Надежда Феоктистова
Тени Верховной

"Тьма не приходит извне – она рождается внутри. И когда ты осознаешь, что сам стал частью её, уже поздно бежать. Остаётся только принять её… или сгореть."

Пролог

Небо над Браннхольмом было мертво. Тучи не просто плыли – они ползли, как гниющая плоть, сочащаяся чёрным дымом. Воздух гудел низким, неровным гулом, будто где-то в подземельях города гигантская кузнечная меха выдыхала последнее.

Катрин стояла на краю крыши заброшенной часовни Святой Алрики, ее плащ трепетал, как крылья испуганной птицы. Кровь стекала по её ладоням – не её кровь, нет. Она лишь прикоснулась к стене часовни, и каменная кладка вдруг задышала, выпуская тёплые алые потоки. Руины Святой Алрики кровоточили, как живое существо. Стая воронов кружила в безумном танце, их перья слипались от пепла. Одна из птиц камнем рухнула перед Катрин, её клюв судорожно сжался, и из горла вырвался хриплый шёпот:

"Она идёт…"

Молния ударила в самую высокую башню – ту, что стояла пустой уже триста лет. Вспышка осветила лицо Катрин – и на миг её тень на стене не повторила движений. Тень жила своей жизнью: её пальцы были длиннее, шея вытянута неестественно, а из спины росли…

– Катрин, ты готова?

Голос пришёл не извне. Он поднялся из её собственного желудка, заполнил грудную клетку, заставил зубы ныть от низкого давления.

Амулет в её руках застонал. Она подняла его – и в этот момент все вороны разом замолчали в воздухе, застыв в идеальном круге. Молния, извиваясь как змея, ударила в центр этого круга, и Катрин увидела:

Город в огне. Башни, падающие в бездну. Тысячи теней, ползущих по улицам. И себя – но не себя – стоящую на горе из костей, с короной из шипов на голове.

– Я больше не ученица.

Кровь на стенах закипела. Вороны начали падать замертво, их тела превращаясь в чёрный песок.

– Я – будущая Верховная.

Последняя птица, прежде чем рассыпаться, успела прошептать:

"Мы предупреждали…"

И тогда Катрин поняла страшную правду – этот путь начался не сегодня.

Он начался сотни лет назад.

И теперь настал час расплаты.

Глава 1. Пробуждение

Кровь все еще капала с ее пальцев, густая и черная, как чернила. Катрин стояла посреди своей комнаты в таверне «Гнилой Котел», сжимая в руках амулет. Он был горячим, будто раскаленный уголь, и пульсировал в такт ее сердцу. Стены вокруг нее дышали – деревянные панели вздувались и сжимались, а из щелей в полу выползали тонкие, как паутина, струйки дыма. Они обвивались вокруг ее лодыжек, цепкие и холодные.

Это не сон.

Она швырнула амулет на стол. Дерево моментально почернело, покрылось трещинами, и через секунду рассыпалось в прах.

– Черт…

Ее голос звучал чужим – низким, сдвоенным, будто кто-то говорил сквозь нее. Катрин сжала кулаки, чувствуя, как под кожей бегут мурашки. Она помнила все. Воронов, падающих замертво. Молнию, которая гнулась, как живая. Свою тень, которая смотрела на нее. И голос.

«Мы ждали»

Она резко распахнула окно. Ночь встретила ее густым, сладковатым запахом гниющей плоти – хотя до убоя скота было еще далеко. Браннхольм лежал внизу, окутанный сизой дымкой. Где-то там, в лабиринте узких улочек, пряталась старая Марго. Та самая, что нашла ее, шестилетнюю, в развалинах сгоревшего дома. Та самая, что научила ее гасить огонь взглядом и оживлять мертвые цветы. Та самая, что вчера сказала:

– Ты последняя. Если они узнают, что ты жива – сожгут без разговоров.

Катрин стиснула зубы.

– Ну и пусть попробуют.

Она резко щелкнула пальцами – свеча на столе вспыхнула синим пламенем.

Таверна «Гнилой Котел»

Шаги Катрин гулко раздавались по скрипучей лестнице. Внизу, в общем зале, было непривычно тихо. Даже пьяницы, обычно оравшие до рассвета, молчали. Бартоломью, трактирщик с лицом, изборожденным шрамами, сидел за стойкой, обложившись бутылями с мутной жижей. Он не поднял головы, но его пальцы судорожно сжали тряпку, которой он протирал стойку.

– Опять твои штуки? – прохрипел он.

Катрин остановилась у подножия лестницы.

– Какие штуки?

Она сделала шаг вперед. Тень за ее спиной вытянулась, коснувшись потолка.

Бартоломью медленно поднял глаза. Его лицо было серым, как у мертвеца.

– Убирайся из моего заведения.

Катрин усмехнулась.

– Боишься?

Она щелкнула пальцами.

Все свечи в таверне разом погасли. В темноте кто-то застонал.

– Где она?! – раздался чей-то шепот.

– Не двигайся…

Катрин медленно прошла между столами. Ее плащ шелестел, будто живой.

– Кто-нибудь хочет меня остановить?

Тишина. Только тяжелое дыхание и скрип дерева. Она толкнула дверь ногой – и вышла в ночь.

Улицы Браннхольма

Город был пуст. Не просто безлюден – мертв. Ни шороха, ни шагов, ни даже привычного визга крыс в сточных канавах. Только ветер гулял по переулкам, разнося запах гари. Катрин шла, не скрываясь. Ее плащ шевелился сам по себе, цепляясь за стены, будто пробуя их на вкус.

Они прячутся

Она чувствовала их страх. Где-то за закрытыми ставнями слышались сдавленные всхлипы. Кто-то молился. Катрин ускорила шаг. Ее цель была впереди.

Башня Святой Алрики

Той самой, в которую ударила молния. Старая колокольня стояла на окраине, полуразрушенная, обвитая плющом. Говорили, что последнего священника, который пытался там служить, нашли повешенным внутри колокола. Катрин подошла к массивной дубовой двери, покрытой резными символами. Она прикоснулась ладонью. Дерево взвыло. Трещины поползли по поверхности, и дверь распалась, рассыпаясь в труху. Внутри пахло кровью и ладаном. Темнота была густой, как смола. Катрин сделала шаг вперед. На самом верху, среди оборванных колокольных веревок, сидела она. Ее тень. Только теперь у нее было лицо. И оно улыбалось. Катрин замерла, впиваясь взглядом в существо колокольных веревках. Оно медленно спускалось по оборванным веревкам, двигаясь неестественно плавно, как падающий пепел.

– Ты не должна была приходить сюда… пока не готова, – прошептала Тень. Ее голос был точной копией голоса Катрин, только… старше. Наполненным такой болью, что Катрин невольно сжала кулаки. Тень коснулась пола. В слабом свете луны Катрин разглядела детали – те же черты лица, но покрытые шрамами. Те же зеленые глаза, но потухшие, словно выжженные. Тень протянула руку – и стены башни вдруг покрылись трещинами. Сквозь них проглядывали… другие места. Города в огне. Горы из костей.

– Это будущее? – Катрин почувствовала, как амулет на ее груди начинает жечь кожу.

– Одно из многих.

Внезапно Тень вздрогнула, повернула голову.

– Они идут. Проснулись.

И исчезла, рассыпавшись черным дымом. Где-то внизу, в городе, раздался первый крик. Когда Катрин обернулась, башня… изменилась. Стены покрылись резными символами, которых не было секунду назад. Пол под ногами превратился в мозаику – странную, будто сложенную из осколков разных времен. В центре комнаты стоял алтарь. На нем лежала книга. Катрин подошла ближе. Кожаный переплет был теплым на ощупь, будто живым. Когда она прикоснулась, на страницах проступили кровавые буквы:

"Кровь Верховной откроет путь"

Катрин провела пальцем по краю страницы – и бумага разрезала кожу. Капля крови упала на пергамент. Башня содрогнулась. Старуха ждала ее в своей лачуге за городом, когда Катрин ворвалась туда под утро.

– Где ты была?!– Марго вскочила, со стула, уронив его.

Катрин не ответила. Она стояла на пороге, вся в пыли и крови, с горящими глазами.

– Я видела ее, – прошептала она.

Марго побледнела.

– Кого?

Катрин улыбнулась.

– Себя.

И тогда старая ведьма поняла – уже поздно. Поздно прятаться. Поздно бояться. Дрожащими пальцами Марго захлопнула дверь, трижды плюнула через левое плечо и начертила на косяке горящей ветвью рябины знак молчания. Воздух в хижине сгустился, наполнившись запахом сушеных трав и древнего страха.

– "Сними плащ,"– прошипела старуха, хватая Катрин за плечи. Ее желтые ногти впились в кожу, оставляя красные полосы.

– "Покажи мне глаза!" Катрин резко дернулась, но старухины пальцы сжались как стальные капканы. Марго притянула ее лицо к свету дымящейся масляной лампы. Зрачки Катрин были неестественно расширены, а в глубине зеленых радужек плавали кровавые черточки.

– "Чертова отрыжка,"– выругалась Марго, швырнув на стол горсть соли. Кристаллы зашипели, превращаясь в черных жуков.

– "Оно уже внутри тебя."

Катрин сжала кулаки.

– "Я контролирую это."

А за окном, в ночи, что-то отвечало ей воем.– "Контролируешь?"– старуха дико захохотала, обнажив почерневшие десны.

– "Дитя, ты даже не знаешь, что это такое!"

Она схватила котел с кипящим зельем и выплеснула содержимое на земляной пол. Фиолетовая жидкость заклубилась, образуя движущиеся картины: Первая – Катрин в короне из шипов, восседающая на троне из человеческих костей. Вторая – Катрин с перерезанным горлом, лежащая в луже черной крови. Третья… Третья была размыта, будто кто-то старательно стер изображение.

– "Пути судьбы," – проскрежетала Марго.

– "Но есть и четвертый."

Она резко вонзила нож в центр изображения. Пол хижины содрогнулся, из трещин полезли черные щупальца. Катрин отпрянула, но Марго схватила ее за руку и прижала ладонь к лезвию.

– "Кровь за кровь, дитя мое. Выбор за тобой, но помни – даже тени боятся того, что живет в твоей крови."

Из пореза на руке Катрин упала капля. В тот же миг все изображения взорвались ослепительной вспышкой. Когда зрение вернулось, на полу четко виднелась лишь одна картина: Маленькая девочка в горящем доме. И тень, склонившаяся над ней… Катрин резко подняла голову:

– "Это… я?"

Но Марго уже собирала свои вещи, сбрасывая в холщовый мешок склянки с зельями и заговоренные кости.

– "У нас мало времени. Они уже идут."

За окном завыл ветер, и в его голосе явственно слышалось хриплое дыхание чего-то большого. Очень большого. Стекло в оконной раме треснуло, и в щель тут же ворвался запах – гнилой плоти и электрической гари. – Они здесь,– прошептала Марго, резко затягивая шнур мешка. Ее пальцы дрожали, но не от страха – от ярости.

Катрин стояла посреди комнаты, сжимая окровавленную ладонь. Капли падали на пол, и где они касались дерева – оно чернело. – Что я сделала?

– То, что должна была,

Марго швырнула ей в лицо горсть пепла.

– Теперь беги или сражайся. Но если выберешь второе – не сдерживайся.

Стены застонали. Потолок прогнулся под чьим-то весом. И тогда Катрин поняла. Она больше не боялась. Ее страх сгорел – как когда-то сгорел тот дом. Как горела маленькая девочка, которую никто не спас. Кроме тени. Катрин выпрямилась. Ее голос звучал иначе – глубже, старше, будто десятки других голосов говорили сквозь нее. Крыша взорвалась. Оно спустилось сверху – бесформенное, сотканное из ртов и глаз, с длинными руками, которые тянулись к Катрин. Не на человеческом языке – на том, что слышала в кошмарах. На том, что шептали стены башни. Ее волосы поднялись, как будто она стояла под водой. Ее тень – оторвалась от пола и выросла до потолка.

– Ты ошибся,– сказала Катрин.

– Я не добыча. Я охотник.

Она сжала кулак. Тварь застыла – и разорвалась на тысячи черных мух. Но было поздно. Они уже видели. Где-то в городе завыли сирены. Где-то во тьме открылись глаза. Марго смеялась, вытирая кровь с губ.

– Вот и настоящая ты.

Катрин смотрела на свои руки. На черные прожилки, которые ползли по коже. На силу, которая жгла изнутри.

– Что теперь?

Марго ухмыльнулась:

– Теперь, дитя мое, мы начинаем настоящую войну.

Глава 2. Тени большого города

Лондон. Полночь. Убежище под старым метромостом.

Шесть месяцев.

Шесть месяцев бегства по подземным туннелям, где капли воды сочились сквозь трещины, как слезы самого города. Шесть месяцев шепотов в темноте, когда каждый отблеск неоновых огней в луже мог оказаться чьим-то пристальным взглядом.

Катрин стояла перед треснутым зеркалом в подсобке клуба «Черная Доска». Стены здесь дышали плесенью и древним страхом, пропитанным в кирпичную кладку. В отражении мелькнуло нечто – ее лицо, но не совсем. Черты заострились, в глазах заплясали черные зрачки, будто капли чернил, расплывающиеся в молоке.

– Снова вызывают тебя на Совет,– проскрипел за ее спиной голос Марго.

Старуха сидела в углу, затянутая в потертую шаль, из-под которой проглядывали свежие шрамы – три параллельных царапины, будто от когтей чего-то большого. В зубах у нее дымилась самокрутка, набитая сушеными травами, от которых воздух горчил горечью полыни.

Катрин не ответила. Она провела пальцем по зеркалу, и стекло треснуло с тихим звоном. Осколки не упали – они застыли в воздухе, каждый отражая иной кусочек Лондона:

– В одном – вампир в костюме за шесть тысяч фунтов пожимал руку человеку с лицом, которое Катрин видела на первых полосах газет. Их сделка скреплялась не подписью, а каплей крови, упавшей на контракт.

– В другом – девушка в лабораторном халате, чьи пальцы в перчатках ловко смешивали кровь с ртутью в колбе. Ее глаза светились неестественным желтым, как у совы ночью.

– В третьем – фигура в плаще стояла на крыше, наблюдая, как внизу, в переулке, что-то темное и многоногое тащило за собой бесформенный сверток.

– Ты готова? – Марго выпустила кольцо дыма, которое зависло в воздухе, превратившись в змеящийся символ.

Катрин разжала ладонь. Осколки зеркала вспыхнули синим пламенем, освещая ее лицо холодным светом.

– Они до сих пор думают, что я та испуганная девочка из Браннхольма.

Марго усмехнулась, обнажив почерневшие от времени зубы:

– Их ошибка.

За стеной внезапно взвыла гитарная нота, заглушаемая рёвом толпы. Клуб «Черная Доска» оживал – обычные люди и не совсем люди наполняли его залы, не подозревая, что настоящая власть собирается этажом ниже.

Катрин повернулась к двери. Ее тень на стене не последовала за ней – она осталась смотреть в разбитое зеркало, и в ее глазах тоже плавали черные чернильные зрачки.

—Пойдем. Пора показать им, кто теперь правит в этом городе.

Марго потушила самокрутку о подошву сапога и швырнула окурок в угол, где он с шипением погас в луже чего-то темного и вязкого.

– Только смотри не увлекайся, дитя. Лондон – не Браннхольм. Здесь тени кусаются в ответ.

Катрин уже открывала дверь, когда из темноты за спиной Марго донесся шепот:

– А если это те самые тени и зовут тебя на Совет?

Но ответа не последовало. Только шаги, затихающие в коридоре, и чувство, что где-то далеко, в самом сердце города, что-то огромное приоткрыло один глаз.

И этот глаз – смотрел прямо на них.

Тайный Совет. Подземелье под Сити.

Скрип массивных железных дверей, покрытых патиной времени, огласил подземный зал, когда Катрин переступила порог Совета. Воздух здесь был насыщен смесью ароматов – горького ладана, свежей крови и сладковатого тления. Одиннадцать тронов, вырезанных из чёрного дуба и инкрустированных человеческими молярами, и двенадцатый изготовленный из черного янтаря. Все они стояли по кругу, их отражения дрожали в подземных водах, сочившихся сквозь трещины в каменном полу.

Одиннадцать существ повернули свои лики к опоздавшей:

1. Лорд Шепорт – его лицо скрывала маска из живых мух, чьи крылья переливались синевой трупного свечения. Тело вампира обвивали пергаменты с забытыми заклинаниями, написанными кровью королевских особ. Его длинные пальцы с черными ногтями перебирали серебряный медальон с портретом Марии-Антуанетты.

2. Темная королева коконов, мадам Лаура – её восемь бледных рук, покрытых тончайшими узорами как у паука-кругопряда, плели невидимую паутину из волос некрещеных младенцев. Вуаль из паутины скрывала лицо, но сквозь неё угадывались очертания слишком длинных челюстей.

3. Остикус Проклятый – его скелет, облаченный в ржавые доспехи тевтонского рыцаря, скрипел при каждом движении. В глазницах горели зеленые огни, а меч из костей демонов испускал слабое свечение, освещая рунические надписи на его клинке.

4. Безликая Сестра – её абсолютно гладкое лицо, напоминающее пергамент, вдруг покрылось сетью морщин, изображающих презрение. На миг проступили очертания рта, чтобы тут же исчезнуть.

5. Карвиолог Джек – его халат из человеческой кожи сохранил татуировки жертв, которые иногда шевелились. Набор хирургических инструментов в его руках блестел неестественно ярко, отражая свет, которого не было.

6. Странный Кроули – выглядел как обычный джентльмен в поношенном костюме, если не считать того, что его тень застыла у двери, в то время как он уже сидел на троне. Его карманные часы шли в обратную сторону.

7. Лунная Графиня – её платье, сотканное из лунного света и паутины, переливалось всеми оттенками ночи. Кожа цвета мертвеца местами просвечивала, обнажая черные вены, по которым текла не кровь, а жидкий серебристый свет.

8. Безгласный Инок – его губы, зашитые серебряной нитью, дернулись, когда в головах всех присутствующих прозвучал ледяной голос: "Она опоздала". На его монашеской ряби красными нитями было вышито какое-то заклинание.

9. Тенекрюк – его пальцы заканчивались хирургическими крюками, на которых висели крошечные флакончики с душами – каждая пульсировала своим цветом. Особенно ярко светился один – золотистый, с черной точкой в центре.

10. Леди Кровь – с её длинных ресниц капали кровавые слезы, оставляя дымящиеся ожоги на каменном полу. Её платье из алого бархата местами потемнело от намокшей крови.

11. Древний – существо в погребальных пеленах, которое казалось то двумерным, то объемным. Его присутствие вызывало легкое головокружение, а в воздухе вокруг витал запах старой земли с могил.

Катрин прошла к своему трону – двенадцатому, вырезанному из чёрного янтаря, в котором навеки застыли крики жертв. Её тень осталась у входа, расползаясь по стенам, как живая чернильная клякса, принимая формы то огромной птицы, то многорукого существа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.