался немного – и зачем-то прикрыл глаза, опустив руки вдоль тела.

– Эй! – почему-то встревожилась Найри и закричала: – Не надо! Джонатан, у меня ключ есть!

Вытянула его из кармана и показала обернувшемуся парню.

Он хлопнул глазами, словно не вполне соображая, где он и что с ним.

Наяда устремилась к нему, волоча меня на буксире.

– Доброе утро, – вежливо произнесла я, когда растерянный взгляд Джонатана остановился на мне.

– Доброе, – как-то неуверенно ответил он. – Хотя какое же оно доброе?!

– Уверена, Дика поправится! – жизнерадостно пообещала Найри.

Джонатан хмуро на нее посмотрел и качнул головой.

– А что ты тут делаешь? – бесцеремонно спросила она.

Уф, я уж думала, придется самой интересоваться!

– Дика… – парень сглотнул и продолжил: – Она в бреду твердит, что надо полить цветы. Она… не успела…

Его лицо сморщилось, и он поспешно отвернулся.

– Не переживай, сейчас польем! – пообещала Дика.

Меня она не представила. То ли думала, что мы уже знакомы, то ли просто забыла.

А сам Джонатан почти ничего вокруг не замечал. Кажется, он горевал искренне.

Дурочка эта Дика, раз не ценила такой любви!

– Спасибо, – тихо сказал он. – Комендантша ключ не дала. Пришлось в окно лезть.

Ничего себе, ведь третий этаж!

– А тут заперто, – продолжил он. – Думал уже, грызть придется.

– Грызть?! – переспросила я.

Парень словно не слышал.

– Джонатан – из рода бобров-оборотней, – пояснила Найри через плечо.

Я сглотнула.

Зато теперь понятно, почему лесопилка!..

– Прошу! – Найри наконец справилась с замком и распахнула дверь.

А за ней цвели и пахли настоящие джунгли. По окну и стенам вились лианы, от ярких бутонов рябило в глазах, и разглядеть стол, кровать и тумбочку удалось не сразу.

Хотя видно, что тут живет молодая девушка. На кровати небрежно брошены темно-зеленое платье и кружевная сорочка, а у полускрытого растениями зеркала теснились баночки и пузырьки.

Я сглотнула и зажала нос. Густо пахло травой, навозом, прелой листвой и цветами…

Если Дика пыталась развести такую же красоту в ванной и на кухне, то неудивительно, что уборщица с ней ругалась!

Конечно, это не повод для убийства. Но ведь Мора не убивала? Или убила? Я совсем запуталась.

А что, если… В голову пришла ужасная мысль. Господин Бышков говорил, что Мора раньше совершила преступление из ревности. Вдруг это была ревность к нему? А ведь Дика тоже от него без ума.

Я мотнула головой. Глупости. Декан у нас кумир студенток, всех влюбленных извести никакой магии не хватит.

Найри и Джонатан таскали воду и занимались растениями, а я топталась на пороге.

– Что здесь происходит?! – проскрежетал вдруг неприятный женский голос.

Брр, как ножом по стеклу!

Мы дружно обернулись. В коридоре обнаружилась разгневанная Беата.

Спалились!

– Поливаем цветы, – сообщила Найри и продемонстрировала коменданту лейку.

– Как вы сюда вошли? – продолжила допрос кикимора.

– Дика оставила мне ключ! – доложила Найри.

Кажется, Беату она побаивалась.

– А вы? – и указующий перст кикиморы ткнул сначала в меня, потом в Джонатана. – Проникли без спроса? К декану, немедленно!

Оборотень молчал, а я вздохнула. Придется раскрыться.

– Не надо к декану, – и вынула из кармана записку господина Бышкова. – Вот, пожалуйста.

Кикимора взяла бумагу, словно ядовитую змею. Развернула, вчиталась – и скривилась, как от лимона.

– Он совсем уже… – она резко умолкла и обернулась на звук шагов.

Захотелось протереть глаза. Как тут оказался Поль? И, главное, так не вовремя!

– Что вы делаете в женском общежитии, господин де Лакруа? – ядовито поинтересовалась кикимора.

А, ну да. Он же преподавал в институте, так что они знакомы.

– Добрый день, Беата, – кивнул Поль и улыбнулся мне. – Я искал свою невесту. Здравствуй, Аля!

На мне скрестились удивленные взгляды.

Я покраснела и шагнула к нему.

– Привет, Поль!

Все равно из затеи с обыском ничего не вышло.

Поль осторожно обнял меня и коснулся губами волос.

– Я скучал, – сознался он тихо-тихо.

Как будто не было неприятного разговора и странных претензий.

– И я, – шепотом ответила я, прижимаясь щекой к его груди.

И отшатнулась.

Поль мгновенно напрягся.

– Что?

– Меня что-то обожгло! – выпалила я, потирая горящее лицо.

Он прищурился, сжал губы и ощупал свою грудь и шею. Видимо, сам он жара не чувствовал.

Затем вытянул из-за воротника… две цепочки. На одной болталось кольцо (судя по размеру, женское), а на второй – тускло светящийся камушек.

Поль посмотрел на него с явным удивлением, затем поднял взгляд на меня…

И я сама не поняла, как очутилась вдруг за его спиной. А Поль сделал странное движение, словно пытаясь нащупать отсутствующий меч.

– Что случилось? – пролепетала я.

– Здесь дракон! – тихо и напряженно сообщил Поль.

– Где?! – спросили в один голос Найри и Джонатан.

В самом деле, где? В узком коридоре или в комнатках здоровенной рептилии не спрятаться, не скрыться.

Поль и сам это понимал.

– Не знаю, – выговорил он так же напряженно. – Амулет реагирует на драконью кровь.

– А зачем он тебе? – не выдержала я, выглядывая из-за широкой спины жениха. – В смысле, ты же рыцарь… – и тут же поправилась: – Бывший. И охотился на вредную нечисть. А драконы разумны, с ними не надо сражаться.

– Люди тоже разумны, – проскрежетала кикимора и обожгла меня негодующим взглядом.

Я насупилась и прикусила губу. В одном она права: разум не обязательно означает законопослушность.

Иначе не было бы смысла в уголовном кодексе, милиции и прочих правоохранительных органах.

– Это наследство от прадедушки, – пояснил Поль. – Раньше они часто нападали на людей. Да и теперь случается. И вряд ли дракон тут скрывается с добрыми намерениями…

Я грустно кивнула. С расследованием придется повременить.

И, кажется, бывших рыцарей не бывает…

– Госпожа Беата, – продолжил Поль, даже не глядя на кикимору, – общежитие придется эвакуировать. Только тихо.

– А вдруг дракон прячется среди нас? – влезла Найри.

Ее зеленые глаза ярко блестели, а на симпатичном лице не было и тени страха.

А вот я зябко поежилась, вспомнив огромную тушу и запах из драконьей пасти. Брр, такое и на смертном одре не забудешь!

– Что? – Поль стремительно обернулся, и я вдруг поняла, что никогда не видела его таким.

В прищуренных серых глазах сверкал лед, тонкие губы плотно сжаты, и он весь напрягся, ожидая атаки.

Он явно привык командовать – и ждал беспрекословного подчинения.

«Интересно, – мелькнула вдруг мысль, – а кем он был в своем ордене? Не рядовым же!»

– Что, если он во второй ипостаси? – продолжила наяда бестрепетно. – Один из нас.

Она широким жестом обвела присутствующих.

Поль нахмурил брови и стянул шнурок. Качнул им перед Джонатаном, коротко кивнул и повернулся к Найри и Беате.

Не знаю, чего он ждал, но камень оставался неизменным.

– Не драконы. Выводите девушек! – приказал он снова.

Комендант кивнула и принялась стучать в комнаты.

– Что ты делаешь? – тихо-тихо спросила я у Поля, стараясь держаться за его спиной.

– Второй облик есть только у сильнейших драконов, – пояснил он негромко, зорко наблюдая за выходящими в коридор растерянными девушками. – Вряд ли здесь кто-то из старейшин, но… Амулет отреагирует.

Я неуверенно пробормотала:

– Ясно.

И в молчании ждала, пока все девушки пройдут проверку. Большинство студенток разъехалось на каникулы, так что на этаже оставалось всего трое, включая Найри.

Потом Поль прошелся вдоль коридора, зажав цепочку в кулаке.

Амулет начинал светиться только рядом с комнатой дриады.

И что-то в этом было неправильно…

***

На улице испуганные девушки кинулись прямиком к институту.

Тоже мне, крепость нашли!

А Поль вывел меня и направился прямиком к привязанной у фонтана лошади. Белой.

Еще бы, какой рыцарь без белого коня?

– Прости, тебе придется ехать одной, – напряженно произнес он, усадив меня в седло. – Нет времени…

– Я поеду в райотдел! – перебила я, пытаясь вспомнить те крохи навыков наездницы, которым успела научиться.

В длинном платье было неудобно. А еще ужасно смущал задравшийся до колен подол. Совсем я вжилась в этот мир!

Поль не стал спорить, только до белизны сжал губы.

– Поспеши.

Он отступил в сторону, давая мне развернуться, и вновь надел амулет. Прятать не стал, оставив висеть поверх рубашки.

– Ой, – спохватилась я, сообразив, что не давало мне покоя. И заговорила быстро и сбивчиво: – Поль, ты сказал, это амулет прадеда. Получается, он был рыцарем? Тогда почему у тебя нет своего замка? За столько поколений…

– Сейчас не время, – перебил Поль хмуро и устало. – Я потом все тебе объясню.

– Ладно, – я кивнула и отвела взгляд. Перехватила поудобнее поводья и тронула бока лошади каблуками.

Она оказалась умницей – слушалась легчайшего касания.

А Поль вдруг оказался рядом и схватил лошадь под уздцы, заставляя остановиться.

– Аля, – тихо произнес он, глядя мне в глаза, – прошу, доверься мне.

Где-то в стороне завизжала девушка, Поль вздрогнул и напрягся, но с места не сдвинулся.

Выходит, я для него важнее очередного подвига! Глупо и по-детски, но мне вдруг стало легче.

Я поспешно согласилась:

– Хорошо! Тебе пора.

Еще мгновение он смотрел мне в глаза, потом хлопнул кобылку по крупу.

Она флегматично фыркнула и тронулась с места…

***

Лошадь бодро цокала копытами по мостовой, а я пыталась собраться с мыслями.

Откуда в общаге дракон? Где он мог спрятаться? Какое отношение к этому имеет дриада? А вдруг с Полем что-то случится?

Я стиснула поводья. Хорошо, ехать недалеко, а то без перчаток я быстро бы растерла ладони в кровь.

Лошадь я привязала у входа. Одернула юбку (фу, ну и запах!) и отряхнула руки.

Взглянула на хмурое серое здание РОВД и глубоко вздохнула.

К моему счастью, дежурный оказался знакомым.

– А, Звонарева! – улыбнулся он. – Опять к Бамбуру?

– Нет, к Клейбору, – покачала головой я. – Он у себя?

Называть Стэна по фамилии было ужасно непривычно.

Как странно поворачивается жизнь!

– Ага, девицу какую-то допрашивает. Миленькую.

И дежурный мне подмигнул.

Я кисло улыбнулась.

– Можно пройти?

– Сейчас спрошу, – дежурный потянулся к кристаллу связи. Несколько фраз, и он гостеприимно распахнул передо мной дверь. – Заходи, он через минуту освободится. Пятый кабинет.

Я благодарно кивнула и взбежала по лестнице.

Из нужного кабинета как раз выводили бледную миловидную женщину. Наверное, в нормальной жизни она была красивой, но сейчас словно потухла. Вокруг прекрасных темных глаз пролегли круги, уголки губ опустились, а от всей ее стройной фигуры веяло усталостью.

Женщина скользнула по мне безразличным взглядом и покорно зашаркала за конвоиром.

«Если это Мора, то она не боец, – мелькнуло в голове. – Уже сдалась»

Я сжала кулаки и постучала в дверь.

– Войдите, – разрешил до боли знакомый голос.

Я на мгновение зажмурилась – и толкнула дверь.

Огляделась украдкой. Таким чистым этот кабинет наверняка был только сразу после ремонта. Все выскоблено, выдраено, начищено до блеска.

Одну стену целиком занимала шикарная коллекция бабочек. Меня вдруг пробрал озноб, и я торопливо отвела взгляд.

Невыносимо смотреть на эту мертвую красоту. В этом было что-то неправильное.

Стэн стоял у окна. Такой холодный и отстраненный… Такой чужой.

– Зачем ты пришла? – проронил он, едва разомкнув губы.

– Из-за Моры, конечно, – объяснила я растерянно.

Неужели он думал, что я пришла выяснять отношения?!

На лице Стэна что-то дрогнуло, и он скрестил руки на груди.

– Алевтина, – произнес он сухо, – ты же не участник процесса.

– Ну и что? – заявила я воинственно. – Госпоже Громовой это не мешало.

– Госпоже Громовой? – переспросил он каким-то странным тоном.

Кажется, зря я это сказала…

– Я же не прошу ничего незаконного, – торопливо заговорила я, тайком вытирая о юбку вспотевшие ладони. – Просто не хочу, чтобы осудили невиновную!

Стэн чуть склонил голову к плечу.

– Ты так уверена, что она не виновата?

– Нет, – созналась я. – Но надо же разобраться! Понятно, что версия с магией вуду очень складная, только при чем тут дракон?

И с удовольствием увидела, как расширились его голубые глаза.

– О каком драконе речь? – поинтересовался он сдержанно. – Присаживайся.

Указав на стоящие как по линейке стулья, он опустился в свое кресло.

Надо же, какая честь!

Я ухватила ближайший и подвинула к столу. Стэн чуть поморщился, но промолчал.

– В общежитии дракон. – Сообщила я коротко. – Поль обещал там все проверить и…

– Значит, Поль… – перебил меня Стэн с кислым видом.

– Да! – подтвердила я резко. – Как рыцарь он в этом разбирается. Так вот, в комнате дриады были следы дракона. Вдруг это связано с ее болезнью?

– Алевтина, ее состояние вызвано магическим влиянием, – Стэн откинулся на спинку кресла, но выглядел очень напряженным. – Это точно.

– Ну и что? – возразила я запальчиво. – Почему это должна быть именно работа Моры?

– Потому что она ранее судима за магическое преступление.

Я насупилась. Аргумент, конечно.

– Зато я нашла более веский мотив. В Дику влюблен парень по имени Джонатан. Он богатый и симпатичный. А по Джонатану сохнет гномка Сигге. Почему бы ей не убрать соперницу?

Стэн поморщился. Эта Санта-Барбара ему явно не понравилась.

– Я намерен взять Мору под стражу, – заявил он ровным тоном. – Она пока не признала свою вину. Но согласись, причин для подозрений достаточно.

Вот же упрямец!

– Да пойми ты! – я поняла, что почти кричу, заставила себя глубоко вздохнуть и продолжила уже спокойнее: – Я же не прошу ее отпустить. Всего лишь проверить. Пожалуйста!

И умолкла, опустив взгляд.

Неужели справедливость ничего для него не значит?!

Клянусь, если он сейчас упрется, я вообще никогда-никогда с ним не заговорю!

– Аля, – усталый голос Стэна заставил меня поднять голову. – Конечно, я все проверю. Однако касательно драконов… Я же осматривал комнату потерпевшей. Там не было ничего подозрительного.

– Может быть, – согласилась я нехотя. – И все равно. Поль там все проверит, но он же не может изъять улики без милиции!

– Хорошо, – нехотя согласился он. – Сейчас же этим займусь.

– Спасибо, – выдохнула я и отвернулась.

Может, мы правда сумеем стать друзьями?

***

На весь офис разносилось пение. Блади?! А ничего так, звучит.

– Эй! – крикнула я, улучив паузу. – Ты где?

– На кухне, – откликнулась она. Что-то звякнуло, загремело и послышалось негромкое ругательство.

Я бросила сумку на тумбочку и, не разуваясь, побрела на голос.

Уф, что-то я устала… и проголодалась. Из приоткрытой двери кухни пахнуло чем-то мясным, и желудок гневно забурчал.

– Не обедала, – констатировала вооруженная лопаточкой подруга. На сковородке перед ней скворчали колбаски. – Мой руки и садись!

Я молча повиновалась…

Блади клевала свою порцию, как птичка. Зато я чувствовала себя голодной бродячей кошкой.

Я вгрызлась в колбаску и торопливо слизнула брызнувший мясной сок.

Мур, вкуснятина какая!

– Рассказывай! – велела подруга, когда я доела, и поставила передо мной кружку с чаем.

Я отодвинула тарелку, пересилив желание ее вылизать, и пожала плечами.

– О чем?

– Обо всем, – не сдавалась Блади. Села напротив, заправила за уши белые волосы. – Что стряслось в институте? Ты же вроде бы ушла ненадолго, а пропала на пол дня! Кстати, тебя Поль нашел?

– А… – протянула я, отхлебнула чаю (горячо!) и взяла печенье. Спохватилась: – Слушай, а где Нюр?

– Уехал, – легкомысленно отмахнулась подруга. – Сказал, на неделю или две. Дела у него какие-то, а у тебя все равно свадьба.

– Ну вот, – уныло протянула я и отставила чашку. – Как раз когда он нужен!

Получается, что обещание помочь я сдержать не могу. Вроде бы и не моя вина, а… Неприятно.

– Зачем? – удивилась Блади, убирая со стола грязную посуду.

Пришлось рассказывать…

Подруга слушала молча, подперев щеку рукой и разглядывая меня с каким-то непонятным интересом.

– Умеешь ты вляпаться, – сказала она, когда я закончила. – Вечно тебя всякие неприятности притягивают!

– Завидуешь? – огрызнулась я.

Она только усмехнулась. Обняла пальцами кружку с травяным настоем и спросила негромко:

– Аля, что ты психуешь? Ты сделала все, что могла. Или не в том дело?

Под ее проницательным взглядом я опустила глаза.

– Не в том, – призналась я. – Знаешь… Поль… Нет. Не хочу об этом говорить.

Блади прищурилась – и отомстила:

– Тогда займемся уборкой!

Я застонала и уронила голову на руки.

***

– Ну вот, порядок! – довольно сказала Блади, развязывая пояс запыленного фартука, и плюхнулась на кухонный стул. – Уф, теперь надо перекусить…

– Ага, – согласилась я мрачно и повернула кран.

Набрала полную чашку воды и жадно выпила.

Подруга бросила рассеянный взгляд на часы, моргнула и воззрилась на меня:

– Аля, ты же в гости собиралась! Опаздываешь.

– Никуда я не опаздываю, – возразила я, ополаскивая чашку.

– Хочешь обидеть своего декана? – коварно спросила она. – Тебе же еще три года учиться, не забыла?

– Он все равно обидится, – хмуро заметила я, открывая шкафчик с посудой. Стараниями Блади она сверкала и даже пахла свежестью. – Я же обещала помочь Море, а сама…

– А сама не смогла! – перебила баньши. – По уважительной причине.

Последние слова она произнесла с явным нажимом.

Я покачала головой. Не стоило обещать. Надо было сперва с Нюром поговорить, а потом лезть в эту историю. Хотя… может, я хоть чем-то помогла?

– Аля, – продолжила подруга мягко, – ты не можешь выиграть все дела и всем помочь. Так не бывает, понимаешь?

Я пожала плечами. Понимала, конечно. Только легче на душе почему-то не становилось.

– Да, – нехотя произнесла я.

– Вот! – обрадовалась Блади и подняла палец с длинным ногтем, покрытым вишневым лаком. – К тому же… Честнее будет прямо все рассказать. Ведь так?

– Ага, – кивнула я.

Неприятно разочаровывать людей. Только Блади права: скрываться и врать – не по мне.

***

Час спустя я вышла из демобиля. Как же хорошо, что теперь я могу себе позволить хоть изредка передвигаться не на своих двоих! Жилье снимать не нужно, на проезд я тоже трачусь редко, так что гонорар за дело рыцаря я еще почти не трогала.

А симпатичный домик!

Деревья и кустарники разрослись так, что из-за ветвей выглядывала только красная черепичная крыша. Где-то в стороне чирикали птицы и басовито лаял пес.

Калитка была отперта, дорожка из желтых кирпичей гостеприимно стелилась под ноги.

Тронуть колокольчик я не успела. Дверь распахнулась, и на крыльцо выскочила молодая девушка в темно-зеленом платье.

– О! – она просияла. – Вы Алевтина, правильно?

– Да, – мне оставалось только кивнуть.

– А я Виктория, жена Алессандро! – жизнерадостно сообщила она и протянула мне маленькую ручку. – Очень приятно познакомиться с нашей спасительницей!

Это прозвучало так серьезно, что я смутилась и пожала ее пальцы.

– Я ничего особенного не сделала, – возразила я, отводя взгляд от миловидного лица с мелкими чертами.

Наверное, она не была такой уж красавицей, зато светилась изнутри, как бы банально это ни звучало.

– А это уж нам судить, – возразила она и спохватилась: – Что же я вас на пороге держу? Проходите!

Я замешкалась и она, схватив меня за руку, потянула в дом.

– Я давно просила Алессандро вас пригласить, – говорила она на ходу. – Но он не соглашался!

– Вита, ты же понимаешь, это выглядело бы некрасиво, пока Алевтина была моей студенткой, – заметил вышедший навстречу господин Бышков. – К счастью, сейчас она таковой не является.

А ведь и правда – первый этап обучения я закончила, а на второй еще не зачислена!

– Значит, – она выпустила мою руку и даже возмущенно топнула ногой, – твоей студентке тебя спасать можно, а тебе ее благодарить нельзя?

Господин Бышков смотрел на нее с такой любовью, что я поспешно отвела взгляд.

Сердце вдруг сжала щемящая грусть.

Почему мне такого не досталось?!

Унывать мне не дали.

Виктория щебетала и потчевала меня вкусностями, господин Бышков улыбался и рассказывал байки из жизни магов.

Только я получила бы от ужина куда большее удовольствие, если бы меня не тяготило невыполненное обещание.

– Господин Бышков, – решилась я, когда служанка убрала тарелки из-под супа. – Я обещала, что делом Моры займется мой компаньон. К сожалению, он уехал и…

– Не волнуйся, – перебил он. – Мора уже на свободе.

– Как?! – выдохнула я.

Конечно, доказательства против нее были косвенные. Но их все же хватало для подозрений. Она действительно ранее судима за подобное преступление, и конфликты у нее с потерпевшей были…

Но, кажется, господин Бышков не шутил.

По его губам скользнула непонятная усмешка.

– Твой жених постарался, – легко ответил он, и я уронила вилку.

– Алессандро, прекрати мучить девочку, – мягко упрекнула его жена.

Ой, можно подумать, она меня намного старше! На пару лет, не больше.

– Ладно, – теперь уже господин Бышков улыбался открыто. Он взял бокал, чуть качнул его за ножку, любуясь переливами вина в тонкой хрустальной оболочке, и наконец решил, что пауза вышла достаточно драматичной. – Поль оказался прав. В комнате Дики действительно был дракон и…

– Как?! – в запале я не сразу сообразила, что перебила его. – Ой, извините…

– Да, – довольно кивнул господин Бышков и жестом предложил служанке накрывать дальше. – Только… кхм, в разобранном виде. Мертвый.

– Ужас какой! – Виктория прижала руку к губам. – Кто его убил?

– А вот это, – неожиданно серьезно заметил ее муж, – мы и пытались выяснить.

– Постойте, – я помотала головой. – Вы думаете, Дика об этом что-то знает? Поэтому ее?..

– Поначалу мы тоже так решили, – кивнул он, крутя в руках бокал. – Но Поль предположил, что у девушки могла быть попросту аллергия на драконью магию.

– О-о-о, – протянула Виктория, а я замерла с открытым ртом.

– То есть один дракон убил другого магией, а Дика пострадала случайно? – наконец предположила я неуверенно.

Какие страсти кипят в этой общаге! Даже жалко, что я туда не попала.

– Нет, – возразил господин Бышков. – Это вообще случилось не здесь.

– Алессандро! – рассердилась его жена. – Говори толком!

И даже не посмотрела на поставленную перед ней тарелку с горячим.

– Я и говорю, – он отпил вина и сжалился: – В комнате девушки кое-что нашли. Косметика под маркой «Дракэйвон», в составе обнаружили драконью кровь. И не только – скраб из чешуи, вытяжка из… хм, выделений. Полный набор.

– Но… как же?! – растерянно проговорила я. – Это ведь уголовное дело!

Передо мной как раз поставили тарелку с аппетитно пахнущим мясом, и от одного запаха замутило.

– Разумеется, – не стал спорить господин Бышков, приступая к жаркому. Вот что значит опытный юрист! Никакими тошнотворными подробностями ему аппетит не перебить. – Мы целый день провозились, чтобы соблюсти все формальности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.