Ольга Дубровская
Аналоговый человек

Больше всего в жизни я не люблю опаздывать. Время – ценный ресурс, и заставлять окружающих транжирить его, по меньшей мере, невежливо.

Но сегодня обстоятельства были против. Пикет у входа в здание корпорации растянулся по улице на десятки метров, из-за чего постовые службы перекрыли движение. Нет, конечно, я сам виноват – мог бы заранее создать нейропромт, проанализировать дорожную ситуацию и выбрать аэротакси, но… мысли мои сегодня были слишком далеки от повседневных ритуалов современного человека.

Я собирался сделать девушке предложение, и это напрочь выбивало меня из привычного состояния внутреннего спокойствия. Да что уж там, я откровенно волновался. И трусил, как подросток, хотя мне недавно стукнуло тридцать пять.

Как бы то ни было, быстро просочиться в здание оказалось невозможно – возбуждённая скандирующая толпа перекрыла вход, и мне пришлось протискиваться между орущими что-то и синхронно притоптывающими демонстрантами.

«Долой симбиотов», – еле разобрал я в общем гомоне.

Многие из активистов держали электронные транспаранты и табло с мигающими лозунгами: «Человеку – чистое сознание», «Нейросеть – твоё место в мультифоне», «Мозг – только для человека».

*****

Я на автоматизме сформировал нейропромт: «Нео, скажи, что сейчас происходит у здания «ЗАСЛОНА?»

Кремнийорганические нейроны, много лет назад подсаженные в мою ЦНС, тут же послали импульс по фиксированному беспроводному соединению, открывающему доступ в интернет, нашли там нужную информацию и меньше чем за доли секунд выдали ответ.

«Несанкционированный митинг группировки «Феникс», которая выступает против развития кремнийорганических нейросетей, за возрождение истинного, как они это называют, человечества. Лидер группировки – анонимный активист с ником Прометей – позиционирует себя как народный борец за чистоту человеческого разума и свободу людей от КО-имплантов. Нужно ли расширить информацию о группировке?»

«Нет, Нео, спасибо. Сколько сейчас времени?»

Получив ответ, я начал усерднее работать локтями – до начала нашей смены оставалось всего двадцать минут, а ведь нужно ещё подключиться, подрубить внешнюю память, вколоть нейромедиаторы, психологически настроиться самому и настроить Соню. Да, в прошлый раз она неплохо справилась, но быть сервером – работа не из простых, и привыкнуть к этому так быстро невозможно. А может, невозможно в принципе. Скажу честно, даже я до сих пор не привык. Хотя сегодняшняя смена у меня и будет юбилейной, сотой.

Когда я появился на пороге дата-центра, Соня, конечно, уже была там. Она, как всегда, пришла чуть раньше и уже облачилась в нашу защитную униформу – зелёный комбинезон из киберкожи.

Девушка стояла у панорамного окна вполоборота и заинтересованно смотрела на демонстрантов.

Я улыбнулся, любуясь ею. Она была такая трогательная, такая изящная и такая хрупкая, что эффектно подчёркивала облегающая одежда. Яркие розовые волосы разделены на пробор и собраны в два аккуратных рога, на щеках проступает нежный румянец, чуть вздёрный аккуратный нос придаёт облику налёт юношеского задора.

*****

– Никогда не понимала этих прометейцев. Это же ретроградство в чистом виде, – проговорила она вместо приветствия, кивнув в сторону улицы.

– Ну почему же, как по мне, их вполне можно понять, – сдержанно возразил я, подойдя ближе и, стараясь не выдавать волнения от предстоящего, обнял её за талию. – Люди ещё не понимают, чего ждать дальше от этого. А где непонимание, там и страх. Многие боятся нового, и это нормальная реакция человечества, вот в своё время автомобили считали дьявольскими повозками, а первые типографии вообще предали огню…

Соня быстро повернулась и чмокнула меня в губы.

– Макс, я знаю, что ты очень умный и стараешься защищать всех убогих, но… вот как можно не понимать, что это естественный ход прогресса, и его не остановить! – эмоционально произнесла она. – И вообще-то, органические нейросети не такое уж и новое! Почти двадцать лет технологии!

– Да, но в глобальных масштабах это всё ещё инновация, поскольку мы не можем знать отдалённых последствий. Мы закрываем глаза на их негативные проявления, а прометейцы, наоборот, их обостряют… Я считаю, такие организации помогают взглянуть на технологию под другим углом.

– Так-то да, – вынужденно согласилась девушка, – но… Макс, какие негативные проявления? У кого-то психика не выдерживает? Но это скорее исключение из правил, это – как, например, наследственная болезнь.

– Не только это, – спокойно парировал я. – А как насчёт тотальной зависимости? Первые КО-импланты стали ставить лишь пятнадцать лет назад. Вот ты наверное даже не помнишь, каково это – жить без него, верно?

– Почти не помню, – призналась Соня. – Мне его поставили в шесть…

– Вот! А родители нынешнего поколения «гамма» подключают их своим детям вообще с одного-двух лет. Это первое поколение, которое даже не знает, как это – жить без нейроимпланта. А вот я очень хорошо это помню.

– И что, хорошо без него? – с любопытством спросила Соня.

Я на миг задумался.

– Нет, не хорошо и не плохо, просто – иначе. Раньше люди… думали только своим умом.

Девушка наклонила голову набок, размышляя над моими словами.

– Слушай, давай продолжим эту дискуссию, но позже и в более комфортной обстановке, – улыбнулся я. – А сейчас надо идти готовиться. Ты ведь не передумала?

Соня озорно усмехнулась.

– Не дождёшься.

Мы прошли через небольшой коридор, который стараниями наших доблестных нейропсихологов превратился в оранжерею, и оказались в святая святых дата-центра – отсеке с симбиотической капсулой. Нас уже ждал сисадмин Антон.

Когда Соня отвернулась, он поймал мой взгляд и показал большой палец, мол, всё в силе, всё под контролем.

Это значило, что он помнит про мою просьбу, и когда приедут музыканты, он их впустит и поможет разместиться, а значит, они сыграют нашу мелодию, когда мы с Соней отработаем и вернёмся в себя.

В какой-то степени я тоже ретроград – люблю живую музыку. Да и Соня её тоже любит, несмотря на максимализм ранней молодости. Всё остальное может быть виртуальным, но музыка – это… для нас это нечто особенное. Волшебство.

Поэтому я хотел, чтобы всё случилось именно так – после симбиоза, после тяжёлой смены, когда мы будем ещё на адреналине, но как никогда – честны и открыты друг перед другом.

Я чуть расслабился, и мы начали. Стандартная процедура. Я её проделывал уже в сотый раз, но для Сони она была ещё непривычной.

Сначала – нейросканирование всех систем органов, потом – загрузка в капсулу.

Ничего необычного – ты вместе с напарником шагаешь в камеру Леонтьева, которая напоминает гигантское яйцо, опускаешься на специальные стулья с датчиками. И так вы сидите друг напротив друга, сплетаете пальцы и смотрите – обязательно в глаза.

Зрительный контакт здесь очень важен. Помогает сонастроиться. Если сравнить со старинными технологиями, это что-то вроде связи по bluetooth.

Антон подаёт команды:

– Устанавливаю планки памяти. Глубоко вдохните и не дышите.

Мы с Соней синхронно замираем, набрав в лёгкие воздуха. В висках начинает ломить и чуть потрескивает. Меня это не пугает, наоборот, возникает понимание, что всё проходит в штатном режиме.

– Можно дышать, – наконец разрешает Антон. – А теперь ещё раз – глубокий вдох. Максимально! Подключаю внешние накопители!

Мы вдыхаем и ждём. Сначала в теменной зоне мозга возникает едва различимое тепло, но оно быстро сменяется жжением. Раздаётся гул – это гудят в голове отростки кремниево-органической нейросети.

Да, люди новой эры уже не мыслили себя без КО-импланта. Он учился вместе с нами и усложнялся по мере взросления. Он становился надежным помощником в жизни и работе. Да что говорить – без него ты уже и не воспринимался полноценным человеком, хотя, конечно, находились противники этого, как те пикетчики у здания.

Я сосредоточился на задаче. Быть сервером непросто, и то, что мы с Соней сейчас проделывали, было доступно далеко не всем – для этого нужно было пройти тестирование и показать предельную устойчивость нервной системы. Работа требовала полной самоотдачи и всех мозговых ресурсов, да и физических тоже.

И всё равно оставались риски, но профессия была востребованной и уважаемой.

Обычные сервера прошлого, именуемые в народе просто «железо», не справлялись с потребностями нового времени. КО-нейросети развивались, и для обеспечения их надежного интернет-соединения необходимы были совместимые технологии, и сервера-люди стали таким решением.

Да, ресурсы даже нейрочеловека ограничены: он не может работать в режиме сервера долго, не может работать в одиночку, поэтому приходилось пользоваться симбиотической связью с напарником, удваивая показатели, но технология действительно оправдывала себя, поэтому ею пользовались повсеместно. Сервера работали по сменам так, чтобы обеспечить бесперебойное обеспечение доступа.

Надо сказать, недостатка в кандидатах никогда не было, потому что, несмотря на риски и сложности, платили за работу неплохо, хотя лично я делал это даже не ради денег.

– Выдыхайте. Начинаю синхронизацию для подключения RAID-контроллера. Не прерывайте зрительного контакта.

Я чуть сжимаю пальцы любимой, подбадривая. В её глазах мелькают терабайты данных. Информация – вторая истинная ценность нового человека, после времени.

Соня прикрывает глаза всего на миг, и её ресницы трепещут, выдавая волнение.

– Не бойся, – шепчу я. – Всё будет хорошо. А после тебя ждёт сюрприз…

«Я не боюсь», – возникает мысль.

Её мысль. Да! Мы синхронизированы. Мы превратимся в единое целое – сервер «СОМА».

Кремнийорганическая нейросеть в голове оживляется. Нейродатчики отправляют импульсы Соне, а её нейродатчики улавливают их, и она открывается мне полностью.

Уже в следующий миг мы перестаём существовать, как отдельные личности и падаем в бездонную пропасть, пропуская через себя огромные массивы информации.

К этому невозможно привыкнуть. Это сложно описать. Испытав это единожды, хочется повторять это снова и снова.

Возможно, именно так ощущает себя Бог, хотя сказать об этом с уверенностью невозможно. Ты уже не чувствуешь ограниченность телесной оболочкой, ты – вездесущ. Ты владеешь миром, через тебя проходит тысячи сигналов ежесекундно.

Ты поддерживаешь вычислительные рабочие процессы, соединяешь, принимаешь и передаёшь данные, снова принимаешь, координируешь, передаёшь, соединяешь… Кажется, это будет длиться вечно, и тебя накрывает лёгкая эйфория всемогущества.

Перед тобой открываются огромные возможности и в то же время ты ощущаешь себя лишь тенью, наблюдателем, который следит за всем происходящим с периферии сознания.

Что-то пошло не так, но я понял это не сразу. Сначала проскользнула догадка – интуитивная и размытая, как утренний сон. Потом мне показалось, что поверх потока данных пробивается что-то странное – звуковые колебания, которые отчего-то важны… и уже в следующий миг я ощутил сбой. Почувствовал – где-то ошибка. Критическая ошибка.

Информация словно цеплялась за что-то. Она уже не текла так свободно, как раньше. В последовательностях кодов роилось нечто чужеродное, и оно множилось, передавало ложные сведения, разрастаясь. Неужели вирус?

Я попытался отыскать причину, запустил принудительное сканирование системой безопасности, но как только она начала разворачиваться, стало понятно: слишком поздно. Вирус уже проник в мозговые структуры и перекинулся на внешнее оборудование, перестроил последовательность кодов… Но как он смог обойти защитные блокировки?

«Макс, мне больно и страшно!» – возникла чёткая мысль – отчаянный вопль, мольба о помощи. Я потянулся сознанием к встроенной нейросети, формируя мысленный промт, который должен был прервать наш контакт с Соней, защитив её тем самым от распространения вируса, но… не успел.

Раздался зубодробительный скрежет, как будто мозг был сделан из стекла, и кто-то черодил по нему железным стилусом.

Последнее, что я увидел, было лицо Антона – сисадмин склонился надо мной с мозговым дефибриллятором… Удар. Треск. Пустота…

*****

Протяжная мелодия скрипки. Она вытянула меня из небытия, заставляя следовать за ней, наслаждаясь красотой и удивительной гармонией чистого звука. Его волны то взмывали ввысь, то стремительно падали на дно глубокой пропасти. Они соединялись друг с другом, переплетались, вытекали один из другого, создавая неповторимую звуковую вязь.

– Макс, ты меня слышишь?

Я сделал над собой усилие и открыл глаза. Передо мной расплылась в свете потолочных ламп встревоженная физиономия Антона. Увидев, что я очнулся, он обрадованно заулыбался.

– Уф… Скажи, что ты в сознании и здравой памяти, пожалуйста!

– Я в сознании… А что, собственно…

Сделав попытку подняться, я почувствовал, что комната заплясала перед глазами, закружилась в бешеном хороводе.

– Тихо, тихо… ты это, не дёргайся, я вколол тебе два кубика когнитрона, должно скоро подействовать. Твой ресурс был вообще почти на нуле… И если бы я тебя не реанимировал вовремя, ты бы сейчас…

Я лёг обратно в медицинскую капсулу. Удивительно, но музыка не прекращалась. Это что, не слуховые галлюцинации? Я повернул голову в сторону и увидел их – трое скрипачей в футуристичных белоснежных костюмах самозабвенно водили смычками, зажав электроскрипки под подбородком.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.